Стальная Тревога (Новелла)

В первый раз в первый класс

15 апреля, 21:37 местного времени

Подзаголовок|восточная часть Советского Союза

80 километров юго-восточнее Хабаровска

«Лучше бы мне умереть».

Девушка в полубреду повторяла эти слова, перекатываясь по салону подпрыгивающего на ухабах «уазика» и больно ударяясь о дверцы. Она больше не ждала от жизни ничего хорошего, ее терзал страх перед мрачным и непредсказуемым будущим. Слякоть с разбитой и скользкой грунтовки, покрытой мокрым снегом, летела из-под колес, шлепалась в лобовое стекло, размывая и искажая прыгающие в тусклом свете фар причудливые контуры черных елей.

В зеркале заднего вида мелькнуло ее отражение: меловое лицо, спутанные волосы, безумные глаза. Словно одержимая, она впилась зубами в собственный палец.

«Странно. Я же столько тренировалась, играла в теннис — и теперь должна быть загорелой и стройной. Почему я бледная, словно смерть? Сколько же времени прошло с тех пор, как я последний раз вышла на корт и взяла в руки ракетку? Неделя? Месяц?

Год?

Время не имеет значения. Я все равно никогда не смогу вернуться домой. Лучше бы они меня просто убили».

— Мы почти приехали! — громко сказал водитель, грубоватый мужчина в потертой и выцветшей военной форме. — Несколько километров — и мы доберемся до гор. Оттуда ты сможешь вернуться домой, в Японию.

«Обманщик. “Уазики” не умеют летать по воздуху. Я никогда не увижу родного дома.

Эти люди снова схватят меня, накачают наркотиками, сорвут одежду и запрут в пустой водяной цистерне — глубоком, темном и гулком резервуаре. Там нет ни света, ни времени — лишь бесконечные, непонятные и бессмысленные вопросы. Как бы я ни просила, ни умоляла, они не отпустят меня.

“Я сделаю все, все, что вы хотите, только отпустите!”

Но они не будут меня слушать. Да я и сама себя не услышу.

Так, постепенно, они сломают меня.

Единственное, что я могу делать по своей воле — грызть ногти. Последняя радость, которая у меня осталась. Когда они начинают кровоточить, я чувствую, что еще жива. Эта боль… и я могу слизывать кровь — чудесно, чудесно!..»

— Прекрати! — мужчина отбросил ее руку ото рта.

Девушка вперилась в него безумным взглядом:

— П-позвольте мне укусить… или убейте! Лучше убейте, убейте… или у-у-укусить…

Лицо солдата исказилось. Когда стон девушки перешел в невнятное бормотание, напомнившее заедающую пластинку, на нем читалась неподдельная жалость. Потом сочувствие перешло в гнев.

— Ублюдки, что они с тобой сделали?!

Сердитый выкрик водителя прервала яркая вспышка позади «уазика», заставившая солдата дернуться и яростно завертеть рулевое колесо. Ослепительная огненная комета прочертила небо над брезентовой крышей удирающего автомобиля.

Противотанковая ракета!

Разрыв прямо перед капотом швырнул в лицо фонтан пламени, осколки с грохотом, треском и звоном врезались в переднюю часть машины, которую занесло и выбросило с грунтовки. Лобовое стекло брызнуло искрящейся крупой и исчезло, но «уазик» прорвался через огненный занавес, перевернулся и несколько раз перекатился, теряя дверцы, боковые стекла и обрывки брезента с крыши.

Не пристегнутая девушка чудом вылетела из разбитой машины через боковое окно. Если бы она вдохнула в этот момент или хотя бы открыла рот, чтобы закричать, бушующее пламя выжгло бы ей легкие. Но у нее не осталось силы воли даже для того, чтобы вскрикнуть.

Врезавшись плечом вперед в обледенелую грязь, девушка бессильно закувыркалась, подобно сломанной кукле, прежде чем замереть без движения в припорошенной снегом жухлой траве.

Холод немного прояснил затуманенное сознание. Девушка медленно подняла измазанное лицо. Отсутствующий взгляд остановился на разбитом «уазике», перевернутом и практически разорванном на две части. Задние колеса продолжали бесцельно вращаться.

Она попыталась встать, но правая рука осталась бессильной: было вывихнуто плечо или сломана ключица. Как ни странно, девушка совершенно не чувствовала боли, не ощущала, как по предплечью стекают горячие струйки. Слабо отталкиваясь босыми ногами, она с трудом переползла поближе к разбитой машине, не отрывая глаз от изломанного и окровавленного тела водителя, прижатого к мерзлой земле искореженным корпусом.

Она оказалась достаточно близко, чтобы различить движение его посиневших губ:

— Возьми… это, — в его дрожащей руке был зажат лазерный диск в прозрачном боксе. — …Иди… на юг.

В его глазах застыли слезы.

— Быстрее… беги.

Его дыхание прервалось, белым облачком растаяв в промозглом воздухе. Мокрые ресницы дрогнули в последний раз, полные муки глаза раскрылись навстречу вечности.

Девушка не могла понять, что заставило этого сильного и грубоватого мужчину плакать, словно ребенка. Боль? Страх смерти? Что-то еще?

Неожиданно проснувшиеся остатки инстинкта самосохранения властно заставили ее подняться. Дергаясь, точно робот, он подняла коробочку с диском и, едва переставляя окровавленные ступни по мерзлой грязи, побрела в никуда. Она ничего не понимала, не имела представления, в какой стороне находится спасительный юг, но механически, шатаясь и запинаясь, поплелась по прямой, судорожно впившись зубами в палец еще здоровой руки.

Стылую тишину разорвал грохот вертолетных винтов и дикий вой турбин, жадно засасывающих кислород и керосин. Серый штурмовой вертолет[1] стремительно выпрыгнул из темноты и завис. Чахлые елки и пихты забились в вихре от винтов, будто в припадке. Ледяная морось, палая хвоя, обрывки мха и сухой травы бешено завертелись в воздушных потоках, хлеща беззащитную девушку, словно пытаясь содрать с нее жалкую ночную рубашку.

Прикрывая глаза рукой и жмурясь в ослепительном луче поисковой фары, она увидела угловатое тело с угрожающе растопыренными когтями — пилоны с подвесками ракет удивительно напоминали хищного древесного великана, приготовившегося схватить свою добычу.

«Мне снится. Страшный и безобразный сон».

— Стой! — прогремел голос через внешний динамик вертолета. — Стрелять буду!

Девушка не остановилась. Не различая сна и яви, она продолжала слепо, но упорно ковылять по прямой.

— Куда же ты собралась? — четырехствольный крупнокалиберный пулемет вертолета громыхнул, выпустив короткую очередь по мерзлым кочкам под ногами девушки. Пятидесятиграммовые пули вышибли фонтаны грязи в рост человека, и она упала навзничь.

— Непослушных девчонок наказывают.

Девушка снова неловко попыталась встать, но вокруг нее в грунт врезался новый залп. Взлетевшие дождем куски земли и дерна снова сбили ее с ног. Жестокий хохот из динамика ударил в нее, как снаряд, но она перевернулась на живот и упрямо продолжала ползти.

— Бедняжка! Вся в крови и грязи, а, поди ж ты!.. Все равно куда-то спешит… — голос пилота неожиданно прервался, оставив выть и громыхать острые лопасти несущего винта. — Берегись!!! Это бронеробот! Набрать высоту…

Пронзительный визг и скрежет раздираемого металла прервал команду. Из фюзеляжа вертолета фонтаном брызнули искры. Девушка непонимающим взглядом уставилась на торчащий позади второго блистера странный предмет, которого еще мгновение назад там не было.

Кинжал?

Действительно, это была рукоять огромного метательного кинжала, размером с человека. Его конусовидная кумулятивная боеголовка, имевшая вид лезвия, пронзила фюзеляж вертолета насквозь, но не взорвалась.

Сражаясь в заранее проигранной битве с гравитацией, вертолет накренился и вошел в широкую спираль. Потеряв управление и дергая хвостовой балкой, свистя лопастями, словно обезумевшая мельница, тяжелая летательная машина боком надвигалась на ничего не понимающую жертву. У девушки не было ни времени, ни дыхания для того, чтобы отбежать в сторону. Она замерла на месте, заворожено глядя на приближающуюся смерть в образе железной мясорубки.

В ту же секунду ощутимо дрогнула земля, и в боковом поле зрения беглянки возникла расплывчатая гигантская фигура. Стремительно перешагнув через нее и оказавшись на пути надвигающегося вертолета, загадочный титан, ростом не уступавший окружающим елям, широко раскинул руки и попрочнее уперся ногами в землю.

Раздался металлический грохот.

Во все стороны полетели обломки пилонов и подвесок. Пронзительный скрежет перегруженных шестерней редуктора, вой бесполезно тужащихся турбин слились в погребальную песнь летающей машины.

Девушка боязливо подняла взгляд. Стальные гиганты схватились практически у нее над головой. Человекообразная машина поймала и не выпускала рвущийся на волю вертолет. Из сочленений механических рук, плеч, бедер и колен с почти беззвучным в какофонии шипением вырвались струйки белого пара.

Пересиливая противника, титан шагнул вперед, и от его шагов опять дрогнула земля. Выворачивая корни и топча подлесок, он удалился на безопасную дистанцию от дороги и с энергичного разворота швырнул бьющийся, словно в припадке, вертолет на группу высоких черных елей. Лопасти состригли верхушки, но дело было сделано — помятый корпус машины рухнул на землю и с ослепительной вспышкой взорвался.

Облитый кровавым светом керосинового пламени восьмиметровый стальной титан повернулся.

Девушка, наконец, смогла рассмотреть загадочное существо, напоминавшее пропорционально сложенного атлета: длинные мощные ноги, гибкая талия, широкий и крепкий торс; руки, бугрящиеся массивными мышцами. Атлет был облачен в серые металлические доспехи с острыми наплечниками и налокотниками. Голова представляла собой сооружение, похожее на гермошлем пилота-истребителя, а на спине была закреплена винтовка соответствующих размеров и рюкзак, неотличимый от человеческого.

— Штурмовой экзоскелет… бронеробот! — прошептала она беззвучно.

Механический гигант, словно услышав свое имя, неторопливо приблизился.

— Вы не ранены? — спросил бронеробот спокойным мужским голосом. — Мне пришлось использовать противотанковый кинжал, поскольку вертолет был слишком близко к вам. Помповое орудие оказалось бы чрезмерно мощным.

Девушка, все еще в состоянии шока, промолчала. БР преклонил колено, оперся о землю одним из своих громадных манипуляторов и опустил голову. Словно ожила картина из древней рыцарской легенды: величественный серый гигант покорно склонился перед принцессой, которую злая колдунья обрядила в жалкие лохмотья.

С протяжным шипением крышка панциря, прикрывавшего грудь бронеробота, немного сдвинулась, голова-шлем наклонилась вперед, а на загривке открылся люк. Оттуда легко выбрался человек в черном комбинезоне и легком шлеме, оставлявшем открытым макушку и делавшем его похожим на деловитого ниндзя за работой. Держа в руке чемоданчик аптечки, он спустился на землю.

Пилот оказался совсем молодым парнем азиатской наружности. Спутанные волосы торчали из-под ободка шлема во все стороны и падали на лоб, но не скрывали острого блеска настороженных черных глаз под строго сдвинутыми бровями. Плотно сжатые губы добавляли ему ощущения серьезности и целеустремленности.

Присмотревшись, можно было с удивлением заметить, что пилота грозной боевой машины было бы правильнее назвать мальчиком, чем мужчиной — он был не намного старше девушки, которой так вовремя пришел на помощь. Однако в его облике не было ничего детского. Ни следа непосредственности, невинности и беззаботности, свойственной его сверстникам.

— Вы ранены? Где болит? — пилот, к удивлению девушки, заговорил по-японски.

Когда ответа не последовало, юноша уточнил, понимает ли она японский язык. Девушка кивнула — едва-едва, почти неразличимо.

— Ты… из одной команды… с ним?.. — прошептала она, глядя в сторону горящих обломков автомобиля и мертвого водителя.

— Так точно. Состою на службе Митрила[2].

— «Митрила»?..

— Тайная военная организация без определенной национальной принадлежности.

Снова девушка не могла понять, как реагировать на его слова.

Когда пилот открыл аптечку и приготовился оказать первую медицинскую помощь, на нее вдруг потоком обрушилась боль. Тяжело дыша и сдерживая рвущийся сквозь зубы стон, она прошептала:

— Он умер…

— По всей видимости, да.

— Он… пытался… меня освободить.

— Таким уж он был человеком.

— Разве ты… не чувствуешь… печали?

Юноша-солдат на секунду остановился, задумавшись, но потом продолжил умело бинтовать ее плечо.

— Я не уверен, — наконец, произнес он.

[[image:/storage/reader-images/09d2b394a79318b4780a610ad418f5d38e42625b.jpg]]

Закончив перевязку и зафиксировав плечо повязкой, юноша быстро и безо всякого смущения ощупал другое плечо девушки, провел рукой по ее ногам. Жесткие пальцы быстро пробежались по ребрам, проверяя, все ли в порядке.

— Ч-что ты… со мной сделаешь?

— Первая задача — доставить вас на моем бронероботе к условленной точке посадки транспортных вертолетов. Вертолет переправит нас на борт десантного корабля, ожидающего в близлежащей акватории. Что вас ожидает потом, я не знаю. Наше задание на этом кончается.

— Ваше… задание?..

Словно отвечая на ее вопрос, в поле зрения возникли еще две громадные фигуры. Бронероботы аккуратно прокладывали себе путь сквозь таежную чащу, настороженно осматриваясь. Они были точно такими же, как и первый, и тоже были вооружены автоматическими пушками и ракетными пусковыми установками.

— Не беспокойтесь. Это мои товарищи.

Острая боль в плече начала брать свое, а, может быть, это начали действовать препараты: ее сознание затуманилось, поле зрения сузилось. Уплывая на волнах беспамятства, она уже не могла вспомнить, кто она и где она. Но ее бескровные губы слабо прошептали:

— …Твое… имя?

— Вам лучше не разговаривать. Не тратьте силы.

— Пожалуйста… скажи…

Пилот помедлил, словно в нерешительности. Но его голос, когда он все же заговорил, был тверд, как и прежде:

— Сагара. Сагара Соске.

Но еще прежде, чем он договорил, девушка обмякла в его руках, потеряв сознание.

15 апреля, 16:11 (время по Гринвичу[3])

Японское море, глубина 100 м.

атомная десантно-штурмовая подводная лодка «Туатха де Данаан[4]»

Вооружившись блокнотом и энергетическим батончиком «Калорие Матэ» с фруктовым вкусом, Соске деловито вошел под своды высокого и просторного главного ангара гигантской субмарины. Он собирался подготовить рапорт по итогам выполненного задания.

Вдоль выкрашенных шаровой краской стен выстроились громоздкие и пузатые транспортно-десантные вертолеты; штурмовые «Команчи[5]», похожие рядом с ними на легких стрекоз; истребители вертикального взлета; коленопреклоненные бронероботы — практически вся корабельная машинерия. Соске подошел к одному из них — его как раз ремонтировали.

— Эй, Соске! — раздался сзади звучный оклик. Он обернулся, чтобы оказаться лицом к лицу со своим товарищем по оружию, сержантом Курцем Вебером.

Стройный блондин с приятными чертами лица, маленьким, изящно очерченным подбородком и большими, голубыми, как небо, глазами с поволокой элементарно сошел бы за голливудского звездного актера. Длинные, шелковистые светлые волосы, художественно растрепанные в безупречно-артистическую, слегка небрежную прическу вызывали у зрителей восхищение и зависть независимо от пола. Когда на его губах появлялась улыбка, любое женское сердце пропускало такт, а потом начинало биться чаще.

До того самого момента, когда он открывал рот.

— Что за унылая рожа? Запор? Или геморрой одолевает?

Ни тени такта. За благородной аристократической внешностью ловко скрывался хам, сквернослов и насмешник.

— Я совершенно здоров, — с отсутствующим видом, ответил Соске, откусив от батончика кусок.

— Да? Что же ты так напрягся? — Курц лениво осмотрелся. Его взгляд упал на БР, вокруг которого суетились механики в серых комбинезонах. Большая часть брони была снята, открыв искусственные мускулы и прочую начинку. — Ого, они его уже распотрошили. Шустро.

— Очевидно, производят детальную инспекцию силового скелета.

— Да уж, ты обошелся с ним довольно сурово. Я имею в виду — поймать вертолет и хряпнуть его оземь?! В штаны-то не наложил со страху?

— Никак нет. Возникающие при этом усилия не превышают максимальные нагрузки, допустимые по правилам эксплуатации М9.

Модель бронеробота, которую пилотировали Соске и Курц, называлась М9 «Гернсбек»[6]. Это была совершенно новая машина, только-только поступившая на вооружение и еще практически не появлявшаяся на полях сражений. По сравнению с предыдущими образцами бронероботов М9 был значительно более мощным и подвижным.

— Хм, но М9 — единственная нынешняя меха[7], которая может выкинуть такой трюк, — заключил Курц, усевшись на пустую цинку из под патронов. Он потянулся и окинул гордым взглядом линейку М9, подпиравших стенку ангара.

Бронероботы появились в середине 80-х годов. В те времена президент США Рональд Рейган объявил о разработке боевых роботов в рамках программы Стратегической оборонной инициативы — «Звездных войн». Трескучие слоганы сыпались градом:

Новый шаг в разрешении локальных конфликтов!

Грандиозный технический прорыв!

Принципиально новый подход к сохранению жизней пехотинцев!

Подозрительно бодрая риторика поначалу не вызвала большого интереса у публики, привыкшей к слишком оптимистичным заверениям, но бронероботы действительно стали реальностью всего через три года. Человекообразные боевые механизмы, которые еще вчера считались фантастикой, забегали по полям сражений со скоростью больше ста километров в час. Увешанные разнообразным вооружением машины потеснили танки, доминировавшие до сих пор, сравнившись с ними в плане огневой мощи и значительно превосходя по подвижности.

Специалисты были в шоке — ведь к тому моменту невоенные двуногие роботы не могли еще сделать и пары шагов, не споткнувшись.

Что за гений разработал этот проект? В каком тинк-танке[8] зародились, вызрели и дали плоды эти идеи, где появились невообразимые технологии и невозможные конструкторские решения?

«Технологии, полученные от пришельцев»! — кричали фанаты-уфологи, радуясь небывало поднявшимся продажам желтых псевдонаучных журнальчиков.

Люди ко всему привыкают, и через некоторое время восторги публики поостыли, а бронероботы спокойно заняли свое место в ряду других высокотехнологичной боевой техники — между крылатыми ракетами и истребителями-невидимками, не вызывая более чрезмерного ажиотажа.

Но и через десять лет технологии, приведшие к появлению бронероботов, не прекратили своего поистине взрывного прогресса и совершенствования. Теперь даже штурмовым вертолетам было небезопасно приближаться к шагающим бронированным механизмам.

В голову Курца неожиданно пришла новая мысль:

— Кстати, Соске, насчет той девушки, которую ты подобрал…

— Она жива?

— Да, но вся обколота, бедняжка.

— Наркотики?

— Каннабиноиды, опиаты или какая-то похожая гадость. Наши доктора еще не разобрались, но, кажется, это зелье прямиком из секретных лабораторий КГБ. Не знаю, что за эксперименты там устраивали, но с ней обошлись чертовски жестоко.

— Она выздоровеет?

— Кто знает? Даже если и так, ей понадобится много времени, чтобы оправиться.

Соске не знал, что на это сказать. Хотя старшие офицеры наверняка получили информацию о том, для каких именно экспериментов служила подопытным кроликом спасенная девушка, они не собирались делиться с Соске и Курцем. Это было логично: секретную подоплеку операций бойцам передовой линии знать не полагается.

Погибший водитель УАЗа был шпионом Разведывательного управления Митрила. Спасение подопытной вовсе не было частью его первоначального задания, он должен был раскопать информацию о деятельности исследовательского института, действовавшего под эгидой КГБ. Должно быть, его настолько замучили угрызения совести, жалость и сочувствие, что он решился рискнуть своей жизнью ради того, чтобы вытащить несчастную.

Хотя разведчик погиб, благодаря Соске и его товарищам лазерный диск с бесценной сверхсекретной информацией все же попал в руки аналитиков Митрила.

Молчание нарушил топот армейских ботинок на толстой подошве, и в ангар энергичным шагом вошла старшина Мелисса Мао.

— Ага, вот вы где.

Молодая женщина лет двадцати пяти, американка китайского происхождения, Мао служила пилотом БР, так же как и Соске с Курцем. Коротко постриженные черные волосы обрамляли ее приятное, но весьма решительное лицо, ничуть не скрывая волевой натуры. Все они действовали в составе одной боевой тройки, но Мао была в ней безусловным лидером, как по званию, так и по складу характера.

— Молодец, отлично сыграл в овертайме, — похвалила Мао Соске.

Тот лишь промычал что-то с набитым ртом и кивнул.

— Тебе что-то нужно, малышка Мао? — ехидно ухмыльнулся Курц.

— Убери-ка эту глупую ухмылку. И так выглядишь как клоун.

— Да ты знаешь, с кем говоришь?! Курц Вебер, хомо супермоделикус! Это прекрасное лицо украшало обложку «Эсквайра[9]», чтоб ты знала.

— А, видела. Страшнее рожи там не появлялось.

— Что?! Ах ты, сучка…

Молниеносно, точно кошка лапой, Мао сцапала Курца за щеку и оттянула ее, как резиновую. Тот жалобно взвыл.

— Как-как ты меня назвал? — прищурившись, поинтересовалась она.

— Ум-м-мницей — ай!.. — …разум-м-мницей, а еще добрейшей из всех фельдфебелей — ой! — в мире.

— Так я и думала, — удовлетворенно констатировала Мао, отпуская его помятую и красную физиономию. Соске наблюдал сценку со стороны, молча и деловито пережевывая твердый концентрат. Мелисса заметила, что он грызет, и взглянула с интересом:

— Неужели это съедобно?

Проглотив последний кусок, Соске утвердительно кивнул:

— Так точно. Необходимое количество сахара и прочих углеводов.

— Круто. Соске, майор тебя вызывает.

— Вас понял.

— И тебя тоже, халявщик, — она повернулась к Курцу.

— Как так?! Ты же сказала, что мы заслужили увольнительную!

— Можешь рассматривать это как контр-приказ, — ехидно засмеялась Мао, — Впрочем, для меня вы увольнительную все же заслужили. Если понадоблюсь, ищите в душевой. Пойду-ка, расслаблюсь в ванне.

Все еще хихикая, она сделала ручкой и грациозно удалилась.

— Если бы эта наглая ведьма понимала толк в мужчинах, она давно бы уже бегала за мной по пятам! — пожаловался Курц и украдкой показал ей в спину средний палец.

— Это какое-то проклятие? — поинтересовался Соске.

Тук-тук.

— Войдите.

Соске и Курц шагнули через металлический комингс небольшой каюты. Все пространство вдоль переборок занимали полки, на которых громоздились папки с документами и справочники. Остальной же объем плотно заполнил собой крупный мужчина в оливково-зеленой униформе, наклонившийся над письменным столом — майор Калинин. Его длинные седые волосы были сколоты на затылке в тонкий хвостик, неожиданный для человека в летах и офицера, но странным образом гармонирующий с аккуратно подстриженной пепельной эспаньолкой и узкими усами.

— По вашему приказанию прибыл! — рубанул Соске и четко отсалютовал.

– И я тоже, — Курц же, напротив, лениво взмахнул расслабленной кистью, словно отгоняя комара.

Майор Калинин поднял острый взгляд от бумаг, но не обратил никакого внимания на расхлябанное поведение подчиненного.

— Задание, — майор не стал ходить вокруг да около и сразу перешел к делу. Он бросил на стол перед собой тонкую папку. — Ознакомьтесь.

— Так точно! — ответил Соске, а Курц, по обыкновению, добавил с шутовским поклоном:

— Как пожелаете, сэр!

Документы из папки представляли собой персональное досье. На первом же листке была приколота черно-белая фотография девочки-японки лет двенадцати. Прильнув к молодой женщине, по всей видимости, матери, она открыло и ясно улыбалась. Большие чистые глаза, ямочки на щеках, выразительные черты лица — красивый и жизнерадостный ребенок.

Курц присвистнул:

— Хо-хо, из нее вырастет горячая штучка!

— Фотографии четыре года, — заметил майор. — Сейчас ей шестнадцать лет.

— Ага. Где свежие картинки, можно полюбоваться?

— В нашем распоряжении их нет.

Привычный к бесшабашному поведению напарника, Соске тоже не обращал на него внимания. Он сосредоточенно вчитывался в строки досье. Это была биография девушки, запечатленной на снимке.

Если верить документам, ее звали Чидори Канаме, и она жила в Японии, в Токио. Канаме была ученицей одной из многочисленных токийских старших школ[10], а ее отец являлся действующим комиссаром одного из комитетов Организации Объединенных Наций. У нее имелась еще одна родственница: младшая сестра одиннадцати лет, которая проживала вместе с отцом в Нью-Йорке. Мать умерла три года назад.

Досье содержало и прочую важную информацию: рост, вес, группу крови, медицинскую карточку — не было упущено ни единой детали. Внимание Соске привлекла одна запись: «П*********я с вероятностью 88% (предварительная оценка на основе обследования Миры)». Он понял, что именно это слово, торопливо и неаккуратно зацензоренное черным фломастером и являлось настоящей причиной, по которой девушка привлекла внимание Митрила. Причиной того, что они с Курцем сейчас стояли здесь, выслушивая указания командира по новому заданию.

— Так что же с ней случилось? — поинтересовался Курц.

— Ничего, — кратко ответил Калинин. — Пока еще.

— Да? — Курц удивленно поднял брови.

Повернувшись на своем скрипучем кресле, майор взглянул на подробную политическую карту мира, занимавшую полстены. На ней были нанесены границы государств на настоящий момент: сложно расчлененный недавними событиями в Восточной Европе советский блок, хитроумная паутина границ Ближнего Востока, разорванный надвое Китай — там объединившиеся южные провинции сражались против северных.

— Вам двоим положено знать только то, что Чидори Канаме могут попытаться похитить агенты некоторых иностранных разведок, включая и КГБ.

— Зачем же? — не отставал Курц.

— Вам знать не следует, — отрезал Калинин.

— Вот как, — озадаченно протянул Курц. Смысл задания продолжал оставаться туманным. Пусть эта девочка, Чидори Канаме, — потенциальная мишень, но причем здесь они?

— В чем состоит наша задача? — спросил Соске.

— Очень просто. Будете ее телохранителями. Вы назначены потому, что оба говорите по-японски.

— А, тогда все ясно.

Отец Курца был корреспондентом германской газеты, и он прожил в токийском районе Эдогава до четырнадцати лет. Естественно, Вебер болтал по-японски без запинки.

— Старшина Мао уже ознакомлена с заданием. Будете действовать в составе тройки.

Курц покрутил носом — его не очень обрадовала перспектива перетрудиться.

— Всего втроем? Так мало?

— Столько, сколько мы смогли выделить. Решение уже принято.

— Трудновато придется, — мрачно оценил будущую операцию Курц.

— Поэтому я и отправляю именно вас.

Мао, Курц и Соске были не просто пилотами бронероботов. Все трое были профессиональными, прекрасно тренированными универсальными солдатами, способными десантироваться с парашютами, вести разведку и боевые действия, а также выполнять любые другие задания. Чтобы попасть в команду, в свое время он прошли жесткий конкурсный отбор, опередив множество других кандидатов. Бронероботы были всего лишь одним из многих инструментов, которыми они владели.

[[image:/storage/reader-images/d5ad5dcefb3c5d8a7b5831b5d4505916d09cd3a2.jpg]]

— По настоятельному запросу старшины Мао я выделяю вам снаряжение класса «Б».

Теперь челюсти отпали у обоих бойцов.

— Мы получим бронеробот? — недоверчиво уточнил Соске.

— Да.

— Но это же почти самый центр мегаполиса! — запротестовал Курц.

— Будете действовать в режиме ЭКС[11], — деловито произнес Калинин.

Бронероботы всегда находились на переднем крае военных технологий, но в последнее время не только они, но уже и многие другие виды боевой техники использовали ЭКС — электромагнитную маскировочную систему. С помощью лазерной голографии и других секретных технологий эта новейшая комплексная система маскировки эффективно укрывала даже довольно крупные объекты от лучей радиолокаторов и инфракрасных поисковых систем. Находящиеся в распоряжении Митрила образцы были настолько продвинутыми, что прятали технику даже в диапазоне лучей, видимых невооруженным глазом.

Другими словами, делали ее невидимой.

Для этого требовалось огромное количество энергии, поэтому режим невидимости был невозможен во время активных боевых маневров. Однако прячущиеся в засаде или медленно перемещающиеся боевые машины использовали его без проблем.

— Получите один М9. Минимальный набор вооружения позволит взять два дополнительных навесных блока конденсаторов, чтобы действовать в режиме ЭКС длительное время.

— Будет сделано, шеф, — довольно подтвердил Курц.

— Операция совершенно секретная — это настоятельная необходимость.

— Это как? — нахмурился пилот.

Калинин, не моргнув глазом, продолжал:

— Если об этом узнает японское правительство, начнутся сложности. Поэтому вы должны будете охранять Чидори Канаме так, чтобы о вашем задании не узнала ни она, ни кто-либо другой. Но вы постоянно будете рядом с ней и наготове, чтобы не пропустить внезапную атаку противника.

— Звучит как… как… — Курц запнулся, не в силах подобрать правильного слова. Вернее, ругательства.

— Чрезвычайно сложное задание, — подытожил Соске. Охранять человека без его согласия так, чтобы он и не подозревал о присутствии телохранителей — это было далеко за границами здравого смысла.

— Все будет зависеть от того, насколько профессионально вы будете действовать. И это не так сложно, как кажется. Объект охраны — Чидори Канаме — большую часть времени проводит в стенах муниципальной старшей школы со смешанным образованием. Чрезвычайно удачно, что в нашем распоряжении оказался оперативник примерно ее возраста, да к тому же японец.

— Хо-хо-хо! — догадливый Курц засиял и смерил радостным взглядом Соске, который лишь пару раз удивленно моргнул. — Вы имеете в виду…

— Поддельные документы на перевод в школу уже готовы, — и Калинин твердой рукой подписал директиву.

16 апреля, 11:50 (по Гринвичу)

пролив Цугару, глубина 100 метров

«Туатха де Данаан», отсек оперативных совещаний №1

— Соске, скажи «сы-ы-ы-ыр!»

Тот угрюмо нахмурился в цифровую фотокамеру, вызвав новый взрыв негодования Курца.

— Слушай, дружище, так нельзя, — заявил фотограф. — Хочешь симпатичную фотку на карточку ученического удостоверения, так приложи усилия, будь добр. Такой рожей ты только перепугаешь всех кавайных[12] школьниц.

Стараясь изо всех сил и гримасничая, Соске пустил в ход практически неиспользуемые мускулы лица. Результат больше походил на клинический случай лицевой невралгии, нежели на улыбку.

— Типа того, — Курц удовлетворенно щелкнул затвором.

Физиономия Соске немедленно вернулась к обычному, мрачному и замкнутому выражению — словно резиновый бинт, который растянули, а потом отпустили.

Курц только вздохнул.

17 апреля, 21:20 (по Гринвичу)

поблизости от берегов острова Кинкадзан, глубина 50 метров

«Туатха де Данаан», командная столовая

— Что это за вещи? — спросил Соске, уставившись на коллекцию разнообразных предметов, разбросанную по широкому столу. Повертев в руках расческу, он пристально и хмуро изучил все остальное: баллончик геля для волос, маленький СD-плэйер, музыкальные диски Хироси Ицуки[13] и «SMAP»[14], кучку брелков-талисманов с изображениями замка Нарита, «Гейм Бой», часы «Мистер Джунко», сигареты, баночки энергетических напитков, глянцевые журналы и прочее подобное барахло.

Мелисса Мао лучилась довольством:

— Я обегала всю субмарину, чтобы собрать полный джентльменский набор, который таскают с собой типичные японские школьники — цени!

— Ясно, — Соске со слегка удивленным видом выбрал из кучи вещей маленький пластиковый пакетик, содержащий нечто, похожее на резиновое колечко.

— Да, это презерватив, — рассеяла его сомнения Мао.

— Вижу. Но не совсем понимаю, для чего он может понадобиться типичному старшекласснику.

— Не делай невинные глазки, похотливый шалунишка!

— Фактически, я использовал эту вещь много раз, — спокойно ответил Соске. — В нее помещается целый литр жидкости.

У Мао отпала челюсть.

— Да, если угораздит потерять в джунглях флягу, это настоящее спасение, — не моргнув глазом, добавил Соске. Он явно ни на что не намекал.

— Кто бы мог подумать, — старшина Мао со стоном закатила глаза.

18 апреля, 10:06 (по Гринвичу)

неподалеку от побережья полуострова Босо, глубина 50 метров

«Туатха де Данаан», отсек оперативных совещаний №1

Щелкнув дистанционным пультом, Курц усадил Соске перед большим плоским телеэкраном.

— Так, смотри внимательно и набирайся опыта. Перед тобой настоящие японские старшеклассники.

Курц включил запись, и на экране возникла типичная школьная аудитория. Похоже, был вечер, и в классе остались всего двое учеников. Хотя помещение было просторным, они забились в угол и стояли очень близко друг к другу.

«Я всегда считал тебя лишь подругой детства, — негромко и проникновенно говорил мальчик на экране. — До сегодняшнего дня. Поверить не могу — мне потребовалось столько времени, чтобы осознать чувства, которые я к тебе испытываю».

«О, Тоору»! — воскликнула девочка, бросаясь к нему на грудь.

Едва мальчик наклонился, чтобы поцеловать ее, заскрипела и отодвинулась дверь в коридор. Остолбенев от удивления, парочка уставилась на новое действующее лицо, остановившееся на пороге.

«Наоми»! — ахнул Тоору.

«Как ты мог»?! — воскликнула девушка по имени Наоми и в слезах бросилась прочь.

Парень попытался было последовать за ней, но первая девушка удержала его, решительно ухватив за рукав. Курц нажал на паузу.

— Почему она убежала? — немедленно спросил Соске. — Школьница в углу — ее враг?

Курц только поднял брови, поражаясь полнейшему отсутствию каких-либо представлений о социальных взаимоотношениях у напарника.

— Или… может быть, Наоми знает какую-то опасную тайну, за которую можно поплатиться жизнью. И спаслась бегством потому, что она единственная, кто владеет информацией. Предусмотрительная девушка.

— Ну, что-то типа того, — простонал Курц, возведя очи горе.

19 апреля, 03:30 (стандартное время Японии)

Поблизости от побережья залива Миура

Полетная палуба «Туатха де Данаан»

Атомная десантно-штурмовая подводная лодка «Туатха де Данаан» едва заметно покачивалась на темных волнах океанской зыби, подобно настороженному гигантскому гиппопотаму. Под гул гидроприводов и низкий рокот катков верхняя часть ее корпуса перед рубкой — крышка полетной палубы — величественно раздвинулась в стороны, обнаружив пространство размером с небольшой стадион. Там располагались лифты, стартовые площадки, откуда взлетали истребители вертикального взлета, вертолеты, челноки паровых катапульт, которыми запускали бронероботов с навешенными реактивными ускорителями и плоскостями.

Громоздкий транспортно-десантный вертолет с медленно вращающимся семилопастным винтом ожидал разрешения на взлет. Во вместительном грузовом отсеке был закреплен бронеробот М9, не считая разнообразного прочего снаряжения.

Засунув тощий вещмешок под сиденье, Соске уселся и пристегнул ремень. Потом похлопал себя по карманам, проверяя, не забыл ли чего-нибудь важного. Однако поддельное ученическое удостоверение было на месте, в нагрудном кармане.

Мао, сидевшая рядом, искоса взглянула на него.

— Ты использовал свое настоящее имя?

— Да. Но в японских базах данных и архивах я не фигурирую, и отследить меня невозможно. Если же возникнут проблемы, то имя всегда можно сменить.

— Понятно.

— Нет проблем. А, взлетаем.

Двигатели вертолета заработали громче, он готовился к старту.

С заднего сиденья просунулся Курц:

— Поджилки не трясутся? Как-никак, первый раз в первый класс?

— Буду стараться, — ответил Соске.

— Тесса выглядела слегка озабоченной, — проговорила Мао, имея в виду командира подводной лодки.

— Ничего удивительного, задание ответственное, — деловито прокомментировал Соске, заставив обоих собеседников одновременно вздохнуть. Но прежде, чем они смогли ответить, пилот объявил по интеркому, что вертолет взлетает.

|20 апреля, 08:20 (стандартное время Японии)

Токио, Япония

улица в ста метрах к северу от муниципальной старшей школы Дзиндай[15]

— Кошмар, — мрачно констатировала Чидори Канаме. Не было сомнений — она находилась в чрезвычайно дурном настроении.

Обведя выразительными темно-карими глазами стайку школьников, шагающих по тротуару рядом с ней, Канаме тряхнула головой. Ее прекрасные черные волосы, волной сбегавшие по спине ниже талии, колыхнулись плавно и медленно, словно не желая разделять раздражение хозяйки.

— Абсолютный и совершенный кошмар, — подтвердила она после недолгого раздумья.

Токива Киоко, ее подруга и одноклассница, весело поинтересовалась:

— Эй, Кана, ты целое утро ни о чем другом не можешь говорить. Неужели все было так ужасно?

— Гораздо хуже, чем просто ужасно! — подтвердила Канаме, закатив глаза. — Он болтал без умолку, умудряясь при этом не сказать ровным счетом ничего! Раз я оказала ему высокую честь, согласившись сходить с ним на свидание, нашел бы хоть мало-мальски интересную тему для беседы!

«Такую, чтобы тебя заинтересовала? Это непросто, — подумала Киоко. — Но его отец — дизайнер, у него есть знакомые в бейсбольной Высшей лиге — мне он показался интересным».

Однако, чтобы не вызывать огонь на себя, она лишь промычала:

— Угу.

— Я имею в виду, например, поговорил бы про биографию Чжугэ Ляна[16], про загрязнение Тихого океана или религиозные войны на Ближнем Востоке…

— Угу.

— Да ты меня слушаешь, вообще!.. Киоко! Или ты просто угукаешь?!

— Угу.

— Кончай уже, все равно не отвертишься. Ты должна выслушать мой отчет о свидании. В конце концов, это ведь ты его привела!

— Он меня попросил.

— А если кто-нибудь попросит продать меня в рабство в Макао[17], продашь?

— Угу!

— Беспринципная пиявка! — рассмеялась Канаме. Совсем не сердито.

Когда они подошли поближе к школьным воротам, стала видна очередь из учеников, выстроившаяся перед главным входом.

— Ой, снова обыск! — застонала Канаме, несчастная жертва множества прошлых проверок портфелей и карманов.

— Точно. У тебя ведь не припрятано ничего незаконного, Кана?

— Нет, если на этой неделе не объявили вне закона книжки, — портфель Канаме, как всегда, распух от позаимствованных у друзей книг. Среди них были: «Жить, как Чжугэ Лян», «Прощание дельфинов: До свидания, и спасибо за рыбу![18]», «Археологические сокровища: принадлежит ли моавитянам[19] авторство свитков Мертвого моря[20]?»

— Хорошо еще, что ты не занимаешься контрабандой оружия, — подколола Киоко.

— За дурочку меня считаешь? Да и какому идиоту придет в голову тащить в школу ствол?

В этот момент от начала очереди до них донесся подозрительный шум. Учительница Кагурадзака Эри набросилась на одного из школьников:

— Даже если ты в школе первый день, ты обязан подчиняться правилам!

— Виноват. Я не собирался причинять неприятности.

— Пока не покажешь, что в портфеле — в школу не пущу!

— Но…

Ученик выглядел ненатурально спокойным, однако чувствовалось, что он сконфужен и страстно желает провалиться сквозь землю, только бы не привлекать излишнего внимания.

— Кто это такой? Никогда раньше его не видела.

Несмотря на то, что юноша был одет в самую обычную школьную форму со стоячим воротничком, Канаме каким-то непонятным образом почувствовала охватывающую его атмосферу тайны.

Его можно было назвать красивым, если бы не плотно сжатые губы и настороженные, колючие глаза, придающие суровое и строгое выражение, которое слегка сглаживали беспорядочно растрепанные черные волосы, падающие на глаза. Он был поджарым, но не тощим, а крепким и атлетически сложенным, словно член какого-нибудь спортивного клуба — например, дзюдоист.

— Открывай, быстро!

Рассерженная учительница выхватила у него из рук портфель.

— Подождите…

— Спорю, что там сигареты! — Кагурадзака дернула крышку, вытряхнула наружу учебники, тетрадки, письменные принадлежности — и обнаружила под ними австрийский пистолет-пулемет с тремя магазинами к нему. Рядом прятались несколько шоковых гранат, колбаска пластиковой взрывчатки в пластиковой трубке и пара детонаторов, миниатюрная камера и отрезок фортепианной струны.

— Молодой человек!..

— Слушаю вас!

— Понятия не имею, из какой школы ты сюда попал, но у нас подобные игрушки подлежат конфискации.

— Простите?..

— Подожди меня в учительской — скоро уже начало первого урока.

Любопытные школьники-свидетели посмеялись и разошлись по своим делам.

— Прелестно — новый маньяк-милитарист! — констатировала Канаме. — У меня от него уже мурашки по коже.

— Но он выглядит интересным, — проницательно заметила Киоко.

Бедный Сагара Соске. Хотя он вырос в зоне боевых действий и чувствовал себя на поле боя как дома, здесь, в самом обычном школьном учебном городке, он немедленно выставил себя полным дураком.

«Вероятно, система безопасности здесь гораздо сильнее, чем я предполагал», — думал Соске, понуро следуя по гулкому пустому коридору за Кагуразакой Эри.

Поначалу, когда она потребовала показать содержимое портфеля, Соске решил, что его задание полностью провалено. После того, как оружие было конфисковано, ему практически пришлось принудить себя, не подавая признаков волнения, шагать за учительницей — наверняка, в подвал, где его ждут допрос и пытки.

Однако, глядя, как все остальные ученики тоже подвергаются обыску, он по их поведению понял, что это рутинная процедура, в которой нет ничего особенного.

Так, постойте. Значит ли это, что многие школьники приносят с собой стрелковое оружие и взрывчатку?

Опасливо оглядевшись, Соске все же не заметил подтверждений своей гипотезы. Но и опровергнуть ее тоже пока было нечем.

Если все ученики вооружены, то это задание по охране Чидори Канаме может оказаться гораздо более сложным, чем он предполагал. Получается, что даже члены волейбольной команды, которые спускались по лестнице навстречу, могут прятать в шкафчиках раздевалки пистолеты-пулеметы.

Несколько утешало только то, что Курц Вебер находился на страже совсем недалеко, в бронероботе М9, замаскированном в рощице позади школьной ограды. По первому вызову Соске, через миниатюрную рацию, замаскированную под наручные часы, М9 примчался бы не позднее чем через десять секунд.

— Урц-6[21], доложите ваш статус, — прошептал Соске, украдкой поднося рацию к губам. В замаскированном в волосах наушнике пропищал комариный голосок:

— Усталый и голодный. Требуется заправка пивом.

Кагурадзака, постукивая каблучками, вела Соске за собой по коридорам. Энергичная и хорошо выглядящая молодая женщина лет двадцати пяти с гладко постриженными чуть ниже ушей волосами была одета в строгий серый костюм с короткой узкой юбкой.

— Прошу прощения, — начал, было, Соске. — Насчет оружия…

— Получишь обратно в конце триместра, — отрезала она.

— Я не совсем то имел в виду. Дело в том, что затвор уже взведен. В таком состоянии пистолет-пулемет чрезвычайно опасен, поэтому, пожалуйста, не трогайте спусковой крючок ни при каких обстоятельствах.

— Да? Ну, хорошо.

— Он заряжен разрывными пулями с повышенным убойным эффектом. Даже случайное падение может повлечь за собой выстрелы и жертвы. Прошу вас, обращайтесь с ним осторожно.

— Поняла-поняла, не волнуйся.

Учительница определенно ничего не поняла, и, несмотря на ее слова, Соске продолжал беспокоиться.

Сидя за своими партами, Канаме и Киоко наблюдали, как Кагурадзака ввела Соске в гудящий от беззаботной болтовни класс. Они мгновенно обменялись быстрыми взглядами: мимики и выражения лиц было вполне достаточно для того, чтобы понять друг друга.

«Смотри, это тот самый»!

«Маньяк-милитарист»!

— Тихо, все! — закричала учительница, хлопнув журналом по столу. — Сядьте и замолчите! Надо поприветствовать вашего нового одноклассника.

Школьники послушно притихли.

— Хорошо, Сагара-сан, представься, пожалуйста.

— Так точно, — Соске шагнул вперед. И бухнул: — Сержант Сагара Соске прибыл.

Не успели эти роковые слова вылететь изо рта, как он побелел от осознания своей безнадежной глупости.

— Сагара Соскегунсо[22]? — удивленно повторил кто-то из учеников.

— Больше похож на Тоётоми Хидэёси[23]! — отозвался кто-то из шутников с задней парты.

— Сержант? Это, типа — военный?

— Помолчите. Дайте новичку договорить, — строго приказала учительница, еще раз шлепнув журналом. — И ты тоже, Сагара, прекрати свои шутки.

— Виноват.

Никогда раньше Соске так не нервничал на задании. Давление множества любопытных взглядов практически расплющивало его. Одно неверное слово — и операция будет провалена. Этого нельзя допустить.

Чувствуя, как по вискам стекают капли пота, Соске выпрямился по стойке смирно, и начал заново:

— Мое имя — Сагара Соске. Прошу забыть, что я говорил про «сержанта». Это все.

— Все?

— Так точно. Все.

Кагурадзака обернулась к классу:

— Есть вопросы?

— Откуда ты, Сагара-кун? — подняла руку одна из учениц.

— Жил во многих странах: Афганистан, Ливан, Камбоджа, Ирак. Но нигде не оставался надолго.

Класс в удивлении притих.

— О-о! Звучит так, словно Сагара поездил по миру, — озадаченно заключила Кагурадзака. — Но, если я не ошибаюсь, ты же перевелся сюда из Америки?

— Так точно, — ответил Соске, вспоминая свои поддельные документы о переводе, в которых был указан фальшивый предыдущий адрес: Файэттвилль, Северная Каролина. Хотя сам Соске на самом деле никогда не появлялся в этом безвестном городишке, он был знаком с людьми, которые там бывали.

Еще один парень поднял руку, не дожидаясь приглашения учительницы:

— У тебя есть хобби?

— Игрушечные ружья! — снова донеслось предположение с задней парты, и класс взорвался смехом.

— Нет, я люблю рыбачить и читать, — честно ответил Соске.

Всякий раз, когда у него появлялось свободное время на базе Митрила, расположенной на острове в западной части Тихого океана, он отправлялся на берег и забрасывал удочку, прихватив с собой какое-нибудь хорошее наставление по стрелковому делу или техническую инструкцию. Даже дождь, барабанивший по зонтику, не мог вырвать Соске из его маленького собственного мира.

— Что же ты читаешь? — последовал новый вопрос.

Глаза Соске осветились.

— Преимущественно технические описания и специализированные военные журналы. «Джейнс, Боевые корабли мира», «Солдат удачи», «Ежемесячник бронероботов». Просматриваю японский «БР-фан», который удивил меня высоким уровнем подачи информации. Недавно заинтересовался серией публикаций издательства Военно-морского института…

Осознав, что аудитория совершенно перестала понимать, о чем он говорит, Соске запнулся:

— Э-э-э… не обращайте внимания. Забудьте мои слова.

Не стоило и просить: никто ничего не запомнил, потому, что не понял. Теперь подняла руку девушка на первой парте:

— А какие у тебя любимые музыканты?

Сложный вопрос: Соске вообще не слушал музыку. Он напрягся и замычал, изо всех сил пытаясь вспомнить те диски, что дала ему на подводной лодке старшина Мао. Тренированная зрительная память не подвела: он вспомнил!

— Хироси Ицуки и «SMAP»![24]

20 апреля, 15:08 (стандартное время Японии)

муниципальная старшая школа Дзиндай, Токио, Япония

физкультурное крыло, 2-й этаж

— Поразительный чудик! — воскликнула Канаме, развязывая бант на груди своей школьной матроски. — Все время несет какую-то бессмыслицу. И мне не кажется, что он просто прикалывается, пытаясь выглядеть забавным. Больше похоже, что он патологически больной на голову. Психопат.

Сняв блузку, Канаме резко повесила ее на крючок, случайно задев прислоненную к шкафчику бейсбольную биту. Та с грохотом покатилась по полу.

— Черт! А ты видела, как он ведет себя во время уроков? Постоянно озирается. А на перемене ходит туда-сюда по коридору напротив класса, как привязанный. Ненормальный, какой-то.

— В самом деле? — переспросила Киоко, аккуратно снимая юбку. — Я не замечала.

— Очень странный парень. Серьезно, смотреть на него не могу без раздражения.

— Тогда и не смотри.

— Д-да я и не смотрю!.. — запротестовала Канаме, поправляя лифчик. — С чего бы это мне смотреть на какого-то маньяка? Но это же еще не все! Хуже! Несколько раз я застукала его на том, что он пялился на меня. Он, конечно, тут же делал вид, что случайно и отворачивался, но это так противно! Ужас!

— На тебя пялится множество парней, Кана. Ты действительно красивая, — прокомментировала Киоко с легким оттенком зависти. Она стащила гольфики и потянулась за оранжевыми бейсбольными шортами.

— Спасибо, конечно. Но в этот раз все не так. Он выглядит, словно что-то задумал.

— Знаешь, Кана, ты уже полчаса неустанно ругаешь и поносишь Сагару.

— Неужели? — искренне удивилась она.

Соске твердым шагом пересек школьный двор и остановился перед фасадом спортивного крыла, состоящего из пары больших крытых зданий, соединенных двухэтажной раздевалкой. Внимательно изучив обстановку, он сосредоточил свое внимание на шести окошках, выстроившихся в ряд на втором этаже. Сбоку обнаружилась лестница, к которой он решительно и направился.

— Совершенно точно, — ответила Киоко.

Токива Киоко, лучшая подруга Канаме, видела ее насквозь. От нее не могло укрыться то, что Канаме была весьма популярна в школе, несмотря на острый язык и излишнюю прямоту и даже резкость. Ответственная девушка даже позволила взвалить на себя неблагодарную и выматывающую должность заместителя председателя школьного ученического совета.

Теперь для подруги было поистине удивительно наблюдать, как Канаме шипит и ругает на чем свет стоит человека, которого практически не знает. Мало того — делает это за глаза. Как ни крути, это было совершенно необычно.

— Что-то ты слишком уж много говоришь о Сагаре, который тебя совершенно не интересует. По твоим же словам.

— Не выдумывай! Ничего подобного! Ха-ха-ха!..

Опытная Киоко безошибочно расшифровала нервный смешок Канаме. Он означал примерно следующее: «Сама не знаю, что происходит, и обсуждать сейчас не желаю».

— Ладно, пойдем, что ли.

Переодевшись в спортивную форму, девушки двинулись к выходу из раздевалки, полной старшеклассниц, находящихся в различных стадиях раздетости.

Но не успели они добраться до двери, как та вдруг с резким стуком отодвинулась.

Взгляды восемнадцати полураздетых девушек встретились с глазами молодого человека в школьной форме, остановившегося на пороге.

Это был Соске.

Восемнадцать инстинктивных ахов синхронно слились в один.

А потом:

— Ииииииииия!!! — от пронзительного визга жалобно задребезжали стекла.

Соске стоял молча, и на его лице было написано глубокое удивление.

Безрассудно упустив поистине золотую возможность, он едва глянул на соблазнительные молодые тела, еле прикрытые нижним бельем. Впрочем, его всегда учили, что скудно одетые женщины являются не более чем досадной помехой и отвлечением внимания, которое стоило бы целиком сосредоточить на выполнении боевого задания.

Бросившись вперед со скоростью развернувшейся пружины, он сцапал Канаме и швырнул на пол. Не успела еще она приземлиться на твердые половицы, как в его руке возник выхваченный из щиколоточной кобуры револьвер.

— Все — на пол!.. Ложись! — грозно выкрикнул он, молниеносно развернувшись и нацелив оружие на открытую дверь.

Соске ждал, изготовившись к стрельбе. Мушка застыла посреди дверного проема, не колыхаясь ни на миллиметр.

Но злоумышленники так и появились, конечно же.

Твердой рукой удерживая прижатую к полу Канаме, он внимательно осмотрелся, но так и не обнаружил угрожающего ему и школьницам противника ни в коридоре, ни в раздевалке вокруг. На первый взгляд. А на второй, Соске осознал, что его окружают восемнадцать фурий, и в глазах их — убийство.

Десятью минутами позже переполох в известной степени завершился.

— Так-так, опять за свое, — сердито сказала Кагурадзака, вертя в руках пятизарядный револьвер 0.38 калибра. — Когда же ты угомонишься?

— Виноват. Больше не повторится, — кротко отвечал Соске. Он выглядел ужасно: школьная форма порвана, лицо исцарапано, а руки за спиной прикованы к металлическому стулу — его собственными наручниками, которые возмущенные девчонки обнаружили у него на поясе.

Соске никогда не нравились допросы.

— Это я тоже конфискую. Возражения есть?..

— Виноват, но…

— Никаких исключений!

— Пожалуйста, сначала разрядите его. Пустотелые пули «Эйч Пи»[25] очень опасны.

— Ладно-ладно. Ох, ради неба… — приложив руку ко лбу, учительница вздохнула. Потом решительно встала: — Чидори-сан, оставляю его в вашем распоряжении.

— Что? Но ведь…

— Мне надо на учительское собрание. Пора планировать школьную экскурсию. Сомнений в том, кто тут единственный виновник инцидента, нет. Так что обсудите с остальными девушками, и решите, какого наказания он заслуживает, хорошо?

Не совсем ясно, то ли Эри так доверяла Канаме, то ли относилась к обязанностям классного руководителя слегка легкомысленно. Как бы то ни было, она помахала рукой и исчезла. Соске, который в нынешнем сложном положении смотрел на нее с такой же надеждой, как камбоджийцы на миротворцев ООН, горестно вздохнул.

Поеживаясь под пристальными и враждебными взорами выведенных из себя девушек, Соске решил использовать домашнюю заготовку:

— Женевская конвенция запрещает…

— Что?!

— Н-ничего. Не обращайте внимания.

Канаме, скорее всего, понятия не имела, о чем идет речь, и, наверняка, считала Женеву столицей Бразилии.

— Ладно, Сагара, объясняй, в чем дело. Быть похотливым извращенцем и подглядывать — это я еще понимаю. Но даже умственно отсталый кретин не станет врываться в раздевалку, словно отмороженный коммандос. Или тебе все по барабану? Считаешь, что ты здесь самый умный?

— «Умный»? Но ты же назвала меня «умственно отсталым»? Наблюдается противоречие.

Впрочем, Соске понял, что пытаться поймать рассерженную женщину на противоречиях бесполезно. Ему и так было о чем побеспокоиться — секунды тянулись, словно вечность.

— Чертов псих! Ты только посмотри!.. — Канаме закатала рукав, — Видал?! Весь локоть ободрала из-за тебя. Что ты на это скажешь?

Соске пристально изучил повреждение. Нежная кожа вовсе не была поцарапана, и лишь немного покраснела. Ранения, которые он получил во время экзекуции в женской раздевалке, были куда более серьезными. Но это, похоже, никого не волновало.

В итоге он ответил:

— Несерьезное ранение.

На него немедленно обрушился хор возмущенных выкриков:

— Какая жестокость!

— Противный!

— У девушки шрам останется на всю жизнь!

— Вот как ты заговорил?!

— Ну-ка, извиняйся перед Каной!

Соске чувствовал себя словно танк под перекрестным огнем. Все, что он уяснил, так это то, что им очень не понравились его действия.

— Извиняюсь за грубое обращение, — откашлялся Соске. — Но, прошу занести в протокол, что я не имел намерения повредить тебе или твоим друзьям.

— Так что же ты вытворял такое?

— Это секретная информация.

— Что значит «секретная»?! Колись-ка, быстро!

— Не имею права.

Устало вздохнув и отбросив волосы со лба, Канаме поинтересовалась чуть более спокойным тоном:

— Но зачем ты вообще явился, можешь объяснить?

Быстро раскинув мозгами, Соске ответил:

— Хотел вступить в ваш клуб.

Девушки онемели, не зная, как реагировать.

— В прежней школе я был членом аналогичного клуба. Горжусь своим участием в команде и надеюсь, что вы примете меня. Вполне уверен в своих физических способностях, и в том, что вы получите большую выгоду, если позволите мне присоединиться. Согласны?

Соске внутренне похвалил себя за сообразительность: эта решительная и пылкая речь не могла оставить слушателей равнодушными.

— Послушай, Сагара, — начала Канаме, и ее тон был пугающим. — Понимаешь ли, на дверях написано: «женская софтбольная[26]команда». Женская.

Соске некоторое время переваривал информацию.

— Выходит… мужчины не могут вступить?

— Да конечно нет!!!

— Но ведь из правил можно сделать исключение?

Сытые по горло, девчонки схватили его и пинками спустили с лестницы вместе со стулом.

20 апреля, 18:45 (стандартное время Японии)

Тёфу[27], Токио, Япония

жилой комплекс «Тайгасу», комната 505

На маленьком экране, передающем изображение с потайной телекамеры, черноволосая девушка открыла дверь своей квартиры и вошла в прихожую. Дверь захлопнулась, и язычок замка встал на свое место с отрадным щелчком.

— Восемнадцать сорок пять. «Ангел» вернулась домой. Хвостов нет, — отрапортовала Мелисса Мао в прицепленный к уху микрофончик.

Она переключила монитор, чтобы посмотреть, как там Курц со своим бронероботом. Конечно, видеть его она не могла из-за работающей системы ЭКС, но знала, что тот бежит вдоль дороги и через пару минут будет на месте.

Разведслужба Митрила — Разведывательное управление — подготовило для них конспиративную квартиру. Базу, в некотором роде. Здание находилось на окраине квартала и давало прекрасный обзор жилого дома, где находилась квартира Чидори.

В комнате не было практически никакой мебели, лишь дешевый стол и пара складных стульев. Однако вдоль стенок горой лежало стрелковое оружие и разнообразное шпионское и наблюдательное оборудование.

— Поверить не могу, какая в Токио дороговизна, — пробормотала Мао себе под нос. Прикончив гамбургер, она вытащила пачку ментоловых сигарет и закурила.

В этот момент появился Соске.

Увидав его, Мао вытаращила глаза. Его руки были прикованы за спиной к странному предмету, при ближайшем рассмотрении оказавшемуся ничем иным, как металлическим стулом. Он тащил его за собой всю дорогу.

— О, Соске, да ты не один!

— Это стул.

— Я заметила. И на кой черт ты приволок эту хреновину?

— Не смог снять наручники. Это шарнирная модель, и замочная скважина оказалась обращена в сторону локтя.

— Ничего себе, — едва сдерживая смех, Мао вытащила свой ключ и расстегнула наручники.

— Благодарю, — с достоинством произнес Соске. Потом он поведал обо всех событиях этого длинного и напряженного дня.

— …И поэтому так получилось. Самым сложным моментом оказалась покупка билета на станции Сенгава. В чем дело, Мао?

Изо всех сил сжав переносицу пальцами, чтобы не заржать, она зажмурилась и выдавила:

— Ничего-ничего, голова что-то разболелась.

— Вот как. Наверное, тебе стоит отдохнуть.

Разговор прервал электронный писк, означавший начало радиопередачи от Курца.

— Урц-6 на связи. На сегодня закончил. Не желает ли кто со мной поменяться? — умоляющим тоном спросил он.

М9 благополучно упокоился в импровизированном ангаре — громадном трейлере, припаркованном на малолюдной автостоянке на задворках.

— Ты уверен, что тебя никто не заметил?

— Да это просто ужас! Я чуть не растоптал какого-то старичка. Все собаки в радиусе километра облаялись так, что едва не лопнули. Потом я чуть не снес павильончик игральных автоматов. А когда остановился отдохнуть и прислонился к зданию младшей школы, то там лопнули все стекла сверху донизу. Слышали бы вы, какой визг подняла малышня!

Как бы то ни было, пока никто не заметил БР. Но обольщаться не следовало. Будь пилот хоть на сотую долю менее опытен, добром бы дело не кончилось.

— Мда, может быть, это и не самый правильный путь, — задумчиво протянула Мао.

— Придерживаться плана круглосуточной охраны с помощью БР… да, так продолжать невозможно, — согласился Соске. — Начиная с завтрашнего дня лучше оставлять бронеробот здесь, в боевой готовности номер один.

— Но тогда мы лишимся его огневой мощи. Да и сенсоры могут очень пригодиться.

М9 являл собой последнее слово военных технологий и был оснащен электроникой стоимостью десятки миллионов долларов. Система распознавания речи включала в себя интеллектуальный аудиофильтр, который селектировал и выделял потенциально подозрительные фразы, вроде «взять заложников» или «разрешаю открыть огонь», и сигнализировал о них пилоту. Помимо того М9 имел два встроенных крупнокалиберных пулемета, с помощью которых мог за минуту уничтожить двадцать-тридцать небронированных транспортных средств.

Теперь уже, задним числом, всем стало понятно, что М9 как бы слишком э-э-э… экстравагантен для столь деликатной операции. Но ведь и Мао явилась не откуда-нибудь, а из рядов ничуть не менее экстравагантной армии — Вооруженных сил США.

— Я хочу, чтобы М9 все же оставался максимально близко к Канаме. Если не высовываться в часы пик и перемещаться вдоль речной поймы — думаю, все будет о’кей.

— Доверяю твоему суждению, — ответил Соске.

[[image:/storage/reader-images/fe4defcc0bec9358899a15c3bed37a3f2dbd31fa.jpg]]

— Смените меня кто-нибудь! Пожалуйста! Я смертельно истощен! — жалобно заныл по радио Курц.

— А ну, тихо. Телефонный звонок к Чидори, — Мао стремительно перещелкнула тумблеры на подслушивающем радиооборудовании, подкрутила верньеры и сунула Соске вторую пару наушников. — Хочешь послушать?

— Так точно.

Звонила младшая сестра Канаме, которая жила на восточном побережье США. Девочки мило и доверительно болтали, перескакивая с предмета на предмет и даже не обошли вниманием «шизанутого новопереведенного ученика». Который, кстати, был квалифицирован как «довольно занятный». Когда пришло время прощаться, все выглядело так, будто Канаме разъединилась с чувством легкого сожаления.

— Бедная девочка, живет одна-одинешенька, — с сочувствием в голосе проговорила Мао. — Получает одну дозу семейной любви в день, да и то по международному телефону.

— Не уверен, что правильно понял, — сказал Соске. — Но идея регулярного, пусть и дистанционного общения кажется мне правильной, — тут он замолчал и задумался. — Странно. По опыту моего общения с Чидори… она казалась гораздо более агрессивной и резкой.

— Ничего удивительного — ведь она говорила с любимой младшей сестренкой.

— Это типично?

— Ага.

— Принял к сведению. Удивительно, что она, оказывается, не относится ко мне с презрением.

— О-о, ты выглядишь неожиданно воодушевленным, Соске.

— В самом деле?

Он повернулся к окну и пристально изучил свое отражение, словно пытаясь найти следы незнакомых эмоций.

20 апреля, 11:30 (по Гринвичу)

Тихий океан, глубина 50 метров

атомная десантно-штурмовая подводная лодка «Туатха де Данаан»

— Определенно, сержанту Сагаре приходится трудно на этом задании, — проговорила девушка, расположившаяся в командирском кресле, хотя по внешнему виду ей едва ли можно было дать больше шестнадцати лет.

Огромные серые глаза и пепельно-русая коса, спускающаяся на левое плечо, коричневый мундир — узкая юбка и немного великоватый китель, рукава которого прикрывали ее тонкие руки почти до кончиков пальцев — она выглядела не слишком подходящей для этого важнейшего и ответственнейшего на всяком боевом корабле кресла.

Более того, на ее петлицах сверкали знаки различия капитана первого ранга. И хотя на ее груди не наблюдалось иконостаса значков, медалей и наградных планок, как у всякого бывалого моряка, эта девушка, Тереза Тестаросса, действительно являлась никем иным, как командиром атомной десантно-штурмовой подводной лодки «Туатха де Данаан».

Капитан.

Лишь маленькая группа людей знала причину такого вопиющего на первый взгляд несоответствия.

Один из них, майор Калинин, сейчас стоял за ее плечом на площадке посреди главного командного поста или, как раньше говорили — мостика — размером с зал маленького кинотеатра. ГКП без преувеличения являлся мозгом «Туатха де Данаан», объединяющим в единое целое подводную лодку и ее боевой экипаж.

— Для него это станет полезным опытом, — невозмутимо проговорил Калинин.

Юный командир продолжала быстро просматривать свежие донесения Мелиссы Мао, в которых содержались описания приключений Соске, изображенные сухим и казенным языком классического рапорта.

— Конфискация табельного оружия. Нападение группы гражданских лиц, включая объект охраны. Возвращение на конспиративную квартиру в практически небоеспособном состоянии, прикованным к стулу.

— Ничего, с чем бы он не справился, госпожа капитан.

— Вы правы. Мистер Сагара — настоящий… хм… сержант. Но я рада, что мисс Мао и мистер Вебер находятся рядом с ним.

Тесса замолчала на мгновение, взглянув на индикаторы времени — GMT и JST[28] — на дисплее.

— Майор? Как вы думаете, сколько еще этим троим придется оставаться в Токио?

— Вероятно, пройдет несколько недель до того момента, как мы обнаружим и уничтожим источник угрозы, госпожа капитан, — несмотря на то, что он был намного старше по возрасту, Калинин отвечал с неподдельным уважением.

— Получается, что это будет зависеть от успеха предстоящей операции, — заключила Тесса, пристально изучая морскую карту, выведенную на дисплей. — Если все пройдет по плану, то мы ликвидируем опасность, а вместе с ней и необходимость охранять Чидори Канаме.

— Так же как и остальных потенциальных Посвященных.

— По крайней мере, на время.

— Боюсь, что так.

Отдав честь, Калинин покинул мостик.

В то же время

Советский Союз

окраины Хабаровска

На концах пустынного моста, нависшего над покрытой льдом рекой, замерли две легковые автомашины. В недвижной атмосфере, казалось, все живые звуки тоже замерзли — ни шороха ветра, ни плеска воды. Царила мертвая тишина.

Посредине моста друг против друга стояли трое мужчин: человек с азиатским разрезом глаз в модном итальянском костюме и двое русских, оба — в форме КГБ.

— Ни звука, — пожаловался азиат, небрежно взъерошив лоснящиеся черные волосы. На его лбу виднелся глубокий шрам — прямой и страшный, напоминающий след от удара кинжала или поцелуй пули. Словно незрячий третий глаз.

— Кончайте жаловаться, это ведь вы назначили место встречи, — недовольно проговорил более упитанный из кэгэбэшников — полковник, согласно знакам различия.

— Я скорее имел в виду мыслительную активность между ваших ушей. В такой тишине был бы слышен даже трепет крыльев мотылька, но, увы…

Огромный капитан, стоявший за плечом начальника, хищно подался вперед:

— Что ты сказал?.. — но полковник жестом придержал его.

Азиат засмеялся:

— Хо, вы все же имеете представление о вежливости, полковник.

— Перестаньте шутить и учтите, что это была не наша ошибка! — с раздражением ответил полковник. — Подопытную Посвященную похитили, и есть большая вероятность, что они заполучили и список потенциальных кандидатов тоже. Без экспериментального образца мы не можем вести исследований, как вы можете догадаться.

Полковник был рассержен и одновременно напуган, и на то была серьезная причина. Исследования, о которых он говорил, проводились без санкции ЦК партии. Если в верхах узнают о его самодеятельности, да еще и закончившейся провалом, ему останется одна дорога — в исправительно-трудовой лагерь.

— Итак, Гаурон, вы добыли информацию о намерениях противника?

— Более-менее. Взгляните, — сказал мужчина со шрамом, передав полковнику фотографию. — Я пропустил ваши снимки через фильтры и усилитель контрастности.

На темной фотографии проявились нечеткие контуры громадной фигуры. Бронеробота.

— Он использует ЭКС — поэтому очертания так размыты, словно сливаются с горным склоном. Обратите внимание, на спине — контейнер, вероятно для транспортировки персонала. И непростого персонала.

Бронеробот выглядел обтекаемым и подвижным. Его силуэт был необычайно похож на человеческий. Полковник с удивлением поднял брови:

— Что это за машина? Незнакомый тип.

— Бронеробот Митрила, — ответил Гаурон, и его голос звучал поистине издевательски. — Можете не беспокоиться, он все равно вам не по зубам.

— «Митрил»?

— Секретная организация с наемным принципом комплектования. Оружие и боевая техника, которыми они оснащены, на добрых десять лет впереди даже элитных подразделений всех остальных стран. Не слышали о них?

Митрил был загадочной силой, влияние которой в последнее время становилось все более заметным. Эта организация уверенно действовала за кулисами многих локальных конфликтов. Ее вооруженные отряды атаковали лагеря разнообразных партизан и повстанцев, уничтожали фабрики по производству наркотиков, с помощью которых те финансировались. По непроверенным данным, основными целями считались тренировочные лагеря подготовки террористов. А также предотвращение контрабанды ядерного оружия.

Митрил выступал в роли огнетушителя, сдерживая зарождение и усугубление региональных конфликтов. Следовательно, он не принимал ничью сторону в мировом раскладе сил.

— Они могут помешать осуществлению моего проекта? — спросил полковник.

— Вероятно, поскольку они уже обнаружили его опасность. В случае успеха ваш проект может нарушить равновесие мировых держав, баланс сил.

— Подозреваю, что они намереваются затруднить нам захват нового кандидата в Посвященные.

Чтобы исследования успешно продвигались было абсолютно необходимо иметь в своем распоряжении одну из девушек-посвященных. Теперь, когда подопытная, что находилась в заключении, оказалась потеряна, требовалось немедленно найти другую.

— Могу украсть вам девчонку, но это займет некоторое время. Похищение всегда сложнее убийства, — добавил Гаурон.

— Подразумеваете увеличение вашего гонорара? — брезгливо проговорил полковник.

Наемник ответил с улыбкой:

— Я бизнесмен, а не коммунист.

— Очень смешно, ты, желтая обезьяна! — заорал капитан. — Незаменимых у нас нет! Лучше поблагодари товарища полковника за то, что он тебя нанял!

— Безмерно благодарен за ваше покровительство, — цинично ухмыляясь, ответил Гаурон.

— Чертовы китайцы только обещать горазды!.. — бесновался капитан.

— Безосновательное утверждение. Кроме того, я не китаец, — поправил наемник.

— Один хрен, все косоглазые одинаковы! Погоди, я тебя законопачу в уральские рудники, там поулыбаешься, хитрожопый азиат…

— Сэр, вы просто несносны.

С ловкостью и стремительностью карточного шулера Гаурон выхватил из-за борта итальянского костюма автоматический пистолет. Это было столь простое и естественное движение, что, казалось, будто он потянулся не более чем за мобильным телефоном.

На широком лбу капитана возникла красная точка лазерного целеуказателя.

Ночную тишину разорвал резкий выстрел.

Осколки черепа брызнули в разные стороны, кровь и фрагменты мозгового вещества запятнали белый снег. Тело капитана с оставшейся частью головы конвульсивно дернулось и рухнуло так, что земля затряслась.

— Так, на чем мы остановились? Ах, да! Обсуждали способ похищения, — Гаурон, как ни в чем не бывало, спрятал пистолет и заглянул в папку, которую полковник ему вручил чуть раньше.

— Ага, вот. Нашел, — проговорил Гаурон деловито. Потом взглянул на остолбеневшего собеседника: — Какие-то проблемы, полковник?

— М-мой человек…

— Но ведь вы привели его сюда только затем, чтобы запугать меня, да? — с жестокой усмешкой заметил Гаурон. — По крайней мере, вам не придется больше с ним нянчиться. Давайте вернемся к делу.

Лишившийся дара речи полковник предоставил безумцу направлять беседу и дальше.

Порывшись в папке, Гаурон насчитал около пятнадцати личных дел потенциальных Посвященных. Судя по фотографиям, юноши и девушки были разных рас и национальностей, но примерно одинакового возраста — лет пятнадцати-шестнадцати.

— Так, какого из них вы хотите? Достану любого. Знаю, знаю — уже решено. Вам нужна… — Гаурон пошуршал бумагами. — …Эта! Хо, да она очень симпатичная.

Он перебросил полковнику фотографию Чидори Канаме.

На фото был запечатлена идиллическая картина: хрумкая жареной картошкой в открытой кафешке перед фасадом универсального магазинчика, Канаме и ее подруги счастливо и беззаботно щебетали о своем, о девичьем.

Примечания

↑ 1=В оригинальном авторском тексте вертолет не назван, но большинство читателей начинали знакомство с миром FMP с аниме-сериала и прекрасно помнят этот воистину знаковый эпизод. Поэтому и я не могу его не прокомментировать. Советский штурмовой вертолет Ми-24, «Hind» по натовской классификации, необычайно успешно дебютировал в мировом кинематографе в фильме «Рэмбо-2» (1985 г.), немедленно превратившись в своеобразный визуальный символ советской военной угрозы. Тяжеловооруженный бронированный вертолет, к тому же рекордсмен по скорости в своем классе, оказался еще и чрезвычайно фотогеничным, как в фас, так в профиль. Ми-24 по сей день продолжает вызывать мурашки по коже у впечатлительной западной аудитории, которая до знакомства с ним почему-то полагала стремительные вертолетные штурмовки прерогативой исключительно блюстителей демократии (см. замечательный фильм Ф. Копполы «Апокалипсис сегодня» (1979 г.) или ссылку на страшноватую видеосъемку действий американских миротворцев в Ираке 1.

↑ Митрил (mithril) — волшебное серебро из эпоса Дж. Р. Р. Толкина.

↑ Стандартное время по Гринвичу на девять часов отстает от японского стандартного времени.

↑ «Tuatha de Danaan» — «Племя богини Дану», из кельтской мифологии. Дети Дану сражались с одноглазыми, одноногими и однорукими фоморами и были принуждены бежать и скрыться в подземных убежищах. В данном случае — название атомной десантно-штурмовой подводной лодки, состоящей на вооружении у тайной негосударственной организации.

↑ RAH-66 Comanche — американский многоцелевой разведывательно-ударный вертолет, программа создания прервана в 2004 г.

↑ Хьюго Гернсбек (Gernsback, 1884-1967) — американский писатель-фантаст, один из пионеров этого литературного направления.

↑ Меха (от англ. mecha) — японский собирательный термин, обозначающий футуристические роботизированные механизмы.

↑ «Think-tank» — англоязычный термин, ранее обозначавший просто «башку» или «голову» (достаточно умную), в последнее время применяется в несколько ином значении. Так стали называть группу умов (часто неформальную) — ученых, конструкторов, футурологов, сплоченно действующих в одном направлении, и с блеском решающих очень сложные задачи.

↑ «Esquire» — американский мужской журнал, издающийся и на русском языке.

↑ Японская система среднего образования разделяется на три этапа: младшую, среднюю и старшую (или высшую) школы.

↑ ЭКС (ECS, Electromagnetic Concealing System) — выдуманная Гато Сёдзи фантастическая система, позволяющая замаскировать боевую технику в радиолокационном, оптическом и других диапазонах. Основана на многочисленных лазерных проекторах, создающих вокруг объекта голограммы, имитирующие естественный вид.

↑ «Кавайный» — от японского «kawaii» — красивый, симпатичный, милый.

↑ Хироси Ицуки (настоящее имя — Мацуяма Казуо) начал свою карьеру певца в 1970 году и пользуется любовью японской публики уже больше сорока лет. Исполняет песни в популярном преимущественно среди старшего поколения стиле энка. Не будет неправильным сравнить его с Иосифом Кобзоном.

↑ SMAP — мега-хитовая поп-группа нового поколения из пятерых красавчиков, давшая свой первый концерт в сентябре 1991 года. Ее поклонницами являются преимущественно девушки.

↑ Реально существующая старшая школа в Токио. Автор лишь изменил один из иероглифов в ее названии на другой, имеющий аналогичное чтение.

↑ Чжугэ Лян, он же — Кун Мин (234 — 181 до н.э.), китайский полководец, политический деятель и ученый эпохи Троецарствия. Автор стратегических трактатов.

↑ Макао (Аомынь) — автономная территория в составе КНР, расположена в Южном Китае, в устье реки Чжуцзян. Владение Португалии до 1999, возвращена КНР и получила статус специального административного района. Экономическая специализация — азартные игры, проституция и всевозможные подпольные сделки.

↑ Отсылка к серии фантастических романов английского писателя Дугласа Адамса «Автостопом по галактике».

↑ Моавитяне — родственное Израилю семитское племя, обитавшее на восточном берегу Мертвого моря.

↑ Рукописи Мертвого моря — популярное название манускриптов, обнаруженных, начиная с 1947 г., в пещерах Кумрана (десятки тысяч рукописей и фрагментов), а также в ряде других пещер Иудейской пустыни.

↑ Кодовые имена оперативников и боевых единиц в тайной организации Митрил построены на основе рунического алфавита. Члены подразделения, в котором служит Сагара Соске, имеют кодовые имена, начинающиеся с «Урц» (Uruz). Руны также имели более широкое значение: «Uruz» обозначает «силу», «крепкое здоровье».

↑ Сержант по-японски — «гунсо».

↑ Тоётоми Хидэёси (1536-1598) — японский военный и политический деятель, объединитель Японии. Его другое имя — Хасиба Тикудзен но Ками Хидэёси (именно так назвали Соске шутники-одноклассники в первой серии аниме FMP!)

↑ Юмор ситуации состоит в чрезмерной широте вкусов Соске: примерными аналогами названных им исполнителей можно было бы назвать Иосифа Кобзона и группу «Тату».

↑ Пули Hollow Point — пистолетные пули, не имеющие сердечника. При попадании в цель разворачиваются, полностью передавая свою энергию, но не углубляются в преграду.

↑ Софтбол — вариант бейсбола с более тяжелым мячом и уменьшенным размером поля.

↑ Один из токийский муниципальных районов.

↑ JST — стандартное время Японии. GMT — время по Гринвичу.

Сцена под водой

23 апреля, 17:32 (стандартное время Японии)

Тёфу, Токио, Япония

железнодорожная линия Кейо, станция Тёфу, южный павильон

Когда объект охраны направился в кафе, Соске проследил за ним, пробрался следом, и теперь тайком наблюдал за ситуацией из противоположного угла. Он незаметно, но нервно оглядывался, делая вид, что читает старую, трехдневную газету «Токио Спортсу».

Соске чрезвычайно не нравился вид человека, усевшегося у высокой стойки за спиной Канаме. Лет тридцати, среднего телосложения, глаза спрятаны под надвинутым на лоб серым беретом. Мужчина то и дело посматривал на часы. Рядом с его ногой стоял черный атташе-кейс.

«Что же у него в кейсе»? — думал Соске. Черный чемоданчик напомнил одну вещь, которую он видел в каталоге антитеррористического снаряжения. Если его не подводила память, та модель представляла собой кожух, скрывающий встроенный пистолет-пулемет, из которого можно было неожиданно открыть огонь одним нажатием кнопки.

Прикончив гамбургер, мужчина встал, держа в руках свой поднос.

«Началось»… — Соске напружинился, приготовившись немедленно отреагировать на угрозу.

Однако человек всего лишь выбросил замасленную бумажную обертку в мусорный контейнер, потом пристроил сверху пустой поднос. И вышел на улицу.

«Получается, я ошибся. Хотя»… — Соске метнул взглядом обратно и увидел, что кейс так и остался стоять возле табурета, где сидел подозрительный тип.

Что, если…

Проклятье!

Террористы никогда не останавливались перед тем, чтобы подорвать целую толпу непричастных людей вместе с обозначенной целью. Но разве не предполагалось, что Канаме — потенциальная мишень для похищения, а вовсе не для убийства? Возможно, ситуация кардинально изменилась, но у Соске уже не было времени это обдумывать.

Он вскочил и ринулся через тесно заставленный зал кафе, переворачивая столики и расшвыривая закусывающих посетителей. Портфель, который моментально оказался в руках у Соске, был достаточно увесистым, чтобы содержать заряд взрывчатки.

Его бросок, сопровождавшийся грохотом, звоном посуды и возмущенными выкриками посетителей, не остался незамеченным.

— Сагара?.. — не веря своим глазам, проговорила Канаме.

— Ложись!.. — оттолкнув замешкавшуюся женщину, он стремглав вылетел из Мак-Дональдса, прижав загадочный портфель к животу, точно вратарь.

Где же избавиться от этой штуки?

Стремительный осмотр прилегающей местности не обрадовал Соске — вечером весь торговый район возле станции был густо заполнен народом. Однако через улицу, за проезжей частью, он заметил обширную парковку — возможно, там людей будет поменьше.

— Разойдись! — заорал Соске, и бросился через улицу, пугая водителей и заставляя автомобили шарахаться и визжать тормозами.

Би-и-и-ип!

Соске обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть широкую морду отчаянно тормозящего грузовичка. Машина не сумела полностью погасить инерцию и налетела на Соске, отправив его в полет. Сбитый с ног, он отлетел и врезался в ряд велосипедов, припаркованных на тротуаре.

«Встать… и идти. Сдаваться… нельзя»…

Поднявшись так быстро, как только ему позволила гудящая и кружащаяся голова, оглушенный Соске как раз пытался вспомнить, в какой последовательности нужно переставлять ноги, когда к нему неуклюже подбежал тот самый подозрительный мужчина из Мак-Дональдса.

— Эй, парень, ты жив? — заботливо спросил он, вынув кейс из ослабших рук Соске. Раскрыв его, он с чувством воскликнул: — Спасибо тебе! Даже и не знаю, что бы я делал, если бы потерял рукопись.

Благодарно похлопав Соске по плечу, мужчина удалился.

Небольшая группка людей, состоявшая из перепуганного водителя грузовичка, Канаме и ее подруг, просто любопытных прохожих, собралась вокруг Соске, удивленно таращась на него. Некоторые взгляды были сердитыми, некоторые — озадаченными или восхищенными, но во всех читалось ожидание хоть каких-то объяснений.

— Что это ты тут такое вытворял, Сагара? — с изумлением воскликнула Канаме.

— Думал, это бомба, — кротко проговорил Соске и повалился на тротуар без сознания.

23 апреля, 19:20 (стандартное время Японии)

Тёфу, Токио, Япония

жилой комплекс «Тайгасу», комната 505

— Такими темпами не доживешь до конца недели! — хохотнул Курц, обматывая голову Соске бинтом. — Ты сам опаснее любого террориста! Постарался бы так сильно не напрягаться, что ли.

— Стараюсь, как могу, — виновато ответил Соске.

Вечернее фиаско в Мак-Дональдсе было лишь верхушкой айсберга, состоявшего из четырех дней отчаянных, но неверно направленных усилий с катастрофическими (и весьма болезненными) результатами. Как бы он ни старался, Соске никак не мог удержаться в рамках. Он постоянно нарушал общественный порядок: бросался вперед, круша все на своем пути, уничтожал общественную и школьную собственность, срывал занятия. Учительница Кагурадзака Эри и Чидори Канаме, как староста класса, естественно, не давали ему спуску.

Энергия Соске не кончалась, обеспечивая ему непрерывный приток свежих синяков и шишек.

Даже во время самых жестоких боев в прошлом он ни разу не получал столько ранений за такой короткий промежуток времени. И неудивительно: он пересчитал ступеньки лестницы в физкультурном корпусе, вылетел через окно вместе с рамой и стеклом, оказался придавлен рухнувшим стеллажом и засыпан горой книжек в библиотеке, получил увесистый удар в грудь гипсовым бюстом — наглядным пособием — да так, что ребра до сих пор ныли. Это не считая более мелких травм.

«Меня совершенно выбило из колеи», — думал он, не представляя, что делать дальше, и как исправить свои ошибки. Какая ирония — уцелеть на полях стольких сражений только для того, чтобы оказаться совершенно вымотанным обычной старшей школой.

— Так продолжать нельзя, — решил Курц. — Завтра меняемся. Мы с Мао проследим за ней вне школы.

— Но что, если враги появятся изнутри школы?

— Сомневаюсь. Да и вообще, неизвестно, является ли еще Канаме мишенью, или нет.

— Рассчитывать на лучшее — опасно, — в ответ на легкомысленное заявление Курца Соске нахмурился. — Следует принимать во внимание все вероятности…

— …Если хочешь, чтоб тебя сбил грузовик! — прервал его Курц. — Никогда не слышал такое выражение: «сражаться с ветряными мельницами?»

Выражение на лице Соске ясно показывало — не слышал.

— Хм. Ну, тогда, это словно борец сумо, запутавшийся в своей набедренной повязке-маваси.

— Маваси?..

— И этого не знаешь? Да ты вообще японец или кто?! — возмутился Курц, заканчивая бинтовать голову Соске. Потом он встал и подошел к окну.

— Есть еще одна вещь, которую я не понимаю.

— Насчет набедренных повязок?

Курц закатил глаза:

— Насчет Канаме, дурень. Он выглядит такой… такой нормальной. Я имею в виду, она красивая, но не настолько уж, чтобы все падали в обморок. И биография ее — самая обычная, особенно по сравнению с нашими.

— Ты прав.

Даже если Соске и не выучился ничему за это задание, он не мог не заметить пугающей разницы между собой и своими гражданскими сверстниками.

— Так почему же за ней охотится КГБ? То же самое и с девицей, которую мы вытащили на той неделе. Она тоже была обычной старшеклассницей, и они ее сцапали. Какого дьявола они добиваются, воруя и обкалывая наркотой девчонок?

— У меня не больше информации, чем у тебя, — ответил Соске.

— Должно быть еще что-то, помимо того, что нам рассказал майор.

23 апреля, 21:21 (западно-тихоокеанское стандартное время)

Хабаровск, Советский Союз

местное управление КГБ

— Когда вы собираетесь начать действовать? — настойчиво спрашивал полковник КГБ. Со дня его встречи с Гауроном миновали три дня.

— Скоро. Очень скоро, — жужжал голос Гаурона в телефонной трубке.

Полковник слышал на заднем фоне неясные городские шумы. Гаурон — террорист неизвестного происхождения — звонил из советского посольства в Токио. Согласно отчетам дипломатических работников он почти не покидал стен посольства и ни с кем не общался.

— Сейчас я занимаюсь приготовлениями. Прежде чем приблизиться к цели, мы должны быть уверены, что все силки расставлены.

— Приготовлениями? Какими такими приготовлениями?

— Не стоит быть нетерпеливым.

— Что?

— Митрил не позволит нам просто запихнуть ее в багажник и увезти.

— Вы имеете в виду, что они охраняют эту, как ее… Кануму? — у полковника все еще никак не получалось правильно выговорить имя девушки.

— Складывается такое впечатление. Если я не буду осторожен, меня вычислят, — фыркнул Гаурон.

— Мне все равно! — закричал полковник. — Ликвидируйте всех, кто встанет у вас на пути! Действуйте с помощью грубой силы.

— Боюсь, это невозможно.

— Почему же?

— У них наготове бронеробот в режиме ЭКС, который следует за ней по пятам.

— И никто его не заметил? Это невозможно. Такого оборудования просто не существует…

— Я же говорил вам, — резко прервал его Гаурон. — Их оружие на десять лет впереди всего остального мира. Наверняка для этого задания выделены самые опытные их люди, профессионалы. Если мы кинемся напролом, как желторотые новички, они утрут нам нос.

Полковник опешил, и его возбужденная филиппика прервалась на полуслове.

— Не беспокойтесь. У меня есть план, — утешил его Гаурон и положил трубку на рычаг. — Лучше бы тебе самому позаботиться о том, как не угодить в трудовой лагерь.

24 апреля, 14:38 (стандартное время Японии)

старшая школа Дзиндай, Токио, Япония

класс номер 4 второго года обучения

— Вот вам! — Канаме закончила чирикать мелком по доске. Теперь там красовался список обязанностей.

Она обернулась, чтобы оказаться лицом к лицу с классом, полным абсолютно незаинтересованных, скучающих одноклассников. Школьники беззастенчиво спали, швырялись друг в дружку бумажными катышками или читали мангу.

— Эй! Слушайте меня!

— Слу-у-у-ушаем, — автоматически прогудели в ответ ученики.

— Осталось всего несколько дней до школьной экскурсии. Чтобы все прошло гладко, нам надо кровь из носу решить, кто какую обязанность будет выполнять во время поездки.

— Ну и ладно!

— Давайте уже решим поскорее и — по домам, — донеслись скучающие голоса.

Канаме тяжело вздохнула.

— И какого черта я согласилась стать старостой? — простонала она, подняв взгляд к равнодушным небесам. — Ладно, я знала, что ваше раздолбайство этим и кончится, поэтому заранее расписала всех по должностям. Вам осталось только согласиться. Всем ясно?!

Школьники радостно загомонили: «О-о-о, ты крута, Чидори»!

— Нет проблем! — заявила она, победно выставив пальцы, сложенные буквой «V». — Итак, Онда и Санемацу — вы будете ответственными за питание. Арияма и Омуро — за багаж. Онодера и Сузуки займутся планированием мелких мероприятий…

Она быстро нацарапала имена напротив выписанных на доске обязанностей. Неожиданно по ее губам скользнула ехидная ухмылка:

— А уборка мусора… это работа для Сагары.

Заслышав свое имя, Соске стряхнул задумчивость и негромко откашлялся.

— Что такое, Сагара-кун[1]? — фальшиво улыбнулась Канаме.

— Не помню, чтобы подписывался на это.

— А-а, прости, это такое школьное правило — всех переведенных учеников сразу записывают в мусорщики. Неприятно, конечно, но правила есть правила.

Все засмеялись, и только Соске не понял шутки.

— Меня не предупредили. Хорошо, я согласен.

— Превосходно. Введу тебя в детали попозже. Ну что, все довольны?

Таким образом, один из лучших бойцов-наемников Митрила был назначен мусорщиком. Единогласно.

24 апреля, 11:13 (время по Гринвичу)

Японское море, глубина 50 метров

главный командный пост «Туатха де Данаан»

— Школьная поездка? — переспросила капитан первого ранга Тестаросса.

— Так точно, — подтвердил майор Калинин, передавая ей несколько бланков и ручку. — Экскурсия состоится на следующей неделе. Предлагаю открыть новый защищенный шифро-канал связи. Для передачи сообщений наших оперативников во время путешествия. Пожалуйста, подпишите формуляр.

Она кивнула и поставила подпись.

— Странная школа. Экскурсия в это время года? И куда же они собираются?

— На Окинаву.

— О! — Тесса быстро бросила взгляд на карту, выведенную на передний командный дисплей в просторном зале ГКП подводной лодки. — Ведь я жила там раньше. Вы не знали?

— Никак нет, мэм.

— Отец хотел, чтобы я ходила в японскую начальную школу, — задумчиво и с оттенком печали проговорила она. — Но я так и не смогла сойтись с детьми и завести друзей. Потом меня перевели в школу при базе.

Старший помощник капитан второго ранга Мардукас выразительно откашлялся, вернув задумавшуюся Тессу с небес на землю. Она вздрогнула:

— Наверное, сейчас не лучшее время для воспоминаний, — извиняющимся тоном произнесла командир корабля.

— Никак нет, мадам капитан, — отрубил Мардукас, возвращаясь к несению вахты.

Калинин продолжал читать рапорт, словно ничего не произошло:

— Появилась новая информация.

— О Посвященных?

— Так точно, мэм. Подтверждено, что Хабаровский НИИ продолжает вести исследования в этом направлении. Взгляните.

Калинин вручил Тессе стопку распечаток. На листах протянулся бесконечный список химических материалов. Некоторые соединения были выделены красным маркером.

— Обведенные субстанции чрезвычайно редки в СССР, — объяснил майор. — Согласно данным нашей разведки…

— Хабаровская лаборатория — единственная? — прервала его Тесса.

— В донесениях Разведывательного управления фигурирует только она.

— Мы не можем быть уверены до конца. Пожалуйста, отправьте запрос на продолжение расследования.

— Так точно, мэм, — Калинин подтвердил с такой готовностью, словно сам еще не послал запроса.

— Нет ли способа вывести Хабаровский институт из строя дистанционно? Например, с помощью компьютерной атаки? — предложила Тесса.

Это было вполне разумное предложение, поскольку компьютерная система, управляющая ТДД-1, была на две головы выше систем, объединяющих электронику обычных боевых кораблей. Искусственный интеллект Даны был настоящим монстром, чемпионом среди компьютеров. Он легко взламывал закрытые системы, расшифровывал коды, и мог нарезать круги вокруг военных связных систем США, тайком используя их каналы для своих целей. Он высчитывал во много раз больше операций в секунду, чем сотня «Креев[2]». Взломать советскую компьютерную сеть не представляло никакой сложности для этого электронного зверя.

— Компьютеры НИИ совершенно изолированы от внешних сетей, — безжалостно произнес Калинин. Мыльный пузырь с треском лопнул. — Нам придется уничтожить лабораторию физически.

— Понятно. Крылатая ракета?

[[image:/storage/reader-images/4d0d25103b914bdf2a8301cbc6269e5c675a7521.jpg]]

— Да, мэм, — подтвердил Калинин. — «Томагавка[3]» типа G будет достаточно. Прямолинейный и незамысловатый удар — попадание объемно-детонирующей боеголовки решит все проблемы.

Капитан первого ранга подумала немного, потом снова взглянула на карту. Если верить данным разведки, здания, где жили ученые, располагались примерно в километре от институтского комплекса.

— Хорошо. Но постараемся минимизировать жертвы. Нанесем удар ночью, в следующий выходной день. Изучите последние космические фотографии «Стинга» и уточните все детали, насколько возможно. Кто, где, когда, зачем.

— Вас понял. Теперь, к вопросу об «Арбалете»… — Калинин вместо продолжения фразы передал ей новую пачку бумаг.

Протянув за ними руку, Тесса выронила толстую кипу документов, которые она просматривала раньше. Бумажные листы затанцевали в воздухе, усеяв подступы к командирскому креслу.

— Ах, какая я неуклюжая! Простите, простите!.. — воскликнула она, когда Калинин и Мардукас принялись помогать ей собирать непокорные листки.

— Благодарю вас, мистер Мардукас, — сказал Калинин.

— Ничего, — ответил Мардукас чуть раздраженным тоном. — В самом деле, майор, пора бы и вам перейти на электронную документацию, как это сделали все остальные.

— Рано или поздно придется, — согласился слегка пристыженный Калинин, и вручил командиру очередной бланк.

— ...«Семь заповедей мусорщика»? — с удивлением прочитала Тесса.

Смутившийся майор быстро забрал рапорт Соске и передал ей правильные документы.

25 апреля, 16:35 (стандартное время Японии)

Токио, Япония

линия Кейо, поезд, следующий до станции Хасимото

— Все, он меня достал! — свирепо проговорила Канаме, доведенная до белого каления. Аккуратно вставив потертый покетбук в портфель, девушка поднялась на ноги и решительно двинулась в конец вагона. Туда, где сидел Соске, делая вид, будто читает спортивную газету.

— Эй! — набросилась на него Канаме. — В чем дело?!

Он поднял голову:

— Чидори? Какое совпадение.

— Ага, — прорычала она, выхватив у него газету и бросив взгляд на заголовки. — Что за ерунда?! Газета прошлогодняя! Читаешь новости, которым сто лет в обед?

— Имею право.

— Какого черта ты таскаешься за мной повсюду?

— Не понимаю, что ты имеешь в виду. Это можно квалифицировать как повышенную мнительность, — сухо ответил Соске.

— Ни капельки я не мнительная. Ты все время меня достаешь — каждый день! Если хочешь сказать что-то — давай напрямую и кончай вилять!

— Я уже сказал, это чистое совпадение.

Канаме на секунду замолчала, онемев от его наглости. В вагонных динамиках раздался голос машиниста, который явно подражал рефери на ринге:

— Уважаемые пассажиры, остановка — ста-а-а-анция Кокурё-ё-ё!

Канаме швырнула газету на пол, напугав пожилую женщину, сидевшую рядом. Поезд замедлил ход, остановился и зашипел дверями, обозначая прибытие на станцию Кокурё.

— Значит, простое совпадение? — уточнила она.

— Так точно.

— Ну, как хочешь.

В тот момент, когда двери уже поехали навстречу друг другу, Канаме рванулась вперед, проскочила между створками и вылетела на платформу.

Обернувшись к окну, за которым в панике метался Соске, она показала ему язык.

— Счастливо оставаться, хентай-сан[4]!

Поезд тронулся.

Не успела Канаме присесть на скамейку, как Соске неожиданно вылетел из окна разгоняющегося вагона и, сгруппировавшись, грохнулся на платформу. Он несколько раз подпрыгнул, перекатываясь колесом, пока не врезался в железную загородку, ограждающую торец платформы.

— Не может быть… — только и смогла выдохнуть Канаме.

Соске неподвижно распластался на платформе, словно коврик. Канаме бросилась к нему, упала на колени и осторожно потрясла за плечо.

— Эй, ты вообще живой? — со страхом в голосе спросила она.

В следующий миг Соске поднялся на ноги, словно ничего не произошло.

— Нет проблем. Немного испачкался.

Он нагнулся и похлопал по штанинам, выбивая пыль.

— В самом деле — ненормальный! О чем ты только думал?!

— Вспомнил, что… что хотел сойти на этой станции. К тебе не имеет никакого отношения.

— И после того, как вытворял такие сумасшедшие штуки, ты имеешь наглость настаивать…

— Не более чем совпадение.

Вздохнув, Канаме плюхнулась на соседнюю скамейку. Соске присел рядом и вытащил из-за пазухи злополучную спортивную газету, которую каким-то чудом успел подхватить, выпрыгивая из разгоняющейся электрички.

— А то, что ты уселся здесь читать свою газету — тоже совпадение?

— Так точно.

— Невероятно, — Канаме пригорюнилась, опершись локтем на коленку, и с усталым интересом разглядывая Соске.

Как ни странно, его непонятное поведение не вызывало в ней того отвращения, которого он по справедливости заслуживал. Конечно, с того самого момента как он перевелся, этот странный парень неотрывно таращился на нее, следовал хвостом, куда бы Канаме ни пошла, и, в довершение всего, нагло вломился вслед за ней в раздевалку. Но даже при всем этом у нее не получалось смотреть на Соске, как на обыкновенного настырного волокиту и приставалу.

Он был совсем другим.

В его нахмуренном взгляде не чувствовалось ни малейшего следа непристойности, похоти или праздного любопытства. Соске выглядел слишком достойным и благородным. В его чертах не было абсолютно ничего от ненормального или извращенца.

Словно спортсмен перед ответственным матчем, он излучал целеустремленность и деловитость. Он выглядел спокойным, но необычайно сконцентрированным и собранным.

Так какого же черта он таскается за ней по пятам?

— Эй, Сагара.

— Да?

— Обещаю, что не стану злиться, но объясни, наконец, что происходит?

— Ровным счетом ничего. Цепочка совпадений, — ответил Соске в своей обычной деловитой манере.

— Хорошо-хорошо, — уступила Канаме, — Но, как совершенно случайно здесь очутившаяся одноклассница, могу я тебя спросить?

— Конечно.

— Ты долго жил за границей, верно? И всегда так странно себя вел в школах, где учился?

Соске надолго задумался над этим простым вопросом и в итоге явно воспринял его по-своему:

— Да. Это были восхитительно мирные и небогатые событиями дни.

— Наверное, грустно было расставаться с друзьями?

— Нисколько. Мы поддерживаем связь по телефону и обмениваемся письмами. Сказать, что я расстался с ними, будет не точно.

Канаме со вздохом подняла глаза к небу.

— Именно так, — подтвердил Соске.

— А твоя девушка?

— Я знаком со многими девушками, — похоже, он не совсем понял, что означает этот вопрос, и куда она клонит.

— Да нет, я имею в виду подругу, — настаивала Канаме, — Ну, как говорят, «любимую», «милую».

— Знакомых такого рода у меня нет. Один из моих коллег… то есть друг, всегда говорит: «Твоей девушкой не согласится стать даже лохматая горная корова из Тибета».

Канаме прыснула:

— Смешной он, твой друг.

— До сих пор не понимаю, что он имел в виду.

— Он просто хотел сказать, что ты странный, Сагара.

— Странный?

— Очень странный, — фыркнула она, но уже совсем не сердито. — И это не обязательно так уж плохо. Тебе просто нужно встретиться с хорошим человеком, который поймет тебя. А то вдруг, даже найдет эту странность привлекательной.

— Понял. Знаешь, ты кажешься хорошим человеком, — заметил Соске.

— Эй, перестань! Не принимай все так серьезно. Да и я говорила не о себе, — чуть покраснев, запротестовала Канаме.

— Так точно. Не буду.

— Ты в самом деле странный. Очень странный, — воскликнула девушка.

Канаме очень удивилась себе, когда поняла, что этот незатейливый разговор на мгновение родил в ее груди непонятное ощущение тепла. Словно она приласкала по дороге бездомного бродячего пса, который теперь вознамерился следовать по пятам, куда бы она ни пошла. Одиночество, постоянно сидевшее глубоко внутри саднящей занозой, на время растаяло в этом теплом чувстве.

«Удивительно, но… это так приятно. Пусть даже всего на мгновение…» — подумала Канаме.

Электричка с грохотом и лязгом влетела на станцию, прервав ее мысли на полуслове.

25 апреля, 19:05 (время по Гринвичу)

Японское море, перископная глубина

«Туатха де Данаан»

Сквозь гладкую поверхность моря пробивалось очень мало лунного света — его хватало лишь на то, чтобы окутать тело субмарины таинственными тенями.

Со стороны «Туатха де Данаан» напоминала акулу, хотя была в сотню раз крупнее. Атомная десантно-штурмовая подводная лодка размерами не уступала небоскребу, лежащему на боку.

Бесшумно раздвигая воду корпусом, громадная субмарина скользила медленно — очень медленно.

В носовой части подлодки открылась крышка люка, и оттуда выпрыгнула ракета. Вышибив на поверхности громадный белопенный всплеск, «Томагавк» вертикально взмыл в черное небо. Раскрылись крейсерские несущие поверхности, и крылатая ракета резко склонилась к поверхности моря. Прочертив нисходящую дугу, она достигла маршевой высоты и устремилась к северному горизонту.

— Процедура запуска завершена. Закрываю крышку шахты вертикального пуска MVLS[5], — доложил оператор, управляющий ракетной стрельбой.

— Превосходно, — произнесла Тесса, взглянув на индикаторы, помаргивающие на командном дисплее и подтверждающие благополучный старт ракеты. — Погружаемся на глубину ста метров и меняем курс на юг.

— Так точно, командир, — подтвердил старший помощник, капитан второго ранга Мардукас. Высокий тощий мужчина в строгих очках в квадратной черной оправе, костистый и бледный, больше напоминал ученого, чем военного моряка.

— Заполнить цистерны главного балласта, рули глубины — десять вниз. Увеличить скорость до десяти узлов.

Тереза Тестаросса, имевшая дело с подводными лодками с шести лет от роду, отдавала команды без всякой робости или стеснения, хотя ходила на «Туатха де Данаан», без сомнения, самой современной и высокотехнологичной субмарине в мире, не так уж много времени.

Она прекрасно знала, что старт крылатой ракеты может привлечь внимание, и следует немедленно покинуть этот район — чем быстрее, тем лучше. Определить результаты попадания «Томагавка» в цель предполагалось через «Стинг» — шпионский спутник Митрила.

— Ай-ай[6], мэм! — ответил рулевой, отрепетовав команды, согласно уставу военно-морского флота.

— Результат узнаем через три часа? — спросила Тесса, откинувшись назад.

— Так точно, мадам капитан. Возможно, вам следует пока отдохнуть? — деликатно порекомендовал Мардукас.

Тесса пожала плечами:

— Было бы неплохо, но… я лучше не стану. Опять приснятся кошмары.

Согласно данным телеметрии, ракета следовала указанным курсом. Если атака пройдет успешно, исследования будут прерваны. Противник, вероятно, окажется отброшен вспять не менее чем на пять лет. Дорого обошедшиеся данные, добытые разведывательным управлением Митрила, свидетельствовали, что Хабаровский НИИ был единственным в стране, занимающимся Посвященными.

— Майор, если мы уничтожим лабораторию, сможем ли мы отозвать охранников из Токио? — негромко спросила Тесса, устало утонув в командирском кресле с подлокотниками.

— Так точно, госпожа капитан. Хотя…

— Да? Что такое?

— Нет-нет, ничего. Возможно, это просто плохое предчувствие, — ответил Калинин. Он почему-то выглядел озабоченным.

26 апреля, 10:38 (стандартное западно-тихоокеанское время)

Хабаровск, Советский Союз

местное управление КГБ

— Вся лаборатория лежит в руинах! — орал полковник в телефонную трубку. — Ракетная атака, какого черта?.. Откуда?! Вся информация, все результаты экспериментов пропали. Мы потеряли все!!! Все, что у нас было по Посвященным!

Из динамика трубки раздался голос Гаурона, в котором было совершенно не слышно сочувствия:

— Печально слышать.

— Продолжать исследования невозможно, поэтому нам больше не нужна эта девчонка.

— Понятно. Какая жалость.

— Да, вы должны отменить похищение, мы все равно не сможем заплатить, — образ Гаурона, хладнокровно стреляющего в голову его подчиненному, не вовремя пришел на память полковнику. Он непроизвольно поежился.

— Понимаю, — Гаурон говорил спокойно. Даже слишком спокойно.

— В самом деле? — осторожно переспросил полковник.

— Безусловно.

— Как-то вы слишком спокойно говорите, учитывая, что вы лишились источника дохода.

— Вы не единственный мой работодатель, — констатировал Гаурон. — Обращусь к другому нанимателю. Думаю, он оценит этот маленький сувенир.

— Сувенир?

Что-то сухо щелкнуло по твердому микрофону телефонной трубки.

— Как вы думаете, полковник, что бы это могло быть? DVD, который я раздобыл. Неплохо звучит, верно? Он переполнен увлекательными картинками.

— Исследовательские данные? Но когда ты успел?..

— Секрет фирмы, товарищ. Не забудьте написать мне письмецо из исправительного лагеря, куда вас законопатят коллеги. Попутного ветра, полковник.

Прощальный щелчок в трубке. Словно в ответ ему прозвучал уверенный стук в дверь.

Полковник обернулся, но не успел даже раскрыть рот. В кабинет ворвались трое вооруженных солдат.

— Полковник Смирнов? — спросил молодой лейтенант. — Ваши темные делишки привлекли внимание руководства партии. Вы обвиняетесь в растрате государственных средств, использованию их в личных целях и подрыве народного хозяйства.

— Подождите, я не…

— Оправдываться будете на Лубянке. Следуйте за мной.

Лубянка. Все русские прекрасно знали значение этого слова, от которого сердца уходили в пятки. Лубянка означала интенсивные допросы, скорый суд и суровый приговор, а затем — исправительно-трудовой лагерь. Судьба полковника Смирнова была предрешена: его ждали только холод, голод и страдания.

Уронив голову, полковник позволил солдатам увести себя прочь.

26 апреля, 20:01 (стандартное время Японии)

Тефу-си, Токио. Япония

жилой комплекс «Тайгасу», комната 505

Заслуженный тяжким трудом день увольнительной Соске провел на явочной квартире, отдыхая.

В это воскресенье, когда Канаме вышла из дома, за ней последовал Курц, а Мао пилотировала БР, так что на долю Соске досталась нетрудная задача присматривать за пустой квартирой Канаме.

За целый день ни один подозрительный субъект не появился в его поле зрения. Лишь раз какая-то женщина с ребенком нажала внизу в подъезде звонок от охраняемой квартиры, но она выглядела безвредной, и Соске классифицировал это как ложную тревогу.

Вскоре после того, как пробило восемь, Канаме благополучно вернулась домой.

— Двадцать ноль шесть. «Ангел» дома. Ничего подозрительного, — пробормотал Соске в микрофон.

Практически сразу же в дверь конспиративной квартиры вломился Курц, пребывающий в самом прекрасном расположении духа:

— А-а-а вот и ваш любимый Курци-и-и-и! Йо-хо-хо. Что за мрачная рожа, угрюмый сержантишка?

Стоило ему открыть рот, как комнату наполнили пивные ароматы. Соске даже не стал оборачиваться, контролируя монитор охранной видеокамеры.

— Удивляешь, Курц. Пить во время задания?

Курц стыдливо поковырял пол носком ботинка:

— А что я мог поделать? Собирался выпить всего одну кружечку, но Киоко все подливала и подливала.

— Киоко — подруга Канаме?

— Она самая. Я совершенно случайно встретил на улице Канаме, Киоко, Юку и Сиори и пожаловался им, что потерялся: «Огромное спасибо! Вы спасли меня! Японские девочки такие добрые»! А уж, какие милашки — это что-то. Хо-хо!

То, чего Курцу не хватало в плане скрытности и оперативной маскировки, он с лихвой возмещал самоуверенностью.

— Бога ради, кто бы заколотил в мозги этому идиоту хоть немного соображения! — прохрипел сквозь помехи голос Мао из динамика радиостанции. Она уже вернулась со своим бронероботом в трейлер.

— Я не виноват, что они такие милые! — запротестовал Курц. — Кроме того, гораздо интереснее любоваться на дружелюбных молоденьких девочек, чем все время таращиться на одну зловредную стерву, не буду показывать на нее пальцем.

— Курц, мы выполняем совершенно секретное задание. Собираешься вступать с объектами охраны в неформальные отношения? — напомнил Соске.

— Да ты больной, братишка? Познакомиться с ними, задружиться так, чтобы подпустили поближе, в личное пространство — так будет гораздо легче присматривать. Элементарно, дружище.

— Если привяжешься к ним, это может повлиять на рациональность твоих решений. Суждения телохранителя должны оставаться незамутненными…

— Это все теория! — прервал Курц, — Сам знаешь, когда запахнет жареным, придется полагаться на инстинкты, думать будет некогда.

— Но…

— Ты что, не веришь?! Думаешь, я неправ?

Соске молча смотрел на него, в растерянности уже не понимая, кто прав, а кто неправ. Он говорил так, как его учили, но был ли он сам уверен в той истине, что защищал?

— Прикинь, эти девчонки проболтали мне все уши, — бодро продолжал Курц, — «В наш класс только что перевели такого странного новичка, правда, Кана? Думаешь, он ненормальный а, Кана? Расскажи ему, что вчера отчебучил новичок»! Тьфу! Поверить не могу, им даже в голову не пришло поговорить о действительно важных вещах. Например, обо мне.

Неожиданно Соске вскинулся:

— Что они обо мне говорили?

— Хо-хо, все понятно! Хочешь узнать, как они о тебе сплетничали? — осклабился Курц.

— Не очень. Но это важная для выполнения задания информация, и я должен знать.

— Так не пойдет, приятель. Сначала вежливо попроси: «Дяденька, сделайте милость, поведайте мне, ничтожному»!

Соске никак не отреагировал.

— Чего надулся, как дите? Ладно, так и быть… — тоже заприметив нечто подозрительное, Курц моментально протрезвел.

Он нагнулся к экрану одной из камер слежения и всмотрелся.

— Двадцать один двадцать один: подозрительный субъект на балконе жилого дома. Начал слежение, — проговорил Соске.

В зоне ответственности камеры, установленной на крыше противоположного здания, была задняя сторона дома, где жила Канаме. В левой части экрана появился силуэт человека, одетого во все черное и в вязаной маске. Он взбирался по водосточной трубе.

— Настолько глуп, что пришел один? — заметил Соске, навинчивая глушитель на девятимиллиметровый пистолет.

— Черт его знает. Остальные могут скрываться поблизости. Проверю машины в окрестностях, — схватив стоявшую у стены снайперскую винтовку с ночным прицелом, Курц выскочил из комнаты.

— Говорит Урц-2, — вмешалась по радио Мао. — Берем голубчика. Урц-6, тащи свою винтовку на противоположную крышу, где камера.

— Урц-6 понял, — ответил уже по радио Курц.

— Урц-7, производишь непосредственный захват. Я буду наготове на автостоянке.

— Вас понял. Две минуты.

Перебросив моток альпинистской веревки через плечо, Соске вылетел в дверь.

Через сто двадцать секунд он был на крыше дома, где жила Канаме. Пристегнув веревку карабином к перилам, он пропустил веревку между ног, захлестнул за спину и приготовился дюльферять[7]. В миниатюрном наушнике раздался голос Курца:

— Говорит Урц-6. Я возле камеры. Никаких следов соучастников. Видимо, он и в самом деле орудует в одиночку.

— Не расслабляйся, следи на шесть часов[8].

— Кого ты лечишь, тупоголовый?!

Мао прервала пикировку:

— Удобный момент, Урц-7: Канаме в душе. Постарайся разобраться с ним пока она не выйдет.

— Я — Урц-7, понял вас.

— Не убивай его.

— Знаю.

С этими словами Соске спрыгнул с кромки крыши и заскользил вниз. Он действовал бесшумно; слышался лишь слабый свист веревки, трущейся об его спину. Несколько раз оттолкнувшись ногами от стены, он спланировал и оказался прямо над головой злоумышленника. Подозрительный тип был так занят перелезанием через балконные перила, что даже не подозревал о его появлении, и уж, конечно, ничего не заметил.

Последний раз оттолкнувшись, Соске ювелирно сманеврировал в воздухе и рухнул на спину взобравшегося на балкон человека, сбив его с ног.

— Стоять, — Соске ткнул круглый обрез глушителя в затылок злоумышленника, — Ты проиграл. Ни звука.

Стуча зубами от страха и трясясь, тот закивал головой.

— Прекрасно. Ценишь свою жизнь.

Прижав нарушителя к бетонному полу, Соске провел быстрый досмотр. Похлопывание не выявило никакого оружия, лишь бумажник. Соске раскрыл его.

Внутри был ученический билет.

Старшая школа Дзиндай, второй год обучения, класс номер четыре, номер десять. Казама Синдзи.

Это оказался никто иной, как одноклассник Соске.

— Говорит Урц-6. Седьмой!

— На связи.

— Проверь, что он держит в руке.

Соске вынул из ладони злоумышленника нечто, на первый взгляд показавшееся просто кусочком тонкой ткани.

— Трусики, — хмыкнул в наушнике Курц. — Белоснежные и изящные. Конец связи.

Соске непонимающе оглянулся назад: Курц на противоположной крыше, ухмыляясь во весь рот, складывал свое снайперское снаряжение.

— И смех, и грех, — пробормотала Мао, аккуратно отводя назад закамуфлированный бронеробот.

— Что ты тут делаешь? — задал вопрос озадаченный Соске. Он потянулся и стащил с воришки трикотажную маску.

Прижатый к полу парень, худенький и бледный, с совершенно детским лицом, крупно дрожал от ужаса.

— Простите, простите, я больше не буду! — заныл он.

— Ш-ш-ш! — одернул его Соске, посильнее прижав его стволом пистолета. Тот заговорил драматическим шепотом:

— Пожалуйста, не арестовывайте меня! Простите!

— Я не из полиции, — внес ясность Соске. — Объясняй, в чем дело.

— Вы меня не арестуете?

— Успокойся, — Соске поставил его на ноги.

— Спасибо вам… эй, ты же из моего класса. Сагара, верно?

— Ты обознался.

— Да не может быть! Ты же…

Соске качнул стволом пистолета:

— Я сказал — ты ошибся.

Судорожно кивнув, парень снова задрожал.

— Ты — Казама? Что тут делал?

Неловко указав на трусики в руке у Соске, Казама Синдзи смущенно ответил:

— Сам видишь. Отправился в панцу[9]-рейд. Кажется, нам с тобой пришла в голову одна и та же мысль.

— Нет, я просто проходил мимо, — невозмутимо соврал Соске.

— А, вот оно что, — смущенный и напуганный Синдзи решил не спорить.

— Зачем ты намеревался украсть нижнее белье Чидори?

— Да мне ее трусы сто лет не нужны, — возмущенно прошептал Синдзи. — Это все Мурано с дружками…

— Мурано? — поднял брови Соске.

Казама в двух словах разъяснил ситуацию.

В каждой школе есть своя порция хулиганов, а Мурано был главным шалопаем старшей школы Дзиндай. Узнав, что Синдзи состоит в фотокружке, он поймал его вместе со своими подручными и отобрал драгоценные негативы. Пообещав вернуть только в обмен на трусики Канаме.

— Тебя шантажировали? — уточнил Соске.

— Более-менее, — Казама вздохнул. — Те парни не такие уж плохие. Они просто хотели, чтобы я доказал, что у меня хватит смелости стащить трусики самой популярной в школе девушки.

Соске никогда не уставал поражаться хитроумным и навороченным планам злоумышленников, но этот просто валил наповал своей смехотворностью и глупостью.

— Вот как. А ты не подумал, что Чидори сильно расстроится?

— Ну, да, — виновато подтвердил Казама. — Но мне очень хотелось вернуть негативы.

— Что на них?

— Бронероботы. Самые разные, но в основном японские модели Сил Самообороны[10] и американские.

— Правда? — Соске неожиданно заинтересовался.

— Ага. Я объехал все военные базы в Японии, чтобы их заснять, и это было непросто. А ты тоже интересуешься бронероботами и военными технологиями, Сагара?

— Даже не просто интересуюсь.

— У меня даже есть фото М6 с базы морской пехоты на Окинаве.

М6 впервые появился на полях сражений в начале 90-х годов, во время войны в Персидском заливе. Блистая на телеэкранах, постоянно появляясь в новостях, он немедленно стал настоящей звездой среди образцов техники.

— Модель А2?

— Ага. Тот самый, с реактивной броней и прочими наворотами.

— Интересно. И как он показал себя в деле?

— Пилоты на базе говорили, что балансировка не очень, — доложил Синдзи. — Понятно, почему, ведь его управляющая система — Роквэлл MSO-II. Импульсы обратной связи слишком медленные и вялые, поэтому, когда билатеральный[11] угол превышает три и пять, он едва может использовать ручное оружие.

Соске кивнул, ничуть не сбитый с толку высыпавшимся на него водопадом военного жаргона. Синдзи продолжал:

— На самом деле, единственное место, где его можно использовать, так это в засадах, или уж просто в самоубийственных атаках в лоб, для отвлечения внимания противника. Где-то я читал, что новейшей модели М9 еще предстоит долгий путь до того, когда она станет широко использоваться в войсках…

Пока Казама заливался соловьем на головоломные военно-технические темы, оба парня непроизвольно устроились поудобнее, и, скрестив ноги, уселись на полу лоджии. Интереснейшая милитарная дискуссия заставила их полностью забыть о злосчастной краже трусиков.

[[image:/storage/reader-images/ec74818fe6e934ee252615477692da2d189a8e17.jpg]]

— Твои знания впечатляют. Не скажешь, что гражданский, — похвалил собеседника Соске.

— Мне еще учиться и учиться, — поскромничал Синдзи. — Ты тоже очень много знаешь, Сагара.

— Спасибо, но… — ответил Соске.

Скрип балконной двери прервал его попытку преуменьшить свои обширные знания.

Глаза Соске и Синдзи синхронно увеличились, сравнившись в размере с чайными блюдцами.

На пороге замерла Канаме, остолбеневшая от неожиданности. Или от ярости. Или от их комбинации. Банное полотенце едва прикрывало изящно очерченную грудь и оставляло практически обнаженными длинные стройные ноги.

Поплотнее запахнув махровую ткань, Канаме всем видом показала, что желает знать, что здесь происходит.

Судорожно пытаясь найти правильные слова, Соске внезапно осознал, что в течение всего разговора бесцельно поигрывал тонкими белыми трусиками.

Его глаза метнулись с предательского кусочка ткани на Канаме и обратно.

— Чидори! — бодро произнес он. — Какое совпадение.

Канаме молча повернулась и исчезла в полумраке комнаты.

Синдзи и Сагара издали синхронный вздох облегчения.

А потом она появилась снова — с бейсбольной битой в руке.

— Вот уж синяк, так синяк. Синячище!

Курц примотал бинтом набитый льдом пузырь к плечу Соске.

— Мне кажется, она серьезно намеревалась нас убить. Казаме повезло — я отвлек ее внимание на время, достаточное для того, чтобы он успел спрыгнуть в густые заросли внизу.

— С четвертого этажа?

— Так точно. Он зацепился и повис на сакуре, а потом слез на землю.

— Ты что, убить его хотел?

— Мне и самому посчастливилось, что я ушел живым. Майор был бы разочарован, узнав, что меня прикончила девушка — объект охраны.

Курц заржал.

— Вижу его каменную физиономию, как живую.

Зная стоический характер майора, можно было легко представить, как он деловито заполняет похоронку, подписывает необходимые формуляры, касающиеся распоряжения наследством покойного, а потом невозмутимо переходит к следующему вопросу на повестке дня. Майор Калинин ни разу еще на их памяти не продемонстрировал волнения при известии о чьей-то гибели.

— Теперь она меня ненавидит, — с некоторым сожалением произнес Соске.

— И ее трудно винить за это, малолетний ты развратник, — хохотнул Курц.

В следующую минуту по радио подключилась Мао, из кабины М9:

— Только что была связь с «Де Данаан».

— Новые приказы?

— Да. Операция сворачивается. У противника больше нет резонов для похищения Канаме.

— Что ты имеешь в виду?

— С ТДД шандарахнули по той лаборатории, куда ее хотели уволочь. Все разнесли, спалили исследовательские данные. Выходит, мы можем выдохнуть и расслабиться.

— Так мы вернемся на борт или как? — спросил Курц.

— А теперь самое сладкое — у нас увольнительная на неделю!

— Быть не может! Яху-у-у!!! — подпрыгнул Курц, и занес руку, чтоб от души хлопнуть Соске по спине.

Но тот продолжал сидеть, повесив голову, и совсем не выглядел счастливым.

— Предполагалось, что послезавтра я отправлюсь в школьную экскурсионную поездку — пять дней и четыре ночи.

— Он сказал, чтоб ты ехал, — Мао попыталась изобразить низкий голос Калинина: — «Отправляйся и повеселись».

— Приказ майора?

— Ага. Мы уже заплатили за путевку. Нужно действовать в рамках бюджета. Можешь рассматривать это, как приказ.

— Но…

— Поезжай, Соске, — сказал Курц с сочувствием. — И не волнуйся. Канаме в безопасности, так что забудь обо всем, и хоть ненадолго попытайся почувствовать себя обычным старшеклассником.

Подумав еще немного, Соске кивнул:

— Отправляюсь. Это будет ценный опыт.

28 апреля, 09:15 (стандартное время Японии)

аэропорт Ханеда, Токио, Япония

зал отправлений

Несмотря на прямой приказ «веселиться», Соске находился далеко не в лучшем состоянии духа. Освободившись от обязанностей телохранителя, он маялся неуверенностью, и не знал, куда себя девать.

Мало того, Канаме по-настоящему возненавидела его. Стоило их взглядам случайно пересечься, как она демонстративно отворачивалась, и удалялась в противоположном направлении вместе с Киоко и другими девочками.

— Хм, я бы не стал ее винить, — констатировал Казама, устроившийся на жестком дырчатом сидении в аэропортовском зале ожидания. — Любая девушка рассердилась бы, застукав тебя непринужденно беседующим на ее балконе с ее же трусиками в руках.

С того злополучного инцидента Синдзи и Соске, как соучастники, в равной мере разделяли стыд и позор.

— Эй, взбодрись, Сагара.

— Хорошо, — Соске решил, что будет просто ожидать возвращения на «Туатха Де Данаан» и нового задания.

И зачем он только согласился поехать в эту экскурсию?

— Так, четвертый класс[12]! — закричала Кагурадзака-сэнсэй. — Приготовили билеты и ученические карточки!

Соске и Синдзи мрачно поплелись в хвосте длинной шеренги учеников, выстроившихся на посадку в самолет.

Рассадив, наконец, полный салон неугомонных школьников, стюардесса облегченно вздохнула. Хотя на борту было около восьмидесяти обычных пассажиров, не имеющих отношения к школьной экскурсии, они терялись в веселой толпе учеников. Входя в салон, они заранее закатывали глаза, предчувствуя буйство юношеской энергии.

Предвидя неминуемую головную боль, стюардесса жалобно поморщилась.

— Прошу прощения, — обратился к ней пассажир, который, пригнувшись, перешагнул через порог гермодвери. — Не покажете, где мое место?

Он помахал в воздухе билетом.

— Пожалуйста, следуйте за мной, — ответила она, выдавив дежурную улыбку.

— Не завидую я вам. Нянчиться с такой оравой ребятишек.

— Это не так уж и плохо, — ответила она.

— Я бы на вашем месте взбесился, и выкинул их в окошко километров эдак с восьми.

Смутившись, стюардесса не знала что ответить, и лишь промычала что-то невразумительное.

— Без них полет станет тихим и спокойным, вы не думаете?

— Сэр, я не совсем…

— Шучу. Просто шучу, — серьезно произнес пассажир. — А, вот и оно.

Протиснувшись на свое место, мужчина улыбнулся, но это была очень неприятная улыбка.

28 апреля, 09:58 (стандартное время Японии)

в воздухе над Токио, Япония

рейс 903 авиакомпании JAL[13]

Аэробус набрал высоту и занял положенный эшелон.

Киоко, которая ни разу раньше не летала на самолетах, расплющила нос о стекло иллюминатора. День был ясный и солнечный, и Токио лежал под ними как на ладони.

— Ой! Ты только посмотри! Радужный мост[14]! Какая прелесть!

— Ага, — безо всякого энтузиазма подтвердила Канаме.

— Эй, Кана, да ты не слушаешь?

— Конечно.

— Гляди, статуя Свободы!

— Угу.

— Эйфелева башня!

— Не свисти, — монотонным голосом ответила Канаме.

Киоко с интересом потыкала ее локтем:

— В чем дело? Ты весь день себя странно ведешь. Что случилось?

— Ничего особенного, — Канаме совсем не хотелось никому объяснять, что она ужасно зла на себя. Ей показалось, что она что-то нашла в этом парне, что-то почувствовала, когда он выпрыгнул из окошка электрички. Но на самом деле Сагара оказался эксцентричным дегенератом и извращенцем к тому же!

«Дурочка я была, когда поверила ему», — с отвращением думала Канаме.

— Дело в Сагаре? — неожиданно спросила Киоко.

— Что? Конечно, нет? Причем тут он?! Ха-ха-ха.

Несмотря на то, что Канаме ясно давала понять своим нервным смешком — «давай поговорим о чем-нибудь другом» — Киоко не собиралась менять тему.

— Он что-то с тобой сделал?

— Нет, вовсе нет.

— Так я и знала. Ведь только в воскресенье ты вдруг сказала, что он может быть вполне милым парнем, но уже на следующий день ты его полностью игнорировала. Что же он натворил?

— Ничего, ничего!

— Ну же, Кана! Даже если ты боишься рассказать другим, мне-то ты можешь доверять, — Киоко нежно взяла в ладони руку Канаме. — Тебе нужно обязательно сходить в больницу. Не бойся, я пойду с тобой.

— Постой…

— Не волнуйся, мы заставим Сагару заплатить за это! Я знаю отличную тетеньку адвоката, которая как раз ведет такие дела. Она очень хорошая.

— Что ты несешь?!

Не успела подруга открыть рот, чтобы ответить, как самолет дернулся и качнулся, перевалившись с крыла на крыло. Киоко испуганно пискнула.

— Все в порядке, не визжи, — успокаивающе проговорила Канаме, хотя раскачка еще окончательно не прекратились. — Это немного странно. Никогда не попадала раньше в болтанку при такой ясной погоде.

Прирожденные сплетники и любители загадочных конспирационных теорий, ученики немедленно принялись обсуждать воздушные ямы и турбуленцию. Канаме похлопала по плечу одноклассницу, сидевшую в кресле перед ней.

— Эй, что это творится?

— Не знаю. Но как раз перед встряской я слышала какой-то подозрительный хлопок.

— Хлопок?

Динг!

— Внимание, уважаемые пассажиры. Не тревожьтесь. Самолет встретился с областью пониженного атмосферного давления. Сейчас мы откорректируем курс. Возможно попадание в новые турбулентные завихрения, но, уверяю вас, беспокоиться не о чем.

— Это странно, — заключила Канаме, выслушав сообщение.

Киоко вопросительно подняла брови. На ее лице все еще было написано беспокойство.

— Я имею в виду, они никогда не говорят: «не беспокойтесь». Обычно это звучит, как «пристегните ремни» или как-то так, — объяснила Канаме.

Никто пока еще и не подозревал, насколько она оказалась права.

Примечания

↑ Кун — вежливый суффикс в японском языке. Примерный аналог обращения «товарищ» или «друг». Используется по отношению к лицам мужского пола людьми равного социального положения, одноклассниками, приятелями, коллегами по работе, при обращении старших к младшим, а также при обращении начальника к подчинённому.

↑ Крей (Kray) — один из первых суперкомпьютеров.

↑ Американская BGM-109 Tomahawk — высокоточная крылатая ракета морского и наземного базирования. Существуют стратегические модификации: A, C, D и тактические: B, E. Стратегические предназначены для уничтожения подземных пусковых установок (несколько ракет с обычными зарядами на одну шахту) и подземных командных пунктов (с ядерным зарядом 5-200кт). Тактические изначально предназначались для уничтожения надводных кораблей. BGM-109G — вариант «Томагавка» наземного базирования (полное обозначение GLCM — Ground Launched Cruise Missile), развернутый в 1983 г. и ликвидированный по договору об ограничении РСМД. Почему им стреляет ТДД-1 в 1998 г. — вопрос к автору.

↑ Хентай — странный, извращенный (яп.) Термин используется для обозначения сексуальных маньяков и прочих сексуально активных личностей и извращенцев.

↑ MVLS (Missile Vertical Launching System) — вертикально расположенные ракетные установки, впервые появившиеся в американском ВМФ на АПЛ типа «Лос Анджелес». Используются для запуска ПКР, КР, ПЛУР.

↑ Aye-aye — «есть», традиционный английский военно-морской возглас, уходящий корнями в романтические времена парусного флота и плеток-семихвосток.

↑ Дюльфер — способ скоростного спуска по вертикальной веревке без использования специальных спусковых устройств и страховочной обвязки. Торможение обеспечивается трением веревки, захлестнутой вокруг тела альпиниста.

↑ Соске использует популярную систему ориентировки: наблюдатель представляет себе воображаемый циферблат, в центре которого он находится. Впереди — 12 часов, позади — 6.

↑ «Панцу» — заимствованное английское словечко, обозначающее в японском языке трусики, да не какие-нибудь, а, по преимуществу — тоненькие, беленькие или розовенькие, и, желательно, с картинками. Еще один предмет обожания хентайных маньяков и педофилов.

↑ Побежденная во Второй мировой войне Япония согласно конституции до сентября 2006 года не имела права создавать собственные вооруженные силы. Однако, готовя себе союзника против СССР, США разрешили японцам создать большую армию под казуистическим названием «Силы Самообороны».

↑ Билатеральный угол (фант.) — степень усиления управляющих движений пилота.

↑ Классы одного года обучения в Японии обозначаются или буквами, как у нас, или цифрами.

↑ JAL — авиакомпания «Джапан Эйр Лайнз».

↑ Rainbow Bridge — новый мост, соединивший Токио и Одайбу, и ставший своеобразной визитной карточкой города. Автомобильная дорога, монорельс, пешеходная дорожка длиной 918 м.

Злополучный вояж

28 Апреля, 10:00 (стандартное время Японии)

на борту рейса 903 JAL

— Прекрасно. Мы же не хотим, чтобы наши дорогие пассажиры запаниковали.

Убрав ото рта небольшой микрофон, пилот опасливо покосился на стоящего за спиной самоуверенного бандита, поигрывающего пистолетом с лазерным целеуказателем. Черные волосы низко падали на его лоб, почти скрывая глубокий шрам.

— Поверить не могу, что вы подорвали на борту самолета бомбу! Вы с ума сошли?

— Она была малюсенькая, едва хватило, чтоб попасть в кабину.

— Радуйтесь, что не разнесли нас на куски!

— Радуюсь, — ответил Гаурон голосом, от которого по коже продрал мороз. — Эй, не отклоняйся от курса!

Бледный до синевы пилот пробежался глазами по индикаторам на пульте управления.

— Бортовая электросистема во время взрыва получила такую встряску, что может отказать в любой момент. Если мы немедленно не совершим аварийную посадку, самолет будет в опасности.

— Сломалась? — поинтересовался террорист, пытаясь считать показания многочисленных приборов.

— Именно так. Я принимаю во внимание ваши требования, но если мы немедленно не повернем обратно в Ханеду, лайнер разобьется.

— Кажется, я вижу, что именно сломалось, — проговорил Гаурон. — Вот она поломка, здесь.

Наведя точку лазерного указателя в голову пилота, он нажал на спуск. Съеденный глушителем звук выстрела оказался тише треска от удара пули в кость и тошнотворного хруста разрываемой плоти. Пилот умер мгновенно.

— Ремонту не подлежит, — усмехнулся Гаурон.

— Что вы наделали?! — в ужасе застонал второй пилот, на рубашке которого финишировала значительная часть коркового вещества коллеги. Рубиновая точка плясала по его лицу, заставляя дергаться и жмурить глаза.

— Надеюсь, ты-то не сломался?

— Не стреляйте!.. Кто тогда будет управлять самолетом?!

— Скажу по секрету, я всегда хотел порулить такой махиной, — омерзительно ухмыляясь, Гаурон навис над пилотом. — Поделись, это ведь прикольное занятие, да?

— Пожалуйста, не убивайте меня!

— Дурень, я просто спросил, интересное ли это дело.

Наслаждаясь страхом пилота, убийца буквально лучился удовольствием. Его палец медленно и сладострастно ласкал изгиб спускового крючка. Как раз в тот момент, когда он готов был нажать его, дверь кабины распахнулась, и туда ввалился еще один террорист.

— Гаурон! — гаркнул он. Огромный мужчина, не менее двух метров ростом, носил костюм и очки, но нисколько не был похож на бизнесмена.

— Привет, Кох.

— Зачем ты убил пилота?

— Он врал мне и пытался выставить дураком.

— А кто будет вести самолет? — Кох протянул руку, необычайно быстро и ловко для своих размеров, и выхватил у Гаурона пистолет.

— Да хоть бы и я. Транспортниками управляю чуть не каждый день.

— Это не одно и то же. Кроме того, я думал, что ты должен был пронести только нож.

— Нож? Какое варварство. Не люблю.

Кох сгреб издевающегося убийцу за грудки:

— Твое дело, если торчишь от убийства. Но не забудь, ты работаешь на меня и мою страну. Если поставишь под угрозу успех операции…

— Не волнуйся. Я буду паинькой, — ухмыльнулся Гаурон. — Пока меня будут слушаться. Годится?

Он похлопал насмерть запуганного второго пилота по плечу — тот дернулся, будто его ударило током:

— Как тебя звать?

— М-моури…

— Что же, Моури, как ты слышал, мне не разрешили убить тебя. Но если ты не будешь делать все, как я скажу, мне придется убивать пассажиров, одного за другим, пока ты не поймешь, кто тут главный. Уяснил?

— Пожалуйста, не надо никого убивать!!!

— Зависит от тебя.

Взмокший от ужаса Моури судорожно сглотнул, потом согласно кивнул и покрепче ухватился за штурвал.

— Я не успел сказать твоему ныне покойному приятелю, что мои люди рассредоточены по всему самолету. И все они вооружены, не забывай об этом.

— Как же вы смогли пронести оружие на борт?

— Передо мной раскрываются все двери. На сей раз помогли обслуживающие работники аэропорта.

— Ты их п-подкупил?..

— Более-менее, — Гаурон хищно ухмыльнулся.

На самом деле, он похитил семью одного из рабочих аэропорта и принудил его переправить оружие. Потом, во избежание осложнений, избавился от свидетелей.

— Теперь вот что, — он неожиданно вытащил из-за пазухи сложенную карту. — Следуй указанным здесь маршрутом.

Пилот побледнел еще больше, хотя это и казалось невозможным.

— К северу от диспетчерской зоны MIMOD?.. Направление — Сунан… Разве это не Северная Корея?

— Очень хорошо. Пятерка тебе по географии.

— Они нас собьют!!!

— На твоем месте я бы не стал беспокоиться. От тебя требуется только следовать указаниям на карте, и нас встретят с распростертыми объятиями и даже обеспечат почетным эскортом. Хотя они не так пунктуальны, как мы, — проворчал Гаурон. — Просто двигай вперед, и не забудь включить систему ILS[1]. Миновав вот эту маршрутную точку, обозначь по радио свою принадлежность, — продолжал объяснять Гаурон.

Даже после того, как аэробус, едва войдя в FIR[2] Наха, изменил курс в северном направлении и перешел в зону ответственности южнокорейского Даэгу, властям потребовалось некоторое время, чтобы осознать всю тяжесть сложившейся ситуации. В министерстве транспорта возникла дискуссия. Специалисты гадали — то ли рейс 903 просто столкнулся с неисправностями, то ли захвачен неизвестными террористами. В самый разгар дебатов раздался звонок из штаба ВВС Южной Кореи — оттуда подтвердили, что рейс действительно был угнан. Поскольку сообщению пришлось пройти по множеству линий связи и подвергнуться переводу, в Министерстве транспорта его получили через целых двадцать минут.

Наконец, когда контроль над ситуацией попал в руки Министерства безопасности, рейс 903 уже пересек демаркационную линию и вошел в воздушное пространство КНДР. Южнокорейские ВВС отозвали свои истребители эскорта. Они были немало удивлены тем фактом, что в воздухе не появился ни один северокорейский перехватчик.

Увы, теперь, когда не осталось сомнений, что самолет был угнан, время оказалось безнадежно упущено. В столичном полицейском департаменте имелась антитеррористическая группа под названием SAT, но что они могли сделать, когда аэробус уже оказался на территории Северной Кореи?

К своему стыду, премьер-министр узнал об инциденте непосредственно во время пресс-конференции в NHK[3], когда ему задал вопрос один из репортеров. Пожав плечами, он ответил, что не имеет никакой информации, и сейчас не будет обсуждать этот вопрос. Затем он торопливо перешел к следующим пунктам, что дало критикам благоприятную возможность позлобствовать.

Самым странным моментом в истории с захватом аэробуса было то, что никто не взял на себя ответственность. Патрулирующий над Южной Кореей АВАКС[4] ВВС США доложил, что рейс 903 совершил посадку на военно-воздушной базе Сунан, приблизительно в двадцати километрах к северу от Пхеньяна.

И на протяжении всего этого времени заложники даже и не подозревали о том затруднительном положении, в котором они оказались.

28 апреля, 11:55 (стандартное время Японии)

Корейская Народная Демократическая Республика

военно-воздушная база Сунан

Что-то пошло неправильно.

Пассажиры никак не могли понять, почему аэробус так долго летит над заросшими лесом горными хребтами, и почему они еще не приземлились на острове Окинава.

Стюардесса была так же озадачена, как и все остальные.

— Нет нужды беспокоиться, — неловко улыбаясь, уверяла она. — Я уверена, что мы скоро приземлимся. Возможно, все дело в погодных условиях.

Наконец, аэробус начал заходить на посадку. Пассажиры, сидевшие справа, с удивлением рассматривали город, расположенный неподалеку от взлетной полосы. Городок выглядел тихим и пустынным. Его окружало кольцо старомодных фабричных цехов с трубами, извергающими густые клубы отвратительно черного дыма. Картинка в иллюминаторе словно переносила в индустриальное прошлое Японии конца 19 века.

— Слушай, я уверен, что-то здесь не так, — прошептал Казама Синдзи. — Это не Окинава. Вообще не похоже на Японию.

— Ты прав, — ответил Соске.

Несколько раньше Соске и Синдзи без труда идентифицировали южнокорейские F-16, некоторое время летевшие параллельным курсом. Им не нужно было объяснять, что этим истребителям было совершенно нечего делать над Тихим океаном в направлении Окинавы.

Скоро аэробус приземлился. В паре сотен метров от ВПП находился большой ангар, в котором теснились устаревшие боевые самолеты. Они чрезвычайно напоминали большеротых карпов с приклеенными треугольными крылышками.

— Сагара, гляди, это же МиГ-21! То есть, я имею в виду, J-7[5].

Со своих выгодных мест возле иллюминатора они легко разглядели пару допотопных танков.

— Ого! Не может быть — Т-34!!! — Синдзи чуть не описался от восторга. — Этим жестянкам по меньшей мере полвека!

В добавление ко всему этому антиквариату на аэродроме наблюдались и несколько образцов самой современной боевой техники — бронероботов. Соске и Синдзи насчитали три штуки.

— Эй, а там новые Рк-92! Куда же они подевали все, что затесалось между этими поколениями?

Рк-92 представляли собой длиннорукие бронероботы советского производства, окрашенные в желто-зеленый цвет хаки — наиболее популярный вариант камуфляжной окраски на Востоке. Большинство военных источников западного происхождения называли Рк-92 «Сэведжем», то есть «Дикарем», согласно кодовой системе названий НАТО[6]. Соске был прекрасно знаком с этой моделью. Ему приходилось пилотировать ее и сражаться на ней во множестве боев.

Судя по типам и количеству боевой техники, Соске заключил, что это, без сомнения, военный аэродром Северной Кореи.

«Что же, черт возьми, здесь происходит?»

Если верить последнему сообщению, полученному Мао, Канаме больше не должна была подвергаться опасности — поскольку причина, по которой ее хотели украсть, была устранена. Однако свершившийся угон самолета со всей определенностью указывал на обратное.

Конечно, это не могло быть совпадением. Кто бы ни был ответственен за похищение, он выбрал оптимальный вариант — имея дело с террористами, захватившими несколько сотен заложников, даже Митрил не мог позволить себе действовать поспешно и необдуманно.

Ситуацию делало еще более неприятной то, что самолет находился на территории Корейской народной демократической республики, государства, чьи взаимоотношения с Японией были, мягко говоря, натянутыми. Спасательная операция в таком, практически враждебном, окружении должна была оказаться еще более трудной и опасной. Нельзя было не признать, что это было новое слово в списке классических приемов угонщиков самолетов.

— Ловко проделано, — заключил Соске.

— М-м? — вопросительно взглянул на него Казама.

— Ничего.

И действительно, Соске сейчас ничего не мог сделать. Скрупулезно следуя школьным правилам и требованиям авиакомпаний, он оказался совершенно безоружным. В самый неподходящий момент. Хотя, даже если бы у него и был пистолет, едва ли бы это помогло.

Обеспокоенные пассажиры тоже начали догадываться, что происходит нечто непредвиденное, и принялись шуметь и требовать объяснений.

Динг!

— Вниманию пассажиров. Благодарим вас за то, что вы летаете нашими авиарейсами. Особенно сегодня, — проговорил по общей трансляции уверенный мужской голос. — Как вы уже могли догадаться, это не аэропорт Наха. Настоятельная необходимость заставила нас произвести посадку на военно-воздушной базе Сунан в Корейской Народной Демократической Республике.

— Что?! Вы смеетесь?! — в изумлении воскликнула неунывающая классная руководительница, не ожидавшая такого подвоха.

— Просто послушайте, Кагурадзака-сэнсей, — деликатно посоветовал Синдзи.

— На следующей неделе американские империалисты и их южнокорейские марионетки собираются провести объединенные маневры с целью запугать доблестную Корейскую Народную Армию. Наши северокорейские братья готовы сокрушить милитаристов и империалистов, даже если для этого потребуется взять в заложники всех вас, мои дорогие друзья. Пожалуйста, взгляните в иллюминаторы.

Несколько сотен человек прилипли к квадратным окошкам, расплющив носы о плексиглас. Их взорам предстали бронетранспортеры, бронероботы и взвод военнослужащих в незнакомой униформе, окруживших аэробус.

— Они рады приветствовать вас. Но если вы не будете следовать нашим указаниям или предпримете неразумные попытки к бегству, солдаты немедленно вас застрелят.

Пассажиры в один голос ахнули.

— Поэтому, пожалуйста, оставайтесь на своих местах до того момента, когда вы будете освобождены. Самолет оснащен всем необходимым, чтобы приютить вас на время. Благодарю за сотрудничество.

28 апреля, 04:05 (время по Гринвичу)

Корейский пролив, перископная глубина

главный командный пост «Туатха де Данаан»

— Нас оставили в дураках, — проговорила Тереза Тестаросса. — Они обманули нашу разведку.

На панорамном переднем экране ГКП подводной лодки бушевал красочный и головокружительный вихрь информации. Красные, зеленые, желтые буквы и цифры плясали и водили хороводы, сложнейшие пространственные фигуры свивались в кольца и накладывались друг на друга. Несколько стран одновременно проводили экстренную мобилизацию своих вооруженных сил, и перехваченные шифровки лились широкими и бурными потоками с разных направлений.

— Мы все время на шаг позади, — пожаловалась она. — Это просто унизительно.

Майор Калинин попытался подбодрить ее:

— Вспомните игру «Долбани крота[7]». Иногда ничего нельзя сделать, только дождаться, пока они высунут свою уродливую башку.

Тесса понимала, что у самого Калинина и до захвата оставались некоторые подозрения. Особенно, если вспомнить, что идея отправить Сагару в поездку принадлежала именно майору. Но даже он выглядел удивленным столь дерзким и наглым выпадом.

— Кто бы ни скрывался за кулисами, это не похоже на КГБ, — продолжал Калинин.

— Согласна. И, несмотря на место действия, едва ли за угоном стоит Северная Корея, — подтвердила Тесса.

— Так точно, госпожа капитан первого ранга. Пешки. Тот, кто на самом деле задумал и осуществил эту эскападу, лишь использует их.

Хотя руководство Митрила полагало, что исследовательская информация противника была полностью уничтожена вместе с лабораторией, ее мог похитить и кто-то другой. И она наверняка имел связи в военных кругах КНДР, а также персонал и оборудование для того, чтобы получить информацию, спрятанную в голове у Канаме.

— Есть предположения, кем могут быть «мистер Икс» и его друзья?

— На этой стадии — никаких.

— «Северокорейское правительство сделало заявление, что оно не имеет никакого отношения к угону аэробуса, рассматривает его исключительно как случайное совпадение и не собирается нести ответственность. Однако, они довольны тем обстоятельством, что получили рычаг, с помощью которого могут предотвратить американские и южнокорейские совместные учения», — прочитала Тесса, взяв в руки сообщение, полученное из Швеции. Она была весьма искусна в скоростном чтении документации, причем в процессе разговора о чем-то совершенно не связанном с ней — трюк, практически невозможный для среднего интеллекта.

— Итак, майор, — начала она. — Как вы считаете, есть ли шансы на то, что заложники будут освобождены?

— Вы хотите сказать, исключая Чидори?

Тесса кивнула:

— Верно. Если мы не будем делать резких движений, то сможем добиться возвращения находящихся на борту четырехсот пассажиров путем мирных переговоров.

— Согласен. Полагаю, правительство КНДР совершенно не заинтересовано в дальнейшем обострении ситуации. Они собрали в прошлом году обильный урожай, начали работы над промышленными палладиевыми реакторами и только-только начали вытаскивать экономику из кризиса. Они определенно не получат никакой выгоды, допустив убийство нескольких сотен японских школьников.

— Хорошо. Предоставим их партийному руководству разобраться с освобождением заложников. Мы же сосредоточимся на поиске и спасении Чидори.

План выглядел логичным, но оба они прекрасно понимали, какому именно обращению подвергнется Канаме до тех пор, пока ей не придут на помощь. Калинин безошибочно уловил выражение вины, проскользнувшее на лице Тессы, но не подал виду и никак не отреагировал.

— Согласен. Весьма разумно, хотя…

— Пока мы будем только наблюдать, — решительно прервала его Тесса.

— Понял вас. Время еще есть. Как нам следует подготовиться?

— Перевести в готовность номер один транспортные самолеты на базе острова Мерида — три С-17[8]. И не менее чем через два часа поднять в воздух КС-10[9]. Полетное задание им выдадим чуть позднее, когда определимся с дальнейшими планами.

— Так точно, мэм, — ответил связист и приступил к передаче приказов.

— Майор, вы помните, что мы снова можем располагать Мао и Вебером? — напомнила Тесса. — Давайте подготовим шесть М9 «Гернсбек» и три FAV-8 «Супер Харриер[10]», чтобы в семь ноль-ноль они уже были готовы стартовать. И еще…

Девушка помедлила, взвешивая следующий приказ:

— Привести в боевую готовность «Арбалет».

— Есть, госпожа капитан!

— Не будем отчаиваться. Мы готовились и к таким ситуациям тоже.

Калинин согласно кивнул и добавил:

— К тому же, враг еще не знает о том, какой взрывоопасный груз у него на борту.

Безусловно, недооценивать опасность, которую представлял для противника оказавшийся в его тылу Соске, не следовало.

— Истинная правда. Подождем, пока он не выйдет на связь, — решила Тесса. — Держать корабль на перископной глубине.

28 апреля,17:18 (стандартное время Японии и Кореи)

Корейская Народная Демократическая Республика

военно-воздушная база Сунан

на борту рейса 903 JAL

Несмотря на неопределенность и тяжесть ситуации, в которой они оказались, школьники на борту авиалайнера вовсе не утратили юношеской энергии.

Остальные пассажиры впали в тоскливую прострацию, откинувшись в своих креслах и безвольно ожидая развития событий, но старшеклассники школы Дзиндай боролись со скукой активно и жизнеутверждающе.

Яростные сражения в ханафуда и маджонг[11] соседствовали с напряженными матчами в «Лайф» и «Монополию» на следующем ряду кресел. Кучка громкоголосых любителей пения самозабвенно раскачивались, обнявшись за плечи и распевая песню, выпавшую на самодельной рулетке-караоке. Другие поддержали старую добрую традицию школьных поездок и принялись наперебой травить любимые страшилки и пошлые истории. Но это еще полбеды: их более резвые друзья устроили в проходах гонки радиоуправляемых автомобильчиков. В висках стюардессы начало стучать так, что она почувствовала дурноту и настоятельное желание присесть. Учителя поначалу пытались поддерживать хотя бы видимость порядка, но пружинки в неугомонных учениках, казалось, были заведены до отказа, и утомленные взрослые оказались неспособны за ними угнаться. Педагогам пришлось поднять руки.

— Эй, Кана, не проголодалась? — спросила Киоко, перебирая карты: девочки играли в «Старую деву».

Глядя, как ничего не подозревающая Киоко вытаскивает совершенно погибельную карту, Канаме ответила:

— А как же. Интересно, дадут нам чего-нибудь пожевать?

— Сбегай, что ли, в супермаркет, — предложила Киоко. — Я тебе дам пару йен.

— Ха, даже если бы тут и был магазин, то все равно это оказался бы не «Лоусон[12]», а какой-нибудь «Ким Ир Сен»!

— А какая разница?

— Неужели ты бы пошла в такой магазин? Ну и молодежь теперь — никакого вкуса! — сострила Канаме и потихоньку обернулась, чтобы взглянуть на сидение в следующем ряду.

Там сидел Сагара Соске, не выказывая ни тени раздражения и нервозности. С момента появления террористов он пребывал в спокойной задумчивости.

«Вот, оказывается, как он ведет себя в экстремальной ситуации. Не ожидала от такого маньяка. Что же он за человек»?

Протянув руку, она с отсутствующим видом вытащила карту из пальцев Сёуко, своей подружки и одноклассницы. Это оказался ухмыляющийся джокер.

— Черт!

— Какая жалость, — ехидно прокомментировала Сёуко. — Не повезло.

Неожиданно привычный уже шум и гам начал стихать, причем постепенно, волнами, начиная с передней части пассажирского салона. Источником расширяющейся зоны молчания стали три человека в костюмах, дополнившие свой респектабельный и деловой имидж воронеными пистолетами-пулеметами. За ними вошел четвертый террорист. Его руки были пусты, но злобная ухмылка пугала сильнее оружия. Он поправил галстук, прекрасно сочетающийся со стильным и дорогим костюмом, и раскинул руки приглашающим жестом:

— Продолжайте-продолжайте. Не обращайте на нас внимания!

Однако лишь несколько самых шустрых и беспардонных школьников вернулись к своим занятиям. Главарь подозвал троих подручных и прошептал им какие-то инструкции.

— Зачем они здесь? — тревожно прошептала Киоко.

— Эй, ты, — громко позвал террорист: это был тот самый голос, что звучал через динамики бортовой системы громкой связи.

К кому же он обращался?

— Не делай вид, что не слышала. Ты, длинноволосая красавица.

Пронзительно ощущая свою беспомощностью, Канаме сидела, глядя вниз. Она не знала, что ответить.

— Да, именно ты, — он подошел, облокотился о спинку сидения и взглянул на Канаме сверху вниз. На его лбу был заметен полуприкрытый волосами глубокий шрам, а глаза отливали стеклянной безжизненностью, словно кукольные.

— Что вам от меня нужно? — подняла голову Канаме.

— Мы готовим небольшую видеозапись для прессы, и нам нужна звезда, которая будет в ней блистать.

— Понятно. Но я вам наверняка не подойду — я самая обычная девочка, — запротестовала она.

— Чепуха. Ты просто создана для этой роли. Пойдем со мной.

— Но…

Один из подручных схватил девушку за плечо и рывком поднял на ноги.

— Отпустите! Почему я?!

— Кана!!! — отчаянно вскрикнула Киоко.

Учительница Кагурадзака Эри вскочила и с тренированной педагогической строгостью набросилась на главаря террористов. Ей нельзя было отказать в отваге, но все зрители сразу поняли — это был не очень разумный поступок.

— Что вы собираетесь делать с моей ученицей?!

— Просто позаимствуем ее на минутку. Скоро вернем.

— Я не позволю! Если вы хотите забрать кого-то, возьмите меня, — упорствовала учительница.

— От вас пользы не будет. Мне нужна…

— Не оправдывайтесь, вы, трусливые бандиты!..

[[image:/storage/reader-images/4589c59a19ff10a802b00e218a6a23853ad66561.jpg]]

Оскорбление заставило глаза террориста слегка сузиться. Но вошедшая в раж учительница ничего не заметила и не собиралась останавливаться:

— А кем вы себя считаете, угоняя самолет, полный совершенно непричастных людей? Героями?! Это называется — подлость! И теперь вы еще хотите украсть ребенка?! Подонки, у вас нет ни стыда, ни совести! Какими бы идеалами вы ни прикрывались, вы просто…

Губы Гаурона исказились ледяной усмешкой. Не торопясь, он вынул из подмышечной кобуры пистолет. Кроваво-красная лазерная точка прыгнула на лоб Кагуразаки.

— Ты слишком много болтаешь.

Учительница замерла на месте:

— Что?! П-подождите…

Не слушая, террорист медленно прижал пальцем спусковой крючок.

Пассажиры, все как один, судорожно дернулись от оглушительного грохота, раскатившегося по салону.

Однако это оказался не звук выстрела, а лишь металлический лязг. Головы синхронно повернулись в сторону источника звука.

Один из школьников, нагнувшись, собирал раскатившиеся по проходу тарелки и вилки.

— Прошу прощения, — хладнокровно произнес Сагара и сел обратно в кресло, словно ничего не произошло.

Гаурон уперся в Соске ощутимо тяжелым взглядом, пристально изучая его. Юноша сидел молча, опустив глаза вниз, на чашку в своей руке.

Невыносимое напряжение не помешало любопытным ученикам высунуть головы поверх подголовников кресел. Их взгляды метались от главаря террористов к Соске и обратно.

Гаурон фыркнул, быстро теряя интерес. Убрав пистолет обратно за борт дорогого костюма, он махнул рукой.

— Пошли. Мы получили то, что нужно.

Террористы двинулись к выходу, волоча Канаме мимо оцепеневшей и бледной учительницы.

Осознав, наконец, как близко прошла смерть, Эри упала в обморок. Ученики подхватили ее, взывая к медсестре. Все повскакивали с мест, началась суматоха. В это время Соске уже решительно пробирался сквозь толпу в конец центрального прохода. Добравшись до находящейся в хвосте самолета кухоньки, он оперся руками на раковину, и, наконец, издал глубокий, с самого дна легких, вздох облегчения.

«Идиот».

Намеренное привлечения внимание противника нельзя было назвать ничем иным, как безумием. Но в тот миг он не видел другого пути, чтобы защитить Кагурадзаку. Соске пришлось испытать жестокую внутреннюю борьбу. Рассудок подсказывал, что вступаться за учительницу не входит в его обязанности, но неожиданное и острое желание спасти ее оказалось непреодолимым.

Он так и не понял, почему решился скомпрометировать себя ради этой практически чужой ему женщины.

Десять секунд, в которые враг рассматривал его, растянулись в космическую бесконечность. Пряча напряжение и ярость за фальшиво спокойным и слегка смущенным видом, Соске до последней капли исчерпал резервы своей закаленной и тренированной силы воли.

«Поистине чудо, чтобы он не узнал меня».

Потратив минуту на восстановление самообладания, Соске прикрыл глаза. Но дальше нужно было действовать быстро: Чидори Канаме попала в руки врага.

«Ситуация требует немедленной реакции. Я должен действовать».

Террористы не оставили охранников внутри аэробуса — они предпочли патрулировать снаружи, чтобы никто не сбежал. Топлива у Боинга не осталось, и можно было не опасаться, что он вдруг взлетит. Связаться с кем-то и попросить помощи тоже было невозможно — предусмотрительный Гаурон разбил бортовую радиостанцию дальнего действия. В итоге из аэробуса получилась превосходная тюрьма.

Соске требовалось вырваться наружу.

Если бы он смог добраться до своей сумки в багажном отсеке, то получил бы возможность связаться с союзниками и продолжить поиски Канаме.

Оглядевшись, Соске убедился, что его никто не видит, забрался в кухонный лифт, ведущий на палубу ниже, и спустился по его шахте в грузовой отсек. Рассекая темноту лучиком припасенного в кармане фонарика в виде ручки, Соске принялся обыскивать громоздкие решетчатые контейнеры с багажом.

Перерыв с десяток контейнеров, набитых сумками и рюкзачками школьников, он, наконец, нашел свою. Отбросив в сторону смену одежды и полотенце, он нащупал то, что искал — мощный спутниковый радиопередатчик в одном блоке с шифратором.

Довольно хмыкнув, Соске вынул также электрошокер с мощностью разряда в двадцать тысяч вольт, способный отправить человека среднего телосложения в нокаут одним прикосновением. Рассовав по карманам еще кое-какие предметы первой необходимости, он погоревал, что не смог прихватить ни огнестрельного оружия, ни ножа.

Когда Соске уже повесил контейнер с передатчиком на плечо и закрывал крышку грузовой решетки, раздался пронзительный скрип.

Кто-то открывал внешнюю погрузочную дверь!

Соске тихо опустил крышку и молниеносно нырнул в тень громоздящихся горой чемоданов и сумок. Почти сразу же снаружи в грузовой отсек ввалились несколько человек.

Ему очень хотелось рассмотреть пришельцев, но вместо этого пришлось выбрать безопасное укрытие в душных и пыльных потемках грузового отсека. Все, что он мог сделать, это зарыться поглубже в гору рюкзаков и дышать как можно тише.

Шумно топая и звякая антабками оружия, пришельцы направились прямо к нему. Соске сосчитал: один, два, три. Трое тренированных бойцов, как он обязан был предположить. Если его обнаружат, не останется иного выхода, как драться. Хотя ему абсолютно не импонировала мысль о схватке одному против троих, и, сверх того, с голыми руками.

И он не хотел даже думать о том, сколько противников может поджидать снаружи.

Канаме отвезли в дальний конец аэродрома на пыхтящем «газике».

На старых, потрескавшихся плитах бывшей рулежной дорожки расположились грузовик и два больших темных фургона. Громко тарахтящий дизельный движок в кузове грузовика, который оказался передвижной электростанцией, питал энергией ртутные лампионы, заливающие площадку мертвенным серебристым светом. Несколько человек в гражданской одежде, но с пистолетами-пулеметами в руках караулили по периметру трейлеров, которые сильно напоминали ретрансляционные фургоны, используемые телевизионщиками.

— Что это такое?

Не отвечая, Гаурон загадочно улыбнулся и подтолкнул Канаме от машины к дверям трейлера. Все пространство внутри оказалось заполнено разнокалиберной электроникой и медицинским оборудованием. Блоки аппаратуры, переплетенные жгутами проводов, компьютеры и сканеры образовывали настоящий электронный лес.

От компьютерного стола поднялась женщина в белом лабораторном халате. Она пристально рассматривала Канаме.

— Это она?

— Да. Начинай проверку прямо сейчас, — ответил Гаурон.

— Проверку? — удивилась Канаме. — Что за проверку вы имеете…

— Надевай, — скомандовала женщина, сунув ей голубую больничную рубашку.

— Зачем?

— На твоей школьной форме есть металлические пуговицы, — ответила лаборантка на безупречном японском. Или, может быть, ее правильнее было называть доктором? Она явно имела ученую степень. — И если у тебя лифчик с крючками — тоже снимай.

«Что происходит? — спрашивала себя Канаме. — Почему все террористы выглядят и говорят как нормальные японцы?»

— Вы хотите сделать мне рентген?

— Что-то подобное. Но процедуры гораздо более продвинутые: ПЭТ[13], МРИ[14], МЕГ[15] и ультразвуковая диагностика. Еще обязательно нужен инфракрасный спектроскопический анализ крови. Для начала.

Канаме в жизни не слышала таких ученых слов.

— Мне сказали, что вы собираетесь сделать видеозапись…

— Переодевайся быстрее, — бросила женщина.

— Не буду! Что за глупости?! С какой стати я должна…

Бах!

Острая боль стрельнула в затылке Канаме, и она потеряла сознание.

— Иначе это никогда не кончится, — проворчал ударивший ее Гаурон, поддерживая тело бесчувственной девушки, чтобы оно не упало. — Помоги мне ее раздеть.

— Вы — идиот! Что, если это отразится на результатах исследований?!

— Не переживай. Все, что нам нужно, это узнать — настоящая ли она.

Ученая с раздражением набросилась на Гаурона:

— Вы что, не понимаете, что такое «Посвященные», и насколько они ценны?!

— Прекрасно понимаю, — холодно ответил Гаурон.

— Ну, еще бы! Неспроста же вы притащили с собой совершенно секретный «Чодар[16]».

— Даже в теперешнем незаконченном виде я смогу уничтожить на нем целый батальон. Но это всего лишь предосторожность — на случай, если наши гостеприимные хозяева вдруг передумают.

— Больше похоже не на предосторожность, а на трусость! А ведь вы же знаете, что ваши дни сочтены.

Гаурон выпустил бесчувственную Канаме, позволив ей упасть на пол. Его правая рука молниеносно выстрелила вперед, безошибочно сцапав женщину за горло.

— Не испытывай судьбу, шлюха, — процедил он, и в его голосе странным образом смешались угроза и радостное предвкушение. — Замолкни и делай работу, за которую тебе заплатили. Или ты хочешь меня рассердить? Хочешь, чтобы я сделал тебе больно? А?

Его пальцы стискивали горло женщины, пока ее глаза не подернулись пеленой, а с губ не сорвался хриплый конвульсивный стон. Гаурон хмыкнул, отпустил ее и швырнул на лабораторный стол.

— Когда ждать результатов? — спросил он задыхающуюся и кашляющую женщину.

Она, наконец, восстановила дыхание и с трудом ответила:

— З-завтра… утром.

— А побыстрей?

— Препарат подействует не ранее чем через шесть часов после того, как я его введу. Помимо того, необходимы еще и другие предварительные процедуры и анализы.

— Тогда лучше бы приступить сразу к делу, — заметил Гаурон. — Иначе мне придется убить и тебя.

К счастью, никто из троих вошедших мужчин не заметил Соске, скорчившегося среди багажа. Хотя один из них прошел достаточно близко, что он смог бы дотронуться до него рукой. Повернув голову в своем укрытии, Соске мог уголком глаза видеть их спины в пиджаках. Это были не северокорейские солдаты из персонала авиабазы, а террористы из тех, что захватили аэробус.

— Где она? — спросил один.

— Тут должна быть. Единственный контейнер желтого цвета. Ага, вот!

Они сдвинули желтый ящик, и отсек наполнился низким рокотом нагруженных изрядной тяжестью шарикоподшипников.

— Сама по себе не рванет? — нервно спросил второй террорист.

— Не дрейфь. Пока вручную не замкнешь электроцепь, она стопроцентно безопасна, — третий мужчина приподнял крышку, заглянул внутрь и присвистнул. — Ого! Больше, чем я думал.

— Мы не собирались оставлять ни шанса, особенно на случай, если придется запускать ее на земле. Так, там сзади должен быть красный провод. Сними со штепселя изоленту и вставь его в разъем номер три.

— Ясно. Вставляю.

— Погоди. Я еще не готов. Ага, вот так. Давай, засовывай.

Донесся щелчок и электронный писк.

— Готово?

— Да, больше ничего не трогай. И еще — использовать переносные радиостанции в радиусе тридцати метров запрещается.

Хлопнула и закрылась крышка. Соске услышал, как кто-то из террористов похлопал по обшлагам пиджака, стряхивая пыль.

— Кто еще знает?

— Только Сакамото, босс и мы. Местные не в курсе.

— Хорошо. Однако, такая жалость — в самолете полно на редкость красивых старшеклассниц. Жалко тратить их зазря. Может быть, прихватим парочку в качестве сувенира?..

— Дурак, что ли?! Солдаты заметят, да и босс нас всех потом убьет.

— А зачем ему знать?

— Я сам на тебя доложу! Не желаю, чтобы он меня прикончил с особой жестокостью.

— Ладно, расслабься, я просто пошутил, — испуганно ответил террорист-собеседник, и вся троица покинула грузовой отсек.

Быстро освободившись от наваленных сверху сумок, Соске подбежал к желтому багажному контейнеру. Немного выждав, он приоткрыл крышку.

Посветив внутрь фонариком, Соске вздрогнул: подтвердились его худшие подозрения.

«Ублюдки».

Бомба была огромной.

Если быть точным, ящик содержал в себе два цилиндрических бака полутораметровой высоты. Их содержимое, по всей видимости, представляло собой жидкую бинарную взрывчатку — того самого типа, что использовалась в автоматических пушках бронероботов. На баке была закреплена небольшая коробочка с электронными схемами: основной и дублирующей. Соске интерпретировал мигающий красный светодиод как сигнал того, что бомба могла быть приведена в действие в любой момент.

Если заряд такого размера взорвется, он разнесет Боинг вдребезги. Одно нажатие кнопки — и четыреста пассажиров в пламени и дыму вознесутся на небеса.

Соске знал о взрывных устройствах гораздо больше, чем обычный солдат, но специалистом-сапером он все же не являлся. Кроме того, у него не было и необходимых для разоружения бомбы инструментов. Соске отчетливо понял, что разрядить бомбу ему не удастся — всего вероятней, такая попытка закончится ошибкой, и он лишь взорвет заряд раньше времени.

Видимо, террористы собираются погубить всех пассажиров, чтобы скрыть похищение Чидори. В этом есть свой резон: если бы они вернули всех, кроме Канаме, обязательно возникли бы вопросы. Легко представить, как они позволят лайнеру взлететь и направиться домой, в Японию, а потом взорвут его над океаном. Там, где даже невозможно будет собрать обломки. Никто никогда не узнает, что Канаме не было на борту, и никто не заподозрит, что это была операция по похищению.

Катастрофа аэробуса поставит северокорейское правительство в трудное положение, но все же, едва ли из-за этого разразится вооруженный конфликт. Террористы наверняка приняли все это во внимание, когда разрабатывали свой план.

Но почему же они избрали столь сложный, опасный и людоедский вариант, чтобы замести следы похищения одной девушки? Неужели секреты, прячущиеся в голове у Канаме, действительно стоят нескольких сотен человеческих жизней?

Нет. Дело в том, что этот человек искренне наслаждается убийствами. Именно поэтому он задумал чудовищную гекатомбу.

Прикрыв крышку, Соске решительно направился по отсеку в сторону носовой части аэробуса. Он пробирался темными технологическими переходами, пролезал в узкие лючки, пока не добрался до нужной дверцы, скрывающей трап, ведущий в нишу, куда пряталось после взлета одно из громоздких многоколесных носовых шасси. Это был единственный более-менее незаметный путь, через который он мог выбраться из самолета.

Ему нужно было найти способ связаться с «Туатха де Данаан».

Аппарат, в котором оказалась заперта Канаме, был тесным, словно гроб, и немедленно вызывал клаустрофобию. Узкий цилиндрический тубус светился полупрозрачными акриловыми стенками. Периодически пьедестал, на котором была закреплен тубус, начинал проворачиваться, наполняя аппарат приглушенным рокотом.

Голову Канаме придерживала тугая стропа, а на лице появились специальные очки, извергавшие непосредственно в глаза фонтаны быстро сменяющихся изображений.

Звезда. Окружность. Прямоугольник. Дерево. Бутылка. Штырь.

Время от времени в поле зрения выпрыгивали и другие изображения, непонятные и даже отталкивающие.

Канаме не сдержалась и зевнула. Ей казалось, что время тянется бесконечно, хотя на самом деле прошло не больше часа.

— Не смей засыпать, — предостерегла докторша.

— Хорошо-хорошо.

Естественно, мысли Канаме крутились вокруг печальной ситуации, в которой она так неожиданно оказалась. Девушка пришла в себя уже привязанной внутри непонятной машины, одетая лишь в голубую госпитальную рубашку и трусики. Даже лифчик, и тот пропал. Одна лишь мысль о том, как тот вызывающий ужас, отвратительный человек рассматривал ее обнаженное тело, вызвала желание биться и орать, хотя докторша и утверждала, что переодела Канаме самостоятельно.

Теперь, когда она с неумолимой четкостью осознала, какая серьезная угроза над ней нависла, Канаме даже как-то отстраненно удивилась тому, что еще не умерла от страха. Ведь она осталась одна-одинешенька перед лицом страшной опасности, и защитить было ее совершенно некому.

Террорист-главарь наверняка застрелил бы заступившуюся за нее Кагурадзаку, если бы недотепа Соске не грохнул бы так вовремя об пол своими тарелками.

Канаме очень давно не испытывала этого ужасного, обессиливающего ощущения неминуемо подступающей смерти. Наверное, с тех времен, когда ухаживала за умирающей матерью.

Осознавая свою собственную смертность, Канаме прекрасно понимала, что имеет все шансы оказаться следующей в очереди.

«Я могу не вернуться домой».

Похолодев, она остановилась на этой мысли, пытаясь найти в себе силы примириться с ней.

Спрятавшись в уголке небольшого склада, расположенного за ангарами метрах в пятистах от аэробуса, Соске быстро выдвинул и расправил параболическую антенну. Сверившись с компасом на наручных часах и мысленно произведя необходимые расчеты, он уточнил направление фокуса антенны и надел наушники.

Через пять секунд он соединился с западно-тихоокеанской базой Митрила.

— Прием, слушаю вас, — ответила связистка, сидевшая на коммутаторе.

Соске узнал ее голос:

— На связи Урц-7, боевой расчет ТДД-1. Сержант Сагара, личный номер В3128.

Последовала небольшая пауза, пока связистка идентифицировала его голос.

— Вы в порядке, сержант?

— Так точно, сержант Синохара. Переключите меня на «Туатха де Данаан».

— Одну секунду, — она подключилась к спутниковому каналу связи, соединяющему с подводной лодкой.

— Мистер Сагара! Вы целы? — немедленно спросил знакомый голос капитана первого ранга Тестароссы.

— Так точно, командир, — ответил Соске гораздо более формально, чем стал бы разговаривать с любой другой сверстницей. Он не знал, как именно Тесса попала на пост командира субмарины, но понимал всю ответственность и важность ее положения, и обращался к ней подобающим образом и с должным уважением.

— Слава богу! Подождите секундочку. Майор!..

— Сержант Сагара? Говорит Калинин, — громыхнул гулкий голос майора. Как будто Соске мог его не узнать. — Что там происходит?

— Нахожусь на авиабазе Сунан, — доложил Соске. — Несмотря на то, что здесь сосредоточены силы двух разных группировок — террористы-японцы, которые захватили самолет, и подразделения северокорейской армии — система безопасности достаточно слабая.

Соске приступил к подробному (даже слишком подробному) перечислению типов и позиций боевой техники на аэродроме, расположению военных сооружений, а также местоположению собственно самолета.

Командиры не удивились сообщению о том, что террористы забрали Чидори Канаме из самолета, однако сообщение о бомбе в багажном отсеке аэробуса по-настоящему шокировало Тессу.

— Боже мой… — прошептала она.

— К сожалению, я не мог разрядить ее теми инструментами, что у меня были при себе.

Капитан на мгновение задумалась и ответила.

— Понятно. Мы примем меры противодействия.

— Да, командир.

— Сержант, ты узнал, где они держат Чидори? — спросил Калинин.

— Никак нет. Собираюсь предпринять поиск, но в данный момент не имею информации, находится ли она на базе, или за ее пределами.

— Хорошо, действуй осторожно. Ты должен остаться в живых до того момента, когда потребуется организовать диверсию для отвлечения внимания противника.

Соске тут же сделал вывод, что на «Туатха де Данаан» готовят спасательную операцию, приоритетной в которой будет безопасность пассажиров аэробуса.

— Вас понял.

— Благодаря тебе у нас появились данные о том, что нам противостоит. Теперь нужно время на подготовку. Свяжись с нами…

— В двадцать два ноль-ноль, — предложила Тесса. — Локального времени.

— Так точно, — ответил Соске. — И еще один момент, майор.

— Да. В чем дело?

— Командир угонщиков — Гаурон.

Соске услышал, как изменилось выражение лица Калинина.

— Он изменился с той поры, когда мы сражались с ним, но я не мог ошибиться — это он. Без сомнения.

Это «мы», которое соскользнуло с губ Соске, относилось к давним временам, еще до того, как Калинин и он сам попали в Митрил.

— Я полагал, что он умер.

— Я тоже. Но, по всей очевидности, мы ошиблись. На лбу у него, в том месте, куда я тогда попал — большой шрам.

— Он узнал тебя?

— Никак нет. К счастью, моя внешность с тех пор сильно переменилась.

Соске вспомнил дни перед своим последним периодом бурного роста, когда его волосы были длинными и нечесаными, а кожа — темной от солнца и маскировочного грима.

— Теперь понятно, откуда появилась эта бомба, — заключил Калинин. — Будь настороже, Сагара.

— Так точно. Урц-7 связь закончил, — быстро разобрав антенну, Соске поднялся на ноги.

— Стоять. Не двигаться, — скомандовал сзади голос с легким акцентом. Как будто для того, чтобы придать словам больше веса, щелкнул взводимый затвор пистолета.

28 апреля, 20:32 (стандартного японского и корейского времени)

Желтое море, перископная глубина

«Туатха де Данаан», палуба 3, проход В

— О чем вы говорили? — поинтересовалась Тесса, едва поспевая за широко шагающим майором. Они направлялись в небольшой зал, где проводились оперативные совещания.

— Вы имеете в виду Гаурона? — уточнил он.

— Да. Вы его знаете? — она остановилась перед дверью в конференц-зал, ожидая ответа Калинина.

Помолчав секунду, он мрачно ответил:

— На китайском языке имя «Гаурон» означает «девять драконов». Я слышал, что у опасного террориста, которого мы знали под этим именем — девять национальностей. На сегодняшний момент он несет ответственность за минимум тридцать громких убийств и два взрыва самолетов. Несмотря на это, у западных антитеррористических спецслужб по нему нет практически никакой информации.

Тесса немедленно вспомнила, что Калинин служил раньше в спецподразделениях Советской армии.

— Несколько лет назад в Афганистане мы с сержантом Сагарой столкнулись с Гауроном. Тогда мы скрывались от КГБ среди исламских моджахедов.

Это не было новостью для Тессы: она знала, что Андрей Сергеевич Калинин оказался вовлечен в крупный заговор среди советских военных и сотрудников КГБ, бежал, и до сих пор числился на родине в розыске как изменник и дезертир.

— КГБ наняло Гаурона, чтобы найти нас. Однажды, когда я отсутствовал, Гаурон с двумя бронероботами атаковал повстанческий кишлак и вырезал всех.

Вот об этом Тесса слышала в первый раз.

Бронероботы были самым мощным современным сухопутным оружием. В отличие от танков, они могли перемещаться абсолютно по любому рельефу — джунгли, заоблачные вершины гор — для них не было препятствий. В сравнении с могучим бронероботом человек был не сильнее муравья.

— Погибло множество жителей, включая ни в чем не повинных женщин и детей. А ведь если бы я был там, этого бы не произошло.

Понимая, какой камень лежит у майора на сердце, Тесса молча кивнула.

— Итак, я поклялся отомстить. Двумя неделями позже мне представился шанс. Мы заманили Гаурона в горы на пакистанской территории и устроили засаду. Я был приманкой, а Соске — охотником. Возникли некоторые сложности, но Соске свалил его.

— Только на время.

— Все выглядит именно так.

Тесса уже поняла, что Гаурон — жестокий и циничный убийца, но мысль о том, что можно запросто убить несколько сотен человек только для того, чтобы замаскировать похищение одной девушки, до сих пор не укладывалась у нее в голове. Если бы Соске не обнаружил бомбу, не раскрыл план террористов и не предупредил командование Митрила, она бы ничего не заподозрила. Девушка похолодела, представляя злобную усмешку Гаурона, машущего ручкой вслед взлетающему аэробусу, полному уже предвкушающих скорое возвращение домой обнимающихся и плачущих от радости заложников.

— Что ж, — произнесла Тесса с совершенно нехарактерной для нее ледяной усмешкой на губах. — Полагаю, нам следует заставить этого подлеца, Гаурона, сполна заплатить за все совершенные злодеяния.

— Да, госпожа командир.

Несмотря на то, что Тереза была человеком с очень мягким и добрым характером, в конечном счете, она оказалась в том же самом жестоком мире, что майор Калинин и сержант Сагара. В одном и том же мире с Гауроном. И ей приходилось вести себя соответственно.

У нее не было выбора. Ей приходилось управлять «Туатха де Данаан» — наиболее мощным и совершенным орудием убийства из тех, что создали когда-либо человеческие руки. И теперь в ее нежных руках находились рычаги управления чудовищной силой, способной уничтожить миллионы людей в тот же миг, когда пройдет команда.

— Детали обсудим позднее, майор. Начинаем оперативное совещание.

Они вошли в полутемный зал, где уже ожидали командиры всех шести боевых частей корабля.

28 апреля, 20:33 (стандартное время Японии и Кореи)

Корейская Народная Демократическая Республика

военно-воздушная база Сунан

— Повернись. Медленно.

Соске сделал, как было приказано, оказавшись лицом к лицу с держащим его на прицеле террористом. Он отметил, что противником оказался мужчина почти двухметрового роста и весьма крепкого телосложения.

[[image:/storage/reader-images/284b35741d406255b8a362dd122ba445d3d23c5a.jpg]]

— Ты школьник из самолета, верно? Удивительно, как ты смог добраться сюда так, чтобы не подстрелили по дороге.

Держа безопасную дистанцию, Соске самую чуточку расслабился. Мужчина был один, и поблизости больше никого не было видно.

— С кем ты говорил? — прогудел гигант.

— Если хотите знать, я связался с…

Соске неожиданно прервал свою речь, швырнув увесистый спутниковый передатчик в лицо противнику. Резкий бросок застал того врасплох, террорист едва сумел уклониться, в последний миг откинув голову с траектории летящей железной коробки.

Это секундное замешательство позволило Соске стремительно сократить дистанцию и выбить пистолет из руки противника. Оружие взлетело высоко в воздух и упрыгало по бетону далеко в сторону.

Не выказывая ни удивления, ни нервозности, громила немедленно нанес мощный удар правой, целясь в лицо Соске. Хотя юноша и блокировал, его отбросило далеко назад.

Едва Соске сделал шаг назад, длинная и толстая, как бревно, нога террориста немедленно описала свистящую дугу, едва не задев его висок.

Соске едва сумел уклониться и от этого удара, а атаки следовали одна за другой. Для своих громадных размеров террорист был поразительно ловок и быстр.

— Решил, что одолеешь меня врукопашную?! — насмешливо прорычал он.

Опорная нога Соске, принужденного отступить на несколько шагов, ощутила сзади бетонный блок. Напружинившись и оттолкнувшись от него, словно от трамплина, он изо всех сил прыгнул вперед, вложив весь свой вес в высокий мах ногой. Точный удар ребром подошвы пришелся точно в челюсть противника.

Растерянно зарычав, гигант потерял равновесие и завалился на спину, ударившись затылком о бетон и неуклюже разбросав конечности. Соске, не теряя ни секунды, вырвал из кармана шокер и парализовал противника.

— С-с-сукин сын… — дергаясь от электрического разряда, бессвязно пробормотал громадный террорист.

Соске забеспокоился: нормальный человек после одного разряда должен был бы просто вырубиться.

— …Кто т-т-ты т-такой?

— Мусорщик.

Наконец, последние конвульсии прекратились; даже этот голиаф устал бороться. Соске профессионально надежно связал его, используя веревки и тряпки, найденные по углам склада, и заткнул рот. Потом он быстро проинспектировал передатчик. Корпус треснул, наружу вылезли электронные потроха. Несколько щелчков кнопкой «ВКЛ» не дали никакого эффекта.

Связаться с «Туатха де Данаан» теперь будет невозможно.

«Беда».

Подобрав пистолет вырубленного террориста, Соске порылся в своей аптечке первой помощи. В коробочке имелись ампулы с морфином, аспирин, шприц, бинты и прочие необходимые медикаменты. Вскоре он нашел то, что искал — небольшой пузырек медицинского спирта.

По смутным ощущениям Канаме, она томилась в узкой пластиковой трубе уже несколько часов. Внутри барабана исследовательской установки было так тесно, что она не могла даже потянуться, чтобы облегчить боль в затекших плечах и спине, а бесстрастная и холодная докторша игнорировала все ее просьбы об отдыхе.

Перед глазами запертой в испытательной камере Канаме беспрерывно мелькали непонятные изображения. Докторша откуда-то узнавала, когда девушка закрывала глаза, и тут же следовал сердитый окрик и требование смотреть на экраны, не отрываясь. Она лишь посулила, что если подопытная сконцентрируется, то процедура не продлится слишком долго.

Неожиданно течение сменяющихся картинок прервалось, и Канаме окружила глухая темнота.

— Закончилось?

Ответом на вопрос был лишь странный шум — тяжелый далекий гул. Казалось, он исходит со всех сторон одновременно. Она занервничала:

— Что это такое?

Но докторша снова ничего не ответила.

Перед Канаме опять начали появляться визуальные образы: на этот раз это были светящиеся слова. Они сменялись с частотой в пару секунд.

〈sea〉

〈campaniform sensillum〉

〈tree〉

〈intrinsic coercivity〉

〈decagonal phase〉

Скоро вся поверхность экрана была заполнена: бессмысленные слова выпрыгивали все быстрее, и теперь мелькали по десять штук в секунду. Среди них не осталось нормальных и простых понятий, типа «дерева» или «моря», мелькали лишь непонятные формулы и технические термины.

Стоп.

В какой-то момент Канаме поймала себя на том, что начинает что-то понимать из бесконечной вереницы знаков.

«Я узнаю их. Но откуда? Где я могла видеть их раньше»?

Термины и формулы оставались незнакомыми, но Канаме каким-то образом воспринимала их физический и математический смысл. Она воспринимала эти незнакомые теории и концепты быстрее и полнее, чем любой из великих ученых или нобелевских лауреатов.

«…Сплавы на основе двумерных квазикристаллических структур», — вдруг промелькнуло в голове у Канаме, но откуда пришли эти термины, она не понимала.

Ругон-никель ∩' титан Q'. Структурные материалытипа-I амортизация α-скелет. Восьмеричная анизотропная магнитокристаллизация циркониевый РОР-стабилизатор, накоплению вторичных редкоземельных Г-ионов по нелинейному графику ЕК с участием никеля. Празеодим, тербий, дисперсия δ-типа. NO-гель поли-Y' поли-Ф формирование S'-пузырей влияние RG-составляющей композитных мускулов серии С…

Поток мысленной информации не прекращался.

ΔD'- функционалD функция GP функция пала-ла-ла-ладиевый реактор кубическая производная решетки YP-типа тройное увеличение содержания водорода температура ℃' график G-функции серия JHI… Электромагнитный голо-голо-голография камуфляж. 130 130 130 □ MGO максимальная магнитная емкость поля P' с производными К и W' базовая парциальная деривация ВВ. Метатитанат бария реверсная фаза перехода тазобедренный сустав модель R'-ката. КарбоКК Uδ-типакомпозитная броня нано-нано-нанокомпонет WPCJ.Давление Ka детекция класса R колокольчатая сенсиллия. Би дисп. 10О кб элемент препятствие пи-пи-пи м2'…

Фонтанируя терминами, уравнениями и формулами, словно информационный вулкан, Канаме дрожала, с ужасом осознав, что улавливает доносящийся из темных глубин сознания монотонный, едва различимый шепот. Чужой шепот. Она никогда раньше не слышала этого голоса.

Внезапно незнакомый голос умолк.

Дисплей почернел и странный шум стих. Цилиндр, в котором она была заключена, открылся.

Только теперь Канаме почувствовала обессиливающую дурнотную слабость. Она дышала часто, неглубоко и неровно, лицо ее горело. Девушка сражалась с подступающим обмороком, пытаясь все же понять, что произошло.

«Что за картинки я видела? Был ли это сон»?

— Как ты себя чувствуешь? — спросила женщина в белом халате, стаскивая визор с головы Канаме. Яркий свет ослепил и заставил зажмуриться.

— …Ужасно.

— Так-так, — докторша сделала запись в медицинской карте. — Как бы то ни было, продолжаем эксперимент.

— Пожалуйста, отпустите меня, — взмолилась Канаме. — Хватит с меня этого гипнотического обучения!

— «Гипнотическое обучение»? Не глупи. Все эти вещи ты знала еще до своего рождения.

Жестоко усмехаясь, докторша вынула маленький шприц.

28 апреля, 22:05 (стандартное время Японии и Кореи)

Желтое море, перископная глубина

«Туатха де Данаан», отсек оперативного инструктажа

— Мы должны действовать стремительно, — заявил майор Калинин.

В небольшой зал набилось более тридцати военнослужащих Митрила. Пилоты бронероботов и вертолетов, летчики-асы, управлявшие истребителями вертикального взлета, пехотинцы — все слушали очень внимательно. Среди них уже сидели Мао и Вебер. Одновременно с информацией об угоне аэробуса они получили приказ немедленно вернуться на ТДД-1.

— К сожалению, мы не смогли вовремя получить информацию о намерениях противника и предотвратить захват самолета. Но отсрочка приведет лишь к ухудшению ситуации. Мы не можем дожидаться начала дипломатических переговоров — Митрил не желает привлекать к себе лишнее внимание, и, особенно, засвечиваться в таких происшествиях, к которым привлечено внимание всей мировой общественности.

Калинин сделал паузу, чтобы убедиться в том, что слушатели поняли его.

— Именно поэтому мы начинаем спасательную операцию немедленно.

На экране позади майора появилась спутниковая фотография авиабазы Сунан. На ней были отмечено расположение подразделений противника и Боинга на пятнадцать тридцать текущего дня.

— Ударный отряд из шести бронероботов последует за обеспечивающими авиагруппами. Первыми стартуют штурмовые вертолеты. Следом за ними — транспортно-десантные. Последними взлетают самые скоростные летательные аппараты — «Харриеры».

Майор пунктуально изложил все детали плана, указав посадочные зоны для вертолетов, строй, которым должны были следовать бронероботы в полете и порядок развертывания в точке высадки. Он вывел на экран поминутный хронометраж действий до последней секунды операции.

— Бронероботы катапультируются с палубы, используя крылатые ракетные носители XL-2. Если кто-то из пилотов употреблял алкоголь в течение последних восьми часов, сообщите об этом сейчас.

Крылатые ракетные носители представляли собой одноразовые летательные аппараты, способные доставить БР на расстояние сорока километров. Неоценимое средство, чтобы застать противника врасплох.

Заслышав об алкоголе, Мао и Курц потихоньку обменялись взглядами.

— Не бойся, — прошептал Курц, глянув на часы. — Все будет в ажуре.

Не откладывая в долгий ящик, майор Калинин ошарашил участников операции главной загвоздкой:

— Основной проблемой является мощное взрывное устройство.

На экране возникло трехмерное изображение Боинга 747. Полупрозрачная схема позволяла увидеть местоположение бомбы, которое указал Соске.

— Согласно информации сержанта Сагары, взрывное устройство имеет дистанционное управление. Поэтому мы должны обезвредить его до того, как террористы оправятся от внезапного первого удара и приведут его в действие.

— Как мы это сделаем? — спросил пилот-вертолетчик.

Майор дал сжатое объяснение, которое одних оперативников заставило поежиться, а других — издать восторженный свист.

— Но, сэр, тогда получается, что самолет не сможет больше взлететь?

— Совершенно верно. Но у Боинга в любом случае не осталось топлива для взлета. Заправить его во время боя не хватит времени. Эвакуация заложников будет проведена на других летательных аппаратах.

Он сделал паузу:

— Но перед нами немедленно встает следующая проблема: огромное количество гражданских заложников.

На борту аэробуса действительно находилось четыреста человек, что переводило эту историю в разряд одного из самых массовых захватов заложников в истории терроризма.

— Вместимости корабельных транспортно-десантных вертолетов не хватит, чтобы погрузить всех. Поэтому мы направляем туда два С-17 с базы острова Мерида. В настоящее время транспортные самолеты уже взлетели. Они должны произвести дозаправку над Желтым морем непосредственно перед началом операции.

— Но я слышал, что в них всего по сто пятьдесят посадочных мест? — спросил еще один оперативник.

— Комфортом придется пожертвовать, — отчеканил Калинин. — Мы не коммерческая авиалиния. Транспортные самолеты произведут экстренную посадку, загрузят пассажиров и взлетят через пять минут.

— Пять минут?! Это слишком мало, — пожаловался кто-то.

— Когда защищаешь такую огромную и легкоуязвимую цель, пять минут — это вечность, — парировал Курц.

— Именно так, — подтвердил Калинин. — Военный аэродром Сунан расположен вплотную к магистральному шоссе и на небольшом расстоянии от столицы КНДР, Пхеньяна. Подкрепления к противнику прибудут очень быстро. Мы должны избежать столкновения с элитными гвардейскими подразделениями, дислоцированными в столице. Постараемся замедлить их выдвижение, но единственное, что мы можем — дистанционно заминировать прилегающие дороги.

— Что, если один из транспортников будет поврежден и выведен из строя? — спросила Мао.

— Второй взлетит согласно утвержденному плану. Даже если останутся пустые места, — холодно проговорил майор. — Набейте в транспортные вертолеты столько оставшихся заложников, сколько получится. Если для того, чтобы освободить место, придется бросить БР, то вы должны неукоснительно и полностью их уничтожить, чтобы врагу не осталось ни единого болтика. Эта задача имеет более высокий приоритет, чем сохранение ваших жизней. Помните об этом, хотя, я надеюсь, до крайностей дело не дойдет.

Повисло тяжелое молчание — оперативникам потребовалось некоторое время, чтобы переварить это заявление.

— От сержанта Сагары нет новой информации? — спросил пилот бронеробота из второго отделения.

Калинин отрицательно покачал головой.

— И это еще одна причина, по которой нам стоит спешить. Повторяю еще раз: в этой операции не будет места для ошибок. Любая нестыковка приведет к фатальным последствиям. И помните, почему мы здесь собрались. Мы — единственные, кто может выполнить это задание. Всецело полагаюсь на вас. Вопросы?

Больше вопросов не оказалось.

— Тогда получите инструкции по настройке шифрованных каналов связи и — за дело.

Оперативники с шумом поднялись на ноги.

28 апреля, 22:29 (стандартное время Японии и Кореи)

Корейская Народная Демократическая Республика

военно-воздушная база Сунан

«Вот о чем рассказывал террорист», — определил Соске.

Спрятавшись в тени ржавого мусорного контейнера, Соске пристально рассматривал контейнеры и дизель-генераторный фургон, стоящие кучкой на пустынной рулежной дорожке.

Из слов великана, которого он сумел одолеть, Соске знал, что Канаме находится в трейлере, к которому сходились пучки электрических кабелей. Сначала тот не желал разговаривать, но вколотая в вену доза этанола моментально привела террориста в состояние пьяного прекраснодушия и болтливости. Соске уже едва успевал задавать вопросы, и еще долго не мог унять его энтузиазма и заставить заткнуться, даже когда получил необходимую информацию. Не лучший способ проведения допроса. Но он сработал.

Соске мимолетно подумал, не споткнулся ли кто-нибудь о мертвецки пьяного голиафа? Едва ли — допросив, он снова вырубил пленника шокером и засунул в канализационный люк.

Снаружи трейлеры караулили трое охранников, вооруженных пистолетами-пулеметами. Они явно не принадлежали к северокорейским военным.

Соске глянул на часы. 22:30 — прошло уже много времени после назначенного, но так и не состоявшегося сеанса связи с ТДД-1.

«В чем же дело»? — спрашивал себя Соске.

Он прекрасно знал, что самым правильным и безопасным способом действий будет держаться поблизости, но не обнаруживать себя до момента появления подкреплений. В суматохе же после начала боя он сможет спасти Канаме из трейлера без осложнений.

Логично и тактически правильно. Но Соске никак не мог отделаться от грызущего и свербящего чувства. Что случится за это время с Канаме, через какие пытки ей придется пройти? Ему вспомнилась девушка, которую они спасли в Сибири двумя неделями раньше.

Врачи сообщили, что она находилась под действием алкалоидов, похожих по составу на те, что входят в сыворотку правды. Соске знал, какие ментальные шрамы оставляют такие препараты.

Перед его глазами возникли живые образы: сердитый взгляд Канаме, которым она так часто его награждала; ее нахмуренные в минуту раздражения брови; задумчивый, печальный и мягкий взгляд, когда она вспоминала о чем-то своем. Ее волшебная солнечная улыбка — все ее облики были прекрасны, каждый по-своему.

И все это падет жертвой бесчеловечных экспериментов.

Ее красивые живые глаза погаснут и западут, рот приоткроется, бессознательно роняя слюни. Терзаемая кошмарами и галлюцинациями, она забудет, как управлять сфинктером и мочевым пузырем. Она будет в безумии царапать ногтями лицо, пока не превратит его в кровавую маску.

Канаме не умрет, но можно ли будет назвать жалкое растительное существование жизнью?

Подгоняемое мрачными мыслями, в грудь Соске острым ножом вонзилось нетерпение. Первым импульсивным желанием было немедленно броситься на помощь Канаме. Это и удивило, и встревожило его.

«Я не могу позволить себе быть нетерпеливым, — убеждал себя Соске. — Приоритетная задача — обеспечение безопасности заложников в самолете. Безопасность Канаме лишь во вторую очередь. Кроме того, террористы пошли на такие хитрости, чтобы заполучить ее. Они не станут уничтожать ее в течение одной ночи. Наверняка, это будет длительная агония — словно мучительное асбестовое удушье».

Его неспокойные мысли прервал резкий выстрел.

Он раздался изнутри трейлера.

Скорее всего, это был выстрел из пистолета среднего калибра. Отточенные боевые инстинкты Соске остановили его на полушаге, недвусмысленно предупреждая: бросаться в схватку очертя голову — далеко не лучший выбор.

Любую критическую ситуацию можно ухудшить. Если он сейчас совершит глупость, то подвергнет опасности успех всей спасательной операции — если она, конечно, состоится.

«Нет. У меня приказ. И забывать о приоритете задач нельзя. Только неопытный новичок безоглядно кинется в атаку в такой ситуации».

Но что, если…

…Что, если стреляли в Канаме? Что, если она ранена — а он бесполезно торчит здесь, со своей великолепной аптечкой первой помощи? Что, если это дело рук Гаурона? Если он ранил ее, чтобы заставить унизительно ползать перед ним на коленях и молить о пощаде; чтобы насладиться ее страхом и болью. Перед тем, как поставить точку выстрелом в голову?!

Канаме…

В его животе заворочалось что-то холодное и скользкое, поднялось выше, стиснуло сердце и перехватило горло…

Настолько старое и позабытое ощущение, что Соске долго не мог вспомнить, как оно называется.

Страх.

Так он стоял, раздираемый противоречиями, пока его не хлестнул, точно кнутом, второй выстрел.

Впервые в жизни забыв о приоритете поставленных задач и не подчинившись приказу, Соске выпрыгнул из своего убежища за мусорным контейнером и стремительно бросился вперед.

За две минуты до первого выстрела запертая в тесном цилиндре Канаме не выдержала и забилась в истерике:

— Хватит! Отпустите меня!!!

— Тихо. Успокойся! Немедленно открой глаза и смотри на экран! — рявкнула докторша.

Не реагируя на ее слова, Канаме дико колотилась об полупрозрачные стенки. Она тяжело и хрипло дышала, холодный пот градом катился по лицу. Девушка не слышала ничего, кроме непрерывного гула в ушах.

— Заткнись!!! Выпусти меня отсюда! — бешено кричала она. Канаме не сошла с ума, но вырвавшаяся на свободу ярость ослепила ее, заставив позабыть об осторожности. Она не знала и не хотела знать, что здесь творится — но больше не собиралась оставаться напуганной и покорной лабораторной крысой.

— Открой, не то разобью эту чертову машину!!! — орала Канаме, дергаясь в путах так отчаянно, что очки с голографическими экранами свалились с ее лица.

— Черт бы тебя побрал! Прекрати!

Небольшая тележка-лежак, к которой была привязана Канаме, выкатилась из раскрывшейся трубы. Докторша подскочила и резко прижала ее голову, в раздражении стукнув затылком об подставку.

— Хотела обойтись с тобой по-человечески, но хорошего отношения ты не ценишь, соплячка!

— …По-человечески?! Старая ведьма!!!

— Что-о-о?!

— Что слышала! У меня была такая же ненормальная учительница в средней школе, за своими экспериментами даже забыла, что была замужем! Сумасшедшая, точно как ты!!!

Канаме рвалась так яростно, что слегка ослабила ремни, прижимавшие ее к лежаку. Докторша присела на корточки рядом с пленницей, чтобы подтянуть пряжки. Но ее рука соскользнула.

Пока Канаме боролась, ее правая рука выскочила из-под ремня и освободилась. Локоть со всего размаха пришелся в лицо наклонившейся докторши. От удара та дернулась назад, стукнулась затылком об железную полку и неловко повалилась на пол.

Канаме потратила драгоценное мгновение, пытаясь понять, жива ли еще ее мучительница, но в следующий миг ее пронзило осознание: правая рука свободна! Она расстегнула пряжку и высвободила левую руку, что получив возможность сбросить ремень и на затекших ногах.

Полуоглушенная докторша завозилась, что-то пробормотала и сделала слабую попытку подняться. Канаме замерла, не зная, на что решиться. Попробовать вырваться наружу? Но куда бежать потом?

«После разберемся»!

Решительно вскочив, она бросилась к ведущей из отсека металлической дверце.

— Куда ты собралась? — догнал ее клокочущий от ярости голос тюремщицы. Обернувшись, Канаме увидела в ее руке маленький пистолет. — Не двигайся. Иначе сильно пожалеешь.

— Хватит с меня! Я ухожу…

Бам!

Пуля влепилась в стенку перед лицом Канаме.

— Эй… вы что?!

Докторша выстрелила снова, разбив жидкокристаллический экран за спиной девушки. Оскалившаяся, брызжущая ядом женщина, без сомнения, готова была застрелить ее насмерть.

Но, к счастью, их прервало новое вторжение: в дверь с грохотом ввалился охранник с пистолетом-пулеметом наперевес. Нацелив черную дырку ствола точно в лоб Канаме, он спросил, быстро осматриваясь:

— Что тут происходит?

— Ничего особенного. Просто небольшое недоразумение. Решила слегка припугнуть девчонку, — ответила женщина.

— И сразу стрелять?! Да вы знаете, сколько стоит это оборудование?..

— Пять целых восемь десятых миллиона долларов. Так, а теперь зафиксируй ее на койке ненадолго, — женщина вынула шприц и двинула поршень, стравливая воздух. Блестящее металлическое жало брызнуло капельками прозрачной жидкости.

Жесткие руки охранника прижали Канаме к лежанке.

— Что это?! — взвизгнула Канаме, с ужасом глядя на приближающуюся иглу шприца.

— Не хотела использовать этот препарат — он нехорошо отражается на здоровье созревающих девушек. Но здесь, кажется, кое-кто не хочет сотрудничать?

— П-пожалуйста, не надо…

— По-хорошему я уже пыталась.

Беспомощная Канеме поняла, что вырваться из рук крепкого мужчины невозможно.

— Н-не надо! Я буду слушаться, — взмолилась девушка.

— Поздно, лапочка моя, — жестоко усмехаясь, докторша поднесла иглу ближе.

Но в тот миг, когда острие готово было впиться в руку Канаме, держащий ее мужчина странно икнул и завалился назад.

Почувствовав свободу, девушка соскользнула на пол. Подняла взгляд и увидела, что ее мучительница в белом халате с ужасом на лице прижалась спиной к аппаратной стойке. Она инстинктивно пыталась ввинтиться в несуществующую щель между блоками медицинских приборов, забиться в уголок, исчезнуть, точно крыса, застигнутая лучом фонаря. Ее взгляд был прикован к чему-то, находившемуся за спиной Канаме. Медленно и опасливо повернув голову, Канаме ахнула:

— Сагара?!

Совершенно верно, это был именно ее одноклассник Сагара — с электрошокером в левой руке и пистолетом в правой. Через шею был переброшен ремень пистолета-пулемета, а из-за пояса школьных форменных брюк торчали несколько запасных магазинов.

— Чидори, ты не ранена? — негромко спросил он.

— А? Н-нет. Я… я цела.

— Хорошо. Встань за мной и не отходи никуда.

Загородив собой Канаме, он угрожающе двинулся на забившуюся в уголок докторшу. Та спросила дрожащим голосом:

— Ты старшеклассник из самолета? Но что ты тут…

— Здесь я задаю вопросы. Для чего это оборудование? Зачем вы ее похитили?

— Этого я не могу сказать…

Пистолет в руке Соске дважды рявкнул, и пара хитроумных приборов справа и слева от прижавшейся к стойке докторши рассыпались электронными осколками.

Нацелив ствол точно на женщину, он переспросил:

— Вы уверены?

— Хорошо-хорошо!.. Не стреляй. Все это для того… для того, чтобы узнать, действительно ли она — Посвященная.

— «Посвященная»? Что это такое?

— Это очень сложно, — пробормотала женщина. — Но, если вкратце, Посвященные — живые хранилища информации, настоящие сокровищницы «черных технологий». Они несут в себе знания, которые легко могут изменить существующий мировой баланс сил. Извлечь эти знания необычайно сложно, но придет день, когда они, как всемогущие живые банки данных…

Неожиданно Соске рванул руку Канаме и молниеносно отпрыгнул за томографический сканер, утащив ее с собой. Немедленно прогремела автоматная очередь. Цепочка пуль врезалась в дорогостоящую аппаратуру у них над головами, осыпав их искрами, пластиковым, стеклянным и металлическим крошевом.

Одновременные испуганные взвизги Канаме и докторши перекрыл грохот выстрелов — Соске мгновенно открыл ответный огонь, выпустив в сторону двери полный магазин.

Раздался вопль боли. Бросив разряженный пистолет, Соске приготовил к стрельбе пистолет-пулемет, прежде чем выглянуть из-за сканера в сторону выхода.

Краем глаза он отметил, что докторша лежит лицом вниз в быстро увеличивающейся луже крови — нечаянная жертва стремительной перестрелки.

— Нужно бежать, Чидори.

— Она… она умерла?

— Еще жива, но у нас нет ни времени, ни обязанностей ей помогать, — сграбастав руку Канаме, Соске потянул ее к двери.

В голове Канаме вертелась тысяча вопросов про стремительные события, которые подхватили и понесли ее, словно горная река, но она даже не успела открыть рот, как Соске отрезал: «Потом».

Рядом с выходом из трейлера лежал охранник. Стиснув руками живот, он отчаянно корчился, пытаясь встать. Его дрожащая рука неуверенно потянулась к оружию, но Соске отбросил его назад безжалостным ударом ботинка в лицо.

— Больно, наверное, — пробормотала Канаме за его плечом.

— Идем.

— Погоди, не могу же я носиться в таком виде! Мне нужно что-нибудь надеть.

Тоненькая хлопчатобумажная больничная рубашка не могла даже прикрыть коленки, да к тому же застегивалась всего на пару пуговиц. Все равно, что выбежать на улицу в одних трусиках.

— Нет времени.

— Нельзя же быть такой похотливой свиньей, Сагара!

— Я не похотливая свинья, — запротестовал он.

— Врешь ты все! Наверняка собрался под шумок потаращиться. Что, не так?!

— Ни в коем случае. Идем, быстрее.

— Да кто же ты такой на самом деле?! Ты же не просто тупой извращенец и бельевой воришка, да?! Признавайся!

— Выслушай спокойно, не кричи. Я пришел только потому, что беспокоился за тебя…

Объяснение прервала новая вспышка автоматного огня. Несколько очередей наискось окатили дверь трейлера; пули гулко замолотили по тонкому металлу, заставив Соске молниеносно прыгнуть на Канаме. Сбив с ног, он прижал ее к полу, прикрывая своим телом от разлетающихся осколков.

— И-и-и-и!!! Насильник! Куда руки суешь?!

— Говорю же, никакой я не…

— Пусти меня, мерзавец!!! А-а-а-ай-яй-яй!

И сколько бы Соске ни умолял помолчать, сколько бы пуль ни барабанило по стенкам трейлера, Канаме продолжала колотить его по лбу и ругаться.

Примечания

↑ ILS (Instrumental landing system) — система автоматической посадки, использующая бортовой радиомаяк свмолета.

↑ FIR (Flight Identification Region) — диспетчерская зона, управляющая полетами гражданской авиации.

↑ Крупнейшая радиовещательная корпорация Японии.

↑ Самолет системы дальнего радиолокационного обнаружения целей и наведения самолетов-перехватчиков (Airborne Warning And Control Sistem — AWACS). Боинг Е-3А Sentry представляет собой гибкую, помехоустойчивую, мобильную обзорную радиолокационную станцию и командный, связной и координирующий центр, созданный на базе аэробуса Боинг 707.

↑ J-7 — китайский вариант советского истребителя МиГ-21, выпускавшийся по лицензии, и широко поставлявшийся на экспорт.

↑ «Savage» — «Дикарь». Это не оригинальное название (в советской традиции отдельные образцы техники часто не носят имен, лишь буквенно-цифровые обозначения). Для удобства, а также потому, что советские обозначения техники часто были неизвестны на Западе, существуют таблицы натовских кодовых названий, присвоенных нашим боевым машинам. Все однородные образцы (истребители, бомбардировщики, подводные лодки) называются произвольными (но часто устрашающими и свирепыми) словами, начинающимися с одной буквы. Например, истребители: Миг-15 — «Fagot», Миг-25 — «Foxbat». Фантастическая линейка советских бронероботов, выдуманная Гато Сёдзи, носит названия начинающиеся на «S»; РК-89 — «Shamrock», РК-92 — «Savage», ЗУ-98 «Shadow». Это несколько странно, поскольку буква «S» в таблице НАТО уже занята, с нее начинаются кодовые обозначения противотанковых ракет — «Sagger», «Spigot», и баллистических ракет — «Scalpel», «Savage», «Sandal», «Satan».

↑ «Долбани крота» — необычайно популярная в Японии игра на электронном автомате. Из дырочек шустро высовываются разные противные персонажи типа тараканов или крыс, а их нужно лупить резиновым молотком.

↑ С-17 «Globemaster» — американский стратегический военно-транспортный самолет (модификации с обозначением II на самом деле не существует). Предназначен для перевозки крупногабаритных грузов на межконтинентальную дальность. Грузоподъемность — до 73 т. (вдвое меньше чем у отечественного Ан-124 «Руслан»).

↑ Американский самолет-заправщик КС-10 «Extender», созданный на базе гражданского самолета McDonnell Douglas DC-10.

↑ АV-8 «Harrier» — семейство палубных истребителей-бомбардировщиков вертикального взлета английской разработки. Состоят на вооружении в ВМС и морской пехоте США. Обладают невысокими летными данными и небольшой бомбовой нагрузкой, но могут взлетать и садиться с ограниченных площадок, вплоть до палуб контейнеровозов.

↑ Маджонг — азартная игра в фишки с использованием игральных костей, широко распространённая в Китае, Японии и других странах Восточной и Юго-Восточной Азии. Ханафуда — японская карточная игра.

↑ Lawson — крупнейшая в Японии сеть круглосуточных супермаркетов.

↑ ПЭТ (PET) — позитронная электронная томография.

↑ МРИ (MRI) — магнитно-резонансная томография.

↑ МЭГ( MEG) — магнитоэнцефалография.

↑ Чодар — имя одного из демонов иудейско-христианского пантеона. Здесь — название БР.

Гигантово поле

28 апреля 22:41 (стандартное время Японии и Кореи)

Корейская Народная Демократическая Республика

военно-воздушная база Сунан

Используя словесные наезды и тумаки, Канаме все-таки привела Соске к повиновению, и он отдал ей свою школьную куртку.

Выждав небольшую паузу в стрельбе, когда противники меняли магазины, Соске схватил Канаме за руку и ринулся на прорыв — к стоящему поодаль грузовику с громоздким кунгом.

— Быстрее!

Забросив Канаме на широкое пассажирское сиденье, Соске прыгнул за руль. С грохотом завелся двигатель, завизжали покрышки, и грузовик рванулся с места. Соске пристально вглядывался в темноту, слыша, как сзади по кузову грохочут пули. Однако первая часть побега прошла успешно.

— Пригнись!

— А? Что?!

Бежавшие вдогонку солдаты беспрерывно стреляли, но вскоре стрельба стихла — дизель-генераторный фургон умчался по рулежной дорожке на север со скоростью в восемьдесят километров в час.

— Кто ты такой на самом деле?! Куда мы едем? Что ты собираешься делать?! — кричала Канаме, почти заглушая рев мотора. — Отвечай!!!

Косясь одним глазом в зеркало заднего вида, а вторым — вперед, в пустые темные пространства бетонированных дорожек аэродрома, Соске ответил:

— Я следил за тобой с того дня, как перевелся в школу.

— Скажи чего-нибудь, что я не знаю, дурак!..

— Если честно, я тоже не в курсе, что происходит. Мне лишь сообщили, что ты некоторым образом уникальна. И поэтому есть люди, которые желают использовать тебя для своих исследований, как подопытный объект.

— Подопытный объект?

— Именно. Чтобы предотвратить похищение, охранять тебя послали подготовленного оперативника — меня.

Канаме, полная подозрений, потребовала деталей:

— Оперативник? То есть — солдат? Ты из Сил Самообороны, что ли?

— Митрил.

— «Митрил»? Что это такое?

— Глубоко законспирированная военная организация без определенной национальной принадлежности, — он отбарабанил это без запинки, явно не в первый раз. Видя, что она ничего не поняла, Соске уточнил: — Мы — мощная военная и политическая сила, предотвращаем региональные конфликты и боремся с терроризмом. Я — боец SRT[1], команды специального реагирования. Военные специальности — разведка, диверсии и пилотирование БР. Звание — сержант, позывной — Урц-7, личный номер — В3128.

— Послушай, Сагара, — в голосе Канаме неожиданно зазвучало сочувствие. — Я и так знала, что ты военный маньяк и все такое, но теперь совершенно ясно — тебе нужно немедленно лечиться.

— Что ты имеешь в виду?

— Я читала про такие вещи. В моменты жестокого стресса и психологического кризиса люди теряют себя. Уж ее знаю, как ты выбрался из самолета в таком состоянии, но сейчас ты явно бредишь.

— Брежу? — переспросил Соске, совершенно уверенный в том, что из двух человек, сидящих в этой в кабине, бредить может только один. И это не он.

— Точно. Но не бойся — я скажу, что делать. Просто пару раз глубоко вдохнуть и твердо сказать себе: «Я обычный японский старшеклассник».

Неожиданно Соске изо всех сил завертел рулевое колесо. В зеркале заднего вида появился преследующий бронетранспортер. Метнулись ослепительные снопы дульного пламени и по правой стороне кузова забарабанили крупнокалиберные пули. Большая часть очереди все же прошла мимо, врезавшись в поверхность взлетно-посадочной полосы. Куски бетона и грязи взлетели выше крыши фургона и загрохотали по стеклам.

— И-и-и-и-и!!! Стой! Выпусти меня!

— Замолчи и держись.

Резко виляя вправо-влево, фургон пока сумел избежать фатальных повреждений. Впереди появились насколько старых ангаров — северная оконечность военного аэродрома.

— Пригнись. Идем на таран.

— Что?! Постой…

В голосе Соске звучала поистине смертельная серьезность, и Канаме повиновалась: сжавшись в комок, она уперлась руками и ногами в приборную доску. Как раз вовремя — дизель-генераторный фургон со всего размаха врезался в ворота огромного ангара, которые слетели с петель и смялись, словно фольга от конфетной обертки. Грузовик занесло, ударяя о тягачи и старые самолеты, тесно составленные внутри. Наконец, машина остановилась. Соске высунулся из-за приборной доски, приподнялся и огляделся.

— Чидори, можешь идти?

— Боги, заберите меня к себе! Пожалуйста!..

— Вылезай. Погоня уже рядом.

Окинув взглядом ангар, Канаме заметила три выстроенные в линию громадные человекоподобные машины. Если бы длиннорукие боевые механизмы цвета хаки выпрямились, они оказались бы ростом с трехэтажный дом.

— Бронероботы… — выдохнула Канаме. Она никогда раньше не видела их вживую — только по телевизору или в кино.

— Спрячься сзади на некоторое время, — сказал Соске и выскочил из кабины.

— Погоди, ты же не собираешься залезть в эту шутку?!

— Именно это я и намеревался сделать.

Соске подбежал к громадной ноге бронеробота и начал взбираться по лесенке, ведущей в кокпит. Канаме поняла, что уже не успеет его остановить, и побледнела. Галлюцинирующий военный маньяк оказался опасно непредсказуемым. В это момент она просто ненавидела его за то, что он втянул ее в этот самоубийственный побег. И особенно за то, что он воображал, что сможет управлять боевым роботом.

Это оказалось последней каплей.

Погоня следует по пятам. Он ни за что не сможет победить в сражении с настоящими бойцами, профессионалами. Канаме поняла, что ее убьют вместе с этим ненормальным.

— Слезай оттуда быстрее, дурень! — жалобно и сердито закричала она. — Ты что, думаешь, что желторотый новичок сможет пилотировать настоящего робота?!

— Новичок? — Соске, казалось, удивился. Потом глаза его блеснули. — Я не новичок. Я — специалист.

Забравшись на плечо коленопреклоненного бронеробота, Соске потянул за рычаг, открывающий крышку кабины. Его приветствовало знакомое шипение пневматики.

Голова БР сдвинулась вперед и вниз, обнаружив люк, ведущий в тесный кокпит. Небольшой объем был едва способен вместить одного человека.

Увидев, как Соске ловко проскользнул и вместился в это гнездо, словно ножик в ножны, Канаме поняла, что пилот не «едет верхом» на БР, а скорее «одевает» его. Как штаны.

Этот кокпит или, как его еще называли — скан-отсек — считывал все движения пилота и транслировал их в двигательную систему бронеробота, соответственно конвертируя и усиливая управляющие жесты конечностей с малой амплитудой в размашистые и мощные рывки манипуляторов и ступоходов бронеробота. Пилот должен был чрезвычайно точно контролировать свои движения: когда его рука сгибалась на десять градусов, манипулятор гнулся на тридцать. Практически все БР управлялись именно такой системой.

Даже сам термин «бронеробот» произошел от полного названия: «Бронированная мобильная робомеханически управляемая система». Понятно, что оно оказалось слишком длинным и непрактичным для повседневного употребления.

— Отойди подальше, Чидори! — скомандовал Соске, ныряя в кокпит бронеробота Рк-92 советского производства. «Сэведжа», как его называли за рубежом.

Он нажал еще одну кнопку, и протяжное шипение сопроводило закрывающуюся крышку люка. Круглая бронеплита встала на место, защелкнулись замки, и плоская лягушачья голова БР сдвинулась обратно, оказавшись как раз над кокпитом.

Перед лицом Соске засветился монохромный экран, по нему муравьиной побежкой поползли строчки знакомых букв.

Замок кабины: закрыт.

Следящий робомеханический контур: запуск процесса адаптации.

Терять время было нельзя, и Соске не глядя, быстро и профессионально защелкал кнопками в рукавах управляющих контроллеров, запуская оставшиеся стартовые процедуры.

Режим движения: четыре.

Билатеральный угол: переключить с 2.8 на 3.5.

Преследователи снаружи открыли огонь по ангару. Здание сотрясли оглушительные удары, и в стенках засветились многочисленные пробоины.

«Малокалиберная автоматическая пушка. Странно, мне казалось, нас преследовали только бронетранспортеры с крупнокалиберными пулеметами».

Главный генератор: запуск.

Основной конденсатор: зарядка.

Дизель-генераторный фургон, на котором они с Канаме влетели в ангар, внезапно взорвался и запылал. Соске различил приближающийся топот. Очень тяжелый топот.

«Бронеробот. Это плохо».

Бортовая электросистема и поисковые датчики: форсированная загрузка.

Исполнительные механизмы: форсированное подключение.

Предстартовая проверка всех систем: старт.

«Давай уже, запускайся»!

Раздражающе медленная загрузка русского компьютера, как никогда, действовала Соске на нервы.

В этот момент в воротах ангара возникла массивная фигура, сорвав болтающиеся металлические остатки, словно тюлевую занавеску. Это был Рк-92 — точно такой же боевой робот, как и тот, в котором сидел сейчас Соске.

Огненно-красные сенсоры по бокам плоской головы «Сэведжа» пристальным змеиным взглядом уставились на него.

Фиксаторы сочленении: произвожу форсированный расцеп.

«Быстрее»…

Заметив, что противник сумел активировать БР, вражеский «Сэведж» навел на него свою громадную автоматическую пушку и торопливо изготовился к стрельбе.

Режим боевого маневрирования: запущен.

Бам!

Ствол орудия вражеского бронеробота полыхнул дульным пламенем в тот же самый миг, когда РК-92 Соске сорвался с места. Трассирующая очередь прошла впритирку. Резкий рывок на противника дал Соске возможность не только избежать попаданий, но и перейти в ближний рукопашный бой. Отбросив в сторону ствол автоматической пушки, он нанес противнику мощный удар плечом, словно стенобитным тараном. Вражеский «Сэведж» отлетел назад с такой энергией, что снес целую секцию бетонной стенки ангара. Так легко, словно она была сделана из бумаги.

Подобрав обороненную пушку, Соске проверил количество оставшихся в магазине патронов и навел ее на лежащий навзничь вражеский бронеробот.

«Вступаю в бой», — пробормотал он по привычке, ни к кому не обращаясь, и нажал на спуск.

— Не может быть…– прошептала Канаме, не веря своим глазам. Она наблюдала за спектаклем, спрятавшись за небольшим тягачом у дальней стенки ангара, но все равно пол под ее ногами трясся так, что она едва устояла.

Бронеробот, который пилотировал Соске, двигался со скоростью, грацией и уверенностью олимпийского атлета.

Выбросив наружу противника и уничтожив его, в следующую минуту гигант цвета хаки вышел через пробоину в стенке ангара и уверенно расстрелял из пушки бронетранспортеры, поджидавшие снаружи. Из своего укрытия Канаме видела только яркие вспышки дульного пламени, облака порохового дыма и отблески непрерывных разрывов.

За спиной бронеробота Соске из-за правого угла здания появился еще один вражеский БР. Канаме не успела моргнуть глазом, как раздался жуткий грохот и в воздух взлетели его манипуляторы и плоская, похожая на тарелку, голова, оторванная мощным внутренним взрывом. Потом она поняла: Соске быстро выстрелил из автоматической пушки назад, перевернув ее магазином вверх и положив на плечо.

Бронеробот Соске остановился, осматриваясь в поисках новых противников. В его движениях не было ни тени неуверенности или нервозности — они выглядели стремительными, естественными и точными настолько, что Канаме забыла, что наблюдает за громадной стальной машиной.

«Но это же не может быть настоящий Сагара Соске, ведь так»?!

Только теперь она поняла: ее одноклассник нисколько не бредил и совершенно не страдал манией величия — он действительно являлся опытным бойцом, профессионалом высокого класса.

Захват самолета, ее пленение, странные эксперименты, невероятное и непостижимое превращение Соске — все это казалось ей обрывками страшного сна. Но холодный ветер в волосах, кислый запах бездымного пороха и яркое пламя разбитых машин, заставляющее гореть кожу на лице — во всем чувствовалась неумолимая тяжесть реальности.

Бронеробот опустил голову, упершись в нее взглядом горящих алым огнем поисковых камер, словно говоря: «Добро пожаловать в мой мир»!

Да, таков настоящий Сагара.

«Ты можешь руководить и командовать в школе, но здесь, здесь ты всего лишь досадная помеха. Один неловкий шаг — и от тебя останется лишь кровавое пятно. Идем, путешествие сквозь ад ждет нас»!

Канаме страстно захотелось закрыть глаза и оказаться дома.

— Здесь опасно! Отойди назад, — прогремел озабоченный голос Соске через внешний динамик бронеробота. — Слышишь меня, Чидори?

— Что?.. — она, наконец, вернулась к реальности.

— Опасно! Спрячься там, позади.

Должно быть, весь тот холодный, жестокий и устрашающим монолог стального великана почудился ей напрасно. В голосе Соске определенно не чувствовалось ни жестокой радости, ни боевого экстаза.

Канаме увидела, как за взлетной полосой появились два танка. Башни медленно разворачивались, готовясь открыть огонь. Не нужно было быть профессиональным военным, чтобы догадаться — они находятся в большой опасности.

28 апреля, 22:46 (стандартное время Японии и Кореи)

Желтое море, Западно-корейский залив

поверхность, «Туатха де Данаан»

Толстый непроницаемый слой облаков начисто скрыл звезды. Под покровом туч распростерлась тьма; невозможно было отличить, где кончается черное небо, и где начинается черное море, пока ТДД-1 не пробила поверхность округлой рубкой, опоясавшись белыми бурунами. Громадный корабль изменил курс на восток-юго-восток, к побережью. Створки, прикрывающие полетную палубу, начали медленно, с тяжелым рокотом раздвигаться.

Однако освещения не прибавилось: появились лишь цепочки точечных светодиодов — жалкая пародия на сияющую иллюминацию, заливающую палубы настоящих авианосцев. Палубная команда субмарины работала в очках ночного видения. Чернильная тьма служила занавесом, прикрытием от случайных взглядов с недалекого побережья.

Почти сразу же с палубы начали стартовать один за другим вертолеты — громоздкие транспортно-десантные, с грузовыми отсеками, способными вместить БР, и юркие штурмовые «Команчи». За ними последовали истребители вертикального взлета.

Когда все летательные аппараты поднялись в воздух, новый гудок поднимающегося лифта возвестил о выходе на сцену главных героев предстоящей операции. Из ангара поднимались бронероботы М9.

Первой подъемник подал машину Мелиссы Мао, на плече которой был нанесен номер — 101.

— Понеслась! — пробормотала она про себя, но в наушниках тут же ответил голос Курца:

— Не помешало бы музыкальное сопровождение, а? — БР Курца стоял на второй платформе, чуть позади поднимающейся машины Мао. — Думаю, «Полет валькирий» прекрасно бы подошел.

— Вагнер? Ты серьезно?

— Ну, тогда Кенни Логгинс[2], — предложил он. — «Данджер зон».

— Почему тебе в голову лезут только гимны самоубийц, кидающихся навстречу опасности?

— Да ну тебя. Что,' поставить что-нибудь из Масаси Сада[3]?!

— Понятия не имею, кто это такой.

Платформы подъемников остановились. В очки ночного видения были хорошо заметны облачка пара, выбивающиеся из цилиндров паровых катапульт, делая стартовые позиции похожими на холодильники с открытыми дверцами.

Бронеробот Курца появился за правом заднем обзорном экране. Его «Гернсбек» выглядел в точности таким же, за исключением оборудования головы — Мао выполняла функции командира ударной группы, и ее машина была оснащена дополнительным набором радиоэлектронного оборудования с лопастной антенной на затылке.

Каждый бронеробот нес на плечах сбрасываемый ракетный крылатый носитель. С его помощью можно было забрасывать БР непосредственно в зону боевых действий, прямо на голову ошеломленному противнику.

«Гернсбек» Мао прошагал к стартовой площадке, где его ожидал челнок катапульты. Бронеробот встал в позицию, словно спринтер в низком старте перед сигнальным выстрелом.

— Интересно, жив ли еще наш маньяк? — проговорил Курц.

— Типун тебе на язык. Не накликивай беду! — огрызнулась Мао.

— Так что же, подружка, ты не беспокоишься за него?

— Беспокоюсь. В отличие от тебя, у Соске есть и хорошая сторона, — язвительно ответила она.

— Я покажу тебе свою хорошую сторону попозже, — хмыкнул Курц. — В приватном порядке.

Мелисса только вздохнула:

— Вульгарное животное.

Электронный писк в наушнике отметил сообщение от офицера, управляющего полетами:

— Урц-2, тридцать секунд до старта.

— Урц-2 поняла вас. Урц-6, уловил?

— Урц-6 уловил. В десяти секундах за тобой, — бодро доложил Курц.

Зафиксировав сочленения машины и проверив зацеп с челноком, Мао быстро провела предстартовый осмотр: проверила ход РУДов[4], покачала джойстиком, управляющим элеронами и рулем, нажала на педали. Пробежала взглядом по индикаторам замков, фиксирующих оружие на кронштейнах. Все было в порядке.

— К старту готова.

За спиной БР поднялась плита отбойника газовых струй. Сигнальщик-стартер из палубной команды дал резкую отмашку: «Вперед»! Искусственный интеллект бронеробота сообщил, что начинает предстартовый отсчет.

Три — в цилиндре паровой катапульты пошло нарастать стартовое давление.

Два — сопла ракетных двигателей сузились, сдавив струи бушующего пламени.

Один — из них изверглись бушующие огненные фонтаны.

Пуск.

Катапульта и ускоритель взревели, объединив свои усилия в стодвадцатитонном стартовом импульсе, разогнав БР до пятисот километров в час.

— Второй стартовал, — доложила Мао, облизывая сохнущие от перегрузки и азарта губы.

28 апреля, 22:49 (стандартное время Японии и Кореи)

Корейская Народная Демократическая Республика

военно-воздушная база Сунан

Уцелевшие танкисты, шатаясь и падая, выбирались из подбитых танков.

— Отлично.

Уничтожив оба танка, Соске развернул БР в сторону ангара, где его ждала Канаме. Нужно было поскорее выбираться отсюда. Прежде, чем появятся новые противники.

— Чидори! — прогремел его голос из внешнего динамика.

Канаме робко, на ватных ногах, вышла из-за обрушенной стены. Она была бледна, на лице читались неуверенность и испуг — Канаме походила на загнанного зверька. Тяжесть ситуации, которую она, наконец, осознала, обрушилась на нее тысячетонным грузом.

— Ты победил?.. — прокричала она изо всех сил, хотя микрофоны бронеробота без труда отделили ее голос от треска и гула пламени.

Соске протянул вперед левый манипулятор, опустив его на уровень земли.

— Хватайся. Нам нужно немедленно покинуть авиабазу.

С северо-запада от взлетно-посадочных полос, за рекой и шоссе возвышались высокие холмы, густо поросшие хвойным лесом. Они выглядели подходящим местом, чтобы временно укрыться.

Канаме осторожно потрогала стальной палец, толщиной с ее ногу, и робко спросила:

— Ты хочешь, чтобы я залезла сюда?..

— Да. Садись прямо на ладонь. Быстрее.

— Н-но…

— Торопись!

Вздрогнув и сжавшись в ожидании следующего грозного окрика, Канаме осторожно присела на холодную металлическую ладонь.

Соске аккуратно и плавно поднял девушку в воздух. Но в следующий момент бронеробот с топотом взял с места в карьер со скоростью, от которой у нее буквально перехватило дыхание. Канаме в ужасе сжалась, изо всех сил обхватив большой палец бронеробота.

Соске прекрасно понимал ее страх: девушка оказалась на ладони манипулятора размером с пятачок пола телефонной будки, судорожно раскачивающейся и прыгающей, поскольку БР мчался громадными прыжками со скоростью не менее семидесяти километров в час. На ее месте любой бы перепугался до смерти.

«Только не смотреть вниз, только не смотреть вниз»… — уговаривала себя Канаме, стуча зубами и трясясь. Но уже через минуту она встрепенулась:

— Постой! А как же все остальные ребята? Не можем же мы их так вот оставить?!

— Сейчас именно мы находимся в самой большой опасности. Им помогут мои товарищи.

— Товарищи?..

— Спасательный отряд.

Хотя его голос звучал уверенно, у Соске не было доказательств своей правоты. Ведь он вступил в бой и поднял на авиабазе тревогу задолго до начала операции, что, вернее всего, оказалось большой ошибкой. Хотя это было сделано ради спасения Канаме, его вряд ли похвалят за то, что он разворошил осиное гнездо раньше времени. Да, он сумел угнать БР и уничтожить несколько бронированных единиц противников, но все равно…

В том, что за ними немедленно последует погоня, можно было не сомневаться, также как и в том, что Соске и Канаме сейчас находились в ничуть не меньшей опасности, чем раньше.

Перепрыгнув через забор, ограждавший периметр базы, «Сэведж» проломился через заросли и пересек широкое шоссе.

Практически сразу же в кабине заныл зуммер и вспыхнул транспарант:

Ракетная атака с четырех часов.

Сзади справа приближалась противотанковая ракета.

Мгновенно развернув БР и убрав манипулятор с Канаме за спину, подальше от опасности, Соске открыл огонь из двух крупнокалиберных головных пулеметов. Каждый из четырехствольных ЯкБ[5]извергал по 80 крупнокалиберных пуль в секунду, и этот стальной вихрь поразил ПТУР на подлете. Ракета безвредно лопнула поодаль от бронеробота.

Ошеломленная резкими рывками и грохотом Канаме взвизгнула и сжалась в комочек, изо всех сил цепляясь за стальной палец.

Она не подозревала, что счастливо избежала гораздо больших опасностей: дульные срезы крупнокалиберных пулеметов находились в полуметре от головы Канаме, когда «Сэведж» мчался, прижимая ее к груди. Если бы Соске не убрал ее так резко за спину, метровые снопы дульного пламени обожгли бы ее лицо и подпалили волосы, а барабанные перепонки девушки лопнули бы от чудовищного грохота.

— Спокойно. Нам осталось совсем немного.

Канаме даже не смогла ничего выдавить в ответ. Скорчившись в манипуляторе, она выглядела по-настоящему маленькой, бледной и напуганной. Однако Соске все равно был впечатлен. Он ожидал от неподготовленной девушки паники, истерического визга и слепых, безумных попыток вырваться из жуткой стальной клешни. Но Канаме не стала жаловаться и рваться даже тогда, когда «Сэведж» вломился в заросли, взметнув вихрь листвы и обломанных веток, не говоря уже о шматках грязи из-под ступоходов, взлетавших выше головы.

«Однако, — задумался Соске. — Почему противник выстрелил лишь раз? Они ведь должны бы понимать, что поразить бронеробот одним попаданием устаревшей противотанковой ракеты очень трудно. Или меня испытывали»?

Он быстро осмотрелся, но не заметил никаких признаков погони. Отметок не было ни на экране инфракрасных датчиков, ни оптических. Это было еще более подозрительно.

Соске чувствовал: что-то пошло неправильно. Он безошибочно уловил запах опасности, различимый лишь для опытного бойца с развитым шестым чувством и недоступный даже для самых совершенных электронных приборов в мире.

«Сэведж» выскочил на берег реки, но едва он двинулся вброд…

С направления ниже по течению к нему метнулась оранжевая полоса — снайперский выстрел с двух часов, с совершенно неожиданной стороны.

Среагировав, как всегда, молниеносно, Соске увернулся, и раскаленные трассеры лишь оцарапали панцирь на спине и расщепили елку на берегу реки. В следующий миг он различил наметанным взглядом крупнокалиберную гранату, чертящую низкоскоростную крутую дугу. Соске моментально идентифицировала ее как мощный фугасный заряд с диаметром зоны поражения не менее тридцати метров.

Даже если бронеробот уцелеет, беззащитная и ничем не прикрытая Канаме не переживет такого разрыва.

— Черт!..

За долю секунды до попадания гранаты Соске остановился и повернулся к ней спиной, прикрывая Канаме от ударной волны своим корпусом, как щитом.

Мощный удар сотряс «Сэведж». В результате попадания бронеробот лишился правого ступохода ниже колена. Пытаясь балансировать на одной ноге, он не устоял и рухнул в реку, сбросив Канаме в темную холодную воду.

Она взвизгнула и захлебнулась, нырнув с головой.

— Чидори!.. — заорал Соске, поднимая бронеробот на колени и упираясь обрубком ступохода в речное дно. Он пытался разглядеть, что произошло с девушкой, но его внимание привлекло нечто иное. На берегу под небольшим глинистым обрывом он увидел совершенно целую гранату. Она не взорвалась, поскольку взрыватель был вывинчен. Ступоход «Сэведжа» оторвали попадания снарядов автоматический пушки, граната была всего лишь уловкой для того, чтобы он остановился и позволил врагу точно прицелиться.

Из воды с шумным всплеском показалась голова Канаме. Она яростно отфыркивалась и кашляла.

— Чидори… — начал было Соске, но три точных последовательных попадания поразили его правый манипулятор и боковую часть корпуса, не дав бронероботу подняться на колени. Тяжелая туша с плеском рухнула обратно.

— Поврежден правый манипулятор, — предупредил искусственный интеллект бронеробота. — Теряю управление. Главный конденсатор: разряжен. Напряжение бортовой сети: падает.

— Твою мать!..

Из темного леса появился одиночный бронеробот. Совершенно непохожий на «Сэведжи», имевшиеся на базе. Его корпус отливал серебряным блеском, нарушая все законы маскировки. Несмотря на то, что он находился метрах в трехстах и двигался шагом, он приближался пугающе быстро.

Лежащий в реке «Сэведж» поднял автоматическую пушку и несколько раз выстрелил, но это было совершенно бесполезно. Враг находился в секторе стрельбы, перекрытом его собственным корпусом, и Соске не мог вывернуть манипулятор дальше.

Противник немедленно ответил несколькими прекрасно нацеленными, точными и размеренными выстрелами. Он явно не собирался понапрасну тратить боеприпасы. Соске оставалось только лежать и молиться, чтобы выдержала броня, прикрывающая кокпит.

— Основные сенсоры: выведены из строя. Пожар в спинном силовом приводе-соленоиде.

Снаряд за снарядом дырявили беспомощный «Сэведж», который даже не мог поменять магазин в своем оружии — у него остался всего один манипулятор. Когда вражеский бронеробот приблизился, Соске швырнул в него автоматическую пушку, точно дубину, но тот легко отбил ее в сторону. Подойдя вплотную, он приставил ствол своего оружия к грудному панцирю «Сэведжа». Один выстрел в кокпит и…

Пушка громыхнула.

Если бы Соске запоздал на долю секунды с отчаянным рывком обрубками ступоходов и поворотом бедер, качнувшим корпус «Сэведжа» в сторону, все было бы кончено. Без сомнения, его бы размазало по стенкам кабины.

Бронебойный снаряд все равно сорвал прикрывающие торс бронеплиты, раздробил механизмы, находившиеся в верхней части грудной полости и вышел наружу через голову, выбросив всю ее начинку через затылок. «Сэведж», с полностью уничтоженной системой управления рухнул навзничь, как марионетка, у которой обрезали ниточки.

Бронеробот поднял новый вал воды, окативший Канаме, и в последних корчах забросил манипуляторы за голову, на берег, точно человек, пытающийся зацепиться из последних сил. Ворвавшийся во вскрытую кабину ночной воздух охладил пылающее лицо Соске. Он почувствовал кровь, текущую по лбу и заливающую глаза. Когда он попытался двинуться, его бок пронзила острая боль. Попытка покачать контроллеры управления не привела ни к какому результату: бронеробот был мертв.

— Сагара-кун?.. — донесся отчаянный крик Канаме. Подплыв поближе к поверженному бронированному великану, девушка уцепилась за манипулятор.

— Нет, беги скорее! Прочь! — крикнул Соске, превозмогая боль.

Серебряный БР остановился прямо над ним. Он не походил ни на одну из знакомых Соске моделей, хотя стильный дизайн скорее напоминал образцы западной разработки. Но откуда же он здесь взялся?

— Ты неплохо управлялся с этой штукой, пока не добрался до реки, — прогремел через динамик голос Гаурона. — Решил, что я в самом деле собрался порвать вас на куски фугасной гранатой? Нет, девчонка нужна нам живой.

— Я бы не удивился, если бы ты так и сделал, — отозвался Соске, бросив взгляд в сторону базы. Из ворот появились два «Сэведжа» и бронетранспортер, они направлялись в сторону реки. Кажется, его время истекало.

— Постой! Ты же тот самый школьник из самолета. Вот уж никогда бы не заподозрил агента в обычном старшекласснике. Надурил меня, молодец. Ты из Митрила?

— Не собираюсь отвечать.

— Хорошо. Тогда просто сдохни.

— Подождите! Что вы делаете?! — отчаянно закричала Канаме.

Игнорируя ее, бронеробот Гаурона опустил жерло своего орудия, целясь в грудь Соске.

На мгновение все замерло. Потом неожиданно раздался низкий рокочущий гул, плечи серебряного бронеробота затряслись, а левый манипулятор совершенно человеческим жестом хлопнул стальной ладонью по верхней части лицевого щитка. Громадная машина покачала головой, как человек, не верящий своим глазам, и снова засмеялась.

— Касим! Вот так сюрприз!

Соске вздрогнул.

Его прежнее имя. Он уже почти позабыл его и сам.

— Едва тебя узнал. Так ты оказался в Митриле? А как поживает эта хитрая лиса, лейтенант Калинин?

— Я думал, что ты мертв, — ответил Соске.

Серебряный бронеробот приложил стальной палец ко лбу, как раз туда, где у Гаурона змеился страшный шрам.

— К счастью, после одного давнего ранения у меня в голове была титановая пластинка[6]. Пуля срикошетила, поэтому я и стою перед тобой. Ого, я так рад, что нам довелось повстречаться еще разок! — засмеялся Гаурон.

— Ты стал ужасно болтливым, — уколол его Соске.

— С тех пор много чего произошло, — хохотнул Гаурон, ничуть не смущаясь. — Хотел бы о многом с тобой поболтать, жаль, времени маловато. Нужно как следует покопаться в голове у этой девчонки. Жду, не дождусь — это сродни кладоискательству.

— Что ты имеешь в виду?

— Ее голова набита черными технологиями. Например, прикладной теорией лямбда-драйвера. Если она будет разработана до конца, даже ядерное оружие по сравнению с ней покажется детской погремушкой.

— Что?

— Похоже, ты не в курсе. Прости, мне некогда заниматься ликбезом. Передай лодочнику на реке Стикс, что ему придется потрудиться. К нему скоро пожалует большая компания.

Гаурон снова прицелился.

Канаме не успела еще закричать, как ее оглушил грохот разрыва и окатил очередной мощный всплеск. Автоматическая пушка Гаурона вылетела из манипулятора и развалилась на две части.

Стремительно отпрыгнув назад, серебряный бронеробот каким-то чудом избежал трех последовавших один за другим безжалостных, точных и опасных выстрелов.

Громкий свист заставил Соске и Канаме поднять головы. С темного неба стремительно планировал на парашюте серый бронеробот. Он отстрелил парашют и перешел в свободное падение.

— Вот и я!

Падающий «Гернсбек» стремительно разразился следующей серией выстрелов из длинноствольной самозарядной пушки, даже прежде, чем грохнуться в реку, прямо на спружинившие ступоходы, точно кот на лапы. Поднятое им миниатюрное цунами снова сбило с ног несчастную Канаме и окатило сидевшего в кокпите Соске.

— Я Урц-6, совершил мягкую посадку! Урц-7 и «Ангел» в поле зрения.

М9 немедленно выпустил еще несколько выстрелов, мастерски уничтожив оба приближающихся со стороны базы «Сэведжа». Серебряный бронеробот, воспользовавшись передышкой, высоко прыгнул и скрылся из виду за холмом.

— Курц!

Услышав знакомое имя, Канаме озадаченно нахмурилась:

— Курц? Значит, и он тоже?..

— Собственной персоной. Как поживаешь, Канаме?

— Да что же это тут творится?!

Слегка сбитый с толку Соске вспомнил, наконец, что Канаме и Курц познакомились не далее, как в прошлое воскресенье.

— Эй, Соске! — обратился к нему напарник. — Можешь идти?

— Безусловно, — скривившись от режущей боли в боку, Соске с усилием приподнял раму, фиксирующую пилота в кресле, и выполз из разбитого кокпита.

В небе над ними творились разноцветные и яркие чудеса — по всему небосклону мелькали бесчисленные искры. Это разделялись кассетные боеголовки ракет, выпущенных с ТДД-1. Пороховые заряды вскрывали контейнеры и разбрасывали неисчислимое множество мелких поражающих элементов. За градом частых разрывов по площади базы последовали множественные очаги небольших пока еще пожаров.

Бронеробот Курца был не единственным — еще пять М9 сбросили ракетные носители и парашютировали на территорию аэродрома. Гулкий рокот винтов свидетельствовал о прибытии транспортно-десантных и штурмовых вертолетов. Спасательный отряд с ТДД-1 появился как нельзя более вовремя.

— Слушай внимательно, Соске. Хватай Канаме и дуй обратно на базу. Держи нос на противоположный конец ВПП, — быстро проговорил Курц, меняя магазин в своем оружии. Потом он повернулся, чтобы преследовать серебряный БР.

— На базу?

— Пара С-17 вот-вот приземлятся со всего ходу и будут ждать пять минут. А эту драку оставь мне. Вас я подберу попозже.

— Как же быть с бомбой в Боинге?

— Ей займутся Мао и Роджер.

— Понял. Будь осторожнее с серебряным бронероботом. И машина, и пилот — не из простых.

— Не дрейфь, я сейчас надеру ему задницу.

Сгруппировавшись, БР Курца прыгнул прочь и исчез в лесу.

— Что за переполох? — пробормотал Казама Синдзи, почувствовав, как фюзеляж аэробуса заходил ходуном.

Снаружи донеслась серия гулких разрывов. Хотя отзвуки далекой стрельбы доносились уже некоторое время назад, теперь снаружи разразилось полномасштабное общевойсковое сражение.

Громадная тень мелькнула в иллюминаторах, заставив перепуганных школьников замереть. Синдзи удалось рассмотреть ее, когда темноту разорвала новая серия взрывов, и его рот в удивлении раскрылся:

— М9?..

Синдзи не раз видел вживую БР западного производства. И считал, что его уже ничем не удивить. Но ведь это — суперсовременный и секретный М9 «Гернсбек»!

Даже армия США еще ни разу не использовала его в реальных боевых действиях! А на голове этого бронеробота к тому же было заметно и лезвие антенны системы ЭККС, позволяющей заглядывать сквозь экраны вражеских систем электромагнитной маскировки, и надежно глушить поисковые средства противника — даже миллиметровые радиолокаторы.

— Всем отойти от иллюминаторов! — прогремел женский голос. Голос пилота бронеробота.

«Гернсбек» протянул манипулятор и снял со спины громадный тесак — не менее семи метров длиной. Это было мономолекулярное лезвие, разработанное специально для ближнего боя. По кромке шла микроскопическая сверхскоростная цепная пила, способная рассекать броневые листы, словно картон. Стандартные мономолекулярные резаки имели формы и пропорции боевых ножей, но этот больше напоминал японский меч.

— Что она собирается с ним делать?

Ни секунды не медля, на глазах полного самолета ошеломленных школьников, М9 с усилием всадил клинок в борт аэробуса. Корпус Боинга затрясся, переваливаясь с боку на бок и раскачиваясь на пневматиках шасси. Уши заложило от сверлящего визга высокооборотной пилы. Салон наполнился испуганными возгласами и плачем, пассажиры вцепились в подлокотники кресел.

Они не могли видеть через иллюминаторы, что тесак вспорол обшивку лишь в районе багажного отсека. Надрезав прямоугольный кусок дюралюминия с лохмотьями изоляции, бронеробот подцепил его манипулятором и безжалостно выдрал наружу.

— Ага! Нашла!

Засунув манипулятор глубоко в недра багажного отсека, бронеробот аккуратно вынул контейнер и передал его второму М9. Приняв его, тот моментально развернулся, разбежался и, словно метатель ядра, запустил его по пологой восходящей дуге в сторону пустых стоянок на противоположной стороне ВПП.

Все эти действия выглядели для недоумевающих школьников абсолютно непонятными и загадочными, пока контейнер не врезался в землю. На его месте возник огненный шар, и ударная волна даже с расстояния в четыреста метров яростно толкнула самолет, заставив женскую часть пассажиров разразиться новой волной взвизгов и причитаний. Некоторые мальчишки, похрабрее, не преминули использовать представившуюся возможность обнять и утешить перепуганных девчонок.

— Говорит Урц-2. Бомба обезврежена, вступаем в бой. Вмажем им, как следует!

Не успели отзвучать раскаты динамиков бронеробота, как в середине фюзеляжа лязгнула гермодверь, и в салон ввалилось с десяток вооруженных солдат в голубых беретах. Они быстро побежали по проходам, крича на ломаном японском::

— Сохранять спокойствие! Мы — спасательный отряд вооруженных сил ООН! Встаем и по очереди выходим наружу. От трапов ведет желтая лента. Следуйте по ее направлению к транспортным самолетам, ожидающим снаружи. Ради вашей безопасности сохраняйте спокойствие и не впадайте в панику. Мы никого не оставим. Повторяю: мы — спасательный отряд ООН…

Понаблюдав за началом этого спектакля, Мао переключила свое внимание на оборону транспортных самолетов.

— Пятница!

— Слушаю вас, старшина, — ответил искусственный интеллект ее бронеробота.

— Отключить ЭКС. Активировать миллиметровый радар. Активировать инфракрасный прожектор подсветки. И лазерный дальномер тоже.

— Результатом таких действий станет увеличение вероятности подвергнуться атаке.

— Вот и хорошо. Я буду легкой мишенью.

[[image:/storage/reader-images/85a4374434df247e12c30e7cc9aeb00e47adc163.jpg]]

— Так точно. ЭКС отключена. Все активные поисковые приборы — запуск.

Митриловские транспортные самолеты уже приземлились и теперь, грузно покачиваясь, рулили по ВПП в сторону вскрытого Боинга.

Высадившиеся ранее М9 зачистили безопасную зону вокруг, а штурмовые вертолеты, завывая двигателями, рыскали прямо над головами, высматривая новые цели.

М9 Мао танцующим шагом удалился от аэробуса. Почти сразу же из-за ангара в полукилометре появился приземистый силуэт танка. Его башенное орудие полыхнуло, и первый же снаряд прошел в опасной близости от Мао, проделав дыру в стене здания диспетчерской позади нее.

— Ах ты, зараза!.. — Мао вытянула из контейнера на спине цилиндрическую трубу с кинетической сверхскоростной ракетой и прицелилась. Это оружие называлось «Джавелин» и напоминало пропорционально увеличенный одноразовый противотанковый гранатомет, из тех, которые использовали пехотинцы.

За вспышкой старта практически мгновенно последовало попадание: дистанция была минимальной, а начальная скорость ракеты достигала 1500 метров в секунду. Мощный удар снес башню с танка, оставив лишь искореженные железные обломки.

Мао отбросила пустую трубу и вытащила новую, осматриваясь в поисках новой цели. Однако в поле зрения остались лишь чадящие догорающие остовы вражеских бронероботов, танков и бронемашин.

— Хм, странно. Их вовсе не так много, как нам показывали на инструктаже перед началом операции.

Хотя она и не знала, ничего удивительного в этом не было: погром, который учинил чуть раньше Соске, стоил противнику изрядной части наличных сил.

За спиной Мао заложники, точно быстрые муравьишки, длинными цепочками бежали вдоль указующих ориентиров, торопясь в чрева транспортных самолетов. Она взглянула на часы в уголке экрана, перемалывающих электронную цифирь.

— Две минуты.

Времени оставалось мало. Мао спрашивала себя: успел ли Курц найти и выручить Соске?

Тяжело опираясь на плечо Канаме, Соске бежал вдоль бетонной взлетно-посадочной полосы.

— Держись, не падай, — озабоченно выдохнула она.

— Нет проблем, — его ответ был традиционно спокойным и уверенным, хотя ситуация совсем к этому не располагала. Порез на голове оказался несерьезным, кровь уже запеклась и перестала капать, но рану в боку жгло, будто огнем.

— Мы успеем?

— Не уверен. Но Курц должен вернуться и подобрать нас.

— Он один из вас?

— Да, сержант того же отряда.

Шальная мина плюхнулась метрах в тридцати от них, осыпав мелкой бетонной крошкой. Канаме вскрикнула.

— Не обращай внимания. Бежим дальше.

Транспортные самолеты едва виднелись в другом конце полосы, не менее чем в двух с половиной километрах от них. Добраться до них пешком за оставшееся до взлета время было совершенно невозможно.

Бронеробота Курца нигде не было видно. Очевидно, он все еще сражался с Гауроном — Курц знал, что именно Гаурон возглавлял охоту на Канаме, и собирался сделать все возможное, чтобы уничтожить или хотя бы отвлечь его.

— Получи! — Курц снова выстрелил из самозарядного орудия, и мощная отдача жестко тряхнула силовой скелет бронеробота.

Серебряный БР укрылся в густых зарослях и был едва виден. За мгновение до выстрела он вильнул в сторону и ушел с линии прицеливания, но это выглядело досадной случайностью.

— Шустрый ублюдок! — прорычал Курц. Скрипнув зубами, он сменил магазин. Хотя бой начался несколько минут назад, серебряный БР ни разу не выстрелил в ответ. Курц первым же попаданием уничтожил его автоматическую пушку, и у врага явно осталось только оружие ближнего боя.

— Ха, от меня не уйдешь! — крикнул Курц.

Бам! Бам!

Он выстрелил дуплетом. Оба снаряда прошли впритирку, но почему-то не поразили цель.

— Что за черт? Или у меня прицел сбит? — задал риторический вопрос разочарованный Курц.

— Никак нет, — немедленно ответил искусственный интеллект бронеробота. — Рассеивание не превышает установленные параметры.

Курц и сам прекрасно это знал. Не зря же он постоянно копался между операциями в настройках баллистического вычислителя, настраивая и подгоняя стандартные программы. Дело было не в прицеле, а в противнике. Его способность уворачиваться — в определенных кругах это называлось «качать маятник» — была поистине впечатляющей.

Не получить ни малейших повреждений, столько времени находясь под прицельным огнем — враг явно был талантливым пилотом.

Кроме того, тактико-технические характеристики вражеского бронеробота нисколько не уступали таковым у М9 Курца, если не превосходили его. Но откуда могла взяться техника, переплюнувшая образцы Митрила? Ведь организация недаром гордилась своим оружием, которое на десять лет опережало вооружение всех потенциальных противников и всех армий мира.

— Как такое может быть? Доннерветтер!

Представив, как ухмыляется пилот серебряного БР, дразня его и уходя от выстрелов, Курц серьезно разозлился.

— Нечего со мной шутить! — заорал он, осознавая, что время неотвратимо уходит, и каждая секунда ценится на вес золота. Необходимо было немедленно разобраться с противником и подобрать Соске и Канаме.

В его голове моментально созрел план. Пришло время схитрить!

Сделав вид, что не желает сокращать дистанцию, он несколько раз выстрелил: торопливо и неуверенно, ловко изображая спешку и волнение новичка. Отпрыгнув назад, припал на колено и прицелился.

Однако в этот раз выстрела не последовало. «Гернсбек» опустил голову к своей самозарядной пушке и несколько раз передернул затвор вручную. Снова приложился, но и теперь оружие не выстрелило.

Гаурон внимательно следил за его действиями. Курц бросил пушку под ноги и схватился за мономолекулярный резак, выполненный в форме боевого ножа.

Противник выхватил свой собственный кинжал и немедленно бросился в атаку.

— Ага, попался!

М9 стоял, выжидая, когда противник приблизится. Дистанция сократилась вдвое, и Курц метнул свой резак, заставив Гаурона чуть притормозить, чтобы отбить его в сторону. В тот же миг Курц подхватил с земли длинноствольное орудие и молниеносно прицелился — одним легким и точным движением.

С такого расстояния он не мог промахнуться, а враг не имел возможности уйти от выстрела в упор.

— Увидимся в аду!!!

Выстрел. 57-миллиметровый подкалиберный снаряд вылетел из ствола точно в середину торса серебряного бронеробота.

— Быстрей, быстрей! — подгоняли заложников солдаты в голубых беретах. Школьники, прикрывая уши ладонями и пригибаясь под ревущими струями газов из незаглушенных турбореактивных двигателей, забегали в просторные трюмы транспортников. Широкие аппарели позволяли производить посадку очень быстро, а отсутствие кресел еще больше облегчало эту самую хлопотную в гражданской авиации процедуру: заложники просто усаживались на пол ряд за рядом.

Бронеробот Мао опустился на колени, прикрывая бегущих школьников бронированным корпусом. Но противников пока не было видно. Немногочисленные вражеские солдаты, все еще наблюдавшиеся в ее поле зрения, удирали во все лопатки.

— Одна из моих учениц пропала! — отчаянно закричала заложница, выбежавшая из линии. Молодая женщина в строгом костюме — с виду ровесница Мао.

— Канаме отправится домой другим самолетом, — прогремели в ответ динамики боевой машины.

— Д-другим самолетом? И откуда вы знаете имя моей ученицы?

— Неважно. Поторопитесь и залезайте в транспортник.

Сбитая с толку учительница отступила и последовала ее приказу.

Время было не на их стороне. Канаме и Соске все еще числились пропавшими без вести, а Курц продолжал сражаться в одиночку за пределами базы. Тридцать секунд назад он доложил по радио, что у него возникли какие-то сложности.

— Урц-6, ты закончил? — настойчиво запросила Мао. Ответа не было.

Заложники и солдаты уже погрузились в самолеты, и кормовые рампы медленно поднялись и встали на свои места.

— Быстрее, Урц-6. Тащи их сюда немедленно.

Молчание.

— Урц-6, отвечай. Урц-6!

Нет ответа.

— Кончай дурачиться, Курц, сейчас не время! Лучше не зли меня!

Но Курц все равно не ответил.

Даже добежав до уходящей вдаль, словно шоссе, главной взлетно-посадочной полосы, Соске не увидел никаких следов Курца.

Тем временем громоздкие туши транспортников на противоположном конце полосы пришли в движение, выруливая на взлет. Тяжелый рев турбин усилился. Все это означало, что люки уже закрыты, и попасть на борт самолетов невозможно. Единственное, что остается беглецам — попытаться добраться до транспортно-десантных вертолетов, которые должны будут сесть, чтобы забрать бронероботов.

Но до них было так далеко. Станут ли они дожидаться? Заметит ли кто-нибудь две микроскопические фигурки в темной бесконечности взлетных полос и рулежных дорожек?

Нет, на это рассчитывать было нельзя. Дым многочисленных пожаров стелился над бетонными плитами, и шансов на то, что их заметят с воздуха, практически не имелось.

С востока донесся гром артиллерийской канонады, и несколько неприцельных пока снарядов взорвались тут и там на территории авиабазы. Один из них поднял столб земли метрах в пятидесяти от Канаме и Соске, словно поторапливая.

— Что это? — с опаской спросила Канаме.

— Вражеские подкрепления, — объяснил Соске, утирая пот со лба. Они остановились, и, пригибаясь, нырнули за стенку ближнего ангара.

Теперь, когда прибыли вражеские резервы, транспортные вертолеты не смогут ожидать под огнем ни одной лишней минуты после того, как заберут БР. Нужно было немедленно решать, что делать дальше.

Надвигающийся громовой свист заставил их припасть к земле: почти над головами тяжело проплыло брюхо первого транспортного самолета.

— Ай! Они улетели!

— Ничего не поделаешь.

Беспощадная реальность рухнула на головы, словно снег с крыши. Они разминулись со спасателями и остались во вражеском тылу совершенно одни.

Раскачиваясь и дергаясь на стыках плит, два С-17 катились по взлетно-посадочной полосе.

По фюзеляжам барабанили мелкие камешки из-под шасси, двигатели выли и визжали, когда пилоты прижимали педали тормозов и работали РУД-ами, разворачивая тяжелые машины. Тогда транспортники начинали тяжело переваливаться с боку на бок, едва не задевая законцовками плоскостей за грунт. В тридцати метрах справа от полосы полыхнул разрыв, взрывная волна толкнула самолет.

Пассажиры в ужасе закричали.

— Спокойно!.. Сохранять спокойствие! Сидеть!!! — надрывался солдат в голубом берете, хотя школьники и так были слишком напуганы, чтобы подняться на ноги. Они сжались на холодном дырчатом полу, прикрывая головы руками. Казама Синдзи сидел прямо, но по его щекам струились слезы.

— Тебе страшно, Казама-кун? — сочувственно спросила вдруг Киоко.

— Нет. Я так… я так счастлив! — хлюпая носом, ответил он. Пассажиров повело назад — самолет пошел на взлет, и Синдзи пришлось упереться руками, чтобы не свалиться. — Я увидел настоящий М9, в настоящем бою! А теперь сижу во всамделишном С-17. Если что, я умру счастливейшим человеком на Земле!

Бешено взревев турбинами, транспортник достиг скорости отрыва — когда самолет разгоняется достаточно, чтобы оторваться от земли — и круто полез вверх. За ним взлетел второй.

Появившийся неизвестно откуда вражеский пехотинец выпустил ему вслед зенитную ракету из ПЗРК[7]. Но пилот уже включил ЭКС, и ракета немедленно потеряла цель, заметалась, нарезая дикие круги, и безвредно врезалась в землю на пустыре между рулежками.

Транспортники стремительно уменьшались, таяли в темной западной стороне горизонта. За ними потянулись «Харриеры» эскорта.

— Главное дело сделано, — пробормотала Мао, провожая их взглядом. — Гора с плеч.

— Да, гулянка подходит к концу, — подтвердил по радио пилот громоздкого транспортно-десантного вертолета. Тот приземлился неподалеку и теперь медленно вращал ухающими лопастями громадного винта на холостых оборотах. — Пора бы и уносить ноги. Наши сообщают, что приближаются запоздавшие хозяева.

— Подождите! Мы ничего не слышали от Урц-6. Да и Урц-7 с девушкой не дали о себе знать.

— Говорит Тейваз[8]-12, — в радиообмен вмешался пилот одного из штурмовых вертолетов. — Обнаружены обломки М9. Скорее всего, это Урц-6. Они лежат в реке, к северу от авиабазы.

— Что ты сказал?! — Мао побледнела.

— Его торс располосован надвое.

«Что?! Торс? Грудной отсек, где находится пилотская кабина»?

— Пилот уцелел?

— Неизвестно. Дым слишком густой, не могу ничего разглядеть.

— Попытайся разобраться. И что насчет Соске? Его не видно? Он должен быть где-то там!

Прежде чем ответить, пилот виновато шмыгнул носом.

— Я хотел их поискать, Мао, но наше время уже выходит.

— Всего одну минуту! Я сейчас прибегу…

В эфире прорезался голос майора Калинина, командовавшего операцией с борта одного из вертолетов.

— Поиски запрещаю. Немедленно отступать, — вмешался он.

— Майор! Но как же так?..

— Подкрепления противника уже пересекли реку, — тон Калинина не допускал возражений. — Тейваз-12, выпустите все оставшиеся ракеты по обломкам М9. Мы не должны оставить врагу ни единого винтика.

— Тейваз-12 вас понял.

— П-постойте…

Но «Команч» уже выполнил команду и опустошил свои подвески, разнеся БР Курца на куски.

— Урц-2, грузитесь в транспортный вертолет. Быстрее.

Ледяные слова командира пронзили Мао насквозь, и на мгновение ее ослепила бешеная ярость. Лишь чудовищным усилием воли она удержала готовое сорваться с губ слово: «Убийца»!

— Урц-2, поняла вас.

Калинин был совершенно прав. Враги скоро появятся здесь.

Гаурон выбрался из кокпита неподвижно застывшего бронеробота и пошел вокруг, брезгливо выдергивая ноги из болотистой почвы.

Осмотрев серебряный БР, он не сдержал злобного рычания. Бронеплита, прикрывавшая грудь робота, треснула, обнажив механические потроха. По блестящей поверхности прокладывали себе дорогу белесые струйки амортизирующей жидкости, словно потеки крови, откуда-то курился едкий дымок.

Бронеробот, носивший имя «Чодар», перегрелся. Это случилось потому, что Гаурону пришлось использовать на полную мощность не до конца отработанный лямбда-драйвер, который и закоротил двигательную систему резким перепадом напряжения бортовой сети.

Пилоту осталось только прятаться в кустах, в надежде, что его не заметят рыщущие повсюду митриловские штурмовые вертолеты.

Лямбда-драйвер не походил ни на одно другое, даже самое передовое, научное изобретение, на которые было так богато человечество за последнее время. Этот механизм обладал таинственной способностью усиливать психические наступательные и оборонительные импульсы, возникающие в нервной системе оператора, и трансформировать его желания в реальную физическую форму.

Ученые назвали его «репульсивной псевдо-осевой генераторной системой».

Несмотря на то, что система несла в себе потенциал, способный неузнаваемо изменить облик полей сражений будущего, ей еще предстоял долгий тернистый путь отработки. В данный момент исследователям банально не хватало информации, и они страстно желали заполучить новый источник таинственных знаний.

Именно это и являлось основным поводом для похищений Посвященных.

— Кусок металлолома! — Гаурон в сердцах пнул ступоход бронеробота, и повернулся в сторону авиабазы.

Митриловские вертолеты и истребители растворились в западном секторе темного небосвода.

— Калинин?.. Самоуверенный ублюдок!

Даже Гаурон не мог предположить, что контратака будет спланирована и проведена так стремительно — всего через пол суток после захвата рейса 903. Но самым неприятным оказалось то, что оперативники Митрила каким-то образом узнали о взрывном устройстве, которое Гаурон заложил в аэробус, и обезвредили его.

Без тренировок, без подготовки, без высадки разведывательных групп и рекогносцировки — их действия шли наперекор всем общепринятым канонам проведения спецопераций.

Но именно от Калинина и стоило ожидать такого. Если бы Гаурон заранее имел информацию о том, что тот теперь работает на Митрил, то загодя подготовил бы контрмеры и не оказался у разбитого корыта.

Ведь спасатели помогли Касиму и девушке-посвященной скрыться в тот самый момент, когда они уже были у него в руках! Это был катастрофический провал.

— Вы заплатите за это, будьте прокляты!

Запищал передатчик. Докладывал один из подручных Гаурона.

— Сэр, один из местных пожарников говорит, что заметил за территорией базы подозрительного субъекта. Возле западного забора. Он удирал к лесу, таща за собой молоденькую девушку.

— Молодой парень?

— Не сказал. Но, в любом случае, они бежали на запад.

Гаурон внутренне возликовал.

«Какая удача! Касим разминулся со своими. Если он бежит на запад, это значит, что он направляется к побережью. Касим рассчитывает, что союзники подберут его там».

До берега было около тридцати километров. Как бы быстро они ни двигались, это займет целую ночь. Достаточно времени для того, чтобы отремонтировать «Чодар».

— Так-так. Оказывается, веселье еще только начинается.

Соске и Канаме уже достаточно углубились в мрачный и темный, поросший густым еловым лесом горный распадок к западу от авиабазы, когда раскаты артиллерийской стрельбы за спиной утихли. Не стало слышно и рева танковых моторов. Единственными звуками осталось только их тяжелое дыхание и шорох палой хвои под ногами.

— Ты уверен, что все нормально? — выдохнула Канаме, поддерживая шатающегося Соске.

— Не стану утверждать, что все в порядке, — честно ответил он. — Но нам в любом случае нужно уйти от авиабазы как можно дальше.

— Я о ране. Твой бок выглядит совсем нехорошо.

Обычное суровое и сосредоточенное выражение лица Соске не изменилось и сейчас, но его лоб блестел от пота. На белой школьной рубашке проступило темное пятно.

— Давай передохнем, пока не стало еще хуже…– осторожно предложила она.

Соске остановился и всмотрелся в кромешную темноту хвойного леса за спиной. Помолчав, он кивнул:

— Да, короткая передышка необходима.

Усевшись на толстый корень, Соске стащил рубашку. Канаме с трудом подавила вскрик, когда увидела то, что торчало в его боку, распоров ткань майки.

Это был тонкий кусок металла размером в половинку CD-диска, застрявший в мышцах брюшного пресса.

Надо думать, он прилетел и вонзился в момент попадания снаряда в крышку кокпита, во время схватки с Гауроном. Канаме могла лишь предположить, какую невыносимую боль терпел ее спутник, даже не изменившись в лице. Она судорожно вздохнула сквозь стиснутые зубы.

— Повезло. Ни внутренние органы, ни крупные кровеносные сосуды не задеты. Пожалуйста, посмотри в кармане моей куртки: там должна быть коробочка с небольшими пузырьками. Дай ее сюда, — попросил он.

Потом, без малейших колебаний, Соске резким движением вырвал кусок металла из своего тела. С его губ сорвался лишь слабый стон. Побелевшая Канаме торопливо порылась в карманах и вручила ему найденную аптечку. Она едва могла смотреть, как Соске стоически поливает открытую рану спиртом. Хотя его руки действовали уверенно и деловито, побелевшие от боли глаза отрешенно и страшно уставились в никуда.

— В другом кармане есть еще одна коробочка. Там должен быть пластырь.

— Вот эта?

Взяв пластырь, он оторвал полосу от своей рубашки и прилепил импровизированный тампон поверх разреза. Канаме опустила голову, рассматривая содержимое аптечки.

— Я вижу тут морфий… — осторожно начала она.

— Нет необходимости, — ответил Соске тихим и мертвым голосом, заставившим волосы на голове у Канаме зашевелиться.

— Но ведь ты…

— Нет необходимости. Если я засну, кто будет драться с врагами?

— Это верно, но…

— Двигаемся дальше. Нас преследуют.

С усилием поднявшись, он выпрямился и механическими шагами двинулся через лес.

«Что происходит? — кровь бросилась в лицо Канаме, волной поднялись раздражение и гнев. Безумие и нелепость происходящего настолько очевидно кололи глаза, что Канаме больше не могла уже думать ни о чем другом. — Да что же такое творится с этим парнем»?!

Этот спокойный и жестокий стоицизм не укладывался у нее в голове. То, как он обращался со своим телом — погоняя его, словно машину, бездушный механизм. Бесстрастно и холодно игнорируя физическую боль, он пер вперед, упрямо твердя: «враги», «противник», «приказ» и тому подобное. Этот человек — всего лишь миниатюрная версия бронеробота. Машина для убийства.

С самого начала сражения внутри Канаме росло и крепло странное чувство. Хотя юноша, сидевший рядом с ней, выглядел подобно остальным одноклассникам, она боялась. Боялась Соске. Чувствовала в нем что-то неуловимо чужое, словно он был существом с иной планеты. Сейчас он казался Канаме не менее страшным, чем преследующие ее террористы.

— Чидори, что случилось?

Она стояла молча и неподвижно, пока Соске не обернулся.

— Торопись. Враги идут по пятам, — его глаза встретились с остановившимся взглядом девушки. — Ты нормально себя чувствуешь?

— Н-не подходи!!! — Канаме отшатнулась назад, готовая бежать. — Не приближайся ко мне!..

Соске замер на месте.

Повисло молчание.

В голове Канаме мелькали стремительные и испуганные мысли:

«Он злится? Раздражен? Накричит на меня? Или еще хуже — ударит? Схватит и силой уволочет в холодную страшную темноту»?

Как раз в то мгновение, когда Канаме уже была готова повернуться и бежать без памяти прочь, ей в глаза вдруг бросилось выражение лица Соске. Это не было ни раздражение, ни злость. Только боль. Он выглядел как человек, неожиданно получивший пощечину от друга.

Потупившись, он открыл рот. Запнулся. Потом все же заговорил:

— Ты… боишься меня.

Она ничего не ответила, и Соске продолжал.

— Это вполне естественная реакция. Я должен казаться тебе…

По его лицу пробежала тень. Тень отчаянного одиночества. Грусти и печали. Они закончили оборванное предложение за него.

Канаме замерла.

«Что это»?

Она не ожидала ничего подобного.

Это было лицо брошенного и отвергнутого человека.

Преданного.

Лицо человека, который безропотно переносил жестокую боль. И совсем не она заставила его маску треснуть. Это было что-то другое.

Неосознанно прижимая рукой раненный бок, он продолжал:

— Единственное, чего я хочу — вернуть тебя домой живой и невредимой. Можешь довериться мне хотя бы на это время? — неуверенно спросил он, не решаясь взглянуть ей в глаза.

Поразительно. Но представшее перед внутренним взором Канаме лицо неожиданно изменилось: угрожающий оскал убийцы куда-то исчез. Перед ней снова стоял человек.

— Если мы выберемся отсюда, я больше не стану тебе докучать. Обещаю.

Нет.

Не может быть.

Несмотря на то, что он был ранен в бою, он все равно хотел спасти ее. Превозмогая боль, перед лицом многочисленных врагов, он заботился только о ее безопасности.

Канаме очнулась, словно стряхнув наваждение. Она почувствовала себя чудовищно виноватой.

«Если бы он не был таким, он не смог бы защищать меня», — эта простая мысль ударила ее, словно пощечина.

Она вспомнила его поведение в школе: он таскался за ней хвостом, безропотно терпел ее фырканье, злобные взгляды, оскорбления и побои. И все потому, что знал — она в опасности.

Так вот почему…

Горячая волна нежности и благодарности с размаху хлынула ей в лицо, захлестнула водоворотом неизведанных чувств. Она почувствовала, как ее щеки начинают гореть. Сердце застучало все чаще и чаще, кровь прилила к голове и запульсировала в висках.

Канаме никогда не испытывала раньше такого странного и необъяснимого смятения. Не зная, как передать то, что кипело у нее в груди, девушка просто ответила:

— Хорошо.

— Тогда идем, — вслед за облегчением по лицу Соске снова метнулась гримаса боли. Но, кажется, ему все же стало немного легче, когда осколок был удален.

Они двинулись дальше. Десятью метрами дальше Соске неожиданно замер на полушаге.

— Что…

— Ш-ш-ш!

Выставив вперед ствол пистолета-пулемета, Соске осторожно направился в сторону густых зарослей.

Канаме тоже услышала сдавленное, неровное дыхание и шорох одежды, доносившийся оттуда. Неужели преследователи уже здесь?

Соске включил фонарик.

В переплетении ветвей смутно виднелась фигура человека, цепляющегося за шершавый ствол. Он тяжело дышал, его черный комбинезон промок от пота. И это был не обычный комбинезон. Черный противоперегрузочный костюм пилота бронеробота.

Длинные светлые волосы были растрепаны, лицо измазано засохшей грязью и кровью.

— Курц?

— Долго же вы… добирались, — Курц сумел выдавить кривую полуулыбку, прежде чем без чувств сунуться ничком в траву.

Примечания

↑ SRT (Special Response Team) — отряд специального реагирования.

↑ Логгинс Кенни (род. 1948), американский рок-певец, исполнитель рок-баллад, гитарист. Автор песни Dаnger Zone, которая стала основной музыкальной темой фильма Top Gun.

↑ Сада Масаси (род. 1952)– популярный японский певец. Исполняет композиции в народном стиле.

↑ РУД — рычаг управления двигателем.

↑ Советский крупнокалиберный пулемет с вращающимся блоком стволов.

↑ Возможно, Гато Седзи что-то слышал о небезызвестном «Титанике» — Салмане Радуеве, «герое» Первомайского, который тоже носил в голове титановую пластинку после того, как наши спецназовцы поймали его в засаду, расстреляли машину, где он сидел, и даже сделали контрольный выстрел в голову. Поразительно, но факт — Радуев выжил, и за ним пришлось охотиться снова. Так что даже фантастическая живучесть главного гада FMP, Гаурона, выдумана не на пустом месте.

↑ Переносной зенитный ракетный комплекс.

↑ Кодовое обозначение штурмовых вертолетов происходит от руны «Tiwaz», имеющей значение «война».

Черные технологии

28 апреля, 23:32 (стандартное время Японии и Кореи)

Желтое море, Западно-корейский залив, поверхность

«Туатха де Данаан»

Едва вертолет замер на полетной палубе, Калинин широкими шагами поспешил в сторону прохода, ведущего в ГКП. Приглушенный рокот сдвигающихся створок легкого корпуса отдавался в гулком коридоре.

Мелисса Мао догнала его, когда майор шагал по второй палубе.

— Старшина Мао, — заговорил Калинин, не останавливаясь. — Вам следует находиться в ангаре в боевой готовности.

— Мы сейчас уходим от берега?

— Именно так.

— Получается, мы вот так просто бросим Соске и Курца?

— Такой пункт присутствовал в подписанных ими контрактах.

— Они — мои люди, — настойчиво заговорила Мао. — Я отвечаю за них. Пожалуйста, отправьте меня на берег, и я проведу быстрый поиск. Всего два… нет, всего один час! Прошу вас, майор.

— Я не могу подвергнуть опасности корабль стоимостью пять миллиардов долларов с экипажем из двухсот человек, даже если вы скажете «очень прошу вас».

— Понимаю, что это не очень обоснованная просьба, но если мы воспользуемся системой ЭКС…

— Согласно последнему прогнозу погоды в ближайшие двое суток нас ожидают сильные ливни.

Хотя ЭКС и являлась на данный момент самым современным в мире устройством электронной маскировки, она не была всесильной. Во-первых, она порождала мощные и заметные озоновые выхлопы. Во-вторых, большие количества воды — например, дождь — заставляли ее искриться бесчисленным множеством бледных микроскопических вспышек. Вместо невидимости результатом включения системы под дождем становилось свечение, напоминавшее неоновую вывеску.

— Да это обычная облачность! Разве можно верить нашим синоптикам?! Им бы только с бубном плясать! — воскликнула Мао.

Калинин остановился перед большой герметичной дверью и повернул голову к ней:

— Старшина Мао, дальше могут пройти только лица, имеющие допуск в главный командный пост.

— Как вы можете быть таким бесчувственным?!

— Положено по должности, — майор повернулся спиной и вошел в дверь.

Миновав несколько тамбуров, он оказался в полутемном зале командного центра. Выпрямившись в высоком командирском кресле, Тереза Тестаросса отдавала последние команды перед погружением. Она обратилась к Калинину, не поворачивая головы:

— Вы хотите знать, сколько времени мы можем позволить себе ждать?

«Этой девушке я и в подметки не гожусь» — подумал майор.

Она продолжала:

— Ни одной лишней минуты. Замечены три вражеских сторожевых корабля, набитых глубинными бомбами. Море здесь слишком мелкое, песчаные бары и отмели не оставляют места для маневра. Нам необходимо убраться отсюда так быстро, как только возможно.

— Вы правы.

Тесса в задумчивости поймала кончик пепельной косы, переброшенной через левое плечо, провела им по губам, пощекотала кончик носа — вредная привычка грызть косу вновь и вновь прорезалась у нее во время сильных стрессов.

— Как бы то ни было, мне бы очень хотелось спасти сержанта Сагару и девушку.

— Да, госпожа капитан первого ранга. Кроме того, существует возможность, что сержант Вебер тоже выжил.

Если бы уничтожения бронеробота было достаточно для того, чтобы прикончить Курца, Калинин никогда бы не назначил его в команду SRT.

— Если я найду возможность всплыть непосредственно у побережья за несколько минут до рассвета, какой план вы предложите?

По отметкам на навигационной карте, выведенной на персональном дисплее, можно было проследить намерения Тессы: скрыться в китайских территориальных водах, оторваться от корейских пограничных кораблей и уклониться, если появятся китайские катера, а потом опять прорваться к корейскому побережью на полном ходу.

Хотя Калинин не был специалистом в вопросах тактики подводных лодок, этот план даже для него выглядел практически неисполнимым.

— Это действительно возможно?

— Не для обычной подводной лодки, конечно, — гордо улыбнулась Тесса.

Майору Калинину ничего не оставалось, как последовать за своим командиром. Если она излучает такую уверенность, возможно, план и сработает?

— Согласен, — сказал он, — но меня насторожило, что такой опытный боец, как Вебер, проиграл в поединке, несмотря на выдающиеся характеристики М9. Вероятно, обстоятельства сложатся так, что нам придется задействовать «его».

— «Его»? О чем вы говорите?

— ARX-7 «Арбалет».

Произнеся это имя, майор неожиданно почувствовал, как по его спине пробежал холодок. Словно до ушей едва слышно донесся раздавшийся из темных трюмов подводной лодки протяжный голодный рык запертого зверя.

29 апреля, 02:26 (стандартное время Японии и Кореи)

Корейская Народная Демократическая Республика

горный массив Таедонг, провинция Южный Пьёонган

Над головами, прямо по верхушкам деревьев прогудел поисковый вертолет. На долю секунды глаза Соске уколол ослепительный луч прожектора. К счастью, ветви были достаточно густыми и их не заметили: вертолет, не снижая скорости, прошел в сторону гор и скрылся в южном направлении.

Темное ночное небо сочилось невидимым мелким дождем, ветер мягко трогал еловые лапы.

— Улетел? — спросила Канаме с надеждой. Она ничего не видела из-за его спины. Все трое, вместе с Курцем, забились в небольшую промоину на склоне, прикрытую торчащими из земли корнями и густыми мокрыми кустами.

— Улетел, — ответил Соске.

Курц не принимал участия в разговоре: Соске недавно вколол ему морфин, и теперь он плавал в полузабытьи, отдыхая от боли. Сломанная ключица и глубокие порезы на второй руке и ноге заставляли удивляться, как он смог в этом состоянии уйти так далеко от авиабазы. Кто-нибудь другой на его месте, наверное, до сих пор еще только пытался бы отползти от обломков разбитого бронеробота. Хотя кровотечение и прекратилось, было очевидно, что без квалифицированной медицинской помощи Курц долго не протянет.

— Чидори, ты еще сможешь идти?

— Если не смогу, то как же мы выберемся отсюда? — храбро ответила она, несмотря на то, что выглядела помятой и усталой.

Шатаясь и оступаясь, Соске и Канаме брели по горной просеке, поддерживая с двух сторон хромающего Курца.

— Эй, понежнее нельзя? У меня там здоровенная дырка, — простонал он, задыхаясь.

— Удивительно, что ты так далеко ушел в одиночку, — безжалостно прокомментировал Соске.

— Брел по воде, чтобы не нашли по запаху. Да-а, суров наш майор. Я едва успел убраться, как мой «Гернсбек» разнесли на куски. Хотя теперь даже и не знаю, может быть, лучше было бы остаться? Не пришлось бы вас тяготить.

— Тебя победил серебряный БР?

— Ага. Но как именно — убей бог, не знаю.

— Как это произошло?

— Я подманил его вплотную и пригвоздил из 57-миллиметровки. Уже праздновал победу, думал — ему кранты. Но в следующий момент именно мой БР разлетелся на куски.

— Возможно, он использовал направленный осколочный заряд или ударное ядро?

— Нет, ничего подобного. Ух, он мне врезал, да так… — Курц оскалился, — …Так, словно это был удар невидимой кувалдой.

— Достаточно. Тебе пока лучше не разговаривать.

Поднявшись по склону, они вошли под крону громадного раскидистого дерева, впившегося в землю мощными узловатыми корнями. Лесной великан выглядел не менее чем на тысячу лет.

— Кажется, это был последний набор высоты.

Их взглядам открылась лежащая за перегибом гребня и крутым склоном широкая плоская равнина. Тут и там виднелись бедные сельские домики и сарайчики, голые поля, запаханные еще осенью. Поодаль, по дороге между не залитых водой рисовых чеков ползли фары армейского грузовика.

Глаза Канаме расширились.

— Ого! Как здесь все открыто… и нам нужно пересечь эти поля?

— Да. Вероятность обнаружения противником многократно возрастет.

Соске осторожно опустил Курца на землю между узловатых, покрытых мхом корней дерева. Тот неслышно чертыхнулся, разбередив сломанное плечо.

Плюхнувшись на землю рядом с ним, Канаме сжалась в комочек, стараясь восстановить дыхание. Она не жаловалась, но выглядела замерзшей, жалкой и поникшей.

Тяжелое дыхание Курца немного выровнялось, он снова незаметно отплыл в сладкое морфиновое царство.

Беглецы брели темными и неровными лесными дорогами не менее трех часов. В самое тяжелое и глухое время ночи, показавшееся бесконечными. Соске был доволен, что они смогли одолеть столь трудный путь и уйти далеко, но…

«Втроем нам никогда не добраться до побережья».

Даже полному сил, опытному диверсанту или разведчику было бы нелегко пересечь эту открытую равнину так, чтобы не попасться врагу на глаза.

Кроме того, даже если «Туатха де Данаан» вернется, чтобы подобрать их, у Соске не имелось способа связаться с подлодкой. Хотя у Курца остался маленький приводной передатчик, его дальность действия не превышала трех-четырех километров. А до берега оставалось не менее двадцати.

Соске остро почувствовал, как вымотался за последние сутки. Голова гудела и кружилась, сознание было неясным, а рана в боку болела все сильнее с каждым шагом.

Они потратили все оставшиеся силы, чтобы добрести сюда и упасть, и больше не смогли бы протащить тяжелого раненого Курца и ста метров. Они не могли позвать на помощь, а враги, словно голодные стервятники, описывали круги все ближе и ближе.

«Выхода нет».

Далеко не в первый раз в своей не такой уж длинной жизни Соске почувствовал, как старуха Смерть трогает его за плечо костлявой рукой.

— Чидори.

— Что?

Пока он по пунктам объяснял всю тяжесть сложившейся ситуации — их изолированное положение, погоду, не позволяющую союзникам действовать незаметно, стягивающуюся вражескую поисковую сеть, состояние Курца — Канаме слушала терпеливо и внимательно.

— Понятно, — кивнула она, выжидательно взглянув на него.

— У меня есть план, — продолжал Соске. — Мы с Курцем останемся здесь, и наделаем как можно больше шума, чтобы привлечь внимание противника. Выиграем достаточно времени для того, чтобы ты смогла бежать на запад так быстро, как только сможешь.

— Извини, не поняла?..

— Иди на запад. Возьми этот передатчик и постарайся добраться до побережья. Если наши товарищи вернутся за нами, они будут вызывать по этому каналу.

Гарантии, что именно так и случится, у него не было, но единственное, что ему оставалось — это попытаться. Сделать так, чтобы Канаме оказалась на берегу и не упустила представившийся счастливый шанс.

— Но что будет с вами?

— Нет нужды беспокоиться. Защищать тебя — наш долг и наша работа. Лучше пусть хотя бы один из нас спасется, чем все трое попадут в плен.

— Неправда!

Соске не слушал. Он уже все решил для себя и счел, что его судьба больше не должна волновать Канаме.

— У тебя есть право жить, — холодно произнес он. — Иди.

Если быть честным, то в этот момент его не очень-то заботили такие понятия, как «долг» или «неукоснительное выполнение приказа». Не они повлияли на решение Соске. Это было другое, простое и незатейливое желание. Он хотел, чтобы Канаме жила. Пусть она боится и ненавидит его, неважно. Соске просто хотел, чтобы она вернулась в школу.

Его почему-то ужасно тяготила мысль о том, что эта девушка безвестно канет в потемках этой незнакомой страны и больше никогда не вернется домой. Он чувствовал, что не может позволить ей исчезнуть — это было невыносимо.

— Беги. Одна.

Повисла долгая тишина.

Переводя глаза с Соске на Курца и обратно, Канаме колебалась.

Непонятно, почему. Ведь все выглядело необычайно просто и логично. Как она может не понимать? Если единственной возможностью выжить становится бегство в одиночку, никто никогда не обвинит ее в том, что она оставила почти незнакомых людей, чтобы спастись самой. Это просто необходимость.

Насущная необходимость. Логика Соске была безупречной — конечно, Канаме должна бежать.

Но, не прошло и минуты тягостной тишины, как девушка, наконец, коротко и ясно ответила:

— Нет.

— Не понял?..

— Я сказала — «нет»! В одиночку я не побегу, — заявила она. — Нужно пораскинуть мозгами и придумать какой-нибудь другой план.

Канаме говорила негромко, но сомнений быть не могло: это был уверенный, решительный и обдуманный отказ.

Соске терпеливо покачал головой:

— Послушай, Чидори. Я — профессионал. И обдумал наше положение со всех сторон. Спастись всем троим — невозможно. Даже тебе одной будет нелегко добраться до берега. Такова объективная истина.

— Истина?! Это только ты так говоришь! — сердито отрезала Канаме.

— Но…

— Хватит! — выкрикнула она в лицо остолбеневшему Соске. — У меня было время подумать, пока мы тащились по этим чертовым горам, и я поняла, наконец!

Канаме набрала побольше воздуха:

— Соске, ты в самом деле полный придурок. Ну, я, конечно, рада, что ты хочешь спасти меня… но ты ничего не забыл?! А мне вот кажется — забыл, и кое-что очень важное! Понимаешь, о чем я? Сомневаюсь, потому что ты — жуткий тупица. И я вовсе не жажду быть спасенной таким болваном!

— А?

Натурально, Соске не мог поверить ни ушам, ни глазам.

Канаме каким-то поразительным образом превратилась из напуганной и загнанной девочки в уверенного, властного и не терпящего возражений вице-председателя ученического совета.

— Мне противно смотреть, как ты выпендриваешься и выдумываешь разную ерунду, вроде: «Неважно, если я умру». А обо мне ты подумал, а?! Это просто бесстыдный эгоизм с твоей стороны. Не притворяйся героем, понял? Ты просто тешишь самолюбие, загоняя меня в ловушку из своих добрых намерений! Думаешь, умереть ради меня — это круто?! Да это ни капельки не круто, это — полный идиотизм!!!

Прежде, чем жертвовать собой ради кого-то, потрудись сначала осознать ценность своей собственной жизни. Иначе такая жертва ничего не будет стоить! Ты ведь уже поставил на себе крест, так?! Но ведь если бы ты побольше ценил себя, ты бы не сдался так быстро! Так попытайся же еще разок! Подумай своей головой. Забудь на минуту о дурацких приказах, заданиях и долге, и ответь: ради кого ты меня защищал? И если ты скажешь — ради меня, я тебе башку оторву!

Вытаращив глаза, Соске в полном недоумении смотрел на Канаме, которая, кажется, выкричалась и понемножку начала успокаиваться. В его голове царил полный беспорядок. Он был одновременно обижен, смущен, озадачен, изумлен, заворожен и восхищен.

Он так и не понял до конца, что она имела в виду, но уяснил, что Канаме считает его не совсем нормальным — и сила ее убежденности была такова, что Соске согласился хотя бы отчасти признать ее правоту.

Пока Соске пытался подобрать слова для ответа, Канаме примирительно помахала ладошкой:

— Ладно, не ломай голову, я уже придумала, как нам спастись.

— Э-это как?..

— Ты тут гундел, что другого пути нет. А это просто значит, что ты уже сдался, и не можешь напрячь мозги, как следует. Но я-то могу! У тебя есть зажигалка?

— Есть, — подтвердил Соске, и с подозрением спросил: — Но что ты планируешь делать?

— Запалить к черту все эти горы! — заявила Канаме. — Лесной пожар подымет всеобщий переполох. В заварухе мы сопрем пожарную машину, джип, или еще какую-нибудь колымагу, и, задрав хвост, помчимся обратно в аэропорт. Там захватим самолет — и все дела! Не волнуйся, я буду им управлять.

— У тебя есть летный опыт?..

— Да нет, конечно! Но я много раз рулила на игровых автоматах, поэтому разберусь, что к чему. Значит, дальше: когда мы захватим самолет, летим в Южную Корею или Японию. Надо просто держать на юг, верно? Это элементарно. Вам обоим нужно будет просто держаться за мной и не бухтеть.

В логических построениях Канаме зияли громадные дыры, но она была совершенно серьезна. Ее лицо светилось уверенностью и отвагой — казалось, в мире не найдется препятствий, способных ее остановить.

— Я никогда не сдамся, — упрямо продолжала Канаме, стукнув себя кулаком в грудь. — И никогда не соглашусь бросить кого-то из нас. Мы обязательно что-нибудь придумаем. Мы выберемся отсюда: ты, я и Курц — а Киоко и все остальные ребята радостно обнимут нас, когда мы вернемся домой. Потом все будут жить долго и счастливо. Такой у меня план. Есть возражения?

Соске мрачно покачал головой:

— Иногда даже самая сильная воля и энтузиазм не могут помочь. Делай, как я сказал.

— Сколько раз мне повторять? Нет, ни за что!

— Прекрати. Уходи быстрее, — не придумав ничего лучше, он угрожающе поднял ствол пистолета-пулемета.

— И ты выстрелишь, если я не послушаюсь? — в голосе Канаме почему-то прозвучали жалость и сочувствие.

— Да. Тебе будет лучше умереть сразу, чем попасть в руки врагов и превратиться в растение.

— До чего же странно ты мыслишь, — мягко улыбнувшись, Канаме шагнула ближе к Соске.

«Почему же она не боится»?

Соске мысленно заметался, осознав, что у него нет способа заставить ее подчиниться. Он был беспомощен.

— Хочешь знать, почему я не боюсь?

Он только сглотнул.

— Очень просто, — нежно проговорила Канаме. Отведя оружие в сторону, она обняла его и доверчиво прижалась.

Ее руки скользнули по напряженным мышцам спины Соске, она уткнулась щекой в его окровавленное плечо.

— Теперь я верю тебе.

В этот миг, поразительным образом растянувшийся в бесконечность, тепло девушки, прижавшейся к его груди, заставило Соске забыть обо всем на свете, затмило даже саднящую боль в боку. Он вздрогнул всем телом, чувствуя себя так, будто кровь в жилах устремилась обратно, против течения. Соске даже не заметил, как пистолет-пулемет выскользнул из его пальцев.

— Поэтому я и не могу бросить тебя, — мокрые пряди ее волос защекотали нос, скользнули по щеке.

— Чидори…

— Конечно, я боялась тебя. Раньше. Ведь это очень страшно — видеть, как одноклассник неожиданно мутирует в боевую машину… — она запнулась, но, одолев нерешительность, продолжила. — …Но ты же сам просил довериться, верно? Я поняла, что ты хочешь помочь, и сказала себе, что не буду бояться. Разве это не здорово?

— Да, это… это здорово.

— И если даже я — обычная старшеклассница — смогла переломить страх и довериться тебе… попытайся же хоть немножко больше ценить свою жизнь! Давай вернемся вместе. Домой.

«Вернуться. Вместе с ней».

Эта мысль проникла в самое сердце Соске. Невероятно привлекательная мысль. Да, если это в человеческих силах, он должен попытаться…

Каким прекрасным будет ее лицо в лучах рассвета. Соске понял, что готов на все, только бы увидеть ее — живую и свободную, позолоченную солнцем…

Почему он защищал ее? Ради кого он дрался, словно одержимый? Теперь он ясно осознал ответ.

«Для себя. Я хочу вернуться домой… вместе с ней. Хочу быть рядом с ней. Жить».

Осознание того, что он никогда в своей короткой жизни не желал ничего так страстно, так самозабвенно, пронзило Соске. Заставило напружиниться усталые мускулы, наполнило избитее и усталое тело неведомо откуда взявшейся энергией.

— Чидори…

— Сагара…

Их взгляды встретились, все еще нерешительно…

— Кхм... — Курц громко и отнюдь не деликатно кашлянул, в один миг вернув Соске и Канаме с небес на землю. Застигнутые врасплох, они испуганно отпрыгнули друг от друга.

— Т-ты… уже очнулся? — дрожащим голосом спросила Канаме.

— Да вы разве дадите человеку отдохнуть? Замучили своими воплями — орете, точно мартовские коты!

— Почему же ты ничего не сказал?

Курц почесал в затылке и беззаботно пожал плечами:

— Не знаю. Почему-то не захотелось встревать. Однако я смотрю, вы тут зажигали от души. Я даже забеспокоился — все же не время сейчас. Верно?

Покраснев до корней волос, Канаме забормотала:

— Н-не выдумывай! Я… я просто поддалась настроению. Ничего такого не было. Честно!

Соске озадаченно смотрел, как Канаме путается в словах.

Что это было?

Курц не удержался и захохотал в голос, но почти сразу скривился от боли.

— Ты проиграл, Соске! — простонал он. — «Нет», значит «нет». Твой план забракован, придется смириться.

— Имеешь в виду?..

— Лесной пожар — это неплохая идея. Уж получше, чем покорно поднять лапки. Хотя без бензина подпалить что-нибудь после дождя будет трудновато. И гореть будет хреново.

— Как раз достаточно для того, чтобы нас выдать.

— Да откуда ты знаешь?! Зато нас могут заметить с ваших самолетов, — предположила Канаме.

— Здесь вражеское воздушное пространство. Летательных аппаратов Митрила в воздухе не осталось.

— А если поднять голову повыше? Я смотрела кино с Харрисоном Фордом, и там был такой спутник-шпион с недремлющим оком. Все видел прямо из космоса. У вас разве таких нет?

Соске вовсе не улыбалось разглашать перед посторонними секретную информацию о разведывательном спутнике Митрила, «Стинге». Однако, учитывая обстоятельства, он счел себя вправе нарушить правила.

— Есть. В нашем распоряжении имеется и спутник. Но я бы не стал надеяться, что он пролетит над нами в нужный момент. Информация об орбитах спутников засекречена, и нижним чинам вроде нас не положено о них знать.

— Да не совсем, — пробормотал Курц. — Прежде чем мы ломанулись сюда, на инструктаже показали пару спутниковых фоток. Там было изображение этой базы на пятнадцать ноль-ноль вчерашнего дня. А сейчас сколько времени?

Посмотрев на часы, Соске вскинул голову, словно ужаленный:

— Ноль два сорок восемь. Почти двенадцать часов спустя, что означает…

Как правило, невысокие разведывательные спутники имеют период обращения в 90 минут. Учитывая вращение Земли, спутник проходит над одной и той же точкой каждые двенадцать часов. И если он сфотографировал авиабазу вчера в пятнадцать тридцать… «Стинг» скоро снова пройдет над ними!

Но ведь, зная примерное время появления спутника, они могут обозначить свое положение, скажем, с помощью горящих букв на земле?

Курц и Соске обменялись взглядами, в которых сквозило удивление и восхищение: конечно, спутник без труда различит тепловые следы. И подумать только, эту замечательную идею предложила девушка, ничего не понимающая в военном деле!

— Что-то не так? — спросила Канаме, и ее голос прозвучал для Соске подобно пению ангела-хранителя.

— Ты попала в точку.

— Канаме, ты умница! — закричал Курц.

— В точку? О чем ты говоришь?

Конечно, появление этого плана не означало, что они обязательно выберутся. Устроив пожар, они привлекут внимание спутника, но одновременно выдадут свое местоположение противнику. Даже если союзники определят, где они прячутся, кто доберется до беглецов первыми — спасательная команда или вражеский патруль?

Возможно, для Канаме все же безопаснее было бы бежать в одиночку. Но ведь это она настояла на том, чтобы попытаться вернуться домой вместе.

Попробовать стоило.

Соске поднялся и закинул автомат за плечо.

— Так и сделаем. Оставайтесь здесь.

— Смотри, не натвори глупостей… а, что там говорить, — махнул рукой Курц. — Этот сумасшедший план словно создан для тебя.

— Именно так.

— Ты пойдешь один, Сагара? — заволновалась Канаме. — А как же твой бок?

— Нет проблем. Я проберусь потихоньку. Кроме того… — добавил он, чтобы хоть немного ее успокоить, — …как ни странно, я чувствую прилив сил.

С этими словами Соске круто повернулся и исчез в темноте.

Когда его шаги затихли в отдалении, Канаме вздохнула и осторожно отерла найденным в кармане куском бинта грязное и бледное лицо Курца.

— Спасибо. Ты такая добрая, Канаме.

— На здоровье, — она нерешительно помолчала, и, поколебавшись, спросила: — Кстати, Курц, ты знаешь, почему они охотятся за мной?

— Знаю лишь, что командование отдало приказ защищать тебя, вот и все.

— Понятно, — она опустила голову и пару раз кашлянула.

Теперь Канаме почувствовала, что ее голова наливается тяжестью. Пока она ругалась с Соске, ей некогда было об этом думать, но сейчас странное и неприятное ощущение разливалось по ее телу. Движения словно преодолевали сопротивление невидимой, но упругой и прочной паутины.

Мир перед глазами снова дрогнул и поплыл, как в тот момент в медицинском трейлере, когда ее одолевали странные видения, и она уже не понимала, явь это или сон.

— Эй, что с тобой? — вдруг озабоченно спросил Курц. — Они, случайно, не накормили тебя какими-нибудь колесами?

— Д-да. Не знаю, что это было. Они сказали — простые витамины. Тогда я ничего особенного не почувствовала. Но сейчас… сейчас, что-то… с головой…

— А еще что-нибудь с тобой делали?

— Заставили смотреть… какое-то дурацкое кино, — сжав голову руками, с трудом пробормотала Канаме.

— Кино?

— Странные, незнакомые символы и буквы… они мелькали, накладывались друг на друга. Хотя я никогда не знала раньше этих слов... мне вдруг показалось, что я понимаю их смысл... словно они всплывают из глубин памяти. Но откуда им там быть?.. Реагенты палладиевого реактора или... неактивированный полимер межпозвоночных дисковых амортизаторов... технический отчет о несовершенстве существующей системы ЭКС... проблема в том... что генератор колебаний системы лазерного голографического экранирования серьезно перегружен…

— Откуда ты все это знаешь? — глаза Курца недоверчиво расширились.

— А? Что?.. — Канаме вскинула голову, словно избавляясь от наваждения, и нервно осмотрелась.

— Ты же только что сказала «межпозвоночный дисковый амортизатор»?

— «Меж»… чего?

— Один из важнейших узлов бронероботов третьего поколения — сложная научно-техническая заумь. И никто, кроме наших военных инженеров, и понятия не имеет о недостатках системы ЭКС.

Стиснув ладонями виски, Канаме попыталась сконцентрироваться, но весь мир вокруг качался и плыл.

Озадаченный и взволнованный Курц продолжал:

— Нормальная старшеклассница никак не может знать таких секретов.

— Ну, ты, наверное, прав, — пробормотала Канаме, с ужасом осознавая ситуацию. Она вспомнила слова докторши из трейлера. — Да, та женщина толковала о каких-то странных вещах — будто бы я знала все это еще до своего рождения. И о каких-то Черных технологиях... внутри меня. Сказала, что однажды я смогу свободно... пользоваться этими знаниями… знаниями…

Канаме снова поплыла, совершенно утратив себя в плавно покачивающемся голубом тумане. Она словно парила в пустоте, но это чувство совсем не было приятным. Осознав в себе твердые блоки-кирпичи знаний, о которых она и не подозревала, Канаме инстинктивно содрогнулась от непонятного отвращения.

— …Знания. Зна… на…на…

Ее пронзило ощущение дежавю, словно человека, впервые приехавшего в чужую страну и неожиданно понимающего, что он когда-то все это уже видел. Похожее чувство, но гораздо темнее и тяжелее.

— Вс… вс… вспомнить?.. Н-не могу… не могу… — забормотала она, уже не понимая, где находится, что делает и говорит.

В потемках ее подсознания крался невидимый зверь. Чем больше она пыталась рассмотреть его, тем сильнее билась в конвульсиях ее изнемогающая от ужаса душа. Нырнув в кошмарный калейдоскоп обрывочных мыслей и образов, Канаме почувствовала, как в горле рождается безумный истерический крик. Не хочу, не хочу…

— Н-не хочу… Нет, ни за что!!! — выкрикнула она и вдруг вынырнула со дна темного душного болота. — Ч-что… что это?

— Канаме! Перестань, посмотри на меня! Вернись, Канаме!!! — рявкнул Курц, схватив ее за плечи и встряхивая, как куклу.

Она затравленно осмотрелась и поняла, что во время приступа разорвала на груди свою голубую больничную рубашку, словно в удушье.

— Ч-что? Что я творила?.. Д-да, я, похоже, превратилась в буйнопомешанную. Х-ха, Ха-ха-ха! — выдавив неестественный смешок, Канаме попыталась прикрыть грудь лохмотьями рубашки. Ее обычно громкий и энергичный голос звучал потерянно и тускло.

— Слушай, Канаме. Не думай больше об этом. Забудь. Забудь и все… ух… — решительное лицо Курца неожиданно исказилось от боли.

— Что с тобой?!

Он бессильно откинулся назад и уронил голову.

— Н-ничего. Черт, ну надо же так. Что за ерунда... такой момент, а я даже рукой не могу пошевелить.

Курц жалобно застонал, его красивые небесно-голубые глаза налились слезами.

— Терпи, пожалуйста, — Канаме наклонилась к нему, чтобы утереть мокрое от пота лицо. — Ничего не поделаешь, ты же ранен.

— Это ужасно! Если бы мне было чуточку лучше, я бы не упустил случая полюбоваться… попристальнее…

— Чем полюбоваться?

— Твоим… роскошным декольте…

Спустившись с заросшего елками склона на возделанную равнину, Соске увидел впереди постройки небольшой запущенной фермы. Подкравшись поближе, он бесшумно слил в подходящую канистру моторное масло из картера полуразобранного трактора. Больше подошел бы бензин, но экономический кризис оставил пустыми почти все топливные баки в стране. То, что здесь еще остались тракторы, означало, что они угодили в более-менее процветающий регион.

По щиколотку утопая в рыхлой земле вспаханного поля, от оттащил тяжелую полиэтиленовую канистру подальше от построек. В боку пульсировала боль, но она была из разряда тех, что он мог вытерпеть.

Вылив масло длинными дорожками на землю, он посмотрел на часы. Ноль двадцать восемь.

«Начнем».

Соске вынул аптечку и достал оттуда таблетку марганцовокислого калия используемую для стерилизации воды. Но сейчас он раздавил ее, посыпал масляную лужицу порошком и щелкнул зипповской зажигалкой.

Масло вспыхнуло, и по земле медленно побежали огненные змейки.

Разведывательный спутник «Стинг» нес на борту фотокамеры с очень высоким разрешением. В ясный день с его помощью можно было без труда прочитать из космоса заголовок в газете. Но сквозь туман и морось этой ночи он не смог бы отличить беглецов от преследующих их северокорейских солдат. Поэтому Соске изобразил большие огненные буквы:

А67ALIVE.

«А» означало кодовое имя Канаме — «Ангел». Номера относились к Урц-6 и Урц-7 — позывные Курца и его собственный. Слово «живы» дополнительных объяснений не требовало.

Стараясь не оставлять следов, Соске вернулся к Канаме и Курцу.

Дальше уточнять свое местоположение не имело смысла: если «Стинг» обнаружит огненные буквы, он легко отследит подсвеченный пламенем силуэт Соске своими светочувствительными камерами.

Масляное пламя должно было угаснуть через несколько минут, и не имелось никакой гарантии, что его заметит хоть кто-нибудь: друзья или враги.

Это была рулетка, бросок наудачу.

29 апреля, 03:45 (стандартное время Японии и Кореи)

Корейская Народная Демократическая Республика

военно-воздушная база Сунан

— ...Поджог? — переспросил Гаурон.

Наблюдая за ходом ремонта своего «Чодара» в специально подготовленном трейлере-мастерской, Гаурон выслушивал доклад своего подчиненного.

— Так точно, сэр. Нам сообщили, что кто-то поджег поле на ферме в пятнадцати километрах к западу отсюда.

Главарь террористов почувствовал беспокойство. Была ли это диверсия? Но простого пожара было недостаточно, чтобы отвлечь внимание. Как бы то ни было, наверняка, виновник — Касим. Даже если Гаурон не мог догадаться, чего хотел добиться мальчишка, его приблизительное местоположение теперь не вызывало сомнений.

— Корейские армейцы уже стягивают свои поисковые группы в этот район. Поимка беглецов теперь лишь вопрос времени.

— Парня прикончить. Что до девчонки, то пусть делают с ней что захотят, но ни при каких обстоятельствах не убивают.

— Так точно, сэр.

— Я тоже скоро двинусь.

— На «Чодаре»?

— А ты что, против?

— Н-никак нет, сэр! Но доктор Канеяма говорила, что вам не следует слишком открыто демонстрировать его перед местными военными.

— Прямого запрета руководства не было, верно? Кроме того, наш противник — Митрил. И Калинин. Могут возникнуть сложности.

Согласно докладам моряков, субмарина Митрила уже убралась подальше от берега, и скрылась в китайских территориальных водах. Они не смогут выслать подмогу даже с использованием крылатых ракетных носителей — расстояние слишком велико. Но все равно…

— Лучше перебдеть, чем недобдеть. Уловил?

Как раз в этот момент механик закрыл технологический люк на спине бронеробота и крикнул, что ремонт закончен.

29 апреля, 03:55 (стандартное время Японии и Кореи)

Корейская Народная Демократическая Республика

горный массив Таедонг, провинция Южный Пьёонган

Когда Соске вернулся, Канаме встретила его облегченным вздохом. Она сидела на корне, придерживая рукой рубашку, почему-то разорванную на груди. Курц лежал тихо — очевидно, спал.

— Как он?

— Хорошо, даже слишком. Такие люди живут долго, — процедила Канаме с непонятным выражением.

«Такие»? Соске не понял, что это означает и как следует отвечать, поэтому просто устало опустился рядом с ней.

— Ну, как? Сработало?

— Не знаю. План не слишком надежный. Мне до сих пор кажется, что тебе лучше было бы бежать в одиночку.

— Поздно об этом говорить. И я все равно не передумаю, не надейся.

— Понял. Больше не буду об этом упоминать.

— Вот и славно.

В отдалении заухали вертолетные лопасти. Но звук не приближался, наоборот, секунд через десять он совсем затих.

Темный мокрый лес выглядел мрачным и пустынным. Словно лабиринт, из которого не существует выхода.

Канаме робко нарушила молчание.

— Эй, Сагара… если мы выберемся отсюда, что ты будешь делать дальше?

— Меня отправят на следующее задание.

— Ты имеешь в виду, куда-то еще? И ты больше не появишься в школе?

— Вероятно, нет. Все равно мое назначение в школу было временным. Командование отдаст новые приказы, а школа будет только мешать. Я незаметно исчезну.

— Вот как…

В следующую секунду Соске насторожился. Его уши уловили отдаленный шорох шагов. Более быстрых и тихих, чем человеческие. Частое дыхание подтвердило — какое-то животное, скорее всего — собака.

Чуть позже послышалась и тяжелая человеческая поступь: три или четыре человека, возможно, и больше.

Соске затаил дыхание: быстрый шорох травы и потрескивание сучков приближалось. Потом напряженную тишину разорвал протяжный кровожадный вой.

— Ч-что?..

— Они идут. Ложись! — резко скомандовал Соске. Немедленно вслед за его словами из-за груды камней выпрыгнули и бросились на них две собаки. В темноте нельзя было различить породу, но это были огромные, черные и злые звери.

Не колеблясь ни секунды, Соске выстрелил дважды. Раздался жалобный визг. Один из псов был уже так близко, что даже после удара пули налетел на Канаме. Она взвизгнула, но пес уже повалился на бок и издох.

Отряд преследователей немедленно открыл огонь на выстрелы: над корнями, за которыми прятались беглецы, густо завизжали пули, засыпая их сбитыми ветками, листвой и каменной крошкой от рикошетов. Сверкающие трассеры осветили бледные лица Канаме и ее спутников.

— Привел за собой хвост, дубина!.. — выругался Курц.

— Это был лишь вопрос времени, — пожал плечами Соске. У них все равно не было возможности скрыть запах крови, по которому, очевидно, их и выследили.

В тени толстого древесного ствола впереди появился вражеский солдат, оценивающий обстановку. Соске прицелился и выстрелил одиночным. Точно направленная пуля пробила ногу противника, и он рухнул наземь. Соске выстрелил еще несколько раз, нарочно целясь по кустам рядом с раненым. Солдат испуганно закричал, зовя на помощь. Его храбрый товарищ, рискуя собственной жизнью, бросился по открытому пространству к раненому и уволок его под прикрытие еловых зарослей.

— Двое выведены из строя.

— Пристрелил бы, и все, — пробормотал Курц. — Черт бы их побрал.

Огонь со стороны противника стал гуще — очевидно, к поисковой группе подошло подкрепление.

— Если так дело пойдет, то и их бронероботы скоро будут здесь.

— Еще бы! — нервно хохотнул Курц.

В магазине пистолета-пулемета Соске осталось не больше десяти патронов.

— Значит, это безнадежно? — спросила Канаме, глядя снизу вверх, из-за корней.

— Видимо, да. Прости, — ответил Соске, продолжая отстреливаться и тщательно целясь, чтобы патроны не пропадали зря.

— Но я не жалею! — Канаме изо всех сил старалась, чтобы ее голос звучал бодрее.

— Да?

— Рада, что встретила тебя, Сагара.

Помолчав секунду, Соске тихо ответил:

— Я тоже.

Патроны кончились. Теперь ему оставалось разве что драться прикладом пустого автомата.

— Конец… — простонал Курц. Но Соске неожиданно прервал его совершенно другим голосом, почему-то пристально вглядываясь в низкое мрачное небо.

— Нет. Пришла помощь с воздуха.

В ста метрах над их головами затрещало: пироболты разделяли на части цилиндрическую капсулу, незаметно опустившуюся на многокупольной парашютной системе. Вспышки осветили светлый силуэт, зависший на фоне небосвода.

Сведя раскинутые в стороны манипуляторы, бронеробот сгруппировался перед падением.

Громадная боевая машина приземлилась на склон не далее десяти метров от беглецов. Земля затряслась, разбрызганная грязь и мелкие камушки окатили их дождем.

Амортизаторы издали протяжный стон, а из сочленений ступоходов брызнули струи белого пара — испарившейся рабочей амортизирующей жидкости. На минуту все скрыло туманное полупрозрачное облако.

Остолбенев и потеряв дар речи, троица уставилась на белоснежную боевую машину, не веря своим глазам.

— Что это?!

Хотя конструкция машины была, несомненно, аналогом М9, конфигурация бронеплит выглядела иной. Все БР по своей высокотехнологичной природе имели черты, сходные с летательными аппаратами, но здесь это родство было выражено необычайно ярко: резкий силуэт бронеробота напоминал хищную птицу. Острые, словно лезвия, углы броневых конструкций, холодный блеск просветленных линз поисковых сенсоров. От незнакомого бронеробота веяло угрозой, неумолимой жестокостью охотника, который преследует выбранную жертву до конца.

Это была уже не просто шагающая боевая машина. Ее было бы правильнее назвать самым совершенным и опасным произведением искусства. Искусства войны.

На поясничном пилоне бронеробота было горизонтально закреплено помповое орудие с ручной перезарядкой. На подмышечных точках подвески виднелись коробки с запасными магазинами и мономолекулярный резак.

Кто там внутри? Мао?

И кстати, если уж на то пошло, где все остальные? Неужели друзья отправили им на помощь всего один бронеробот?

Словно отвечая на невысказанный вопрос, БР опустился на одно колено. Крышка кокпита с протяжным шипением раскрылась.

Но оттуда никто не появился.

Прошло несколько бесконечно длинных секунд. Белый бронеробот не двигался. Шальная пуля звонко щелкнула по бронеплите, но никакой реакции не последовало.

— Неужели это значит?..

Не успел Курц договорить, как Соске сорвался с места и бросился к бронероботу. Несмотря на свистящие над головой пули, он проворно добрался до люка и заглянул в кокпит.

— Беспилотный.

Пустой скан-отсек был точно таким же тесным, как на М9 — едва поместиться одному человеку. Соске проскользнул внутрь. Загорелся многофункциональный дисплей, сигнализируя о боеготовности машины.

— Провожу голосовую идентификацию. Пожалуйста, назовите свое имя, звание и личный номер, — проговорил низкий мужской голос с механическими интонациями — голос искусственного интеллекта бронеробота.

— Сержант Сагара Соске. В 3128.

— Проверка проведена. Подтверждаю идентичность. Жду приказаний

— Закрыть люк. Переход в боевой режим четыре. Билатеральный угол три точка пять.

— Вас понял. Запуск режима номер четыре, BMSA — 3.5: установлен, — отрепетовал команды искусственный интеллект.

Люк быстро захлопнулся, а система сканирования движений пилота вошла в рабочий режим. Руки и ноги Соске стали одним целым со стальными членами боевой машины.

«Я смогу. Этот белый — почти такой же, как М9».

Соске поднял бронеробот с колен.

[[image:/storage/reader-images/965f688e46608c7ebf168798b787d6486d1d3a1d.jpg]]

— Начнем с головных пулеметов.

— Так точно, — ответил искусственный интеллект.

Шестиствольные пулеметы, смонтированные по бокам головы, взревели, выплевывая сотню крупнокалиберных пуль в секунду. Группа елок поодаль мгновенно разлетелась мелкой древесной щепой, и вражеские солдаты немедленно обратились в бегство.

Ситуация мгновенно превратилась в противоположную. Ошеломленные и оглушенные Канаме и Курц смотрели снизу, из-под ступоходов.

В этот момент внимание Соске привлекла строчка красных букв в нижней части экрана:

«Просмотр файла записи. Высший приоритет. — Ал».

Соске немедленно включил запись, и кокпит заполнил глубокий и спокойный голос Калинина:

— Сержант Сагара. Если ты меня слушаешь, это означает, что вы успешно вошли в контакт с бронероботом. Объясняю причину происходящего: когда «Стинг» передал ваши координаты, ТДД-1 находилась в шестидесяти километрах от береговой черты. Расстояние не позволило отправить спасательный отряд, и нам пришлось использовать модифицированную баллистическую ракету для доставки этого БР. Поэтому он и находится в беспилотном режиме.

— Понял, — пробормотал Соске.

Баллистическая ракета была способна покрыть такую дистанцию за несколько минут, но она не могла нести на борту пилота — не позволяла слишком большая для человеческого тела перегрузка.

— «Туатха де Данаан» следует в режиме полного радиомолчания в направлении Западно-Корейского залива, — продолжал майор Калинин. — Мы планируем приблизиться к берегу, всплыть в 04:30, подобрать вас и на максимальной скорости отступить. Ваша задача — немедленно двигаться к указанной точке рандеву».

На электронной карте местности возник кружок, обозначающий точку к югу от поселения с названием Хасанбук, приблизительно в двадцати километрах от их нынешнего местоположения.

Сейчас было 04:13. Оставалось всего семнадцать минут до выхода ТДД на поверхность.

— Далее. Этот БР называется ARX-7 «Арбалет». Код искусственного интеллекта — Ал. Не вздумай сломать дорогостоящий и уникальный опытный образец. На этом все. Удачи, — подытожил Калинин.

ARX-7 «Арбалет». Вот как.

Соске быстро пробежал глазами по контрольным приборам, проверяя состояние машины. Мощный палладиевый реактор гнал волну энергии, электромагнитые мускулы наливались силой, пока еще скрытой, но готовой по первому знаку вырваться наружу. В каждом движении конечностей экспериментального бронеробота чувствовалась легкость и стремительность, превосходящие даже строевые М9.

— Приближаются вражеские БР. Предположительно не менее пяти единиц, — предупредил Ал. На мониторе возникли условные значки, обозначавшие позиции противников, углы и дистанции. Они приближались спереди редкой цепочкой, очевидно намереваясь охватить «Арбалет» с флангов.

Аудио-датчик вычленил из местных шумов угрожающий рык газотурбинных двигателей. Оптические сенсоры легко рассеяли тьму, вычленив инфракрасные лучи, и на экране появились изображения вражеских машин: яйцевидные корпуса цвета хаки, горящие демоническим красным огнем глаза.

Рк-92 «Сэведж».

Спускаясь по горному склону, «Сэведжи» приготовили к бою свои автоматические пушки. Хотя они явно получили по радио предупреждение о появлении бронеробота Митрила, они не собирались отступать, вдохновляясь своим численным превосходством — пять против одного.

Теперь все зависело только от Соске и его пилотского мастерства.

Он должен вернуть Канаме домой.

Даже боль в раненом боку каким-то странным образом теперь помогала сконцентрироваться.

— Тебя зовут Ал, так?

— Так точно, сержант.

— Нам нужно управиться не более чем за минуту.

— Вас понял.

«Арбалет» пригнулся, напружинился, и прыгнул с места.

— Ой! — грязь, полетевшая из-под ступоходов, забросала Курца и Канаме так, что им пришлось закрыться руками и отвернуться. Когда они протерли глаза, белый бронеробот уже приземлился на половине склона и бросился в атаку.

Неужели он покрыл это расстояние одним прыжком? Даже на неискушенный взгляд Канаме эта машина выглядела венцом наисовременнейших технологий. Ее способности к прыжкам поистине поражали воображение. В ближнем бою с ним эти неуклюжие зеленые бронероботы не имели ни единого шанса.

В поле зрения Курца и Канаме появились два вражеских БР, они большими скачками спускались вниз по склону, намереваясь атаковать Соске.

Один из них выстрелил из пушки. Метнулось дульное пламя, и у Канаме перехватило дыхание. Но в следующий миг «Сэведж» разлетелся на части, и ни Канаме, ни Курц не успели разглядеть, что же с ним произошло.

Над головой второго бронеробота мелькнул светлый силуэт, точно пикирующий сокол, и осветился мгновенной вспышкой. Соске выстрелил сверху, точно поразив противника в уязвимое место. Попадание заставило «Сэведж» с разбегу рухнуть головой вперед и закувыркаться, а потом с грохотом взорваться.

Гребень холма на мгновение скрыл белый БР от взгляда Канаме, но через несколько секунд он снова появился. Бронеробот быстро пересек лощину, словно собираясь с разбега таранить нового противника, но в последний момент снова отпрыгнул в сторону. Небо расчертили яркие трассеры, преследующие стремительный белый силуэт. Но они никак не могли его догнать и бесцельно уходили по дуге, угасая вдалеке. Издали это походило на фонтан искр, сыплющихся в темноту с праздничного огненного колеса.

— Вот это да! Прыгает, точно ниндзя! — с восторгом закричала Канаме.

Они с Курцем не видели, сколько всего было вражеских машин, и ориентировались лишь по вспышкам, взрывам и гулким металлическим ударам попаданий. Пока они насчитали четыре: и действительно, на склоне горы остались догорать четыре обугленных остова.

Соске умело зашел с фланга к последнему оставшемуся «Сэведжу» и прикончил его двумя точными выстрелами из помпового орудия.

— Пятый! — выдохнул он, когда противник опрокинулся на спину, испуская жирный черный дым.

Чтобы перебить отряд БР, посланный им вдогонку. Соске потребовалось ровно 58 секунд. Не расслабляясь, настороженно, словно кот, поднявший уши, он осмотрелся и тщательно, потратив десять секунд, просканировал горные склоны датчиками в поисках новых врагов. Но ни следа преследователей не было заметно.

«Вот он — наш шанс».

Соске развернул БР, намереваясь вернуться к Канаме и Курцу, чтобы, забрав их, немедленно мчаться к берегу.

Но в этот миг из заросшей елками лощинки справа, словно развернувшаяся пружина, взвилось стремительное серебряное тело. Вражеский бронеробот приземлился, сокрушив можжевеловый куст, и озарился непрерывными вспышками — в длинную очередь почти в упор было вложено столько кровожадной ненависти и убийственной ярости, что Соске ни на секунду не усомнился в том, кто этот новый противник.

Стремительно кувыркнувшись наискось вперед, к врагу, чтобы резким угловым перемещением сбить ему прицеливание, «Арбалет» едва избежал цепочки разрывов, преследующих его по пятам, и выстрелил в ответ из помпового орудия. Противнику пришлось прекратить огонь, чтобы уклониться, хотя он сделал это так ловко, будто предвидел контратаку заранее. Улетая спиной вперед, серебряный БР выпустил подряд три точных одиночных выстрела, словно заколачивая гвозди. Соске не осталось ничего иного, кроме как кувыркаться через голову раз за разом, уходя от атак. Он еле уцелел, разминувшись с трассами буквально на миллиметры.

— Неплохо, Касим!!!

Гаурон выстрелил, и Соске немедленно ответил, но оба синхронно ушли с линии прицеливания быстрым боковым скольжением.

Как правило, схватки бронероботов на такой близкой дистанции заканчивались двумя-тремя выстрелами. Пилотам приходилось действовать практически инстинктивно, молниеносно решая, что делать в следующее мгновение: уклоняться резкими маневрами, скрываться за местными предметами, тщательно выцеливать противника или подавлять его беглой огневой завесой. Решения принимались на лету, и тот, кто первым совершал ошибку, немедленно получал фатальные повреждения, поскольку легкая бронезащита БР не могла защитить от прямых попаданий бронебойных снарядов.

Но эта схватка принципиально отличалась от стандарта.

Ни один из противников не уступал ни на шаг, но и не делал ошибок. Бронероботы без устали совершали кульбиты, перекатывались, ломая елки, точно спички, ловко ныряли, уходя от выстрелов за разбросанные по склону каменные глыбы. Искусственные мышцы и титановые конечности машин не уставали, пилоты действовали решительно и напористо. Бескомпромиссное сражение, напоминавшее собачью свалку истребителей, только не в воздухе, а на земле, должно было закончиться только гибелью одного из противников. В ней должен был победить тот, у кого дольше не сдадут нервы.

— Тот самый серебряный бронеробот... — странным, монотонным и отсутствующим голосом проговорила Канаме. Серебряная и белая фигуры мелькали вдали, появлялись и пропадали за зубчатым гребнем и вершинами деревьев. Вот они скрылись за сопкой, а через пару секунд вспышки выстрелов подсветили скалу на противоположном склоне. Они ломились сквозь чащу, оставляя за собой просеки, снова и снова расцвечивали красными трассерами темные лощины.

— Лучше пригнись, — посоветовал Курц. — Шальной снаряд прилетит или осколок. Тут нам и конец.

Канаме будто не слышала его слов. Она стояла молча, выпрямившись и стиснув кулаки. В ее глазах отражались праздничные вспышки артиллерийского фейерверка.

— Кто побеждает? — спросила она тихо.

— В обычном бою они были бы на равных. Но сейчас…

— Что «но»?

— Серебряный БР необычный. У него что-то есть в загашнике.

— То, чем он победил тебя? — Канаме оторвала глаза от сражения и взглянула на Курца.

— Да. Мой снаряд развалился в воздухе, ни с того, ни с сего. Понятия не имею, что это за уловка.

— Это не уловка, — странным голосом заявила Канаме.

Непонятная тяжесть в висках усилилась, пригибая голову к земле. Ее охватило жуткое чувство падения, бесконечного, захватывающего дух полета вниз, в темную бездну.

В потемках ее затуманенного сознания плескались и сталкивались назойливые звуки, но их вскоре перекрыл накатывающийся, словно волна, глухой и невнятный шепот. Резонируя в голове, усиливаясь и затихая, незнакомый голос шептал и шептал. Канаме с ужасом осознала, что начинает различать в нем темные и невнятные слова. Курц был не прав.

«Нет… это не уловка. Это…это технология. Да, у врага... она тоже есть. В этом серебряном БР».

— ...Он проиграет, — неожиданно вырвалось у нее.

— Что?

— Если так пойдет и дальше, Соске погибнет.

Граната, которую Гаурон бросил навесом, разорвалась в неприятной близости. «Арбалет» нырнул в сторону, избегая ударной волны и осколков. Не успев еще вскочить на ноги, Соске подхватил сломанную елку и швырнул в сторону противника.

Прошелестев развесистыми лапами, елка упала между ними, на мгновение перекрыв обзор. Оба одновременно выстрелили наудачу. Ель разлетелась в щепки, но снаряды достигли цели.

«Арбалет» получил попадание в нижнюю правую часть головы. Патронная коробка правого крупнокалиберного пулемета воспламенилась, выведя из строя половину поисковых датчиков. Бронеробот Гаурона лишился своей автоматической пушки: снаряд разорвал бак бинарного жидкостного метательного вещества, и орудие стало совершенно бесполезным.

Если судить формально, «Арбалет» был поврежден тяжелее. Однако…

«Я победил».

С этой мыслью Соске прицелился из помпового орудия. На столь малой дистанции промахнуться было невозможно.

Громыхнул выстрел. Серебряный бронеробот только что восстановил равновесие после предыдущего удара, и не смог уклониться. Вылетевший из ствола заряд разделился на восемь стреловидных поражающих элементов из обедненного урана и устремился прямо в грудь вражеского бронеробота.

Увидев то, что произошло в следующий момент, Соске остолбенел. Стрелы, не долетев до противника, взорвались и брызнули ослепительными осколками в разные стороны, словно разбившись о невидимую преграду. Он помотал головой, не понимая, что происходит. И почти сразу же «Арбалет» сорвало с места какой-то неодолимой силой. Сначала Соске рвануло вперед — так, что он ударился затылком о подголовник, а потом швырнуло назад — так что лязгнули зубы.

«Арбалет» описал дугу и с грохотом врезался в землю, проехавшись спиной вперед еще с десяток метров.

По лощине раскатился злорадный хохот Гаурона:

— Черт, вот оно! — воскликнул Курц. Даже с такой удаленной точки обзора это выглядело необъяснимым феноменом. Это не походило ни направленный осколочный заряд, ни на ударное ядро или динамическую реактивную броню.

Силовое поле и какая-то разновидность электромагнитной ударной волны — иными путями объяснить произошедшее было невозможно.

Белый бронеробот лежал неподвижно.

Хотя Курц и Канаме находились слишком далеко, чтобы рассмотреть подробности, они задохнулись от ужаса: бронеробот наверняка получил тяжелейшие повреждения. Ведь всего несколько часов назад даже испытанный в боях строевой М9 разлетелся на куски от точно такого же удара. Экспериментальный прототип и подавно не мог вынести такого.

Канаме стиснула руки на груди:

— Пожалуйста… пожалуйста!!!

Соске потряс головой, разгоняя плывущую перед глазами кровавую муть. Отрицательная перегрузка вызвала прилив крови к голове, словно у пилота истребителя, совершившего резкий вертикальный подъем. Все тело онемело от сокрушительного удара, он едва мог пошевелить пальцами. По животу потекли горячие струйки: рана снова открылась.

На память пришли слова Курца: «словно удар невидимой кувалдой».

Значит, вот что он имел в виду.

Он вспомнил, что М9 Курца был полностью разбит и уничтожен аналогичным ударом, и удивился тому, что еще жив. Но «Арбалет» наверняка оказался в таком же жутком состоянии. Конечно, он не мог выстоять против такого чудовищного удара. БР разбит. Он проиграл. Проиграл Гаурону.

«На этот раз — действительно конец».

Спустя несколько бесконечно долгих мгновений красная пелена перед глазами рассеялась. Соске смог прочитать показания на мониторе — и не поверил глазам. Голубые буквы беспристрастно свидетельствовали:

«Легкие повреждения. Готов продолжать бой».

Белый бронеробот с видимым усилием сел. А потом встал.

Теперь пришел черед Гаурона засомневаться в своем зрении. Хотя голова белого бронеробота и была повреждена еще в результате прошлого раунда, в остальном он остался совершенно целым. Но ведь предыдущий митриловский БР от такого же удара разлетелся на куски!

— Черт! Почему же сейчас не сработало? — удивился Гаурон. Он потряс головой и быстро проверил состояние своего боевого устройства. Лямбда-драйвер был применен должным образом, его индивидуальный конденсатор был полностью заряжен — причина явно крылась не в энергетике.

— Промах? Странно.

Он с раздражением вспомнил, что это несовершенное устройство действительно срабатывало далеко не всегда, когда требовалось.

Индивидуальные конденсаторы были оформлены в виде вращающегося барабана, в точности, как у шестизарядного револьвера. Теперь он провернулся, выводя на место новый, свежий и полностью заряженный конденсатор.

— Так, — прорычал Гаурон, готовясь атаковать еще раз. — Больше я не промажу.

— Что происходит? — машинально спросил Соске, все еще в остолбенении глядя на доклад о повреждениях. Он моргнул, не веря глазам, но, как и прежде, строки на экране бесстрастно свидетельствовали: за исключением головы бронеробот находился в полном порядке.

— Как такое может быть? Стоп, а это что еще?..

Его ушей достиг незнакомый звук, а дрожь корпуса свидетельствовала о том, что где-то позади, кажется, в районе спины «Арбалета» проворачивается некий механизм. Раздался резкий лязг, какие-то захваты энергично сошлись и защелкнулись.

— Что происходит? К чему это вращение?

Игнорируя вопросы, Ал отрапортовал:

— Лямбда-драйвер запущен и вышел на боевой режим.

— Лямбда-драйвер? Что это такое? Что ты несешь?!

— Нет информации. Готов продолжать бой.'

— Ответь мне, Ал!

— Нет информации.

На фронтальном мониторе произошло движение: в манипуляторах бронеробота Гаурона появился длинный изогнутый клинок.

Противник обнажил мономолекулярный резак.

— Так он цел и невредим? Но какого дьявола ему так повезло?! — в сердцах сплюнул Курц. Конечно, ему было слегка обидно, что Соске, как ни в чем не бывало, встал после удара, аналогичного тому, что разбил его собственный М9.

— Д-да… кажется, я поняла, — прерывающимся голосом заговорила Канаме, стиснув голову руками.

— Канаме? Что с тобой? Эй!

Опершись спиной на ствол дерева, она не отрывала глаз от сражающихся вдали бронероботов. По лицу катились капли холодного пота, она хватала воздух ртом, словно задыхаясь.

— К-как-то мне нехорошо… Но я должна… должна понять!.. ТАРОС… он не знает… как его… использовать…

Ее тонкие плечи дрожали, изо рта рвались почти неразличимые слова:

— …Т-только п-противник… п-противостоять. Ж-желание выжить… — в глазах Канаме плескалось безумие, новый приступ был сильнее и страшнее предыдущего.

— Очнись, Канаме! Перестань!!!

— Н-не могу… н-не могу… Я должна… Должна!!! Должна… рассказать… объяснить.

— Объяснить? О чем ты говоришь?

— В-всегда защищал… защищал меня… но сейчас я… я должна!..

Курц, к своему удивлению, начал улавливать какую-то систему в бессвязном бреду и выкриках Канаме. Неужели она знала что-то, что могло помочь победить врага? Ведь она уже доказала, что в ее голове скрываются таинственные знания.

И теперь… теперь все выглядело так, что девушка отчаянно сражалась со своим мятежным подсознанием, пытаясь вырвать у него спасительную подсказку.

— Ф-фальшивая лямбда-ось… да, да, да… — Канаме крупно дрожала, ее терзали боль и ужас перед раскрывающимися в подсознании темными пропастями. — Ф-фазовая интер-интреференция в… ТАРОС… Н-н-нет… Нет!!!

Вцепившись в растрепанные и спутанные волосы, она застонала, ее спина выгнулась дугой — это было настолько страшнее даже наркотической ломки, что Курц тоже задрожал от пробирающего до костей темного животного ужаса. Ужаса перед бездной безумия, в которую нырнула несчастная спутница.

— Канаме! Эй!!! — отчаянно закричал он, но девушка не слышала его. Внезапно она выпрямилась, и, выкрикнув: «Я… я… я… не сдамся!» изо всех сил ударилась головой в ствол дерева.

Отдача отбросила ее назад, Канаме упала на колени, и качнулась назад, так, что почти достала затылком земли. Изо рта рвались, словно страшные заклинания, непонятные бессвязные слова, а хриплый голос невозможно было узнать.

— Канаме!!! — Курц почувствовал, что тоже сходит с ума, захваченный этим неодолимым, темным потоком безумия.

«Доннерветтер, да что же это такое творится! Я ведь простой солдат, а не санитар в сумасшедшем доме, я понятия не имею, чем ей помочь»?!

Он в отчаянии стиснул голову руками, и вдруг… вдруг услышал:

— К-курц…

Канаме, шатаясь, стояла перед ним, словно поднявшийся мертвец. Он с ужасом смотрел, как девушка пытается говорить, но язык не слушается ее. Глядя сквозь него кошмарным взглядом мертвых глаз, она простонала:

— К-курц! П-передатчик… дай мне… твой передатчик…

По мере того, как она сражалась с собой, выдавливая слова, ее голос становился все сильнее и громче, в нем послышалась неожиданная целеустремленность и настойчивость. Он не смог отказать.

— Пожалуйста, возьми. Но зачем тебе…

— Я… я должна… сказать ему. Быстро. Сейчас!

— Что сказать?!

— Быстрее!!!

Сколько ни Соске допрашивал искусственный интеллект бронеробота, Ал так и не ответил на его вопросы.

Но больше времени не осталось.

Враг стремительно атаковал. Поскольку он обронил помповую пушку во время полета и кувырков, Соске сорвал с подмышечного крепления свое последнее оружие — мономолекулярный резак.

«Но если он ударит еще раз…»

Может быть, «Арбалет» снова таинственным образом выстоит, но мощнейшей встряски не выдержит тело пилота.

От одной мысли о новой колдовской атаке Соске покрылся холодным потом. Его мысли метались в поисках выхода, но тщетно — в голову ничего не приходило.

Неожиданно в наушниках прорезался слабый голос. Передача с ультракоротковолновой рации ближнего действия?

— Сагара… ты слышишь меня?

— Чидори?!

— Слушай внимательно. У твоего врага есть необычное оружие…

Голос Канаме был странно хриплым и прерывистым, и Соске испугался, не ранена ли она.

— Это оружие превращает агрессивные атакующие импульсы пилота в реальную физическую форму. Это в-важно...

— Чидо…

— Слушай!.. Я.. я не знаю, почему, но твой робот тоже несет на борту такое устройство — лямбда-драйвер. Только поэтому ты еще жив.

«Лямбда-драйвер? Искусственный интеллект уже употреблял этот термин».

Серебряный бронеробот Гаурона ринулся в атаку, до него оставалось не более пятидесяти метров.

— Ты ведь в тот момент страстно желал защититься, отбить удар, верно?.. И механизм сработал в ответ на твой бессловесный порыв, всплеск эмоций. Ментальные импульсы твоего головного мозга обрели реальное воплощение...

— Ментальные импульсы?.. В моем сознании? Но ни одно оружие не может…

Заполнив почти все поле зрения, серебряный бронеробот вперился в «Арбалет» созвездием горящих кровавым светом сенсоров. Без всякого предупреждения атмосфера вокруг единоборцев исказилась и дрогнула призрачными волнами. Деревья и кусты, валуны, клочья травы и грязь полетели вправо и влево, словно под напором невидимого урагана. Новый силовой удар. Удар, который невозможно отбить или отвести. В мгновение ока силовая волна с сокрушительной энергией врезалась в «Арбалет».

Торс бронеробота отбросило назад, и он едва устоял на ступоходах. Но удар оказался не таким всесокрушающим, как представлялось Соске. Попятившись на несколько шагов, «Арбалет» снова встал в боевую стойку.

— Это было… то самое?

— Враг снова попытался порвать тебя в клочки. Но не сумел. Ты должен контратаковать. Сконцентрируйся.

— Сконцентрироваться? Как? На чем?

— Представь, как врежешь ему изо всех сил. Вложи в это желание всю свою волю. Всю, без остатка! Как черепашка-ниндзя!

— Черепашка… кто?!

— Противник приближается, — предупредил Ал.

Серебряный бронеробот припал на правый ступоход и сделал резкий выпад острием резака. «Арбалет» уклонился в последний миг.

— Так вот в чем дело! — прогремел из динамиков голос Гаурона. В нем слышалось злорадное веселье.

Клинок змеей метнулся вправо-влево. Соске парировал. Бой бронероботов превратился в головокружительно быструю и гротескную поножовщину стальных великанов.

— Ты ведь защищаешь Посвященную. Ничего удивительного, что он оказался и у тебя! Но это тебе не поможет.

— Что?..

— Ха, ты же знаешь, как я силен в резьбе по кости!!!

Выпад — отбив, косой режущий взмах — уход и обманное движение, силовое столкновение лезвий!

Всякий раз, как мономолекулярные клинки царапали броню, в ночь летели фонтаны ослепительных искр.

— Давай же, не жмись!..

Атаки Гаурона были настолько свирепыми, яростными и точными, что обычный пилот не продержался бы и трех секунд. Соске, у которого в правой части экранов зияли мертвые зоны, оставшиеся после выхода из строя нескольких оптических датчиков, отступал и изворачивался, не в силах сдержать противника.

— Ты же помнишь, как я кромсал тех дехкан, да, Касим?! Вот так — вот так я это делал!!!

Клинок с кошмарным скрежетом надрезал бронеплиту на груди «Арбалета».

— Ну, давай же! Врежь ему! Соберись и швырни всю свою ярость и злость! — кричала по рации Канаме.

— Я пытаюсь! Но силовое поле не появляется…

— Это делается так!!! — взревел Гаурон, посылая вперед новый поток энергии, снесший Соске как пушинку.

«Арбалет» отлетел и несколько раз перекатился. У Соске из глаз брызнули искры, потом все вокруг на миг потемнело. Но и в этот раз он смог, шатаясь, подняться на ноги и опять принять защитную стойку, выставив резак навстречу Гаурону.

Тот снова огласил темную лощину безумным смехом, в котором плескалось упоение садиста:

— Ха, но до чего же абсурдно это выглядит! Двое мужчин пытаются убить друг друга с помощью игрушек, о которых не имеют почти никакого представления!

Взгляд Соске неожиданно зацепился за оброненную раньше помповую пушку — она лежала метрах в тридцати. Стремительным перекатом он добрался до нее и подхватил.

— Хо-хо! И что ты сделаешь? Застрелишь меня?!

Соске зарычал сквозь стиснутые зубы.

— Ты же понимаешь, что это бессмысленно. И не представляешь, как использовать этот механизм.

Это была истинная правда. Даже если Соске снова выпустит заряд из помпового орудия, Гаурон элементарно отразит его защитным энергетическим полем. Он имел представление о принципах действия лямбда-драйвера, и, определенно, не был новичком в его практическом применении. В отличие от Соске.

Все, что тот мог сейчас делать — это уворачиваться от атак Гаурона.

Расслабленно поигрывая резаком, серебряный бронеробот надвигался. Противник вел себя настолько уверенно, что было очевидно — он не сомневался в победе. Один из последующих выпадов пройдет, и Соске не сможет защититься. Острое лезвие пробьет тонкую броню и вломится в кокпит. С ним будет покончено.

— Слушай меня, Сагара! — голос Канаме в наушниках настойчиво стучался в уши. — Ты должен сконцентрироваться, это самое главное! Медленно вдохни и выдохни. Потом соберись и представь, как вся твоя внутренняя энергия вливается в снаряд, делает его прочнее и тяжелее!

— Легко сказать!

Он не мог.

Он так устал.

Его терзали боль, неуверенность и отчаяние. Он хотел, но не мог собраться и последовать совету Канаме.

— Тогда… тогда представь себе: если ты проиграешь, он схватит меня, сорвет одежду и надругается по-всякому, прежде чем убить! Ты понял?! Представь себе в подробностях!

— Что?..

— Давай!!!

Воображение никогда не было его сильной стороной, но он представил — и содрогнулся. Картина, явившаяся перед его внутренним взором, была невыносимой.

— Не нравится?

— Нет…

— Ты злишься?

— Конечно…

— А ведь именно это он и собирается сделать, ты понял?! Неужели ты ему позволишь?

Неуверенность и отчаяние в груди Соске внезапно исчезли, сгорели и рассыпались пеплом во вспышке ослепительной, раскаленной ярости. Он прорычал:

— Ни за что!!!

— Отлично. Наведи на него пушку.

Соске послушно поместил прицельную марку в середину силуэта серебряного бронеробота — тот снова мчался на него, как взбесившийся тепловоз. Соске совершенно забыл, что уже несколько раз пытался и не достиг цели. Он не знал, что получится сейчас. Он просто верил Канаме.

«Она доверяет мне. Да, и я… я тоже! Я верю ей»!

— Жест отчаяния? Ты разочаровал меня, Касим. Пора заканчивать, наконец! — Гаурон вытянул вперед манипулятор, с зажатым в нем клинком, точно копье, и атаковал.

— Все хорошо, — голос Канаме был необычайно нежным. Он никогда не слышал раньше таких теплых тонов. — Закрой глаза и представь, что хочешь ударить его изо всех сил.

Несмотря на очевидное безумие предложения закрыть глаза перед лицом атакующего врага, Соске без колебаний послушался. Игнорируя монотонные предупреждения искусственного интеллекта, он погрузился в странное мгновенное безмолвие и оцепенение. Все, что осталось в его сознании — один удар. Последний и решающий удар.

— Теперь открой.

Прямо перед дульным срезом помповой пушки увеличивалась, сверкая серебром, фигура бронеробота, заполнившая собой весь экран.

— Гори в аду!!! — бешено взревели наушники голосом Гаурона.

И словно в ответ — мягкий и нежный голос Канаме:

— Вдохни поглубже.

Соске послушался.

— Представь.

Напрягшись, он послал всю силу своей ярости, отчаяния и надежды в замерший в патроннике снаряд, наполнив его сгустком неведомой энергии.

— Давай!!!

Соске выдохнул, выдохнул со дна души. Все, что накопилось за эту безумную ночь. Нет — за всю его недолгую жизнь.

Блеснула вспышка выстрела.

Гаурон метнул навстречу свою силовую волну, и два потока энергии врубились друг в друга с поражающей воображение мощью.

Соске потом не смог бы сказать точно, что произошло.

Он успел заметить, как страшно исказилось пространство, коллапсируя в подобие рукотворной черной дыры, и как, сжавшись в точку, оно взорвалось, вспыхнуло с энергией сверхновой.

Привычная сила тяжести исчезла, верх и низ поменялись местами.

Бронебойный снаряд не остановился, как раньше, на границе силового поля. Он прошел, ослепительно сверкая и разворачивая за собой радужный хвост, через вихри сплетенных в беспорядочный клубок энергетических потоков, и поразил цель — врезался в торс серебряного бронеробота.

— Как так?!

Попавший в грудь 57-мм кумулятивный снаряд не просто проделал аккуратную дырочку, как ему полагалось, но начисто снес всю верхнюю часть корпуса. Во все стороны брызнули металлические обломки, куски бронеплит, обрывки искусственных мускулов. Мелькнула резкая вспышка: сдетонировал боекомплект головных пулеметов. Нижняя половина бронеробота постояла секунду и рухнула навзничь.

Отдача отбросила назад и «Арбалет». Не удержавшись, Соске упал на колени. Сил подняться уже не оставалось, и он так и застыл в изнеможении. По броне сухо постукивали сыплющиеся с низкого, затянутого набухшими дождевыми тучами неба, мелкие осколки и комья земли.

Утренний бриз пока еще неуверенно качнул колючие еловые лапы. Струйки поднимающегося дыма завились причудливыми кольцами.

Бронеробот Гаурона был полностью разбит. Голова, плечи, манипуляторы и большая часть торса исчезли.

Стальной гигант, минуту назад полный хищной убийственной энергии, превратился в жалкий оплавленный огрызок, сломанную марионетку.

Безусловно, пилот не мог выжить.

— Сагара, ты живой?!

— Так точно.

С трудом оторвав взгляд от дымящихся обломков, Соске встал и повел бронеробот в направлении склона, где ждали Канаме и Курц.

— Иду к вам. Нам нужно спешить.

Задерживаться, конечно, нельзя было ни на секунду — ведь яростный бой занял почти пять длинных, бесконечных минут.

Остановившись над измученными, не верящими еще в спасение спутниками, Соске преклонил колено.

— Как ты себя чувствуешь, Чидори? — озабоченно спросил он, вспомнив странный голос Канаме.

— Гораздо лучше. Но я совершенно не помню, что сейчас говорила. В голове все плывет.

Соске удивленно поднял брови: как так может быть? Но от одной только мысли о том, что бы случилось, если бы Канаме не поддержала и не направила его в самую трудную минуту, его запоздало передернуло.

На востоке нарастало уханье вертолетных лопастей, возвещая о прибытии подкреплений противника.

— Двигаемся. Время на исходе.

С этими словами Соске закрепил помповую пушку на поясничном кронштейне, подобрал в один манипулятор Курца, а в другой — Канаме, и бросился бежать.

Двадцать километров за десять минут. На этом бронероботе они могли успеть.

Осторожно придерживая пассажиров стальными пальцами, «Арбалет» преодолел склон одним прыжком. Почертив по земле длинные рытвины, расшвыривая камни и кусты, он погасил энергию и помчался по пустынным запаханным полям.

— Ох, дьявол!.. — простонал Курц, перекосившись от боли. Резкие движения разбередили его сломанные кости.

Соске вел бронеробот аккуратно и плавно, как только мог, но на скорости в сто двадцать километров в час по пересеченной местности избежать рывков и тряски было невозможно. Безусловно, шагающий боевой механизм меньше всего подходил для транспортировки раненых.

Оставляя огромные следы в мягкой вспаханной земле, «Арбалет» мчался на запад. Вдали помаячили несколько бронетранспортеров, но Соске их проигнорировал. Для прицельной стрельбы они находились слишком далеко, и несколько свистнувших рядом на излете пуль не обеспокоили его — он торопился.

Но когда до побережья оставалось всего несколько километров, заговорил Ал:

— Штурмовой вертолет. Одна единица, дистанция восемь, направление — семь часов.

Оптические и тепловые сенсоры без труда идентифицировали цель: вертолет шел прямо на них.

— Внимание, ракетная атака. Отсчет начала уклонения: три, два, один!..

Соске совершил заученный противоракетный маневр, резко метнувшись в сторону, когда противотанковые ракеты уже были так близко, что не могли сломать траекторию. Грохот разрывов заглушил жалобный стон Курца.

— Вражеский вертолет приближается. Скорость сближения — восемьдесят. Необходимо открыть ответный огонь, — снова заговорил Ал.

— Да знаю!!!

Соске едва сумел уклониться от следующей ракеты. Пилоты уже пристрелялись и, если вертолет приблизится еще немного, избежать попаданий будет уже невозможно.

«Что делать»?

Вертолет обладал существенным преимуществом в скорости. Ста двадцати километров в час, которые выдавал «Арбалет», было недостаточно, чтобы оторваться. Противник настигал, но еще не приблизился на эффективную дистанцию стрельбы головных пулеметов, а помповое орудие Соске не мог использовать: в правом манипуляторе сжалась Канаме, а в левом — Курц. Останавливаться и опускать их на землю был равносильно самоубийству: враг не промахнется по неподвижной цели.

— Канаме.

— Что?

— Извини.

Продолжая мчаться огромными скачками, «Арбалет» подбросил тело Канаме высоко в воздух. В освободившемся правом манипуляторе немедленно появилась помповая пушка. Громыхнули два быстрых выстрела.

Бросив орудие, Соске снова развернулся и бросился вперед, точно вратарь за мячом.

— И-и-и-и!!! — маленькая фигурка в темной куртке, из-под которой выглядывали трепещущие полы голубой рубашки, описала высокую и изящную параболическую дугу. Манипулятор выхватил ее из воздуха в последний момент, когда девушка уже почти врезалась в землю.

Наклонившийся вперед бронеробот едва не перевернулся через голову, но точность расчета движений и уверенность действий пилота поистине поражали.

Подбитый вертолет врезался в пашню далеко позади и взорвался.

«Арбалет» продолжал мчаться вперед.

— Канаме? — осторожно позвал он.

Ответа не было.

Слабый стон и трепет, который передал вмонтированный в манипулятор датчик сотрясений, свидетельствовал, что девушка жива и дышит, но потеряла сознание. Ничего не поделаешь, нашатырь и извинения придется отложить на потом. У них оставалась последняя минута, чтобы достичь побережья.

— Вот оно!

Под затянутым тучами ночным небом море казалось угольно-черным. Направо тянулся песчаный пляж, слева виднелся обрывистый мыс, заросший соснами. Соске избрал именно это направление.

— Бронероботы противника. Две единицы. Дистанция шесть, направление — одиннадцать часов, — предупредил Ал.

За мысом, мелькая среди верхушек сосен, действительно появились два «Сэведжа» берегового патруля. Со стороны пляжа тоже замаячили противники. Они окружали Соске со всех сторон. Четыре, нет, пять бронероботов.

БР был не менее опасным противником, чем вертолет, а у Соске не осталось дальнобойного оружия для самозащиты после того, как он бросил помповую пушку.

Неужели снова придется полагаться на это странное и непонятное устройство?

— Черт!

«Сэведжи» заметили его: головная машина развернулась и подняла автоматическую пушку.

— Урц-7, беги вперед, не останавливайся! — неожиданно скомандовал по радио женский голос.

— Мао?..

Не успел Соске договорить, как оба «Сэведжа» впереди получили точные и безжалостные попадания и рухнули в клубах дыма и пламени.

Стреляли со стороны океана. Увеличение на экране показало сюрреалистическую картину: М9 Мао с длинноствольной пушкой в манипуляторах мчался по колено в пенном буруне примерно в трехстах метрах от уреза воды. Секундой позже бронеробот приподняло выше, и на поверхность величественно вышла рубка «Туатха де Данаан», рассекая чернильную воду, точно плавник гигантской акулы.

— Соске, у тебя есть только одна попытка! Прыгай прямо на палубу с вершины скалы! — прокричала Мао.

«Арбалет» прибавил ходу, оставив далеко позади два вражеских отряда. Он мчался вверх по крутому склону холма, венчавшего выдающийся в море мыс. Издали холм немного напоминал гигантский лыжный трамплин.

Снаряды рвались за спиной, рикошетируя от камней и разнося в щепки кряжистые сосны — преследователи палили изо всех стволов. Соске, не оглядываясь, разгонялся, вкладывая последние силы в безумный бег. Впереди замаячил острый конец мыса, обрывающийся отвесным скальным клифом. За ним было только море и небо.

Осторожно сжав пальцы манипуляторов, чтобы не уронить пассажиров, Соске приготовился.

Отчаянный прыжок, ощущение потери веса и — только темные волны далеко внизу.

Бронеробот взлетел, точно лыжник с трамплина.

Громадное округлое тело «Туатха де Данаан» надвинулось, навстречу выросла фигура бронеробота Мао, призывно раскинувшего манипуляторы. Казалось, летящая машина снесет ее с разбегу и рухнет в море.

Удар, железный лязг и искры — М9 все же устоял на ногах, крепко обхватив «Арбалет».

— Поймала! — радостно заорала Мао. — Урц-7 на борту! Возвращаемся через четвертый шлюз.

— Закрываю крышку четвертого шлюза! Осталось две секунды, — доложил трюмный оператор, глядя на экран, демонстрирующий состояние забортной арматуры. — Люк закрыт. Герметичность восстановлена.

Тереза Тестаросса кивнула и, не медля ни секунды, приказала:

— Право руля! Курс 205, самый полный вперед! Следить за глубиной.

— Ай-ай, мэм! Право руля, курс 205, — отрепетовал рулевой. — Максимальная скорость!

Палуба под ногами покатилась вправо. Субмарина медленно, но неуклонно разгонялась, разрезая невысокие волны. Тут и там вставали фонтаны от вражеских снарядов — но для эффективного огня на поражение дистанция была слишком велика, а небольшой калибр автоматических пушек не гарантировал пробоины даже при прямом попадании.

Цифры на экранах, обозначавшие скорость субмарины, показали 35 узлов, более семидесяти километров в час.

Самые быстрые из обычных подводным лодок развивали до сорока узлов, но ТДД-1 легко преодолела этот барьер. Светящиеся цифры на экранах продолжали пересыпаться, все увеличиваясь.

— Скорость — шестьдесят пять узлов.

Почти сто двадцать километров в час!

Только невероятные скоростные данные ТДД-1 позволили ей прорваться к вражескому побережью, где ее уже никто не ждал.

Очертания скал и щетинка сосен давно исчезли в темноте: подводная лодка стремительно удалялась от берега.

— Как только пройдем стометровую изобату — заполнить ЦГБ. Рули глубины — пять вниз. Держать ход.

— Так точно, начинаем погружение, — отрапортовал рулевой.

Тесса и Мардукас, не отрываясь, следили за показаниями приборов, контролируя действия операторов центрального поста.

— Мы впервые выжали из нашей королевы все, на что она способна, — заметил капитан второго ранга.

— Вы имеете в виду магнитогидродинамическую пропульсивную систему? — уточнила Тесса.

Старпом кивнул.

— Именно ее, мэм. Она оказалась не только эффективной, но и неожиданно живучей. Исходя из результатов предварительных испытаний, я полагал, что она не сможет долго функционировать при таких перегрузках.

— Я удивлена не меньше вас, мистер Мардукас, — улыбнулась Тесса. Взглянув на экран, она добавила. — Хотя и странно слышать это от ее создателя, не так ли?

Разговор прервался, и она сосредоточилась на управлении маневрами корабля — подлодка уклонялась от появившейся с опозданием группы патрульных катеров.

Облепленный свежими пластырями Соске вернулся в ангар.

Канаме и Курц, наконец-то, попали в лазарет, в заботливые руки медиков, и сейчас блаженно покачивались на волнах сонного царства.

В гулком зале ангара было пустынно и тихо: режим молчания в отсеках не позволял пока еще проводить ремонтные работы и плановое обслуживание потрудившейся во вчерашнем бою техники.

Придерживая туго забинтованный бок, Соске задумчиво рассматривал стоящий в парковочной коленопреклоненной позиции «Арбалет». Потеки и шматки грязи пятнали белый корпус и члены бронеробота, из суставов торчали обломанные еловые лапы и клочья травы. Внешние броневые плиты были помяты, рассечены и пробиты в нескольких местах, а нижняя правая часть головы отсутствовала.

Сейчас «Арбалет» выглядел самым обычным бронероботом. Всего лишь экспериментальный образец на базе М9 «Гернсбек». Но кто бы мог подумать, на что оказалась способна эта машина…

— Неприятно выглядит, — за спиной раздался гулкий голос майора Калинина. Соске обернулся и отдал честь. — Что произошло с Гауроном?

— Мертв. На этот раз без сомнения.

— Понятно. Надеюсь, ты не ошибся, — Калинин вздохнул, и заметил: — Хочешь задать вопрос?

— Так точно, товарищ майор. Что на самом деле представляет собой лямбда-драйвер?

Калинина не удивила эта прямота.

— Новейший секретный механизм, которым был вооружен Гаурон.

— Это я понял. Но он установлен и на бронероботе Митрила, тут не может быть ошибки.

— Ты прав. Когда я получил информацию о том, что БР сержанта Вебера уничтожен, я учел, что тебе может встретиться и такой противник. Именно по этой причине я отправил тебе «Арбалет». Чтобы остановить врага, необходимо уравновесить его огневую мощь.

Только теперь Соске понял, почему командование рискнуло забросить на вражескую территорию в беспилотном режиме дорогостоящий и единственный в своем роде экспериментальный прототип.

— Но вы не ответили на мой вопрос, — в голосе Соске слышалась настойчивость. — По поводу лямбда-драйвера.

— Тебе не обязательно знать. Особенно на данном этапе.

— Товарищ майор, я имею представление об элементарной физике, но никогда не слышал об устройствах с такой силой.

— Конечно, нет. Да и никто в этом мире не слышал.

— Что вы имеете в виду?

— Твое поколение, видимо, еще не осознало этого, — со смертельной серьезностью в голосе начал Калинин. — Но современные оружейные технологии совершенно неестественны. Все началось с бронероботов. Потом появились ЭКС, двигательная установка этого корабля, сверхчувствительные датчики, лямбда-драйвер — все они словно сошли со страниц фантастического романа. Они намного обогнали все разработки традиционной науки. Они выглядят ненормальными, ты понимаешь? Разве тебе никогда не казалось странным, как быстро эти фантастические механизмы захватили поля сражений?

Странно было слышать такие слова от командира ударного подразделения бронероботов Митрила, но Соске теперь тоже смотрел на этот вопрос по-другому.

— Сегодня я впервые задумался об этом, — ответил он негромко.

— А я задавался этим вопросом уже давно. Недаром многие умные люди считают, что подобные оружейные системы в принципе не могут существовать. Но в реальности они появились. Разработчики их неизвестны, но теории и технологии — настоящие. Человечество приняло их.

Соске не знал, что сказать.

— Несмотря на то, что база современной науки до сих пор не позволяет математически и практически обосновать эти технологии, они существуют. Игнорируя тот простой факт, что им просто неоткуда было взяться, — Калинин уперся тяжелым взглядом в этот невозможный, абсурдный механизм. Сделанный из настоящей стали, титана и пластика. Готовый к бою. Обманчиво послушный. — Никто и мечтать не смел о таком оружии, пока не появились Черные технологии. Знаешь, откуда?

— Возможно, через людей, подобных Чидори? Тех, кого называют «Посвященными»?

— Я не имею права говорить об этом. Но такая вероятность существует, — Калинин подошел поближе к «Арбалету», чтобы рассмотреть его повреждения. — В отношении Чидори наше Разведывательное управление решило использовать дезинформацию.

— Дезинформацию?

— Террористы Гаурона исследовали ее и выяснили, что девушка не является Посвященной. Таким образом, она больше не представляет интереса и может жить спокойно. Враги больше не станут пытаться ее похитить. Хотя мы должны оставаться настороже и быть готовы отбить ее снова, если они все же рискнут выползти из своих нор.

Канаме сможет вернуться к нормальной жизни.

Соске обрадовали эти слова, но странно — он одновременно почувствовал в груди сосущую пустоту. Словно потерял что-то важное. Его ждут следующие задания, и, конечно, для него больше не найдется места рядом с Канаме. Места в ее жизни. Ставшие уже почти привычными коридоры и классы школы Дзиндай, лица одноклассников словно подернулись пеплом угасающего костра. Удалились и канули в туман.

— Тем не менее, — невозмутимо продолжал майор, прервав поток невеселых мыслей Соске, — нам следует извлечь урок из этого инцидента. Озаботиться некоторой страховкой.

— Товарищ майор?..

Майор кивнул, словно ему пришла новая мысль, и обернулся к Соске:

— Молодец. Ты вел себя достойно. Отдыхай, — с этими словами Андрей Сергеевич Калинин направился к выходу из ангара.

Канаме падала, падала, падала, с замиранием сердца ожидая последнего удара о беспощадно-твердую землю, когда в последний миг из ниоткуда возникла громадная стальная ладонь…

Дернувшись в ужасе, она распахнула глаза, и зажмурилась от непривычно яркого света. Ее голова покоилась на белой подушке. Стоявший рядом с кроватью кронштейн для переливания крови не заслонял вид на широкое прямоугольное окно. За ним мокли под дождем ветви старой сакуры. Канаме находилась в отдельной больничной палате.

— Пора бы уже и открыть глазки, — заметила молодая женщина в одежде медсестры. Она непринужденно расположилась на стуле рядом с кроватью, скрестив на груди руки и закинув ногу за ногу. Симпатичная медицинская шапочка и миловидное лицо, впрочем, не могли скрыть ее резкий и острый характер, проявившийся в первых же словах.

— Где… я?

— Госпиталь в Токио. Сегодня первое мая. Ты провалялась в отключке два с половиной дня с того момента, как «скорая помощь» без идентификационного номера привезла тебя сюда. Синяки и растяжения, но, к счастью, обошлось без переломов. Повезло, что тебе вкололи всего одну дозу той дряни…

— Постойте, кто вы такая?..

— Ха, значит, я все же не похожа на медсестру, как ни притворяйся. Да и халатик тесноват, особенно в груди. Черт, если бы Соске действовал поаккуратнее, мне не пришлось бы наспех устраивать этот маскарад.

— Соске?.. Вы одна из его коллег?

— Более или менее. Так, раз ты все же очнулась, я дам тебе совет. Запомни. Нехорошие люди на той авиабазе вкололи тебе какой-то препарат, и ты немедленно отключилась. Открыв глаза в следующий раз, увидела эту палату. И больше ничегошеньки не помнишь. Никакого Соске, никакого Курца, никаких бронероботов. Ни белых, ни серебряных, ни серо-буро-малиновых. Доступно?

— Вы хотите, чтобы я никому не рассказывала про Митрил?

— Дело, конечно, твое. Японские вояки имеют с нами кое-какие дела и в курсе дела. Но если о нас — то есть, о тебе — пойдут разговоры, полицейские, скорее всего, домой тебя так просто не отпустят. Поэтому лучше держи в голове: ты ничего не видела, ничего не помнишь. Стой на своем, когда тебя завтра допросят полицейские следователи.

[[image:/storage/reader-images/7429359bca7a9965365f0b9c62a9292efde170d6.jpg]]

Поддельная медсестра резко поднялась на ноги.

— А еще я хотела поблагодарить тебя.

— Поблагодарить?

— Да, Чидори Канаме. Ты спасла моих ребят. Они обязаны тебе жизнями.

Женщина протянула руку, и выражение ее лица стало столь серьезным, что Канаме смутилась и почувствовала, как стремительно краснеет.

— Да я… я ничего такого не сделала…

— Курц мне все рассказал. Если бы не ты, ни он, ни Соске не выбрались бы оттуда. Как ни странно, ты оказалась сильнее любого из нас.

— Вовсе нет! И не надо так меня смущать, — сконфуженно и нервно хихикнула Канаме. Она осторожно протянула руку, и застенчиво пожала неожиданно сильные пальцы.

— Ну, мне пора.

— А…

— Что?

— А что… с Сагарой?

— Соске уже отправили на новое задание.

— Он ничего не просил мне передать?

— Тебе? Да нет, ничего особенного.

— В-вот как…

— Пока. Не вешай нос, — и дверь за псевдо-медсестрой задвинулась.

За окном по подоконнику стучали дождевые капли.

Может быть, Соске сейчас, выполняя свое задание, бредет под этим самым дождем, промокший, голодный и усталый? Может быть, он в опасности? Может быть, ранен?..

«У него даже не хватило ума попрощаться», — подумала Канаме. Ресницы неожиданно намокли. Сердито утерев слезы простыней, она всхлипнула и уткнулась лицом в подушку.

Минут через пять появился доктор в сопровождении настоящей медсестры и добродушно похвалил Канаме за то, что она так быстро поправляется. Он пообещал отпустить ее совсем скоро, наверное, уже назавтра. Рассказал, как ее встревоженный отец примчался из Нью-Йорка. Правда, убедившись, что дочь не пострадала, он немедленно улетел обратно, к неотложным делам.

После их ухода не прошло и пяти минут, как в палату ввалилась шумная толпа ребят в форме старшей школы Дзиндай. Подруги, одноклассники, девочки из софтбольной команды, члены ученического совета, директриса, завуч, Кагурадзака и, конечно, Киоко.

— Кана-тян[1]! — заливаясь счастливыми слезами, подружка разбежалась и бросилась на грудь Канаме.

Все столпились вокруг, наперебой выспрашивая, как она себя чувствует, хорошо ли кушает и крепко ли спит. На нее посыпались сразу десять одновременных отчетов о прошедших мимо нее событиях:

— Мы так за тебя волновались!..

— Нас высадили из транспортников в аэропорту Фукуока…

— …И спасательный отряд немедленно смылся! Оказалось, что это никакие не ооновцы, а вообще неизвестно кто!..

— Настоящий заговор!

— Кана-тян! Мы даже понятия не имели, у кого спросить, куда ты делась и где тебя искать… — всхлипывала Киоко, а ее перебивала учительница:

— Прости меня, Чидори! Это меня должны были забрать. Я не смогла тебя защитить, и недостойна называться учителем!..

Толпа настойчивых и заботливых гостей, град участливых вопросов и добрых пожеланий наполнили грудь Канаме теплым чувством. Она необычайно остро почувствовала, наконец, что все-таки вернулась. Вернулась домой.

Как хорошо.

— Э-э, полегче, ребята, — ошеломленная суматохой, не зная, куда деваться от смущения, выговорила она. — Я же еще пациентка, как-никак.

— Она права, — раздался чей-то рассудительный голос. — Несмотря на легкую степень повреждений, больной необходим отдых.

Канаме только кивнула:

— Вот именно. Смотрите, не зацелуйте до смерти, все равно меня уже завтра выпустят.

— Благодаря той неопознанной спасательной команде.

— Это точно! Но жалко, что турпоездка накрылась медным тазом, — загомонили одноклассники.

— Выживание имеет максимальный приоритет.

— Ну, да, выживание… — слова замерли на губах Канаме, она быстро приподнялась, чтобы разглядеть того, кто это произнес.

Там, за спиной утирающей счастливые слезы Кагурадзаки, стоял, удивительным образом не смешиваясь с толпой одноклассников, высокий парень.

Сосредоточенное и угрюмое выражение лица, плотно сжатые губы, растрепанные черные волосы, падающие на строгие глаза…

— С-сагара?!

Присутствующие немедленно обернулись, не понимая, что такого особенного нашла Канаме в одном из многих гостей.

— В чем дело, Чидори?

— Что ты тут… э-э, почему ты здесь?

— Довольно невежливые слова с твоей стороны. Пришел тебя навестить. Принес подарок, — он подошел и сунул ей коробку с конфетами.

— Что за ерунда?! Ты откуда здесь?.. — в полный голос, не владея собой, начала Канаме.

Соске немного наклонился вперед и быстро пробормотал:

— Страховка.

— Страховка?..

— На некоторое время.

— Вот оно что… — несмотря на немного наигранный раздраженный тон, в ее глазах светилась — благодарность? Впрочем, не слишком долго. Нахмурившись и набрав побольше воздуха, она грозно заявила. — Знаешь, Соске, нам с тобой нужно кое-что обсудить!

Хотя озвучить свои справедливые претензии во всеуслышание прямо здесь, при всех, Канаме не могла, на лице Соске появилось выражение, сходное с паническим. Он затравленно огляделся, точно прикидывая, куда бы спрятаться. Не замечая, что ее слова звучат вовсе не сердито.

Все выглядело так, будто дождь за окном закончится еще до того, как на мягких лапках подкрадется теплый весенний вечер.

Примечания

↑ «-Тян» (иногда в русском языке в результате прочтения с ромадзи по правилам английского встречается как -чан) — примерный аналог уменьшительно-ласкательных суффиксов в русском языке. Указывает на близость и неофициальность отношений. Используется людьми равного социального положения или возраста, старшими по отношению к младшим, с которыми складываются близкие отношения. В основном употребляется маленькими детьми, близкими подругами, взрослыми по отношению к детям, молодыми людьми по отношению к своим девушкам.

Чужие дороги

24 июня, 14:01 (стандартное время Японии)

Нарита, префектура Тиба, Япония

Токийский международный аэропорт

Где я?

Юноша, которого было бы правильнее назвать мальчиком, неловко остановился посреди дорожки, ведущей из зала прилета международных рейсов. Спешащие к выходу пассажиры обтекали его, спотыкаясь об чемодан на колесиках.

Это аэропорт и таможня. Все верно, я же уезжал. Полтора года тренировок и испытаний. Теперь я вернулся, чтобы что-то сделать. Да, кое-что сделать.

Но что?..

Он задумался снова.

А-а, верно! Я приехал, чтобы привести его в действие — его, механического демона, с которым не может совладать никто, кроме меня. Когда я поведу его, нас никто не сможет остановить. Могущественный, неуязвимый, я понесу смерть, разрушение и ужас. Я убью всех, кто встанет на пути, и смету все преграды. Да, я вернулся в этот ненавистный город, потому что я…

…Стоп, а кто я такой?..

Пересохшее горло мальчика сжалось в судороге, все вокруг плыло и качалось.

Вспомнил. Меня зовут Кугаяма Такума. Мне пятнадцать лет и я просто вернулся из Новой Зеландии. Там я учился. Да, именно так я должен всем говорить. Хотя на самом деле я — Татекава Такума. Боец А21. И я — избранный.

Все плывет… мне плохо, я весь горю... Откуда этот страх… и злость? Наверное, надо было все же выпить лекарство. Нет, я справлюсь. Смогу вытерпеть еще немного.

Впереди замаячила стойка паспортного контроля. Таможенник двигался к нему — нет, это Такума неверными шагами приблизился к стойке.

Таможенник в синей форме, лет сорока. Его галстук... его галстук сбился в сторону. Немного, градуса на четыре… но как же он может так? Не могу смотреть на него. Поправил бы, что ли. Да поправь же его быстрее, старикан!!!

Отчаянно подавляя желание протянуть вперед руки и схватить таможенника за горло, Такума выдавил бледную улыбку и протянул свой паспорт. Глупый пограничник безо всякого подозрения бегло пролистал страницы.

— Был в гостях? — спросил он.

— Нет, — ответил Такума невинным ангельским голоском. — Обучение по обмену за границей.

— Сам по себе?

— Конечно.

Да поправь же ты галстук…

— И родители не беспокоятся?

— Нет, они мне доверяют.

Прилипшая к губам дружелюбная улыбка и бешеная ярость в груди.

Я… я хочу бить, крушить … рвать на куски. Может быть, тогда мне станет легче? И сестра тоже будет довольна? Или нет?.. Я уже ничего не понимаю.

Хотел бы я знать, чего она хочет на самом деле. Сестра, моя дорогая старшая сестра. Она уже давно вернулась в эту страну, чтобы приготовить механического демона. Вдохнуть в него жизнь… для меня. Я скоро ее увижу. Сестра…

Таможенник поставил в паспорте штамп, даже не снисходя до такой формальности, как проверка багажа.

— …идти.

— Что?

— Я сказал: ты можешь идти.

— Н-но… а как же галстук?..

Поправь его быстрее или я за себя не отвечаю. Это выводит меня из себя. Ну как же так можно?! Урод!.. Да чтоб ты сдох!!!

— Не пойму, о чем ты?

— Я… я…

Сестра, этот мужик… он мне не нравится. Он не слушает меня. Не хочет поправить галстук.

— Эй, что с тобой, сынок? А-а!?

Такума с диким воплем запрыгнул на высокую стойку паспортного контроля и свалил таможенника на пол. Усевшись ему на грудь, мальчишка яростно вцепился обеими руками в его горло. Такума чувствовал, как его уносит волна пьянящего экстаза.

Вот так! Еще! Еще!

Глаза пожилого таможенника закатились, лицо побагровело. Ближайший охранник, секунду постояв в оцепенении, бросился на помощь, но в одиночку не смог ни оттащить безумца за плечи, ни разжать побелевшие, намертво стиснутые пальцы.

Ну, что, теперь понял?! Теперь ты жалок и ничтожен, куда девалась вся твоя важность и спесь? Ты шлепаешь губами, как рыба, пытаясь поймать хоть глоточек воздуха. В глазах у тебя темнеет — ты умираешь. Какое глупое лицо.

Сестра, это так… смешно…

Сестра.

25 июня, 22:55 (стандартное время Филиппин)

Северные Филиппины, остров Лусон

50 км к северу от г. Виган

Густые и дикие джунгли расступались, образуя небольшую прогалину. Посреди нее возвышались странные сооружения: беспорядочно натыканные жилые дома без дверей и окон. Фальшивый город.

Это был тренировочный полигон для отработки городского боя. Испещренные пулевыми отметинами, закопченные стены домов, в которых никто никогда не жил, теперь и вовсе не напоминали мирный город.

— Вы здесь не на каникулах! Цельтесь точнее. Один выстрел — один труп! — орал, перекрывая грохот выстрелов, подполковник, руководивший тренировкой. — Что ползете, как слизняки?! Помните, вы — псы войны, вы каждую секунду готовы вырвать кишки у врага!

Курсанты — неоперившиеся еще террористы, новички со всех концов света — старались изо всех сил, не показывая усталости. Они даже не вздрагивали, когда пули, выпущенные инструктором, поднимали пыльные фонтанчики прямо под их ногами. Команды выполнялись неукоснительно точно и без малейшего промедления.

— Все, кого вы видите перед собой — враги! Убивайте направо и налево, не щадите никого! Особенно — детишек!

Разлохмаченные пулями фанерные мишени-силуэты выпрыгивали в окнах, дверях и проходах. Попадания отмечали резкие сухие щелчки. Где-то внутри здания глухо бухнула ручная граната.

Наконец, грохот стрельбы поутих, и хор голосов отрапортовал по радио: «Здание захвачено. Все чисто».

С автоматом в опущенной руке и секундомером в другой, подполковник ожидал запоздавших, демонстративно уставившись на секундную стрелку.

— Чисто!

Последний выстрел поставил точку, инструктор засек время, потребовавшееся для тренировочного штурма, и свирепо фыркнул.

— Стройся! — скомандовал его адъютант в звании капитана, следовавший по пятам.

Курсанты высыпали изо всех уголков полигона и мгновенно выстроились перед грозными взорами начальства. Вытянувшись в струнку, террористы в сером городском камуфляже преданно ели инструктора глазами. Среди них можно было найти представителей всех рас, примерно пятую часть составляли женщины.

— Итак, — подполковник грозно нахмурился и прочистил горло. Для пущего эффекта. — Итак, прошло три недели с начала ваших тренировок. Не буду обманывать, тогда я считал, что все вы — тупые бездари. Рад видеть, что я ошибся. За время прохождения тренировочного курса двое откинули копыта, а двое — дезертировали. Ну и черт с ними. Зато из остальных получились неплохие убийцы. Только не вздумайте гордиться, остолопы!

Подполковник закончил с похвалами и напрямую перешел к критике. Следующие пять минут он бескомпромиссно обличал тупость, неразумие, неопытность, недостаток тактического мастерства и теоретических знаний о системах безопасности разных стран, столь явно проявившиеся у подопечных.

— …Зарубили на носу? — запыхавшись, вопросил он под конец. — Главное, чего вам не хватает, это ненависти! Вы должны ненавидеть! Ненавидеть меня и всех остальных, всех, кого видите перед собой, весь мир! Тогда никакие вонючие полицейские не будут годиться вам и в подметки! Вот так.

— Вопросы есть?! — яростно заорал его адъютант.

Некоторое время все молчали, потом один из курсантов осторожно поднял руку.

— Говори.

— Сэр, если я правильно понял, когда мы закончим курс обучения, то не уступим ни полицейским, ни военным. Но что, если нашими противниками не будут ни те, ни другие?

— Что ты имеешь в виду?

— Митрил[1], сэр.

Подняв густые брови, подполковник переспросил:

— «Митрил»?.. Что это за ерунда?

— Прежде чем я попал сюда, сэр, торговец оружием в Сингапуре поделился со мной кое-какими слухами. По всей видимости, это какая-то антитеррористическая организация, не связанная ни с одной определенной страной. Предположительно состоит из прекрасно обученных профессионалов. Говорят, что если попадешься к ним на мушку, живым уже не уйдешь.

— Чепуха, бабкина болтовня, враки и трусливые россказни!

— Так точно, сэр. Но есть люди, которые в самом деле сталкивались с ними. Я слышал, что они часто атакуют тренировочные лагеря вроде этого, пытаясь помешать настоящим революционерам…

— Довольно! — проревел подполковник, схватив курсанта за грудки. — Кого пугает этот твой Митрил? Ты что, хочешь принизить мое инструкторское мастерство, а?!

— В-виноват, сэр!.. — прохрипел курсант и поперхнулся. Хватка инструктора заставила его прекратить неподходящие разговорчики, но остальные террористы принялись обмениваться взглядами и шептаться:

— Я тоже слышал о них.

— А слыхали, что произошло в Сунан недавно?

— Они могут заявиться и сюда.

Свирепый взгляд подполковника прервал шепот.

— Что, уже обмочили штаны?! — даже не пытаясь скрыть свою ярость, заорал он. — Выходит, ничему не научились за последние три недели! Атаковать наш лагерь? Да с нами даже армия ничего не может поделать! Разуйте глаза!

Действительно, рядом с тренировочным, полигоном располагалась стационарная и неплохо обустроенная база. На стоянках виднелись танки, бронетранспортеры, самоходные зенитные ракетные комплексы и ЗСУ[2]. Поодаль стояли даже два штурмовых вертолета, хотя и несколько устаревшей модели.

Но больше всего внимания, конечно, привлекали два окрашенных в темно-зеленый цвет бронеробота, возвышающиеся во весь свой восьмиметровый рост. БР — боевые бронированные человекообразные штурмовые механизмы. Превосходящие по огневой мощи сотню пехотинцев разом, намного опережающие по проходимости и маневренности любую бронетехнику, бронероботы быстро завоевали славу самой могущественной и универсальной боевой системы для наземной войны.

— Никакой отряд, достаточно крупный для того, чтобы сразиться с нами, не сможет приблизиться незамеченным — да пусть это будут даже лучшие войска армии США! — заявил подполковник с непоколебимой уверенностью.

Действительно, на двадцать километров вокруг базы террористов раскинулась, словно паучья сеть, система наблюдательных пунктов и настороженных электронных датчиков. Для того, чтобы избежать их бдительного ока и совершить внезапное нападение, потенциальному противнику нужно было бы обладать поистине сверхчеловеческими способностями.

— Наша база неуязвима! Именно потому я могу здесь дрессировать вас как следует. Никто и никогда не сможет застать нас врасплох…

Его речь прервала яркая огненная стрела, прочертившая небо сверху вниз и вонзившаяся в крышу башни танка, стоявшего метрах в десяти. За первым выстрелом последовали второй и третий, выбив из брони ослепительные столбы искр.

— Что?..

Через мгновение в танке взорвалась боеукладка, сорванная башня подпрыгнула на огненном столбе и улеглась рядом, курясь черным дымом.

Ударная волна сбила с ног и курсантов, и инструктора. Почти сразу же и бронеробот, возвышавшийся за танковой стоянкой, получил фатальное попадание. Вверх взмыл черно-красный клуб огня, стремительно потемневший и превратившийся в жирный черный дым. Бронеробот заполыхал, по сторонам от него поползли струйки горящего топлива.

— Откуда стреляли?.. С неба?! Как такое может быть, почему же радиолокатор ничего не засек? — подполковник поднял голову к почерневшим небесам, ища ответа. Сначала он не заметил ни единого следа атакующих, но, тщательно присмотревшись, все же различил в вечернем небе слабое мерцание, словно звезды дрожали в потоке горячего воздуха.

— Что такое?..

Внезапно призрачное мерцание усилилось, раздробилось голубоватыми сполохами, и из пустоты проявились, точно на фотографии, три темных силуэта.

ЭКС — он уже слышал отрывочные сведения о новейшей электронной маскировочной системе, делающей радиолокаторы бесполезными. Но никто и никогда еще не смог добиться полной оптической невидимости!

Силуэты парашютистов осветились вспышками выстрелов — нападающие открыли непрерывный огонь еще в воздухе, опускаясь на территорию базы.

«Всего трое? На такое мощное укрепление? П-постойте, это не простые солдаты, они слишком… слишком большие! Да, точно, это же»…

— Бронероботы!!!

Боевые машины, опускающиеся на парашютах, были незнакомой подполковнику модели. Серые корпуса и бронированные конечности выглядели стройными и соразмерными, фигуры чрезвычайно напоминали человеческие. В сравнении с угловатыми силуэтами машин предыдущего поколения эти бронероботы выглядели одновременно и более стремительными, и более могучими.

«Неужели эти незнакомые серые роботы — из Митрила»?

Три громадных боевых механизма одновременно отстрелили парашюты на высоте около пятидесяти метров и ловко приземлились, после чего немедленно бросились в бой. Теперь они напоминали сорвавшихся с цепи адских псов, одолеваемых жаждой разрушения.

Образовав треугольник спинами друг к другу, бронероботы открыли огонь бесконечно длинными очередями. Порвав на части выстрелами из автоматических пушек бронетранспортеры и вертолеты, они двинулись дальше, походя пиная джипы и легко ломая сторожевые вышки. Перепуганные террористы бросились врассыпную, спасаясь от огня из крупнокалиберных пулеметов.

— Сопротивление бесполезно! Сдавайтесь! — из внешних динамиков ведущего бронеробота над хаосом и разрушением прогремел голос молодой женщины.

Другой бронеробот, прыгнув, точно кот на стайку мышей, моментально обездвижил всех курсантов-террористов с помощью установленного в манипуляторе электрического тазера-парализатора. Они попадали на землю, не в силах двинуть ни рукой, ни ногой. Подполковник мог только в бессильной ярости сжимать кулаки, наблюдая, как его тренировочный лагерь методично сравнивают с землей.

— Уничтожение и захват первоочередных целей закончены, — доложил низким механическим голосом искусственный интеллект бронеробота. — Перейти в режим поиска противника?

— Да, исполняй. Переход в активный поисковый режим.

— Так точно. ЭКС — отключена, ЭККС[3] — запуск.

Сагара Соске с удовлетворением взирал на внутренние мониторы тесного пилотского кокпита, облегавшего его тело, словно перчатка.

Этот бронеробот являлся новейшей моделью в арсенале Митрила — частной военной организации с наемным принципом комплектования, на службе которой он состоял. М9 «Гернсбек» представлял собой самое новое и мощное поколение бронероботов, которое еще не было принято на вооружение даже в самых передовых армиях мира.

С территории окруженной джунглями базы в небо рвались языки многочисленных пожаров. Огонь пожирал бараки, облизывал раскаленную броню танков, вился по скелетам бронероботов, которыми так гордились террористы.

Уцелевшие, числом человек в пятьдесят — те, кто еще мог двигаться, и не был парализован — сдались на милость победителя. Они сгрудились с поднятыми руками на центральной площади фальшивого города.

Самые шустрые пытались незаметно ускользнуть в сторонку, но Соске и его товарищи безжалостно парализовали их электрошокерами.

Операция была почти завершена. Последней задачей оставалось отсортировать террористов японского происхождения, ради поимки которых митриловцы и появились здесь, прежде, чем передать остальных филиппинским властям.

Пилот бронеробота, сторожившего с противоположной стороны, обратился к Соске по радио:

— Как два пальца об асфальт, верно? — сержант Курц Вебер был бодр и насмешлив, как всегда.

— Расслабляться рано, — строго проговорил Соске. — В зданиях еще могут прятаться гранатометчики.

— Брось! Для М9 эти гранаты — что слону дробина.

— Меня больше беспокоят пленные. Если они попадут под шальные пули, мы пришли сюда напрасно.

— Лучше бы меня пожалел, отморозок ты эдакий.

— Займемся делом. Можешь идентифицировать цели?

— Попробую.

Бронеробот Курца шагнул и навис над сжавшимися пленниками. Из внешнего динамика прогремел его голос:

— Слушайте сюда. Мы ищем здесь курсантов-японцев, особенно молодежь из террористической группы А21. Выходите вперед и мы не причиним вам вреда. Даже не убьем — я обещаю.

Сохраняя опасливое молчание, пленные искоса посматривали на соседей, гадая, кого именно разыскивают победители.

— Никого? Так-так. Эй, вы там, ну-ка — сняли маски!

Оказавшись нос к носу с тазером, смонтированным в ладони М9, несколько террористов поспешно стащили свои черные балаклавы.

Соске дал на экран большое увеличение и пристально рассмотрел их лица.

— Здесь нет нужных людей.

Хотя некоторых из пленных можно было принять по чертам лиц за жителей Японских островов, ни одно лицо не совпало с портретами разыскиваемых фигурантов.

— Верно, черт возьми. В чем же дело?

На инструктаже перед началом операции им сообщили, что в этом лагере обучается группа японских террористов из организации, называющей себя А21. Несколько лет назад она приобрела известность, устроив несколько взрывов в оживленных местах столицы. Когда заговор был раскрыт, террористы бежали за границу, собираясь перегруппироваться и устроить новые теракты.

— Не знаю. Но здесь их нет, определенно.

Как раз в этот момент, сотрясая землю, из джунглей появился бронеробот старшины Мелиссы Мао, которая преследовала там ускользнувших с территории лагеря беглецов. Из ее манипуляторов свешивались тела оглушенных тазером четверых террористов — точно пучок редиски.

— Это тоже не те. Черт, похоже, мы обломались.

— Еще один ложный след? Ох уж эти наши разведчики — чтоб им подавиться! — точно следуя движениям пилота, М9 Курца раздраженно пнул бочку с соляркой. Пленники испуганно сжались.

— Такое случается. Если нужных нам террористов здесь нет, то мы не сможем выполнить задание. Следует передать пленных филиппинским властям и двигаться к точке встречи с транспортными вертолетами… — внезапно Соске остановился на полуслове. На его лицо набежала тень беспокойства. Он помотал головой и застонал.

— Что с тобой? — встрепенулся Курц, наблюдая как М9 Соске вдруг начал вертеть круглой головой, напоминающей гермошлем пилота истребителя.

— Я забыл… — пожаловался Соске. Он явно был в отчаянии.

Быстро просканировав окрестности и взяв на прицел автоматической пушки наиболее подозрительные кусты, Курц переспросил:

— Что забыл? Ты же всегда такой пунктуальный, аж тошнит. Только не говори, что сморозил какую-нибудь жуткую глупость. Забыл включить шифрование радиолинии?

— Хуже.

— Ни фига себе! Что же может быть хуже?!

— Я… я обещал встретиться с одним человеком. Сегодня в девятнадцать ноль-ноль.

— И?..

— Она теперь в ярости, без всякого сомнения.

На висках Соске выступил холодный пот. Было странно видеть такую панику на лице опытного пилота, только что уверенно и хладнокровно выполнявшего боевое задание.

— Кому ты обещал?

— Канаме. Я должен был прибыть к ней на квартиру. Планировалось, что она поможет мне подготовиться к контрольной, поскольку я не силен в истории Японии.

Сложные и гибкие плечевые сочленения и суставы М9 позволили бронероботу Курца в точности передать небрежное пожатие плеч пилота.

— Было бы чем париться. Забей — и все дела.

— Мда. Нелегко тебе приходится. Работать пилотом на полставки и разрываться между школой и боевыми выходами, — прокомментировала Мао, зашвыривая свою добычу — обмякших террористов — в толпу пленников. – Транспортные вертолеты армии Филиппин будут здесь через несколько минут. Нужно допросить этих перцев, пока есть время. Потом сдадим их и можем двигаться к своей точке рандеву. Всем все ясно?

— Урц-6 понял.

— Урц-7 вас понял, — подавленным голосом ответил Соске.

До каких же пор сержант Сагара Соске, боец сверхсекретной антитеррористической организации Митрил, будет биться не на жизнь, а на смерть, чтобы выжить в обычной японской школе?

25 июня, 15:18 (по Гринвичу)

Лусонский пролив, глубина 50 м.

Атомная десантно-штурмовая подводная лодка «Туатха де Данаан»

— Мы их упустили?

Между бровей Тессы, выслушивающей доклад старшины Мелиссы Мао о том, как проходит операция, образовалась почти незаметная складочка.

Тереза Тестаросса, командир атомной десантно-штурмовой подводной лодки «Туатха де Данаан», сидела в капитанском кресле посреди главного командного поста. Громадные размеры митриловской субмарины позволили отвести под него объем, которого хватило бы на небольшой кинотеатр. Сходство усиливали три громадных экрана на торцевой стене и по бокам, не считая многочисленных мониторов на рабочих местах дюжины операторов. Отсюда Тесса командовала всеми боевыми постами корабля.

Девушка лет шестнадцати с огромными серыми глазами и пепельной косой, переброшенной через левое плечо, была одета в строгую повседневную униформу коричневого цвета с эмблемой и знаками различия капитана первого ранга.

— Так точно, командир. Там не было никаких следов группы А21, — ответил по радиолинии уверенный и громкий голос Мао.

— И никто из пленных не был связан с ними?

— Когда мы прижали их главаря, коменданта базы, он признался, что несколько дней назад там побывали наблюдатели-японцы.

— Зачем они появлялись?

— По его словами, они говорили, что направляются из Манилы на Золотой берег, хотя это могут быть только слухи. На самом деле, ему практически ничего о них не известно.

— Итак, они сделали вид, что находятся в лагере, а потом исчезли. Нас обманули.

Действительно, сводки из Разведывательного управления Митрила сообщали, что группа А21 передислоцировалась в тренировочный лагерь для завершения курса боевой подготовки. Теперь становилось ясно, что это не могло быть ничем иным, как дезинформацией.

— Прошу простить за то, что я так необдуманно бросила вас гоняться за «дикими гусями», — извиняющимся тоном проговорила Тереза.

— Это не твоя вина, Тесса, — ответила Мао, довольно неформально. — Думаю, нам пора двигать в зону эвакуации. С твоего разрешения, конечно.

— Да, конечно. Следуйте плану отхода. Мы ждем вас дома.

— Вас поняла. Связь кончаю.

В окошечке, помаргивавшем в верхнем уголке командирского монитора, надпись Урц-2 поменяла цвет с зеленого на красный. Тесса вздохнула и откинулась на спинку кресла.

— Какая жалость.

— Обычное дело, мадам капитан, — вставил старший помощник командира, капитан второго ранга Ричард Мардукас. Длинный и тощий, как селедка, пожилой человек напоминал скорее инженера, чем военного моряка. Его строгие глаза, скрывающиеся за очками в тонкой прямоугольной оправе, устремились на передний экран.

— Для нас это не оправдание, — ответила Тесса, бросив взгляд на аскетический и острый профиль Мардукаса. — В распоряжении группы А21 были бронероботы советского производства, не так ли? Если они сумеют тайком провезти их и выпустить в густонаселенном городе, последствия могут быть ужасными.

— Так точно, мадам капитан. Но мы не всемогущи. Ошибки неизбежны — с этим следует смириться.

— Так говорить безответственно.

Под началом Тессы находилось так много опытных военных специалистов и новейшей боевой техники, что она чувствовала себя обязанной напрягаться изо всех сил, вылезая из кожи, так, словно она и в самом деле пыталась отвечать за все. Неточные разведсводки и порочная стратегия, построенная на их основе, действовали ей на нервы.

— Я не назвал бы это безответственностью. Скорее — гибкостью, — холодно ответил Мардукас.

Внимание Тессы привлек звуковой сигнал.

— Слушаю.

Корабельный искусственный интеллект сообщил синтезированным женским голосом:

— Линия G1. На связи майор Калинин.

Это был вызов от Андрея Сергеевича Калинина, командира десантных сил ТДД. В данный момент он выполнял задание, находясь на территории Японии.

— Подключите.

— Так точно.

Секундой позже включился динамик и низкий, сильный голос Калинина заполнил командный центр.

— Госпожа капитан первого ранга, каковы результаты операции на Филиппинах по уничтожению тренировочного лагеря?

— Полный провал. Интересующая нас террор-группа там никогда не появлялась.

Калинин, судя по голосу, не удивился.

— Вы говорите о А21? Я получил информацию о том, что один из членов группы был арестован в аэропорту Нарита.

— Хорошие новости, — после секундной паузы ответила Тесса. — Но ваш голос звучит мрачнее обычного, майор. В чем дело?

— Вы правы, госпожа капитан. У схваченного парня обнаружена реакция. Та самая.

При этих словах лицо Тессы вытянулось.

— Вы хотите сказать…

— Велика вероятность, что он способен оперировать лямбда-драйвером.

Загадочный аппарат, называющийся лямбда-драйвером, обладал неизмеренной пока еще мощью. Используя сознание оператора в качестве затравки, он был способен выдавать энергетические поля и потоки, сравнимые по мощности с ядерными взрывами. Не стоило и говорить о том, как он мог быть опасен, попав в безответственные руки.

И вот теперь получалось так, что группа беспринципных террористов имела в своем распоряжении специально подготовленного человека, способного управлять этим страшным устройством.

— Он взят под стражу японскими правоохранительными органами, поэтому мы не сможем провести детальное расследование на своей территории. Осмелюсь просить вас прибыть сюда лично, госпожа капитан первого ранга.

— Согласна, — задумчиво ответила она. — Мы немедленно начнем действовать.

Эти слова были последними в зашифрованном радиосеансе.

Но в голове у нее вертелось:

Снова. Кто же такие эти люди? Кому в голову могла прийти мысль использовать эту ужасную вещь?

26 июня, 10:01 (по Гринвичу)

Тёфу, Токио, Япония

Муниципальная старшая школа Дзиндай.

Отразившись от набалдашника металлической биты, белый мяч с резким щелчком влепился в перчатку кэтчера.

— Стра-а-а-айк три! — прокричала одна из девушек, одетых в спортивную форму.

— Уже третий аут? — деловито уточнила судья. — Хорошо, меняемся.

Девочки в поле припустились, чтобы занять свои позиции.

— Ага! — Чидори Канаме победно взмахнула кулаком, сойдя с питчерского места. Девушка была довольно высокой, а ее прекрасные черные волосы волной сбегали по спине ниже талии. Скромная школьная гимнастическая униформа не могла скрыть ласкающих глаз пропорций. Ее окружала атмосфера благородства и удивительной внутренней силы. Особенно, пока она молчала.

— Ничего себе, Кана! Три страйк-аута подряд! — воскликнула ее одноклассница. Токива Киоко.

— Ха, — Канаме изобразила на лице скучающее выражение, приличествующее лучшей спортсменке класса. — Для меня — пара пустяков!

Ее рука, влетевшая в воздух с победным знаком V, как нельзя лучше передала уверенность в своих силах, столь свойственные Канаме.

— Я не совсем то имела в виду. Слушай, это же всего-навсего школьный софтбол на уроке физкультуры. Нельзя же так лупить со всей силы. Бедная Сиори чуть заикой не стала от испуга — только посмотри на нее.

— Да ну? Правда?..

— Правда-правда. Ты выглядишь жутко сердитой. Не с той ноги встала сегодня?

— До чего ты проницательная, Киоко, я просто диву даюсь.

Совершенно верно. Не стоило и пытаться скрыть что-нибудь от Киоко. Недаром она дружила с Канаме с самой школьной вступительной церемонии.

— Опять Сагара что-то отчебучил? — спросила подруга, безошибочно попав в точку.

Безусловно, именно Сагара Соске был виновником опасного для окружающих настроения, которое сегодня владело Канаме. Только вчера утром они договорились вместе позаниматься вечером, чтобы, как следует, подготовиться к контрольной работе. Соске обещал зайти к ней в районе семи часов. Как легко догадаться, он так и не появился.

Когда Канаме попыталась дозвониться до него по сотовому телефону, она получила ответ: «абонент вне радиуса действия сети». Пробило восемь часов, а потом и девять. Миновала полночь, и незаметно подкралось утро. Сейчас на столе в небольшой квартирке, где в одиночестве жила Канаме, громоздилась куча разных вкусностей, которых она вчера с легким сердцем наготовила для Соске. Черт, лучше бы она вместо этого сама позанималась!

— Нет, — проворчала она. — Соске совершенно здесь ни при чем. Ничего общего.

— Так я и знала, — Киоко, конечно, насквозь видела все ее увертки. — Почему же он сегодня не появился в школе?

На соседней спортивной площадке группа мальчишек-одноклассников шумно играла в баскетбол. Но Соске среди них не наблюдалось.

— Понятия не имею!.. — теперь Канаме почти рычала. — Смылся вчера во время обеденной перемены и с тех пор носа не казал.

— Так что же он натворил?

— Мне по барабану, чем он там занимается! Говорю же — он тут совершенно ни при чем!

Наглая ложь. Если бы Канаме было все равно, она бы не стала пахать на кухне, как каторжная. Настоящее праздничное меню: поджаренная свежая макрель, тушеные с дайхоном кальмары, тофу с яйцами-питан и еще много всего.

Канаме горько вздохнула.

— Эй! — Киоко оторвала ее от тягостных раздумий, хлопнув по спине. — Твоя очередь стоять на бите.

— А? Да-да, — Канаме поднялась со скамейки, прихватив биту, и направилась на базу. Внезапно она остановилась, услышав накатывающийся низкий вой турбовинтового двигателя и уханье рассекающих воздух винтов. Подняв голову, она, тем не менее, не заметила в чистом небе ни следа вертолета, который, судя по звуку, снижался где-то совсем рядом.

Но она могла поклясться, что слышала его рокот!

Ну и ладно.

Девушка-питчер из соперничающей команды без дальнейших церемоний запустила мяч из-под руки. Описав не слишком быструю параболу, он оказался прямо перед Канаме. Она мгновенно представила пред собой серьезную и сосредоточенную физиономию Соске.

«Соске, ты просто»…

— …Бака-а-а-а-а[4]!!! — яростно выкрикнула она и изо всех сил взмахнула битой.

Бац.

Мяч усвистел вверх, верх, вверх, взлетев в небеса по направлению к левому полю. Это был прекрасный удар, и полевому игроку пришлось торопливо попятиться, чтобы его поймать. Девичья софтбольная команда разразилась восторженными криками.

Мяч прочертил четкую дугу — но вдруг остановился в воздухе и отскочил обратно, как будто ударившись о невидимую стену. Он упал прямо перед носом девушки, стоявшей на левом поле, к изумлению всех зрителей, уверенных в том, что сейчас будет безусловный хоумран. Канаме затормозила и, пристыженная, остановилась на второй базе. Озадаченные взгляды игроков и зрителей устремились в чистое небо над левым полем.

«Ничего не вижу, — подумала Канаме. — Стоп, погодите. Что это? Кажется, воздух немного дрожит»?

Вертолетный гул внезапно надвинулся, заглушив все звуки, и в поверхность спортивной площадки ударился мощный нисходящий воздушный поток, мгновенно поднявший непроницаемое облако пыли. Поднятый песок и ветер заставили всех зажмуриться и закрыть лица руками.

— Что за ерунда?! — завопила Канаме, не слыша своего голоса. Вихрь слепил глаза и яростно рвал одежду так, что ей пришлось пригнуться, скорчившись на второй базе.

Загадочный гул начал уменьшаться и удаляться так же стремительно, как и появился. Яростный смерч ослаб и исчез, только пыль кружилась в воздухе, быстро оседая. На софтбольную площадку снова вернулись тишина и спокойствие.

Канаме подняла голову. Но, как бы она ни вглядывалась, в небе не было заметно ничего подозрительного: ни вертолетов, ни самолетов.

— Откуда же это все?.. — пробормотала она.

Стоило девушке подняться на ноги и отряхнуться, как ее взгляд упал на стоящего перед ней молодого человека в летней школьной форме.

На плече довольно высокого — сантиметров 175 — подтянутого и крепкого юноши висел большой вещмешок оливкового цвета, а в левой руке он держал черную сумку.

— Соске?..

Соске деловито оглянулся.

— А, Чидори, — узнал он.

Хотя Сагару Соске никто не назвал бы внешне непривлекательным парнем, вокруг него постоянно витала атмосфера напряженности. Брови навсегда строго сдвинулись, губы сурово сжаты, глаза смотрели пристально и недоверчиво. Волосы росли без всякого почтения к моде, так, как им вздумается.

— Все же опоздал на два часа, — Соске взглянул на наручные часы, потом на циферблат на фасаде школы. — Хотя очень торопился.

— Что ты несешь?! — по голосу Канаме нетрудно было догадаться, что она отчаянно борется с желанием дать ему по зубам.

Соске спокойно объяснил:

— Прибыл без промежуточных остановок непосредственно из акватории Южно-Китайского моря.

Канаме потеряла дар речи.

— Кажется, вы находились в процессе игры? — взгляд Соске остановился на физкультурной майке Канаме, соблазнительно натянувшейся на высокой груди.

— Ну да, «находились». Пока один придурок не прилетел каким-то непонятным образом и не испортил мой великолепный хоумран.

— В следующий раз, когда услышишь вертолетные винты, действуй осторожнее, — серьезно посоветовал он. — Полагаю, мне следует присоединиться к мужской части класса.

Соске развернулся и направился, было, в сторону баскетбольной площадки, но остановился на полушаге.

— Кстати, — начал он.

— Чего еще?

— По поводу нашей несостоявшейся вчера встречи… ты не сердишься?

— Нет-нет! Ни капельки не сержусь. Да и с чего бы мне сердиться? — театрально воздела руки Канаме. Но весь ее тонкий сарказм пропал даром. Приняв все за чистую монету, Соске с облегчением сказал:

— Прекрасно. Когда я вспомнил об этом, то подумал, что ты будешь злиться.

Канаме замерла на мгновение.

— Ты забыл?!

— Так точно. Появилось важное и срочное дело.

Снова повернувшись, Соске поправил на плече вещмешок и двинулся к раздевалке. Жгучий взгляд Канаме уперся в его спину с покачивающимся в такт шагам зеленым баулом. Ее судорожно сжатые кулаки дрожали от ярости. Не говоря ни слова, она нагнулась. А когда выпрямилась, в ее руках был увесистый пластиковый кирпич — вторая база.

— Ах ты идиот!!!.. — она метнула базу, словно дискобол свой снаряд. Та с невероятной точностью поразила Соске в затылок, и он рухнул носом вперед, как подкошенный. Вещмешок накрыл хозяина с головой. — Ненавижу!..

Не успела Канаме перевести дух, как ее одноклассница — полевой игрок из соперничающей команды — осалила ее мячиком и отправила в аут.

26 июня, 10:28 (по Гринвичу)

префектура Сайтама, Япония

окрестности г. Сайяма

С того момента, как вертолет стартовал с борта дрейфующей в Тихом океане «Туатха де Данаан», прошло уже шесть часов. Привычный гул турбин и свист винтов незаметно превратился в убаюкивающую колыбельную. По пассажирской кабине бродили солнечные зайчики из иллюминаторов, корпус плавно покачивался и поскрипывал. Тереза Тестаросса, как ни странно, нашла эту обстановку прекрасно подходящей для того, чтобы вздремнуть.

Она не видела снов. Ее сознание, в котором во время бодрствования кружился бесконечный вихрь мыслей и забот, отдыхало, простершись, словно спокойное озеро.

— Командир.

Тессе потребовалось несколько мгновений, чтобы осознать, что ее зовут.

— Командир, еще три минуты.

Личный состав пехотных десантных подразделений «Туатха де Данаан» старался обращаться к ней именно так, избегая называть «капитаном», как это делали моряки, чтобы избежать путаницы с более низким армейским званием.

Встрепенувшись, Тесса распахнула заспанные глаза.

— Прошу прощения, командир, — извиняющимся тоном проговорил капрал Янг, молодой человек, одетый в строгий гражданский костюм. Оперативник Митрила родом из Южной Кореи уже имел персональный позывной — Урц-9 — и сейчас выполнял функции телохранителя Тессы.

— А где мистер Сагара? — спросила она, обведя взглядом кабину.

— Сержант высадился в Токио некоторое время назад и просил передать вам свою благодарность, командир.

— Вот как.

Как и капрал Янг, Сагара Соске имел личный позывной серии «Урц». Теперь, когда его назначили выполнять задание в токийской старшей школе, у Тессы, командира подлодки, было не так много возможностей поговорить с ним. Впрочем, нельзя сказать, что и раньше они много общались.

Тем не менее, Тесса чувствовала к Соске некоторый интерес. Возможно, потому, что как и она, он был моложе всех остальных членов экипажа. Наверное, по той же причине она чувствовала некоторое беспокойство, читая рапорты о его нелегкой школьной жизни.

Заглянув в карманное зеркальце, Тесса выпрямилась, поправила бантик-галстучек на груди коротенького гражданского пиджачка, из-под которого виднелась белоснежная блузка, и расправила узкую юбку. Бросив взгляд в иллюминатор, она увидела приближающееся место назначения.

Посреди покрытых хвойным лесом крутых холмов наблюдалась прогалина, где в строгом порядке возвышались несколько прямоугольных белых зданий. С первого взгляда они напоминали университетский городок, но ближайшее рассмотрение выявляло отличия — высокие внешние стены с патрулирующими охранниками в камуфляже. На самом деле это был научно-исследовательский центр, подчиняющийся японскому министерству обороны.

Информация, полученная Тессой из нескольких независимых источников, свидетельствовала, что это было надежно охраняемое место. Гражданское население близлежащих поселков и не подозревало о его настоящей сущности.

В данный момент здесь содержался мальчик, оказавшийся под подозрением. Тому, что его удалось схватить, пусть даже и благодаря случайному совпадению, следовало только порадоваться — ведь, останься он на свободе, результатом могли бы стать страшные разрушения.

— Приземляемся, — объявил пилот через динамики бортовой переговорной сети и решительно повел вертолет на посадочную площадку, выглядевшую несколько тесноватой для такой габаритной машины. Хотя, конечно, эта посадка была гораздо более приятной, чем на импровизированную, заваленную камнями площадку под огнем противника.

Когда колеса шасси коснулись земли, и машина замерла на месте, капрал Янг помог Тессе спуститься по трапу.

Их встречал майор Андрей Сергеевич Калинин, стоявший по стойке смирно, не обращая внимания на тугой поток воздуха от винтов, треплющий его седые волосы. Русский офицер, давно разменявший пятый десяток, командовал всеми десантными силами «Туатха де Данаан». Он прибыл в исследовательский центр на несколько часов раньше Тессы.

Стоявший перед Тессой высокий (почти метр девяносто) и крепкий широкоплечий мужчина вполне годился ей в отцы. Длинные седые волосы были собраны сзади в тонкий хвостик, открывая рубленое волевое лицо с небольшой седой эспаньолкой и усами.

— Простите, что вам пришлось проделать долгий путь, госпожа командир, — его низкий голос легко перекрыл гул еще вращающихся винтов.

— Не стоит извинений, майор. Вы бы не вызвали меня без серьезной причины, не так ли?

В ее словах ощущалось небольшая колючка, но Калинин не воспринял их, как упрек.

На борту корабля майор Калинин обычно носил стандартную униформу цвета хаки, но теперь сменил ее на неброский коричневый костюм. Даже в этой маскировочной одежде в его облике каким-то странным образом чувствовалась скрытая сила и рыцарское благородство.

— Кто этот человек? — Тесса обратила внимание на спутника Калинина, японца, одетого в скучный голубой костюм. Мужчина лет тридцати пяти выглядел, как и подобает государственному чиновнику — располневшим и близоруким.

— Министерство транспорта, моя фамилия Симамура, — представился он на безупречном английском. — Мне поручено заниматься этим случаем.

— Рада познакомиться, мистер Симамура.

— Я тоже, доктор Тестаросса, — Симамура вежливо поклонился, умело скрыв сомнения, которые у него возникли по поводу Тессы. Как правило, когда официальные лица, имевшие дело с Митрилом, узнавали, что столь высокий пост в организации занимает шестнадцатилетняя девушка, они разражались смехом, или начинали сердиться, считая, что их дурачат.

— Однако я удивлен. Вы выглядите такой юной и прелестной! Вас легко принять за школьницу. Никогда бы не дал вам тридцати лет.

— Простите?..

— О, прошу извинить, мне не следовало упоминать ваш возраст, доктор, — Симамура снова поклонился и пригласил ее следовать за ним.

Остолбеневшая Тесса повернулась, пробуравила взглядом Калинина и прошипела:

— Что вы ему сказали, майор?!

— Объяснил, что вы — гений, — спокойно ответил Калинин. — Не думал, что он поверит, учитывая ваш реальный возраст. Впрочем, создается впечатление, что я ошибся.

— Тридцать лет?! — Тесса вздрогнула и обхватила себя за хрупкие плечи, нестерпимо желая заглянуть в зеркало. Обернувшись к капралу Янгу, она жалобно прошептала: — Неужели я на самом деле выгляжу такой старой?..

— Не могу сказать, командир, — Янг, улыбаясь, уклонился от ответа. — Но разве вы не пытались выглядеть старше?

Примерно в километре от исследовательского центра, на обочине старой дороги с потрескавшимся асфальтом приткнулся черный тягач с большим фургоном. Вокруг него собралась группа из десятка мужчин и женщин.

Все они были достаточно молоды — чуть старше двадцати лет — и, несмотря на обычную штатскую одежду, выглядели неожиданно собранными и напряженными. Их взгляды были прикованы к крупному транспортному вертолету, который как раз приземлился на территории исследовательского центра, скрывшись вдали за верхушками деревьев.

— Американские военные? — спросил мужчина, взобравшийся на крышу фургона. Он опустил бинокль и посмотрел вниз, на молодую женщину, стоявшую посреди дороги.

— Нет, — отрезала она. Несмотря на теплое лето, ее фигуру скрывал длинный красный плащ. Удлиненные раскосые глаза смотрели пристально и холодно, короткие каштановые волосы были пострижены коротко, открывая шею. Хотя она не отличалась по возрасту от остальных членов группы, в ней безошибочно чувствовалось что-то жесткое и бескомпромиссное, некий самурайский дух, который не так часто встретишь в людях в наши дни.

— На нем не было никаких опознавательных знаков, — объяснила она. — Кроме того, ни у американцев, ни у японских ВВС нет таких вертолетов.

— Тогда чей же он?

— Понятия не имею.

— Не знаешь? Но что же нам делать?

— Это не имеет значения. Наша задача — освободить Такуму. Кто бы ни встал на пути, мы сметем его. Элементарно.

— Сэйна, как ты можешь оставаться такой спокойной? — поинтересовался другой соратник. — Ведь Такума в плену. Неужели тебя это не волнует?

— Безусловно, я волнуюсь за него, — ответила Сэйна, хотя на ее холодном лице не наблюдалось ни следа обычных человеческих чувств — волнения или привязанности, которую она должна была бы испытывать к младшему брату. — Он абсолютно необходим для нашего плана.

— Это верно.

— Без Такумы «Бегемот[5]» не сможет двинуться с места. Но если мы запустим нашего демона, он растопчет Сил Самообороны как жуков, — добавил другой член группы.

— Именно так, — согласился другой мужчина. — Его никто не сможет остановить.

— За двое суток он оставит от этого поганого города только гору дымящейся щебенки!

— Готовьтесь к атаке, — Сэйна решительно прервала по-японски экзальтированные речи.

В этот момент на дороге с другой стороны фургона заскрипели тормоза. На обочину свернула и остановилась черно-белая полицейская машина. Надо полагать, дорожный патруль. Заговорщики обменялись быстрыми взглядами.

— Что скажешь?

— Посмотрим, как они себя поведут, — ответила Сэйна.

Открылась пассажирская дверь, и появился полицейский. Его молодой напарник смотрел сквозь стекло безо всякого интереса, явно не собираясь выходить.

— Что вы здесь делаете? — строго спросил патрульный. — Здесь не разрешается проезд большегрузного транспорта. Кто является ответственным лицом? Что в фургоне?

— Мусор, — бросила в ответ Сэйна. В следующий миг в ее руке возник пистолет с глушителем. Она выстрелила дважды.

Полицейский рухнул, как подкошенный.

Прежде чем его молодой напарник понял, что происходит, двое мужчин окатили машину очередями из пистолетов-пулеметов. Хруст бьющегося стекла и металлический грохот пуль по корпусу автомобиля прозвучали громче задавленных глушителями выстрелов.

— Готов, — заявил один из стрелков, заглянув через водительское окно. Засыпанный стеклянным крошевом полицейский вытянулся на сидении, залитом кровью.

— П-п-помогите… — неожиданно донесся слабый стон.

Пристыженный стрелок поежился, прежде чем поставить точку одиночным выстрелом в упор.

— И такое бывает.

— Лучше бы такое было в последний раз, — нахмурилась Сэйна. — Спрячьте трупы и двигайтесь на позиции. Я проверю БР.

Со скрипом открыв широкие задние двери фургона, Сэйна бросила взгляд на лежащий внутри бронеробот. Это был Рк-92 «Сэведж», боевая машина второго поколения советского производства.

Сэйна сбросила плащ, открыв скрывающийся под ним оранжевый пилотский комбинезон, ловко облегающий ее гибкое тело. Если бы не неуклюжие перетяжки противоперегрузочной системы и выступающие замки-фиксаторы, его можно было бы принять за тонкий обтягивающий неопреновый гидрокостюм.

— Прелюдия к разрушению, — едва слышно прошептали ее губы, так, что никто ничего не услышал.

26 июня, 12:33 (по Гринвичу)

Тёфу, Токио, Япония

Старшая школа Дзиндай, южный корпус

— Тебе надо быть поосторожнее, Сагара-кун. Черепно-мозговые травмы — серьезное дело, — сочувственно предупредил Казама Синдзи, одноклассник Соске, когда они шагали по коридору.

Синдзи был на полголовы ниже, довольно-таки хрупкого телосложения, с приятными полудетскими чертами лица, большими, доверчивыми и ясными глазами, которые он прятал за толстыми стеклами квадратных очков. Впрочем, даже сейчас можно было сказать — когда он немного подрастет и перейдет на контактные линзы и более модную одежду, то окажется весьма симпатичным молодым человеком.

— Со мной все в порядке, Казама, — угрюмо ответил Соске, хотя его вид свидетельствовал об обратном. Что-то угнетало его, и намного сильнее, чем предположительное сотрясение мозга, полученное этим утром.

— Сомневаюсь, — осторожно заметил Синдзи. — Удар был, что надо. Глядя издалека, я решил, что это фатальный случай. Чидори наверняка была бы в отчаянии, если б тебя убила. Наверняка бы потом покончила самоубийством и вскрыла бы себе вены в ванной.

— Это невозможно, — ответил Соске, припоминая яростный крик: «Ненавижу»!!!

С момента утреннего меткого броска и черепно-мозговой травмы Канаме полностью игнорировала Соске. Он же, неискушенный в искусстве завязывать и поддерживать разговор, нелюдимый и молчаливый, не имел ни единого шанса хотя бы заговорить с ней, чтобы оправдаться. Все утро он провел как на иголках. Хмурое и озабоченное выражение не сходило с его лица и сейчас, во время перемены на обед.

— Чидори меня ненавидит, — выдавил он, наконец.

— Мда, печальная история, — с сочувствием вздохнул Синдзи. — Ты вырос на поле боя под гром канонады, и понятия не имеешь, как обращаться с девушками. Сочувствую. Мне это знакомо.

— Да, жалкое зрелище. Признаю.

В старшей школе Дзиндай все были в курсе, что Соске жил за границей, в каких-то горячих точках — неблагополучных странах, раздираемых войнами и революциями. Большинство учеников относилось к историям о его биографии довольно скептически, и предпочитали называть его просто «эксцентричным гайдзином[6]» или «зарубежным отморозком», полагая, что у него что-то не в порядке с головой.

Никто и не подозревал, что на самом деле Соске являлся бойцом совершенно секретной частной военной организации, носящей название Митрил. О том, что он — один из лучших оперативников элитного ударного отряда Митрила — подразделения СРТ[7].

Никто, кроме одного человека.

Соске и Синдзи остановились напротив двери помещения школьного ученического совета на четвертом этаже.

Каким-то странным образом Соске оказался назначен на должность в составе совета. Она туманно звучала как «помощник председателя ученического совета по вопросам безопасности». Это была не совсем синекура: во время различных общешкольных мероприятий, а иногда и между ними, его нагружали различными странными поручениями.

Синдзи занимал формально более солидный пост — вице-председателя исполнительного комитета по проведению фестиваля культуры — «бункосая». Хотя до фестиваля было еще далеко, Синдзи приходилось торчать на всех заседаниях уже в июне, чтобы подготовить план мероприятий и распределить бюджет.

— Суровый у нас председатель, — пожаловался он. — На следующей неделе начинается экзаменационная сессия, а он все устраивает заседания.

— Регулярные рапорты о ходе работ абсолютно необходимы любому командиру, — строго ответил Соске, отодвигая дверь.

В комнате обнаружились трое учеников: двое первокурсников и казначей-второкурсник. Несмотря на то, что совещание уже должно было начаться, председателя нигде видно не было.

— А где все? Собрание же назначили или я что-то путаю? — поинтересовался Синдзи. Один из первокурсников оторвался от экрана большого жидкокристаллического телевизора, стоявшего в углу, чтобы сказать:

— Вам что, никто не передал? Председатель отложил все заседания. Экзамены же начинаются.

— Нет, мы не в курсе.

— Вы же из класса номер четыре? Но ведь вице-председатель Чидори с вами учится — она давно об этом знает.

— Вот дела. Разве так можно? Ладно, пошли, вернемся в класс, — с досадой проговорил Синдзи. Ворча себе под нос, он протянул руку, чтобы открыть дверь, когда та резко отъехала в сторону и в комнату влетела Канаме. Она уже сменила физкультурную майку и шорты на обычную летнюю форму для девочек: голубую юбку, белую матроску с короткими рукавами и красным галстучком-бантиком.

— А-а, Казама! — воскликнула она.

— Привет, Чидори, — обиженно проворчал он. — Слушай, почему же ты нам не сказала в классе, что совещание отменили?

— Ой, прости, пожалуйста! Совсем из головы вылетело. Не сердись, я исправлюсь. Хочешь, помогу с твоей канцелярщиной в следующий раз?

— Ладно, ничего страшного не случилось, — слегка смутился тот. — Но в другой раз не забудь, хорошо?

— Нет-нет, это как раз очень серьезное дело. Я обещала председателю вас предупредить, а нарушение обещания — это ужасная вещь. Мне страшно неловко из-за того, что вы по моей вине потеряли время. На твоем месте я бы жутко рассердилась. Ведь тот, кто не держит слова — абсолютно, совершенно, ни за что не заслуживает прощения!

На лбу Соске, молча слушавшего разговор, выступили крупные капли пота. Синдзи тоже поежился — напряжение, повисшее в воздухе, было почти осязаемым.

— Не... не стоит беспокоиться, — повторил он, пятясь в коридор. — В самом деле. Я… я лучше вернусь в класс.

Едва Синдзи испарился, лицо Канаме стало мрачнее тучи. Не глядя на Соске, она злобно фыркнула и удалилась в дальний конец комнаты.

Положив какие-то бумаги на стол председателя, плюхнулась на стул в уголке длинного стола и разложила там свои учебники и тетрадки.

Соске побледнел еще больше. Он сглотнул, снял с плеча вещмешок и принялся копаться в его внутренностях.

Канаме не выказала ни тени интереса к его действиям.

Минуту спустя Соске обнаружил искомое, вынул из мешка и храбро шагнул к Канаме.

— Очень тяжело заниматься, когда ты шныряешь за спиной, — злобно прошипела она, не поднимая головы от тетради.

Собрав все свое мужество, Соске решительно протянул ей букет огромных белых цветов. Каждый из них был размером с кулак.

[[image:/storage/reader-images/b9d69c680cdbd1f05ae75c288457c78b05df7a2a.jpg]]

— А?..

Шесть крупных цветков приоткрыли свои нежные, рассеченные на четыре доли лепестки, прильнувшие к овальной коробочке.

Прозрачный намек.

— Я сорвал их прошлой ночью. Возьми, пожалуйста.

— С-спасибо, — запинаясь, поблагодарила Канаме. Она ничего не могла с собой поделать — губы сами собой складывались в счастливую улыбку, и скрыть ее стоило больших усилий.

«Наверное, все же стоит его простить — нет смысла дуться, как ребенок».

— Что же это за цветы? Какие красивые! И совсем не завяли.

— Сами по себе цветы не имеют значения. Будет даже лучше, если лепестки поскорее опадут.

— …Что?!

— Это — мак. Когда лепестки отвалятся, ты сможешь надрезать семенные коробочки и собрать млечный сок. Его используют при производстве опиума. Он же — сырье для героина. Если ты продашь их в городе, то получишь неплохую прибыль.

Канаме, онемев, только пару раз хлопнула глазами.

Ее лицо, секунду назад осветившееся улыбкой, стремительно вернулось к мрачному, угрожающему выражению.

Какая же она дурочка! Вообразить, пусть даже на секунду, что у этого маньяка-милитариста хватит чувства такта подарить расстроенной девушке цветы?!

Скривившись, она тяжело вздохнула.

— Но ведь в Японии такой мак не растет. Я читала, что только в опасных регионах Юго-Восточной и Центральной Азии…

— Так точно. Еще в некоторых местах на Филиппинах, — подтвердил Соске. — Я нарвал их, когда работал.

— Работал?.. — глаза Канаме расширились. — Ну-ка, пойдем…

Вскочив, она схватила Соске за рукав и мигом вытащила в коридор. Оглядевшись, чтобы убедиться, что рядом никого нет, она прошептала:

— Так ты умчался по заданию Митрила?..

— Так точно. Новая операция, и я отправился на Филиппины, а потом сразу вернулся, — подтвердил он спокойно. Канаме была единственной в школе, с кем он мог свободно говорить на тему своей настоящей работы.

Она узнала о ней два месяца назад. Хотя Канаме и выглядела как самая обыкновенная старшеклассница, она была особенной — неспроста ее уже пытались похитить коварные террористы, заполучившие информацию о ее таинственных скрытых способностях.

К счастью, появившийся в школе под личиной переведенного ученика Соске, который выполнял задачу по ее охране, вызвал подкрепления из Митрила, и девушка была спасена.

Террористы жаждали заполучить Канаме по той же самой причине, по которой Митрил выделил ей тайную охрану; по причине, тщательно сокрытой от посторонних. Даже сами Канаме и Соске знали только то, что она являлась носительницей тайных знаний — загадочной «Посвященной». Именно так подобных ей людей называли допущенные к секрету специалисты из тайных организаций.

Задачей Соске было обеспечение ближней охраны Канаме в ее повседневной школьной и домашней жизни. Эта задача целиком поглощала его внимание и делала его существование поистине увлекательным и полным каждодневных приключений.

Тем не менее, иногда Соске приходилось отвлекаться на другие срочные задания или отбывать для тренировок. На такой случай Канаме носила медальон со встроенным миниатюрным радиомаяком. Она никогда не снимала его — даже в ванной или во время сна. Пока, к счастью, этой штучке применения не нашлось.

Поначалу Канаме была напугана и подавлена, с трудом перебарывая желание постоянно оглядываться через плечо. Но время шло, и постепенно, мало-помалу, она привыкла. К счастью, после инцидента в Сунан, когда два месяца назад самолет со школьниками угнали террористы, ничего страшного не произошло.

Она могла просто жить своей обычной жизнью. Пока.

Осознав, почему Соске так ее расстроил вчера, она вздохнула.

— Ты меня поражаешь! Ну что стоило сказать два слова, раз уж так получилось, что тебя отозвали?!

— Виноват. Очень спешил.

— Ладно, проехали. Надеюсь, все обошлось?

— Так точно. Никаких потерь. Курц тоже вернулся в полном порядке.

— Рада слышать.

— Как я понимаю, ты ничего не собираешься делать с этими маками?

Кулак Канаме стремительно свистнул в воздухе, угодив ему в челюсть. Резкий хук правой заставил Соске откачнуться назад.

— Довольно больно, — констатировал он, не изменившись в лице.

— За-а-а-аткнись!!! — закричала она. — Что ты опять творишь?! Не подумал, что нужно было бы извиниться прежде, чем совать мне эту наркотическую дрянь? Мне все равно, какой бы ты там ни был отчаянный наемник и рубака, но с твоей головой явно что-то не в порядке!

— Я совершенно здоров.

— Да я про мозги говорю! Как ты был идиотом без самой малой толики здравого смысла, когда мы только-только встретились, так и остался. Тебе бы все крушить и ломать, устраивать проблемы, которые потом разгребают другие! И мне приходится… а-а, чтоб тебя!..

Стащив с ноги школьную туфлю, Канаме принялась шлепать ею Соске по щекам, так, что голова моталась из стороны в сторону.

— Хорошо. Остановись. Думаю, я понял, что ты пытаешься мне сказать, — уверил ее Соске.

— Да ну?!.. В самом деле? Внезапно осознал, что такое деликатность и искренность?!

— Так точно. Ты имеешь в виду, что здесь, в Токио, кокаин имеет больший спрос, чем героин? Только скажи, и в следующий раз я привезу кока-пасту.

Канаме отступила на шаг и провела четкий маваси-гери[8] ему в ухо.

26 июня, 13:10 (по Гринвичу)

окрестности Сайяма, префектура Сайтама, Япония

Научно-исследовательский центр министерства транспорта

За зеркальным односторонним стеклом была видна унылая комната для допросов. Стандартный набор: стол, стул, лампа. И мальчик.

Он сгорбился на стуле, уставившись отсутствующим взглядом в столешницу. Тонкая шея и руки торчали из широкого ворота и рукавов фиолетовой пижамы. На первый взгляд, мальчик выглядел самым обыкновенным ровесником Тессы — или на пару лет младше. Но дело было в том, что обыкновенным он не являлся. Ни в коем случае.

Сидящий в комнате для допросов мальчик был членом террористической организации А21, той самой, которая несколько лет назад пыталась провести серию взрывов в Японии.

Тесса смотрела на него из смежной наблюдательной комнаты. И хотя подозреваемый никак не мог ее видеть, она не могла отделаться от ощущения, что он каким-то образом чувствует ее взгляд.

— То, что его задержали в аэропорту Нарита — совершеннейшая случайность, — объяснил стоявший за плечом Тессы майор Калинин. — Он притворился школьником, возвращающимся на каникулы из Новой Зеландии и не вызвал никаких подозрений на таможне. Его не подвергали серьезной проверке и даже не стали смотреть его багаж. Если бы подозреваемый не повел себя неадекватно, то смог бы беспрепятственно миновать и паспортный контроль.

— Что же он натворил?

— Набросился на таможенника, повалил его и попытался задушить, — холодным голосом доложил Калинин.

— Этот мальчик?.. — недоверчиво спросила Тесса. Несмотря на то, что она могла предположить причину такого поведения, представить этого скованного и зажатого подростка впавшим в яростное безумие у нее не получалось.

— Так точно, госпожа капитан первого ранга. Ввиду чрезвычайного возбуждения арестованного был проведен анализ крови на наркотические вещества. Обнаружилась положительная реакция на Ti-971. Учитывая, что разведка Митрила внимательно следит за всеми случаями проявления этого препарата, информация быстро попала к нам. Через наших доброжелателей.

— Потому вы и вызвали сюда меня?

— Совершенно верно. Мальчишку пытались инициировать для запуска лямбда-драйвера. Единственный человек, который может оценить, прошла ли инициация успешно — это вы, командир.

Лямбда-драйвер представлял собой загадочное устройство, которое могло творить настоящие чудеса, воплощая в реальность желания оператора и нарушая казавшиеся незыблемыми физические законы. Одно из последних проявлений таинственных «Черных технологий», оно заставляло ученых в недоумении разводить руками, поскольку неизмеримо опережало все существующие научные разработки в этой области.

Тесса представляла собой одну из немногих избранных людей, которые до определенной степени понимали принципы действия этих устройств. Таких людей во всем мире можно было пересчитать по пальцам.

Итак, у Митрила появились подозрения, что некто, скрывающийся в тени, продает подобные технологии опасным террористам и диктатурам. Существовала вероятность того, что этот мальчик прошел курс специального обучения и медикаментозной обработки. Эта химиотерапия не проходила бесследно: результатом становились негативные побочные эффекты. Подозреваемый уже продемонстрировал вспышки неконтролируемой агрессии и провалы в памяти.

— Японское правительство не представляет, насколько он важен. Они отказались передать его нам, поскольку мы не смогли привести никаких легальных причин.

— Их можно понять, — рассеянно сказала Тесса, быстро просматривая детальные записи проведенных к этому времени допросов.

Согласно документам, мальчика звали Кугаяма Такума. Неизвестно, было ли это его подлинное имя и фамилия, но адрес семьи, указанный в паспорте, оказался фальшивым.

— Ознакомившись с записями, я больше не нашел никакой ценной информации. Однако, если это то, чего мы опасаемся, то для него может быть подготовлено оружие, оснащенное лямбда-драйвером.

Если террористы сумели добыть, и теперь намерены пустить в ход оружие невообразимой силы, то сумеют ли обычные силы правопорядка противостоять ему?

— Меня больше всего беспокоит то обстоятельство, что остальные террористы уже могут находиться на территории Японии, — добавил Калинин.

— Возможно, нам удастся узнать у него?

Похоже, Тесса все еще питала слабую надежду на разговорчивость Такумы.

— Он упрямо молчит. Но более эффективные методы допроса нам недоступны — он является пленником министерства безопасности Японии и нам придется обращаться с ним гуманно.

Прямолинейность майора вызвала неудовольствие Тессы:

— Даже если бы он был нашим пленным, ничего бы не изменилось — я не допущу пыток.

В следующий момент мальчик за стеклом безо всякого предупреждения вскочил и метнулся вперед, словно сорвавшаяся пружина. Наступив на стол, он прыгнул, вытянув вперед руки с пальцами-когтями, и врезался в стекло прямо перед лицом Тессы. Издав безумный вопль, Такума опять грянулся всем телом о небьющееся стекло так, что оно задрожало. Отлетев, он упал на пол.

[[image:/storage/reader-images/17384cdfe9e2e0c04d78894d4cc7b49390df84b0.jpg]]

Хотя Тесса знала, что находится в безопасности, этот безумный прыжок так напугал ее, что девушка, инстинктивно откинувшись назад, запнулась и шлепнулась на пол, выронив записи допросов.

Такума за стеклом продолжал бесноваться, не сознавая бессмысленности своих ударов. Оскалив зубы и вытаращив глаза, он яростно колотил по стеклу и жутко завывал. Превращение тихого мальчика в беснующегося звереныша застало врасплох не только Тессу.

Охранники ворвались в допросную и с трудом прижали Такуму к полу.

— Вы в порядке, госпожа командир?

— Д-да… просто немного… споткнулась, — Тесса приняла руку Калинина и поднялась на ноги. Когда колотящееся сердце чуть-чуть успокоилось, она нагнулась, чтобы собрать документы. Майор помог ей.

— Такое впечатление, что он заимел намерение удушить и вас тоже, — его попытка пошутить ничуть не улучшила атмосферу.

— Хотя для полной оценки потребуется переносной спектроскопический анализатор… — продолжала Тесса дрожащим голосом, — …у меня создалось впечатление… что с этим мальчиком мы не ошиблись.

— Тем важнее провести допрос.

— Да. Я это сделаю, — вызвалась Тесса и нагнулась, чтобы достать улетевший под стол листок. — Конечно, не наедине с ним. Это будет слишком… ой!

Выпрямляясь, она стукнулась затылком об столешницу. От удара из глаз брызнули искры, девушка покачнулась и уселась на пол, обхватив голову руками.

Калинин резко подался вперед, чтобы поддержать ее.

— Командир!

— Я… я в порядке. Небольшая шишка, — успокоила она. На глазах блеснули слезы — ей было стыдно за свою врожденную неловкость. Когда небеса наградили Тессу красотой и тонким интеллектом, они компенсировали их плохой координацией движений.

— Тогда нам следует немедленно начать, — сказал Калинин. — Задерживаться здесь нежелательно.

— Вы правы.

Выйдя в коридор из наблюдательной комнаты, Тесса и майор застали там капрала Янга. Перед соседней дверью, ведущей в комнату для допросов, стояли, что-то обсуждая, Симамура и врач, отвечавший за состояние Такумы.

Разговор закончился, и Симамура подошел.

— Должен вас огорчить. Ему ввели седативный препарат. Вам придется подождать с допросом до вечера.

«Так я и думала», — разочарованно подумала Тесса.

— Вот как, — проговорила она. — Не поймите меня неправильно, но насколько сильная здесь внешняя охрана?

— Многочисленная и бдительная. Здесь даже муха не пролетит. А в чем дело?

— Мы предполагаем, что может произойти нападение.

Во взгляде Симамуры появилось превосходство профессионала, глядящего на новичка с легким презрением.

— Такого не может случиться. Вы полагаете, что какая-то террористическая группа окажется настолько безрассудной, что попытается освободить арестованного? Этого малолетнего отморозка-наркомана, который ни на что не годен? Понятия не имею, почему он заинтересовал господ из Митрила, но, если говорить откровенно, я полагаю, что его следует отправить обратно в полицейский госпиталь и забыть о нем.

— Все не так просто. Этот мальчик может представлять собой огромную ценность…

Симамура прервал ее небрежным взмахом руки.

— В любом случае этот исследовательский центр гораздо более важен, чем ваш наркоман. Здесь прекрасная охрана. Целых два взвода — шестьдесят человек — посменно караулят и патрулируют территорию. Кроме того, то, что он находится здесь — секретная информация…

Его напыщенную речь прервало резкое сотрясение воздуха — стекла внешних окон жалобно задребезжали. Снаружи донесся четкий стук. Опытное ухо без труда узнало бы в нем очередь из малокалиберной автоматической пушки. За ней немедленно последовали гулкие удары по железу и грохот разрывов.

Тесса бросилась к окну. Со стороны ограды, из-за здания госпиталя валил столб жирного черного дыма. Над ним мелькали языки пламени. Одна из патрульных машин быстро разгоралась, подожженная попаданиями серии снарядов.

Крики ужаса и боли, стоны, призывы на помощь смешались с тарахтением автоматических пушек и крупнокалиберных пулеметов.

Что происходит?

Территория государственного научно-исследовательского комплекса оказалась атакована снаружи. Неужели это террористы из А21, пытающиеся отбить Такуму?

— Командир, пожалуйста, отойдите от окна, — настойчиво произнес Калинин, крепко сжав запястье Тессы. В его руке, как по волшебству, появился пистолет. Капрал Янг оценивал обстановку снаружи, быстро перебегая от одного окна коридора к другому.

— Они пришли за Такумой!.. — воскликнула Тесса, потянув майора в сторону допросной комнаты. — ...Его нужно немедленно забрать отсюда.

— Этот план невыполним, — немедленно воспротивился Калинин.

— Почему?!

— Мы здесь чужие, и нас мало. Единственное, что мы можем сделать — спрятаться и выждать, пока террористы придут за ним.

Тесса прекрасно понимала, что Калининым движет отнюдь не трусость, а осторожность и стремление оградить ее от опасности, но все равно замотала головой.

— Мы не можем позволить А21 забрать Такуму. Если они пошли на такую дерзкую акцию, чтобы освободить его, я уверена — Такума для них незаменим! Они собираются посадить его в пилотское кресло какого-нибудь устрашающего механизма. Террористы сами доказали, что он им очень нужен. Очевидно — оставлять его нельзя!

— Нас с Янгом едва хватит на то, чтобы вывести вас. Враги могут…

— П-п-постойте! — оправившись от первого шока, вмешался Симамура. — Вы не имеете права здесь командовать! Я не могу позволить вам забрать мальчишку.

— Если ваши люди не смогут удержать его, у нас не останется выбора! — парировала Тесса.

— Я говорил, что наши охранники — профессионалы, и профессионалы прекрасно вооруженные. Сколько бы ни оказалось нападающих, они их уничтожат!

Словно для того, чтобы подтвердить слова Симамуры, по аллее под окнами пронеслась трехосная бронемашина, вооруженная двадцатимиллиметровой автоматической пушкой.

— ...Видите? Пули террористов не пробьют ее броню!

— Нужно держаться подальше, — пробормотал майор Калинин, быстро оглядываясь. Практически сразу же ослепительная полоска трассера вонзилась в борт БРМ.

Брызнули раскаленные осколки снаряда и брони, и бронемашину занесло. Изо всех щелей повалил дым, а потом она взорвалась, раскрывшись, словно лопнувшая в огне консервная банка. Ударная волна и осколки вышибли окна на всех этажах.

Из-за госпитального корпуса появился противник, расправившийся с бронемашиной. В дыму и пламени возникла громадная человекообразная фигура. Яйцеобразный корпус, длинные ступоходы и манипуляторы позволили безошибочно идентифицировать виновника — это был бронеробот второго поколения советского производства Рк-92 «Сэведж». В манипуляторах он сжимал тридцатисемимиллиметровую автоматическую пушку.

— Бронеробот?.. Невозможно!!! — задохнулся Симамура.

Безусловно, его удивление было оправдано. Никто бы не удивился, увидев бронеробот на земле раздираемых войнами и беспорядками стран третьего мира, в «горячих точках». Но здесь, в мирной Японии, это выглядело столь же невероятно и нелепо, как свиные ребрышки в меню традиционного японского ресторана.

— Как же так?! — прошептала Тесса.

Серый «Сэведж» огромными шагами направился к центральному корпусу, разгоняя охранников огнем головных пулеметов. Время от времени он выпускал по зданиям очереди из автоматической пушки. До ушей Тессы донеслись вопли и стоны раненых и умирающих.

Горящие рубиновым огнем головные сенсоры на плоской лягушачьей голове развернулись в ее сторону. Тессе показалось, что чудовищная физиономия бронеробота исказилась злой усмешкой. «Сэведж» навел пушку и головные пулеметы. Блеснуло пламя.

— Командир!!!

Калинин и Янг стремглав бросились к Тессе. Симамура в ужасе забился в угол.

Прежде чем Тесса успела сбросить оцепенение, здание задрожало от серии попаданий. Широкие окна разлетелись острыми осколками, подвесной потолок рухнул. В ее глазах отразились замершие, словно на остановленной киноленте, куски стекла, пластика, бетонной крошки, летящие ей в лицо.

Янг совершил отчаянный бросок, сбив с ног Тессу и перехватив своей спиной порцию сверкающих серповидных осколков стекла. Вонзившиеся с влажным хрустом, прозрачные клинки заставили его вскрикнуть. Падая на пол под его весом, Тесса отчаянно взмолилась про себя, чтобы отважный защитник уцелел. Удар почти выбил из нее дух.

«Сэведж» подавил сопротивление и захватил контроль над главным корпусом и его окрестностями, разогнав охранников. Те из них, кто не успели сбежать, теперь лежали мертвыми или истекали кровью среди обломков.

Возвышаясь, словно осадная башня над клубами дыма и пыли, «Сэведж» приблизился к полуразрушенному зданию. Хрустя щебенкой и стеклом, он остановился и вытянул длинный манипулятор в сторону зияющей в стене пробоины. Пилот зафиксировал сочленения, и бронеробот замер на месте.

Люк на затылке бронеробота раскрылся, и оттуда появилась женщина в оранжевом противоперегрузочном костюме. Смерть и разрушение, которые она сеяла несколько минут назад, не заставили ее ни раскраснеться, ни изменить выражение спокойного и холодного лица.

Сэйна, женщина-пилот, сняла с крепления на крышке кокпита короткий пистолет-пулемет и грациозными шагами прошла по протянутому, словно мост, манипулятору внутрь здания.

Она миновала заваленный обломками коридор, бесстрастно наступив в лужу крови и рваного мяса — следы прямого попадания снаряда в какого-то несчастного.

Добравшись до цели — комнаты, где допрашивали Такуму — Сэйна распахнула дверь и заглянула внутрь. Но комната была пуста. Там не осталось никого и ничего, кроме голого стола и опрокинутого стула. Она впервые проявила какие-то эмоции — ее брови сдвинулись.

— А где же Такума? — спросил из-за ее плеча мужчина в маске, один из штурмовой команды террористов.

— Не здесь, — коротко ответила она.

— Быть не может! Сигнал передатчика шел из этого здания.

— Его увезли.

Она указала стволом автомата на пол у входа в допросную. Там темнели крупные капли крови. Очевидно, кто-то из раненых охранников вывел Такуму наружу. Но как они смогли так быстро сориентироваться и выскользнуть, чтобы их не заметила штурмовая группа?

— Мы же можем отследить передатчик снова? — спросила Сэйна.

— Только пока он еще в радиусе приема, ведь сигнал не очень сильный. И на пеленгацию нужно время.

— Тогда начинайте — и немедленно. Без Такумы мы не сможем сдвинуть демона с места.

Террорист кивнул и добавил:

— Тут остался еще один живой. Что с ним делать?

— Если охранник — убейте, — безразлично ответила она. — Мы все равно планировали ликвидировать охрану.

— Да я знаю, но он… — террорист отступил в сторону и из-за его спины показались двое других, волочивших бессильно повисшего человека.

Это оказался крупный европеец в испачканном известкой коричневом костюме. Вся спина его была изодрана и распорота стеклянными осколками и набухла кровью. Ранения выглядели столь многочисленными и серьезными, что было очевидно — если кровотечение не прекратится, раненый не выживет.

Хотя террористы грубо тащили его за локти лицом вниз, он все еще оставался в сознании.

— …Не похож на местных ученых, — закончил террорист в маске.

— Действительно.

— Так что будем делать, Сэйна?

Вместо ответа она подняла подбородок раненого стволом пистолета-пулемета.

Рубленые черты лица, короткая седая бородка. В темных глазах неугасимо горела воля к жизни — этот человек не собирался сдаваться.

Сэйна инстинктивно поняла, что перед ней профессиональный военный, прирожденный боец. Его черты почему-то напомнили ей другое, давно погребенное в глубинах памяти лицо. Другого человека. Того, кому она могла когда-то доверять.

— Кто ты такой?

— Твой… враг… — отчетливо прошептал седобородый, прежде чем потерять сознание.

Примечания

↑ Митрил — волшебное серебро из эпоса Дж. Р. Р. Толкина. Здесь — название тайной организации, с неизвестными целями, источниками финансирования и руководителями.

↑ ЗСУ — зенитная самоходная установка.

↑ Электронная контр-камуфляжная система (фант.).

↑ Бака — дурак (яп.).

↑ «Behemoth» — имеется в виду не медлительное водное млекопитающее, а мифологическое существо, демон плотских желаний (в особенности обжорства и чревоугодия). В Библии описан как одно из двух чудовищ (наряду с Левиафаном), которых Господь демонстрирует праведнику Иову в доказательство своего могущества.

↑ Гайдзин (яп.) — иностранец.

↑ Special Response Team — отряды специального реагирования. Элитные штурмовые подразделения Митрила, оснащенные бронероботами.

↑ Удар ногой в верхний уровень.

Эстафетная палочка переходит к Урц-седьмому

26 июня, 18:31 (стандартное время Японии)

Тёфу, Токио, Япония

Тамагава-тё

На кварталы жилых районов города уже опускался прозрачный летний вечер, когда Чидори Канаме шагала домой от железнодорожной станции. Сагара Соске неотступно следовал за ней, выдерживая, тем не менее, дистанцию в полных пять шагов. Наконец, девушка остановилась — прямо напротив овощной лавки — и повернулась к нему.

— Сколько ты еще будешь за мной шляться?! — выкрикнула она. — Вы же говорили, что ликвидировали опасность, так зачем мне дурацкий надсмотрщик-телохранитель? Можешь ты, наконец, прекратить таскаться за мной по пятам и доставать меня до смерти?!

— Моя квартира в той же стороне, — попытался объяснить Соске.

В самом деле, от его дверей до квартирки Канаме было не больше минуты ходьбы: дома разделяла лишь широкая улица. Он продолжал жить в помещении, снятом Митрилом для телохранителей Канаме.

— Сама знаю!.. — крикнула Канаме, неожиданно почувствовав нечто вроде обиды. Оказывается, он вовсе не следовал за ней, а шел домой? Она фыркнула, повернулась и зашагала дальше.

Соске уже достаточно хорошо знал упрямство Канаме, чтобы опасаться того, что следовало за ее вспышками гнева. Поэтому, продолжая идти за ней, он заговорил очень осторожно.

— Разрешите обратиться?..

— Чего тебе еще?

— Не совсем понимаю, как сделать так, чтобы ты мне поверила. Я привел причины, по которым мне пришлось нарушить обещание, и вручил тебе цветы, чтобы выразить всю глубину и искренность моего раскаяния. Но, судя по твоим словам, ты все равно сердишься. Полагаю, в интересах твоей безопасности следует все же восстановить наши отношения.

Не столько содержание, сколько неуклюжая форма, в которую Соске облек свое предложение, вызвали у Канаме новый приступ раздражения.

— «Восстановить отношения»?.. Какие такие отношения? Мы просто одноклассники. И вообще я не знаю, для чего я с тобой разговариваю?! — огрызнулась она.

— Мое задание — защищать тебя, — твердо заявил он.

«Какой же он самоуверенный, — в груди у Канаме все кипело. — Важничает, как надутый индюк»!

— Кем ты себя возомнил? Кевином Костнером?.. — едко осведомилась она. — Разве я просила меня защищать? Ты только отравляешь мне жизнь, зануда!

— Мы действительно не спрашивали твоего разрешения, но…

— Но что?!.. Пусть у меня взаправду есть какая-то странная сила, и за мной охотятся какие-то гады, но что со мной случится — тебе-то какое дело?!

— Я не могу допустить, чтобы с тобой что-то произошло…

— ...Кончай играть в спасителя-телохранителя!!! — уже совершенно не сдерживаясь, заорала Канаме. Прохожие на улице начали останавливаться и присматриваться к ругающимся школьникам. — Ладно, я все поняла. Самое важное для тебя — твое задание, так? Ну, еще бы. Все маньяки-милитаристы просто молятся на приказы, задания и уставы. И прекрасно, но только устраивай свои идиотские взрывы, пальбу и мордобой подальше от меня, понял?!

Не давая Соске вставить даже слова, сердито сверкая глазами, она продолжила:

— Давай-ка подведем черту под нашими «отношениями». Если тебя пристукнут во время очередного дурацкого задания, я, так и быть, воскурю по тебе поминальную ароматическую палочку. И если у меня появится парень, я обязательно расскажу ему о ненормальном маньяке из моего класса, и мы вместе посмеемся. На этом все. Понял?

Плечи Канаме ходили ходуном, щеки раскраснелись — она едва сдерживала слезы. Чуть-чуть остыв и отдышавшись, она повернулась спиной и добавила прерывающимся голосом:

— И что будет с тобой… меня тоже не касается…

Странно, но Соске не выглядел сердитым — только расстроенным и жалким.

Канаме метнулась через улицу, влетела в подъезд. Запрыгнула в лифт и простонала:

— …Надо же быть такой стервой… — шептала она, стукаясь лбом в стенку, пока лифт вез ее наверх.

Ведь он так старался извиниться, пусть и по-своему, по-дурацки. Но он действовал так отчаянно, что, конечно, заслужил прощение.

«Почему же я веду себя с ним, как последняя дура»?..

26 июня, 18:40 (стандартное время Японии)

Тёфу, Тамагава-тё

жилой комплекс «Тайгасу»

Соске угрюмо поплелся домой, наедине со своими треволнениями. Как он ни старался, он не мог понять, что творится в голове у Канаме, и что она на самом деле думает. Только что она кричала, что ненавидит его, не желает видеть рядом с собой, что ей совершенно все равно — пусть он сдохнет или пропадет пропадом. Странно, здесь наблюдалось вопиющее противоречие. Ведь та же самая Канаме постоянно помогала ему в учебе, иногда делала ему обенто[1] и несла тяжелую ношу — разгребала последствия его ошибок. Разве это не была демонстрация доброжелательности?

Сегодняшнее поведение Канаме можно было недвусмысленно расценить как то, что она все еще злится из-за нарушенного обещания, когда Соске тем вечером так и не пришел. Но ведь он извинился и объяснил причину. Его непосредственной вины не было — не мог же он не выполнить приказ начальства? Так почему же она не хочет простить его? Неужели она так сильно его ненавидит? Но тогда как это соотносится с ее недавним дружелюбием и даже помощью? Если подумать, то, скорее всего, она поступала так в благодарность за то что Соске ее охраняет. И если он не выполнял свой долг, находясь рядом с ней…

Чем дольше Соске думал над этим, тем сильнее чувствовал странную тяжесть в затылке, заставлявшую инстинктивно напрягаться мышцы шеи. Словно в поисках пока еще невидимой опасности. Он хорошо помнил, что означает это ощущение. Соске много раз испытывал его в плохие времена: когда оказывался в окружении превосходящих сил противника и получал по радио сообщение о том, что подкреплений не будет. Когда по пути на базу после выполнения задания пилот вертолета вдруг кричал в микрофон, что топливо на исходе. Когда неунывающий Курц вдруг начинал говорить странным голосом: «Ништяк. Все в порядке. Спокойно. Главное — не волноваться».

Другими словами, это было чрезвычайно тягостное ощущение.

До сих пор Соске не придавал слишком большого значения межличностным отношениям — да ему и не представлялось случая — и без особого труда сохранял душевный покой. Тем более загадочной стала для него эта странная связь с Канаме. Он никогда бы не подумал, что привычное неукоснительное выполнение порученного ему задания может так угнетать и психологически давить.

«Ха! Это называется “любовь”, дубина! Пропал наш парень»!

Ответ Курца, когда Соске все же решился спросить совета, был вполне ожидаемым. Под жеребячье ржание напарника Соске немедленно пожалел, что задал вопрос.

Тем более что это была очевидная глупость.

Он слышал, что любовь должна приносить радость. Учитывая же тяжесть на душе и глубину несчастья, на которую ему пришлось нырнуть, Соске мог смело утверждать — любовь здесь была совершенно ни при чем.

Погруженный в мрачные мысли Соске добрел от лифта до дверей своей квартиры-явки. Еще не взявшись за ручку замка, он отчетливо осознал: внутри кто-то есть. И не один, а, скорее всего, двое.

Какая бы тоска ни одолевала Соске, боевые инстинкты немедленно взяли верх. Жестко подавив и загнав глупые переживания в дальний уголок сознания, он мгновенно выхватил из кобуры, пристроенной сзади за поясом, девятимиллиметровый пистолет.

Замок на двери не был сломан. Выходит, незваные гости воспользовались запасным ключом, спрятанным в почтовом ящике? Быстрый взгляд подтвердил это предположение. Если так, то это не Мао и не Курц — у тех оставались собственные ключи.

Кто же это мог быть?

Не заметив никаких признаков засады, он решил действовать напролом, не теряя времени.

Вдохнув поглубже, Соске решительно распахнул дверь и бросился внутрь. Сгруппировавшись и напружинившись, как атакующая змея, он кубарем вкатился из коридорчика в жилую комнату и замер, наведя ствол пистолета на захваченных врасплох незваных гостей.

На полу у стенки сидели двое: незнакомый молодой парень, одетый в пижаму, и хрупкая девушка в стильном офисном костюме с короткой юбкой — почему-то вымазанном известкой и измятом. Ее тонкие пальцы сжимали маленький автоматический пистолет. Испуганно и ошеломленно распахнув ясные глаза аметистового цвета, она попыталась прицелиться, но ей было далеко до того, чтобы тягаться по скорости с Соске. Рассмотрев, наконец, его лицо, девушка издала вздох облегчения и подняла ствол «Вальтера» вверх.

— Мистер Сагара!.. Слава богу, это вы!

Соске вытаращил глаза.

— Командир?!

Капитан первого ранга Тереза Тестаросса опустила пистолет и в изнеможении привалилась спиной к стене.

— Если бы на вашем месте оказался враг, все было бы кончено... — простонала она. — Я… я не слишком хорошо обращаюсь с оружием.

— Что происходит? И кто этот человек?

— Мы ни в коем случае не должны позволить ему сбежать. Он… как бы это сказать…

Встретившись взглядом с непонятным юношей, Соске мгновенно и безошибочно почувствовал угрозу. Тот явно что-то задумал.

Мгновением позже сомнений уже не осталось. Парень вскочил и ринулся вперед. Соске инстинктивно встретил его бросок нацеленным дулом пистолета, но не нажал на спусковой крючок.

Нападающий по-звериному взвыл и прыгнул, вытягивая руки со скрюченными пальцами. Вместо того чтобы использовать оружие, Соске просто извернулся и швырнул противника через плечо, используя энергию его атаки. Парень со всего размаха грохнулся спиной на покрывавшие пол татами, да так, что воздух с шумом вырвался изо рта. Это называется «вышибить дух».

Для уверенности Соске добавил в солнечное сплетение рукояткой пистолета, мгновенно вырубив его.

«Что же с ним не так»? — только теперь Соске сумел оформить словами вопрос, вспыхнувший перед ним в самом начале молниеносной схватки.

— ...Какой ужас! — воскликнула Тесса. — Вы появились вовремя, транквилизатор как раз перестал действовать.

Сковав руки и ноги парня наручниками, Соске затащил его в темную спальню и вернулся оттуда со стулом, который и предложил госпоже капитану первого ранга. Мебели в квартирке было негусто, помимо этого стула присесть можно было только на диванчик.

Соске понятия не имел, как получилось, что Тесса оказалась на посту командира атомной десантно-штурмовой подводной лодки Митрила. Но, как и все остальные члены экипажа, он каждый день убеждался, что ее выдающийся интеллект позволял эффективно управлять кораблем и с блеском проводить различные тайные операции. Поэтому не было ничего удивительного в том, что в ее присутствии он вел себя крайне скованно. Пилотирование бронеробота было ничем по сравнению с тяжким грузом ответственности, который лежал на хрупких плечах Тессы. Командовать огромной авианесущей подлодкой и несколькими сотнями человек ее экипажа — для этого требовался еще и должный склад характера.

Тереза Тестаросса в глазах Соске выглядела не иначе, как существом из иного измерения.

— Не желаете ли кофе, командир? — вытянувшись в струнку, нерешительно предложил он.

Тесса устало кивнула:

— Да, пожалуйста.

Соске отдал честь и отправился на кухню.

[[image:/storage/reader-images/ec0d9f393f64be46bdfba8b29552926d9157963d.jpg]]

Спустя десять минут он уже гораздо лучше представлял себе суть произошедшего. Внимательно выслушав рассказ Тессы, он был сильно озадачен, хотя и не мог не доверять словам командира. Атаковать научно-исследовательский центр и задействовать бронеробот лишь для того, чтобы отбить одного-единственного человека — для Соске это выглядело, как попытка вырезать аппендицит бензопилой. Нападавшие явно не искали легких путей.

Тесса описала, как потеряла из вида майора Калинина и вместе с капралом Янгом смогла выбраться из исследовательского центра.

— Итак, вы позаимствовали казенную машину и уехали? — спросил Соске, кося одним глазом на кипящий кофейник.

— Да, — подтвердила она, и голос ее звучал опустошенно. — Учитывая, что у противника оказался бронеробот, вызывать вертолет было слишком опасно. К тому же, наш передатчик вышел из строя. Мистер Янг настаивал, что сможет вести машину, хотя и был серьезно ранен.

— Всю дорогу сюда?

— Нет. На полпути ему стало совсем плохо, он лишился последних сил и потерял сознание. Я ничего не могла поделать — пришлось оставить его в районе Хигаси Куруме и вызвать скорую помощь из таксофона. Потом я поймала такси, и мы отправились дальше.

«Она очень осторожный и разумный командир», — решил про себя Соске.

Хотя Разведывательное управление Митрила и планировало в будущем организовать в Токио постоянную резидентуру, в настоящий момент в городе не имелось других конспиративных квартир, кроме этой. Не было ничего удивительного в том, что, помня, где находятся ее оперативники, Тесса избрала единственное во всей Японии безопасное убежище — квартиру Соске. Полагаться на японскую полицию не следовало, ведь даже считавшийся засекреченным НИИ подвергся неожиданной атаке террористов. Ситуация складывалась так, что дополнительной огласки требовалось избежать любой ценой.

— Мы дважды сменили такси по дороге сюда. Мелисса как-то случайно упомянула, где вы держите запасной ключ.

Отношения старшины Мелиссы Мао и Тессы были близкими и неформальными — совсем не такими, как с Соске. У двух девушек нашлось немало общего, даже родом они обе оказались с Восточного побережья Соединенных Штатов.

Мао явно сболтнула про ключ во время какого-то разговора о токийском задании.

«Наверняка наговорила обо мне всякого разного», — мимолетно подумал Соске и задал следующий вопрос.

— Почему Такума так важен?

— Извините, но у вас нет допуска к такой информации.

— Виноват. Прошу прощения! — Соске немедленно извинился; ему даже в голову не пришло обижаться на недоверие. Он прекрасно знал о строгой системе допусков, обеспечивающей безопасность секретов Митрила.

— Единственное, что я могу вам рассказать, — словно в утешение, продолжала Тесса, — террористическая группа не остановится ни перед какими зверствами. Если они вернут Такуму, последствия будут ужасны.

Соске налил кофе в металлическую кружку и поставил перед Тессой.

— Благодарю вас, мистер Сагара.

— Нет проблем, командир. Но это очень дешевый кофе.

Не обращая внимания на произнесенный извиняющимся голосом комментарий, Тесса вздохнула, отпила и продолжила:

— Ужасно вымоталась. Впрочем, ничего удивительного: до вашего прихода мы два часа играли в молчанку с Такумой. Кто кого пересмотрит. Я ведь не знаю вашего личного кода доступа к радиопередатчику.

— Сочувствую, командир. Как вы думаете, капрал Янг выжил? — спросил Соске.

Он помнил Янга. Тот был хорошим, сообразительным бойцом, но слишком уж мягкосердечным — это часто выходило ему боком.

— Наверное. Ранения не затронули внутренне органы, он просто лишился сознания из-за потери крови, — она прервалась, чтобы сделать деликатный глоток из кружки. — Я совершенно беспомощна, когда оказываюсь на твердой земле. Если бы не мое промедление, мистер Калинин не остался бы там… даже не знаю, как мне теперь просить прощения. Ведь он практически был для вас отцом.

— В этом нет необходимости, командир. Майор выполнял свой долг. Кроме того, доказательств того, что он погиб в бою, нет.

— Это правда.

— Тогда он наверняка жив.

— Но как вы можете быть так уверены?.. — запротестовала Тесса, усмотрев в его словах лишь попытку успокоить ее.

— Мы с майором однажды оказались врагами. Должен признаться, мне никогда не приходилось сражаться с таким трудным противником.

Слова Соске заставили Тессу забеспокоиться.

— Врагами?..

— Так точно. Это было давно, — объяснил он. — Во время второго советского вторжения в Афганистан. Мы столкнулись с ним в долине Панджшер.

Тогда Соске жил среди афганских моджахедов и воевал на их стороне, а Калинин служил командиром советского спецподразделения — отряда «спецназа». Не было ничего удивительного в том, что они оказались по разные стороны баррикад.

— Майор победил меня на нашей собственной территории, если можно так выразиться. Убить Калинина совсем непросто.

— Странные слова вы говорите в качестве утешения, сержант. Но я вам верю. Надеюсь, мистер Калинин останется в живых, — ее лицо осветилось бледной улыбкой. Потом Тесса неожиданно осознала, что Соске все еще стоит, вытянувшись по стойке смирно. — Пожалуйста, присядьте. Не нужно церемоний. В конце концов, это — ваш дом.

— Командир, это оперативная квартира Митрила.

— Но ведь вы здесь живете.

— Платит за нее Митрил.

Тесса от души рассмеялась.

— Мелисса не шутила, когда рассказывала о вас.

— Виноват?..

— Она говорила, что вы чрезмерно серьезны и суровы, но внутри — очень хороший человек. Это описание так точно подходило вам, когда вы пытались подбодрить и успокоить меня, чтобы я не переживала за судьбу майора Калинина.

— Так точно… то есть, никак нет. Я имел в виду… — Соске совершенно не понимал, как ему реагировать, а когда заглянул в аметистовые глаза Тессы, в которых теперь светилось озорное лукавство, он совсем смешался.

— А вы знаете, что мы с вами ровесники? — спросила Тесса.

— Так точно. Я слышал.

— И если бы мы прошлись по улице, держась за руки, все приняли бы нас за влюбленных.

— Рад стараться! То есть... я имел в виду… для меня это большая честь… — запинаясь, выдавил Соске и впал в ступор.

Как профессиональному военнослужащему, ему, наверное, следовало бы сказать, что он недостоин быть парой столь высокопоставленной особе. Впрочем, кажется, его неуклюжий ответ не оскорбил Тессу. Странно.

Она продолжила с очаровательной улыбкой, чуть-чуть покраснев и опустив глаза:

— Это была бы честь и для меня. Но, даже если оставить шутки в стороне, вам все равно следует немного расслабиться, пока нам ничто не угрожает, сержант. Если вы будете так напряжены, я тоже начну беспокоиться.

— Вас понял, командир!

— Постойте, это был совсем не приказ.

— Так точно. Если я правильно понимаю, командир, это можно расценивать как пожелание?

— Близко к тому. А еще лучше будет сказать — «дружеская услуга».

— Как пожелаете, командир! Приступаю к выполнению.

На лице Тессы отразилось легкое разочарование.

— Да, я хотела попросить вас еще об одном одолжении.

— Каком?

— Могу я воспользоваться вашей ванной? Как видите, я в полном беспорядке.

В доказательство она приподняла подол измазанной блузки и тряхнула растрепанной косой.

— А?..

— Хочу принять душ. Вы позволите?

— К-как пожелаете. Прошу вас… н-не стесняйтесь! — пытаясь сузить вытаращенные глаза, пробормотал Соске. — А я… я должен вызвать на связь «Туатха де Данаан»?

— Да. В данный момент она наверняка находится в подводном положении. Свяжитесь с базой Мерида и передайте через их сверхдлинноволновый передатчик приказ подвсплыть на перископную глубину. Мой пароль на этой неделе — «Человек из Нантакета[2]». Я хочу поговорить с ними напрямую, когда они поднимут антенну и обеспечат защищенный голосовой канал связи.

Выдав инструкции, Тесса направилась в ванную.

«Черт, в такой момент хороший слух только во вред», — краснея, подумал Соске. Но все равно непроизвольно прислушался. Из ванной комнаты донесся шорох снимаемой одежды. Скрипнула крышка стиральной машины, что-то шлепнулось. Да, она бросила в барабан измазанный пиджачок и блузку. Потом донесся еще более волнующий звук тонкой ткани: что-то скользнуло по гладкой коже стройных ног с непередаваемо нежным шелестом. Стукнула дверца душевой кабинки.

Поскольку Соске нес караул и не мог сейчас заткнуть уши, ему пришлось напрячь все силы, чтобы прогнать встающую перед внутренним взором картину. Но, как он ни старался, разыгравшееся воображение все равно рисовало стройную фигурку командира — совершенно обнаженную, лишенную официальных и грозных доспехов: митриловской униформы или делового костюма. Утишить колотящееся сердце тоже никак не получалось.

Рассуждая логически, он и раньше мог бы догадаться, что капитан первого ранга Тереза Тестаросса, которая ему представлялась исключительно в качестве небожительницы, принимает душ, как и все простые смертные.

Конечно, ни форма, ни эта гражданская одежда не были частью ее тела. Безусловно. Но почему же он тогда чувствует себя так, словно в ванной тикает бомба с часовым механизмом?

«Дело, дело, дело. Быстро заняться делом», — нашел Соске спасительный выход. Он потряс головой и надел наушники.

Связаться с ТДД напрямую, используя спутниковый радиопередатчик, который имелся в его распоряжении, было невозможно: радиоволны не могли проникнуть в глубины океана. Поэтому он передал сообщение в центр связи базы острова Мерида, и те, используя громадные антенны сверхдлинноволновой системы связи с подводными лодками, отослали на субмарину короткий запрос: выйти на перископную глубину для проведения нормального сеанса голосовой радиосвязи.

Через две минуты пришел ответ с ТДД:

Принято. Свяжемся с вами в 10:20 по Гринвичу. Линия G-3.

Оставалось еще двадцать минут, и Соске молча выключил передатчик.

Когда на ТДД получат информацию о случившемся, оттуда или с Мериды немедленно вышлют подкрепления, и ему останется только отконвоировать Такуму в безопасное место, где террористы уже не смогут наложить на него лапы. Получается, Соске требовалось охранять Тессу и Такуму только в течение короткого промежутка времени, до прибытия отряда с «Туатха де Данаан».

Соске встал и заглянул в спальню, где находится пленник.

Тот уже оказался в сознании и, не обращая внимания на наручники, которыми его приковали к скромной металлической койке, спокойно взирал на него.

— Голоден? — спросил Соске, больше для того, чтобы проверить реакцию.

— Нет, — Такума ответил по-японски неожиданно ясно.

— Значит, ты способен нормально общаться.

— Конечно, мистер Сагара Соске, — Такума слегка поднял уголок рта. Видимо, он прочитал имя на табличке входной двери и теперь использовал свою наблюдательность как вызов.

— Ты выглядишь неглупым парнем, — заключил Соске, после чего вернулся в комнату. Включив телевизор, он принялся методически чистить оружие.

Передавали новости, но никаких упоминаний об атаке научно-исследовательского центра не было. Очевидно, японские компетентные органы предпочли держать информацию в секрете. Чтобы не спугнуть опасную террористическую группу, вооруженную бронероботом?

«Возможно, нам следует сменить дислокацию и убраться отсюда», — думал Соске, собирая обратно пистолет-пулемет и привинчивая глушитель. Хотя террористы не могли знать об этой конспиративной квартире, расслабляться на этом основании все равно не следовало.

Соске деловито набивал магазин девятимиллиметровыми патронами с помощью зарядника, когда в прихожей тренькнул дверной звонок.

Полный подозрений, он подхватил пистолет-пулемет и бронежилет и подкрался к двери. На всякий случай, прикрываясь жилетом, как щитом, он заглянул в глазок.

Рыбий глаз линзы показал растянутое и искаженное лицо Канаме. На ней была уже не школьная форма, а обычная футболка и короткая юбка. На лице — беспокойное и неуверенное выражение.

Озадаченный Соске открыл дверь.

— Чидори? — поинтересовался он, настороженно глянув в концы коридора. — Что случилось?

— А что это ты со стволом?

— Рабочие дела, — ответил Соске таинственно. — Ты не видела кого-нибудь подозрительного?

— Да нет, конечно. На самом деле, я… — она запнулась, пытаясь подобрать слова, и смущенно поковыряла половицы носком кроссовки. — Слушай, я сегодня наговорила тебе всякого… Соске, ты же уезжал не для того, чтобы веселиться, теперь я это знаю и… я иногда бываю слишком упрямой… и теперь хочу сказать… — она сглотнула и виновато опустила голову. — Прости меня.

Когда она подняла глаза, они смотрели вопросительно и тревожно: Канаме явно боялась, что он отвергнет извинения.

«Хвала небесам, все наладилось», — мелькнуло в голове у Соске, и невыразимое чувство облегчения унесло всю тяжесть, накопившуюся на сердце — развеяло ее, точно дым на ветру. Он ошибался, считая, что Канаме его ненавидит и презирает. Она пришла и попросила прощения — значит, все не так плохо.

— Не стоит, — ответил он просто. — Я причиняю тебе слишком много неприятностей, чтобы ты передо мной извинялась.

— Ты меня простишь?

— Нечего прощать, — Соске развел руками. — Это с самого начала была моя вина.

— Правда? Вот и хорошо! — лицо Канаме осветилось, и она неожиданно вытащила из-за спины стопку коробок для еды, которые там прятала. — Слушай, у меня со вчерашнего дня осталось кое-что вкусненькое. Не хочешь поесть? Если разрешишь мне похозяйничать на твоей кухне, я быстренько подогрею, и выйдет неплохой ужин.

— Как тебе сказать…

Мысли Соске понеслись вскачь, сталкиваясь и спотыкаясь. Внутри находились двое гостей: скованный наручниками Такума и Тесса, беззаботно принимающая душ в его ванной. Теоретически, Соске не совершил ничего неподобающего, но его внезапно одолело острое чувство вины.

— ...Или ты уже поужинал? — с беспокойством в голосе спросила Канаме.

Он не смог соврать.

— Нет, еще нет.

— Так давай вместе поедим. Могу я войти?

Соске загородил ей дорогу.

— Ты чего?..

— Я очень ценю твою доброту и заботу… — начал Соске.

— Э?..

— …Но, понимаешь, у меня сейчас сложилась очень деликатная и очень сложная ситуация, — продолжал он. — Объяснения займут слишком много времени, и я не уверен, что ты правильно поймешь.

— Что ты несешь такое?..

В этот момент дверь ванной комнаты, находившаяся по правую руку в коридорчике, отодвинулась, выпустив облако пара в прихожую. Тесса, прикрытая одним лишь банным полотенцем, выглянула наружу. С ее мокрых волос капала вода.

— Мистер Сагара, у вас не найдется запасной футболки? К сожалению, моя одежда… — тут ее взгляд встретился с расширившимися глазами Канаме. — …Ой.

Все замерли. Долгие-долгие три секунды никто не шелохнулся и не вздохнул. Стоя между остолбеневшими девушками, Соске нервничал и потел. Лихорадочно глядя то вперед, то назад, он чувствовал себя как на адской сковородке.

Ситуация выглядела неприятной.

Черт, да все повернулось просто ужасно!

— Д-добрый вечер, — наконец, нерешительно проговорила Тесса.

Странно, на ее лице появилось расслабленное и томное выражение, словно у героини голливудского фильма прямо после любовной сцены.

— П-привет, — ответила ошеломленная Канаме. Впрочем, она быстро взяла себя в руки и, повернувшись к Соске, сунула ему коробочки с едой. — Надеюсь, вам обоим понравится.

— Ч-чидори…

— Прости, что помешала. У тебя очень красивая подружка, — Канаме резко развернулась и зашагала по коридору прочь.

Осознав, что ситуация развивается в настолько ужасном направлении, что он и представить себе не мог, Соске кинулся за ней.

— П-постой…

— ...Я же говорила — не ходи за мной!

Она не обернулась. А голос был таким холодным, что кровь застыла в жилах.

— Чидори, это все ошибка!..

— Какая такая ошибка?!

— Она — мой старший воинский начальник из Митрила. Эта девушка — капитан первого ранга и командует атомной десантно-штурмовой подводной лодкой. Она намного старше меня по званию!

Если бы Соске не оказался в таком цейтноте, он мог бы сразу догадаться, какое действие окажет его невероятная история.

— Думаешь, я совсем глупая?

— Никак нет, но...

Канаме остановилась, и в неярком свете коридорных ламп было видно, как дрожат ее плечи. Соске не видел лица, но, по опыту, предположил, что она в бешенстве.

— Прости, — проговорила она негромко. Негромко и спокойно, так, что это удивило и напугало его гораздо больше гневного выкрика. — Прости, что я так неуклюже влезла. Я не знала. Не знала, что с самого начала была только помехой.

— Нет, Чидори, это неправда…

— Забудь. Не заставляй себя... да и я ведь на самом деле не сержусь. Я… только немного жалею. И впредь буду вести себя более... более деликатно… не стану больше вмешиваться.

— Чидори…

— Прости, — повторила она и, не дожидаясь лифта, бросилась вниз по лестнице.

«Я один во всем виноват. Не обвинять же командира, что она нарушила режим секретности и... устроила мне изрядные проблемы. Если бы не чрезвычайная ситуация, они никогда бы здесь не появилась, — мрачно думал Соске. — Черт, как же неловко вышло! Ладно, если здесь появятся террористы из А21 — им не поздоровится, уж об этом я позабочусь».

Тесса вела переговоры с ТДД через спутниковый передатчик — видимо, со старшим помощником, капитаном второго ранга Ричардом Мардукасом.

Поскольку переодеться ей было не во что — испачканная одежда еще стиралась — она натянула простую футболку из скромного гардероба Соске. Тем не менее, это непритязательное одеяние придало ей чрезвычайно соблазнительный вид. Соске впервые выпал шанс полюбоваться ее стройными гладкими ножками с необычно маленькими ступнями. Как он ни отводил взгляд, его глаза сами останавливались на широком вырезе майки и виднеющейся в нем нежной маленькой груди. Ругая себя и покрываясь холодным потом, Соске уже не знал, куда ему деваться.

Даже такому пеньку с ушами, каким Соске чувствовал себя в присутствии девушек, была очевидна необычайная привлекательность Тессы. Ее беззащитность и очаровательная неловкость странно кружили голову. Но это все же ощущалось несколько по-другому, чем то, что он чувствовал, находясь рядом сКанаме.

Через некоторое время Тесса закончила разговор и выключила передатчик.

— Какова обстановка, командир?

— Наш конвой уже в пути: Мелисса и мистер Вебер, — ответила она с видимым облегчением. — В их распоряжении М9, и они обеспечат транспортировку Такумы на «Туатха де Данаан». Потом всех вас ждет другое важное задание.

— В чем оно будет состоять?

— Разведпоиск. Нам необходимо обнаружить вражескую базу. Я приказала задействовать искусственный интеллект ТДД, чтобы слушать полицейские и военные каналы связи. Надеюсь, к завтрашнему утру мы получим какие-нибудь ниточки. Собрав информацию, мы сможем решить: атаковать противников немедленно или позволить им отступить — ведь Такумы у них больше не будет.

— А что вы собираетесь делать, командир?

— Останусь пока в Токио, поскольку я — единственная, кто сможет разобраться в специальном оборудовании, которое где-то прячут террористы. Если мы, конечно, сможем его захватить.

Соске не потребовалось дополнительных намеков. Он понял, что дальше слов «специальное оборудование» она не пойдет, и разъяснений не будет. Впрочем, он и не собирался совать нос не в свое дело.

— Это значит, что сейчас нам следует быть настороже и ждать, — заключила Тесса и поудобнее уселась за столиком. — Так это и была пресловутая Чидори Канаме, не так ли?

— Что? — Соске слегка растерялся от такого резкого перехода.

— Девушка, которая сейчас приходила — Чидори Канаме?

— ...Так точно!

— Кажется, у вас весьма хорошие отношения.

— Никак нет, командир! — ответил он и запнулся. — Совсем не такие уж хорошие.

— В самом деле? Мне так не показалось. Она приготовила и принесла вам ужин — словно добропорядочная женушка.

— Виноват! — вытянулся пристыженный Соске. — Обязуюсь на будущее тщательнее разделять служебные и личные дела.

— Нет, я не это имела в виду, — Тесса бледно улыбнулась. — Но когда я одобрила ваше назначение в качестве телохранителя мисс Чидори, я не предполагала, что вы так с ней сблизитесь.

Соске на память пришел инструктаж, который проводил майор Калинин. Если подумать, не было ничего странного, в том, что и Тесса в курсе дела.

Она продолжала задумчиво:

— Честно говоря, я и представить себе не могла, что найдется женщина, которая вами заинтересуется, мистер Сагара.

Ее слова прозвучали загадочно и немного печально. Так, словно она сожалела о чем-то.

Не понимая, что она имеет в виду, Соске почел за благо промолчать. Тесса продолжала:

— Теперь она ваша девушка?

— Никак нет! Наши отношения носят совсем иной характер.

— В самом деле?

— Так точно, командир. В действительности, потребовалось очень много времени и усилий, чтобы установить хотя бы минимальное доверие.

Тесса неожиданно радостно хлопнула в ладоши и воскликнула:

— Прекрасно!

Слегка успокоившись от того, что его старший воинский начальник выразил свое удовлетворение, Соске уже собрался было отдать честь, как вдруг мысли его приняли несколько иное направление:

...«Постойте, что она имела в виду, говоря: “прекрасно”? Как ее могло обрадовать то, что наши отношения с подзащитной не слишком близкие и доброжелательные»?

На лице улыбающейся Тессы не было ни следа недовольства, которое он ожидал увидеть, признаваясь в том, что не сумел нормально ужиться с подопечной.

Он уже ничего не понимал. Впрочем, она — командир ТДД, офицер высокого ранга. Могут ли простые смертные, жалкий сержантский состав, угнаться за ее мыслями?

Чтобы не демонстрировать лишний раз свою глупость, Соске почел за благо сменить предмет.

— Я уяснил, что Такума очень важен. Но чтобы обеспечить охрану, мне необходимо знать, какими силами и средствами располагает группа А21.

На лице Тессы мелькнуло легкое разочарование, но ответила она столь же деловито:

— Информации пока нет. Но можно предположить, что в их распоряжении находится чрезвычайно мощное и современное оружие, а личный состав хорошо тренирован.

— Что известно об их разведывательных возможностях?

— Тоже практически ничего. Однако есть вероятность, что у них имеются связи в верхних эшелонах правительства Японии.

— Не следует ли нам допросить Такуму?

— Я уже думала об этом, — ответила Тесса. — Но он, скорее всего, не пойдет на сотрудничество, а прибегать к насилию мне бы не хотелось. Посмотрим, как будут развиваться события, и примем решение попозже.

— Понимаю… — начал, было, Соске, но его слова прервал негромкий звонок. Лицо его моментально приняло мрачное и сосредоточенное выражение. — Сейчас нам придется покинуть это место.

Схватив пистолет-пулемет, он засунул за пояс несколько снаряженных магазинов.

— Кто бы это мог быть?.. — неуверенно спросила Тесса.

— Спрячьтесь на кухне и не высовывайтесь, пожалуйста.

Тессе не требовалось двжды объяснять, что значит «не высовывайтесь». У нее даже не возникло мысли предложить свою помощь: она знала, что будет лишь путаться под ногами.

— Будьте осторожны, — только и прошептала она перед тем, как исчезнуть в дверях неосвещенной кухни.

Звонок тренькнул еще раз. Соске знал наверняка, что это не Канаме. Он нажал кнопочку домофона на стенке у двери гостиной. Из динамика донеслось:

— Доставка на дом.

— Иду-иду, — ответил Соске, хотя совершенно не собирался подходить к двери. Вместо этого он прикрыл глаза, положил палец на клавишу выключателя верхнего света в комнате и сделал глубокий вдох. В воздухе повисло почти видимое глазом напряжение. Он безошибочно чувствовал исходящую снаружи враждебность.

«Обратно — в мир, которому я принадлежу. Не так уж и плохо».

Проползли долгие десять секунд.

Затем тишину нарушил звон стекла. Со стороны балкона в комнату влетела ручная граната. Через секунду из нее изверглись струи слезоточивого газа, а через стекло прыгнул мужчина в черной боевой униформе и противогазе. Он был вооружен.

Ожидавший именно такого развития событий Соске действовал молниеносно: выключив свет, он прицелился в проецирующийся на фоне окна силуэт и выстрелил.

Темнота застала противника врасплох, он не успел сориентироваться и, получив короткую очередь в грудь, рухнул навзничь. В комнате воцарилась тишина.

Должны быть еще. Следующая комната!..

Решительно бросившись через облако слезоточивого газа, он влетел в спальню. Первым движением он бросил на пол Такуму, а вторым — опустошил магазин в сторону прикрытого занавесками окна. Жалобно зазвенело стекло, брызнули искры от попаданий по железу. На балконе раздался короткий болезненный вскрик и стук упавшего тела.

Быстро сменив магазин, он повернул голову, прислушиваясь к звукам из глубины квартиры. Короткий глухой взрыв. Соске без труда идентифицировал его — кто-то снес с петель входную дверь. В квартирке оказался новый противник. Пригнувшись, Соске различил в клубах слезоточивого газа человека в одежде посыльного и противогазе. Надо полагать, он занимался доставкой свинца, так как в руке у него был большой автоматический пистолет. Но укрывшегося противника он не заметил.

— Бросай оружие! — Соске, находясь на выгодной позиции, позволил себе проявить немного милосердия и попытался решить дело без дальнейшего кровопролития.

Но посыльный игнорировал предупреждение и повернулся, нащупывая цель стволом пистолета. Соске без колебаний нажал на спусковой крючок — одной очереди оказалось достаточно. Вспышки дульного пламени немного разогнали туман слезоточивого газа между противниками. Получив пять пуль, посыльный грохнулся на пол и больше не подавал признаков жизни.

Быстро проверив комнату и коридор, Соске не нашел никаких признаков новых нападающих.

Всего трое?

Они явно намеревались произвести неожиданную атаку, но их хитрости, насквозь видимые взгляду профессионала, не сработали. Соске заключил, что террористы были неплохо тренированы, но имели недостаточно реального боевого опыта.

Со стороны кухни донесся надсадный кашель. Потом гудение: Тесса включила вентилятор.

«Она не привыкла к газовым бомбам, — подумал Соске виновато. — Наверное, ей пришлось тяжело».

— Командир, непосредственная угроза устранена.

Она с трудом выдавила сквозь кашель и текущие рекой слезы:

— Д-да.

Поскольку Тессе требовалось еще некоторое время, чтобы отдышаться, он подошел и наклонился над распростершимся в гостиной телом. Хотя на мужчине был бронежилет, пули поразили его в голову и шею.

Соске почувствовал мимолетное сожаление, глядя на жизнь, прерванную его рукой. Но он прекрасно знал, что эти люди убили множество охранников и сотрудников научно-исследовательского центра, и считал вполне справедливым то, что их постигла точно такая же судьба.

Как бы банально это ни звучало, и он, и эти люди жили в мире, главным законом которого было: «убивай, или тебя убьют».

Соске определил, что нападавшие спустили с крыши веревку, чтобы попасть на балкон. В магазине поднятого с пола трофейного пистолета-пулемета поблескивали острыми носиками специальные патроны, используемые, как правило, антитеррористическими подразделениями. И оружие, и патроны такого типа нельзя было просто так взять и купить у обычного уличного барыги.

Соске стащил противогаз с лица убитого противника. Тот оказался японцем, ненамного старше его самого. Застывшие глаза, распахнутые, словно в безмерном удивлении, смотрели в потолок.

Проверив два оставшихся тела, Соске убедился, что все нападавшие являлись молодыми людьми лет двадцати, по всей вероятности — японцами. Вспомнив досье с фотографиями, которые ему показывали перед прошлым заданием, Соске задался вопросом — что же собой представляет эта группа, А21? Он еще тогда обратил внимание, что все ее члены были одного возраста. Они не выдвигали никаких политических требований, не озвучивали никаких лозунгов, насколько он мог вспомнить.

Откашлявшись, наконец, и вытерев слезы, Тесса появилась в дверях кухни. Смертельно бледная девушка подошла к разбитому окну и остановилась, глядя на лежащие на балконе тела.

— Как же они нас нашли? — слабым голосом спросила она.

— Не похоже на то, что они следовали за вами — ведь тогда у них было бы множество удобных моментов, чтобы напасть и забрать Такуму.

— Вы правы, — согласилась она. — Но мне очень не нравится мысль о том, что в Митриле может сидеть крот. Возможно, мы серьезно недооценили их разведывательную сеть. Я тоже виновата…

Голос Тессы внезапно задрожал.

— Я сейчас думала… думала совсем о другом.

— Командир? — озабоченно нахмурившись, Соске шагнул к ней, и, едва он приблизился, Тесса со всхлипом бросилась ему на грудь.

— Простите… простите!.. — плакала она. Ее плечи тряслись, по щекам текли ручьи слез, а тонкие пальцы отчаянно вцепились в его рубашку. — Чтобы… чтобы понять… мне потребовалось увидеть все это! Я… я не имею права отвлекаться… ни на секунду. Стоило мне замечтаться и вот… вот…

Она уткнулась лбом в грудь Соске.

Тот ничего не понял. И тем более не догадался, что речь шла о нем. Впрочем, иного поведения он и не ждал. Нормальным девушкам, его беззаботным ровесницам, не было места в холодном и жестоком мире, где обретался Соске. Заглянув туда всего одним глазком, они неизбежно отшатывались с ужасом и отвращением.

Ничего удивительного.

— Мне так жаль!.. Простите меня, простите… — бормотала Тесса, отчаянно подавляя рвущиеся рыдания. Не зная, как ее утешить, и имеет ли он на это право, Соске просто стоял по стойке смирно, не двигаясь и ничего не говоря.

Единственный свидетель этой сцены, Такума, негромко фыркнул. Соске нахмурился.

— Что смешного?

— Ничего, — теперь в его голосе отчетливо прозвучала насмешка. — Но у вас не так много времени, чтобы тратить его на слезы.

— О чем это ты? — мрачно спросил Соске, деликатно отстраняясь от Тессы.

— Вы скоро разделите их судьбу, — Такума мотнул головой в сторону мертвецов. — Пока вы держите меня в плену, мои товарищи будут преследовать вас неотступно.

— Должно быть, ты для них очень важен.

— Необычайно важен. По доброте душевной дам совет: отпустите меня немедленно. Иначе ждите неприятностей.

— От них можно избавиться очень просто, — угрожающе процедил Соске, подняв ствол пистолета-пулемета на уровень глаз Такумы.

Действительно, решение напрашивалось само: он мог прямо сейчас отправить парня туда, откуда никакие друзья-террористы не смогут его вернуть.

— Убьешь меня?

— Как видишь, я делаю это без проблем, когда требуется.

— Нет, мистер Сагара! Вы не должны!.. — взмолилась пришедшая в себя Тесса.

— Разрешите узнать, почему?

— Это самый примитивный и жестокий путь — мы не можем на него вступить! — она говорила так, словно хотела в первую очередь убедить сама себя. — Если мы убьем пленника, то чем же мы лучше их?! Все идеалы нашей организации потеряют смысл!

Рука Соске не двинулась. Он смотрел вдоль ствола, нацеленного в середину лба Такумы. Хотя на лице пленника был написан вызов, Соске безошибочно уловил оттенок страха в выражении его глаз — незаметный для того, кто не знал, как искать.

— Вы считаете меня наивной идеалисткой, мистер Сагара? — настойчиво проговорила Тесса.

— Никак нет, — он убрал оружие, и, обращаясь к Такуме, сказал: — Благодари ее.

Соске поднялся и двинулся на кухню. Глядя ему в спину, Такума спросил:

— Вы серьезно рассчитываете на мою благодарность?

— Нет, я остановила его не поэтому, — мягко ответила Тесса.

— Да вы просто хотите придать себе важности, чтоб вас уважали и смотрели снизу вверх!

Тесса рассеяно пожала плечами.

— Думайте, как вам нравится, — и вышла из гостиной вслед за Соске.

Догнав его, она проговорила:

— Благодарю вас еще раз, сержант.

— Не стоит, командир. Но теперь мы обязаны предположить, что у нас скоро будут новые гости.

— Вы правы. Нужно уходить отсюда.

— Я избавлюсь от трупов, а вы пока свяжитесь с ТДД, командир. Передайте, что мы отправляемся… — Соске задумался. — … Да, отправляемся учить историю Японии.

— ...Историю Японии?

— Сержант Вебер объяснит им, что я имею в виду.

26 июня, 20:31 (Стандартное время Японии)

Тёфу, Тамагава-тё

жилой комплекс Мэйсон К

Канаме вытянулась на диванчике, упершись отсутствующим взглядом в потолок. Сначала хотелось просто плакать от обиды, потом ей овладело невыносимое чувство одиночества.

Безусловно, это был удар. Соске всегда выглядел таким упертым и нелюдимым, что Канаме в жизни бы не поверила, что найдется еще одна девушка, способная терпеть его выходки.

Но и у него оказалась подруга.

«Какой же я была дурочкой»!

С тех пор, как ей довелось взглянуть в глаза смерти рука об руку с Соске, она не переставала думать о нем. Конечно, она выделяла его из всех остальных одноклассников, старалась присматривать за ним и помогала ему адаптироваться в незнакомой и непривычной для него мирной жизни. Она с некоторой тайной гордостью считала, что оказалась единственной, кто разглядел в нем что-то хорошее. Какой же она оказалась самоуверенной и глупой! Если подумать, то не было ничего удивительного в том, что он на самом деле вовсе не испытывал к ней какой-то симпатии.

Канаме дотянулась до тумбочки и взяла ручное зеркальце. Критически рассмотрела свое отражение.

«Я такая страшила, — тоскливо подумала она. — Особенно по сравнению с его девушкой. Вот она просто невероятно милая».

Канаме вспомнила сверкающие и переливающиеся серебристые волосы, огромные аметистовые глаза, ангельскую улыбку — точь-в-точь как у фигуристки. Канаме никогда не смогла бы так солнечно и счастливо улыбаться кому-то.

Она поймала себя на мысли, что пытается представить, чем они занимались. Наверное, он был с ней, когда не пришел к Канаме прошлым вечером. А потом использовал свою работу как шитую белыми нитками отговорку. Да, они наверняка провели ночь вместе, и девушка потом проспала весь день, пока Соске отправился в школу. Канаме уже была совершенно в этом уверена, пусть даже и не имея веских доказательств. Если подумать, то в ее реконструкции зияло немало логических дырок — но она сейчас не могла рассуждать логично и спокойно. Хотела бы она знать, как они встретились? Может быть, эта девушка — дочь погибшего наставника или боевого товарища Соске? Или, подобно Канаме, он когда-то спас ее от гибели? Нет, наверняка это была еще более драматичная и романтическая встреча, словно в кино про Джеймса Бонда, которое Канаме смотрела недавно. Куда романтичнее, чем обстоятельства, при которых Соске встретился с ней самой.

Она пыталась изгнать кружащиеся по кругу мысли, но уже не сумела с ними справиться — ее подхватило и понесло мрачным потоком самоистязания.

Что они сейчас делают? Наверное, ужинают вместе. Сидят за столом друг напротив друга, беззаботно болтают, и счастье светится в их встретившихся глазах. Они говорят… говорят те самые слова. «Я люблю тебя».

Если бы только Канаме могла представить, что Соске в этот момент, словно средневековый мортус, таскает тяжелые, начинающие коченеть трупы собственноручно убитых террористов.

Она включила телевизор, бесцельно пощелкала каналами и почти сразу же выключила, не в силах отвлечься от тоскливых мыслей. Минут через десять в прихожей прозвенел дверной звонок.

«Кто бы это мог быть так поздно? Черт бы побрал всех незваных гостей»!

Усевшись на диване, Канаме некоторое время боролась с желанием притвориться, что ее нет дома. Но, в конце концов, все же встала и подошла к двери.

Не дав себе труда выглянуть в глазок и выяснить, кто там, она с раздражением распахнула дверь… чтобы увидеть перед собой угрюмую физиономию Соске.

Из-за спины выглядывала красавица-подружка, с еще более мрачным выражением, чем у него. А еще с ними оказался парень, которого Канаме раньше никогда не видела. Она уже не удивилась, заметив, что и его лицо мрачнее тучи.

— Чего тебе? — рявкнула Канаме, обращаясь к Соске.

— У нас возникли проблемы, и нужно место, чтобы спрятаться, — в лоб заявил Соске.

Выставляя на стол чайные чашки, Канаме злобно бормотала себе под нос, что не желает иметь ничего общего со всем этим, но… исправно заварила чай. Наверное, она была все же слишком хорошо воспитана. Или слишком мягкосердечна? Как ни странно все это выглядело с ее точки зрения, она не только не выгнала незваных гостей взашей, но — напротив — согласилась им помочь. И теперь сама себе удивлялась.

Когда она выслушала всю историю целиком, ее настроение ни капельки не улучшилось.

— Давайте начистоту, — заявила она, брякнув чашкой о столешницу. — Значит, вас преследуют кровожадные террористы, жаждущие заполучить этого парня? Который и представляет собою главную загвоздку?

Когда она впустила гостей, Соске сразу же попытался запереть Такуму в ванной или в чулане, но Канаме воспротивилась. Соске пришлось тоже посадить того за стол, только подальше от девушек. Пока парень сидел тихо, навострив уши.

— А вот эта девчонка — капитан первого ранга и твой воинский начальник?

— Так точно.

— Слушай, я знаю, что ты хреново сочиняешь, Соске, но сейчас ты себя превзошел. Считаешь меня полной дурой?!

Поскольку в присутствии Такумы Тесса и Соске совсем не жаждали рассказывать о деталях внутренней структуры Митрила, они поневоле оставили в своем повествовании зияющие дыры, которые, естественно, убедили Канаме в том, что ее цинично обманывают. Она сердито повернулась к Тессе.

— Ты сказала, что твоя фамилия Тестаросса? Сколько же тебе лет?

— Шестнадцать… с половиной, — Тесса спокойно пригубила чай. Теперь майку на ней дополняли старые рабочие штаны Соске, которые едва держались даже с помощью ремня.

— Шестнадцатилетняя девчонка — капитан подводной лодки? — Канаме фыркнула. — Вообще-то, я смотрела «Охоту за Красным октябрем» и знаю, что капитанами бывают седые и бородатые морские волки, как Шон Коннери. Тебе бы в лучшем случае досталось место возле рации — принимать телеграммы и приносить кофе.

Против этих слов возразить было нечего, и Тесса лишь кивнула.

— Чидори, мы говорим правду, — Соске попытался убедить Канаме, но так уже закусила удила.

— Если честно, меня не касается, что происходит между вами, но это не значит, что я проглочу ерунду, которую вы пытаетесь мне скормить. Кончайте врать в глаза!

По выражению лица Соске легко было догадаться — он думал, что прийти сюда все же было ошибкой.

Он знал, что враги не смогут даже предположить, что они спрятались всего-навсего через улицу, в двух шагах от квартиры Соске. С этим все было в порядке. Осталось убедить Канаме, и с тут-то и возникли трудности. Соске не предполагал, что она окажется такой недоверчивой и не поверит ни единому его слову.

Мало того, никакой помощи от Тессы. Она с отсутствующим видом сидела, отхлебывала чай, и совершенно не спешила подать руку тонущему подчиненному. Может быть, ему это просто показалось, но с того момента, как он предложил отправиться к Канаме, Тесса стала странно молчаливой и безразличной.

— Командир. Командир?..

Тесса не реагировала. Лишь через несколько секунд она, наконец, заметила, что он обращается к ней.

— А, это вы мне. В чем дело?

Скептицизм Канаме усугублялся с каждой секундой. Загнанный в угол Соске взмолился:

— Командир, прошу вас, может быть, вы объясните?

— Объясню что?..

— Ваше положение и сложившиеся на данный момент обстоятельства.

— А-а-а, да-да. Конечно. Вы знаете, мисс Чидори, есть такая большущая штурмовая… э-э-э, как ее там… субмарина! И я — ее капитан, и еще командир. А Соске — один из моих подчиненных. Правда-правда.

Соске пробил холодный пот. Почему Тесса говорит так неуклюже и совершенно не похоже на себя? Неужели она не понимает серьезности сложившейся ситуации? И с какой стати она выбрала этот момент, чтобы так фамильярно назвать его по имени — впервые с начала их знакомства? Словно она намекала на что-то; на какие-то несуществующие в реальности отношения. Мало того, и в ее словах чувствовалось скрытое острие, направленное в его сторону. Но чем же он это заслужил?

— К-командир?..

— Вы удовлетворены, сержант Сагара? — спросила она с фальшивой улыбкой.

— Так точно, госпожа капитан первого ранга, — ответил он похоронным тоном. — Как видишь, Чидори, все обстоит именно так, как мы говорим.

— Ладно-ладно, — кивнула Канаме, хотя было видно, что она ни капельки не верит. — Знаешь, я очень терпеливый человек. И если ты настаиваешь, что это правда — так и быть, я согласна.

Она еще разок фыркнула и недовольно взглянула на Такуму.

— ...Тогда — следующий вопрос. Кто это парень, и какого черта он так противно лыбится, а? Он начинает действовать мне на нервы.

— Виноват, Чидори Канаме-сан, — спокойно ответил Такума.

— Только вот ты вовсе не выглядишь виноватым, — заметила она. — Я старалась, наливала тебе чай, а ты даже не прикоснулся.

— Спасибо, не хочу.

Кулак Канаме с размаху грохнул об стол, заставив Тессу подпрыгнуть. Такума, который изображал спокойствие и отстраненность, все равно слегка вздрогнул. Канаме впилась горящими глазами в его лицо.

— Элементарная вежливость! — прорычала она. — Лучше выпей. Этот сорт чая довольно-таки дорогой, и мне обидно, знаешь ли.

— А если я откажусь?

— В холодильнике есть «Доктор Пеппер», и я буду заливать его тебе в глотку, пока пузыри из ушей не полезут!

Такума растерянно приоткрыл рот, не зная, как реагировать.

— Я серьезно.

Он взял чашку скованными руками и демонстративно отхлебнул.

— Довольна?

— Ну, разве так сложно? Нечего было выпендриваться. Хотелось бы мне поглядеть на твоих родителей — они тебя до неприличия избаловали.

При упоминании о родителях глаза Такумы моментально сузились и стали колючими. Соске напружинился, приготовившись к очередной вспышке. Но террорист сидел смирно, продолжая буравить Канаме своими темными страшными глазами. Ее же ничуть не смутила читающаяся во взгляде угроза. Наоборот, она усмехнулась как генерал, обнаруживший слабину во вражеском построении.

— А-а, прости, — ехидно проговорила Канаме. — Не нравится, когда плохо говорят о твоей мамочке?

— У меня нет матери, — огрызнулся Такума. Глаза Канаме расширились, и на некоторое время она замолчала. Потом заговорила снова, хотя и тоном ниже.

— Какая неожиданность. Что же, и у меня нет, и у Соске — тоже. Считаешь, что ты единственный в мире сирота?

Такума онемел.

— Похоже, считаешь. Именно поэтому ты такой избалованный и наглый.

Теперь Такуму проняло. Он зарычал сквозь стиснутые зубы, глаза потеряли фокус. Издав звериный вопль, он бросился на Канаме.

«Ага, вот оно!» — мелькнуло в голове у Соске. Причина неустойчивого психологического состояния Такумы все еще оставалось загадкой, но теперь было ясно, что определенные эмоции срабатывают как триггер, превращая его в агрессивного, яростного безумца. Соске без труда перехватил его и завернул руку за спину.

Канаме инстинктивно отшатнулась, когда Соске поймал и оттащил бьющегося Такуму, но в следующую секунду довольно усмехнулась и выставила в сторону Тессы знак победы — пальцы рожками в виде буквы V.

— Моя взяла — сорвался, засранец.

Прижимая вырывающегося парня к полу, Соске еще раз пожалел, что пришел сюда. В пылу борьбы он сжал левую руку Такумы.

— Э?..

Пальцы вдруг неожиданно ощутили под кожей, внутри руки, что-то маленькое, твердое и цилиндрическое. Если бы Соске не был хорошо знаком с человеческой анатомией, он счел бы это просто костью. Но теперь у него не оставалось сомнений — в предплечье Такумы сидело что-то инородное.

Решив, что изучать этот вопрос лучше без помех, Соске умело оглушил пленника ударом по затылку.

— Командир! — позвал он.

— В чем дело? — она быстро поднялась на ноги и подошла.

— Пощупайте.

Тесса нажала пальцами в указанном месте, и ее лицо мгновенно стало серьезным.

— Понятно. Мы были слишком беспечны.

— Вы знаете, что это?

— Да. Микропередатчик, который дает импульс каждые несколько минут. Его можно запеленговать. Изначально их разрабатывали для контроля над заключенными, работающими вне тюрьмы, и… — она задумалась на мгновение, — …если я правильно помню, он почти целиком сделан из акрила и силикона, поэтому металлодетекторы против него бессильны.

К тому моменту, как объяснение было закончено, Соске уже перешел в боевой режим — с автоматом наготове. Враги уже наверняка определили их новое местонахождение и могли атаковать в любую секунду.

Конечно, никто не мог предположить заранее, что в теле Такумы спрятан радиопередатчик. Радовало только то, что теперь стало ясно — причиной внезапных нападений террористов был именно он, а не утечка информации из Митрила.

— Что-то не так? — поинтересовалась Канаме.

— Дело плохо. Держитесь подальше от окон и двери, — приказал Соске.

Осторожно выглянув из-за занавески, он проверил, нет ли признаков готовящегося нападения.

Нет. Пока нет. Может быть, террористы стали более осторожными после неудачной атаки. Или ждут подкреплений.

— Так, получается…

— Что, Чидори?

— Вы говорите, у него что-то спрятано в руке?

— Именно. Передатчик, который можно запеленговать и узнать, где он находится, — в голосе Соске слышалось легкое раздражение и нетерпение. — Командир, его нужно скорее вынуть. У меня есть нож. И морфин.

— Да, у нас нет другого выбора. Но я не разбираюсь в хирургии.

— Я все сделаю сам.

Стерилизация, вскрытие, экстракция, наложение швов. Соске сомневался, что противник даст им достаточно времени на все эти процедуры. Но если они собираются скрыться и взять Такуму с собой, передатчик нужно немедленно нейтрализовать.

— Знаешь что… — Канаме тронула Соске за плечо, когда он уже вынимал из аптечки шприц.

— Что? Я сейчас занят.

— А нельзя просто сломать передатчик?

— Именно это мы и хотим сделать. Отойдите, пожалуйста, — ответила вместо Соске Тесса.

— Подождите. У меня есть большая микроволновка. Почему бы не использовать ее?

Соске и Тесса застыли, глядя друг на друга.

Засунув кончик палочки-хаси в маленькую дырочку в рамке дверцы микроволновки, Соске обманул механизм, и машина решила, что дверца плотно закрыта.

Обмотав вокруг руки все еще находящегося без сознания Такумы резиновый коврик с прорезанной дыркой — изолятор, Соске оставил открытой лишь часть его предплечья, ту самую, где находился передатчик.

Потом он согнул безвольную руку в локте и сунул в микроволновку.

— Пяти секунд будет достаточно.

— Точно, — согласилась Канаме. — Давай.

Повернув колесико таймера, она нажала кнопку. Микроволновое излучение такой мощности было смертельным для любого точного электронного механизма, пусть и попавшего под него на короткое время.

Микроволновка заработала, облучая руку с передатчиком. Канаме сосчитала до пяти.

— Выключаю, — она вернула таймер на место, и печка звякнула. Видимых изменений не наблюдалось, но передатчик, безусловно, был выведен из строя.

— Мне никогда не приходилось присутствовать при такой неортодоксальной операции, — прокомментировала Тесса, пытаясь скрыть удивление. Неудивительно — в нормальных условиях на такое никто бы не пошел. Ведь если бы излучение действовало немного дольше, кровь в руке Такумы начала бы закипать.

— Теперь мы в безопасности? — поинтересовалась Канаме.

— Да, но… — Тесса запнулась.

Поначалу она чувствовала некое тайное превосходство над Канаме, но теперь это слегка надменное отношение полностью рассеялось. Теперь Тесса поймала себя на какой-то детской обиде; точно эта простейшая физическая уловка была выдумана специально, чтобы перехитрить и унизить ее.

— Рано говорить, что мы в безопасности, — заметил Соске из кухни. — Когда его друзья поймут, что передатчик вышел из строя, они немедленно нападут. Нужно сменить дислокацию.

— Если они знают, что мы здесь, то наверняка следят за входами и выходами, — покачала головой Тесса. — Было бы лучше покинуть жилой дом незаметно, чтобы избежать новой перестрелки.

— Чидори, здесь есть пожарная лестница на балконе?

— Имеешь в виду ту маленькую дырку в полу?

— Уйдем через него, — решил Соске. Взвалив тело Такумы на плечо, он двинулся к балкону, и Тесса последовала за ним. Отодвинув край занавески, Соске изучил окрестности и не заметил ничего подозрительного. Кажется, противник не выставил наблюдателей с этой стороны здания.

Пригибаясь, Соске выскользнул на балкон и нашел квадратный деревянный люк в полу. Если его открыть, он приведет на первый этаж.

— Уже уходите? — поинтересовалась Канаме. — Тогда до встречи.

— Не говори глупостей. Ты идешь с нами.

— Что?!

— Они схватят тебя, если останешься здесь.

Чтобы узнать, куда делись беглецы, враги не остановятся ни перед чем. Они вполне могут решить выпытать у Канаме все, что она знает. Впрочем, пока это было очевидно только для Соске.

— П-погоди, я не согласна!

— Извини, но мы уже втянули тебя. Ты по уши в этом деле.

— Да пошел ты!.. — заорала Канаме так громко, что соседи за стенкой наверняка вздрогнули. — Не желаю я участвовать в вашем романтическом бегстве! Это просто… просто жестоко с твоей стороны, Соске!

— Чидори, я тебе уже говорил, что между нами совершенно иные…

— ...Слышать ничего не желаю!!! Особенно твои дурацкие выдумки. Мне и одной будет хорошо, так что защищай свою подружку и молчи!

Иногда Канаме бывала ужасно упрямой. Соске уже отчаялся убедить ее, когда подоспела неожиданная помощь.

— Вы заблуждаетесь, мисс Канаме, — с нажимом произнесла Тесса. — Мистер Сагара прав. Мне очень жаль, что мы втянули вас в этот инцидент, но теперь ради вашей собственной безопасности вам следует отправиться с нами.

В отличие от прошлых, странно неуклюжих попыток убедить Канаме, сейчас слова Тессы дышали уверенностью. Теперь по ее виду никто бы не осмелился сказать, что она лжет.

— Но ты же всего пару минут назад…

— Это была глупая шутка, зашедшая слишком далеко. Прошу меня простить за нее. Возможно, вы мне не верите, но я действительно его старший воинский начальник и действительно отвечаю и за него, и за еще несколько сотен человек.

Канаме нервно сглотнула, а Тесса неумолимо продолжала:

— Прошу вас поверить. Митрил не является обычной организацией, и на руководящие посты там назначают по несколько иным принципам, чем обычно.

Глаза Канаме перешли с Тессы на Соске, остановились на Такуме. Действительно, этот набор персонажей совсем не вписывался в картину, представлявшуюся ей раньше.

Она неохотно кивнула.

— Ладно. Хоть я и не все понимаю, так и быть — пойду с вами. Чтоб вам провалиться.

— Благодарю вас за доверие. Идемте, мистер Сагара.

— Есть, командир, — Соске потихоньку вздохнул с облегчением. Но решил, что говорить Канаме о том, что террористы наверняка вломятся в ее квартирку и все разнесут в поисках следов беглецов, будет неразумно.

— Погодите, я кое-что прихвачу.

— Нет времени.

— Но телефон-то я могу взять?! Надо будет позвонить Киоко и попросить, чтобы записала мне одну любимую передачу.

Канаме на секунду скрылась в спальне. К тому моменту, как она вернулась, люк на балконе уже был открыт, и Тесса, надрываясь, пыталась пропихнуть в него тело Такумы — на руки ожидающему на балконе нижнего этажа Соске. Когда Соске, наконец, принял его, спустились и девушки. Тесса оказалась настолько неловкой, что Канаме пришлось помогать и ей.

Обитатели квартиры на нижнем этаже не заметили пришельцев. Вероятно, из-за бейсбольного матча, рев и свист которого доносился из телевизора в гостиной.

Это была игра нижнего дивизиона. С двумя аутами и полевым игроком на третьей базе. Счет четыре — один.

— Ого! «Хансин[3]» побеждает! — прошептала Канаме, прислушиваясь.

— Двигаемся дальше.

Они спустились на следующий этаж, где свет в квартире не горел. Очевидно, никого не было дома. Воспользовавшись представившимся случаем, Соске разбил стекло и открыл балконную дверь. С Такумой на спине он прошагал через гостиную, подошел к входной двери и приоткрыл ее на пару сантиметров. Выглянув наружу, на открытый проходной балкон-коридор, он сразу заметил припаркованный перед фасадом черный минивэн. На водительском месте сидел человек. Что было сзади, в салоне, не позволяли разглядеть тонированные стекла. Сказать на сто процентов, что это враги, он не мог, но показываться им на глаза, естественно, не собирался. Они тоже пока ничего не заметили и вели себя спокойно.

— Идемте.

Запомнив номер автомобиля, Соске прокрался к боковой двери, ведущей на заднюю лестницу. Спустившись по ступенькам, перелез через перила на первом этаже и нырнул в густые кусты, растущие вдоль задней стороны дома. Канаме и Тесса последовали за ним.

— Ой! — перелезая через перила, Тесса зацепилась каблуком и неловко шлепнулась на землю. Соске и Канаме бросились к ней на помощь.

— Я… я цела. Не беспокойтесь, пожалуйста.

Хотя она и не сильно ушиблась, в аметистовых глазах стояли слезы.

— Что теперь? Куда идти? — спросила Канаме, выглядывая на улицу из-за пышных кустов гортензии.

— Как раз думаю над этим. У нас не такой уж большой выбор.

— Это верно, — согласилась Канаме, глянув на поникшую Тессу.

На парковке неподалеку стояла машина, купленная на митриловские деньги, но ездить сейчас по улицам было бы нерационально. Полиция настороже, и гораздо более бдительна, чем обычно. Кроме того, полицейским уже могли поступить ориентировки на Такуму.

— Оптимальный вариант — укрыться неподалеку отсюда, в знакомом нам месте, где минимальна вероятность втянуть в разборки посторонних, — выдал свою тактическую оценку Соске.

Канаме кивнула и задумалась. Потом торжествующе подняла палец.

— Есть такое место!

— Где?

— Школа.

— Не пойдет. Там нас найдут.

Конечно, обыскав квартиру Канаме, террористы обнаружат там множество указаний на старшую школу Дзиндай.

— Да не наша! Другая школа.

26 июня, 21:07 (стандартное время Японии)

Кото, Токио, Япония

Доки Аками

Едва придя в сознание, майор Калинин произвел быструю и незаметную мысленную инвентаризацию своих ранений, прислушиваясь к какофонии болезненных импульсов. Нервная система была цела и исправно передавала жгучую боль из каждого мускула израненного тела. Кости, по всей видимости, тоже остались целы, не считая треснувшего ребра. Что-то было не в порядке с печенью, но жизни это пока не угрожало. На спине и плечах огнем горели несколько глубоких порезов, но причинившие их куски стекла исчезли, а кровотечение остановилось. Он был избит, вымотан и истощен, но в очередной раз обманул безносую.

Корабль — определил майор, прислушавшись. Барабанные перепонки не пострадали, и по едва слышному мягкому плеску волн, разбивающихся о борта, журчанию винтов моторных лодок и катеров, протяжно резонирующему стальному корпусу, он понял, что судно стоит на якоре или пришвартовано к пирсу.

Подождав и убедившись, что рядом никого нет, Калинин открыл глаза, повернул голову и осмотрелся, игнорируя острую боль, прострелившую от шеи вниз по правой стороне тела.

Каюта была небольшая, выкрашенная шаровой краской. Грубая металлическая койка, голая лампочка под потолком, шипящая раскаленной спиралью. Переборки были покрыты ржавыми потеками, особенно вокруг прочной железной двери, запертой, как заметил майор, снаружи.

Правая лодыжка была прикована наручниками к койке. Приподняв голову, он увидел, что ему оказали первую медицинскую помощь — поверх крепких мускулов на груди было намотано несколько слоев бинтов. Из одежды на нем остались только брюки, кое-где закапанные кровью.

«Неумелая перевязка. Значит, врача на борту нет», — отметил он хладнокровно.

Минут через пять до его ушей донесся отзвук шагов по металлической палубе. Каблуки простучали до самой двери, и она отворилась с протяжным скрежетом. В каюту шагнула женщина, та самая, которая заговорила с ним как раз перед тем, как майор потерял сознание. Кажется, ее называли Сэйной. Она все еще была в оранжевом пилотском комбинезоне.

— Вы очнулись, — констатировала она голосом холодным и хрупким, как цветы подснежника.

[[image:/storage/reader-images/217c3025581f086e5b818776a4ebcb0a6c1b662c.jpg]]

— Что вам нужно от меня? — поинтересовался Калинин, даже не пытаясь приподняться.

— Поговорить.

— На вашем месте я бы не трудился, — проворчал он. — Ликвидировал бы и выбросил труп в залив.

— Могу сделать это в любой момент, — на губах Сэйны мелькнула ледяная улыбка. Она сложила руки на груди и прислонилась к двери. — Ваш боец — настоящий профессионал. Сумел уложить троих наших товарищей и сбежать с Такумой и вашей секретаршей.

«Командир и Янг скрылись и забрали с собой мальчишку», — заключил про себя Калинин.

Говоря «секретарша», Сэйна явно имела в виду капитана первого ранга Тестароссу. Странно. Майор не ожидал такого от капрала Янга. Сумел отбиться от преследователей и скрыться, да еще и вместе с командиром? Это выглядело просто невероятно.

— Он один из ваших, верно? Сагара Соске.

Лицо Калинина едва не выдало удивления, когда прозвучало это имя.

Соске? Майор почувствовал облегчение, услышав, что Тесса попала под его защиту. Хотя, конечно, теперь нужно было узнать, что случилось с Янгом.

— Где бы они ни скрывались… надеюсь, вы не рассчитываете, что я их выдам?

— Я реалистка, — пожала плечами Сэйна. — Пытать вас с такими ранениями бессмысленно — вы умрете раньше, чем заговорите.

— Тогда зачем вы меня перевязывали? Я бы истек кровью — и все.

— Просто захотелось поговорить. По большому счету мне не так уж и важно знать, кто вы такой на самом деле.

— Не понимаю, что вы имеете в виду.

— С одного взгляда видно, что ни к полиции, ни к местным военным вы не относитесь. Ваши возможности незначительны, и вы мелко плаваете. Хотя пока ваши бойцы неплохо себя показали, большой угрозы вы не представляете.

Митрил в самом деле действовал самостоятельно, его не поддерживали государственные ресурсы, как армию или разведслужбу. Эта изоляция составляла одну из его слабостей.

— Слова опытного стратега, — оценил ее логические построения Калинин.

— Возможно, — ответила она, косвенно подтвердив то, что сама и руководит всей операцией. — Но я знала гораздо лучших вождей. Не слышали о Такейти Сэйдзи?

— Нет.

— Наемник, японец по происхождению. Он был во Вьетнаме, потом в Конго, Йемене, Никарагуа, Ливане — бесконечный список. Настоящий ветеран, специалист по разведке и технике выживания. После пятой арабо-израильской войны на Ближнем Востоке, когда он воевал в армии Республики Курдистан… — продолжала она, и в ее голосе впервые появились живые нотки, — …он вернулся в Японию, чтобы на покое заняться бизнесом. Знаете, каким?

— Наверняка не частным сыском.

— Благотворительностью, — сказала она. — Он назвал свою организацию А21 и занялся реабилитацией и перевоспитанием малолетних преступников. Тех, что совершили самые тяжкие преступления: грабителей-рецидивистов, убийц, насильников, поджигателей — самую шваль, какую только можно было найти; все отбросы общества.

Калинин слушал молча.

— Такейти Сэйдзи собрал всех этих никуда не годных юнцов-изгоев на выкупленном им островке, где и принялся вколачивать в них разработанную им же технику выживания и боевые навыки. Все — даже те, кто о нем и слышать поначалу не хотели — подчинились ему. У них не осталось иного выхода — на острове не было не только электричества и водопровода с теплыми туалетами, но даже пресной воды и подножного корма. Если бы воспитанники не отнеслись к тренировкам серьезно, они бы просто не выжили.

— Эффективное обучение, — согласился майор.

— Еще бы. Он учил не пряником, наоборот — использовал враждебную обстановку и дикую природу, чтобы закалить их, вколачивал в воспитанников самые совершенные методы убийства. Через некоторое время подростки обрели уверенность в себе и своих силах. И неожиданно осознали, что для них больше нет нужды быть жалкими, ничтожными преступниками — перед ними открылись совсем иные дороги.

— Захватывающая история. Но на этом она не кончается, — заметил Калинин.

— Именно. Одна телекомпания прознала о тренировках и без приглашения заслала на остров съемочную группу. Телевизионщики оказались настолько глупы, что нашли старый, еще военных времен склад боеприпасов, полезли туда и подорвались. Погибло семь человек, — Сэйна опустила глаза и прервалась, словно заново переживая всплывающие из глубин памяти дни. — Все покатилось под откос. Журналисты накинулись на нас как цепные псы, хотя было очевидно, что несчастный случай произошел по их собственной вине. Нас заклеймили, обозвали тренировочным лагерем для террористов, как будто мы собирались на кого-то напасть. Свора гиен. Вмешалась полиция, и лагерь закрыли. Это было уже после того, как биографии всех воспитанников напечатали в газетах, — в ее голосе прорвалась застарелая мстительная ненависть, — как будто я мечтала, чтобы мне напомнили про забавы моего никчемного отца!..

Калинину не потребовалось ничего объяснять. Он и сам понял, что она имеет в виду нечто похуже, чем просто домашнее рукоприкладство. А еще он был уверен, что ее отец больше не коптит небеса. И сомнений в том, кто ответственен за такое состояние дел, тоже не возникало.

Все выглядело так, словно А21 действительно представляла собой не просто террористическую группу, состоящую из радикалов, взявших в руки оружие.

Быстро шагнув к койке. Сэйна наклонилась к Калинину, приблизив лицо так, что он почувствовал ее дыхание.

— Знаете, почему я рассказываю обо всем этом?

Ее лицо снова застыло, как фарфоровая маска.

— Нет, — ответил он, хотя мысленно уже прикинул несколько возможных вариантов.

— Вы напомнили мне его. Такейти Сэйдзи.

Конечно, едва ли полурусский-полуэстонец был внешне похож на японца. Если их и роднило что-то, то оно оставалось сокрытым — это нельзя было увидеть глазами. Только почувствовать.

— Но я сомневаюсь, что вы собираетесь отпустить меня.

— Зависит от вас. Могу я кое-что спросить?

— Попытайтесь.

— Если бы вас кто-то назвал преступником и погубил, обрадовались бы вы, если бы ваши последователи разожгли костер отмщения?

— Я бы не чувствовал ничего, — холодно ответил Калинин. — Я обратился бы в прах, а прах ничего не чувствует.

— Ушли от ответа. Хорошо, я убью вас, — Сэйна вытащила пистолет из кобуры.

— Разговор был бесцельным, я предупреждал.

— Да. Глупость с моей стороны. Тем более, что мне и так есть чем заняться.

— Местью? — поинтересовался Калинин.

Сэйна на мгновение задумалась.

— Я не думала об этом как о мести. Я просто хотела… мы все хотели раскрасить этот прогнивший и затхлый город в свои, особенные цвета. Наполнить его огнем и ужасом. Если, по-вашему, это называется местью — пусть будет так.

Слова Сэйны словно приоткрыли дверцу, откуда блеснуло пламя горящей топки. Ненависть, мстительность, нигилизм. Ее соратники были такими же. Нет, не мимолетная вспышка гнева, но долгая ярость, накопившаяся за долгие годы противостояния обществу, низвергнувшему отщепенцев на самое дно. Единственное желание, которое вело их вперед. Майору Калинину доводилось иметь дело с подобными людьми. И они появлялись вновь и вновь — искалеченные, жаждущие мести.

Наведя пистолет пленнику в голову, Сэйна произнесла:

— Мы обязательно найдем и убьем этого вашего бойца, Сагару Соске, и всех, кто окажется с ним. Вернем Такуму.

— Ради лямбда-драйвера?

Одно это слово означало переход разговора на совершенно другой уровень — секретный и опасный. Но Калинину было не привыкать играть со смертью в орлянку.

Если его предположения верны, и Сэйна поймет, что значит это слово, то террористы действительно обладают оружием невероятной разрушительной мощи. То же, что и он знает о нем, заставит Сэйну отнестись и к нему, и к Митрилу в целом гораздо серьезнее. Майор надеялся на то, что, пока они будут пытать его, надеясь вытянуть информацию, которой он не обладал, Тесса успеет добраться до безопасного места. Действительно, на лице Сэйны отразилось удивление.

— Сюрприз. Итак, вы все же что-то знаете?

— Возможно. Я оказался ценнее, чем вам показалось, верно?

— Да. Гораздо ценнее, чем раньше, — ответила она, убирая пистолет. Повернулась и направилась к двери.

— Еще одно, — остановил ее Калинин. — Где сейчас Такейти Сэйдзи?

Сэйна замерла на полушаге.

— Он умер. Повесился в тюремной камере.

Примечания

↑ Обенто — обед в коробочке, в японской культуре имеет несколько большее значение, нежели пища. Обычно японские женщины делают его для членов семьи и тех, к кому они неравнодушны.

↑ Отсылка к «Моби Дику» Мелвилла и одному стишку, который появится позднее.

↑ «Хансин тайгерс» — известная бейсбольная команда в Японии.

Охотник на двух зайцев

26 июня, 21:40 (стандартное время Японии)

Академия Фусимидай

— Мне как-то пришлось побывать здесь по делам школьного совета, — объяснила Канаме. — Академия считается известной и престижной, но вот школьная форма у них просто кошмарная. Учителя — зануды, а школьники всякий раз, когда я приходила, расспрашивали, как нам живется в Дзиндай, и жутко завидовали.

Снаружи здание тоже выглядело похожим на школу Дзиндай — несколько больших корпусов из стекла и бетона.

Навыков Соске с лихвой хватило, чтобы обмануть примитивную сигнализацию. Прокравшись поодаль от комнаты сторожа, Канаме, Тесса и Соске с Такумой забрались в помещение школьного ученического совета на втором этаже. Канаме помнила, где располагалась эта комната, и легко ее нашла. Знакомая атмосфера действовала на нервы успокаивающе.

Усталые беглецы расселись за стоявшим посреди комнаты столом. Такума уже очнулся, и Соске не спускал с него глаз.

— Чайку?.. — предложила Канаме, направившись в угол, где стоял электрочайник.

— Нет, благодарю вас, — быстро ответила Тесса, которая уже потеряла счет чашкам кофе и чая, выпитым на каждой из остановок по пути отступления.

— Как хочешь. Значит, мы просто тихо сидим здесь и ждем — так, что ли?

— Так точно, — подтвердил Соске. — Подкрепление уже в пути.

Едва переведя дух, он провел сеанс связи через спутник. Вертолет, несущий Мао, Курца и М9, рассекал ночное небо где-то над Тихим океаном. Ожидаемое время прибытия — плюс два часа.

— Мои друзья доберутся до вас первыми, — насмешливо бросил Такума. — Как бы вы ни прятались, вам не уйти.

— Ты так уверен? — хмыкнула Канаме. — Но ту электрическую штучку мы испортили, чтоб ты знал. Испекся твой передатчик — в микроволновке.

Такума застыл.

«Должно быть, он знал о передатчике, — подумал Соске. — Но говорить, что мы вывели его из строя, все же не следовало. А-а, ладно. Теперь это уже неважно».

Он промолчал.

Теперь у террористов не имелось никаких шансов обнаружить беглецов. Ни единой ниточки, которая привела бы их в Фусимидай. Ни стрелочек на асфальте, ни хлебных крошек. Можно было слегка расслабиться.

— Да, кстати… — Канаме вытащила из заднего кармана короткой и узкой джинсовой юбки свой розовенький телефон.

Соске нахмурился.

— Кому ты звонишь?

— Киоко.

— Зачем?

— Я же говорила. Забыл? Попрошу, чтобы записала мою любимую передачу. На пару секунд разговора.

— Не упоминай наше местоположение.

— Вообще-то, я могла бы телевизор и здесь посмотреть, — раздраженно проговорила Канаме, кивнув в угол. — Но не буду, чтобы не разбудить сторожа. Понял? Я даже твою любимую безопасность соблюдаю, хотя эти ваши дела меня абсолютно не касаются.

Соске сглотнул, а Канаме продолжала, все больше распаляясь:

— А тебе лишь бы покомандовать мной? По-другому не можешь, да?! Суперкрутой сержант Сагара?

Всякий раз, когда Соске обращался с Канаме как с дилетантом, не заслуживающим доступа к секретной информации, следовала немедленная и безжалостная контратака. И, как всегда, Соске не нашелся, что ответить, поэтому просто опустил голову и нервно щелкнул предохранителем пистолета-пулемета.

Тесса отстраненно наблюдала за перепалкой, не пытаясь вмешаться.

Канаме с вызывающим видом вытащила из кармана телефон и включила. Впрочем, соответствующего электронного писка не последовало — это означало, что телефон работает в бесшумном режиме. Потом она снова сердито заговорила, уже приложив трубку к уху, но обращаясь к Соске.

— Стоит только случиться какой-нибудь ерунде, как ты надуваешься спесью и считаешь себя самым главным. Жутко раздражает, знаешь ли. Лучше бы тебе это исправить. А, Киоко, привет!

Тон Канаме моментально изменился на бодрый и жизнерадостный.

— Это я. Конечно, спасибо. Ага, я тоже попробовала, очень вкусно!.. — она весело засмеялась. — Точно, точно. Ну, еще бы. Слушай, Киоко, могу я тебя попросить? Малюсенькое одолженьице?

— Мистер Сагара, — прошептала Тесса осторожно. — Она всегда такая злая?

— Так точно, командир. Ну, не каждую секунду, конечно, но…

— Очень странно. Почему же она так вас недолюбливает? Особенно, учитывая ваши знания и опыт.

— Их не хватает, чтобы с ней справиться.

— Не хватает?

— Так точно. Мне уже не раз приходилось удивляться ее сообразительности, — объяснил Соске, тяжело вздохнув. Его пальцы бесцельно подкручивали колесико прицела пистолета-пулемета.

Тесса помолчала минуту, искоса поглядывая на него. Потом заговорила — довольно холодно:

— Складывается впечатление, что вам больше по нраву получать приказы не от меня, а от нее, мистер Сагара.

— Никак нет, госпожа капитан первого ранга! Невозможно!

— Сомневаюсь, — обиженно надувшись, Тесса отвернулась.

«Нелепая складывается ситуация», — мрачно подумал Соске.

Единственное, что он старался делать — добросовестно выполнять свои служебные обязанности и приказы начальства. Почему же Канаме и Тесса, словно сговорившись, так и норовят вцепиться ему в горло? Что же он натворил, чтобы заслужить такое?

Соске не мог припомнить, когда ему в последний раз приходилось так нервничать. Сейчас он так страстно желал дожить до того момента, когда появятся подкрепления и избавят его от этой неловкости, что готов был броситься им на шею — кто бы это ни оказался. Только бы поскорее.

Канаме выключила телефон. Выглянув в коридор, она сунула трубку в задний карман и пробормотала:

— Страшновато выглядит пустая школа по вечерам. Не знаю, как здесь, но у нас в Дзиндай гуляет много историй с привидениями. Слышали жуткий рассказ про «Туалетную Ханако[1]»?

— И что в этой Ханако было такого страшного? — поинтересовался Соске. — Она была обмотана пластитом или что?

— Звучит как название какого-то неприличного фильма для взрослых, — заявила Тесса, стараясь, чтобы голос звучал насмешливо и уверенно, хотя ей было явно не по себе.

Их вопросы заставили Канаме в изнеможении помахать рукой.

— А-а, забудьте. Хотя нет, я вам все же расскажу про призрачного горбатого мальчика. Страшная история производства «Дзиндай-хай».

— О чем же она?

— Сейчас узнаешь, — Канаме перегнулась через стол и принялась что-то шептать на ушко Тессе. Та сперва покраснела, как помидор, потом побледнела от страха.

— К-как можно быть таким извращенцем?!

— Жуть, верно?..

— Господи боже! Если тут появится кто-то подобный, я сразу умру от страха!!!

Глядя, как перепугалась Тесса, Соске только покачал головой. И вдруг насторожился. Его тонкий слух различил шаги в пустом гулком коридоре. Они звучали далеко — где-то в районе лестницы. Походка была неторопливой, но шаги определенно становились громче. Периодически звук стихал, и тогда раздавался скрип открываемых и закрываемых дверей.

— Сторож, — с беспокойством прошептала Канаме. — Он и сюда наверняка заглянет.

— Прячемся. Все под стол. Быстро и — ни звука, — велел Соске, заталкивая под стол Такуму.

— Это мы еще поглядим, — ухмыльнулся тот.

Под столешницей оказались составлено множество картонных коробок с книгами и документами. Чтобы спрятаться там вчетвером, им пришлось набиться в тесное пространство, как сардинкам в банку.

Затаив дыхание, беглецы с трепетом дожидались, когда откроется дверь.

Створка сдвинулась и стукнула. Комнату осветил луч фонарика. Соске рассчитывал, что рутинный осмотр не будет слишком дотошным. Но в следующий момент раздался хриплый старческий голос:

— Эй, ты там! Ну-ка, вылезай!

Глянув через плечо, Соске увидел в ярком луче фонарика пятую точку Тессы, торчащую из-под стола.

— Если собрались прятаться, то нужно не только голову в песок засунуть, — назидательно вещал старичок-сторож, ведя пойманных нарушителей темными длинными коридорами. — Вот уж не думал, не гадал, что доведется обнаружить в придачу к попке такую симпатичную и заграничную верхнюю половинку. Что за ночь? Кстати, зачем вам игрушечные ружья, вы что — в войну играли?

— Как вам сказать…– Тесса выглядела совершенно опустошенной и унылой.

— Вот мы и пришли, — сказал сторож, открывая дверь в свою привратницкую на первом этаже. Четверо пристыженных пленников сняли ботинки, поскольку опрятная комната была устроена в японском стиле — с татами и низким столиком — и уселись.

— Налить вам чаю?

— Нет, спасибо! — в один голос ответили все, кроме Такумы. Чая за этот длинный день было выпито более чем достаточно.

— Но это полезно для печени! — настаивал хозяин. — У меня есть отличная заварка.

Уже не спрашивая, он расставил и наполнил кипятком небольшие чашки.

— Так как называется эта школа? — вдруг, ни с того, ни с сего спросил Такума. — Академия Фусимидай?

— Точно. А что?

— Ничего. Мне вдруг показалось, что я бывал здесь раньше, — Такума замолчал, словно ожидая комментариев. Когда никто так и не ответил, он покачал головой. — Нет, наверное, просто показалось. Не обращайте внимания.

Поскольку Такума впервые с тех пор, как оказался под его охраной, заговорил по собственной инициативе, Соске решил, что это неспроста.

— Зачем ты спрашивал?

— Ни зачем.

— Намереваешься сбежать?

— Ни в коем случае, — Такума поморщился. — Я уже понял, какой ты сильный.

— Да ладно, Соске, нельзя быть таким подозрительным, — пожурила Канаме. — Конечно, он довольно скользкий тип, любит огрызаться и валять дурака, но…

Седой сторож налил всем еще по чашечке.

— Не знаю, о чем вы там щебечете, детишки, но лучше бы вам вернуться по домам, пока ходят электрички. Родители наверняка волнуются. Так и быть, не стану жаловаться в вашу школу.

— Нам так стыдно, что мы вас побеспокоили, — извиняющимся тоном проговорила Канаме и низко поклонилась, не педалируя тот факт, что ни ее, ни Соске не дожидались дома заботливые папа с мамой. Кажется, у Тессы тоже не было родителей, да и Такума говорил, что рос без матери.

— Мистер Такума, у вас есть семья? — вдруг задала вопрос Тесса.

— Только старшая сестра.

— И что она за человек?

— С чего это я буду вам рассказывать? — огрызнулся он.

— Вы правы. Но мы оказались в этом затруднительном положении потому, что оставили вас в живых. И от того, что мы немножко поболтаем, никакого вреда не будет, не так ли?

На мгновение он ощетинился, но Тесса опять заговорила — мирным, успокаивающим тоном:

— У меня есть старший брат. Я не знаю, где он сейчас, но мне до него очень далеко.

Канаме засмеялась.

— Хочешь сказать, что он не падает через перила и не забывает про попу, когда прячется?

— Позвольте вас спросить, мисс Чидори, — парировала Тесса. — Сможете вы решить эйнштейновское десятичное нелинейное элементарное дифференциальное уравнение, не заглядывая в ответы?

— Ч-чего?.. — Канаме не поняла даже вопроса, что уж говорить про ответ.

— Я решила его в шесть лет, — заявила Тесса. — Мой брат сделал это в четыре.

— Хоть я и не понимаю, о чем речь, но это звучит удивительно, — присвистнула Канаме.

— Безусловно, — Тесса с беззаботным видом отхлебнула чаю. — Я всегда чувствовала свою ущербность рядом с ним. И его превосходство.

— И?.. — напряженно спросил Такума.

— Что — и?.. — не поняла Тесса.

— Как же вы с ним уживались?

— По-моему, самым точным словом, чтобы передать его отношение ко мне, будет «покровительство». Нельзя сказать, что это были нормальные, здоровые взаимоотношения. Но все это в прошлом. Мистер Такума, а вы тоже чувствовали свою ущербность рядом с сестрой?

— Что?! Я этого не говорил!..

— Но ведь я права? — она изучала лицо Такумы, на котором смешались удивление и раздражение.

Наконец, он поник и пожал плечами.

— Наверное, у меня тоже комплекс неполноценности. Я обожествлял ее.

— Вы первый раз заговорили искренне.

Такума вздрогнул. Его лицо снова приняло замкнутое и отчужденное выражение. Плотно сжав губы, он демонстративно отвернулся. Разговор по душам закончился.

Следующие сорок минут прошли без всяких происшествий. Никаких признаков преследователей. И неудивительно, поскольку у противника не имелось никакой возможности отследить перемещения беглецов, и, тем более, догадаться, что они окажутся в академии Фусимидай.

Канаме смотрела свою любимую передачу вместе со старичком-сторожем, Тесса, доведенная недосыпом до изнеможения, прикорнула головой на столе.

Такума сидел, скрестив ноги, на татами рядом с Соске. Глаза его были закрыты, хотя он и не спал. В какой-то момент его дыхание участилось и сделалось тяжелым, он напрягся и задрожал. Но приступ миновал, не перейдя той грани, за которой Такума превращался в безумца.

Когда телешоу закончилось, и на экране замелькала реклама, Канаме встала, потянулась и направилась к двери.

— Куда ты? — встрепенулся Соске.

— Такие вопросы девушкам не задают.

Соске с озадаченным видом поднял брови.

— Это как?

— В туалет я иду, в туалет! — рявкнула Канаме, слегка покраснев.

— И я с вами! — подняла голову Тесса.

Соске деловито кивнул.

— Ясно. В целях безопасности я должен…

— …Ничего не должен!!! — в один голос заорали Канаме и Тесса.

— Ну что за тупица?! — закатила глаза Канаме. Тесса же перевела дыхание и успокаивающе улыбнулась.

— Нет нужды беспокоиться, мистер Сагара.

— Вас понял, — Соске, поколебавшись, сел обратно. — Но не включайте свет и разговаривайте шепотом.

Девушки загашали по темному гулкому коридору, направляясь к женскому туалету. Сквозь широкие окна снаружи падали призрачные отблески уличных фонарей и тревожные всполохи красных лампочек, обозначающих пожарные гидранты. В дальнем конце коридора таинственно помаргивал и жужжал люминесцентно-зеленый плафон с надписью EXIT.

Действительно, школы ночью выглядят очень, очень странно.

— Как ты сразу подхватилась, чтобы со мной увязаться! — насмешливо заметила Канаме. — Одна боишься?..

— В-возможно. Но только из-за ваших жутких историй.

— Точно! — засмеялась Канаме. — Знаешь, это ведь как раз такой коридор, как тот, в котором появляется горбатый призрак.

— Перестаньте, пожалуйста!.. — взмолилась Тесса.

Добравшись до туалета, девушки разошлись по кабинкам.

Расстегивая пояс мини-юбки, Канаме вдруг поняла, что не чувствует тяжести телефона в заднем кармане. Порывшись по карманам, она убедилась — его нигде не было. Телефон пропал.

Выронила в комнатке сторожа? Не похоже. Вставая, она ничего не слышала, хотя, падая на татами, телефон должен был хотя бы брякнуть. Или он вывалился еще раньше, в комнате ученического совета?

Задумавшись, она закончила свои дела, вышла наружу и принялась мыть руки. Тесса все еще копалась в своей кабинке.

— Мисс Чидори? Пожалуйста, подождите меня!.. — нервно попросила она.

— Даже и не знаю, стоит ли! — поддразнила Канаме, открывая дверь наружу.

Но едва она шагнула в коридор, ее пронзило резкое ощущение чужого присутствия. Канаме испуганно обернулась, чтобы оказаться лицом к лицу с мужчиной в черном боевом комбинезоне и маске. В его руке блеснул нож. Канаме не успела даже вскрикнуть, когда острейшее лезвие остановилось в миллиметре от ее горла. Схватив девушку за плечо, террорист дернул ее и прижал спиной к себе.

— Ни звука! — прошипел он, и в этом шепоте явственно слышалась жажда крови. По глазам было видно, что он убьет ее, стоит ей хотя бы пискнуть.

В темноте был едва различим и второй террорист, притаившийся по другую сторону от двери туалета. Тоже вытащив нож, он ждал, когда появится Тесса.

Липкий обессиливающий страх стиснул сердце. Впрочем, первой мыслью ее было все же: «Хорошо, что я успела сходить в туалет».

Стукнула дверца и зашумела вода.

— Мисс Чидори, вы здесь?

Канаме хотелось крикнуть и предупредить Тессу, но инстинкт перехватил горло, четко предупреждая — один-единственный возглас будет стоить ей жизни. Кроме того, даже если она крикнет, Тессе все равно не скрыться. Единственным путем для спасения оставалось маленькое окошко в туалете, но, вспоминая неуклюжесть Тессы, невозможно было представить, как та вдруг выпрыгивает на улицу с высоты.

Соске все же оказался прав.

Эта мысль заставила Канаме пожалеть, что она не воспринимала ситуацию так же серьезно. Она думала, что Соске, как всегда, перестраховывается. Она ошиблась. Точно так же, как и в прошлый раз — если вспомнить события двухмесячной давности.

Но разве она могла представить, что ее мирный родной город внезапно превратится в поле боя?

— Пожалуйста, перестаньте прятаться!.. — взмолилась перепуганная Тесса. — Это уже совсем не смешно, мисс Чидори!

Тесса появилась в дверях туалета, и рука поджидавшего ее террориста выстрелила вперед со скоростью нападающей гадюки.

«Их нет уже слишком долго».

Соске взглянул на часы. Прошло пятнадцать минут с того момента, как девушки ушли. Впрочем, они могли заблудиться или просто заболтаться. Соске открыл дверь и выглянул в коридор. Никого.

— Случилось что? — спросил сторож, не отрываясь от экрана телевизора, где мелькали новости.

— Пойду, проверю, — решил Соске и повернулся к Такуме. — Вставай.

Естественно, он не мог оставить пленника здесь без присмотра. Но едва он поднялся на ноги, как раздался новый звук: бодрая электронная мелодия — что-то из Моцарта. Это был телефон Канаме, и он трезвонил не где-нибудь, а в кармане Такумы.

— Теперь ты знаешь, — с нескрываемым триумфом в голосе заявил тот и вытащил телефон скованными руками. Он сумел незаметно украсть его — скорее всего в тот момент, когда они сгрудились под столом в комнате ученического совета.

Теперь все стало ясно: когда Такума неожиданно завел разговор о названии школы, он был на связи со своими союзниками, и те все прекрасно слышали.

— Ублюдок… — прорычал Соске, кляня свою беспечность последними словами. Следовало помнить, что Такума, хоть и страдает приступами немотивированной агрессии, совсем не дурак. Напротив, он оказался очень сообразительным парнем.

С момента, когда враги узнали о местонахождении беглецов, прошло больше часа. Больше часа! Пока признаков появления террористов не было заметно, но вот Канаме и Тесса…

— Ответишь? — Такума протянул ему пиликающий телефон. Не опуская ствола пистолета-пулемета, Соске взял его и нажал кнопку. На другом конце заговорил незнакомый мужской голос:

— Ты Сагара Соске?

— Да.

— Две девчонки у нас. Не позднее, чем через шестьдесят секунд ждем тебя вместе с нашим другом во дворе.

Террорист отключился.

Тесса и Канаме оказались в плену. Единственное, что радовало — пока они были живы. По всей видимости, враги решили не прибегать к прямой силовой атаке, как в прошлый раз, чтобы опять не понести потери. Вместо этого они взяли заложников.

Ситуация выглядела серьезной.

Школьный двор был широким и открытым, и, едва Соске выйдет наружу, он превратится в прекрасную мишень для снайпера. Покорно следовать требованиям противника, не входило в его обыкновение — даже несмотря на заложников. Он не пойдет в расставленную ловушку.

Нужен контр-план. Но какой? Минута на размышления и подготовку — это очень мало. Придется импровизировать.

Повернувшись к старичку-сторожу, он спросил:

— Могу я попросить вас об одной услуге?

— А что ты хочешь?

Уяснив, что от него требуется, сторож подозрительно нахмурился.

— Выходит, после того, как я услышу громкий шум, нужно включить наружное освещение?

Единственное, что пришло пока Соске в голову — это использовать первый выстрел или взрыв как сигнал. Вспыхнувшие ртутные лампионы должны были ослепить противников или засветить электронно-оптические матрицы приборов ночного видения на пару секунд.

— У меня будут неприятности, если начну своевольничать.

— Понимаю. Но если вы этого не сделаете, может случиться нечто гораздо худшее.

Отказ практически означал бы поражение, поэтому Соске, затаив дыхание, ждал, пока старичок с недовольным видом обдумывал просьбу.

— Ну, ладно, — сжалился, наконец, тот. — Но только на минутку, понял?

— Я вам очень благодарен! — ответил Соске с облегчением.

Заставив Такуму встать, он повел его к выходу в сторону двора. Пока они шагали по коридору, Соске расстегнул наручники и сковал свое левое запястье с рукой пленника. Пистолет-пулемет висел на его правом плече. Вынув левой рукой из кармана осколочную гранату, он привычно разжал усики и выдернул зубами чеку.

Теперь достаточно было отпустить прижатый пальцами рычаг, и через три секунды граната взорвется.

— Почему бы тебе не сдаться? Сопротивляться все равно бессмысленно.

— Мне не нужны советы. Помолчи.

Едва они сошли по ступенькам в ярко освещенный фонарями двор, взгляд Соске остановился на четырех фигурах под турниками на другой стороне физкультурной площадки. Посредине стояли Канаме и Тесса со скованными руками, с боков их охраняли двое мужчин в черных боевых комбинезонах. От него не укрылся снайпер на крыше школьного корпуса и второй — наверху спортзала. У обоих был отличный обзор и широкие секторы обстрела, хотя располагались стрелки слишком открыто.

Придется вспомнить, как чувствует себя террорист с заложником в руках.

Подняв руку с зажатой в ней гранатой вместе с рукой Такумы, Соске шагнул вперед.

— Если начнете стрелять — он умрет.

Действительно, хотя Соске держали на прицеле, снайперы не могли застрелить его — стоило гранате выпасть, и у Такумы не осталось бы шансов уцелеть.

— Отпусти его, и никто не пострадает! — крикнул террорист, стоявший рядом с Канаме. — Сними наручники.

— Так, по-вашему, выглядит обмен? — поинтересовался Соске. — Попробуйте еще раз.

Подумав немного, мужчина проворчал:

— Ладно, отпустим одну девчонку. А ты снимешь наручники.

— Другое дело.

— Если не послушаешься, я отрежу второй уши.

— Как хочешь.

— Которую отпустить первой? — спросил террорист, и Соске неожиданно заколебался.

Девушка, отпущенная первой, получит гораздо больше шансов выжить, чем вторая. Он подозревал, что в момент обмены Такумы на вторую пленницу ситуация может кардинально обостриться.

Канаме или Тесса?..

Исходя из самой элементарной логики, Канаме имела преимущество. Она не служила в Митриле, не приносила присяги и вообще не должна была здесь оказаться. Невинная жертва обстоятельств.

Но, когда разразится стрельба, вторая пленница сумеет выжить только в том случае, если выскочит из простреливаемой зоны как можно быстрее… а Тесса не умеет быстро бегать. Объективный взгляд показывал — физические возможности и подготовка Тессы были намного ниже оптимума. То есть — никакие. Если не освободить ее первой, у нее вовсе не будет шансов.

Напротив, Канаме была отличной бегуньей — недаром все школьные атлетические кружки наперебой зазывали ее к себе. Так, может быть, оптимальным решением будет освободить Тессу первой и положиться на ловкость и резвость Канаме?

Дилемма.

Канаме или Тесса?

Соске буквально чувствовал, как глаза обоих девушек буравят его с дальней стороны спортплощадки. О чем они думают? На что надеются?

Если бы он мог знать.

В конце концов, Соске решил рискнуть и избрать путь, которым смог бы спасти обоих с максимальной вероятностью. Ему все равно не оставалось ничего иного.

— Первой отпустите белую девушку. Японку — второй.

Решение ошарашило обеих пленниц.

Глаза Канаме расширились и вспыхнули — по ее виду легко было сказать, что у нее возникло к Соске несколько серьезных вопросов.

«Чидори. Я верю в тебя. Пожалуйста, пойми».

Соске страстно хотелось прокричать это в голос, но присутствие вооруженных противников делало это невозможным. Поступить так — значит открыто заявить, что в следующую секунду здесь разразится ад.

— Годится, — кивнул террорист и снял наручники с Тессы. Легко подтолкнул ее в спину — иди.

Девушка замешкалась — она явно считала, что первой должны были отпустить Канаме, но после второго толчка все же неохотно двинулась через площадку.

По мере того, как она приближалась, Соске все яснее различал на лице своего воинского начальника выражение глубочайшего неудовольствия. Нет, это было больше похоже на неприкрытую ярость.

— Командир, станьте, пожалуйста, за моей спиной, — храбро заявил он.

— Благодарю вас, сержант Сагара, но вы сделали неверный выбор.

— Так больше шансов спасти обоих…

— …Думаете, я не готова к таким ситуациям?! Это возмутительное неуважение с вашей стороны, сержант!

Соске не знал, что ответить. Получилось, что, освободив Тессу первой, он страшно уязвил ее гордость. Сокрушительный удар по хорошим отношениям, которые только-только начали между ними выстраиваться.

— Оставьте упреки на потом, командир, — угрюмо проговорил Соске, прежде чем повернуться к Такуме. — В правом кармане у меня ключ. Расстегни наручники.

Такума без лишних слов сунул руку в карман его брюк, нашарил ключ и освободился.

— Снял! — крикнул Соске террористам.

— Пусть идет сюда, а мы одновременно отпустим девушку, — предложил мужчина в маске. — Идет?

Если бы все кончилось так просто. Но рассчитывать на такое не следовало. Враги едва ли удовлетворятся мирным решением после того, как Соске убил троих их товарищей.

Мужчина расстегнул наручники Канаме.

— Начинаем обмен.

Для Соске пришла пора расстаться со своим щитом. Тесса за его спиной не возражала. Он кивнул Такуме, и тот двинулся вперед. Канаме ровным шагом направилась навстречу.

Теперь Соске был открыт для снайперского выстрела. Его можно было ожидать в любую секунду, и террористы медлили только потому, что ждали, пока Такума окажется в укрытии.

— По моему сигналу бегите в школу, — не поворачивая головы, проинструктировал Соске.

— Я должна забиться в угол и хныкать там от страха? — враждебным тоном осведомилась Тесса.

— Иначе вы будете в большой опасности.

— Так было в вашей квартире, но сейчас ситуация совсем иная.

— Командир!..

Пока Соске с Тессой пререкались, заложники разошлись на самой середине спортплощадки. Соске нутром чувствовал нетерпение и жажду крови, заставлявшими пальцы снайперов все сильнее давать на спусковые крючки.

Секунды неумолимо утекали, капали, уходя в вечность.

Сейчас.

Соске отпустил рычаг гранаты. Щелкнул запал. Выждать два мгновения.

— Бегите! — выкрикнул он и изо всех сил швырнул гранату в сторону спортзала и снайпера, спрятавшегося на кровле.

Граната оглушительно лопнула в воздухе, яркой вспышкой на секунду ослепив стрелка и заставив его пригнуться. В тот же миг Соске выбросил руку с пистолетом-пулеметом в сторону второго снайпера.

Тот, естественно, давно держал его на мушке, и выстрелил бы первым, если бы в этот момент школьный двор не залило ослепительным светом. Лампионы на мачтах вспыхнули белым огнем.

Старичок-сторож выполнил обещание!

Когда изображение в ночном прицеле задрожало и распалось на кусочки от мощной засветки, снайпер торопливо привстал и выстрелил наугад. Пуля вырвала клок дерна сантиметрах в двадцати от ноги Соске.

Привычно и хладнокровно прицелившись, он выпустил в ответ короткую очередь. Три пули пронизали сырой ночной воздух, и снайпер выгнулся дугой и рухнул назад, скрывшись из глаз.

Теперь снова спортзал.

Но, повернув голову, он вдруг заметил краем глаза, что Канаме делает нечто совершенно невероятное посреди спортплощадки. Вместо того чтобы, не мешкая, спасаться бегством, она сцепилась с Такумой и теперь боролась с ним, одновременно пытаясь прикрыться его телом от террористов. Соске оказался прав, положившись на ее отличную реакцию и ловкость, но такого он предусмотреть никак не мог. Это было просто нелепо.

Что же делать?

— Я помогу!.. — неожиданно крикнула Тесса и бросилась мимо него. У Соске не было лишней секунды, чтобы ее остановить, и Тесса подбежала к катающимся по земле Канаме и Такуме.

Вражеский стрелок на крыше спортзала уже проморгался после взрыва гранаты и открыл огонь. Соске, стиснув зубы, стремительно перекатился. Пуля подняла облачко пыли там, где он стоял мгновение назад.

Соске начал стрелять еще в перекате. Но в движении, да еще и с такого расстояния на попадания рассчитывать не приходилось. Пули вышибли искры из жестяной кровли в стороне от цели.

Винтовка его противника была гораздо более дальнобойным и мощным оружием, чем короткий австрийский пистолет-пулемет. Понимая это, снайпер, даже не меняя позиции, разразился быстрой серией выстрелов.

Два, три, четыре выстрела — Соске бежал, кидаясь из стороны в строну и перекатываясь кубарем, а за его спиной с цветочной клумбы летели осколки битого кирпича, брызгали фонтаны земли, а вырванные японские вьюнки плавно планировали сверху, кружась и сыпля листиками.

Попадания преследовали его по пятам.

Соске прыгнул изо всех сил, нырнув за стенку-фонтанчик, из которой торчали питьевые краники. Высотой примерно по пояс, она была бетонной, а значит — способной выдержать удар пули. Укрывшись, он быстро выглянул, чтобы понять, что случилось с Канаме и Тессой.

Канаме продолжала кататься по земле, сцепившись с Такумой, а Тесса наклонилась над ними, не зная, что делать. С другой стороны площадки к ним бежали двое террористов с пистолетами наготове.

Это плохо.

Соске попытался прицелиться в них, но снайпер не дал ему выстрелить: пуля разбилась о край бетонной стойки, и острые осколки секанули по щеке. Стрелок не обращал внимания на то, что происходило посреди спортплощадки, что было логично — двое террористов в масках уже готовы были помочь Такуме и разобраться с девушками — и снайпер сосредоточился на том, чтобы нейтрализовать Соске.

«Я ничего не могу поделать».

Соске понял, что сделал сразу две ошибки: и с Канаме, и с Тессой. Ни одна из них не бросилась бежать прочь, как он предполагал, когда намеревался отвлечь снайперов и прикрыть их. Такого развития ситуации он не предвидел.

Он снова бросил взгляд на крышу спортзала и ахнул. Снайпер отложил винтовку и поднял новое оружие — одноразовый противотанковый гранатомет.

Кумулятивная граната легко могла пробить дырку в стене здания, что уж говорить про тонкую бетонную стойку.

[[image:/storage/reader-images/dbafe095c3a3a7f1f03a8e987d67a74f6f444d76.jpg]]

Террорист выстрелил, и огненная головня устремилась к Соске, оставляя за собой дымный след. Взрыв разбил укрытие на куски, расшвыряв их по двору.

Несколькими секундами раньше Тесса, задыхаясь, подбежала к сцепившимся противникам и закричала:

— Отпустите его! Нужно бежать!

— Что?.. Зачем ты вернулась, дурочка! — выкрикнула Канаме, пытаясь открутить Такуме ухо. — Я их отвлеку, быстрее!..

Ее слова перекрыл оглушительный взрыв. Ударная волна вдавила барабанные перепонки, а толчок горячего воздуха чуть не сбил Тессу с ног.

Над развалинами фонтанчика в углу школьного двора крутился черный тротиловый дым, перемешиваясь с цементной пылью. Обломки и бетонная крошка все еще щелкали по земле, а сквозь дым уже прорывались белопенные струи воды, под давлением вырвавшейся из перебитых труб.

Соске не было видно. Нигде.

Он оказался в самом центре разрыва.

За спинами оцепеневших Канаме и Тессы возникли двое вооруженных террористов. Надежда на спасение растаяла.

— Отбегался, голубчик. Верно, красотки?

Девушки не смогли выдавить ни слова в ответ.

— Можете и вы бежать, если хотите, — с издевательской усмешкой заявил один из мужчин. — Если предпочитаете получить пулю в спину, конечно.

— Постойте! — вмешался Такума. — Их еще нельзя убивать.

— Что ты несешь?

— Эта девушка… — мальчик вдруг запнулся и опустил голову. — Н-нет, ничего.

Террорист проговорил в микрофон радиогарнитуры:

— Он у нас. Остальных придется убить.

Ответа второго радиоабонента не было слышно, но он заставил мужчину удивленно всхрапнуть. — Хе, ты серьезно? Слушай, Сэйна… Хорошо, хорошо, понял. Исполняю.

Он пожал плечами и бросил девушкам пару наручников.

— Застегнитесь-ка, и побыстрее. Пойдете с нами. Но только попробуйте дернуться — и вам конец.

26 июня, 23:27 (стандартное время Японии)

Кото, Токио, Япония

Доки Аками.

Взгляд Калинина неподвижно уперся в ржавый подволок каюты. Хотя часов в каюте не было, он знал, что полночь еще не наступила. Прислушавшись, он различал целую гамму механических звуков: урчание моторов и вздохи компрессоров, позвякивание цепей от талей, скрип и лязг каких-то металлических частей.

В грузовом трюме.

Временами палуба начинала подрагивать от низкого гула крупной турбины — словно ее гоняли для проверки на малых оборотах. Террористы явно что-то собирали в трюме. Если подумать, по звукам это больше напоминало не столько монтаж, сколько предстартовые испытания.

Вероятнее всего, это был бронеробот — и далеко не обычный бронеробот. Калинин предположил, что они собираются использовать этот механизм, чтобы посеять в городе панику и хаос.

Со скрипом отворилась ржавая дверь, и появилась Сэйна.

— Как вы себя чувствуете?

— Как выгляжу, — майор кивнул на набухшие красным повязки.

— Непохоже, чтобы вы были при смерти. Под маской джентльмена скрывается битый, тертый и крепкий волк.

— Это правда. Достаточно крепкий, чтобы не повеситься в камере.

Нелицеприятная аналогия с наставником не заставила Сэйну даже поморщиться. Она просто неторопливо приблизилась и плавно прижала кончиком указательного пальца повязку на его левой руке — раненой — руке.

Острая волна боли стрельнула по всей левой стороне тела пленника, но он тоже не изменился в лице.

— Хотите назвать его трусом?

— Решать тебе, — ровно ответил Калинин, игнорируя боль.

— Что это значит?

— Учитель, Такейти Сэйдзи, сейчас существует только внутри тебя. И его правоту или неправоту определяют дела именно твоих рук.

Это было точное попадание. В самое больное место. Если бы Сэйна тоже не считала втайне, что наставник выбрал слишком легкий выход, то ее броня бы не треснула — достаточно было бы высмеять оппонента. Но она не могла.

Осознав свое поражение, Сэйна убрала руку и выпрямилась. Отвела взгляд.

— Вы необычный человек, — проговорила она тихо. — Вам бы быть священником, а не солдатом.

— Впервые слышу такое, — заметил Калинин. — Интересно было бы сменить имидж.

— Да, сутана и Библия вам бы пошли.

— Не знаю.

— Я уверена.

Теперь она прикоснулась к его руке совсем по-другому. Мягко, почти нежно.

— Какая жалость.

— Что?

— Что мы не встретились раньше… — она отвернулась и шагнула к двери, не закончив фразу.

— Еще не поздно.

— Увы, нет, — ее голос снова обрел изначальную ледяную звонкость. — Мы с самого начала находились по разные стороны баррикад. И я не убила вас немедленно только из прихоти. Когда мы выжмем из вас информацию о лямбда-драйверах, вы больше будете не нужны.

— Я ничего не скажу.

— Вот как? — она задержалась на секунду. — Но Сагара Соске мертв, а его спутниц везут сюда вместе с Такумой. Наверное, мне придется задать им пару вопросов у вас на глазах.

Калинин молчал.

— Такума разбудит его. И с этой силой мы восстанем против мира, который отрекся от нашего учителя. Вы были правы. Мы — враги.

26 июня, 23:24 (стандартное время Японии)

Тефу, Токио, Япония

Академия Фусимидай

«Сколько же я был без сознания»?

Соске с трудом приподнялся и сел. Осколки стекла и бетона со стуком и звяканьем осыпались с его спины на пол. Быстрая инвентаризация рук и ног показала, что все не так уж плохо. Несколько синяков и… да, пожалуй, легкая контузия. Помог предусмотрительно надетый бронежилет.

Осмотревшись, он понял, что лежит на кафельном полу школьного медпункта. За мгновение до попадания гранаты он совершил отчаянный прыжок в окно — прямо из-за стойки с кранами. Настигшая ударная волна выбила из него дух, несмотря на капитальную стенку.

Шатаясь, он поднялся на ноги, оперся на опаленную снаружи раму выбитого окна и выглянул во двор. Ослепительные огни на мачтах освещения уже погасли, но спортплощадка была освещена. Его сердце болезненно перестукнуло, пока он обшаривал глазами широкое пространство, расчерченное линиями дорожек.

Ничего. Ни следа девушек. По всей вероятности, обоих взяли в заложницы — но это куда лучше, чем увидеть их бездыханные тела.

Тем не менее, случившееся нельзя было расценивать иначе, как колоссальный провал. Ошибку, которую ничем нельзя оправдать.

Урц-7, носитель индивидуального боевого позывного, боец самой доверенной и ценимой начальством штурмовой команды в структуре СРТ, едва не заплакал.

То, что он сумел выжить в ожесточенном бою, в котором девяносто девять из ста обычных солдат погибли бы, ничуть не утешало.

— Великие боги, да что же тут творится?! — донесся стон из коридора за его спиной. Поспешивший на шум сторож был поражен до глубины души.

— Я проиграл, — потерянно ответил Соске.

— Как же я объясню все это директору?..

— Просто изложите факты. Все убытки будут покрыты.

— Так я и поверил…

Через минуту Соске услышал звук, которого ожидал с таким нетерпением — свист лопастей и гул турбин. На школьном дворе закружился бешеный пылевой вихрь. Не выходя из режима оптической невидимости ЭКС, транспортно-десантный вертолет МН-67 совершил посадку.

Слишком поздно. Появись они на десять минут раньше…

— Гейбо-9[2] вызывает Урц-7. У нас для вас подарочек! — раздался в наушнике голос пилота вертолета.

— Урц-7 понял, — мрачно ответил Соске. — Двигаюсь к вам.

Он перелез через подоконник и, прихрамывая, поспешил к вертолету, который даже сейчас оставался практически невидимым за лазерным голографическим полем.

На разгрузку потребовалось немного времени, и, загудев сильнее, вертолет стартовал и невидимо растворился в темном небе.

На школьный городок снова опустилась тишина. Осевшая пыль позволила различить размытые очертания громадной коленопреклоненной фигуры. Поднявшись на ноги, она оказалась бы не менее восьми метров ростом.

Это был бронеробот, стоящий на вооружении отрядов первой линии Митрила — М9 «Гернсбек».

Закругленные и плоские поверхности окрашенных в темно-серый цвет бронеплит отражали неверный свет уличных фонарей, очерчивая стройный, гибкий и одновременно мощный силуэт. Голова машины напоминала гермошлем пилота-истребителя, а за спиной на кронштейне располагалась короткоствольная автоматическая пушка и резервный блок конденсаторов для увеличения продолжительности действия ЭКС — в городских условиях это было необходимо.

[[image:/storage/reader-images/df9c40e99526d8c43d57a3d0ca503b8005ef59f6.jpg]]

Под ступоходами М9 стояли двое: старшина Мелисса Мао и сержант Курц Вебер.

В своих наземных операциях Митрил практиковал боевые тройки, и эти двое были бессменными напарниками Соске.

Пара выглядела довольно необычно. Молодая женщина азиатской внешности с волосами цвета воронова крыла и черными глазами стояла рядом с высоким голубоглазым блондином, и с виду, и по крови — настоящим арийцем.

Оба были одеты в боевые защитные комбинезоны черного цвета, одновременно выполнявшие роль противоперегрузочных костюмов для пилотирования БР. На воротниках и плечевых щитках виднелись идентификационные полоски: фиолетовые у Мао и темно-голубые у Курца.

Он и нарушил молчание первым.

— А где же мои красотки?

Мао, ни слова ни говоря, отвесила ему пинка.

27 июня, 00:21 (стандартное время Японии)

Кокурё-те, Тефу, Токио

пойма реки Тамагава.

Первым делом Соске, Мао и Курц покинули двор школы, чтобы не привлекать внимания. Хотя Соске попал в одного из снайперов, его тела на крыше не оказалось. Забрали его с собой террористы, или он оказался ранен и убрел самостоятельно — в этом вопросе ясности не было.

М9 в режиме оптической невидимости ЭКС мог перемещаться по городу, не будучи замеченным жителями, но это была вовсе не простая задача. Почти сразу же бронеробот зацепил и сорвал электрический провод и едва не раздавил припозднившегося пьяницу.

Они миновали район, где располагалась квартира Соске, и прихватили с собой небольшой пикап, отстаивавшийся на парковке за домом. Он был зарегистрирован на имя одного из агентов Митрила.

Добравшись до плоской поймы реки Тамагавы, они остановились и собрались втроем перед капотом пикапа на военный совет. М9 оставался под маскировочным полем, и в воздухе витал резкий запах озона.

Где-то выше по течению над пустынными отмелями какие-то подростки запускали шутихи и фейерверки. Огненные хвосты взлетали и лопались разноцветными искрами. Гулкие хлопки катились над водой, резким диссонансом нарушая сонное гудение уставшего за день мегаполиса.

Соске внешне спокойно, но с тяжелым сердцем рассказал товарищам о произошедших за этот вечер событиях.

— Если бы мы добрались немного раньше, — досадливо поморщилась Мао. — Специально же прихватили М9, чтобы можно было снести любого мыслимого противника.

— Но вас всего двое. Других подкреплений не будет?

— Нет. На ТДД сегодня выдался хреновый денек. Ведь майор тоже пропал.

В отсутствие Калинина именно на Мао нежданно свалилась вся ответственность за десантный отряд субмарины — поскольку заместитель майора Мак Аллен, все офицеры и прочие опытные оперативники, удостоенные собственных позывных класса «Урц», отправились выполнять задание в Южно-китайское море.

«Туатха де Данаан» ни разу еще не проводила столько операций одновременно. Если же вспомнить, что начальник десантно-штурмового отряда числился пропавшим без вести, а командир подлодки оказалась в смертельной опасности, ситуация выглядела еще более печально.

— Нам неоткуда взять лишних людей, — отрезала Мао.

Соске повесил голову, согнутый грузом вины. Он не смог защитить ни Канаме, ни командира.

— Виноват.

— Ладно, не казни себя, Соске. Есть предел тому, с чем способен справиться один человек. Вспомни, враги были хорошо вооружены и тренированы, действовали настойчиво и изобретательно — прямо завидно. А на тебе висели три места багажа. Чтобы справиться с таким, нужно быть Джеймсом Бондом.

Удивленный этими словами, прозвучавшими неожиданно мягко и утешительно, Соске взглянул на Мао. Она свободно облокотилась на капот пикапа, и легкий ветерок шевелил ее короткие иссиня-черные волосы. Хотя Соске уже некоторое время служил под ее началом, нельзя сказать, чтобы он хорошо знал Мелиссу Мао. Судя по всему, ей было около двадцати пяти лет, хотя она выглядела моложе. Большие выразительные глаза, слегка приподнятые уголками к вискам, острым выражением неуловимо напоминали кошачьи.

Простая короткая стрижка не мешала ей держаться грациозно и изящно. Временами, когда ей этого хотелось. Но острый язык и небольшие, но тяжелые кулаки неопровержимо доказывали, что она с самого детства была неудержимым сорванцом.

Родом из Нью-Йорка, Мао была американкой китайского происхождения. В Митрил она записалась после службы в американской же морской пехоте. Хотя большинство армий не приветствовали желание женщин-военнослужащих сражаться в первой линии, она, несомненно, получила неплохой боевой опыт еще до вступления в Митрил. В организацию не нанимали тех оперативников, кто не участвовал раньше в реальных боевых действиях, и, как бы ни выглядел ее послужной список, он явно был не из рядовых.

В плане боевых навыков она являлась прекрасным дополнением к Соске. Мастерски управляя бронероботом, она выполняла еще и функции специалиста по радиоэлектронной борьбе. Кроме того, Мао хорошо разбиралась в людях и обладала быстрым и пронзительным интеллектом — благословением любого командира.

Время от времени Мао незаметно проявляла заботу о Соске, направляя его и поддерживая — в точности, как сейчас. Впрочем, Соске, не слишком хорошо знакомый с такими тонкостями человеческих взаимоотношений, этого не замечал. Что было причиной такого поведения Мао — весьма резкой на язык и скорой на руку — то ли чувство ответственности командира боевой тройки, то ли что-то еще, оставалось загадкой. Но таким уж человеком она была.

— На подкрепления мы рассчитывать не можем, поэтому будем действовать самостоятельно. Поиск, преследование, слежение, захват.

— Охо-хо. Опять вынюхивать и рыскать... — пробормотал Курц и протяжно зевнул.

— В спячку решил впасть? — покосилась на него Мао.

— Почему бы и нет? — вяло ответил тот.

— Канаме в опасности. А она, между прочим, спасла твою шкуру. Или уже забыл?

— Ничего я не забыл. Только потому я и мужественно терплю все тяготы — хотя не спал уже больше суток. Если б не Канаме и Тесса, выпил бы пивка, и — на боковую! Эх, мечты…

— Придурок, — прошипела Мао.

— Кстати, а отчего весь сыр-бор? Из-за этого пацана, Такумы? — Курц встряхнулся и заговорил неожиданно деловито. — Он что, хлебает водку задницей и потом пышет огненной отрыжкой? Или медяки вынимает из ушей?

— Если бы так, я б с радостью вернула его дружкам-террористам, — угрожающе парировала Мао.

— Да шучу я, шучу.

— Давай-давай, подумай еще. Клоун.

Курц подумал, потом пожал плечами.

— Вообще-то, я понял. На самом деле он такой же, как Канаме. Один из этих, из Посвященных.

— Хм… — Мао задумалась. — Возможно и это.

— Командир знала куда больше, чем сказала мне, — заговорил Соске. — Но мне показалось, что она относилась к нему совсем не так, как к Канаме. Он другой. Более отчужденный.

— Откуда же ты это взял, Соске?

— Ощущение.

— Ощущение? — вставил Курц. — Это ново. И необычно для тебя. Ты меня пугаешь, дружок.

— Отцепись.

Со стороны невидимого за голографическим экраном М9 звякнул предупредительный сигнал коммуникационной системы.

— Ага, — Мао нетерпеливо и хищно облизнулась. — Что там, Пятница?

Так она называла искусственный интеллект своего бронеробота.

— Старшина, сообщение с ТДД, линия В3. Пятьдесят секунд назад телекамера полицейской системы наблюдения засекла отвечающее запросу транспортное средство.

Пятница говорил о том самом черном минивэне, который Соске вычислил возле дома Канаме во время отступления. Одна из бесчисленных дорожных камер бесстрастно зафиксировала его номер, не подозревая о том, что ее глазами смотрит Митрил. Моряки воспользовались возможностями мощного искусственного интеллекта «Туатха де Данаан», способного без особого труда взламывать пароли и забираться в чужие информационные сети. Сейчас жертвой его стала сеть токийской дорожной полиции.

— Местоположение? — быстро уточнила Мао.

— Муниципальная автострада номер 11, Кото, — отозвался компьютер. – В настоящий момент пересекает «Радужный мост», направляется в Дайбу.

— Чудесно. Введи в память и продолжай слежение, не вздумай их упустить. Доложи, если мелькнут еще раз где-то в тех портовых задворках.

— А что мне за это будет? — поинтересовался Пятница.

— Получишь конфетку.

— Вас понял, — ответил Пятница и умолк.

Курц покрутил головой.

— Чему учишь робота? Странная ты, сестренка.

— А тебе какое дело? Мой БР, чему хочу, тому и учу, — огрызнулась Мао. — Ладно, теперь мы знаем направление, в котором они сматываются.

— Кажется, в порт.

— Возможно. Если не свернут на следующих развязках, то окажутся в Одайба. И, когда мы туда доберемся…

— Засечем радиомаяк.

Террористы были не единственными, кто догадался использовать миниатюрные маячки для отслеживания людей. Поскольку Канаме жила под постоянной угрозой похищения, то ее уговорили носить небольшой медальон с вмонтированным радиопередатчиком. Это была лишь одна из уловок Митрила, о которой ее поставили в известность — о других ей знать не полагалось. Впрочем, даже если бы враги обнаружили скрывающегося внутри медальона «жучка», это бы им не помогло — Мао, Курц и Соске уже получили информацию о том, куда те направлялись. Теперь им осталось только запросить базовый искусственный интеллект ТДД провести молниеносное исследование всех сосредоточенных в портовом районе верфей, складов, пришвартованных судов, чтобы определить подозрительные объекты и понять, куда направляются похитители.

— Так. Я двигаюсь в М9, вы двое — на пикапе, — решила Мао. — Точное место в порту сообщу по ходу. Ясно?

— Так точно.

— Без балды.

— Вот и славно. Тогда вперед — прищемим им хвост!

Мао резко спрыгнула с капота пикапа.

27 июня, 00:25, (стандартное время Японии)

Минато, Токио, Япония

Муниципальная автострада № 11

Проехав по Радужному мосту, фургончик, увозивший Канаме и Тессу, добрался до развязки в Ариаке и свернул с широкой скоростной автомагистрали. Движение было не слишком оживленным — даже для ночи пятницы.

Хотя с того момента, как международная выставка Токио Экспо 96 завершилась в обстановке полнейшей незаинтересованности зевающей публики, прошло четыре года, построенный для нее прибрежный выставочный и деловой комплекс продолжал развиваться. Высокие и кичливые офисные здания и торговые центры выросли здесь, как грибы, заставляя окружающие пустыри, поросшие сорной травой, выглядеть еще более сиротливо, уныло и подозрительно.

Такума сидел на переднем сидении, а за спинами Канаме и Тессы настороженно сопел мужчина в маске и с пистолетом наготове. Террористы явно не собирались больше рисковать.

Уныло повесив голову, Тесса сжалась в комочек, беззащитная и несчастная. По временам ее плечи сводила судорога, точно она терпела сильную боль. Инстинктивно поймав кончик пепельной косы, она поднесла его ко рту и прикусила ровными белыми зубками.

Канаме тоже одолевала грызущая боль и отчаяние.

Соске…

Когда он выбрал Тессу первой, которую должны были освободить, это поразило Канаме в самое сердце. Конечно, она хотела, чтобы Соске спас ее, но еще хуже было то, что этот выбор подтвердил — Тесса явно значила для него больше, чем сама Канаме.

«Получается, он больше ее ценит? Или он верил, что я смогу убежать?»

От мысли о том, что она может так и не узнать ответа, сердце Канаме болезненно сжалось.

Она снова и снова вспоминала тот момент, когда Соске исчез из виду после взрыва гранаты у стойки с кранами — она не видела его мертвого тела. Канаме страстно хотела верить в то, что он жив — и одна эта надежда странным образом придавала ей сил, словно упруго натянутая ниточка. Она молча молилась, чтобы та не порвалась.

«Пусть он останется жив. Ведь я… я все равно не могу ненавидеть его… и мне почему-то очень важно это знать. Пожалуйста. Пусть он останется жив, я больше ничего не прошу».

Промчавшись через пустынную Одайбу, фургон повернул на юг, среди редких фонарей, бросающих призрачный оранжевый свет. По сторонам мелькали пакгаузы, полуцилиндрические ангары, козловые краны.

Машина снизила скорость перед воротами товарного склада, миновала их, и помчалась по извилистой малоезжей дорожке через площадки и пустыри, заставленные стопками ржавых контейнеров.

Еще несколько поворотов в этом причудливо-прямоугольном царстве стальных коробок, и впереди показались огни фонарей, отражающиеся в черной воде. Они освещали пирс и борт пришвартованного к нему сухогруза. Грузный корпус тянулся вдоль причальной линии более чем на сто метров, хотя издали и не казался особенно крупным. Фургон подъехал поближе, и на ржавом железе стали заметны белые буквы. Судно называлось «Джордж Клинтон». Окна рубки слабо светились, свидетельствуя, что оно не совсем заброшено.

Фургончик остановился перед трапом, ведущим на палубу. Террористы вытащили Канаме и Тессу из машины и повели наверх. Там их ожидала женщина в оранжевом комбинезоне. Канаме узнала его без труда — такие носили пилоты бронероботов.

— Такума, — произнесла та холодно.

— Сестра!.. Ну и денек у меня выдался, ты не представляешь!.. — голос Такумы звучал настолько живо и радостно, что Канаме не поверила своим ушам.

Ответом ему была пощечина. Резкий хлопок, точно пистолетный выстрел. Такума едва устоял на ногах.

— ...За что?! — воскликнул он, прижав красную щеку.

— Почему ты не принял лекарство в самолете?

— Прости, но я ужасно себя чувствовал. Мне было так плохо, что я уронил его в унитаз…

— Из-за этого тебя и схватили. При попытке освобождения, мы потеряли четверых: Ои, Уэду, Ясиро и Хатано. Ты понял, к чему привела твоя глупость?

— Все равно Ои и остальные не слушались твоих приказов и насмехались надо мной. Эти трусы…

Она ударила его снова, по другой щеке.

— … Погибли, пытаясь спасти тебя.

— П-прости… я не хотел… — Такума страдальчески сморщился и воровато бросил взгляд в сторону Тессы. Ему явно было стыдно, что девушка явилась свидетельницей его унижения. Но та с ужасом и отвращением опустила глаза: перед ней словно возникло зеркало, отразившее ее собственные тайные комплексы. Видеть их было поистине невыносимо.

«Отвратительно… тельно»…

В ушах отдался едва слышный, но отчетливый шепот. Канаме вскинула голову и быстро осмотрелась в поисках того, кто это произнес. Но все вокруг молчали. Тембр немного напоминал Тессу, но ее губы оставались плотно сжатыми.

«Неправда… неправда, я — не такая»…

Снова возникли слова. Ничего не понимая, Канаме инстинктивно приложила ладонь к губам, проверяя — не говорит ли сама. Нет, такого быть не могло. Хорошо еще, никто не обратил внимания на странный жест.

Канаме не могла сказать, пришел ли голос издалека или, наоборот, звучал совсем близко, но, как она ни прислушивалась, слова больше не повторились.

Тем временем, Сэйна снова обратилась к Такуме.

— Но я все же рада, что ты вернулся.

Протянув руки, она привлекла его к груди. Глаза Такумы засветились неподдельным счастьем, но стороннему наблюдателю долго пришлось бы искать на лице Сэйны хотя бы малейшие признаки радости. Обнимая младшего брата, она оставалась настолько отстраненной и сосредоточенной, а контраст между ее движениями и выражением лица так резал глаза, что становилось ясно — в отношениях родственников крылась некая червоточина.

— И я беспокоилась, что они могут узнать, насколько ты ценен, и причинить тебе вред.

— Сестра…

— Ты принял свое лекарство?

— Да.

— Тогда спустись вниз и отдохни. Тебе предстоит еще многое сделать.

— Конечно, я сделаю, как ты хочешь.

Такума и один из террористов исчезли в двери надстройки.

— Теперь вы, — проговорила Сэйна, повернувшись к Канаме и Тессе. — Знаете, почему вам оставили жизнь?

— Еще бы! — выпалила Канаме, не задумываясь. — Злодеям нужно обязательно с сатанинским смехом поведать зрителям о своих коварных планах! Прежде чем они — ну, эти планы — пойдут прахом. Это вам каждый первоклассник скажет.

— Ты глупее, чем выглядишь, — заключила Сэйна, и не подумав улыбнуться. — Заберите их и используйте по назначению. Посмотрим, что он скажет.

Вооруженный мужчина кивнул и повел Тессу и Канаме вниз, по трапу, потом ржавыми переходами и новыми трапами, мрачными и едва освещенными тусклыми лампочками.

27 июня, 01:10 (стандартное время Японии)

Минато, Токио, Япония.

Муниципальная скоростная автострада, внутренняя сторона кольцевого разворота

— В итоге ты решил вывести Тессу первой? — уточнил Курц, не отрывая глаз от дороги. Небрежно поворачивая руль двумя пальцами, он отхлебнул из бутылки холодный чай «Ито Эн». Хотя пикап был потасканный и старый, водителю удавалось выжимать из него вполне приличную скорость, ловко обходя такси и грузовики с прицепами.

— Именно так, — кивнул Соске.

Он сидел, уставившись остановившимся взглядом в круговерть ночных огней. Кроваво-красные габариты, янтарные и холодные неоновые уличные фонари плясали, складывались в призрачные картины. В два девичьих лица, глядящие на него с укором.

— Я был полным дураком.

— Ты им и остался, знаешь ли, — бросил Курц.

— Тоже осуждаешь. Я виноват, и это справедливо. Но, почему-то я злюсь, когда слышу это от тебя...

— Так-с, давай уточним. Я не так уж часто обзывал тебя дурнем — в этот раз ты сам признался.

Мрачно вздохнув в ответ грызущему чувству вины, Соске помолчал, потом все же поинтересовался:

— А что бы ты сделал в такой ситуации? Кого бы ты выбрал, командира или Канаме?

— Дай подумать... я бы выбрал ту самую, которая ответила бы мне искренней и пламенной любовью. А на все остальное бы начихал.

По большому счету, иных слов от Курца ожидать не следовало.

Ему было около двадцати лет. Прекрасные длинные светлые волосы, чистые голубые глаза, приятно очерченный подбородок, впрочем, не слишком выдающийся вперед, и безупречные, необычайно привлекательные черты лица. Впрочем, скульптурная красота вполне компенсировалась полным отсутствием чувства такта и потрясающей безалаберностью. Курц терпеть не мог все и всяческие правила, а также все, что требовало от него хоть каких-нибудь усилий. Не отличался он и особой серьезностью по отношению к службе.

Что еще больше добавляло ему поистине нестерпимой наглости и самодовольства — так это его боевые навыки. В целом они не уступали таковым, имеющимся у Соске и Мао, но лежали в иной плоскости.

Курц был прирожденным снайпером, гением дальнобойной винтовки, и здесь Соске было нечего ему противопоставить. Попасть в пятак с полукилометра Курц мог с закрытыми глазами.

Как и Соске, Вебер не мог похвастаться официальной военной карьерой — он попал в Митрил из какой-то безвестной ватаги наемников. Он никогда не говорил о своем прошлом, о том, где тренировался и где научился так стрелять, или о том, где воевал раньше. В то же время он частенько вспоминал о своем детстве и юности, прошедших в Японии.

Заставить бодрого Курца помрачнеть было нелегко, но Соске все же видел несколько раз, как тот, устав паясничать, сидел с тенью на лице, словно вспоминая о чем-то далеком и печальном. Но на прямой вопрос он лишь пожимал плечами и беспечно отмахивался: «Ничего-ничего. Ничего особенного».

— Нелогично, — нахмурился Соске. — Разве это вопрос симпатии? Я говорил о выборе, максимально эффективном в тактическом отношении, который помог бы выполнить боевую задачу.

— Вот поэтому я и говорил — дурак, — Курц усмехнулся. — Думаю, вообще не важно, которую ты выбрал. Результат все равно не изменился бы.

— Но…

— Знаешь, приятель, на самом деле лучше доверять инстинктам. Я бы даже сказал — вдохновению. Просчитать все заранее?.. И не пытайся — это невозможно.

Соске озадаченно уставился на него.

— Или ты решил сделать счастливыми обоих? Хо-хо, я тоже всегда мечтал завести гарем. Хотя на чужие смотреть не очень-то приятно. Ладно, в этот раз я тебя прощаю. Дерзай, Соске, попутного ветра!

— Не стоило тебя спрашивать, — уныло пробормотал Соске, заставив Курца засиять еще ярче.

— Ты такой же тормоз, как всегда.

Чирикнул радиопередатчик, моргнул зеленый огонек.

— Вызывает Урц-2. Урц-6 и 7 — на связь, — проговорил динамик голосом Мао. — Дела плохи.

— Что приключилось, подруга?

— Полиция и Силы самообороны мобилизованы и приведены в боевую готовность. Вероятно, они получили информацию о наших «друзьях», и не исключено, что найдут их первыми.

— Они же все испортят!

— Точно. Полиция наверняка примчится целым табуном, с сиренами и мигалками, так что и мертвого разбудит. У нас не будет шанса на внезапную атаку. Значит, Тесса и Канаме в опасности.

— Черт бы побрал этих японцев.

— Ты не сможешь их отвлечь? — с надеждой спросил Соске.

— Попробую хакнуть их сеть, и передать парочку фальшивых приказов. Но, даже если и пройдет, это нам даст совсем немного времени. Так что — поторопитесь.

— Вас понял. Доннерветтер!

Курц, не глядя, кинул бутылку с чаем через плечо, схватился за руль обеими руками и вдавил акселератор.

Примечания

↑ Известный персонаж из японского школьного фольклора. Интересующихся отсылаю к одноименному аниме.

↑ Позывные транспортных вертолетов происходят от руны Gebo, имеющей значение «дар», подарок».

Запал уничтожения

27 июня, 01:10 (стандартное время Японии)

Доки Аками, Кото, Токио, Япония

«Джордж Клинтон»

Каюта в надстройке сухогруза давно была нежилой. Пустые рундуки, голые матрацы на койках, отключенный от сети допотопный телевизор на стенке. Не в силах избавиться от грызущей тоски и неуверенности, Тесса молча сидела на койке, уставившись в одну точку, а ее мысли продолжали бесконечный бег по кругу:

«Такума у них. Это значит, что террористы могут пустить в ход свое оснащенное лямбда-драйвером оружие в любой момент. Нужно что-то сделать. Но что»?

Предчувствие, говорящее, что террористы не остановятся ни перед чем, не давало покоя. Мало того, ей было стыдно. Последнее время она вела себя как последняя дурочка и наделала множество глупых ошибок. Именно из-за нее это случилось с Соске…

Она бросила взгляд на Канаме, которая методично изучала содержимое рундуков. Впрочем, ничего полезного там не нашлось, и та тоже устало уселась на койку напротив. Повисло неловкое молчание.

Тесса нарушила его первой:

— Мисс Чидори.

— Что?

— Вы очень необычная девушка.

Безразлично глядя в подволок, Канаме ответила:

— А я всегда считала себя совершенно обыкновенной.

— Это не так. Даже при том, что я знаю — вы и не должны быть обычной, вы продолжаете удивлять. Когда вы провоцировали ту женщину или дрались с Такумой, и еще раньше, в школе. Даже сейчас, вместо того, чтобы сидеть, бояться и плакать, вы ищите способ сбежать отсюда.

Перед лицом неопровержимых фактов Канаме не осталось ничего, кроме как согласиться.

— Значит, я — странная? — устало спросила она.

— Да. И я… мне… — Тесса запнулась. Ей потребовалось собрать всю свою храбрость, чтобы высказаться открыто. — …По какой-то странной причине я чувствую себя рядом с вами слабой, неуверенной и беспомощной. Сегодня я много раз подряд делала поразительные глупости, которые мне обычно просто не пришли бы в голову. Я была несправедлива и жестока по отношению к своему подчиненному, зачем-то устроила тот бессмысленный спектакль.

— ...Спектакль? О чем это ты? — удивилась Канаме.

— Я игнорировала разумные советы сержанта Сагары тогда, в школе, и ввязалась в драку. В жизни не совершала таких иррациональных поступков. Когда вы набросились на Такуму, как ненормальная, попытка помочь вам и меня выставила полной дурочкой.

Канаме и глазом не моргнула на обидный оборот и лишь поинтересовалась:

— Ага. И почему же ты так себя повела?

— Как бы это сказать… — заколебалась Тесса.

Действительно, зачем она бросилась вперед, чтобы помочь Канаме? Почему она так поступила, зная, что при ее физических способностях это просто глупо, да к тому же еще и опасно. Наверное, потому, что внезапно почувствовала себя униженной? Отчаянно хотела доказать Соске и себе, что на нее тоже можно положиться?

Причина, по которой Соске потребовал освободить ее первой, не составляла для Тессы секрета. Он был уверен в Канаме. Или наоборот — не был уверен в Тессе. По большому счету он был совершенно прав. Особенно, если говорить о том, что в тот момент имело самое большое значение — физические способности или, если хотите, их отсутствие. Но почему сержант доверял этой девушке гораздо больше, чем ей?

Аналитический ум Тессы услужливо предлагал различные объяснения, но обрушившийся на нее бурный поток незнакомых, не испытанных ранее эмоций не давал спокойно разобраться и найти разумный выход. Тессе было тяжело и неудобно. Она ведь всегда раньше находила общий язык с людьми, и эта девушка не должна стать исключением. Она действительно хотела поладить с Канаме. Вспоминая свое высокомерное отношение, самоуверенность и глупое притворство, она чувствовала угрызения совести.

Теперь Тессе страстно хотелось узнать, что за человек Чидори Канаме. Обычная на первый взгляд школьница, она быстро заслужила доверие и уважение Сагары, закаленного бойца, ничуть не склонного к сантиментам. Что было причиной? Несгибаемая воля, решительность, находчивость? Конечно, поступки Канаме нелегко было предсказать, и временами она выглядела чрезмерно агрессивной, даже безрассудной. Обычная девушка в такой ситуации должна была бы просто расплакаться, а не кидаться в драку.

Тесса не стала объяснять ей ход своих мыслей, а просто повторила:

— Все же, вы — необычная. Неужели вам не страшно?

— Не знаю, — Канаме задумалась. — То есть, конечно, я боюсь. Но когда случается такая пакость, внутри поднимается желание сопротивляться.

— Сопротивляться?

— Точно. Когда враги пытаются тебя унизить, оскорбить, использовать — как же можно сидеть и утираться? И я не только про этих мужиков с пушками, в обычной жизни тоже врагов хватает.

Действительно, у Канаме было множество противников. Тоскливое ночное одиночество, сонное утреннее одурение, школьные домашние задания, неприятные люди, встречающиеся гораздо чаще, чем можно представить, и даже ежемесячные боли. Враги были неисчислимы. Неуверенность и страх перед будущим, боязнь довериться кому-то и оказаться брошенной. Но именно то, что она занесла все это в разряд врагов, позволяло ей яростно сражаться и отстаивать себя. Она не собиралась поднимать руки и признавать проигрыш.

— Не стала бы равнять житейские неприятности с вот этим, — заметила Тесса, красноречиво обведя взглядом темницу.

— Еще бы. Но, хоть это и не одно и то же… в самой обычной жизни, без всякой войны и стрельбы, случаются такие вещи, что хочется просто умереть.

— Неужели?.. — поразилась Тесса, которая была не слишком уверена в правильности своих представлений о нормальной жизни.

— Еще как, — подтвердила Канаме, откинувшись на стенку каюты. — Вот тебе пример: еще в средней школе я вернулась в Японию из Нью-Йорка — жила там с родителями. Так вот, я попала в обычную среднюю школу. Думаю, все, что приключилось, было закономерно — ведь там, в Америке, я завела привычку говорить в глаза все, что думаю. Одноклассникам это показалось диким и непонятным.

Тесса попыталась представить себе эту ситуацию и поежилась.

— Конечно, кое в чем я и сама была виновата, но когда к тебе относятся вот так, предвзято… временами мне не хотелось жить дальше.

Голос Канаме был тихим и мертвым, словно она заново переживала тот кошмар.

— ...Но ведь вы не перестали сражаться и тогда?

— Не перестала, — устало ответила Канаме. — Хотя это был и не самый лучший выход. Я соврала бы, если бы сказала, что сейчас не жалею об этом. Наверное, лучше было бы просто сбежать. Зато я многому научилась.

— Чему же?

— Многому, — неопределенно повторила она. — Когда я перешла в старшую школу, все изменилось, как по волшебству. Там хорошо, вокруг много симпатичных людей, учителя не достают. А еще у меня появились хорошие друзья. Если бы еще и Соске перестал вытворять свои безумные штучки и присмирел — нечего было бы больше и желать.

Выслушав исповедь Канаме, Тесса неожиданно поймала себя на том, что эта девушка нравится ей — ну, хотя бы немножко.

— Неужели мистер Сагара доставляет вам столько неприятностей?

— Да это просто ужас! У него нет ни капли житейского здравого смысла, и он всегда-всегда-всегда вляпывается в неприятности! Знаю, что он не нарочно, но от этого не легче. Временами жутко достает, — Канаме вздохнула и прикрыла глаза.

Странно, она не выглядела слишком раздраженной.

— Он неуклюжий, но так старается. Сама не знаю почему, но прогнать его я не могу.

Неуклюжий. Но старательный. Именно так. Тесса удивилась, насколько точно совпали их взгляды на Соске. Она вспомнила, как неумело он старался утешить ее после исчезновения Калинина. Если он не смог убить майора, то и другим будет непросто — кошмарный способ успокоить девушку! Но в этом был весь Соске. Его не остановило то, что приходится заниматься вещами, о которых он не имел никакого понятия. Неуклюжий, неловкий и смешной, но вызывающий симпатию. Чем? Наверное, — искренностью. И, конечно, на него всегда можно было положиться.

Перед глазами Тессы появилось лицо Соске. Под внешней холодностью и отстраненностью — живые человеческие чувства. Неуклюжее сочувствие, способность сопереживать, застарелая тоска по человеческому участию. Она вдруг остро ощутила свое собственное одиночество, и поняла, что хочет быть рядом с ним. Вместе с ним, даже с его отсутствием чувства юмора, замкнутостью и чрезмерной серьезностью. Но рядом с ним все это время оставалась только Канаме.

Так вот, оказывается, что так раздражало Тессу при одном взгляде на эту девушку.

— Согласна, — пробормотала она потерянно. — Мистер Сагара действительно странный человек.

— О чем я и говорю! Очень странный.

Их глаза встретились и на губах обоих девушек появились робкие улыбки. В эту секунду они думали об одном и том же, и им уже не требовалось слов, чтобы понять друг друга.

Тесса почувствовала облегчение, осознав, что Канаме Чидори — совсем не тот загадочный и опасный объект охраны, как она привыкла о ней думать. Не инопланетянка, не «чужая». Такая же девушка, как и она сама.

— А что насчет тебя? — вдруг спросила Канаме.

— Простите?..

— Мне кажется, что ты и сама довольно необычная, Тестаросса-сан.

— Э-э-э… — для ответа Тессе опять пришлось напрячь свою храбрость. — …Друзья зовут меня Тессой.

— Тесса? Вот и славно. Ну, можешь и меня называть по имени, если хочешь.

— Канаме… хорошо.

Странно, насколько это имя ей подходит. Хотя имя Канаме во всех документах писалось хираганой, Тесса вспомнила одно из старых значений иероглифа, которым его можно было передать[1].

— Так как же ты оказалась в этом вашем Митриле, Тесса?

— Это довольно долгая и сложная история… — ее слова прервал скрип ржавых петель. В каюту заглянул мужчина в черном комбинезоне.

— Так, вы двое. Встали и пошли со мной.

Террорист в боевом облачении уверенно вошел в каюту, где был прикован к койке майор Калинин. Он был без маски, но лицо оказалось едва различимым из-за неряшливых лохматых дредов, торчащих во все стороны.

— Пришло время поболтать, старикан, — развязно заявил он. За ним маячили еще несколько человек, но Сэйны среди них не было. Или у нее нашлось другое занятие, или майор ее больше не интересовал.

— Та-да-дам! Радостная встреча! Черт, я сейчас расплачусь! — выкрикнул патлатый. Двое его коллег втолкнули в каюту девушек. Когда глазам Тессы и Канаме предстал забинтованный и полуобнаженный пожилой мужчина, прикованный к койке, обе вздрогнули. Но слова, сорвавшиеся с их губ, были разными:

— …Мистер Калинин!

— …Кто это?

«Канаме выглядит бодрой. Видимо, наша “страховка” действует эффективно», — подумал майор, глядя на девушек.

Хотя Чидори Канаме и не узнала его, это был не первый раз, когда они встречались. Майор уже видел ее — в лазарете на «Туатха де Данаан» два месяца назад. Тогда она лежала без сознания, и, естественно, ничего не помнила.

Патлатый парень довольно усмехнулся и сказал:

— «Калинин»? Ха, мощное имечко, старик. Поздравляю.

Он кивнул своим, и двое террористов, крепко схватив Тессу и Канаме, подтолкнули их поближе к койке и заставили опуститься на колени.

— Вот так вот. Сэйна сказала, что тебя пытать бессмысленно, раньше отдашь концы, чем развяжешь язык. Но я подумал, что девчонки не откажутся нам помочь. Так? Понял мою мысль?

Ответом было каменное молчание. Калинин даже не повел бровью.

Террорист мерзко осклабился:

— Просто чтоб ты знал — я от этого торчу. Потому меня и закатали в колонию для несовершеннолетних.

— Лучше послушай его, дедок, — поддакнул тот, который держал Канаме. — Этот чувак — он больной на голову. Прикинь, еще в средней школе затащил в лесок такую же вот девчонку-секретаршу. Что он там творил — уму непостижимо. Не то пять, не то шесть выстрелов в лицо…

— Да ладно, не пугай мужика, — перебил его третий террорист, и все трое грубо захохотали.

Девушек передернуло от страха и отвращения. Террористы задавали взрослые вопросы, но на их лицах играла жестокая радость подростков-насильников, забывших обо всем, кроме жестокой забавы. Было видно, что ватагу бывших малолетних преступников интересуют не столько ответы, сколько сам процесс и возможность поиздеваться над беззащитными жертвами.

С жестокими ухмылками они вытащили пистолеты.

— Давай, признавайся, дедуля, — патлатый приставил дуло к затылку Тессы. — На кого работаешь?

Голос Тессы прозвучал твердо и бесстрашно:

— Не говорите им ничего, мистер Калинин.

— Это уж мне решать, мисс Тестаросса, — неожиданно язвительно ответил тот. Судя по всему, майор намеревался скрыть ее реальное положение в организации, и тот факт, что девушка была старше по званию, чем он сам. Ведь если террористы поймут, что перед ними не простая малоосведомленная секретарша или радистка, они с удовольствием примутся пытать именно ее. Но проблема состояла в том, что Тесса явно не собиралась поддерживать игру Калинина.

— С каких это пор вы отдаете мне приказы? — прошипела она ядовито, но террорист перебил ее:

— Кончайте нести чушь, придурки, и колитесь поскорее. Кто вы такие? Или думаете, я с вами цацкаться буду? — он опустил пистолет ниже. Теперь тот смотрел в ногу Тессы. Палец лег на спусковой крючок.

— Митрил, — Калинин ответил раньше, чем террорист нажал его до конца.

— Что это еще за хрень? — переспросил тот, не убирая пистолета.

Калинин заговорил, но голос его вырывался из горла с трудом, прерывисто и хрипло. Судя по всему, раны давали себя знать.

— Военная организация, чья задача — гасить межгосударственные и региональные конфликты и подавлять терроризм. Мы обмениваемся информацией и сотрудничаем с военными и полицией многих стран. По мере необходимости проводим силовые акции. Я представляю подразделение стратегического планирования и поддерживаю контакты с японскими правительственными органами.

— Ха, бедный старичок! Наградой за верную службу стали только дырки в шкуре? — без капли сочувствия засмеялся патлатый террорист и повернулся к своим подручным. — Эй, парни, вы слыхали про Митрил?

— Что-то пролетало, — почесал в затылке один из них. — Типа, это невозможно крутая ватага, которая орудует сама по себе и не контачит с вояками других стран.

— Мы специально распространяем такие слухи… — с болью выдохнул Калинин. — Чтобы… запугать террористов.

— Ха, думали, мы накладем в штаны со страху? Такой ерундой нас не пронять! Ладно, вопрос номер два, — резко качнув дредами, террорист повернулся и ткнул дулом пистолета в бедро Канаме.

Побледнев и сжавшись, та, словно завороженная, уставилась на поблескивающее вороненой сталью оружие. Но не издала ни звука, только ресницы слегка намокли.

«Удивительно храбрая и сильная девочка», — подумал Калинин.

— Что вы знаете о лямбда-драйверах? В курсе, как с ними бороться?

— Хочешь… знать…

— Не тяни время, а то выстрелю, — террорист больно нажал пистолетом.

— Я… я скажу... лямбда-драйвер у нас… у нас… — голос Калинина сел и стал едва слышен. Видимо, боль в спине и сломанных ребрах окончательно доконала его.

— Говори громче, старик, я ничего не слышу! — рассердился допросчик. Он оставил Канаме и шагнул к койке. — Что — «у нас»?

— У нас есть… технология…

— Технология? Что за технология? Кончай темнить. Или хочешь, чтобы я прострелил девчонке ногу?!

Кадык Калинина судорожно задергался, рот открылся в удушье, хватая воздух, глаза закатились.

Террористы-подручные переглянулись и нахмурились.

— Хреново выглядит.

— Похоже, старик собрался отдать концы.

— Цыц. Прежде чем сдохнуть, он у меня все выложит. Эй, дед, если не расколешься, я сделаю эту сучку хромоножкой на всю жизнь! Слышал меня?!

Патлатый схватил Калинина за подбородок и наклонился совсем близко, чтобы разобрать едва слышный шепот умирающего.

— Мы… хотели… узнать…

— Что узнать?

Он этого так и не узнал, потому что в этот миг майор сбросил жалкую и бессильную стариковскую личину. Пальцы, стиснувшие кисть террориста с зажатым в ней пистолетом, оказались тверды, как сталь.

Патлатый взвыл дурным голосом, но майор не дал ему ни единого шанса. Силой вывернув руку врага, все еще сжимающую рукоятку пистолета, Калинин упер ствол оружия в живот хозяина и нажал на спуск, едва не сломав лежащий на нем палец террориста. Три быстрых выстрела прозвучали глухо, но кровь, брызнувшая по сторонам, свидетельствовала — притворство закончилось.

Подручным, державшим стоящих на коленях девушек, потребовалось несколько мгновений, чтобы уяснить ситуацию. Они заметались, не успевая решить, что делать. То ли стрелять в Калинина, рискуя попасть в своего товарища, то ли прикрываться пленницами как щитами, то ли бежать в коридор. Но время, отведенное на выбор из трех вариантов, оказалось короче, чем можно было предположить. Майор мгновенно свел задачу к одному решению — выстрелив из-за тела патлатого.

Два аккуратных, точных выстрела. Майор действовал так же спокойно и уверенно, как плотник забивает гвозди. По палубе звонко щелкнули стреляные гильзы, и, не успев дернуться, оба террориста рухнули с пробитыми головами. Канаме и Тесса с одинаково широко распахнутыми глазами заворожено следили, как из ствола лениво выползает пороховой дымок.

— Очень хорошо, что вы не пострадали, командир, — произнес Калинин своим обычным голосом.

— Мистер Калинин, но вы-то ранены!

— Раны не тяжелые. Хотя, когда все закончится, мне потребуется небольшой отдых.

Майор сел на койке, не дрогнув ни единым мускулом лица, хотя его спину прострелила жестокая боль. Он приставил ствол пистолета вплотную к цепочке наручников, приковывавших его щиколотку к раме койки. Выстрел, резкие искры — и стальные звенья разлетелись в стороны.

Как бы ни жаловалось израненное тело, он знал, что сможет двигаться. По-крайней мере, некоторое время.

Майор опустился на колено, обшаривая тела поверженных противников, потом поднял голову и поймал озадаченный взгляд Канаме.

— Чидори Канаме.

— Что?..

— Весьма обязан вам за постоянную заботу о моем подчиненном.

— Э-э… да я сегодня только с ней познакомилась…

— Я говорил не о Терезе Тестаросса, — Калинин заткнул за пояс нож и распихал по карманам несколько снаряженных магазинов.

— Майор имел в виду сержанта Сагару, — пояснила Тесса.

— Да?.. Но ведь…

— Это я являюсь ее подчиненным. Капитан первого ранга Тестаросса — мой старший воинский начальник, — подтвердил Калинин, поднявшись на ноги. — Нам пора идти.

Канаме поняла, что он говорит совершенно серьезно. Мало того, в голосе майора слышалось неподдельное уважение. Получается, если он старше по званию, чем Соске, но Тесса — его командир?.. Неужели эта неуклюжая девица действительно заправляет отрядом наемников?

Постойте. Тогда получается, и Соске не обманывал, а честно изложил существующее положение дел. Тесса в самом деле военная, офицер высокого ранга и командир боевого корабля?

— Но это все равно очень странно выглядит, — пробормотала Канаме, выходя в коридор вслед за Тессой. — Что же за организация такая, этот ваш Митрил? Сначала засылаете в мирную школу маньяка-милитариста без единой капли здравого смысла, потом выясняется, что вашей подводной лодкой командует девочка, которая шагу не может ступить, чтоб не споткнуться и не расквасить нос? Ничего не понимаю.

— Когда вы так говорите… — начала кислым голосом Тесса. А майор продолжил за нее:

— …Это поистине больно слышать.

Хотя его каменное лицо и в этот момент не изменило выражения, майор неожиданно доказал, что чувство юмора ему не совсем чуждо.

Продольный проход, расположенный глубоко в чреве сухогруза, был темным и узким. Рослый и широкоплечий русский едва в нем помещался, почти задевая головой за многочисленные трубы и кабели, змеившиеся по подволоку. Повязки на его мускулистой спине промокли бурыми пятнами свернувшейся крови, но он двигался целеустремленно и стремительно, неожиданно напомнив Канаме крупного хищника.

«Они с Соске очень похожи», — неожиданно подумала она. Но эта мысль не успела додуматься, как майор, возглавлявший движение, замер.

— Что случилось? — прошептала Тесса,

— Ни слова, — Калинин бесшумно открыл маленькую железную дверцу и задвинул туда девушек. Это оказалась страшно тесная техническая выгородка. В нос ударила резкая вонь экскрементов, смешанная с запахом мыла и машинного масла. Видимо, здесь проходили фановые трубы, и они явно содержались не в лучшем виде.

Канаме инстинктивно раскрыла рот, чтобы запротестовать, но широкая ладонь майора властно легла на ее губы, подавив попытку в зародыше. Он аккуратно прикрыл лючок и затаил дыхание. По коридору прогрохотали быстрые шаги нескольких человек. Террористы спешили на выстрелы. Майор поднял тревогу, прикончив тюремщиков-палачей, но с этим уже ничего поделать было нельзя.

— Заметили наше бегство.

— Это был лишь вопрос времени, — начала Тесса и задохнулась, пытаясь не вдыхать жутко спертый и вонючий воздух. — Но что беспокоит меня гораздо больше…

— ...Содержимое трюма? — уточнил майор.

— Да. Чуть раньше я слышала, как работала мощная газовая турбина, но не авиационная.

— Генератор?..

— Возможно. Кажется, звучал еще и гидротрансформатор, но я не поняла, что это означает: турбина казалась слишком крупной, чтобы предназначаться для бронеробота.

— Вы полагаете, что это имеет отношение к лямбда-драйверу?

— Трудно сказать с уверенностью, — признала Тесса. — Она может обслуживать и какой-нибудь иной энергопоглощающий механизм. Но теперь, когда Такума снова оказался в их руках, мы не можем успокаиваться — нужно что-то делать.

Голова следившей за разговором Канаме поворачивалась то вправо, то влево.

— О чем вы говорите, вообще?!

Тесса, мысль которой она прервала, ответила с некоторым раздражением:

— По всей вероятности, на этом судне было доставлено в гавань какое-то чрезвычайно мощное оружие. Оружие, построенное на технологиях, находящихся далеко за пределами общепринятого здравого смысла.

— Это как?

— Вы не понимаете?

— Ни капельки.

— Но я сказала достаточно.

Игнорируя вопросительный взгляд Канаме, Тесса снова напряженно задумалась, взявшись рукой за подбородок.

— Стоять и строить предположения — бессмысленно. Майор Калинин, я хочу попробовать заглянуть в трюм и узнать, что здесь спрятано. Это выполнимо?

— Мы обязаны это сделать. Если там спрятан бронеробот с лямбда-драйвером, нужно попытаться уничтожить его прежде, чем он будет готов к бою.

— Тогда идемте. Канаме, вы не против небольшой прогулки?

— Как хотите — я-то согласна.

В глубине души Канаме ужасно хотелось как можно скорее выбраться с этого судна, но она чувствовала себя не вправе настаивать. К тому же, даже на ее неопытный взгляд, майор выглядел закаленным ветераном, знающим, что делает. Даже Тесса теперь смотрелась, как совершенно иной человек, в ее речи звучали уверенные командирские нотки.

Осторожно выглянув из выгородки, Калинин быстро повел девушек за собой. Они миновали несколько тамбуров и спустились по трапу на одну палубу ниже. Еще один проход привел их к переборке с приоткрытой дверью и высоким комингсом, за которой угадывалось большое открытое пространство.

Грузовой трюм напоминал по размерам школьный спортзал[2]. Если бы отсек был пустым, он прекрасно подошел бы для баскетбольного матча.

Узкие решетчатые мостки пересекали пространство над головой на приличной высоте, а подволок находился еще выше. Людей видно не было, а в нос сразу ударил резкий запах керосина, металла и горелого пластика.

Слабый свет фонарей с причала, пробивавшийся сквозь световые люки, очертил в полутьме силуэты разнообразных механизмов. Здесь громоздились несколько компрессоров, кранбалки, аккумуляторы и большие топливные баки, баллоны со сжатым воздухом. По палубе змеились бесчисленные кабели и шланги.

Посредине же трюма, а еще точнее — занимая практически весь его объем — громоздился титанический механизм.

Сначала Канаме решила, что видит огромную подводную лодку или батискаф, но конструкция механизма оказалась еще более замысловатой — хотя никто в здравом уме не принял бы его за бронеробот. Просто потому, что это чудовище было раз в десять крупнее и массивнее любого из существующих БР. Его невозможно было охватить взглядом целиком, особенно с того места, где стояли пораженные зрители.

Канаме никак не могла решить, был ли этот механизм предназначен передвигаться по суше, по воде или даже для полета.

Отблески скупого света лоснились на выпуклостях громадных членов машины, выкрашенных в тревожный багровый цвет. Даже с первого взгляда было видно, что они покрыты слоем брони. В глаза бросалась пара невероятно огромных манипуляторов.

— Что это… такое?.. — выдохнула Канаме.

Пораженная, остолбеневшая Тесса ответила прерывающимся голосом:

— Это… это невероятно! Если такое чудовище активируется, мы… мы ничего уже не сможем сделать. Погибнет множество ни в чем не повинных людей. Нужно действовать немедленно!..

— Ручной гранатой его даже не поцарапать, — деловито отметил Калинин.

— Но у него должны быть топливные баки. Если мы…

По глазам больно ударил свет вспыхнувших под подволоком трюма ртутных лампионов.

Увидев несколько темных фигур на мостках наверху, майор мгновенно сдвинулся, чтобы загородить собой Тессу и Канаме от нацеленных стволов автоматов и дробовиков. Сзади у входа тоже возникли двое вооруженных людей. Беглецы были окружены.

Среди стоявших прямо над их головами террористов виднелось и знакомое лицо — Такума, одетый теперь в боевой противоперегрузочный комбинезон, которые носили пилоты бронероботов. Канаме мимолетно удивилась: неужели этот хлюпик собрался воевать?

Не понаслышке знакомая с огромной огневой мощью и невероятной подвижностью бронероботов, она не могла себе представить, что этот мальчишка осмелится забраться в кокпит настоящей боевой машины.

— Так и знал, что вас нужно ждать здесь, — усмехнулся Такума. — У вас много сильных друзей, Тестаросса-сан. Мистер Янг, мистер Сагара, этот раненый джентльмен. Вы довольно быстро меняете мужчин.

— Лекарства против цинизма еще не найдено, — парировала Тесса.

Такума ухмыльнулся в ответ на ее шпильку и перевел взгляд на гигантскую машину. Его голос прозвучал преувеличенно спокойно, даже расслабленно.

— Как вам наше сокровище? Мы называем его «Бегемотом».

— Вы обезумели!.. — горячо ответила Тесса. — Эту машину нельзя назвать военным механизмом, ей нет места на поле боя. Она может послужить лишь средством запугивания и террора — подобно ядерному или химическому оружию!

— Браво. Вы попали в точку, Тестаросса-сан. В том-то и состоит наша задача.

Под испытующим взглядом Тессы Такума повел рукой и продолжил:

— Когда я поведу эту машину вперед, я сделаю это не для себя. Сам я ничего не получу. Это всего лишь демонстрация. Выражение того, что огнем горит в наших сердцах. Встряхнуть, заставить вздрогнуть обывателей, не поднимающих голов от своих кормушек. Пусть даже пройдет всего год, и никто уже не вспомнит об этом.

— Так же, как все забыли о Такейти Сэйдзи?

Вопрос Калинина заставил Такуму и его сотоварищей вздрогнуть.

— Именно так, — Такума немного помолчал. — Да, мы не простим этот мир, который цинично погубил человека, бывшего нам отцом. Это не единственная причина, но обсуждать их бессмысленно — вы все равно не поймете, что накипело у нас на душе.

— Не пойму. Но очевидно, что с помощью этой машины вы все равно не сможете добиться хоть какой-нибудь политически оправданной цели. На вашем месте я бы не стал использовать ее.

— Говорите за себя. Я — избранный воин. Когда я поведу демона в бой, я стану непобедимым. Я разрушу все, что встанет на пути, и убью множество людей. Моя сестра почувствует облегчение… и тогда я буду счастлив.

На губах облокотившегося на перила мальчика появилась улыбка. Нет, она не была злобной или порочной. В ней не чувствовалось хищного предвкушения и страсти к разрушению, но странно — от этого она выглядела еще более зловещей.

— Прошу извинить — нам пора начинать. Все уже готово, но полиция, наконец, зашевелилась. Они обнаружили наше укрытие и вызвали на поддержку бронероботов. Вы должны были уже понять, что противостоять «Бегемоту» нельзя, поэтому… нас вы тоже больше не интересуете.

— Пожалуйста, остановитесь! — взмолилась Тесса. — Еще не поздно…

— Нет, Тестаросса-сан. Это невозможно. Вы мне понравились, но теперь… теперь пора прощаться.

Террористы взяли автоматы наизготовку и прицелились.

«Нас просто расстреляют», — мелькнуло в голове у Канаме, но в этот миг трюм сотряс громовой удар.

Корпус старого сухогруза затрясся и застонал — это был мощный взрыв непосредственно у борта судна. Создалось впечатление, что в него попала торпеда. Палуба резко накренилась на левый борт, по металлу покатились инструменты и незакрепленные металлические детали. Что-то с грохотом рухнуло, а стрелки наверху потеряли равновесие и ухватились за перильца мостков, чтобы не упасть.

Канаме тоже не устояла на ногах и отлетела к основанию небольшой подъемной стрелы.

— В укрытие! — зычно крикнул ей майор Калинин. Схватив Тессу в охапку, он тоже нырнул в проход между каких-то громоздких механизмов.

Над головой загромыхали по железу шаги, мелькнули тени вооруженных террористов. Они оправились от сотрясения и приготовились стрелять.

«Если останусь торчать здесь — убьют»!.. — Канаме еще не успела додумать эту мысль, а ее тело уже двигалось, будто само собой. На четвереньках, а потом неожиданно ловкими перекатами она метнулась в сторону, под прикрытие массивного компрессора.

И вовремя.

Сверху обрушился град пуль. Грохот стрельбы заложил уши. Пули выбивали из железа яркие искры, противно визжа множественными беспорядочными рикошетами.

Разразилась быстрая и жестокая перестрелка — майор, естественно, стрелял в ответ. Но они с Тессой нашли укрытие на другой стороне трюма, и, чтобы присоединиться к ним, Канаме требовалось перебежать широкое открытое пространство. Но сейчас это было просто невозможно — ее срезали бы влет.

Палуба под ногами жутко и неудержимо кренилась, опасные рикошеты щелкали и выли справа и слева, и Канаме охватило отвратительное чувство беспомощности. Она чувствовала себя космонавтом, страховочный линь которого оборвался — медленно уплывающим в космическую бездну. У нее не было ни оружия, чтобы защищаться, ни надежного укрытия, чтобы спрятаться — она оставалась на виду.

Ей было очень страшно.

Что же делать? Что?.. Что такое?..

Хотя сердце болезненно прыгало под горлом, а в ушах стучала кровь, ей вдруг послышался странный прерывистый шепот, звучавший словно внутри головы.

«Вы… Вы живы? Слышите? Скоро мы будем в безопасности! Помощь идет!»

Опять?

Рядом, словно бичом, хлестнула по металлу пуля, и шепот прервался.

Канаме не могла больше прятаться. Вскочив на ноги, она рванула, что было сил, вдоль переборки, прикрывая голову руками. Через несколько метров под ногу попался змеившийся по палубе толстый кабель. Она запнулась и покатилась, врезавшись в стальную трубу с такой силой, что потемнело в глазах. Откуда взялись силы, Канаме не знала, но, жмурясь и пригибаясь от свиста пуль, она нашла в себе силы отползти за ящик с инструментами, размером с крупный верстак.

— Но в меня-то за что стрелять?!.. — со слезами закричала она, не слыша своего голоса. Словно в ответ, террорист в маске и черном комбинезоне стремительно перепрыгнул через сварочный аппарат и оказался буквально в двух шагах. Должно быть, он понял, что у девушки нет оружия, и, вместо того, чтобы выцеливать издалека, пока она носилась, как сумасшедшая, решил застрелить в упор.

Калинин и Тесса прятались в дальнем конце трюма и ничем не могли помочь. Канаме отчетливо поняла, что стоит броситься бежать — и пуля в спину обеспечена. С яростью отчаяния она выхватила из ящика разводной ключ.

— Сукин ты сын!!! — завизжала она, запустив тяжелой железякой в своего врага. Ключ угодил боевику в плечо, заставив его покачнуться и отступить на шаг. — ...Мало тебе?! На-ка еще!!!

Под руку попался стальной ломик, толщиной в ее запястье. Покачнувшись под его весом, Канаме свирепо бросилась на террориста, с натугой занеся импровизированное оружие над головой. Странно, вместо того, чтобы выстрелить, тот отчаянно замахал рукой, словно прося пощады. Чего захотел!..

— Вот тебе!!!

Канаме обрушила ломик вниз, едва не улетев вслед за ним. Террорист в маске едва успел прикрыться своим коротким автоматом, но не смог полностью погасить удар. Железяка скользнула, чувствительно задев его по шее. Противник снова качнулся, но не отступил, проявив неожиданное упорство.

— Да чтоб ты сдох!.. — завизжала Канаме, и снова размахнулась.

В этот раз боевик не смог уклониться и, чтобы не дать размозжить себе череп, блокировал ломик пистолетом-пулеметом, держа его обеими руками. Ба-бам! Тонкая затворная коробка «Штейера» прогнулась, а террорист, выронив выведенное из строя оружие, шлепнулся на задницу, приложившись затылком о стальную трубу.

— Все еще мало?.. — со слезами выкрикнула Канаме. Ноги дрожали так, что коленки стукались друг об друга, в висках колотило, перед глазами все плыло.

Террорист в маске поднял руки — он сдавался. Но в его голосе — на удивление ровном — почему-то прозвучало восхищение:

— Ты полна сюрпризов.

— ...Что?!

— Это я, Чидори! — сказал он, стаскивая маску-балаклаву.

Разглядев в полумраке лицо, Канаме выронила лом.

— Соске?!..

[[image:/storage/reader-images/9a10176ae74a98415c39f1042c518efc1145ce78.jpg]]

Словно в честь их воссоединения, в другом конце трюма вспыхнула новая яростная перестрелка. Пуля оглушительно разбилась о переборку у них над головами, барабанные перепонки были готовы лопнуть от грохота. Враги топали прямо над головой, следующие их выстрелы могли оказаться точнее... но, не думая ни о чем, Канаме отчаянно бросилась Соске на грудь, вцепившись в него, словно он мог в любую секунду пропасть.

В этом не было ни капли рациональности, но, как бы она ни была напугана, страх отступил, растворился во вспышке ослепительного восторга и облегчения.

Соске остался жив.

Он пришел сюда, пришел за ней.

Он возник в самый жуткий момент, чтобы защитить ее — и все раздражение, вся досада, которую она вываливала на него за эту бесконечную ночь, мгновенно исчезла, растворилась без следа. Канаме была невероятно счастлива, прижимаясь к его крепкой и надежной груди.

— Э-э… Чидори?.. — смущенно позвал Соске.

— Мне было так страшно!.. — всхлипнула она, вытирая мокрые щеки о жесткую ткань боевого комбинезона.

— Прости.

— …И я так волновалась!

— За это тоже прости.

— Идиот, меня чуть не убили! Да еще несколько раз подряд!..

Соске неожиданно прервал ее, выхватив пистолет. Стремительно прицелившись, он дважды выстрелил вверх. Раздался крик, за которым последовал тяжелый удар падающего тела и отвратительный хруст.

Придержав поперхнувшуюся Канаме за плечо, Соске всмотрелся, снова повернулся к ней и кивнул.

— Извини. Можешь продолжать.

Она в ошеломлении моргнула и отпрянула от него.

— Н-наверное… сейчас неподходящий момент…

— Хм. Согласен.

Они быстро спрятались за огромным генератором.

— Откуда ты тут взялся?

— Мы обнаружили базу террористов и атаковали со стороны моря.

— Ты знаешь, отчего тут все ходило ходуном? Такой жуткий взрыв!..

— Конечно, — кивнул Соске. — Мы заминировали судно, когда поняли, что вы в опасности. Взрыв нанес обширные повреждения, и оно скоро затонет.

— Да чем вы только думали?!

— Это нормальная тактика. Смятение в рядах противника, плюс вывод из строя боевой техники, находящейся в его распоряжении. Оптимальное решение.

Канаме подумала и решила, что, возможно, он все-таки прав. При одном маленьком условии — если они успеют вовремя унести ноги с тонущего сухогруза.

— Ты сказал «мы». Кто там еще с тобой?

— Мао и Курц.

— А-а, так я и знала, — Канаме была неплохо знакома с этой парочкой, и помнила, что они ничуть не уступали Соске в умении драться.

— Пора уходить. Противнику в настоящий момент не до нас.

Соске схватил ее за руку и потащил за собой.

Когда «Джордж Клинтон» резко накренился, Такума отлетел к переборке и сильно ударился о железо, сначала плечом, потом головой.

Шатаясь, он ухватился за перила. В висках гудело и стреляло, перекликаясь с идущей неподалеку ожесточенной перестрелкой.

Когда он осознал, что сухогруз тонет, его захлестнул пессимизм.

«Мы не сможем запустить «Бегемот»… Мой шанс повести его в бой, явить миру его мощь… все пропало. Я не смог… не смог доказать сестре»…

Голова гудела, на ресницы стекали капли крови — он рассек лоб при ударе о переборку.

Красная кровь. Моя кровь. Больно.

— Такума!

По мостику быстро перебежала Сэйна, за которой торопился еще один террорист.

— Сестра…

— Чего ты ждешь?! Быстрее, залезай в кокпит. Мы должны поднять «Бегемот».

— Но как мы сможем? Корабль тонет и я… я ранен, — жалобно простонал он.

— Ты будешь ныть из-за каждой царапины? Она не помешает пилотировать «Бегемот»!

— Мне больно…

Сэйна схватила его за воротник и притянула к себе, яростно прищурившись.

— Никто другой не сможет этого сделать. Не думай, что у тебя есть выбор. Судьба нашего дела в твоих руках. Если ты струсишь, все наши жертвы окажутся напрасными. Полезай в «Бегемот», живо!

— Но… но разве я… — запинаясь, выдавил Такума.

Разве ты не волнуешься за меня, сестра? Ведь я ранен. И я так старался заслужить твою похвалу: я тренировался, как проклятый, вытерпел столько этих отвратительных «процедур». Неужели «Бегемот» для тебя важнее, чем я? Я ничего не знаю о Такэйти, я делал все только ради тебя! Сестра…

— Ты знаешь, сколькими людьми мы пожертвовали из-за тебя?.. — процедила Сэйна. Ее рука сжала воротник, не давая дышать.

Понятия не имею.

— Если ты не пробудишь «Бегемот», ради чего ты вообще живешь?!

— Н-не надо… не говори так…

— Если ты струсишь и слиняешь в кусты, ты мне не нужен.

А я думал, что ты любишь меня… даже без «Бегемота». Но… я не нужен тебе. Я — всего лишь тот, кто дергает за рычаги. Часть механизма. Винтик.

— Слушай. Ты пробудишь его. И тот парень тебе поможет. — Сэйна кивнула на террориста, стоявшего у нее за спиной. — Ты сможешь, главное — нельзя терять ни минуты.

Не заботясь кровавой дырой, которую оставила в сердце Такумы, Сэйна соскользнула по трапу вниз и убежала, скрывшись за массивным корпусом «Бегемота». Оставшийся надсмотрщик грубо дернул его за плечо.

— Чего ждешь? Нечего зевать, корабль тонет. Шевели копытами.

Безжалостно понукаемый Такума неловко шагнул в сторону чудовищного механизма.

Пользуясь беспорядком и суматохой, Соске и Канаме оторвались от преследователей и добежали до выхода из грузового трюма. Там они столкнулись с майором Калининым и Тессой.

— Мистер Сагара!.. — в ее прерывающемся голосе смешались удивление и радость.

— Простите, что задержались со спасательной операцией, командир.

Судя по выражению лица Тессы, она готова была броситься ему на шею и расплакаться, как Канаме, но сумела взять себя в руки. Опустив глаза, она выпрямилась и отчеканила:

— Счастлива, что вы выжили, сержант, — Тесса старалась, чтобы ее голос звучал официально и сдержанно, но у нее не очень получалось. — И я больше не сержусь за то, что вы сделали в школе.

— Так точно, командир! — Соске тоже выпрямился, удивленно хлопнув глазами. — Рад стараться.

— Что же ты натворил, сержант? — поинтересовался Калинин.

Хотя оба они успели получить сообщения о гибели друг друга, ни майор, ни Соске внешне не показали радости от того, что худшие предположения не оправдались. Как бы странно это ни звучало — им было не привыкать.

— Как бы это сказать, товарищ майор… — запнулся Соске, пытаясь сообразить, что ответить.

Калинин махнул рукой.

— Оставим на потом. Сейчас твоя задача — вывести обеих девушек в безопасное место. Ясно?

— Вас понял, товарищ майор. А вы?

Калинин обернулся, окинув взглядом подавляющую своими размерами фигуру скорчившегося в трюме бронеробота. Лицо его было смертельно бледным — раны давали о себе знать. Даже по движениям можно было легко видеть, как он истощен и вымотан.

— У меня еще есть дело здесь, — загадочно ответил он. — Торопитесь.

— Разрешите мне остаться с вами и помочь, — предложил Соске.

— Нет необходимости.

Настаивать Соске не стал — он кивнул и отступил назад.

Калинин снова повернулся к Тессе.

— Командир, вам нужно скорее спасаться. Я же попытаюсь замедлить выдвижение бронеробота противника.

— Это слишком опасно! Кроме того, когда судно затонет, они все равно не смогут им воспользоваться. Вы должны бежать с нами!

— Следует принять все меры предосторожности. Не беспокойтесь, если он начнет двигаться, я немедленно уберусь отсюда.

Его неколебимая и спокойная решительность заставила Тессу согласиться.

— Тогда до встречи, майор.

Калинин привычно козырнул, проверил оставшиеся пистолетные магазины и быстро скрылся в полутьме трюма.

— Идемте, командир.

Соске повел Тессу и Канаме по коридору, держа оружие наготове.

Корпус сухогруза протяжно стонал и кренился. Внизу на палубе уже появилась грязная вода.

— Давай быстрее, тормоз! — орал конвоир в маске, волоча Такуму за шиворот наверх, по наклонным бронеплитам корпуса «Бегемота». — Идешь ты или нет?!

Когда они добрались до титанических плеч, Такума нашел под ногами крышку, откинул ее, и потянул скрывающийся там рычаг. Зашипела мощная пневматика, и внешние слои бронезащиты головы сдвинулись, открывая проход внутрь. Второй слой оказался еще толще. Только за ним появился маленький и тесный кокпит.

— Ну, давай же!.. — понукал боевик. Броня «Бегемота» дрожала, передавая корчи гибнущего судна, с подволока трюма сыпались люминесцентные лампы и секции трубопроводов. — Ты же ни на что больше не годишься, кроме как вести чудище, так не испорти хотя бы это! Вперед, дави их всех!..

Такума молча насупился на него.

— Что? Как нужно отвечать старшим?! — террорист отвесил ему подзатыльник, заставив наклонить голову, словно соглашаясь. — ...Чтоб тебя черти взяли! Какого хрена я тут нянчусь с тобой, сопляк?!

Проклиная все на свете, конвоир пихнул Такуму к кокпиту и повернулся, собираясь спуститься с бронеробота тем же путем. В этот момент Такума вытащил пистолет, направил ему в спину и выстрелил. Судорожно дернувшись, тот обернулся и вытаращил глаза. Такума выстрелил еще трижды, и террорист полетел вниз, ударяясь о железо. Его кровь была почти незаметна на багровой броне «Бегемота».

— Запомнишь, как наезжать на меня, — пробормотал Такума. — Дурак.

Мальчик вытащил шприц, не глядя, нашел вену и вонзил стальное жало. Мутная жидкость под давлением поршня перекочевала в кровь. Он прикрыл глаза и протяжно вздохнул, завершая привычный ритуал.

Да. Я пробужу его. Что я еще могу? Ведь я — часть «Бегемота». Мое место в кокпите и больше нигде. Куда мне еще идти? Пусть меня пожрет это чудовище, пусть мое тело станет затравкой во вселенском пожаре, пляске голодной смерти.

— Не двигаться! — раздалась сзади резкая команда.

Такума обернулся, чтобы увидеть забинтованного седобородого мужчину, твердой рукой направившего пистолет ему в живот. Один из людей Терезы Тестаросса, тот наемник, которого привезли на сухогруз днем раньше.

— Я не позволю тебе это сделать. Подойди сюда, медленно.

Калинин поманил его свободной рукой. Он выглядел изможденным, а бинты промокли темными пятнами, но голос звучал повелительно и угрожающе.

«Он едва держится на ногах. Вот-вот упадет. Мне даже не нужно ничего делать», — подумал Такума.

— А если я откажусь?

— Тогда я застрелю тебя.

— Но мне все равно больше некуда идти, — негромко, словно про себя проговорил Такума. Майор воспринял это по-своему.

— Не думай, что я помилую тебя только из-за возраста.

Если бы это было так, он бы уже давно пристрелил меня, вместо того, чтобы окликать. Бедный, наивный сентиментальный старик. Не надо тебе было…

— Бросай оружие! — громко и четко приказала Сэйна с узкого металлического мостика метрах в десяти от них. Она навела на майора пистолет-пулемет и прицелилась.

Но ты ведь здесь не для того, чтобы спасти меня. Да, сестра? Единственное, чего ты хочешь — пробуждения «Бегемота». Чего бы это ни стоило.

— Это ты, — констатировал Калинин, не опуская пистолет.

— Да. И я не позволю нам помешать.

— Но ты же понимаешь, что этот механизм ничего не изменит.

— Сколько раз мне повторять? Я говорила, что меня не интересуют перемены.

— Словно капризный ребенок, — покачал головой Калинин.

Странно, но в голосе Сэйны не было ненависти. Он прозвучал печально:

— Мне не хотелось бы стрелять в вас.

Завороженно внимая их разговору, Такума ощутил странное «дежавю». Ему вдруг показалось, что давным-давно он уже слышал нечто подобное.

— Тогда не стреляй, — с трудом выговорил Калинин. Даже его запас энергии, казавшийся бесконечным, иссяк. Майор едва стол на ногах, цепляясь за поручень. Сила осталась только в руке, сжимающей трофейный пистолет.

В следующую секунду грянули два выстрела, наложившиеся друг на друга. Такума почувствовал тупой и горячий удар в бок. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы осознать — это было попадание пули. Потом онемение сменила раздирающая боль. Периферийным зрением он увидел, что Калинин упал, а из его спины брызнула кровь. Сэйна тоже не промахнулась. Согнувшись и прижав рану рукой, Такума в голос застонал и захромал к ожидавшему его распахнутому люку.

Майор, однако, был еще жив. Собрав последние силы, он начал поднимать пистолет, чтобы довести дело до конца. Но в этот миг, пронзительно застонав ржавым корпусом, сухогруз тяжело накренился, и Калинин покатился по наклонной броне, ударяясь и подскакивая, пока не свалился на дно трюма.

Сэйна устояла на ногах, но в этот момент завизжало рвущееся железо, и узкий мостик разломился надвое. Она ловко ухватилась за перила, но сверху обрушился огромный дефлектор. Ее тело мелькнуло среди падающих металлических обломков и пропало.

— Сестра…

Попытаться спасти ее?.. Но она бы только отругала меня за это. К тому же, я ранен, и даже если смогу вылезти из «Бегемота», где я ее найду в этом месиве?

Ядовитое отчаяние и ненависть, годами копившиеся в его груди, лопнули, подобно гнойнику, затопив его с головой.

Сэйна мертва. Это — прощание.

Ему осталось только одно. Стиснув зубы от режущей боли в боку, Такума неловко протиснулся в кокпит.

Тонущий сухогруз, казалось, оплакивал свою участь, стеная на разные голоса струями вырывающегося из затопляемых трюмов воздуха, раскачиваясь и оседая все ниже.

— Сюда, — скомандовал Соске.

Тесса постоянно спотыкалась, и несколько раз чуть не упала. Ворча про себя, Канаме поддерживала ее под локоть. Казалось, обе девушки забыли про представление, которое они устроили в школе — пока в Соске не вонзилось ни одной шпильки. Впрочем, он все равно чувствовал, что они обе растеряны и обижены.

«Ничего не понимаю. Неужели я так сильно ошибся с выбором? Нужно будет все же расспросить Курца. Попозже».

Повернув за угол, Соске уже подбежал к трапу, когда с нижней палубы, точно чертик из коробочки, выскочил человек в черном комбинезоне с винтовкой в руках. Мгновенно наведя оружие друг на друга, они замерли, удивленно расширив глаза.

— Упс! — бодро произнес стройный блондин в пилотском комбинезоне.

— Курц?.. — узнала его Канаме.

— Мистер Вебер! — радостно воскликнула Тесса

Курц блеснул белыми, хорошо почищенными зубами.

— Привет, крошки! Как дела? Где же ваши сладкие улыбки для дядюшки Вебера?

— Что ты несешь? — поинтересовался Соске, но в его голосе тоже чувствовалось облегчение.

— Ничего особенного, здороваюсь.

— Здороваешься, значит...

— Точно. Да, это старое корыто, похоже, тонет быстрее, чем я рассчитывал. Пора сматывать удочки.

Соске согласно кивнул.

Словно подтверждая слова Курца, судно дернулось и просело еще ниже. По палубе покатился разбросанный мусор. Снизу доносился гул и плеск разливающейся по твиндеку воды.

— Ты не перестарался со взрывчаткой? — уточнил Соске.

— Черт его знает. Я в подрывном деле не силен.

— Наконец-то признался.

— В моем понимании разрушение должно быть дозированным, точным и изящным. Если бы я не ценил концентрацию и утонченность, то не был бы таким великолепным снайпером. Нечего равнять меня с грязными и потными саперами.

Выслушивая этот непринужденный обмен репликами, Канаме почувствовала себя странно: словно угодила на дурацкое эстрадное представление. Хотя самодеятельные комики были совершенно серьезны и спокойны.

Впрочем, они не тратили время даром — разговаривали на ходу. Через минуту беглецы уже выбрались на верхнюю палубу. Теперь стало понятно, что это было сделано как нельзя более вовремя. Сухогруз сильно сел кормой. Ахтерштевень целиком скрылся из виду, а грязная вода плескалась у задней стенки рубки. Крен заставил закрепленные на палубе контейнеры перекоситься. Болты не выдерживали, и громадные стальные коробки ползли и одна за другой рушились в воду с оглушительными всплесками. Грузовая стрела, основание которой задел контейнер, грохнулась на палубу в двух шагах от беглецов.

— Берегись!!! — завизжала Канаме.

— Обязательно!

— Скорее!..

Под ногами зашипел выходящий воздух и «Джордж Клинтон» получил еще больший дифферент. Корма быстро пошла вниз, вздымая палубу все выше и выше. Теперь из нее получился скользкий наклонный трамплин. Чтобы добраться до левого борта, им пришлось карабкаться и цепляться изо всех сил. Щель между бортом и пирсом, где далеко внизу плескалась темная вода, выглядела так, словно ее можно было перепрыгнуть. Ну, почти так.

— Увидимся на той стороне! — выкрикнул Курц и легко сиганул на пирс. Забросив винтовку за спину, он широко и призывно раскинул руки. — Давайте первой, капитан!

Для Тессы перепрыгнуть полутораметровую щель было непростой задачей. Заметив, что она колеблется, Соске ободряюще кивнул. Она зажмурилась и прыгнула, угодив точно в раскрытые объятия Курца. Поймав ее, Вебер поставил девушку на бетон и крикнул:

— Теперь ты, Канаме!

Канаме не стала дожидаться, разбежалась и легко перескочила прямо на причал. Соске последовал за ней. Отбежав к стопкам аккуратно поставленных друг на друга контейнеров, они остановились, глядя на тонущий сухогруз.

— Похоже, злодеям пришел конец! — весело заявил Курц. — Хотя на мой взгляд шуму, грому и красочных взрывов было маловато. Когда главный вражеский босс накрывается медным тазом, его крепость должна бабахнуть, как следует. Чувствуется в этом некоторая незавершенность. Улавливаете, о чем я?

— О чем?

— Боже всемогущий, ты что, мультфильмов в детстве не смотрел?!

Несмотря на благополучное отступление с судна, Тесса выглядела озабоченной.

— Что же будет с мистером Калининым? Он еще там.

— В самом деле? Старикан жив, оказывается? — воскликнул Курц. Тесса укоризненно нахмурилась.

— Совершенно верно. И, пожалуйста, не надо так говорить, сержант Вебер. Как будто вы не волнуетесь за него.

Не обращая внимания на укор, Курц взялся за подбородок и пробормотал:

— Доннерветтер. Плохие новости. Если он еще на судне…

Соске включил режим передачи в своей радиогарнитуре.

— Урц-7 вызывает Урц-2.

Мао была наготове и ответила мгновенно:

— Урц-2 на связи. Что у вас?

— Майор остался внутри тонущего сухогруза. По всей вероятности, в грузовом трюме. Ты можешь вытащить его?

— Проклятье, надо было раньше сказать!

Она еще не закончила фразу, когда в воздухе, прямо над головами беглецов возникло туманное марево. Оно пошло волнами, будто привидение, заставив Канаме испуганно вздрогнуть.

— Что это?..

Мерцание усилилось и перешло в голубоватое электрическое свечение, возникшее в абсолютно пустом пространстве между старых контейнеров. Натянутая световая мембрана лопнула и разошлась, открыв гигантскую человекоподобную фигуру. Коленопреклоненный бронеробот проявился из пустоты, словно расползающееся чернильное пятно, окаймленное по краям бирюзовыми вспышками. М9 «Гернсбек» вышел из режима оптической невидимости, где он сторожил на случай появления того «Сэведжа», что атаковал военный научно-исследовательский центр.

Грациозным движением выпрямившись во весь рост, БР помахал манипулятором пораженной Канаме, и, с места в карьер, помчался к тонущему сухогрузу.

— Мелисса, осторожнее, — запоздало предупредила Тесса по радио. — Там еще остались террористы.

— Не страшно. Я не настолько глупая, чтобы позволить «Сэведжу» взять над собой верх.

— Речь не про «Сэведж». У них есть…

Ее прервал отдаленный, но быстро приближающийся вой сирен. Между контейнеров замелькали синие и красные огни. Полиция тоже, наконец, проснулась.

— Приперлись, — хмыкнул Курц.

Без сомнения, всполошенные взрывом полицейские доберутся до причала как раз в тот момент, когда Мао будет разыскивать майора Калинина. Увидев БР, они непременно решат, что М9 и является причиной переполоха, и атакуют его. Их пистолеты, конечно, не смогут даже поцарапать брони, но все же…

Со стороны тонущего судна донеся пронзительный визг рвущегося металла. Все четверо повернули головы. «Гернсбек» находился на палубе, а вода плескалась уже почти вровень с ней. Но в этой картине было что-то ужасающе неправильное.

Что же?

Спина бронеробота Мао выгнулась, а манипуляторы взметнулись в воздух, словно пытаясь уцепиться за что-нибудь.

— Мао, что случилось?

— Что… что это такое?! — донесся отчаянный вскрик Мелиссы.

Под скрип и лязг скручиваемых стальных листов М9 медленно поднимался над палубой. Его нижнюю половину захватила какая-то громадная металлическая конструкция, проломившая корпус сухогруза изнутри.

Это был… это был огромный манипулятор, поперечником не меньше самого М9. Нет, он был еще больше — гораздо толще в обхвате и массивнее. Титанические стальные пальцы по размеру не уступали целому манипулятору «Гернсбека».

Палуба вспучилась по всей ширине, порвалась и скрутилась, как бумага, когда нечто, вооруженное этим манипулятором, начало подниматься из развороченных останков судна. Чудовищный грохот и лязг осыпающихся обломков раскатился окрест, и наконец, «он» горделиво выпрямился во весь рост под ночным токийским небом.

Примечания

↑ Кандзи 要. Чтения: «йо», «иру», «канаме». Значения: «быть нужным, необходимым», «требоваться». Устаревшее значение «канаме» — «кнопка, скрепляющая веер», «главное, суть, ключ».

↑ В Японии школьные спортзалы строятся отдельными зданиями и существенно крупнее, чем отечественные аналоги.

Бегемот

27 июня, 01:10 (стандартное время Японии)

Кото, Токио, Япония

доки Аками

Соске неожиданно почувствовал себя ребенком, попавшим на цирковое представление. То, что видели его глаза, должно было, просто обязано было оказаться иллюзией, ловким надувательством.

Хотя громадный механизм находился довольно далеко, он выглядел настолько огромным, что мозг Соске забуксовал, пытаясь уловить и описать для себя его форму. Как бы ни протестовало сбитое с толку зрительное восприятие, спорить с реальностью было невозможно — это чудовище действительно имело человекообразные очертания. В глаза сразу бросались громадные, мощные манипуляторы и ступоходы. Соске едва сумел разглядеть маленькую шлемовидную голову, потому что выпуклая грудь блокировала поле зрения. Броневые плиты тревожно-багрового цвета влажно поблескивали в свете ртутных фонарей.

Явление гигантского бронеробота повергло всех в шок.

— Майн готт… — потрясенно пробормотал Курц.

«Это просто нелепость» — заключил Соске. Он видел в трюме скорчившийся в парковочной позиции механизм, но ему и в страшном сне не могло присниться, что это может оказаться человекообразный шагающий бронеробот. Любой специалист принял бы загадочный механизм за что угодно, кроме БР и это было совершенно логично. Какому сумасшедшему могло прийти в голову построить БР ростом в пять раз больше стандартного? Кому угодно, только не квалифицированному конструктору или технику.

Практически все существующие бронероботы имели рост примерно в 8 метров и вес около 10 тонн. На то имелись серьезные причины. Первым ограничением являлись банальные пределы прочности конструкционных материалов несущего скелета. Вторым — энергетические возможности искусственных электромагнитных мускулов. Другие, не менее важные моменты, включали удельную мощность существующих источников энергии, транспортные габариты, технологические требования массового производства. Далее следовали тактические требования: заметность на поле боя и боевые задачи, которые предстояло решать бронероботам, размеры и вес существующих оружейных систем.

Результатом сложения всех этих факторов и явился классический бронеробот ростом в восемь метров, отвечающий всем разумным требованиям, мобильный и эффективный.

Объяснить с этих позиций существование подобного чудовища было решительно невозможно.

Внешние очертания титанического бронеробота были весьма незатейливыми, если не сказать примитивными. Они даже отдаленно не приближались к сложной и замысловатой системе бронирования М9. Гигант напоминал не столько техническое сооружение, механизм, пусть даже фантастический, сколько магическую марионетку, небрежно и наспех сляпанную создателем из попавшихся под руку кусков железа.

Теперь это чудовище сильнее стиснуло пальцы манипулятора, в которых бился пойманный М9. Корпус «Гернсбека» захрустел, грозя смяться, как пивная банка.

— Не могу!.. Не могу… двигаться! — донесся по радио крик Мао.

Сбросив, наконец, оцепенение, Тесса закричала в микрофон:

— Мелисса! Постарайтесь отсечь большой палец мономолекулярным резаком!

— Палец?.. Какой палец?!.. — Мао так и не поняла, что происходит. Она находилась слишком близко, чтобы охватить взглядом того, кто ее поймал. Тем более не сумел идентифицировать невероятного противника искусственный интеллект ее бронеробота, Пятница.

Тесса попыталась объяснить ситуацию:

— Под вами — громадный бронеробот…

Ее прервал новый крик Мао — «Бегемот» вторым манипулятором схватил и верхнюю часть ее бронеробота. Он развернул корпус «Гернсбека» горизонтально и ухватился покрепче.

Демонстрируя свою невероятную мощь, титанический бронеробот потянул… и разорвал М9, словно куклу.

Корпус переломился в районе талии, верхняя и нижняя половинки задергались в электрических конвульсиях; брызнула, точно кровь из разорванных артерий, молочно-белая амортизационная жидкость. Торчащие из правого манипулятора «Бегемота» ступоходы дернулись последний раз и замерли.

— Мелисса!!! — отчаянно закричала Тесса.

Даже Курц при виде последних судорог разорванного «Гернсбека» побелел, как полотно. Канаме закрыла глаза, не в силах видеть это жуткое зрелище, и инстинктивно вцепилась в руку Соске.

Титанический бронеробот — хотя он был настолько велик, что наверняка заслуживал иного термина — поднял половинки М9 к мрачному темному небу, словно совершая жертвоприношение богам ночи.

— Го-о-о-о!

Тяжелый низкий гул заставил людей пригнуть головы, прокатился по пирсу и территории доков, вернулся множественным эхом от стенок ангаров.

— Го-о-о-о!

Это был голос гиганта. Смех пилота пришел, усиленный спрятанным где-то под броней «Бегемота» низкочастотным динамиком-сабвуфером. Звук был настолько мощным и угрожающим, что казалось, будто он исходит из самого центра Земли, словно голос надвигающегося землетрясения.

Летняя ночь была теплой, но всех зрителей продрал по коже мороз.

«Бегемот» подбросил останки в воздух, и они описали плавные параболы, с беззвучными издали всплесками рухнув в море.

— Мао! — Соске уже дернулся, чтобы броситься вперед, на помощь, но Курц поймал его за плечо и остановил.

— Только выскочи перед ним — заметит и растопчет, как муравья!

— Но ведь Мао…

— Теперь уже наша очередь.

Действительно, гигант слегка наклонился вперед, чтобы разглядеть их. Голова, похожая на готический шлем-салад, ранее практически невидимая из-за выпуклой бронированной груди, повернулась в сторону беглецов. На лицевом щитке горели красным демоническим огнем поисковые лазерные локаторы, а там, где полагалось бы находиться рту, щерились четыре широких орудийных порта.

— Нет, вы только гляньте на эту улыбочку! Похоже, мы ему нравимся, — ненатурально бодро заявил Курц.

Пустой механический взгляд остановился, найдя цель, и все замерли, ожидая немедленной расправы. Но в этот момент на сцене появились новые действующие лица. Голова исполина медленно повернулась в сторону.

Из примчавшихся патрульных машин выскочили несколько полицейских. Они замерли, разинув рты и не веря своим глазам. Следом за ними из-за пакгаузов выбежали три бронеробота Сил самообороны. БР второго поколения, носившие название модель «96», тоже остановились, чуть не налетев друг на друга, при виде огромного противника.

— Сержант Сагара, спутниковый передатчик у вас с собой? — Тесса очнулась первой и заговорила на удивление решительно и твердо.

— В этой рации есть спутниковый канал связи.

— Дайте мне, пожалуйста.

— Возьмите, командир. Но нужно немедленно уходить. У нас есть грузовик.

Отдав Тессе радиопередатчик, Соске повернулся и деловито нырнул в промежуток между ангарами. Остальные, сбросив оцепенение и поняв, что больше ничего сделать не в силах, поспешили за ним.

— Что ты собираешься делать? — спросила на бегу Канаме у Тессы.

— Вызвать подкрепления… или нанести удар крылатой ракетой.

— Подкрепления? Но откуда?..

Со стороны пирса донесся громыхающий через мегафон голос:

— Заглушите двигатель! Если вы не последуете приказам, мы будем… мы будет стрелять! Вы меня слышите?! Немедленно заглушите двигатель…

Несмотря на численное превосходство, указания, которые отдавал офицер Сил самообороны, звучали не очень уверенно перед лицом багрового гиганта.

Прервав его, донесся глухой сотрясающий удар. Стоявший по колено в воде посреди останков сухогруза «Бегемот» поднял ступоход и тяжело шагнул на пирс. Совершенно непонятным и необъяснимым образом он не продавил землю и не ушел в нее по щиколотку, как можно было бы ожидать, учитывая его чудовищные размеры и вес.

Из-под стальной подошвы лишь брызнули по асфальту небольшие трещины.

— О-огонь!..

Три японских бронеробота озарились ослепительными вспышками, пустив в ход все стрелково-артиллерийское вооружение, что у них имелось. Гулкие строчки автоматических пушек смешались с частым тарахтением крупнокалиберных пулеметов; поток свинца и стали из десятка стволов хлынул, точно вода из пробитой плотины. Резкое эхо заметалось среди пакгаузов, перекатываясь и сталкиваясь. С хриплым карканьем взвились в небо разбуженные вороны.

Однако громадный бронеробот даже не дрогнул под ливнем огня. Пули едва царапали багровые плиты корпуса, и даже сорокамиллиметровые бронебойные снаряды с визгом и искрами рикошетили по сторонам.

— Этим его не взять, — заметил Соске, оглянувшись.

Для Такумы, сидевшего глубоко в недрах «Бегемота», этот обстрел казался не более чем легким дождичком, барабанящим по зонту. Стрельба его не беспокоила. Напротив, его охватила пьянящая эйфория. Тело словно утратило вес и теперь свободно парило, не подчиняясь более скучным законам тяготения. Он совершенно забыл о пуле, засевшей в боку, и упивался беспредельной мощью. Своей новой силой, способной порвать бронеробот, точно новорожденного котенка, одним взмахом массивного палицеобразного манипулятора сокрушить многоэтажный дом. Титанический БР теперь ощущался как живое продолжение его тела, послушно выполняющее все команды.

Бесполезный и бессильный обстрел продолжался, взывая нарастающее раздражение, как от комариного зуда.

— Достали… — пробормотал Такума, и повел большим пальцем внутри перчатки сенсорного контроллера, покрутив шарик перемотки.

— Подготовка к запуску контура Б лямбда-драйвера завершена, — сообщил безликий голос искусственного интеллекта «Бегемота».

«Пришло время испытать его в деле».

Как раз в этот момент один из бронероботов на пирсе приготовил к выстрелу громоздкую ракетную установку. Это была не самая новая модель, но ее ракеты могли легко пробить толстую броню современного танка. Даже бронеплиты «Бегемота» не могли устоять против подобной кумулятивной боеголовки.

Такума сконцентрировался. Его сознание, расширившееся и заполнившее всю нейро-электронную сеть «Бегемота» — чтобы достичь этого, потребовались долгие изнурительные тренировки и тяжелые наркотики — сформировало ясный и четкий образ щита. Форма не имела большого значения, но визуальный образ помогал упростить задачу.

Зато теперь он не просто представил себе могучий, широкий щит, его толщину, тяжесть, а также уверенность, которую тот придавал, но увидел внутренним взором каждую его молекулу, каждый атом.

Нет, говорить о молекулах и атомах было бы неверно, поскольку щит создавался не из них. Это была совершенно иная сила. Сила, найденная на обратной стороне вещества. Сила, способная обуздать косную материю и пространство, повелевая ими, как угодно. Строго говоря, термины, которые требовались для того, чтобы хотя бы описать и назвать эту силу, просто не были еще разработаны учеными и не вошли в научный оборот.

Бронеробот Сил самообороны выпустил свою противотанковую ракету, и она огненной кометой устремилась в грудь «Бегемоту».

Перед глазами Такумы вспыхнул и укрепился образ непробиваемого щита. Щита, который не мог существовать в природе. Но он возник: лямбда-драйвер сделал его реальностью, воплотив желание пилота в энергетические поля.

Не долетев, ракета разбилась, словно о невидимую стену. Кумулятивная боеголовка сработала, швырнув вперед клинок огня и текучего металла, но оказалась бессильной против защитного поля.

— Даже и не пытайтесь, — процедил с жестокой усмешкой Такума. Его указательный палец нажал спусковую кнопку, и четыре тридцатимиллиметровые пушки с вращающимися блоками стволов, смонтированные в голове «Бегемота» там, где должен был располагаться рот, извергли алые фонтаны пламени. Недаром разработчик этого бронеробота назвал их «Драконьим дыханием».

Поток огня и стали, вихрь беспощадного разрушения обрушился на причал, где сгрудились замешкавшиеся противники. Патрульные машины и фургончики полицейского спецназа буквально растерзало в клочья, в разные стороны полетели обломки, оторванные колеса, жарко вспыхнуло бензиновое пламя, превращающееся в жирный черный дым. Сквозь грохот и треск разрывов донеслись вопли и стоны, люди бежали и ползли прочь в поисках укрытия.

Чтобы смести целый отряд полиции, потребовался всего один огненный выдох чудовища.

Хотя на пирсе уже не осталось ни одной целой полицейской машины, бронероботы «96» модели Сил самообороны еще стояли на ногах.

В их движениях, повторявших жесты пилотов, сквозили неуверенность и страх. Бронероботы невольно попятились. Один из них, очевидно командир отряда, выпрямился и покрепче поставил ступоходы, демонстрируя готовность к бою, но двое подчиненных оказались далеко за его спиной.

Такума заставил свой бронеробот вытащить из-за спины громадный тати — длинный меч, в три раза превышающий габариты стандартных клинков БР. По форме эта полоса из титанового сплава и сверхтвердой керамики напоминала боккен — деревянный тренировочный меч.

Величественно воздев его к мрачным небесам, «Бегемот» шагнул и обрушил меч вперед.

Это выглядело очень просто, словно детская игра. Лезвие врезалось в мостовую, разбив командирский «96» на куски. Следующее движение рассекло второй бронеробот пополам боковым взмахом. Третий судорожно попятился, споткнулся и неловко уселся на землю, подняв оба манипулятора в воздух — его пилот полностью утратил волю к борьбе.

Но Такума не остановился, а запустил его в воздух пинком громадного ступохода, словно пустую банку из-под пива.

— Го-о-о!..

В голосе Такумы звучало пьянящее торжество. Он был неуязвим и всемогущ. Никто не остановит его. Никто не сможет спастись от его гнева.

Сомнения исчезли, растворились, словно сахар в кипятке. Он превратился в неоспоримого властелина, попирающего этот мир железной пятой.

Проводив глазами пролетевший по воздуху оторванный манипулятор, Соске уверенно заключил, что японские бронероботы пали жертвами «Бегемота». За спиной бухало и тарахтело, полыхало пламя, подкрашивая тучи багровыми отсветами. Кто-то кричал и жалобно стонал.

«Почему же они не отступили и не убежали»? — спрашивала себя Тесса, оглядываясь. Она чувствовала себя отчасти виноватой в этой вакханалии разрушения. Если бы только она приказала убить Такуму, когда была возможность — ничего этого бы не произошло. Скорее всего, результатом стала бы гибель майора Калинина, но тогда враги не смогли бы активировать «Бегемот», это невероятное чудовище.

Стоило ли теперь терзаться этими несбывшимися «если»? Но Тесса снова и снова задавалась вопросом: хватило бы у нее решимости сделать это, знай она заранее, что может случиться? Судьба поставила ее перед кошмарным выбором — расстрелять пленника или отдать на растерзание целый город, полный мирных, ни о чем не подозревающих людей.

«Нет, я все равно не сумела бы», — уныло заключила Тесса. Ее терзал стыд. Эта ночь с беспощадной очевидностью обнажила ее лицемерие, ничтожность и бесполезность. Особенно по сравнению с Соске. Особенно по сравнению с Канаме. Она с ужасом вспомнила, как всего сутки назад считала себя практически всемогущей и совершенно непогрешимой. И вот теперь — лишь беспомощность и некомпетентность!

Соске решительно прервал ее самокопания.

— Командир, где подкрепления?

— …Что?

— Мы должны остановить этот БР. Жду ваших приказаний.

Приказы. Несмотря ни на что, он все еще видел в ней командира.

— Я… я еще не знаю… простите…

Но он был прав. Они обязаны что-то предпринять. Казниться можно будет позже.

Переведя дыхание, Тесса включила спутниковый передатчик и открыла новый канал.

— На связи, — донесся голос оператора.

— Говорит Тестаросса. Высший приоритет. Соедините меня с ГКП на «Туатха де Данаан», с капитаном второго ранга Мардукасом.

— Так точно, мэм. Пять секунд.

Действительно, всего через пять секунд из динамика раздался голос старшего помощника Мардукаса.

— Мадам капитан, счастлив слышать, что вы целы и невредимы.

— Мистер Мардукас, где в данный момент находится корабль?

— Семьдесят пять миль к югу от полуострова Кии.

Плохо. Подводная лодка оказалась более чем в трехстах милях от Токио. Чтобы доставить необходимый сейчас бронеробот на транспортном вертолете, потребовалось бы более двух часов. Навесными крылатыми ракетными носителями воспользоваться было тоже невозможно — не позволяла их небольшая дальность полета. Единственное, что оставалось, это запустить БР на транспортной баллистической ракете, как во время инцидента в Сунан. Но погрузка бронеробота в головной отсек ракеты тоже потребует не менее часа.

Представив, какие ужасные разрушения может причинить «Бегемот» за час или два, Тесса содрогнулась.

«Мы ничего не можем сделать. Ничего».

— Мадам капитан, ситуация требует выдвижения «Арбалета»? — вдруг сухо уточнил Мардукас. По его голосу невозможно было понять, о чем он думает.

— Да.

— Немедленно?

— Еще бы.

— В таком случае, мы начинаем предстартовый отсчет.

— Что?!

— С вашего одобрения, конечно. Баллистическая ракета с «Арбалетом» на борту может стартовать менее чем через три минуты. Полет до цели займет шесть минут. Итого девять минут.

Естественно, все было не так просто — даже подводный старт тяжелой баллистической ракеты сопровождался мощной вспышкой и тепловым следом. Крупнейшая в мире атомная десантно-штурмовая подводная лодка «Туатха де Данаан» таким образом обозначала свою позицию на глазах всех тихоокеанских военных флотов. Демаскировка была чревата преследованием или даже захватом субмарины, не имевшей определенной национальной принадлежности.

— Мистер Мардукас…

— Виноват, мэм. Я действовал по собственной инициативе, в отсутствие приказа. Готов понести любое наказание по вашему усмотрению.

Представив себе нервное острое лицо капитана второго ранга Мардукаса, в очередной раз проявившего свое великолепное тактическое чутье, но скромно ожидающего ее решения, Тесса едва не расплакалась.

«Какие чудесные люди меня окружают! Разве я могла бы обидеть его отказом»?

— Вы все сделали правильно. Запускайте ракету немедленно.

— Так точно, мадам капитан. Координаты точки выброски?

— Дайте подумать.

Конечно, доки Акеми можно было даже не рассматривать — «Бегемот» расстрелял бы капсулу еще в воздухе, не дав опуститься на парашюте на безопасную высоту. Лучше всего подошла бы территория с ограниченным обзором, густо застроенная и закрытая, где вражескому гигантскому бронероботу было бы трудно перемещаться, и имелась бы возможность выиграть несколько минут — ведь пилоту «Арбалета» требовалось добраться до капсулы, забраться в кокпит и запустить БР.

Сложная застройка делового района отвечала этому требованию, но не проходила по другому параметру: здесь было слишком много совершенно непричастных горожан. Требовалось подобрать какой-нибудь объект с обширными полостями, желательно плохо освещенными и с большим перепадом высот.

Где же, где же это место, которое станет полем боя? Где «Арбалет» сумеет использовать преимущества своей маневренности и ударной мощи лямбда-драйвера?

Менее чем за секунду в голове Тессы выстроился настоящий логический лабиринт расчетов и умозаключений. Щелкали, отсекаясь, тупики и неоптимальные варианты; ее мысли мчались со скоростью, не уступавшей импульсам электронной вычислительной машины, строя цепочки последовательных ходов, стремительно рассматривая все существующие возможности.

Но решение не находилось — не хватало внешних расчетных данных. Тесса подняла голову и схватила Канаме за плечо.

— Как называется тот комплекс зданий?

Протянутая рука указывала на виднеющиеся через залив слабоосвещенные крупные сооружения, громоздящиеся в виде кучно стоящих перевернутых пирамид на ножках.

— Международный вставочный центр. Его еще называют токийским «Биг Сайтом» — как-то так.

Такума, отвлекшись от зрелища догорающих обломков, задействовал поисковые локаторы и камеры, смонтированные в разных частях корпуса «Бегемота», подобно неусыпным аргусовым глазам. С высоты нескольких десятков метров сканировать окрестности было нетрудно, и он почти сразу обнаружил четыре источника тепла. Человеческие фигуры в тени стены склада, примерно в квартале от него, от разрушенной теперь колыбели гиганта. Двое мужчин и две женщины — они убегали прочь.

«Вот вы где. Тестаросса и ее маленькие друзья. Удивительно, как Сагара Соске сумел уцелеть после того взрыва. Но это все равно ненадолго. Я не забуду, как он унизил меня. Наверное, будет очень приятно наступить на него. Оставить только мокрое пятно. И эта самоуверенная стерва Канаме. Ее я тоже растопчу — будет знать, как обзываться. Не хотелось бы, но придется убить вместе с ними и Тессу. В конце концов, она ведь выставила меня дураком и вовсе не ценила мое хорошее отношение. Если я не могу заполучить ее… то тоже раздавлю. Именно так».

Такума криво и нервно усмехнулся и дернул рычаги. «Бегемот» поднял громадный ступоход и с неловкостью заводной куклы шагнул прямо в огонь, окутавшись черным дымом, словно мантией.

Соске и Курц бросили свой побитый грузовичок за кирпичным пакгаузом в квартале от разрушенного пирса.

Увидев надпись на борту машины — «Рыба — Такедзава», — Канаме нервно хихикнула:

— А что, получше ничего не смогли раздобыть? Рыбой пропахнем! — и демонстративно зажала нос.

— Ситуация экстремальная, нет смысла жаловаться, — ответил серьезно Соске, а Курц не преминул съязвить:

— Алло, подруга! Если ты еще не заметила, тут у нас чудовищный робот, который сейчас начнет за нами гоняться, сокрушая все на своем пути. Предпочитаешь побегать от него пешком?

Курц как в воду глядел — стопка контейнеров у стены пакгауза содрогнулась, а тусклые уличные фонари мигнули. Земля задрожала от громовых шагов «Бегемота». Неужели он их заметил? Контейнеры и здания не давали его увидеть, но стальной исполин явно приближался.

— Сейчас нас должны волновать не удобства, а функциональность, — согласилась Тесса.

— Функциональность?! Думаешь, эта авторазвалина сумеет разогнаться, как следует?..

— Залезайте. Нужно отступать, — прервал их Соске и нырнул на водительское место. Канаме оказалась в кабине рядом с ним, а Тесса и Курц забрались в открытый кузов.

Над ржавыми контейнерами, совсем близко, показалась голова гигантского робота. В беглецов уперся пылающий взгляд двух круглых глаз — сенсорных гнезд, под которыми виднелось нечто вроде ротового отверстия. Орудийные порты слегка напоминали дырчатое забрало рыцарского шлема.

Голова «Бегемота» повернулась с неуклюжестью старой марионетки, позволяя пилоту рассмотреть свою добычу.

— Жми на газ!!! — заорала Канаме, изо всех сил пихая Соске в бок.

— Сам знаю.

Двигатель еще не успел выйти на рабочие обороты, как Соске уже втопил педаль акселератора. Грузовичок сорвался с места и ринулся вперед, за угол пакгауза. Резко взвизгнули на повороте покрышки и машина опасно накренилась. Тесса просунула голову в заднее окошко кабины и закричала:

— Слушайте, сержант! Нам нужно увести его за собой!

В первый момент Соске не поверил своим ушам. Увести за собой гиганта?.. Куда? И как? Может быть, проще сразу застрелиться?

— Командир…– начал он, но Тесса решительно прервала:

— Мы обязаны это сделать. Не зря же Митрил платит нам большие деньги. Забудьте о моей безопасности — сейчас у нас другая, более важная задача. Прошу вас, используйте все свое мастерство, я полагаюсь на вас.

Соске неожиданно почувствовал, что эти простые слова избавили его от колебаний. На смену волнению пришла спокойная уверенность в своих силах, гордость профессионала, которому поручают важное и опасное дело. Если Тесса так доверяет ему, Соске сделает все, чтобы не обмануть ее ожидания. Все, что в его силах и даже больше.

— Вас понял, командир. Направление движения?

— Прямо вперед. На перекрестке налево и дальше, в сторону Международного выставочного центра. Двигайтесь так, чтобы железобетонное полотно монорельсовой дороги прикрывало нас сверху.

«О, неплохой путь отхода», — подумал Соске с удовлетворением.

— «Арбалет» опустится на парашюте к западу от главного комплекса, а мы выиграем время для того, чтобы вы успели запустить его.

— Бронеробот поведу я? — уточнил Соске, бросив взгляд в зеркало заднего вида на Курца.

— Именно. ARX-7 настроен только на вас. После инцидента двухмесячной давности…

— …Слушайте, он гонится за нами! — закричала Канаме, выглянув из окошка назад.

Гигант действительно повернулся и зашагал вслед за грузовичком, ломая, как спички, мачты уличных фонарей и придорожные деревья. Конечно, это нельзя было назвать бегом, но он двигался достаточно быстро, чтобы настичь беглецов — особенно учитывая ширину его шага.

[[image:/storage/reader-images/7fe41dc3a8e644c1c20c6fd944629e24b241c3a1.jpg]]

Округлая голова-шлем повернулась… стоп, он намеревался открыть огонь из пушек, смонтированных во рту!

— Ублюдок собрался стрелять! — заорал Курц. — Когда я скажу, вертись, как проклятый.

— Вас понял!

— Погоди, погоди, погоди… давай!!!

Соске рванул и бешено завертел рулевое колесо. В тот же самый миг силуэт громадного робота, нависшего над пакгаузами позади, озарился дрожащими вспышками. По улице, словно коса смерти, резанула полоса разрывов.

Многоствольные пушки Гатлинга извергали по несколько десятков тридцатимиллиметровых снарядов в секунду. Каждый размером с бутылочку из-под йогурта, только летящую с гиперзвуковой скоростью.

Дорога справа от грузовичка расцвела стремительными вспышками. Скорчившихся в кузове беглецов засыпало мелкой асфальтовой крошкой. Донеся взвизг Тессы. Разделяющее полосы металлическое ограждение мгновенно превратилось в решето, и свернулась, точно рваная бумага, прежде, чем улететь в сторону. К счастью, оно приняло на себя практически все осколки.

Прямо по курсу поперек мостовой рухнула мачта освещения, и грузовик резко накренился. Вильнув влево, он встал на два колеса, но в последнюю секунду Соске умело поставил машину обратно и снова нажал на газ до упора.

Курц в кузове поймал над бортиком уже почти вылетевшую наружу Тессу.

Плохо дело.

Гонка наперегонки со смертью не могла продлиться дольше нескольких секунд. Стоит исполину прицелиться поточнее или хотя бы дать более длинную очередь, и беглецов разорвет на куски. Второй раз такая безумная удача не повторится.

Это понимал не только Соске. Из кузова донесся крик Курца:

— Соске, веди прямо, не дергай рулем!

— Что ты собираешься делать?

— Вмазать ему побольнее! Держи постоянную скорость.

— Понял.

Точно выполняя инструкции, Соске немного отпустил педаль газа, и грузовичок пошел ровнее. Курц опустился на колено и поднял лежавшую на дне винтовку, нацелив ее на преследующего титана.

— Ты что, с ума сошел?! Зачем?..

— Погоди, Канаме, — уверенно улыбнулся Курц. — Сейчас увидишь.

Он прищурился. Взгляд внезапно приобрел хирургическую остроту. Прикусив губу, он так нежно перебрал пальцами цевье и рукоятку винтовки, что, казалось, он ласкает женщину.

Ствол ходил вверх-вниз и дрожал, повторяя движения мчащегося грузовичка, но Курц явно учитывал это, внося необходимые поправки — так же как и на обдувающий его ветер и лихорадочное мельтешение световых пятен от фонарей. Плавными, но быстрыми движениями тонких и ловких, как у музыканта, пальцев, он передернул затвор и щелкнул предохранителем.

— Давай, прицелься в меня, железный болван.

Гигант действительно готовился окатить улицу очередным потоком огня и стали. Соске с трудом подавил инстинктивный порыв закрутить рулем, чтобы попытаться увернуться. Но он знал, что может доверять товарищу. Собравшись, он повел машину как по ниточке.

Вот оно. Еще немного…

Курц каким-то шестым чувством поймал нужный миг из череды неотличимых друг от друга мгновений и нажал на спуск.

Выстрел был всего один, и навстречу железному чудовищу улетела одинокая пуля жалкого винтовочного калибра, неспособная пробить даже тонкий лист корпуса бронетранспортера. Трассер мелькнул и исчез.

Сразу после выстрела ничего не произошло, но в следующую секунду с головой громадного бронеробота случилось что-то странное.

Из темного отверстия орудийного порта брызнули слабые искры, потом там сверкнула вспышка посильнее, и наружу выбило облако раскаленного дыма, посыпались мелкие обломки, неразличимые глазом на фоне громадного силуэта. Из щелей головы и шеи закурился черный дымок.

Стальной титан дрогнул и замедлил шаги. Могучий манипулятор пошел вверх, прикрывая ладонью шлемовидную голову — так получивший удар человек хватается за больное место. Улицу сотряс чудовищно низкий и угрожающий стон.

— В точку.

Пуля из снайперской винтовки совершенно невероятным образом попала в ствол пушки, имеющий калибр всего в тридцать миллиметров, и заклинила уже досланный в камору снаряд. Выстрел разорвал ствол и подорвал следующие снаряды в ленте. Цепная детонация вывела из строя оба орудия, смонтированные на правом лафете.

Попадание с движущегося автомобиля в такую крошечную цель с расстояния не менее ста метров было просто чудом.

— Вот это да, Курц!!! — ахнула в восторге Канаме.

— Ха, я крут, верно?!

— А я-то считала тебя болтливым хвастуном.

Вебер поперхнулся и не нашелся, что ответить.

— Мы еще далеко не в безопасности, — заметил Соске.

Действительно, хотя враг и лишился половины своих пушек, рассчитывать на второе такое же волшебное попадание не стоило.

Кроме того, стальное чудовище стряхнуло секундную неуверенность и ускорило шаг, преследуя грузовичок. От яростного низкого воя затряслись, бросая тревожные тени, уличные фонари и застонали провода. Это было уже похоже не на творение рук человеческих, но на стихийное бедствие, неотвратимо надвигающееся стальное цунами, грозно заслонившее небо за спиной беглецов.

— Черт возьми... — пробормотал Соске.

27 июня, 02:41 (стандартное время Японии)

Кото, Токио, Япония

Верфь Аками

Ледяная вода, клокочущие вокруг бурлящие пузыри и низкий гул.

Андрей Сергеевич Калинин, не в силах пошевелить ни рукой, ни ногой, чувствовал, как его тянут из воды. Грязная вода с нефтяными разводами, плавающий мусор, наклонный бетонный слип… это оказался дальний конец территории верфи, портовые задворки.

Он был совершенно измотан, в плече засела пуля, и кровь стекала с него почти так же обильно, как и морская вода. Последние остатки тепла, казалось, готовы были уйти вместе с ней.

Но кто же вытащил его из трюма тонущего сухогруза, отбуксировал к берегу и выволок на покатую бетонную поверхность? Майор со страшным трудом приподнял голову, чтобы осмотреться.

Смертельно бледная и неподвижная, с ногами еще в воде, позади него лежала Сэйна, обратив лицо к ночному небу.

Она спасла меня.

Нельзя сказать, чтобы Калинин был сильно удивлен. Конечно, это именно ее выстрелом он был ранен в последний раз, но, если вспомнить, как близко она находилась, становилось понятно, что она не могла промахнуться случайно. Она стреляла так, чтобы не убить его — и по собственной воле.

— Думаете… я — ненормальная?.. — едва слышно выдохнула Сэйна.

— Нет, — выговорил Калинин, глядя на быстро расползающуюся из-под ее спины темную лужу. Майор не мог видеть раны, обращенной вниз, к земле, но, судя по скорости кровопотери, Сэйна уже уплыла за грань, откуда человека уже не могла вернуть элементарная первая помощь.

— «Бегемот»… ушел?..

— Да. Ты победила.

— Теперь… это не так уж и важно. Странно… я думала, больше обрадуюсь… — ее голос прозвучал непривычно мягко и мирно. — Его создали, как оружейную платформу для борьбы с бронероботами… собирались вооружить соответственно.

— Размеры делают его слишком неуклюжим и уязвимым.

— Поэтому нам и нужен был Такума… лямбда-драйвер…

В извечном споре меча и щита, снаряда и брони, наступательное оружие всегда оказывалось на шаг впереди. Броня даже такого громадного и тяжелого бронеробота не могла, конечно, выдержать попадания подкалиберного снаряда танковой пушки или гиперзвуковой противотанковой ракеты. Для этой проблемы нашлось неожиданное решение — лямбда-драйвер.

— Его… невозможно уничтожить. Топлива хватит на сорок часов. Пока оно не кончится, никто… не остановит «Бегемота».

— Это зависит от Такумы.

— Я… виновата перед ним, — выдохнула Сэйна. — Его память… она вся в прорехах. Случилось так, что он принял меня за свою сестру. На самом деле… он ее убил, своими руками. Так… я смогла его использовать.

Калинин ничего не ответил.

— У меня никогда… никогда не было семьи… — ее слова таяли, ускользали, подобно легкому облачку пара на губах. — Всегда… одна.

В ушах отдавался далекий гул канонады. Привет неотвратимо накатывающейся грозы.

— Вы… так и не спросили… — прошептала Сэйна.

— Что?

— Почему я… не убила вас.

— Могу предположить, — спокойно ответил майор.

Возможно, он напомнил ей о ком-то дорогом из прошлого, или Сэйна инстинктивно страшилась порвать последнюю нить, связывающую ее с миром живых. С тем самым миром, который отверг ее. Может быть, это был страх исчезнуть бесследно, неосознанное желание передать на краю бездны свои воспоминания, память о себе? Вручить их тому, кто останется жить.

Но важны ли были причины? Любая из них заставляла сердце горько и тоскливо сжиматься.

— Терпеть… этого не могу… Говорите… будто видите меня насквозь… — простонала она.

— Прости, — в его голосе была только искренняя печаль.

— Ненавижу… таких, как вы… — противореча словам, на красиво очерченных губах Сэйны появилась та нежная и хрупкая улыбка, которую майор видел лишь один-единственный раз. — Скажите… как вас зовут?..

— Андрей Сергеевич Калинин.

— Странное… имя… — мягко выдохнула Сэйна. В последний раз, прежде чем уплыть в бесконечное молчание вечности.

Не в п

[[image:/storage/reader-images/d9eb00cc46d7bf4f7cd12be65b8e5e612a6026e3.jpg]]

ервый и не в последний раз в жизни майор осторожно опустил руку на холодеющий лоб. Провел ладонью, прикрыв ее стекленеющие глаза и превратив холодное и пустое лицо в прекрасный и хрупкий образ из царства Гипноса. В ней не осталось ничего от той опасной и жестокой террористки, которой она была при жизни.

— Священник… — печально прошептал Калинин. — Да. Столько смертей… не сосчитать.

Позади него раздался шумный плеск. Кто-то саженками подплыл к наклонно уходящему в воду слипу со стороны акватории залива и, отфыркиваясь, выбрался на бетон.

Мелисса Мао, оставляя мокрые следы и шатаясь от усталости, подошла к Калинину. Наверное, она увидела его издалека, еще с воды, и теперь не очень удивилась, застав майора живым.

— Черт! Думала — сдохну... — задыхаясь, начала она. Остановилась, заметив мертвое тело, и спросила тоном ниже: — …Знакомая?

— Почти.

27 июня, 02:44 (стандартное время Японии)

Токио, побережье Токийского залива

Ариаке

Канаме сама поражалась своему холодному и мрачному спокойствию. Несколько минут назад она была напугана до слез, кровь бешено стучала в висках, в горле застрял комок, дыхание со всхлипами рвалось из груди. Но в какой-то момент словно щелкнул перегоревший предохранитель, и панику отрезало. Сердце билось ровно и размеренно.

«Удивительно… и даже не так уж плохо. Так вот, оказывается, как чувствует себя Соске», — неожиданно поняла Канаме.

Ей тоже не в первый раз приходилось собирать все силы, чтобы справиться с натиском враждебных сил, желающих подчинить или унизить ее. Даже в повседневной жизни на каждом шагу встречалось то, с чем она не могла и не хотела мириться. И всякий раз, чтобы отстоять себя, приходилось преодолевать липкий обессиливающий страх. Канаме давно поняла, что если позволить ему овладеть собой, то все кончится очень и очень плохо.

Странная штука — человеческое сознание. Откуда только в нем находятся новые силы?

Над головой треснуло и загрохотало, громадные бетонные балки рухнули на мостовую прямо перед капотом грузовичка: длинные очереди из орудий «Бегемота» раздробили и обрушили часть опор монорельсового пути, шедшего над проезжей частью. Впрочем, по справедливости, это был вовсе и не монорельс — просто приподнятые на опорах спасительно широкие железнодорожные пути.

«Бегемот» преследовал беглецов по пятам. Стоило грузовичку выскочить из-под прикрытия эстакады — и им конец.

Машина резко вильнула, избежав столкновения с многотонными обломками, щерящимися арматурой, и помчалась дальше. Чуть не оторвав заднюю стенку кузова, с грохотом рухнула опора, полностью разрушив железнодорожную эстакаду. Громадный ступоход «Бегемота», которому она, даже целая, едва доставала до пояса, легко отшвырнул перегородившие дорогу обломки. Обуреваемого жаждой крови титана ничто не могло остановить.

— Йо-хо-хо!!! Газуй, водила!.. — заорал в боевом угаре Курц из кузова, колотя по крыше кабины кулаком, а потом снова разразился безумным смехом.

— Чем ржать, лучше бы выстрелил еще раз, — посоветовал, не оборачиваясь, Соске с водительского сидения.

— …Да ты спятил?! На такой скорости хрен куда попадешь! Дуй вперед, улиткин сын!

Взрыв патронных барабанов в голове «Бегемота» и потеря двух автоматических пушек, надо полагать, повлияли на точность наведения оставшихся многоствольных автоматов. Иначе никак было не объяснить, что нескончаемо длинные очереди, сметавшие все на своем пути, до сих пор не попали в цель с такой маленькой дистанции. Впрочем, муниципальной и частной собственности от этого было ничуть не легче. Прочесывающие улицы, точно огненной метлой, тридцатимиллиметровые снаряды дробили асфальт и бетон, разносили в куски припаркованные автомобили, заставляя их прыгать и кувыркаться, как игрушечные. Фонарные столбы и чахлые городские деревья валились, как трава под косой. За спиной «Бегемота» оставался широкий след, усыпанный битым стеклом и рваным металлом.

Грузовичок, ранее мирно возивший рыбу, тоже не вышел невредимым из этой переделки: в подвеске что-то гулко громыхало, шестерни в трансмиссии временами издавали высокий визг, а в побитых стеклах кабины завывал встречный ветер.

Но Международный выставочный центр был уже близко.

«Знать бы еще, зачем мы так рвемся туда?» — думала Канаме.

— Вон она, — неожиданно проговорил Соске. — На два часа.

Последив за его взглядом, Канаме увидела опускающуюся с темного неба цилиндрическую капсулу. Три парашюта замедляли ее падение, но она быстро снижалась в направлении группы громадных серебристых зданий, напоминающих перевернутые пирамиды.

— Я уже где-то видела такую… — пробормотала она.

Действительно — в Сунан. Во время той сумасшедшей погони по горным корейским лесам. Тогда капсула раскрылась еще в воздухе, выпустив бронеробот, который несла в своем чреве.

— Черт, да она же как на ладони!..

Сзади донесся раскатистый гул.

— Гооо-гооо-гооо!

«Бегемот» смеялся.

Повернув голову, он, словно в тире, расстрелял опускающийся парашют. Красные пунктирные трассы перечеркнули светлый силуэт. Порванные стропы заставили его перекоситься, захлопать и погаснуть. Один из куполов отделился и закружился в воздухе, как носовой платок. Продырявленная в нескольких местах капсула камнем рухнула вниз, врезавшись в крышу здания и выбив фонтан блестящих осколков стекла и железа. Приземление оказалось далеко не мягким, хотя взрыва и не последовало.

— Он ее сбил!.. — закричала Канаме.

— Отчаиваться рано, — уверенно ответила Тесса. — Эту машину так легко не сломать. Сержант Сагара!

— Да, командир. Чидори, помоги мне.

— В чем?

— Порули немного.

Не тратя больше слов, Соске выпустил руль и приоткрыл водительскую дверцу справа.

— Эй, да я понятия не имею, как водить!!! Я же еще старшеклассница!.. — начала было протестовать Канаме, но вид болтающегося брошенного руля подействовал как чрезвычайно убедительный аргумент. Она повалилась на Соске и судорожно вцепилась в баранку обеими руками.

— …Но почему я, а не Курц?!

— Нет времени. Ты сможешь, — успокоил ее Соске, прежде чем выпрыгнуть из кабины. Сгруппировавшись, он покатился по асфальту. Секунда — и его фигура исчезла в зеркальце заднего вида.

Грузовичок в этот момент проносился под поперечной автомобильной эстакадой, надежно укрывшей его от взгляда преследователя. «Бегемот» наступил на нее и продолжил погоню, почти не задержавшись, и не заметив, что один из беглецов отделился.

— Что мне делать?!..

— Поворачивай направо, Канаме!

Проскользнув на водительское место, она инстинктивно дернула руль вправо, как и велел Курц. Игнорируя красный светофор и бешено визжа покрышками, грузовичок прочертил дугу через пустынный перекресток. По счастью, ночью здесь не было других машин.

— …Да я что вам, гонщица, что-ли?! Ну, Соске, погоди!..

Чуть не плача от ярости и испуга, Канаме нажала на тормоз, но Тесса крикнула в заднее окошко:

— Если вы остановитесь — нам конец!

Зарычав, Канаме оглянулась на громадный силуэт, преследующий их по пятам. Стоит притормозить, и он раскатает их в тонкий-тонкий блин.

«Кошмар. Что же это за идиотизм? Может, мне тоже выпрыгнуть и сбежать? Если бы это еще помогло»...

— Ладно, потом не жалуйтесь!!! — заорала она и вдавила акселератор до пола.

«До чего же запутанная архитектура», — думал Соске, подбегая ко входу в комплекс зданий Международного выставочного центра. Главный блок состоял из множества выступающих и нависающих друг над другом этажей с громадным центральным объемом между ними. Чтобы пробраться туда, Соске пришлось прокладывать себе дорогу через вестибюли окружающих пристроек, путаясь в непонятных коридорах и попадая в тупики. В таком случае он прибегал к пистолету и гранатам, вышибая замки и разбивая стеклянные двери. Он очень спешил, ведь капсула упала где-то в самом центре комплекса.

Пробежав через западный выставочный зал, он замер над неработающим эскалатором, ведущим вниз, точно на темное дно ущелья. На полу громадного темного зала — громадного настолько, что там легко поместился бы многоэтажный жилой дом — лежала опаленная и пробитая во многих местах капсула. В недостижимо далеком потолке наверху зияла дыра: капсула размером с железнодорожную цистерну пробила его и теперь покоилась в напоминающем растрепанное воронье гнездо сплетении оборванных металлических швеллеров. Вокруг, словно таинственное озеро, поблескивали россыпи битого стекла.

Прыгая через три ступеньки, Соске слетел по эскалатору и подбежал к капсуле. Она не развалилась, и можно было рассчитывать, что находящийся внутри БР более-менее невредим.

Из снарядных пробоин курился белый пар. Где-то на округлых боках алюминиевой цистерны должна была находиться панель с рычагом аварийного раскрытия, который заставил бы пироболты сработать и вскрыть кокон.

Десять секунд стремительного поиска не дали результатов. Обежав кругом массивное тело капсулы, Соске остановился. Панели не было.

Неужели она обращена вниз, к полу?

Соске похолодел. Если панель прижата к полу многотонным весом капсулы, освободить бронеробот будет невозможно. Пять или шесть попаданий тридцатимиллиметровых снарядов продырявили корпус, но капсула осталась такой же цельной. Слабые человеческие руки не годились для того, чтобы открыть ее, не мог помочь и пистолет. У Соске не было с собой и взрывчатки — только одна-единственная ручная граната.

Пробовать перекатить цилиндр взрывом гранаты?

Соске не был уверен, что это сработает, но время жестоко держало его за горло: каждая потерянная секунда увеличивала вероятность того, что «Бегемот» настигнет и убьет Канаме и его товарищей.

«Попробую».

Он выдернул чеку и сунул гранату в щель между полом и боком капсулы. Отпустив рычаг, Соске отскочил за угол с торца, прячась от осколков.

Через положенные четыре секунды грохнув взрыв.

Громадное округлое тело капсулы качнулось. Соске затаил дыхание, но… Чуть перекатившаяся капсула дрогнула и с протяжным скрипом вернулась на место.

Канаме оставалось утешать себя только тем, что грузовик, по сути — всего лишь увеличенная версия тех игрушечных машинок, на которых она носилась в парке аттракционов. К счастью, он был оснащен автоматической коробкой передач, и ей не пришлось на ходу учиться работать педалью сцепления.

Вперед уходила широкая и прямая улица — мечта начинающего автомобилиста. Но, увы, стоявшая перед ней задача была не из тех, с которыми сталкиваются новички. На проспекте уклониться от снарядов «Бегемота» было невозможно — ей пришлось выбрать совсем другую дорогу.

— Поворачиваю! — выкрикнула Канаме и завертела рулевое колесо.

Въезд на парковку выставочного центра по ночам закрывался прочными воротами, Попытка протаранить их привела бы к тому, что грузовичок разбился бы вдребезги. Поэтому она вывернула руль, направив машину на живую изгородь. Подпрыгнув на бордюре, та вломилась в заросли. Захрустели сучья, взметнулась листва. За кустами оказался забор, хотя и более хлипкий, чем ворота. Жесткий удар сотряс грузовик, и он не перевернулся только чудом. Рулевое колесо дернулось в сторону, точно живое, больно ударив по пальцам. Правая ладонь онемела, а ободранный палец начал кровоточить, но времени жаловаться не было — громовые шаги «Бегемота» сотрясали землю прямо за спиной. Грузовичку пришлось притормозить на повороте, стальной титан настиг его, заслонив собой небо, и попытался пнуть верткую машинку.

— Уворачивайся!!!

— Я пытаюсь!..

Стальной башмак ступохода прошел впритирку, зацепив и снеся заднюю стенку кузова с номерным знаком.

Канаме снова нажала на газ до упора, и машина ринулась в сторону главного комплекса выставочных залов. Чудом избежав лобового удара в стеклянную стену, грузовичок пробороздил левым бортом бетонный цоколь, прежде чем Канаме сумела его обуздать. Заложив чрезмерно широкую дугу, машина с визгом нырнула за угол здания. Впереди простиралась широкая открытая площадка.

— Здесь нас расстреляют! — выкрикнула Тесса.

— Внутрь!!! Внутрь гони! Тарань те ворота!.. — вопил Курц.

Высунувшийся из-за угла «Бегемот» снова окатил их ливнем огня. Целая секция прозрачной стены взорвалась и рухнула ливнем серповидных острейших осколков. По капоту и борту пробарабанило, несколько стеклянных лезвий, искрящихся в свете уличных фонарей, влетели в выбитое окно и вонзились в обивку пассажирского сидения — еще теплого, где только что сидела Канаме. От одного взгляда на них девушку передернуло. Но это не был обычный страх.

Канаме ощущала себя странно. Ее чувства неожиданно обострились, восприятие расширилось и вобрало в себя все окружающее. Словно в замедленном кино, она видела и чувствовала траектории летящих кусков стекла и асфальта, каким-то странным образом видела Курца, прижавшего Тессу к дну кузова и закрывшего ее своим телом — хотя они находились за спиной, а все зеркала заднего вида давно оторвались.

Ловко и уверенно выворачивая руль, она больше не ощущала боли в отбитых пальцах. Откуда только она узнала, как именно нужно дернуть ручной тормоз, чтобы машина вошла в боковое скольжение? Но сейчас все это казалось совершенно естественным.

Стальной гигант настигал. От следующих пушечных очередей уклониться будет уже невозможно — открытая площадка справа от здания означала только смерть. Поэтому Канаме снова прижала педаль газа и направила грузовичок прямо в роликовые ворота, маячившие в стене по левую руку.

«Я смогу. Я смогу»!

Горизонтальные полосы ворот стремительно бросились в потрескавшееся лобовое стекло. Раздался душераздирающий треск и звон.

Ворота оказались прочнее, чем думали беглецы, и удар был очень сильным. Не успевшая пристегнуться Канаме стукнулась лбом о рулевое колесо — просто чудо, что она не сломала себе шею или не получила тяжелое сотрясение мозга.

Но дело было сделано. Грузовичок снес ворота и вкатился под высокие своды выставочного центра, оглашая их трубным звуком ничем не смягчаемого дизельного выхлопа — глушитель давно отвалился и остался лежать где-то на улицах Ариаке.

Кружащаяся голова и вкус крови во рту не помешали Канаме снова утопить акселератор. Но славно потрудившийся рыбный грузовичок решил, что все — баста. Приехали. Двигатель под растерзанным капотом гулко затарахтел, застучал и заглох. Шурша полуспущенными покрышками в наступившей тишине, грузовичок покатился по блестящему полу.

В таинственном сумраке гигантского главного выставочного зала Международного выставочного центра перекатывалось возвращающееся эхо. Под высоченными сводами мог свободно поместиться тот сухогруз, на котором недавно побывала Канаме. Сейчас здесь не было экспозиций, и гладкий пол уходил вдаль, как огромная пустынная площадь.

Израсходовав остатки инерции, грузовичок плавно остановился.

Обернувшись, Канаме увидела, как в кузове Курц трясет за плечи бессильно распростершуюся Тессу. Непонятно было, жива ли та вообще или просто потеряла сознание, но со лба девушки стекала тонкая струйка крови.

Канаме тоже была не в лучшей форме. Голова кружилась, все вокруг плыло. Постойте, это… это уже знакомо! Она уже испытывала такое же странное состояние — раньше.

В вышине над головой раздался грохот и лязг, посыпались куски бетона. Верхняя часть стены и потолок разорвались, раскрылись, точно занавес, впустив в темный зал холодный лунный свет. Громадная, напоминающая рыцарский шлем, голова появилась в проломе. Огненный взгляд дальномеров нашел беглецов, и остановился на них, словно спрашивая: «Теперь — все»?

— Конец игры, — пробормотал Такума, с трудом собрав дыхание. Частое и неглубокое дыхание. Он тряхнул головой, но взгляд все равно никак не фокусировался. Значки и лампочки на панели управления расплывались и дрожали, будто в тумане. Бок стал мокрым и холодным. Даже на сидении что-то хлюпало.

Еще… еще немного. Когда я раздавлю вас, мне станет лучше. Бок перестанет так болеть, и пройдет онемение… ноги уже почти не чувствуются. Да, я уверен — так и будет.

— Контур А теряет мощность, — предупредил искусственный интеллект. — Напряжения в силовом несущем скелете увеличиваются до опасных пределов.

Титанический механизм издал глухой стон, перешедший в металлический скрежет.

Такума снова потряс головой, моргнул, стряхивая слабость, и снова напряг истощенную волю.

Я должен… должен сконцентрироваться. Иначе «Бегемот» не двинется с места.

— Контур А функционирует нормально.

Отлично.

Взмахом палицеобразного манипулятора он снес целый пролет стены, навалился корпусом и под оглушительный гул и грохот вступил вовнутрь выставочного павильона.

Грузовичок беглецов не подавал признаков жизни — им больше некуда было бежать. В кузове бессильно распростерлась Тесса — наверное, она потеряла сознание. Над ней склонился еще один мужчина-европеец. Тот самый, что осмелился выстрелить в «Бегемот». Безусловно, он заслужил наказание. Водительская дверка распахнулась и оттуда, покачиваясь, выбралась Чидори Канаме. Держась за голову, она оперлась на борт грузовичка.

Должно быть, ранена. Так ей и надо.

Неожиданно Такума понял, что Сагары Соске с ними нет.

Куда же он делся? Ведь это именно он вел машину и сумел уехать так далеко. Черт, это нехорошо. Его я расплющу с самым большим удовольствием, надо только понять, где он прячется.

— Где Сагара? — грозно прогремели внешние динамики «Бегемота».

Никто из беглецов не ответил, хотя звук был настолько силен, что мог оглушить. Едва ли они не услышали вопроса. Упорствуют.

— Говорите! Где он?!

Чидори Канаме подняла голову и смерила «Бегемот» сердитым взглядом, хотя это сильно напоминало дерзкого муравья, бросающего вызов злому голиафу-мальчишке, разрушителю муравейника. Ее губы задвигались — она что-то выкрикнула. Нацелив узконаправленный микрофон, Такума услышал:

— …Откуда мне знать, идиот?! Пойди, спроси свою сестру!

Вот как? Продолжаете упорствовать? Впрочем, глупо было и спрашивать. Тогда просто умрите!

Он довернул голову бронеробота, нацелив жерла автоматических пушек.

Канаме и Курц, похоже, смирились со своей участью, понимая, что бежать или молить о пощаде бессмысленно. Тестаросса так и не пришла в себя, впрочем, это и к лучшему.

Я проучу вас. Разорву, а потом буду топтать, пока и мокрого места не останется.

Палец Такумы лег на спусковую кнопку.

Гулкий удар раскатился под сводами зала. Голова «Бегемота» дернулась и провернулась вбок, но это не был результат несимметричной отдачи от пушечных очередей.

— Что за черт?!

В боковую часть шлемовидной головы врезался снаряд. Он не пробил брони, но, судя по кинетической энергии удара, это было что-то куда более мощное, чем пулемет. Артустановка бронеробота?

— Ты меня искал? — донеслось снаружи.

Такума повернул голову.

На кровле северного выставочного павильона возник облитый лунным светом силуэт. Опустившись на колено, бронеробот целился в «Бегемот» из орудия, напоминавшего короткоствольный помповый дробовик.

— Откуда?..

Белоснежная фигура, загадочно искрящаяся в холодных лунных лучах, напоминала, скорее, спустившегося с небес полубога, чем приземленный шагающий боевой механизм. На его голове, там, где у людей находится рот, был смонтирован поперечный кронштейн для подвески вооружения. Сейчас там висел мономолекулярный резак, делающий бронеробот похожим на ниндзя, карабкающегося по крышам с украденным свитком в зубах.

— Облизываться, не схватив добычу, — донесся насмешливый голос Соске, усиленный внешними спикерами, — непрофессионально.

— Что ты сказал?!

— Сразись лучше со мной.

Вызывающий жест белого бронеробота не оставлял сомнений — дерзкий карлик поманил к себе противника, пятикратно превосходящего его ростом. Совершенно по-человечески.

Наглец решил, что справится со мной, забравшись в свою крошечную жестянку?

В груди Такумы колючим цветком расцвела новая злоба.

Ярость, затопившая глаза кровавой пеленой.

Хорошо же…

Стальной титан выбрался обратно из пролома, развернулся и шагнул в сторону нового противника, забыв про беззащитных беглецов.

Соске успел в последний момент. Глядя, как надвигается громадный бронеробот, он облегченно перевел дух и поерзал в кокпите ARX-7. Того самого пресловутого «Арбалета».

Граната не смогла перекатить капсулу, но взрыв все же с небольшим замедлением инициировал детонацию скреплявших ее пироболтов. Полукруглые панели разделились, освободив БР, и Соске радостно встрепенулся.

«Арбалет» оказался вполне боеспособен. Хотя он и получил несколько попаданий тридцатимиллиметровыми снарядами, те потратили часть энергии, пробивая стенки капсулы, и совершенная система бронезащиты новейшей боевой машины выдержала их удары. Конечно, жесткий удар при падении не пошел бронероботу на пользу, и двигательная система выдавала небольшие перебои.

Атакующий «Бегемот», словно плугом, снес корпусом несколько секций стены и кровли северного павильона. Для своих размеров он был на удивление подвижен.

— Приближается противник, — предупредил синтезированным механическим голосом искусственный интеллект «Арбалета». Соске помнил, его название или имя, если хотите, — Ал.

Он и сам прекрасно видел. Стальной исполин занял все поле зрения камер переднего обзора. В «Бегемоте» было что-то от неотвратимо надвигающегося цунами.

Крепко сжав манипуляторами свое помповое орудие, чтобы противостоять отдаче, Соске нажал на спусковую кнопку. Корпус бронеробота пронзила резкая дрожь. Он выпустил очередью все снаряды, которые были в магазине.

Шесть бронебойных подкалиберных стрел из обедненного урана вылетели из ствола за секунду. Каждая из них могла одним попаданием уничтожить бронемашину, и Соске с удовлетворением подумал, что этого должно хватить.

Однако, на его глазах воздух перед «Бегемотом» исказился и задрожал призрачным маревом. Невидимая стена отразила все снаряды, заставив их разбиться на ослепительные брызги или отрикошетить.

Громадный манипулятор пошел по дуге вниз, словно коса. «Арбалет» едва успел отпрыгнуть из зоны досягаемости, а удар вскрыл и снес несколько сот квадратных метров крыши. Металлические обрывки закружились в воздухе, как сорванные ветром листья.

— Неужели снова?..

Соске узнал. Всего пару месяцев назад ему пришлось сразиться с бронероботом, оснащенным подобной системой. Лямбда-драйвер, способный создавать мощнейшие силовые поля. Соске понятия не имел, как именно он работает, но знал точно: все атаки конвенционным оружием против него бессильны.

Перекатываясь по крыше, «Арбалет» выхватил противотанковый кинжал. Это было метательное оружие ближнего радиуса действия с мощной кумулятивной боеголовкой. Бронеробот швырнул его из-под манипулятора, резким кистевым движением, каким щелкают бичом — точно в шею противнику.

Новый резкий разрыв — и снова никакого эффекта. Кинжал сдетонировал в воздухе, не достигнув цели.

Пушки «Бегемота» взревели, полосуя крышу потоками огня и стали. Их вой перекрыло громовое буханье: стальной титан смеялся.

Соске успешно уклонился — если у него получалось на неуклюжем грузовичке, то на «Арбалете» это было куда проще.

Вставляя новый магазин вместо опустевшего, Соске лихорадочно думал:

«Оружие не действует на эту махину. Как же, черт возьми, его одолеть»?..

Мысли Канаме метались тысячей вспугнутых птиц:

Опять… опять эта тяжесть. Она повисла посреди враждебной пустоты. Неужели это будет повторяться снова и снова?

За последние два месяца это чувство посещало ее несколько раз — в те моменты, когда, просыпаясь утром, она плавала между зыбким сном и явью. Когда неожиданно задремала в классе. На перемене. В уютной расслабленности горячей ванны. И не только тогда.

Канаме не сказала об этом никому. Ни Киоко, ни Соске. Она отделывалась от вопросов — «плохо себя чувствую». И все. Этого оказывалось достаточно, чтобы успокоить друзей, но не для того, чтобы приступы прошли и не повторялись больше.

Снова. Может быть, потому, что я… решила, что это нужно ему? Так ведь уже было. Когда? Да, это было, было, было… и снова, снова…

Темный поток подхватил и унес способность внятно мыслить и говорить. Канаме чувствовала, что стоит еще немного поддаться — и он унесет ее целиком.

«Звала, звала, звала… Ты звала себя»? — шептал голос, звучавший в точности, как голос Канаме. Такой же голос, голос, голос…

Замолчи.

«Молчи, молчи, молчи. Ты скоро. Скоро. Скоро умрешь».

Заткнись.

«Уверена? Уверена? Без меня трудно. Трудно».

Да. Да, трудно. Я уже знаю. Я слышала.

«Соске. Соске умрет. Он не сможет. Умрет. Жалкий, ничтожный».

Чего ты хочешь от меня?! Говори!!!

«Говорю. Говорю. Сдайся. Умри».

Чувствуя, как ее душит ворот блузки, она слепо рванула его, выгнулась дугой, запрокинув голову. Каким-то безумным усилием воли Канаме подавила, схватила за горло жуткий голос. Поймала невидимую слабину и перешла в атаку:

— Не виляй!!! Ответь мне — что должен делать Соске?! Что за сила у этого гиганта? Как его остановить?!

«Ты. Ты без покоя? Беспокоишься»?

— Да! И очень сильно. Отвечай! Я не сдамся, ни за что! Выжму из тебя все!

«Не сможешь. Не сможешь. Канаме не сможет. Глупая».

— Не играй со мной!!! Колись, сволочь!.. — заорала Канаме, кипя от злости. И оно испугалось. Оно попятилось, в голосе появились жалобные нотки.

«Не злиться. Не злиться. Я — ничего. Ничего не делать. Нет вины. Не злиться».

— Ага, испугался! — прорычала Канаме, в бешенстве загоняя голос все глубже и глубже.

«Канаме, перестаньте, хватит»!

Новый голос. Он тоже был похож на ее собственный, но интонации были немного другими. Чьими же?

«Черт. Черт. Эта. Эта сучка. Здесь. Мешает, опять. Пришла мешать».

Снова вмешался новый голос:

«Перестань подстрекать и запугивать ее. Иначе тебе не будет пощады».

«Я все равно. Все равно здесь. Здесь».

«Тебе здесь нет места. Теперь, когда я пришла».

«Нет. Нет. НЕТ. НЕПРАВДА»!

«Изыди».

И голос ушел. Один из голосов.

Второй же заговорил тревожно:

«Канаме! Канаме, вы слышите меня»?

— Что? Кто ты?..

«Это несущественно. Я хочу попросить о помощи».

— О помощи?..

«Да. Пожалуйста, скажите ему».

— Что сказать? Кому?

«Нужно использовать лямбда-драйвер. Радиаторы системы охлаждения на спине».

— Что?..

«Только… радиатор лямбда-драйвера»…

Перед внутренним взором Канаме на мгновение возникло изображение и исчезло, так же стремительно, как появилось.

Канаме пришла в себя, судорожно хватая воздух раскрытым ртом.

Из-под недостижимо далеких сводов выставочного зала падал неверный луч лунного света — через пробоину в кровле. В нем был отчетливо виден мертвый грузовичок.

Снаружи доносились раскаты орудийной стрельбы. Соске сражается с «Бегемотом»?

Курц Вебер с необычно серьезным выражением лица держал Канаме за плечи, и в его невозможно красивых глазах плескалась тревога.

— …Ты чего?

Когда он понял, что девушка очнулась, беспокойство на его лице мгновенно скрылось под обычной напускной бесшабашностью, и стальная хватка его пальцев ослабла.

— Очухалась? Вот и славно.

— Ч-что… это было?.. Кажется… я…

— Ага. Ты бредила и несла какую-то чепуху, что бы я ни делал. Потом вдруг закричала: «Канаме, перестаньте»! — и только потом очнулась. Напугала меня до смерти, подружка.

Горящие щеки Канаме убедительно свидетельствовали, что Курц не преувеличивал — он старался изо всех сил. Возможно, даже слегка переборщил, шлепая ее по щекам. Но Канаме не собиралась его осуждать. Впрочем, выяснять отношения все равно не было времени.

Тесса все еще лежала на дне кузова. По крайней мере, она дышала.

Канаме попыталась понять, что она сейчас видела в бреду — или, скорее, слышала. Был ли это голос Тессы? Что все это значило? Ясно одно — это очень важно. Канаме чувствовала, что нельзя терять ни секунды. Время выходит.

Она должна передать Соске, что нужно использовать лямбда-драйвер и что-то сделать с системой охлаждения на спине гиганта. Но — что? И где именно? На спине… но спина-то размером с футбольное поле! Как быть? Может быть, она поймет и сможет объяснить Соске, если взглянет сама?

Но это… это очень опасно.

Стоп. Как такое в голову могло прийти?

Если она окажется в поле зрения «Бегемота», Такума раздавит ее, как муравья. Удрать от него пешком, без машины попросту невозможно. Там повсюду рвутся снаряды и свистят осколки, а что будет, если рухнет крыша?

«Тогда я умру. Умру по-настоящему».

Зачем подставлять голову, если все это меня не касается? Я и так прошла через множество ужасов. Может быть, хватит? Нужно быть сумасшедшей, чтобы снова лезть в самую гущу драки. Нужно просто спрятаться где-нибудь и переждать. Точно, хватит с меня!

Но как бы Канаме ни пугала и ни уговаривала себя — в глубине души она уже решилась.

«Он в опасности, и я… я нужна ему. Что бы там ни было между ним и этой девушкой, если он умрет… так нельзя. Я этого не хочу. Никогда не хотела. Ни за что».

Выбора нет — нужно идти.

— Да что же это такое?!

Липкий обессиливающий ужас — стоит поддаться ему и он уже не позволит тронуться с места. Канаме тряхнула головой, не веря, что существует сила, способная справиться с ним, и вдруг, совершенно неожиданно увидела свою протянутую руку и услышала свой голос:

— …Курц, дай мне передатчик!

«Бегемот» вытянул из-за спины свой огромный тати и нанес широкий косой удар. Клинок длиной со стрелу башенного крана разрезал воздух с пугающей быстротой. Соске в последний момент подпрыгнул, и оружие свистнуло чуть ниже подошв его ступоходов.

Вращаясь в воздухе в верхней точке прыжка, Соске извернулся, выпустив точный выстрел в голову противника. Система управления огнем и баллистический вычислитель «Арбалета» были настолько совершенны, что позволяли вести огонь даже посреди акробатических трюков.

Но и этот удар был отражен. Снаряд снова разбился о силовое поле «Бегемота».

«Невероятно, — думал Соске, уклоняясь от ответного удара. — Неужели он может использовать лямбда-драйвер непрерывно, не ослабляя поля ни на секунду? Как же пробиться сквозь него»?

— Ал, — быстро позвал он.

— Слушаю вас, сержант, — с готовностью отозвался искусственный интеллект бронеробота.

— На этой машине установлен лямбда-драйвер?

— Так точно.

Соске знал, что экспериментальный «Арбалет» был предназначен для испытаний первого в Митриле образца этого загадочного устройства. Знал, что, чисто теоретически, есть возможность его использовать — в конце концов, однажды у него получилось. Но он ни разу не получил от начальства ни малейшего намека на то, как работает этот механизм, каковы его возможности. Ни тренировок, ни курса молодого бойца — ничего.

— БР противника оснащен лямбда-драйвером. Есть возможность нанести ему поражение?

Ал помедлил секунду.

— Нет информации.

Снова эта непроницаемая завеса секретности. Чтоб ей…

— Запрашиваю информацию как действующий военнослужащий Митрила, выполняющий боевое задание.

— Запрос принят. Информация отсутствует.

Получалось, даже Ал, искусственный интеллект «Арбалета», не в курсе, что представляет собой лямбда-драйвер.

Соске попытался вспомнить, каким образом его удалось запустить двумя месяцами раньше. Отступая по вражеской территории, он схватился тогда с бронероботом противника, которым управлял Гаурон. Канаме вовремя посоветовала представить, как его энергия и сила воли наполняют и утяжеляют бронебойный снаряд. При выстреле лямбда-драйвер действительно сработал. Только так Соске удалось пробить тогда силовое поле врага.

«Попробую сейчас сделать так же».

Набрав побольше воздуха и задержав дыхание, Соске поднял бронеробот на ноги, навел на противника помповое орудие и сконцентрировался.

«Отставить нервы. Отставить чувство, что я выгляжу дураком. Я должен это сделать. Мой снаряд пробьет поле, как в прошлый раз. Я уверен».

«Бегемот» приближался, прокладывая себе дорогу сквозь здание, срывая грудью целые секции легкой кровли.

Наведя марку прицела на его шею, Соске постарался представить, как это будет.

Вперед.

Его палец вжал спусковую кнопку, и корпус БР дрогнул от отдачи. Выстрел заставил воздух вокруг «Арбалета» задрожать и пойти прозрачными кольцами. В уголке переднего монитора выскочил незнакомый символ — красный треугольник — и прогудел зуммер.

Получилось?

Бронебойный снаряд тоже не долетел до «Бегемота». Замедлился и почти остановился в воздухе на границе силового поля. Но не разбился, как его предшественник.

Это было завораживающее зрелище — стреловидный подкалиберный снаряд медленно и тяжело полз вперед, преодолевая вязкую невидимую преграду.

Получилось?!

Упорное противоборство вокруг снаряда двух невидимых силовых полей родило высокий, раздирающий уши визг. Поднявшись до невозможных высот, он лопнул, точно перетянутая струна.

Раскаленный бронебойный сердечник прыгнул вперед и клюнул титанический БР в шею.

«Пробило, наконец»?! — вспыхнувшая надежда заставила Соске податься вперед, хотя уже давно пора было увеличивать дистанцию. «Бегемот» находился слишком близко.

Но результатом попадания стал только жидкий дымок или пар какой-то вырвавшейся жидкости. Больше ничего. Противник оказался настолько велик, что поразить его из обычного орудия было не проще, чем потопить одним выстрелом громадный линейный корабль или авианосец. Сердце Соске упало.

Бесполезно.

«Бегемот» замедлил свою следующую атаку всего на короткую секунду.

— Ой!..

Едва Канаме выглянула из-за угла восточного здания международного выставочного центра, как полутораметровый стальной швеллер просвистел перед ее носом и с тяжелым звоном запрыгал по асфальту.

Яростное сражение между «Бегемотом» и «Арбалетом» развернулось в восточной части комплекса, которая выходила на большую пустынную парковку.

Впрочем, по справедливости, сражением это было трудно назвать, поскольку все свелось к демонстрации выдающихся маневренных характеристик «Арбалета» и умения Соске мастерски уходить от ударов и уклоняться от атак. Он прыгал и перекатывался, как сумасшедший, не останавливаясь ни на секунду, и не имея ни мгновения для того, чтобы напасть самому.

Неужели он так слаб?

Нет, просто враг оказался слишком силен. Учитывая титанические размеры «Бегемота», скорость, с которой он двигался, не укладывалась в голове. То, что Соске пока еще успевал уворачиваться, было поистине удивительно.

Канаме оказалась слишком близко от поля боя, чтобы чувствовать себя в безопасности. Воздушные вихри, возникавшие от резких движений бронероботов, ударяли в лицо, развевая ее длинные волосы. Земля тряслась от шагов гиганта, а взмахи его манипуляторов порождали тучи обломков, с грохотом разлетавшихся вокруг. Громадное облако поднятой пыли не давало, как следует, разглядеть спину «Бегемота».

— Слушай, нужно убираться подальше! — прокричал сзади Курц.

— Нельзя! — отозвалась она, хотя ей и самой страстно хотелось сбежать. — Мне нужно поближе, чтобы рассмотреть!

— Да ты спятила?!

— Не хочешь, можешь со мной не ходить! Проваливай!..

Курц с жалобной гримасой ответил:

— Не могу же я кинуть такую отчаянную и крутую крошку!

— Как хочешь. Ну, я пошла!

— Тысяча чертей!..

Задыхаясь и кашляя от вездесущей пыли, они стремительно перебежали вперед, вдоль внешней стены. Громадный кусок бетона грохнулся за спиной, разлетевшись на куски там, где они стояли пару секунд назад.

Двуручный тати грозно взвыл, рассекая воздух. «Арбалет» сумел избежать клинка, но его настигла выпущенная вдогонку пушечная очередь. Два снаряда задели торс и ступоход. К счастью, угол попаданий был довольно большим и сердечники не пробили внешние бронелисты, а срикошетили. Тем не менее, «Арбалет» потерял равновесие и неуклюже покатился по крыше.

«Бегемот» протянул вперед свою громадную лапу.

«Не уйти», — мелькнуло в голове у Соске.

Стальные пальцы стиснули левый манипулятор «Арбалета». Броневые кольца на нем смялись, как бумага, не устояв под чудовищным давлением. Внешние микрофоны донесли до Соске тошнотворный хруст ломающихся деталей титанового скелета.

«Вот это… сила».

«Бегемот» воздел манипулятор с пойманным противником вверх с такой скоростью, что в глазах у Соске потемнело от перегрузки.

— Го-о! Го-о!

Стены комплекса задрожали от воя гиганта.

Он собрался шваркнуть «Арбалет» об землю. Каким бы прочным и бронированным ни был митриловский бронеробот, такой удар разобьет его на части.

Неужели конец?

Соске поймал стволом помпового орудия большой палец манипулятора «Бегемота» и выстрелил. Несмотря на минимальную дистанцию, Такума поставил защитное поле, и снаряд с искрами и визгом отрикошетил прочь.

Бесполезно.

Соске не осталось другого выбора — он упер дульный срез в предплечье пойманного манипулятора «Арбалета». Резкий удар заставил лязгнуть зубы, манипулятор выбило из плечевого сустава. Освобожденный «Арбалет» провалился вниз, врезался в плечо стального титана и скатился по широченной спине на землю. Система стабилизации движений боролась, пытаясь восстановить равновесие, и преуспела: каким-то чудом БР приземлился на ступоходы. Из их сочленений со свистом и шипением ударили струи выкипевшей амортизационной жидкости.

Ал начал выводить на экран длинный-длиный список повреждений.

Прячась за оранжевым мусорным контейнером, Канаме отчаянно пыталась рассмотреть спину гигантского бронеробота. В ее голове метались отчаянные мысли.

Кричать «Соске, берегись!!!» было бессмысленно — это только ему навредит. Он отвлечется и погибнет. Прежде чем советовать, нужно понять, что именно делать. Где же оно? Где?!

Широченная спина «Бегемота» покачивалась невероятно высоко над головой. Набранная из множества броневых пластин округлая поверхность была размером почти с футбольное поле.

Где же там система охлаждения? Радиаторы… может быть, в тех дырках?

— Курц, где на ваших мехах[1] прячут радиаторы?

— Да где угодно! Их ведь может быть несколько, а уж у этого и подавно. Видишь те продолговатые щели и круглые дыры за ними?

Действительно, по обеим сторонам хребта тянулись две длинные щели, обрамленные двойными рядами круглых отверстий.

Но какое из них? Где радиатор лямбда-драйвера? Без отвода тепла он функционировать не может, и система охлаждения — обязательный конструктивный элемент. Он там. Но в каком из отверстий? Чтобы Соске смог его уничтожить, нужно выбрать правильный люк.

Его невозможно одолеть. Атаки не достигают цели, у него нет уязвимых мест. Соске старался думать логически, но вместо этого в голову лезли панические мысли. Двигательная система его бронеробота была на последнем издыхании.

Еще немного — и мне конец.

— Соске, ты слышишь меня? — внезапно пропищал в наушниках коротковолновой радиостанции знакомый голос. Продолжая уклоняться, Соске спросил:

— Чидори, это ты?

— Да. Слушай внимательно. Я не слишком хорошо разбираюсь, но радиатор системы лямбда-драйвера находится у него на спине.

— И что?..

— Стреляй туда. Наверное, так.

— «Наверное»?!

— Это все, что я знаю! И помни — обычный выстрел не пойдет. Врежь ему лямбда-драйвером! Ведь он у тебя там тоже есть?

— Так сказала командир?

— Тесса? Не знаю… не уверена. Может быть, и она… а, неважно, считай, что так!

— А поточнее не можешь? — спросил Соске, метнув взгляд в сторону.

Напрасно он это сделал. Поняв, что происходит, Соске похолодел. Крошечные и жалкие фигурки Канаме и Курца прижались к полуразрушенной стене на расстоянии вытянутой руки от «Арбалета». Он действительно мог бы дотянуться до них уцелевшим манипулятором.

Зачем они вернулись? Здесь же смертельно опасно!

Стоило ему отвлечься на секунду, как удар левого манипулятора «Бегемота» достиг цели. Замешкавшийся «Арбалет» отлетел в ту сторону, где прятались Канаме с Курцем.

Из наушников донесся испуганный вскрик.

Раз визжит — значит, жива. Я их не раздавил.

Удар спиной об стену почти выбил из Соске дух. Голова закружилась, красные предупредительные транспаранты на экранах колотились, казалось, в ритме судорожного сердцебиения. Уголком глаза он нашел Курца — тот распластался на земле, прикрывая собой Канаме.

— Го-о-о! — донеслось снаружи.

«Бегемот» тоже заметил их. Теперь обратного пути не было. Даже если бы Соске и сумел отступить на своем бронероботе, противник раздавил бы его друзей, как муравьев.

Сейчас. Я должен.

— Чидори, какая из дырок?

— Что?

— Радиатор. Где он?..

— Погоди, сейчас… — прокричала она, пытаясь отдышаться. – Та длинная узкая щель, все равно, правая или левая. Целься туда и запусти лямбда-драйвер!

Ее голос звучал уверенно. Так, длинная узкая щель. В нижней задней части корпуса гиганта, на уровне опорных шарниров ступоходов действительно наблюдалось нечто похожее. Щели направлены вниз, и попасть туда было вполне возможно. Главная проблема состояла в том, что Соске понятия не имел, как правильно использовать лямбда-драйвер.

— Вас понял, — ответил он, поднимая шатающийся, брызгающий паром и струйками жидкости «Арбалет» на ноги.

— Все не… сдаешься? — прогудело над ним. Раскатистый, низкий голос «Бегемота». Нет — Такумы. Странно, это прозвучало невнятно и слабо, несмотря на чудовищную мощь динамиков. Пилоту становится хуже? Он слабеет?

— Тогда… умри… — грандиозный механизм воздел к небесам свой двуручный меч и обрушил его со всей своей неизмеримой мощью.

Быстрый бросок вперед спас Соске. Клинок прошел вплотную — бронеробот лишился наплечника, но, набрав инерцию, упал на спину и заскользил по асфальту ступоходами вперед, точно с ледяной горки. Позади меч с грохотом врезался в землю и переломился на две части.

Энергия разбега избитого «Арбалета» занесла его прямо между ступоходов гиганта. Все, что осталось Соске — поднять уцелевшим манипулятором помповое орудие вертикально вверх.

Длинная узкая щель… да, вот она. В правую.

Спокойно. Целься. Сконцентрируйся. Это не так уж и трудно. Нужно просто представить, как моя решимость течет и наполняет снаряд.

Он должен был верить, верить всей душой. Снаряд попадет в цель. Иначе… иначе все кончится очень плохо.

— Получай! — прорычал Соске, вжимая спусковую кнопку. Воздух вокруг «Арбалета» снова задрожал, искажая все попавшее в поле зрения, точно отражение в воде, разбитое брошенным камнем.

«Бегемот» опять прикрылся силовым полем, но в этот раз не смог остановить снаряд на полпути. Бронебойный сердечник лишь немного замедлился, как во сне, преодолевая вязкое сопротивление. Поле растянулось, подобно резиновому жгуту и — лопнуло. Освобожденная стрела из обедненного урана метнулась со скоростью змеи и скрылась в глубине щели на спине «Бегемота», войдя ровно посередине.

[[image:/storage/reader-images/0b49bbefaf9f6148a9daf619e523fbf764684d36.jpg]]

Удар прошел. Жало поразило цель.

Но видимых результатов не наблюдалось, только резкий звук удара металла о металл. Трудно было поверить, что гиганту может повредить комариный укус. Еще несколько секунд ничего не происходило. Противники замерли на месте, словно окаменев.

Неожиданно асфальт под громадными ступоходами «Бегемота» треснул и подался. Стальные башмаки-подошвы начали медленно погружаться в твердую землю, словно в болото. Неужели чудовище, наконец-то, вспомнило о своем весе и законах гравитации?

Со рвущим душу металлическим скрежетом правый коленный сустав треснул и подломился. Сочленение опорного башмака тоже захрустело и загромыхало, деформируясь под неожиданно увеличившейся нагрузкой. Могучие манипуляторы, каждый толщиной с железнодорожную цистерну, бессильно упали.

Протяжный стон ломающегося скелета разнесся над территорией выставочного центра и набережными. Из щелей забили фонтаны амортизирующей жидкости и турбинного масла, с верхней части корпуса посыпались куски брони.

«Бегемот» напрягся в последнем чудовищном усилии и… не устоял.

Под гром лопающихся суставных шарниров стальной гигант с полностью разрушенным опорным аппаратом величественно рухнул, подняв громадное облако пыли. Взрывов не было, хотя земля судорожно тряслась под ногами, как во время землетрясения. Лишь когда облако дыма, пара и пыли начало оседать, стало видно, что в развалинах грудной клетки занялось несколько вялых пожаров.

Все было кончено.

— Вот так сюрприз, — проговорила ошарашенная Канаме по радио. — Когда я говорила про щель, не думала, что это сработает так… сногсшибательно.

Совершенно вымотанный Соске выпустил из манипулятора помповое орудие.

Прижав руку к налитому колючей болью лбу, Тереза Тестаросса замерла перед громоздящейся горой останков «Бегемота». Следовало эвакуироваться — с минуты на минуту в разгромленный выставочный центр должны были пожаловать осмелевшие полицейские, пожарники и спасатели. Но она не могла заставить себя тронуться с места.

Привычное чувство вины — потерять сознание в такой ситуации было непростительно! — слегка потеснило восхищение. Соске и его товарищи все же сумели победить! Во многом — благодаря Чидори Канаме. Такой же Посвященной, как и Тесса.

«Как бы мне не хотелось признавать — Канаме действительно необыкновенная девушка», — вздохнула она и перевела взгляд на поверженного врага.

Причина саморазрушения «Бегемота» не составляла секрета для Тессы. Лямбда-драйвер гиганта создавал псевдоосевое энергетическое поле, принимавшее на себя львиную долю огромного веса механизма. Когда система прекратила работу, бронеробот рухнул под его тяжестью, словно кит, выбросившийся на берег, с внутренними органами, расплющенными собственным весом.

Использовать лямбда-драйвер, чтобы снять нагрузку с несущих узлов боевого робота. Оригинально.

У Митрила не было подобных технологий, хотя Тесса знала, что нечто подобное в принципе осуществимо. Безусловно, столь специфическое и продолжительное использование лямбда-драйвера требовало совершенного особого пилота. Его сознание должно было быть подготовлено к невероятной нагрузке жестокими и интенсивными тренировками и курсами обработки специальными химическими препаратами. Такума действительно был поистине незаменим для А-21.

Но еще удивительнее выглядела его способность не только поддерживать чудовищный вес «Бегемота», но и выставлять защитное поле. Следовало признать, что Митрилу и не снился коэффициент полезного действия поля лямбда-драйвера, который выдавали «Бегемот» и его наездник.

«Арбалет» преклонил колено рядом с чадящими обломками. Перед ним лежала сферическая капсула размером с небольшой автомобиль. Видимо, Соске вытащил ее из развалин. Это был внутренний пилотский кокпит титанического бронеробота.

Канаме и Курц молча стояли рядом.

— Тесса? — обернулся немец. — Может быть, тебе лучше еще полежать?

— Ничего, я в порядке, — успокаивающе помахала она, направляясь к кокпиту. — Мы можем его открыть?

— Конечно. Отойдите назад.

Вытащив пистолет, Курц потянул за рычаг замка. Люк с негромким хлопком открылся.

Такума лежал на боку. Пилотский комбинезон со следящим контуром управления движениями выглядел на нем подобно скафандру пришельца.

— Он жив. Что будем делать?

Тесса мягко отодвинула в сторону ствол пистолета, который Курц навел на мальчика, и наклонилась над ним.

— Такума, — позвала она негромко.

Веки слабо затрепетали, но у него не осталось сил даже на то, чтобы пошевелиться. Он попытался заговорить, но голос таял, терялся, застревая в пересохшем горле.

— Сестра… я проиграл… почему?..

— Я говорил тебе, — раздался голос Соске из внешних динамиков бронеробота. — Не нужно было…

— А ты лучше помолчи! — одернула его Канаме.

Тесса словно не слышала их. Ее голос был все таким же мягким и даже… нежным?

— Нет. Ты не проиграл. Просто так получилось.

— Это… плохо…

— Да, это плохо.

— У меня… ничего не осталось. Ничего…

Опустившись на колени, Тесса нежно погладила бледную щеку мальчика, отерла холодный смертный пот. Наклонившись, прошептала ему на ухо:

— Все хорошо, Такума. Я здесь.

— Сестра…

— Я всегда буду с тобой.

— Правда?

— Конечно. Усни спокойно.

— Да. Я… я виноват… прости… — едва слышно прошептал он, закрывая глаза. Чтобы больше никогда не открыть.

Ресницы Тессы остались сухими. Она знала, что стоит дать слабину и — она уже не сможет остановиться. А слезы все равно совершенно бесполезны.

Так будет лучше.

Поднявшись на ноги, она обернулась к своим подчиненным и тряхнула головой, отгоняя тоску и усталость. Как командир, она чувствовала себя обязанной подбодрить их.

— Мистер Вебер, вы были неподражаемы, как всегда.

— О, да! — с ложной скромностью потупился он.

Тесса перевела взгляд на «Арбалет». Вспомнив, сколько неприятностей доставила Соске этой ночью, она почувствовала, что щеки заливает краска стыда. Но, в конце концов, именно он стал причиной тех противоречивых чувств, обуревавших ее с доселе неизведанной силой. Чувств, заставивших ее делать глупости.

— Прекрасная работа, мистер Сагара.

— Нет проблем, командир.

— Теперь этот робот — ваш. Берегите его, пожалуйста.

— Так точно! — он четко отсалютовал уцелевшим манипулятором бронеробота и лишь потом спохватился: – Как это?..

Но Тесса уже не слушала.

— И вы тоже, Канаме. Вам я особенно обязана.

— Даже и не знаю, за что, — фыркнула та. — Если хочешь — пожалуйста. Но я так ничего и не поняла во всей этой стрельбе и беготне.

— Я постараюсь вам объяснить, как смогу… но немного позже.

— Почему?

— Сейчас все мы слишком устали и плохо соображаем, — ушла от ответа Тесса. Заложив руки за голову, она потянулась. — Однако мне хотелось бы внести ясность по одному важному вопросу.

— Внеси, — удивленно моргнула Канаме.

Тесса покосилась на «Арбалет».

— Сержант Сагара, деактивируйте все внешние микрофоны. Это приказ.

— А? Так точно, командир, — Соске, не раздумывая, повиновался. Бронеробот полностью оглох.

Убедившись, что он не слышит разговора снаружи, Тесса шагнула навстречу Канаме и негромко проговорила:

— Дело в том, что я в него влюбилась.

— А?..

— Пусть победит лучшая, Канаме-сан, — продолжала Тесса. Странно, хотя ее голос звучал вызывающе, в нем не было яда, как раньше. Неловкая улыбка сделала ее обыкновенной шестнадцатилетней девчонкой.

— Э-э-э, да я… ничего такого… — только и смогла выдавить Канаме.

Тесса повернулась и громко приказала:

— Эвакуируемся. Нужно скорее узнать, что с майором Калининым и старшиной Мао.

С крыши здания, расположенного примерно в километре от практически полностью разрушенного Международного выставочного центра, за происходящим внимательно наблюдали в бинокли двое мужчин.

— Прохладно, однако, — пробормотал, поеживаясь, один из них, хотя летняя ночь была душной и жаркой.

— Хм, я надеялся, что он покажет себя лучше, — прокомментировал второй, блеснув стеклышками круглых очков, сидящих на приплюснутом картошкой носу.

— Все равно, что дать игрушку сопливому малышу. Напрасно мы надеялись, что из этого что-то выйдет.

— Да, жалкое зрелище. Эта громадная штука стоила, как два крейсера, а он не продержался и пятнадцати минут. Абсурд. О чем только думают шишки наверху?

— Ну, не совсем уж без толку. Мы получили ценные данные и впечатляющее видео. Да еще и напугали кучу народа до усрачки.

— Видео... Мда, там прекрасно видны все изъяны этой жестянки. Такие роботы в Амальгам не нужны.

— Ладно, все же был и один приятный момент.

— Какой момент? — мужчина в круглых очках взглянул на собеседника.

— Хо-хо! Я смог полюбоваться на моего драгоценного парнишку и его маленькую подружку.

Курносый подозрительно нахмурился, но ничего не сказал. Второй же продолжал со злым удовольствием:

— Скоро, очень скоро я завалюсь к ним в гости и скажу «Хелло-о-о-о»! Жду не дождусь новой встречи.

Повернувшись, он похромал прочь, припадая на искусственную ногу.

Примечания

↑ Меха (от англ. mecha) — разнообразные фантастические механизмы, как правило, пилотируемые машины военного назначения.

Чертик из табакерки

25 августа, 23:45 (по Гринвичу)

район Марианских островов

атомная подводная лодка ВМФ США «Пасадена»

— Главный командный пост, говорит акустик. Новый контакт, пеленг два-ноль-шесть. Обозначаю как Сьерра-15, — доложил вахтенный оператор гидроакустического комплекса как раз в тот момент, когда командир субмарины, капитан второго ранга Килли Б. Сейлор уже собрался покинуть мостик, где провел предыдущие шесть часов.

Ему необходимо было добраться до гальюна.

Как правило, едва передав командование вахтенному офицеру, Сейлор целеустремленно устремлялся в свою каюту, не мешкая, запирался там в крошечной кабинке гальюна и торопливо раскуривал гаванскую сигару. Прикрыв глаза от наслаждения, он попыхивал, усевшись на спартанском военно-морском унитазе.

Увы, теперь, когда на экране сонара появилась неопознанная цель, командиру подводной лодки не светило покинуть ГКП до тех пор, пока контакт не будет идентифицирован.

— Вот дерьмо!

Выразив неудовольствие громогласным проклятием, от которого все моряки, находящиеся в центральном посту, подпрыгнули на своих сиденьях, Сейлор сдвинул брови, что придало его грубому квадратному лицу еще более мрачное выражение, и повел широченными плечами, разминая затекшие от длительной неподвижности мышцы. Недаром его подчиненные шептались (потихоньку, чтобы он не услышал), что их командир — вылитый Шварценеггер, играющий в кинокомедии тупого здоровяка. Сходство становилось особенно заметным, если вспомнить о неуравновешенности Сейлора, чье настроение то бодро скакало вверх, то падало на минус.

Шел десятый день с тех пор, как атомная подводная лодка ВМС США «Пасадена» покинула Перл Харбор на Гавайских островах. В настоящий момент она шла двадцатиузловым ходом на глубине 70 метров.

— Командир, попрошу вас воздержаться от подобных выражений на мостике боевого корабля, — чопорно укорил его молодой, худощавый и симпатичный офицер японского происхождения. Капитан-лейтенант Марси Такенака тянул нелегкую лямку старшего помощника.

— Такенака, ты что, сдурел?! Я сказал «дерьмо» от чистого сердца, по насущной необходимости. К словам начальника надо относиться с уважением. Понял, старпом?

— Устав предоставляет мне право делать замечания. Это моя работа, господин капитан второго ранга, — хладнокровно парировал Такенака.

Сейлор набычился и грозно засопел, словно собираясь наброситься на зануду, который по сравнению с ним выглядел почти карликом.

— Вот потому-то я терпеть не могу вас, японцев! Слишком себе на уме: улыбочки, поддакивания, а потом выкатывают телегу претензий и жалоб, черт бы вас драл!

— Вы допустили минимум две ошибки, господин капитан второго ранга. Во-первых, я полноценный американец, во-вторых, я не позволял себе смеяться.

— Заткнись, ракетно-ядерный очкарик!!! — Сейлор протянул руку и ухватил помощника за галстук. — Два года я торчал в одной стальной коробке с тобой и, наконец-то, догадался! Такенака, ты — вражеский шпион! Самый гнусный предатель, который когда-то объедал камбузы нашего славного военно-морского флота; ты — засланец из ВВС!!! Я так и знал! Теперь не отвертишься!..

— Оставьте ваши инсинуации... и отпустите меня, капитан!.. — прохрипел Такенака. Вахтенные операторы в командном посту устало покачали головами, словно бы говоря: «ну, вот, опять началось».

Ничего удивительного — такое происходило каждый день. Командир и старпом с удивительной легкостью находили поводы для ссор: от качества пищи на камбузе до колебаний выходной мощности ядерного реактора подлодки — они не уставали лаяться двадцать четыре часа в сутки.

— Э-э-э… виноват, прошу вашего внимания, командир. Что нам делать с Сиерра-15? — осторожно напомнил о себе акустик. Уже забывший об акустическом контакте Сейлор остановился.

— А ведь и верно, — отпихнув в сторону полузадушенного Такенаку, он прошагал через тесный отсек командного поста и сунул голову в выгородку оператора ГАК. — Где он? Далеко?

— Так точно, сэр. Сигнал непрерывный, но очень слабый, идентифицировать затрудняюсь.

Акустик напряженно вперился в экран, по которому плыли зеленые волны, и принялся яростно крутить верньеры настройки.

Поскольку на глубине субмарина не могла воспользоваться визуальными средствами обнаружения — даже окошки бы не помогли — единственным способом узнать, что ее окружает, оставалась гидролокация. И если представить себе корабль, который не издает абсолютно никаких звуков, подводники никогда не заподозрили бы о его существовании, даже если бы тот прошел прямо перед форштевнем подводной лодки.

— Цель здоровенная и… да, она двухвинтовая. Это мог бы быть русский атомный «бумер», но шумовые спектры совершенно не совпадают, и DEMON[1] дает отличия, — заключил Сейлор.

На сленге американских подводников «бумер» означал атомный ракетоносец с баллистическими межконтинентальными ракетами на борту. Крупный корабль, битком набитый ракетами с упакованными в блоки разделяющимися ядерными боеголовками с индивидуальным наведением — орудие бескомпромиссной и полномасштабной атомной войны.

— Может быть, это новая, класса «Тайфун»? — взялся за подбородок капитан второго ранга.

Такенака уже отдышался, поправил галстук и тоже просунулся в дверь акустической выгородки. Естественно, он тут же возразил:

— Нет, сэр, это невозможно. Громадные лодки типа «Тайфун» строятся только на верфи в Северодвинске. И если русские недавно спустили ее на воду, то парни из Атлантического подводного командования, патрулирующие в Баренцевом море, заметили бы ее первыми. Да и «СОСУС[2]» не пропустил бы такую цель. Но вы помните, что мы не получали никакой информации из штаба подводных сил тихоокеанского командования САБПАК.

— Как будто я сам не знаю, кнехт ты с ушами! — окрысился Сейлор.

Сухопутный человек не смог бы понять, о чем он толкует, но морские волки с давних времен обзавелись широким арсеналом соленых профессиональных ругательств, и Сейлор не только постоянно им пользовался, но и любовно удобрял его и растил.

— Опять вы за свое?.. — Такенака поправил очки и деловито продолжил: — Наверное, лучше всего будет считать, что это новая подводная лодка.

— Хм-м-м, — Сейлор задумался, сложив мускулистые руки на широкой груди.

Громадная субмарина неизвестной национальной принадлежности двигалась в направлении «Пасадены». Определить, была ли она русской, и следовало ли рассматривать ее как противника, сейчас было невозможно. Впрочем, для подводников все неопознанные контакты априори являются вражескими.

— Начинаем слежение, — скомандовал Сейлор. — Сейчас запрошу разрешение из штаба подводных сил. Подняться на перископную глубину.

— Так точно, сэр. Подготовить текст сообщения? — спросил Такенака.

— Действуй, старпом.

— Минутку, командир. Я определил дистанцию, — доложил акустик, который как раз задействовал высокочастотный активный гидролокатор.

Внезапно он побледнел, на лбу выступила испарина.

— Она… она огромная, и очень близко, менее шестисот ярдов. Она приближается!

— Всего шестьсот ярдов? Но это же всего пять корпусов нашей лодки!.. Когда они сумели подобраться так близко? Почему мы не заметили раньше? Дьявол, мы можем столкнуться в любой момент!!! Глубина?! — завопил Сейлор.

— Пятьсот футов! Мы… мы врежемся!..

Не успел акустик договорить, как Сейлор отдал приказ:

— Право руля! Курс три-три-ноль, глубина восемьсот, рули на максимум вниз!

— Так точно, сэр! Курс три-три-ноль, глубина восемьсот, рули на максимум вниз.

Сейлор выскочил обратно в ГКП и схватился за спинку сидения рулевого. Тот быстро орудовал рычагами, но в его движениях чувствовались напряжение и страх.

Палуба резко ушла вперед и вниз — подводная лодка начала погружаться с большим дифферентом в отчаянной попытке уклониться от столкновения с неизвестным кораблем. Резкий маневр заставил корпус загудеть, незакрепленные предметы в отсеках покатились вперед, в сторону носа.

— Тысяча чертей! Теперь нас услышат даже серферы в Гонолулу! — прорычал Сейлор. — Есть признаки, что они намереваются атаковать?

— Никак нет, сэр! Но цель слишком близко!

Испуганный голос акустика служил хорошим показателем того хаоса, в который ввергла «Пасадену» эта неожиданная и непредвиденная ситуация. Рискованные маневры лишь увеличивали смятение.

— Они тоже погружаются! И совсем рядом!!! Дистанция — четыреста…нет, триста ярдов!.. Двести пятьдесят, двести… — кричал акустик, судорожно вцепившись в свой пульт.

Но почему Сиерра-15 — загадочная громадная субмарина — так резко изменила курс, пойдя напересечку?

— Дерьмо! Почему они не уклоняются?! Они ведь не могли нас не заметить, раз начали маневрировать!

— Командир, столкновение неизбежно!..

Сейлора пробил холодный пот. Таран в глубинах океана — кошмар любого подводника. Это совсем не то, что автомобильная авария. Даже небольшая трещина в прочном корпусе под громадным забортным давлением воды приведет к мгновенному затоплению отсека. Подлодка приобретет отрицательную плавучесть, провалится за расчетную глубину и все — сто тридцать три человека экипажа, стальной корпус, набитый сложнейшей электроникой, механикой и гидравликой, реактор с ядерным топливом, боевые торпеды и ракеты — все станет добычей равнодушного океана.

— Дистанция — сто пятьдесят… мы сейчас врежемся!.. — застонал акустик.

— Экипажу приготовиться к столкновению! Держитесь за что-нибудь, черт бы вас подрал! — заорал Сейлор в микрофон корабельной громкой связи.

Каждый подводник на борту субмарины ухватился за поручень, приборную панель, спинку сидения или ограждение койки. Кто-то в отчаянии стиснул шариковую ручку, кто-то — сковородку. Иные моряки, дрожа от страха, неосознанно прикрыли свое мужское достоинство.

Жуткий и протяжный металлический стон чуть не заставил натянувшиеся в ожидании рокового столкновения нервы со звоном лопнуть. Но удара, который поставил бы заключительную точку, так и не произошло. «Пасадена» продолжала погружаться под замогильный гул воды, рассекаемой рулями глубины, и стоны обжимаемого давлением прочного корпуса. Позиция, которую оператор гидроакустического комплекса определил как критическую точку столкновения с неизвестной субмариной, осталась позади.

На этот раз повезло.

Пришедший в себя старпом приказал рулевому установить глубину и курс. Напряжение в отсеках подводной лодки начало спадать. Покрасневшие подводники смущенно поглядывали друг на друга. Облегчение, которое испытывали все сто тридцать три члена экипажа, было слегка родственно тому, которое испытываешь, когда мучительный приступ икоты проходит, точно по волшебству, оставив облегчение и неловкость — моряки чувствовали себя примерно так.

— Акустик, это ГКП. Где Сьерра-15? — спросил Сейлор, невольно понизив голос.

— Говорит акустик. Как бы это сказать… она исчезла.

— Исчезла?

— Так точно. Словно растворилась. Я не вижу ее даже высокочастотным локатором ближнего действия, — нервно ответил оператор ГАК.

Глупость этих слов была очевидна и ему самому. Как могла огромная подводная лодка размером с советский «Тайфун» просто исчезнуть в один миг?

Сейлор приказал остановить винт и подозрительно прислушался. «Пасадена», влекомая лишь инерцией, плавно катилась в темных глубинах. Тишину нарушал только едва слышный гул турбин.

Еще раз тщательно просканировав все тридцать шесть румбов, акустик отрапортовал:

— Ничего, сэр. Она действительно исчезла.

— Как такое может быть? — нахмурился Сейлор. С нашим BQQ[3]-5 все в порядке? Прогоните тесты на неисправности.

— Как прикажете, командир, но не думаю, что дело в неисправности аппаратуры, — сдержанно заметил Такенака.

— С чего это ты так решил?

— Да вы и сами знаете, что бы это могло быть. «Той Бокс» — «Чертик из табакерки».

— Что это еще за чертовщина?

— Среди подводников ходят слухи об огромной призрачной субмарине. Она возникает из ниоткуда, выскакивает, как чертик из табакерки, абсолютно беззвучно, и пропадает без следа. К тому же она ужасно быстрая. Уже несколько наших лодок повстречались с ней, но все попытки провести слежение заканчивались неудачей. Ее так и прозвали: «Той бокс» — то есть «Чертик из табакерки».

Американские подводные лодки типа «Усовершенствованный Лос-Анджелес», и «Пасадена» в том числе, были одними из самых мощных кораблей в мире. Не было бы преувеличением сказать, что подводных целей, которые они не смогли бы обнаружить, практически не существовало. И ни одна из этих лодок не смогла угнаться за этим кораблем-призраком.

— Хочешь, чтоб я поверил в такую ерунду? Что мы чуть не столкнулись именно с этим, как его, «Чертиком из табакерки»? — озадаченно спросил Сейлор.

— Вероятность достаточно велика, — с достоинством ответил Такенака.

Сейлор задумался, нахмурив густые брови и сморщив низкий лоб. Проворчал, почесав в затылке:

— Мне ни черта не нравится эта мысль. Выходит, в глубине шныряет субмарина неизвестной национальной принадлежности, с неизвестными намерениями? Делает все, что захочет, а мы не можем ее даже обнаружить? Проклятье, а если она доверху набита атомными боеголовками?!

— Тогда это означает… — Такенака многозначительно помолчал. — …Означает, что корабль-призрак может по своей прихоти уничтожить любой город или военно-морскую базу в мире прежде, чем кто-то сумеет ему помешать. Именно так.

— Но ведь тогда сразу разразится ядерная война между нами и Советами! Как же можно допускать само существование такого корабля? Кто мог его построить и кому он может принадлежать? — Сейлор вскочил из командирского кресла и приказал. — Перископная глубина! Отправить рапорт в штаб САБПАК. А я отлучусь на минуту.

— Куда же вы, сэр? — удивился Такенака.

— В гальюн! — рявкнул Сейлор.

Передав командование помощнику, он быстро покинул командный пост.

Задумавшись, Такенака прошелся туда-сюда по тесному пространству между спинками кресел — ГКП «Пасадены» был совсем невелик.

«Черт бы его побрал, — думал он. — Хотел бы я посмотреть на его физиономию, если бы мы действительно столкнулись с этим призраком. Понятия не имеет о таких вещах, и при этом еще имеет наглость выставлять меня дураком. Ненормальный психопат! Ну, погоди, «Чертик из табакерки», дай только до тебя добраться! Заставлю тебя заплатить за все унижения. Если появится шанс тебя поймать, я ни за что его не упущу! И тогда уж твоему командиру придется вылизать мне задницу: ни больше, ни меньше!!!»

В то же самое время

ГКП атомной десантно-штурмовой подводной лодки

«Туатха де Данаан»

— Что-то случилось, командир? — поинтересовался старший помощник, капитан второго ранга Мардукас, заметив, как Тесса передернула плечами.

— Н-ничего. Какой-то странный озноб. Может быть, кондиционер слишком дует? — робко предположила Тесса.

— Я немедленно проверю.

— Нет-нет, не стоит, мистер Мардукас. Наверное, просто воображение разыгралось. Мне совсем не холодно.

Тесса тряхнула головой и перевела взгляд с навигационной карты, выведенной на главном мониторе, на персональный экран, смонтированный у командирского кресла.

Да, в командирском кресле атомной подводной лодки сидела Тереза Тестаросса, миловидная шестнадцатилетняя девушка с громадными аметистовыми глазами, белоснежной кожей и аккуратно заплетенной серебристо-пепельной косой, падающей на плечо.

Главный командный пост атомной десантно-штурмовой подводной лодки «Туатха де Данаан» был совсем не похож на тесный отсек управления «Пасадены». Он был просторным и больше напоминал зал центра управления космическими полетами, который можно увидеть по телевизору. Впрочем, подволок был невысоким, а освещение неярким. Зал подсвечивали голубым и зеленоватым светом громадные экраны — один в торце и два по бокам — смонтированные в передней части зала. В нижнем ярусе располагались пятнадцать рабочих мест операторов с многочисленными мониторами меньшего размера и пультами.

Каждый из операторов отвечал за деятельность отдельной боевой части подводной лодки. Впереди находилось кресло рулевого, рядом с ним — штурмана, рулевого-горизонтальщика и оператора, управляющего огневыми системами — назвать его по старинке старшим артиллеристом было бы, наверное, уже неправильно. Дальше сидели главный механик и инженер-оператор поста борьбы за живучесть — главный трюмный — и прочие. Несколько пустовавших в данный момент пультов предназначались для операторов, управляющих ходом десантных операций.

Позади находилась дверца, ведущая в кабину оператора гидроакустического комплекса — или сонара — который представлял собой глаза и уши подлодки, а также к местам операторов систем связи и радиоэлектронной борьбы.

Как раз в этот момент главный акустик старшина первой статьи Дедзирани доложил по интеркому:

— Мостик, говорит акустик. Наша славная «Пасадена» продувает цистерны и всплывает. Ого, уже миновала слой скачка[4]. Теперь им и подавно нас не застукать. А ведь мы висим у них прямо на хвосте. Хо-хо.

Мардукас поморщился и поправил очки с прямоугольными стеклышками, за которыми льдисто поблескивали холодные голубые глаза. Его снедало желание одернуть слишком разговорчивого старшину — но, увы, порядки здесь были совсем иными, нежели те, к которым он привык.

«Спокойствие, только спокойствие. Я уже давно не служу в Королевском флоте».

Собрав волю в кулак, он промолчал.

Сидевшая рядом Тесса вовсе не казалась рассерженной чрезмерно вольной речью акустика — она спокойно постукивала кончиком ручки по столу, считывая со своего монитора параметры движения «Пасадены». Сдвинув их в угол, она вздохнула.

— Хорошая работа. Но мы действовали довольно некрасиво по отношению к «Пасадене». Надеюсь, они не очень сердятся.

— Если бы я оказался на их месте, моя профессиональная гордость была бы жестоко уязвлена, — ответил Мардукас. Тощий мужчина лет сорока пяти был одет в строгий мундир, а голову с большими залысинами прикрывало форменное кепи подводных сил Королевского флота. На тулье красовалась вышитая золотом надпись S-87 HMS «Turbulent[5]». «Корабль Ее Величества Турбулент» — так называлась английская атомная подводная лодка, которой Мардукас командовал до своей отставки. Но если говорить о характере капитана второго ранга, то это название — «Бурный» — было поистине его полярной противоположностью. Очки в простой металлической оправе, не знающая загара бледная кожа, создавали в целом впечатление, весьма далекое от устоявшегося образа морского волка. Казалось, такому человеку скорее место в толпе усталых клерков, толкающихся в час пик в набитой электричке, чем в командном посту подводной лодки.

— Уязвленная гордость?.. Вы уверены? — переспросила Тесса.

— Так точно, мэм, — четко произнес Мардукас. — Но у нас нет выбора. Иных целей для отработки курсовых задач нам не найти.

— Именно так.

В структуре Митрила, тайной частной военной организации, которой принадлежала ТДД, имелись четыре боевые группы, дислоцированные в различных стратегически выгодных точках земного шара. В зону ответственности данной группы — или флотилии — входила западная часть Тихого океана. К сожалению, в составе флотилии не имелось других подводных лодок. По этой причине «Туатха де Данаан» приходилось использовать для тренировок ничего не подозревающие корабли военно-морского флота США. Как правило, те даже не замечали присутствия условного противника, который незаметно отрабатывал на них тактические приемы поиска, обнаружения, выхода в атаку и уклонения. Большая часть односторонних учений ТДД так и заканчивалась, но иногда возникала необходимость проверить эффективность маневров уклонения, что было невозможно, если цель не реагировала. Тогда подводники Митрила действовали в более агрессивной манере, позволяя себя обнаружить на короткое время. Естественно, выступать в роли боксерской груши, да еще без собственного согласия, американским морякам вовсе не нравилось.

— Параметры движения и результаты испытаний оцифрованы и записаны. Возможно, нам следует уменьшить ход? — предложил Мардукас.

— Вы правы. Получается, даже когда мы шли в стандартном режиме движения, они не смогли захватить нас дольше, чем на десять секунд, — с сочувствием в голосе проговорила Тесса, подняв глаза к подволоку.

«Туатха де Данаан» вышла в море относительно недавно. Несмотря на то, что ее экипаж уже получил реальный боевой опыт во время нескольких операций, некоторые системы все еще не были испытаны по полной программе и требовали настройки или даже доработки. Но отказаться от подобных рискованных испытаний было невозможно по причине малочисленности вооруженных сил Митрила.

«Туатха де Данаан» представляла собой боевую флотилию из одного-единственного корабля, что, впрочем, было вполне оправдано, учитывая ее размеры и боевую мощь. Название подводной лодки, таким образом, являлось и названием флотилии, а Тесса совмещала должность командира корабля с обязанностями командующего Западно-тихоокеанской флотилией в целом. При проведении операций, требующих стремительности и деликатности, подобное объединенное командование оказывалось как нельзя более кстати.

Учения и испытания закончились, и «Пасадена» удалилась своим курсом. Пришло время завершить трехдневный выход и возвратиться на остров Мерида, где имелось все необходимое для поддержания боеспособности и ремонта.

— Ложимся на курс возвращения. ЭМФС[6] — в пассивный режим, стандартная тяга. Крейсерская скорость, — скомандовала Тесса. Пожалуй, голосом слишком мягким и нежным для командира самой высокотехнологичной и мощной субмарины в мире — но с этим ничего нельзя было поделать.

Мардукас по уставу отрепетовал команды.

— Так точно, мэм. ЭМФС — пассивный режим.

Немедленно отозвался оператор:

— Пост ЭМФС, вас понял, пассивный режим. Включаю режим подавления турбуленции. Десять… пять… один… Пуск. Все устройства вышли на режим.

— Пост конвенционной тяги, на связь.

— Пост конвенционной тяги, так точно. Машина номер один — готова. Машина номер два — готова. Жду указаний.

— Крейсерская тяга вперед.

— Понял вас, крейсерская тяга вперед.

Цепочка принятых, отрепетованных и исполненных команд канула в электронно-механические недра подлодки. Два громадных бронзовых винта в тоннельных насадках, которыми была оснащена «Туатха де Данаан», начали вращаться. Их десятислойное покрытие из обладающего памятью сплава могло изменять форму и течь, приспосабливаясь, подобно живому организму, ликвидируя лишнюю турбуленцию и шум.

Несмотря на то, что подводное водоизмещение «Туатха де Данаан» превышало тридцать пять тысяч тонн, субмарина устремилась вперед с заметным ускорением. Палуба под ногами моряков плавно нажала на подошвы, но никаких дополнительных звуков в главный командный пост не проникло.

— Командир, идем тридцать узлов, — доложил Мардукас.

— Замечательно, так держать. Акустик, следите по азимуту ноль-пять-ноль, — скомандовала Тесса. — Там находится рыболовецкий сейнер.

— Так точно, командир. Но зачем?

— На случай, если у него поставлены сети. Не хотелось бы попасть в них. Нам ничего не будет, а вот сейнер просто перевернется.

Дело обстояло именно так. Даже самые опытные командиры-подводники не были застрахованы от подобных случаев. Но ни один флот в мире никогда официально не признавал своей вины.

— Вас понял, выполняю, — кивнул акустик и занялся делом.

Молча слушавший этот разговор Мардукас не показал удивления тем, что последний обмен репликами прошел столь гладко. Ведь не так уж давно, когда «Туатха де Данаан» впервые вышла в море, весь экипаж встретил Терезу Тестаросса в штыки. В этом, впрочем, не было ничего удивительного: молодая девушка, почти девочка, командующая крупным боевым кораблем? Сей факт заставлял усомниться в здравом смысле руководства Митрила. Кроме того, собранные со всего света подводники, члены первого экипажа ТДД, являлись отлично подготовленными в своих областях профессионалами. То, что большинство из них было уволено из рядов ВМС их родных стран за несговорчивость и бунтарский дух, ничуть не мешало им гордиться своим новым назначением и могучим кораблем.

Мардукас вспомнил тот день, когда Тереза впервые появилась перед экипажем в качестве командира корабля. Когда он проговорил: «Я выполняю функции старшего помощника. Представляю вам командира — вот эту леди», лица моряков вытянулись так, словно он сообщил, что Папа Римский эмигрировал в коммунистический Китай. Впрочем, хотя с демаршами приходилось сталкиваться до сих пор, отношение экипажа к своему непосредственному воинскому начальнику претерпело существенные изменения. Решающими стали события в апреле этого года, во время инцидента в Сунан. Уклоняясь от атак глубинными бомбами, которыми северокорейские сторожевики засыпали ТДД, юный капитан первого ранга с косой управлялась тогда с громадной подводной лодкой необычайно искусно, выполняя маневры с лихостью, присущей скорее пилотам истребителей. Лед растаял, барьер недоверия оказался сломан. Тесса, которая отвечала за реконструкцию купленной из-под полы недостроенной русской атомной подводной лодки, являлась единственным человеком в мире, который до конца представлял себе границы возможностей «Туатха де Данаан» и умело использовал все преимущества. Ее мастерство и отвага поразили даже Мардукаса, опытнейшего подводника с четверть-вековым стажем. Доказав свою полноценность как командира и тактика, девушка-командир подводной лодки оказалась невольной причиной того, что на ТДД установилась совершенно необычная атмосфера.

На атомных подводных лодках с экипажами, состоящими из мужчин, всегда царил строгий патриархальный уклад. Командир — он же отец, глава семейства — обладает непререкаемой властью и вызывает страх. На «Туатха де Данаан» же возникла скорее матриархальная структура. Мужчины с радостью подчинялись Тессе и испытывали немалую гордость, выступая в роли ее подданных и одновременно — защитников. Их принцесса была прекрасна и умна, обретая в ореоле восхищенных взоров сияние, присущее разве что богине. Название подводной лодки — «Туатха де Данаан», что буквально означало «Племя богини Дану» — неожиданно приобрело вполне реальное значение, пусть и не связанное с кельтской мифологией.

— Система ЭМФС тоже действовала вполне удовлетворительно. Если мы будем двигаться тем же ходом, то к полудню войдем в базу, — заметил Мардукас, взглянув на усыпавшую его персональный дисплей электронную цифирь.

— Прекрасно. Праздновать день рождения лучше дома, а я как раз пригласила гостей. Завтра они прибудут на остров, — бодро сообщила Тесса.

— Кого вы имеете в виду?

— Мисс Чидори Канаме. Я попросила сержанта Сагару доставить ее на Мериду, когда ей будет удобно. Мы ведь так и не смогли поговорить, как следует, со времени инцидента с «Бегемотом».

— Вот как?.. — Мардукас уже не в первый раз подмечал слишком мягкие и теплые нотки в голосе Тессы, когда та говорила о сержанте Сагаре. Все началось с того эпизода в Токио, когда два месяца назад ей пришлось сражаться против гигантского бронеробота бок о бок с ним. С тех пор Тесса довольно часто упоминала сержанта, хотя было очевидно, что сама она этого не замечает. Мардукас знал о нем немного, но слышал, что тот обладает отличными боевыми навыками пилота БР, ответственен и в качестве оперативника Митрила вполне заслуживает доверия. Сагара служил в составе СРТ[7] — команды специального реагирования, элитного штурмового отряда бронероботов, приписанного к «Туатха де Данаан», но в настоящий момент выполнял отдельное задание в Токио. Он также оказался единственным пилотом, способным управлять «Арбалетом», загадочным экспериментальным бронероботом, который находился на борту ТДД. Мардукас уже подумывал о том, чтобы вызвать сержанта для приватного разговора, оценить его человеческие качества и принять соответствующее решение. Ситуация могла сложиться так, что Сагару придется перевести в другое подразделение, подальше от Тессы. Мардукас не считал, что имеет право выступать в роли, приличествующей отцу молодой девушки, но долг старшего помощника командира настойчиво подталкивал его в спину. В самом деле, предотвратить нежелательное развитие событий и ликвидировать потенциальные проблемы. Мардукас вздохнул: ему и так уже пришлось заниматься конфискацией фотографий капитана первого ранга Тестаросса. Оказывается, они были чрезвычайно популярны среди личного состава субмарины и десантных отрядов. В результате стремительного рейда подобных фотографий набралась целая гора. Предать их огню даже у старпома не поднялась рука, поэтому пришлось вверить их попечению начальника корабельной медицинской службы капитан-лейтенанту Голдберри.

Примерно через час размеренного конвенционного хода на крейсерской скорости главный искусственный интеллект «Туатха де Данаан» — Дана, как ее называли по имени богини — выдала негромкий звуковой сигнал. Прозвучал синтезированный женский голос:

— Командир, поступила радиограмма по каналу Е2. Выполняю прием сообщения.

— Хорошо, выведи на мой монитор, когда закончится расшифровка, — ответила Тесса.

– Так точно, командир.

Прием радиограмм на глубине по системе сверхдлинноволновой низкочастотной связи занимал длительное время. Примерно через пять минут обработанное сообщение появилось на экране перед Тессой.

Быстро схватив его взглядом, она вздрогнула.

— Мистер Мардукас.

— Да, командир?

— Возращение в базу отменяется. И празднование тоже. Мы направляемся на юг, — произнесла она, передавая распечатанный бланк телеграммы старшему помощнику. Это был новый приказ из штаба оперативного командования Митрила.

Чрезвычайно важно 98H088-0031

260115Z

От = Штаб объединенного оперативного командования, начальник оперативного штаба адмирал Джером Борда

К = ТДД-1 Туатха де Данаан

А: В квадрате L6-CW сложилась [ситуация B26c]

В: Приказываю Туатха де Данаан немедленно прервать выполнение текущей задачи. Незамедлительно по погрузке десантных групп выдвинуться в точку N09o30' E134o00', прибыть не позднее, чем через 50 часов, ожидать указаний.

С: Принять на борт десантные группы к северу от параллели N 170o по мере готовности.

D: Подготовить десантные группы к действиям по протоколу ситуация В26с.

Е: ROE[8] = Поддерживать связь и ожидать дальнейших указаний.

Конец сообщения

— Все-таки адмиралу бы не помешало быть чуть поделикатнее с подчиненными, — слегка обиженно проговорила Тесса.

— Пункт назначения — архипелаг Перио[9], — сказал Мадукас, даже не открывая морскую карту.

Архипелаг Перио представлял собой небольшую цепочку райских тропических атоллов — кольцевых коралловых рифов, образующих обширные лагуны. Всего несколько лет назад это крошечное государство формально получило независимость после долгого периода американского протектората, хотя фактически так и осталось территорией, подчиненной США. Население составляло около двадцати тысяч человек — небольшой народ полинезийского происхождения, живущий преимущественно за счет туризма.

Мардукас не смог на память сказать, что именно означал код ситуации В26с. В сигнальных таблицах Митрила содержалось более ста категорий опасных кризисных ситуаций. Но помнить их общее количество — совсем не то, что держать в голове значение каждого из кодов. Для Тессы же это не составляло проблемы. Прежде, чем Мардукас успел открыть папку свода сигналов, чтобы уточнить, она пробормотала:

— Это связано с химическим оружием. Хранилище атаковано или захвачено группой вооруженных террористов.

Химическое оружие массового поражения. Красноречивые названия: нервно-паралитические боевые отравляющие вещества — табун, зарин, VX. Даже после того, как республика Перио обрела независимость, на ее территории осталось некоторое количество американских военных объектов. Мардукас вспомнил, что одним из них является предприятие по разоружению и демонтажу боевых частей химических боеприпасов и утилизации их ядовитого содержимого. За ширмой тропического рая скрывался склад опаснейшего химического оружия. Именно он и подвергся неожиданной атаке террористов и теперь, по всей видимости, оказался в их руках.

— Маловдохновляющая новость, — нахмурился Мардукас. — Если хранилище химического оружия будет взорвано…

— …Двадцать тысяч жителей архипелага и десятки тысяч туристов погибнут. Эта маленькая страна будет стерта с лица земли, — выдохнула Тесса.

— Скорее всего, вооруженные силы США проведут операцию по возвращению захваченного завода. У них имеются спецподразделения, подготовленные для такого рода задач. Если они высадят отряды, вооруженные БР, смогут ли террористы оказать сопротивление?

— Было бы прекрасно, если бы все обошлось без нас. Но что, если возникнут непредвиденные осложнения?.. — Тесса неожиданно умолкла. Выражение ее глаз стало серьезным, а тонкие брови сдвинулись.

— Тогда настанет наш черед. Опять война, — закончил Мардукас.

26 августа, 03:30 стандартное время Японии

над Тихим океаном в 200 км

к юго-западу от Иводзимы

Сагара Соске нервничал. Они с Канаме уже сделали пересадку, и теперь самолет нес их на высоте трех тысяч метров прямиком на базу Западно-тихоокеанской флотилии Митрила, на остров Мерида, расположенный в 575 милях к югу от Токио.

Салон двухмоторного турбовинтового пассажирского самолета оказался просторным и комфортным. Пол под ногами подрагивал в такт работе двигателей, а яркие солнечные лучи, падающие из иллюминатора, заставляли жмуриться. Наверное, поэтому рассмотреть выражение лица Чидори Канаме, сидящей напротив него в широком кресле, было нелегко. У него возникло стойкое ощущение, что девушка пребывает в исключительно плохом расположении духа, но догадаться — почему, он так и не смог.

«Загадочная женская душа», — думал Соске с опаской.

Когда этим утром он зашел за Канаме на квартиру, у нее было отличное настроение. Выкатив навстречу чемодан на колесиках, она радостно улыбнулась:

— Пошли?

Узнав, что они направляются в расположенный в черте города небольшой аэропорт Тёфу, чтобы сесть на заранее заказанную «Цессну», она ахнула:

— Соске, только не говори мне, что ты — сын Рокфеллера!..

К тому же моменту, как «Цессна» взлетела и взяла курс на остров Хатидзёдзима, Канаме поистине пребывала в экстазе. Она прилипла к иллюминатору, любуясь видами Токийского залива, и беспрерывно повторяла: «Ну, ты даешь, Соске!» или «Кто бы знал, что ты такой богатенький буратино!»

Все изменилось в один миг, когда на аэродроме Хатидзёдзима они пересели в двухмоторный самолет, который должен был доставить их на остров Мерида. Канаме, видимо, считала, что они направлялись именно на Хатидзёдзиму или в ее окрестности, и сразу спросила:

— А зачем мы пересаживаемся?

Соске решил, что пришло время раскрыть истинное место назначения.

— Мы направляемся на базу Западно-тихоокеанской флотилии Митрила. Капитан первого ранга Тестаросса изъявила желание поговорить с тобой.

Канаме замерла, как громом пораженная. Потом проговорила тоном, не предвещающим ничего хорошего:

— А-а… вот оно что.

И намертво замолчала. За прошедшие с тех пор два часа, в течение которых самолет уже пересек 20 градус северной широты, она не проронила ни слова.

«Выглядит странно. Неужели я совершил какой-то бестактный поступок?» — думал Соске. Но вспомнить какую-то свою серьезную промашку ему пока не удалось. Устав теряться в догадках, он прочистил горло и осторожно заговорил:

— Чидори.

— Вам что-то нужно, сержант Сагара? — в ее словах было столько яда, что он поперхнулся и нервно сглотнул. Собравшись с духом, он продолжил.

— Если ты чем-то расстроена, объясни, в чем дело. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы исправить положение.

— Вот как?.. — улыбка, появившаяся на ее губах, выглядела очень, очень опасной. Его даже передернуло. — С тем, что меня расстроило, ты ничего не сможешь поделать. Пусть остается, как есть.

Соске почувствовал, как земля уходит из-под ног. После запланированной Терезой Тестаросса беседы он собирался показать Канаме одно место — но теперь, похоже, об этом не следовало даже и заикаться, чтобы не разозлить ее еще больше.

— Не о чем больше разговаривать, — заявила Канаме и отвернулась к иллюминатору. Сережка в ее ухе вспыхнула в солнечном луче чистой хрустальной капелькой.

«Хмм… Разве она носит серьги?» — попытался вспомнить Соске.

Из кабины выглянул второй пилот:

— Сержант Сагара, вас вызывают на связь с Меридой.

— Понял. Чидори, я сейчас вернусь.

Канаме холодно проигнорировала его слова. Страдальчески поморщившись, Соске прошел вперед, пригнулся и протиснулся в узкое пространство между пилотскими креслами. Второй пилот передал ему наушники с микрофоном.

— Сержант Сагара на связи.

– Здорово, приятель! — даже сквозь хрип и писк радиоэфира невозможно было не узнать этот баритон. Говорил однополчанин Соске, сержант Вебер.

— В чем дело, Курц?

– Прошел приказ на переход в боеготовность Б. Для тебя тоже. Грузимся на вертолеты и чешем на рандеву с ТДД.

Соске почувствовал, как в животе похолодело. Переход в состояние полной боевой готовности, сейчас?..

Соске и Курц, служившие в десантно-штурмовом отряде, приписанном к подводной лодке, не находились на ее борту постоянно. Как правило, подразделение дислоцировалось на базе Мерида, где оперативники жили в береговых казармах и тренировались на полигоне. Иногда их направляли на задания прямо с островного аэродрома, иногда они грузили свои бронероботы на «Туатха де Данаан», и ожидали распоряжений командования на борту. Далеко не каждый поход заканчивался реальными боевыми действиями. Чаще всего подлодка патрулировала положенное время — дни или недели — и благополучно возвращалась на базу.

Тем не менее, приказ есть приказ, и его следовало выполнять неукоснительно. Курц и остальные оперативники СРТ, находившиеся на Мериде, в настоящий момент спешно грузились со своей техникой на палубные транспортно-десантные вертолеты, чтобы двигаться в назначенную точку встречи с ТДД, где она должна была всплыть и принять их на борт.

Но самолет, в котором находился Соске, еще не добрался до Мериды, и, естественно, попасть на вертолет он никак не мог.

– У нас еще около двадцати минут. Успеешь? — спросил Курц.

— Невозможно. До острова два часа лету.

– Тогда остается тот самый способ. Смотри, не застуди яйца.

— Нет проблем. Но как быть с Канаме?

– А и верно… ведь Тесса теперь посреди океана.

— Тогда Канаме придется подождать на Мериде или возвращаться обратно, — от этой мысли Соске прошиб холодный пот. Она и так была в плохом — если не сказать большего — настроении, а теперь он вернется и скажет: «Слушай, у меня появилось важное и срочное дело, так что тебе придется поскучать на базе», или «Извини, ты возвращаешься в Токио». Как смотреть ей в глаза, когда он сам пригласил Канаме поехать с ним? Но… это приказ. — Вас понял. Незамедлительно прибуду на борт ТДД. Командиру придется организовать встречу в другой раз…

– …Погоди-ка. Что такое, подруга?

Соске терпеливо выждал, пока Курц переговорит с кем-то на своем конце радиоканала. Потом снова донесся голос напарника:

– Новые указания. Похоже, от самой Тессы. Вот что пишет: «Если Канаме согласна, пожалуйста, доставьте ее на борт ТДД». Что же, все складывается отлично, ага? Разрешение на допуск гражданского лица в кармане, так что просто тащи ее с собой.

— Заставить Канаме сделать это… вместе со мной? — поднял брови Соске.

Дело было в том, что единственный способ, которым можно было попасть на борт «Туатха де Данаан» в открытом море и в подводном положении, являлся не совсем обычным.

– Она сможет. Дерзай.

Соске задумался. Конечно, мысль о том, чтобы доставить Канаме на борт военного корабля перед началом реальных боевых действий вызывала сомнения. С другой стороны, какая опасность могла ей там угрожать? «Туатха де Данаан» не зря считалась современным и мощным боевым кораблем, ее чрево можно было рассматривать как одно из самых защищенных и безопасных мест на планете. Беспокоиться не о чем.

— Вас понял. Беру ее с собой, — отрубил Соске и отключился.

Осталось провести небольшую подготовку.

Канаме тем временем терзалась и тосковала.

Позавчера, неожиданно приняв приглашение Соске, она весь вечер корила себя за неосторожность. В самом деле, остаться наедине с парнем! Она не очень опасалась, что Соске может повести себя слишком настойчиво, но ее не оставляло пугающее ощущение того, что этим путешествием они переступят некую невидимую грань.

Действительно, это ведь вовсе не обычная беззаботная прогулка. Для шестнадцатилетней девушки решение поехать вдвоем с юношей в путешествие на несколько дней — очень и очень серьезный шаг; совершенно не то же самое, что сходить в парк аттракционов в воскресенье. И то, что ее спутником станет Соске, лишь добавляло этому событию значимости.

Вспомнить только, как она выговаривала ему и поучала в школе, словно строгая старшая сестра, боролась с его выходками и наставляла на путь истинный. «Что же с ним поделаешь, с обормотом, куда от него деваться»!.. И теперь мысль о том, что эти, уже ставшие привычными отношения, не просто чуть продвинутся, но изменятся совершенно, перейдут в другую плоскость, вызывала странные ощущения.

Если… если они станут ближе, то не нарушит ли это ее уютное и безопасное существование? Такая мысль заставила сердце испуганно затрепетать. Может быть, лучше отказаться? Несколько раз Канаме почти решилась позвонить ему, но, когда наступил вечер, ее настроение почему-то переменилось. Устав волноваться, она с удовольствием уложила в чемодан одежду и туалетные принадлежности, а потом неожиданно поймала себя на том, что напевает под нос довольно бодрый мотивчик.

«Что будет, то будет. Разве плохо? Зачем заранее переживать? Мы просто отдохнем и, как следует, повеселимся. Вместе с ним. Покушаем чего-нибудь вкусненького, потанцуем. Пусть все идет, как идет. А если он ждал чего-нибудь эдакого… то это его проблемы. Я вовсе не такая уж легкодоступная. Хотя, конечно, если вдруг… если вдруг настроение и атмосфера окажутся до невозможности романтичными… нет, что за глупости»!..

Все утро отъезда ее настроение то взмывало к небесам, то падало ниже некуда, но, когда она услышала в Хатидзёдзиме те самые слова — «капитан первого ранга Тестаросса изъявила желание поговорить с тобой», — Канаме сокрушило неодолимое чувство опустошения и усталости.

Так вот, оказывается, в чем было дело. Новое митриловское задание. Его драгоценная подружка скомандовала, и он везет Канаме на тот дурацкий остров, словно упакованную посылку. Какой же дурой она была эти два дня, когда мучилась — ехать или не ехать! Канаме почувствовала себя до невозможности наивной и жалкой.

Когда Соске отправился на радиопереговоры в пилотскую кабину, Канаме против собственной воли насторожила уши, но разговор шел по-английски и слишком быстро, к тому же гул двигателей все равно не давал возможности что-то расслышать. Договорив, Соске вернулся и сел с озабоченным выражением лица. Самолет качнулся — очевидно, меняя курс.

— Что-то случилось? — мрачно поинтересовалась Канаме. С опаской покосившись на нее, Соске ответил:

— Планы изменились.

— Да неужели?!

— Обстановка складывается по-иному. Командир уже не находится на Мериде.

— И?..

— Если ты не против, мы с тобой отправимся на корабль, где она сейчас ожидает.

— Куда-куда?

— На корабль.

Канаме вспомнила, что уже слышала об этом. Митрил — та самая, тщательно засекреченная, укомплектованная наемниками военная организация, которая преподнесла ей в подарочек Соске — имел в своем распоряжении «десантно-какую-то-там» субмарину, если она правильно запомнила.

И командовала ей Тесса.

Если начистоту, то Канаме уже давно хотелось поговорить с Тессой. Та девушка явно что-то знала о спрятанной в глубинах сознания Канаме загадке. Но стремительный поток событий перед началом экзаменов в прошлом триместре, то суматошное ночное бегство, жуткая погоня и побоище в Ариаке не позволили ей узнать у Тессы хоть что-нибудь. С тех пор Канаме всего пару раз наскоро переговорила с ней по телефону — лишь обменявшись приветствиями, не больше.

— Мне все равно. Если она так хочет, поеду, — с безразличным видом ответила Канаме.

— Рад слышать, — с облегчением сказал Соске, поднялся и, направляясь в пилотскую кабину, бросил: — Приготовься.

Соске сновал между пассажирским салоном и кабиной, как челнок. Он вытащил из рундука в салоне большую сумку, еще раз переговорил по радио и наклонился к пилоту, который что-то показывал по карте.

Прошло примерно два часа с тех пор, как самолет изменил курс, когда Соске обратился к Канаме.

— У тебя есть с собой купальник?

— Купальник?.. — удивилась она. Что это он придумал? Ведь они, вроде бы, уже не летят на райский остров. — Ну… да, есть.

— Переоденься. Можешь воспользоваться задней частью салона.

— В чем дело? Объясни же, наконец…

— Времени мало, поспеши, — прервал ее Соске и с необычной для него поспешностью опять нырнул к пилотам.

Канаме не осталось ничего, кроме как отправиться в туалет, расположенный в задней части салона и быстро натянуть купальник. Он был черным в оранжевую полоску и целомудренно закрытым. Хотя она и запаслась на всякий случай еще и соблазнительным белым бикини, желание покрасоваться в нем перед Соске давно исчезло. Когда она вернулась в салон в купальнике и с полотенцем на шее, он как раз закончил натягивать неопреновый гидрокостюм мокрого типа — прямо поверх обычной футболки.

— …Это зачем? Что ты еще выдумал?

— Извини, гидрокостюма твоего размера не нашлось.

— Я не об этом спрашиваю!

— Погрузи багаж в эту сумку. Весь, — не слушая, Соске ногой подтолкнул к ней большой оливковый баул из толстой ткани. — Когда закончишь, застегни молнии, видишь — их там две шутки. Проверь, чтобы они закрылись плотно. Полотенце тоже лучше положить внутрь. И, если тебе не трудно, стяни волосы потуже.

— Слушай, я ни шагу больше…

— Сержант!.. — крикнул просунувшийся в кабину пилот. Соске снова убежал. Канаме, пожав плечами, засунула свою сумку в баул. Сама не понимая, зачем.

— Готова? — спросил Соске, вбегая в салон.

— Да, но чего ради я должна?..

— Мешок водонепроницаемый. Кроме того, он выдерживает сильные удары, — хотя его слова ничего не объясняли, Соске уже вытащил новую сумку и расстегнул молнию. Там оказался рюкзак странной формы с прочными лямками и даже ножными обхватами, звенящий многочисленными металлическими пряжками и кольцами. Быстро нацепив его на себя, он достал еще один комплект сбруи.

— Погоди, это же не?..

— Надевай. Скорее. Нет, я сам застегну, времени уже не осталось.

— Ай! Что ты творишь?!

Соске присел и быстро застегнул на Канаме широкие ножные обхваты. Прикосновение холодных металлических пряжек к обнаженной коже заставило ее вздрогнуть. Единственное, что она могла сделать — беспомощно хлопать глазами, зато Соске не терял времени даром. Его шершавые мозолистые ладони скользнули по ее рукам, плечам, задержались, защелкивая пряжку на бедре, что-то поправили несколько ниже спины. Покраснев, как помидор, она уже собралась запротестовать, когда пилот снова стукнул дверцей:

— Сержант! Одна минута!..

— Знаю.

— У нас не хватит топлива на второй заход!

— Знаю. Нет проблем.

В их напряженных репликах звучала такая тревога, что Канаме непроизвольно прикрыла рот. Вскочив, Соске неожиданно сильно и резко дернул за ремни вверх, проверяя, туго ли они затянуты. Канаме взвизгнула:

— Ой!.. Ты чего?!

— Тридцать секунд! — прокричал пилот.

— Спасибо. До встречи! — ответил Соске.

— «До встречи»?.. Погоди-ка… — начала, было, совершенно сбитая с толку Канаме. Соске, не слушая, зашел ей за спину и с резким лязгом защелкнул металлические карабины на ее спине и своей груди. Они оказали тесно соединенными между собой, словно комики из фольклорного представления нинибори[10].

— А это зачем?!

Соске уже пристегнул тючок с водонепроницаемым мешком себе на спину, пониже ранца. Подталкивая перед собой Канаме, он решительно направился к правому борту самолета. Второй пилот повернул рычаг на стенке, и дверца люка скользнула в сторону, впустив в салон яростный воздушный вихрь и грохот винтов.

— Ай!

В дверном проеме не было ничего, кроме голубого небосвода, сливающегося вдали с ультрамариновой поверхностью океана. Даже Токийская башня не смогла бы потягаться с этой головокружительной высотой. Преодолевая тугую струю холодного воздуха, Соске выкинул наружу дымовую шашку, чтобы определить направление ветра. Проследив взглядом за ее падением, он показал второму пилоту большой палец, похлопал Канаме по плечу и прокричал ей в ухо:

— Нет проблем. Ну, идем, Чидори!

— …Н-никуда мы не идем — самолет же еще в воздухе!!! — она в ужасе замотала головой.

— Конечно.

Канаме упиралась, пытаясь как можно дальше отдалиться от двери, за которой осталась лишь пустота и ветер. Но, поскольку она была спиной пристегнута к Соске, сопротивление оказалось бесполезным.

— Что ты делаешь?! Слушай, не говори, что ты собираешься сигануть отсюда туда…

— Так точно, — деловито кивнул Соске и, легко преодолев ее сопротивление, выпихнул Канаме наружу.

Порог люка ушел из-под ног, желудок подпрыгнул к горлу, в глазах потемнело.

— Аи-и-и-и-и-и!!!

Канаме кричала изо всех сил, но безжалостный ветер мгновенно пожрал ее голос — она сама не слышала себя. Корпус самолета с прозрачными кругами вращающихся пропеллеров мелькнул сбоку, уменьшился и пропал, и гул винтов как ножом отрезало.

Вокруг остался только бесконечный синий мир. В нем не было иных красок, только бездонное бирюзовое небо, искрящийся ультрамариновый океан и жаркое солнце.

Ничего больше.

Голубое небо.

Голубое море.

Только мы вдвоем.

Соске и Канаме были единственными живыми существами в этом первозданном пространстве. Он принадлежал лишь им двоим — безраздельно.

Как прекрасно было бы парить здесь вечно — если бы не земное притяжение. Канаме почувствовала странный восторг, словно пришедший из счастливого детского сна. Ее переполняли всепрощение и умиротворение. Да, она готова была простить даже этого ненормального, Соске, который заставил ее выпрыгнуть в голубую бездну, навстречу неминуемой смерти. Тесно прижавшись друг к другу, рука в руке. Совсем даже и не страшно.

Блаженство и покой прервал резкий толчок, встряхнувший Канаме, точно рыбку на леске. Это оказался парашют. Оливкового цвета капроновый зонтик перекрыл бирюзовый небосвод; жестокий ветер, трепавший волосы и облизывавший почти обнаженное тело, утих. Вместо него ее щеки тронул ласковый океанский бриз. Плавно покачиваясь, Канаме и Соске опускались в самую середину невероятно огромной вогнутой чаши, в которую превратился лежащий под их ногами великий Тихий океан.

— …Нам конец, — пробормотала Канаме, окинув взглядом пустынную поверхность, на которой не было ни следа корабля, о котором упоминал Соске. Искрящаяся и переливающаяся гладь приближалась.

— Чидори, слушай. Перед приводнением я отстегну парашют. Вдохни поглубже.

— Зачем? — едва сумела выдохнуть уже примирившаяся со всем и готовая погрузиться в нирвану Канаме.

— Чтобы не захлебнуться. Три, два…

Они уже оказались на высоте, сравнимой с ее домом. Прекрасно различимы очертания ровных пологих волн.

— Отцепляю, — предупредил Соске.

Канаме хотелось заплакать, но она послушалась: набрала полную грудь воздуха. Купол парашюта порхнул в сторону, и поверхность океана сомкнулась над их головами. Вокруг нее, сжавшейся в ожидании удара и холодного объятия моря, взбурлило облако пузырьков. Странно, вода оказалась совсем не такой холодной, как она предполагала.

[[image:/storage/reader-images/38cde460aa9979de34a4e7eed5a57181051aba4f.jpg]]

26 августа, 06:38 (по Гринвичу)

западная часть Тихого океана, глубина 100 метров.

«Туатха де Данаан»

— Командный пост, говорит акустик. Фиксирую падение небольшого объекта, линейным размером не более двух метров. Пеленг три-один-семь. Дистанция около пятисот метров, — доложил Тессе оператор гидроакустического комплекса.

— Хорошо. Примерно так мы и планировали. Держать курс. Пожалуйста, снизьте ход до трех узлов.

— Так точно, командир. Ход три узла, — отрепетовал рулевой, и движение громадного тела субмарины замедлилось еще больше, еле двигаясь в прозрачной глубине.

— Запустить «черепаху». Передать командование мистеру Годарту, — приказала Тесса.

— Ай-ай, мэм. Запускаю «Черепаху-1» правого борта, — вахтенный офицер щелкнул тумблерами и сжал джойстик.

«Черепахи» представляли собой небольшие, дистанционно управляемые по проводам подводные аппараты, которые имелись на борту ТДД. По размеру и форме они действительно напоминали крупных морских черепах и несли на себе радиоэлектронное оборудование, включающее оптические датчики. Гибкие плавники приводились в движение искусственными электрическими мышцами, изготовленными по технологии, аналогичной мускульным пакетам сухопутных бронероботов, и позволяли двигаться совершенно бесшумно. Эти аппараты можно было назвать плавучими перископами, и ТДД с их помощью могла наблюдать поверхность океана, оставаясь на безопасной глубине.

«Черепаха» направилась к тому месту, где приводнились Соске и Канаме. Пловцам оставалось только вставить в рот загубники закрепленных на ней дыхательных приборов, уцепиться за поручень и ждать, пока «Черепаха» отбуксирует их к подводной лодке. Несмотря на то, что ТДД продолжала медленно катиться вперед, подводный аппарат давал пловцам возможность попасть на ее борт через открытый люк шлюзовой камеры. Этим путем пользовались оперативники, которым требовалось скрытно отправиться на задание или вернуться на борт. Поднимать на поверхность атомную подводную лодку ради всего лишь двух человек было неудобно и рискованно, тем более что ТДД всплывала совсем недавно, рискуя быть обнаруженной — тогда требовалось принять транспортно-десантные вертолеты с десантниками и бронероботами.

— Говорит акустик. Слышу всплески и звуки борьбы по пеленгу на приводнившихся людей, — с волнением в голосе доложил Дедзирани.

— Что происходит? — насторожилась Тесса.

— Скорее всего, они тонут! Слышу бурление и крики. Ситуация угрожающая!

В командном посту немедленно сгустилось напряжение. При прыжках на воду для парашютистов было обычным делом оказаться под куполом, запутаться в стропах и захлебнуться.

— Боже мой! Немедленно подготовьте спасателей с аквалангами в шлюзе номер 12…

— Постойте, они что-то кричат… кажется, по-японски? Подключаю звукоподводный аудиоканал. Мадам капитан, наверное, вы сможете оценить ситуацию.

Когда акустик вывел сигнал с гидрофона на динамики, под сводами ГКП раскатился громкий плеск — словно кто-то изо всех сил колотил руками и ногами по воде. Потом раздался что-то яростно выкрикивающий девичий голос.

Тесса затаила дыхание и вслушалась, стараясь различить слова. Мощный гидроакустический комплекс ТДД с цифровой обработкой сигналов отчетливо передал следующее:

– Остановись, Чидори!.. Уй!..

– Чего захотел! Тони уже!!!

Бульк.

– Не надо… не надо меня топить…

– Заткнись, тупица! Ты хоть подумал, каково мне пришлось, а?! Ненавижу!!! Чтоб ты сдох! Сделай одолжение, сгинь с глаз моих!..

Буль-буль-буль.

Мардукас, стоявший рядом с Тессой, явно пытался понять по ее выражению, что происходит. Японского он не знал и не мог проследить за диалогом Канаме и Соске — так же, впрочем, как и все остальные члены экипажа. Их тревожные взгляды сошлись на лице Тессы, которая застыла, слегка наклонившись вперед из командирского кресла. На лицах был написан один и тот же вопрос: «Почему командир просто слушает и ничего не предпринимает, чтобы им помочь»?

— Капитан?

— Оставьте их. Сами разберутся, — уныло проговорила, наконец, Тесса, откидываясь на спинку кресла.

Как Канаме ни сопротивлялась, ей все же пришлось сунуть в рот непривычный загубник, уцепиться за странную механическую черепаху и вместе с Соске нырнуть в глубину.

Гигантская подводная лодка ожидала их неподалеку. Глаза Канаме в удивлении расширились под маской. Дрожащие полотнища солнечного света, проникавшего с поверхности, обрисовали огромный и в то же время изящный силуэт. Отогнутые по потоку длинные плавники создавали впечатление существа, приспособленного скорее к полету, чем к морским глубинам, а стремительные очертания корпуса напоминали метательный нож. Конечно, размеры «Туатха де Данаан» не давали Канаме уверенности, что подлодка выглядит именно так — кормы она просто не видела. Чем ближе подходила «черепаха», тем сильнее подавляла величина этого грандиозного сооружения — ТДД была не меньше, чем небоскребы в Синдзюку. Черная гора, опрокинутая набок и погруженная в глубины океана.

Соске крепко взял Канаме за руку и поплыл вперед, в ожидающий их посередине корпуса подлодки раскрытый люк. Они выждали в тесной цилиндрической камере, пока люк закрывался за ними, и вода с урчанием уходила в решетчатые шпигаты. Канаме с облегчением выплюнула невкусный загубник, отдающий резиной.

— Тьфу! Так это оказалась еще и подводная лодка?.. — она откашлялась, сердито сжала кулаки и поморщилась: костяшки пальцев побаливали. Непонятно почему.

— Я говорил тебе несколько раз, — ответил Соске. — Кроме того, ты уже была здесь однажды.

— Неужели?

— Это правда. В тот раз мы использовали более сложный метод, чтобы попасть на борт, а ты была в бессознательном состоянии.

Канаме умолкла.

Соске открыл люк, и они спустились по узкому трапу на расположенную ниже палубу. Их встретила миниатюрная девушка с серебристо-пепельными волосами, одетая в коричневую военную форму.

— Тесса!

— Давно не виделись! — ответила та с улыбкой. — Добро пожаловать на борт, мисс Чидори Канаме.

Так Канаме второй раз оказалась на атомной десантно-штурмовой подводной лодке «Туатха де Данаан».

26 августа, 16:25 (Стандартное время островов Перио)

западная часть Тихого океана

республика Перио, остров Берилдаобу

предприятие по переработке химического оружия

вооруженных сил США

Вспышка, сопровождавшая фатальное попадание снаряда в штурмовой вертолет, ярко подсветила тускнеющее вечернее небо над коралловым рифом. Объятый пламенем «Апач» завертелся в воздухе, потерял скорость и рухнул в океан, подняв столб воды и пара.

Грохот автоматических пушек, визг полосующих воздух снарядов, едва идентифицируемые горящие обломки боевой техники, клубы жирного черного дыма, пятнающие тропическое небо. На золотом пляже, окружающем небольшой островок, превратившийся в поле боя, припал к земле темно-голубой бронеробот — М6А3 «Дарк Бушнелл». Это был современный шагающий боевой механизм, гордость отряда SEAL, спецподразделения американского военно-морского флота. Теперь он находился в плачевном состоянии — манипулятор вывернут под неестественным углом, в корпусе восьмиметровой человекообразной боевой машины зияли пробоины, сорванные бронелисты обнажали механические потроха, а на песок, словно кровь, капал макромолекулярный гель, струящийся из разорванных искусственных мышц.

Сквозь гулкие разрывы и лай скорострельных пушек еще недавно доносились крики солдат, участвующих в десантной операции. Но яростные боевые кличи и проклятия сменились стонами ужаса и отчаяния, а потом и совсем стихли за ревом пламени и треском рвущихся в раскаленных остовах боеприпасов. Голоса плескались только в радиоэфире:

– Я — Эхо-84, в меня попали! Мэйдэй, мэйдэй!!!

– Они оторвали мне ногу!.. Кто-нибудь, прикройте!..

– Проклятый богом красный ублюдок! Он прикончил Боба!

– …тожен, повторяю, Новэмбер-1 уничтожен! Лейтенант погиб. Новэмбер-3 принимает командование…

– …Катапультируйся! Уматывай быстрее оттуда!

– Кто-нибудь, прикройте!.. Нужна помощь! Спасите!!!

Петти-офицер первого класса Эд Олмос, в наушниках которого бились голоса погибающих однополчан, почти ничего не слышал от напряжения. По лбу градом катился пот, заливая глаза, дыхание с хрипом рвалось из груди. Бронеробот Олмоса бежал вдоль выложенного бетонными плитами откоса, окаймлявшего пляж. Он остался один, две остальные машины из звена Олмоса были уничтожены противником. Оба пилота были прекрасно тренированными и опытными бойцами — иначе они не смогли бы попасть в ряды элитного отряда. Но, несмотря на это, они погибли мгновенно. Их подстрелил один и тот же вражеский БР — красный бронеробот неопознанного типа.

— Невероятно! Как такое могло случиться?! Дерьмо!..

Олмос чувствовал себя так, словно угодил в дурной сон и никак не мог проснуться. Нервная дрожь заставляла зубы выбивать дробь, а его темные глаза — лихорадочно метаться в поисках невидимого противника.

«Где же он»?!

Поисковые локаторы и камеры «Бушнелла» не фиксировали ничего, что могло бы указать на местоположение красного бронеробота. В глаза бросались лишь столбы дыма от горящих бронероботов и сбитых вертолетов, а также нескольких полуразрушенных и охваченных пожарами зданий.

«Где же, где же этот красный сукин сын?»

Внезапно клубящийся дым прорезала яркая хвостатая комета. Отточенные боевые рефлексы пилота помогли Олмосу спастись — он отпрыгнул в сторону, и ракета лишь скользнула по его плечу, располосовав левый наплечник. Не обращая внимания на громыхнувший позади разрыв и сотрясшую «Бушнелл» ударную волну, петти-офицер поймал в прицел нарисовавшийся в дыму неясный силуэт и выпустил несколько очередей из зажатой в манипуляторе сорокамиллиметровой автоматической пушки. Бледные вспышки дульного пламени полыхнули и задохнулись в очередных клубах дыма. Все три очереди попали в цель.

Но решительно никакого эффекта не последовало. Невредимый вражеский бронеробот стремительно мелькнул за дымным занавесом и оказался совсем рядом с Олмосом. Покрытый темно-красной, цвета запекшейся крови краской, БР нес с собой зловещую и угрожающую атмосферу — он выглядел опасным, словно ядовитая змея. Мощный торс с широкими плечами и узкой талией, напоминающий треугольник, на котором сидела граненая, подобно алмазу, голова. Стройный силуэт и легкость движений не могли замаскировать скрытую в нем огромную мощь. Конструкция напоминала скорее западные образцы, чем машины советского производства, но Олмос ни разу не видел ничего подобного в справочниках по технике потенциальных противников.

Вместо того чтобы сразу атаковать противника, красный бронеробот замер, уставившись на «Бушнелл» пристально-змеиным взглядом созвездия алых сенсоров. Внешние микрофоны донесли громовой хохот — он смеялся?

— Сукин сын!.. — прорычал Олмос, бросаясь вперед. Он выстрелил из подствольного гранатомета, и мощный разрыв фугасной гранаты толкнул оказавшийся слишком близко М6А3 назад. Еще не видя, что произошло с противником, американец добавил нескончаемо длинную очередь сорокамиллиметровых снарядов. Магазин опустел, и затвор клацнул впустую — больше досылать в патронник было нечего.

Не сможет же он уклониться и от этого?

Однако, практически сразу из подсвеченного трассерами и разрывами облака дыма, пронизанного летящими во все стороны осколками и рикошетами, возник совершенно невредимый вражеский бронеробот. Отчаянная атака не оставила на его броне ни единой царапины.

— Не может быть…

Остановившись лицом к лицу с остолбеневшим Олмосом, вражеский пилот проговорил через внешние динамики:

— Патроны кончились? Нехорошо. Боеприпасы нужно беречь.

— Ах, ты!.. — задохнулся Олмос.

— Кстати, ты остался последним. Кое-кто из твоих друзей плакал и умолял пощадить их, но ты держишься молодцом, солдат.

— Чтоб ты сдох!!! — отбросив опустевшую автоматическую пушку, «Бушнелл» выхватил свое последнее оружие — закрепленное на кронштейне у пояса короткоствольное орудие, напоминавшее соответственно увеличенный пистолет. Выстрел был направлен прямо в лоб красному БР. Противников разделял всего десяток метров, и промах был невозможен — цель больше не скрывалась в облаках дыма. Но снаряд срикошетил на полдороги, словно ударившись о невидимую стену. Метнулись огненные искры осколков. Красный бронеробот многозначительно поднял палец манипулятора и погрозил ошарашенному американцу.

— Нет-нет-нет, все не так. Я покажу, как это делается. Готов? — он направил указательный палец на «Бушнелл», словно целясь из пистолета.

— Банг!

Воздух дрогнул, и очертания бронероботов исказились. С кончика металлического пальца сорвалось нечто невидимое, ничуть не напоминающее пулю или снаряд. Скорее — некая свернувшаяся тугой спиралью энергия. Цинично игнорируя все законы механики и физики, невидимая ударная волна миновала, даже не поцарапав, прочную грудную броню «Бушнелла», и заставила кокпит и тело пилота взорваться изнутри.

Олмос так и не успел понять, что произошло, до самого последнего мгновения. Последний бронеробот из американского штурмового отряда качнулся, лишившись управления и пилота, рухнул на колени и замер. На лобовой броне не появилось ни единой царапины.

Сражение закончилось, и пилот красного бронеробота повел машину ленивой побежкой вдоль побережья, осматривая поле отгремевшего боя и проводя радиоперекличку. Спустя некоторое время собрались и остальные подручные.

Из десяти подчинявшихся ему бронероботов, составлявших захвативший химический завод отряд, один был уничтожен, а другой потерял левый манипулятор. В пехотном отряде насчитывалось шестеро убитых и десяток раненых. Потери оказались значительными, но и успех достигнут выдающийся, учитывая, что отряду пришлось противостоять одному из лучших спецподразделений американских вооруженных сил, считавшемуся практически непобедимым. Все двенадцать М6А3 были уничтожены, половина вертолетов и быстроходных десантных катеров — тоже. На пляже осталось лежать не менее двух дюжин трупов «морских котиков», которым уже не суждено было вернуться домой.

— Жалкая картина. Ах, эти звездочки и полосочки!..

Подведя бронеробот к массивному зданию, где находился склад химических боеприпасов, командир отряда захватчиков опустил его на колено. Внешняя стена зияла несколькими глубокими выбоинами от шальных снарядов, при виде которых всякий, кто был в курсе, что за этой стеной скрываются в темном бункере сотни бомб и снарядов, наполненных чудовищно ядовитыми боевыми отравляющими веществами, бросился бы в ужасе бежать, не разбирая дороги. Однако выбравшийся из кокпита крепкий мужчина в сером пилотском комбинезоне даже глазом не моргнул, словно это его совершенно не заботило. Он прошелся, разминая мышцы, слегка припадая на искусственную правую ногу. Кровожадная усмешка, все еще кривившая его губы воспоминанием о недавней резне, стала шире, когда он окинул взглядом коленопреклоненный бронеробот. Это был проект 1058, «Чодар-i», усовершенствованная версия сырого и недоведенного проекта 1056, того самого бронеробота, опытный образец которого был потерян несколькими месяцами раньше в горах Северной Кореи — вместе с правой ногой пилота.

— Если бы я пилотировал тогда такую штуку… — пробормотал пилот, и мелькнувшее воспоминание — белый митриловский БР — заставило усмешку превратиться в кошмарный оскал.

— Гаурон, — позвал его один из подчиненных, атлетически сложенный высокий мужчина лет тридцати с каменным лицом бывалого бойца, привыкшего к рукопашным схваткам. Попытавшись отнести его к какой-то определенной расе, сторонний наблюдатель оказался бы в затруднении: боевика можно было принять за латиноамериканца, но он без труда сошел бы и за азиата. Слегка сонный взгляд из-под сидевших на приплюснутом носу очков с маленькими круглыми стеклышками говорил не об апатии, но скорее о том, что смутить или взволновать этого человека было практически невозможно.

— Дело сделано, Курама. Где ты был?

— Толковал по радио с мистером Цинком, — ответил Курама, обводя невозмутимым взглядом поле боя, усеянное обломками и трупами.

— Гм.

— Все случилось, как вы и говорили — они направляются сюда.

— Вот как.

— Субмарина в открытом море приняла на борт десантно-штурмовой отряд. Не похоже на рекогносцировку или вылазку. Они настроены серьезно.

По тонким губам Гаурона скользнула удовлетворенная усмешка.

— С готовностью заглотали наживку. Действуют, как по учебнику.

— Наживка было довольно впечатляющей, — заметил Курама, еще раз бросив взгляд на сгоревшие бронероботы и сбитые вертолеты. Неудачная попытка отбить хранилище явно сулила поиски новой работы многим генералам из Пентагона.

— Точно. Но ты же знаешь, мне нравятся зрелищные представления, — ответил Гаурон.

— Безусловно, — Курама вытащил сигаретную пачку, достал длинный леденец, с виду напоминающий сигарету, и откусил кончик. — Вам нужно знать еще кое-что: эта ваша парочка, по всей вероятности, тоже находится на борту.

— Неужели?

— Уверенным на сто процентов быть нельзя, но в Токио и Японии их больше нет.

— Так-так. Хорошо. Даже чудесно.

— На вашем месте я бы так не радовался. Если девушка погибнет вместе с другими митриловцами, все наши усилия пропадут даром.

— Знаю. Нет, все будет в порядке — я сам удостоверюсь в том, что она не умрет. Хотя…

— «Хотя»?

— Всякое может случиться.

Примечания

↑ DEMON (demodulated noise) – режим работы гидролокатора, основанный на демодуляции шума акустического контакта, используется, в частности, для определения скорости цели.

↑ SOSUS – американская система гидроакустического наблюдения в океанах, основанная на стационарных гидрофонах.

↑ BQQ-5 – гидроакустический комплекс, установленный на подводных лодках типа «Лос-Анджелес».

↑ Слой температурного скачка, термоклин – слой, разделяющий приповерхностные и абиссальные воды. Принципиально важен в противолодочной борьбе, поскольку отражает посылки гидролокаторов и затрудняет обнаружение цели, находящейся по другую сторону слоя.

↑ «Turbulent» HMS S-87 – английская многоцелевая атомная подводная лодка типа «Trafalgar». Спущена на воду в 1982 г., вступила в строй в 1984 г., предполагается вывести из боевого состава в 2011 г.

↑ EMFC (Electromagnetic Fluid Control) (фант.) – электромагнитная система управления потоком. Расположенные по всей поверхности корпуса ПЛ электромагнитные контуры, позволяют кораблю двигаться в любом направлении со скорость до пяти узлов, контролируют поверхностную турбуленцию и кавитацию на больших скоростях, а также обеспечивают малошумность.

↑ SRT (Special Response Team).

↑ ROE (Rules of engagement) – свод правил в вооруженных силах, определяющий, при каких условиях может быть применено оружие. Для каждого случая задействования вооруженных сил (военный конфликт, миротворческая операция и пр.) определяются правила, составляемые с учетом конкретных военных и политических обстоятельств.

↑ Координаты указывают на архипелаг Палау, но автор изменил его название на Перио.

↑ Традиционное фольклорное представление в Японии, когда двое артистов забираются в одно кимоно и забавляют публику.

Вечеринка под водой

26 августа, 08:07 (по Гринвичу)

западная часть Тихого океана, глубина 700 метров

«Туатха де Данаан», медицинский отсек

Канаме не встречалась с Тессой с той памятной ночи и сейчас едва ее узнала. Коричневый мундир, узкая юбка до колена, строгий галстук цвета индиго — она выглядела совсем не такой, какой осталась в памяти. Тогда на Тессе была растянутая футболка и рабочие штаны на несколько размеров больше, чем нужно. Что бы та ни говорила, невозможно было поверить, что перед Канаме не обычная девчонка, а командир атомной десантно-штурмовой подводной лодки и капитан первого ранга.

«Вот те на! Она действительно офицер».

Смерив Тессу взглядом, Канаме, к своему удивлению, почувствовала новое уважение, граничащее с восхищением.

— Почему вы так смотрите, мисс Канаме? — Тесса даже слегка попятилась и быстро осмотрела себя. — …Все в порядке?

— Н-ничего, все нормально. Как поживаешь?

— Спасибо, прекрасно. А вы выглядите немного потрепанной.

Ничего удивительного. Канаме, закутавшись в одеяло, сидела на койке в небольшом отсеке корабельного медпункта. В руке у нее был стакан с горячим какао.

Корабельный врач, капитан-лейтенант Голдберри, оказалась пухлогубой негритянкой. Она быстро измерила температуру и кровяное давление пациентки, посчитала пульс, постоянно приговаривая: «молодец-молодец» или «так-так, здоровая, как кобылка», и в итоге вынесла вердикт — все в порядке.

Все это время Соске стоял рядом с дверью в отсек, расставив ноги и заложив руки за спину, по стойке «вольно», которая в его исполнении выглядела чрезвычайно напряженной. Косясь на него, Канаме ответила:

— Еще бы. Меня выкинули из самолета, плюхнули в океан и заставили нырять, как пингвина. Не знаю, как жива осталась.

На виске Соске образовалась крупная капля пота.

— Прошу прощения, но обычные самолеты не могут совершить посадку на полетную палубу нашей подводной лодки. Наверное, вам пришлось нелегко, — сочувственно произнесла Тесса.

— Да ладно, проехали. Я и сама хотела с тобой увидеться. Нам ведь есть о чем поговорить, так?

— Согласна. Но сначала… сержант Сагара?

— Слушаю вас, командир! — гаркнул Соске.

— Пройдите, пожалуйста, в главный ангар и сообщите — неважно кому — что уже пора.

— Так точно, — на лице Соске мелькнула тень колебания, но он четко отсалютовал и вышел из медпункта.

Наблюдавшая за этим разговором Канаме почувствовала неловкость: Тесса и Соске общались деловито и ровно, и в их словах не было ни единого намека на то скрытое выражение, которое непроизвольно искала Канаме.

Странно. Ведь в тот раз маленькая капитанша субмарины открыто заявила Канаме, что влюбилась в Соске и вызывает ее на состязание: кто из них преуспеет и добьется своего. Все это было довольно проблематично. Чем больше Канаме убеждала себя, что не собирается устраивать корриду и уж тем более не питает совершенно никаких чувств по отношению к Соске, тем больше слова Тессы заставляли ее нервничать. Канаме уже совсем было решила помахать ручкой и напутствовать Тессу чем-нибудь вроде: «Попутного ветра и барабан на шею», — и так бы и сделала, если бы не…

Если бы не эта странная и неожиданная тревога.

«Мне… мне это не нравится».

Наконец признавшись себе, Канаме обнаружила, что не может найти места, когда Соске покидает Токио по митриловским служебным делам.

О чем они говорят с Тессой, когда встречаются?

Может быть, о том, что хотят всегда быть вместе?

Может быть, они прячутся подальше от посторонних глаз, куда-нибудь — ну, хотя бы в кладовку спортзала, по классике, ведь есть же у них спортзал?! — и там… там…

— Канаме?

— А?.. — она вздрогнула, пытаясь отогнать вставшие перед внутренним взором картинки.

— Могу я попросить вас переодеться? Мне хотелось показать вам корабль и нам еще следует обсудить несколько важных вопросов.

— Х-хорошо. Сейчас, подожди секунду.

Канаме отошла в заднюю часть отсека и задернула занавеску. Сняв купальник, она взглянула в закрепленное на переборке зеркало. Там отразилось обнаженное тело юной привлекательной девушки. Гладкая нежная кожа, падающие на точеные плечи и высокую грудь пряди еще не высохших иссиня-черных шелковистых волос. Обняв себя за плечи извечным движением, словно прикрывая грудь от нескромных взглядов, она, тем не менее, слегка выгнула спинку и лукаво улыбнулась, склонив голову набок и искоса бросив взгляд в зеркало.

Ну, все не так уж плохо. Да нет, если честно — то вполне даже хорошо!

Может быть, формы Канаме и нельзя было назвать роскошными, но очень привлекательными — вполне.

«По крайней мере, здесь я нисколько не уступаю»… — довольно подумала она. Но в следующую секунду щеки тронул легкий румянец стыда — сравнения размеров и обхватов раньше всегда казались ей верхом глупости. Канаме быстро натянула простое темно-голубое платье, стянула волосы у кончика красной ленточкой, надела босоножки и вышла наружу.

Доктор Голдберри встретила ее словами:

— Мисс Канаме, попрошу вас взять с собой вот это.

— А что это такое? — поинтересовалась Канаме, принимая кусок пластика размером с пластинку жевательной резинки.

— Нечто вроде лакмусовой бумажки. Реагирует и меняет цвет при облучении большим количеством нейтронов.

— Н-нейтронов?..

— Если она станет оранжевой, это сигнал опасности. В таком случае немедленно удалитесь от расположенных поблизости корабельных механизмов. Носите при себе, вернете мне, когда будете покидать корабль.

Тесса со стороны дополнила страшноватое заявление чернокожей докторши-лейтенанта:

— Корабль обеспечивают энергией палладиевые реакторы, работающие на холодном синтезе. Счетчик — рутинная мера безопасности. Это на самый худший случай. Не стоит слишком беспокоиться.

Канаме даже не нашлась, что ответить.

— Итак, прошу вас, пройдемте со мной. Будет нехорошо, если нас потеряют, — проговорила Тесса, покидая медпункт.

Проходы на «Туатха де Данаан» были узкими — едва хватало места, чтобы Тесса и Канаме могли идти бок о бок. Низкий подволок давил сверху. Канаме со вздохом вспомнила просторные и светлые школьные коридоры.

Чем дальше они углублялись во чрево корабля, тем больше Канаме казалось, что она заблудилась в каких-то гротескных и едва проходимых механических джунглях. По переборкам и подволоку змеились неисчислимые и ничем не прикрытые кабели и трубопроводы. Повсюду виднелись щитки, утыканные многочисленными тумблерами, переключателями и штурвальчиками, торчали красные пожарные гидранты и приводы захлопок. Перегораживавшие проход водонепроницаемые переборочные люки, натыканные куда чаще, чем можно было себе представить, выглядели слишком грубыми, толстыми и прочными, чтобы создавать ощущение безопасности. Огромные штурвалы-запоры мозолили глаза. Другими словами, интерьеры ничуть не отличались от типичных внутренностей подводных лодок.

Внешний вид «Туатха де Данаан» заставил Канаме представить себе нечто вроде космического линкора из далекого будущего, сошедшего с экрана фантастического аниме — яркий свет, ровные линии коридоров и потолков, безукоризненная чистота и простор. Контраст оказался настолько разительным, что она почувствовала себя очень и очень неуютно.

— Здесь тесновато, — заметила она чуть погодя.

Тесса, указывавшая дорогу, обернулась и с легкой обидой ответила:

— Тем не менее, эти коридоры очень просторны по меркам подводного кораблестроения. Мы приняли в расчет безопасность членов экипажа, которым придется здесь пробегать — на случай аварийных ситуаций. Неуклюжий человек мог бы зацепиться, споткнуться и… ай!..

Тесса отвлеклась не вовремя: торчащее в проход колено толстого трубопровода оказалось аккурат на ее пути. Ударившись плечом, девушка отлетела и шлепнулась на пол.

— Эй, ты жива?.. — испуганно спросила Канаме.

— Я… я в порядке. Т-такое мне не страшно! — со слезами на глазах ответила Тесса.

Канаме помогла ей встать.

— Ну, даешь. Чуть не убилась. Ты и в самом деле капитан этой лодки?

— Такие слова… немножко больно слышать. На самом деле, ТДД — для меня как родной дом. На борту нет ничего, о чем я бы не знала — кроме личной жизни членов экипажа, конечно. К примеру, та труба, об которую я стукнулась — секция В8 трубопровода номер 28. Когда мы компоновали внутренние помещения, ее пришлось сделать выступающей из переборки — конфигурация механизмов не оставила иного места.

Выдав не слишком-то удовлетворительное объяснение, Тесса повела гостью дальше по диаметральному проходу. Они миновали несколько тамбуров и спустились по трапу.

Канаме несколько интриговало то, что субмарина оказалась кладбищенски тихой. Предполагалось, что она движется крейсерским ходом, но абсолютно никакого звука двигателей или вибрации не ощущалось. Здесь было даже тише, чем в суперсовременном экспрессе-синкансене, гордости японских железнодорожников.

— Она построена именно такой, — ответила Тесса, когда Канаме решила удовлетворить свое любопытство. — Для подводной лодки скрытность — это ее жизнь. Шум является самым страшным врагом, ведь шумную субмарину противник может обнаружить с очень большой дистанции. В современной войне рубежи обнаружения и открытия огня расположены гораздо дальше, чем достает невооруженный глаз, хотя с распространением ЭКС[1] в тактике морских и наземных сражений должны произойти изменения.

[[image:/storage/reader-images/75861804dcac188a5a48c18af503de216fd0964e.jpg]]

Канаме хмыкнула в ответ. Она не слишком хорошо понимала, о чем говорит Тесса, и сейчас ее заинтересовал следующий вопрос. Переходы и отсеки выглядели не только мертвенно тихими, но и пустыми. Ни следа человеческого присутствия. Всего лишь раз она заметила молодого моряка с мрачным выражением лица — но он не только не поприветствовал девушек, но торопливо шмыгнул в боковой проход, словно избегая их — особенно Канаме.

«Кажется, мне здесь не рады», — снова начиная нервничать, подумала она. Конечно, на борту подлодки находилась парочка ее знакомых, но, в конце концов, она была не более чем молоденькой гражданской девочкой. Ничего удивительного, что экипаж вовсе не рад видеть на борту чужаков.

— А много здесь народу? — поинтересовалась Канаме.

— В настоящий момент примерно двести сорок человек. При необходимости можно разместить и больше, — ответила Тесса.

— Но я почти никого не видела.

— Дело в том… — Тесса внезапно прервалась. В конце прохода появился еще один переборочный люк. Остановившись перед ним, Тесса деликатно прочистила горло и спросила: — Вы говорите по-английски, мисс Канаме?

— Более-менее.

Канаме три года назад жила в Нью-Йорке с родителями. Кое-что подзабылось, но поддерживать обычный разговор она могла безо всяких усилий.

— Тогда давайте перейдем на него.

— Окей.

— Прошу сюда. Да, возможно, вам это не очень понравится. В таком случае извините меня, — с этими словами Тесса толкнула массивную дверь и шагнула через комингс.

Преисполнившись подозрений, Канаме последовала за ней. И замерла на месте, когда ее щеки погладил легкий ветерок. Впереди открылось большое открытое пространство, полное яркого, заставляющего зажмуриться, электрического света. В ноздри ударила сложная смесь запахов: машинное масло, керосин, резина.

По сравнению со школьным физкультурным залом этот ангар оказался несколько пониже, но брал глубиной. На подволоке были смонтированы рельсы для кран-балок, а на противоположной переборке располагался огромный экран. Вдоль нее виднелись закрепленные в паутине металлических ферм подвесные баки для самолетов и вертолетов и сигары ракетных ускорителей для БР.

Посреди ангара тремя ровными линиями выстроились около двухсот членов экипажа ТДД, лицом к правому борту — туда, откуда появились Тесса и Канаме. Здесь оказались люди самых разных рас и возрастов, так же сильно разнилась и их униформа. Здесь были кители и брюки цвета хаки, такого же, как у Тессы; оливковые полевые куртки; оранжевые и голубые рабочие комбинезоны; серые костюмы пилотов; голубые халаты врачей и коков. Позади строя возвышались шесть восьмиметровых человекообразных фигур. Шагающие боевые экзоскелеты — бронероботы — тоже выстроившиеся в ряд. Их макушки почти упирались в подволок. Канаме узнала их — ей уже доводилось сталкиваться с такими. Пять машин были типа М9 «Гернсбек», а самый дальний оказался тем самым белым роботом, который пилотировал Соске.

За рядком бронероботов аккуратно выстроились расчалены вертолеты и боевые самолеты. Здесь было столько бойцов и техники, которыми могла похвастаться «Туатха де Данаан», что все это напоминало то ли парад, то ли спектакль.

«Зачем эти люди тут собрались»? — подозрительно подумала Канаме. Стоявший неподалеку от входного люка пожилой мужчина кивнул в ответ на взгляд, брошенный Тессой. Высокий и тощий человек строго и даже сурово смотрел сквозь прямоугольные очки. Набрав побольше воздуха, он неожиданно громко скомандовал:

— Смирр-р-рно!

Канаме даже слегка попятилась.

Двести человек и шесть бронероботов одновременно приставили ногу и вытянули руки по швам, четко перейдя из стойки «вольно» в положение «смирно». Канаме в смятении подумала — не относится ли это и к ней? И на всякий случай тоже выпрямилась. Командующий парадом, не обращая внимания, продолжал громовым голосом.

— За необычайную отвагу перед лицом многочисленных опасностей, перенесенных вместе с капитаном первого ранга Тестаросса; за проявленные решительность и присутствие духа командование и экипаж ТДД-1 выражает мисс Канаме Чидори свою искреннюю благодарность и восхищение!

Глубоко вдохнув, он гаркнул:

— Салют!

Все присутствующие, как один, синхронно бросили ладони к виску, каждый — на манер той армии, где начинал свою карьеру — и отдали честь Канаме.

На нее уставились сотни глаз. Некоторые лица оставались серьезными, некоторые лучились улыбками, кое-где мелькали и критические взгляды, а некоторые улыбочки выглядели довольно-таки сальными.

В рядах митриловцев выделялась крупная фигура. Одетый в оливковую полевую форму майор Калинин, раны которого, по всей видимости, уже зажили, тоже отдал честь, вытянувшись во весь свой двухметровый рост.

Шесть бронероботов тоже салютовали Канаме, скрестив на ней взгляды своих поисковых камер. Белый БР с преувеличенно прямой осанкой, стоявший самым дальним, скорее всего, пилотировал Соске. Как ни странно, бездушный механизм, железная марионетка сумела совершенно точно передать его повадки. Второй с конца М9 ухарски бросил два пальца к виску, а потом игриво помахал манипулятором. Сомнений быть не могло. Раз штурмовой экзоскелет флиртует, там сидит не кто иной, как Курц. Начинавший строй «Гернсбек», должно быть, пилотировала Мелисса Мао.

— Возможно, вам это покажется слишком пышным приемом, — улыбаясь, Тесса наклонилась поближе к застывшей с приоткрытым ртом Канаме. — Но когда они узнали, что вы нас навестите, все, как один, захотели выразить вам свое уважение.

— Э-э-э… я… — осознав, наконец-то, что она является главным действующим лицом этого великолепного парада, Канаме страшно смутилась. Действительно, во время инцидентов с захватом самолета четыре месяца назад и с гигантским роботом двумя месяцами раньше Канаме сыграла очень важную роль. И там и там ее подхватило потоком событий и затащило в самую их гущу. И там, и там у нее, по большому счету, не было выбора, она делала то, что нужно было сделать — просто для того, чтобы уцелеть. Но ее действия, в самом деле, помогли спасти несколько жизней — включая жизни Соске и Тессы.

Торжественное построение и приветствие были полны признательностью, которую экипаж ТДД хотел выразить самой обыкновенной с виду гражданской девочке.

— Э-э… это большая честь. Но я… на самом деле я ничего такого не сделала… — покраснев до ушей, пролепетала Канаме.

Тесса лукаво объяснила ее замешательство для остальных:

— Наша гостья хочет сказать, что не считает, что совершила нечто особенное.

Эта реплика вызвала бурю восторгов: моряки и солдаты одобрительно засвистели, засмеялись и захлопали в ладоши. Послышались голоса:

— Эй, вы только гляньте — она скромница!

— Кавайи[2]! Нет, это что-то!..

— Чуваки, хватит ржать — это невежливо.

— Видели, видели?!.. Все, как я и рассказывал.

— Канаме! Выйдешь замуж за моего сынишку?

— Чертов Сагара! Надо будет пустить ему пулю в спину.

Парадная тишина и строгость мгновенно пропали и расточились. Здоровенные бойцы, техники и моряки принялись подшучивать и добродушно дразнить друг друга и Канаме — а она никак не могла взять в толк, почему люди, которых она видит в первый раз в жизни, столь живо ей интересуются, и не из-за кого-то другого, но именно из-за нее устроили такой балаган.

— Р-разговорчики в строю! — на висках седого высокого офицера, командовавшего парадом, сердито набухли вены.

Бросив озабоченный взгляд на жизнерадостную толпу подчиненных, Тесса пояснила:

— Стоит им немножко расслабиться и перестать притворяться, и вот — пожалуйста. Так уж они устроены, ничего не поделаешь. Но дело в том, что все мы очень благодарны вам, мисс Канаме.

— Н-но ведь я действительно ничего такого не сделала, особенно для этих людей. Разве я помогла кому-то из них, чем-то выручила?..

Канаме не понимала, какое отношение она имеет к этой загадочной подводной лодке, и за что ее так хвалят. Ведь те сражения, в которых ей пришлось участвовать, проходили за тридевять земель от подлодки, и она просто пыталась выжить вместе с людьми, которые волей судьбы оказался рядом с ней. Да, и не сражалась она вовсе — просто помогла советом и воодушевила отчаявшихся бойцов… для ошеломленной Канаме столь дружеский прием все равно выглядел незаслуженным.

— Это неправда, мисс Канаме, — твердо проговорил офицер, отдававший команды. — Исход этих боевых столкновений был отнюдь не случайным. Он стал следствием той отваги, с которой вы встретили опасность. Далеко не шуточную — напротив, очень и очень серьезную опасность. И то, как вы справились с ситуацией, поистине заслуживает восхищения всех, кто способен ее оценить.

— Н-ну… хорошо, — неуверенно кивнула Канаме.

— Ваша храбрость и сообразительность сделали бы честь даже закаленному солдату — их не стоит недооценивать. Вы можете с полным правом гордиться своими поступками, — в суровом голосе моряка звучала убежденность, а за официальностью пряталась искренность, снова смутившая Канаме.

— Капитан второго ранга Мардукас выразился совершенно точно, — добавила Тесса. — Но давайте на этом завершим официальную часть. После нее запланирована небольшая вечеринка, и, я надеюсь, вы окажете нам честь и примете в ней участие.

— Вечеринка?.. Слушайте, это действительно перебор — с чего это ради меня устраивать такой тарарам?!

Ничего себе. Да в самом ли деле это военный корабль, если они так вот запросто, ни с того, ни с сего, устраивают пьянки? Кто бы мог подумать!

Канаме опять забеспокоилась, не слишком хорошо представляя себе, как все это сочетается с армейскими уставами и правилами.

— Все в порядке. Нам все равно осталось не меньше суток крейсерского хода до точки назначения, — объяснила Тесса. А вечеринку запланировали давно и не только по этому поводу.

— А по какому еще?

— Как бы вам сказать... — Тесса окинула ангар рассеянно-счастливым взглядом. — … Сегодня первый день рождения нашей малышки.

26 августа, 13:35 (по Гринвичу)

главный ангар «Туатха де Данаан»

Этот день действительно совпал с датой первого выхода «Туатха де Данаан» в открытое море. Изначально предполагалось устроить грандиозное празднование на островной базе Мерида, но неожиданность, с которой тренировочный выход превратился в боевой поход, заставила изменить планы и ограничиться более скромным мероприятием на борту подводной лодки.

Для праздника выделили угол просторного ангара. На пустых ящиках из-под боеприпасов расстелили скатерти, и с камбуза непрерывным потоком начали поступать все новые и новые закуски. Прямо над столами возвышался украшенный кокетливыми бантиками, ленточками и гирляндами бронеробот М9, стоящий на одном колене и держащий в расставленных манипуляторах широкий транспарант с надписью: «С днем рождения, дорогая “Туатха де Данаан”»!

Меню не так уж сильно отличалось от обычного, а алкогольные напитки были строжайше запрещены, но это вовсе не портило бодрую праздничную атмосферу, ничуть не похожую на ту, что обычно стояла в корабельной столовой.

Праздник начался совершенно непринужденно: все члены экипажа, не несущие вахту, собрались в ангаре и принялись закусывать и веселиться. Большинство составляли бойцы десантных отрядов и летчики, у которых сейчас было больше свободного времени, чем у моряков.

Вслед за коротким, но трогательным поздравлением Тессы на импровизированную сцену выскочил сержант Вебер, которому была поручена роль конферансье. Этого высокого и стройного молодого человека природа наградила небесно голубыми глазами, густыми и длинными светлыми волосами, способными вызвать зависть у любой красотки. Впрочем, его неотразимая внешность отнюдь не гарантировала присутствия такта, необходимого для проведения торжественного мероприятия. Сжимая в руке толстый маркер, изображаюший микрофон, Курц жизнерадостным голосом объявил:

— А теперь — долгожданная и всеми любимая игра! Бинго[3]!!! Выигравшие счастливчики смогут получить в свое полное и безраздельное владение следующие замечательные призы! Всего их три. Начнем с третьего приза — представляю вам верхушку радарной мачты, первую деталь, которая сломалась на борту «Туатха де Данаан» в ее первом, девичьем, так сказать, выходе в море. То была первая наша нештатная ситуация, которая оказалась должным образом увековечена: обломок мачты украшают собственноручные автографы всех ответственных лиц, включая самого командира корабля. Прекрасный, завидный сувенир. Вы можете с гордостью повесить его на стенку и любоваться.

Толпа насмешливо засвистела — подобный железный хлам, пусть даже и имеющий историческое значение, никого не интересовал. Демонстрируя великолепную самоуверенность и игнорируя критический настрой зрителей, Курц бодро продолжал:

— Далее, второй приз! Это — великолепная комната, расположенная в офицерском жилом блоке на базе острова Мерида. Выигравший ее получит полное право там поселиться и наслаждаться небывалым комфортом. Представьте себе — это распространяется на всех нижних чинов: рядовых, сержантов и прочую серую скотинку!

Рядовые и унтер-офицеры радостно загудели, обсуждая такую редкую возможность, но стоявшие тут же офицеры не выглядели заинтересованными — они и так были расквартированы в этом блоке.

Младший лейтенант технической службы поднял руку.

— Сержант, а вот меня поселили в соседней комнате. Что делать, если я выиграю?

— Ничего, сэр. Придется проглотить горькие слезы и просто жить дальше.

Лейтенант недовольно нахмурился, а Курц продолжал:

— А теперь — первый приз, самый великолепный! О-о-о, он не из разряда тех, что легко заполучить. Внесу ясность: я сам хочу его. И этот первый приз… — Курц помедлил, перелистнул блокнот, как будто бы справляясь со своими записями, и с невероятным воодушевлением прокричал, — …Итак, первый приз — горячий поцелуй капитана первого ранга Терезы Тестаросса!!!

Реакция на заявление Курца была поразительной. Не слишком-то раззадоренные предыдущими призами митриловцы — мужская часть экипажа в полном составе — разразилась восторженным ревом. К подволоку ангара взметнулся лес рук. Оперативники что-то орали, широко раззявив рты, свистели, топали, хлопали и прыгали, как мальчишки, — в общем, необыкновенно возбудились.

С лица Тессы мигом сбежала вся краска — она чуть не задохнулась от удивления и возмущения. Запинаясь, она попыталась протестовать:

— М-м-мистер Вебер!.. Я ничего подобного не… да я впервые об этом слышу!!!

— Неужели? Но вы же сами пообещали: «Если я смогу чем-то помочь, только скажите», — парировал Курц.

— Д-да, я действительно так говорила, но…

— Если вы не согласны, можете заменить этот приз вашими любимыми трусиками.

— …Это еще хуже!!!

— Тогда — поцелуй, — заключил Курц, повертел барабанчик «Бинго» и громогласно объявил номер первого выпавшего шара. Участники лотереи загудели, проделывая дырочки в заранее розданных билетиках. Тот, кто получал пять дырочек в ряд, выигрывал. Тесса, сжавшаяся в уголке сцены, точно перепуганный зайчонок, не знала, куда деться от стыда.

Зачитав первые пять номеров, Курц вопросил зал:

— Ну, кому повезло? У нас уже должны появиться счастливчики!

Один из митриловцев молча поднял руку, ни на йоту не изменив мрачного выражения лица. Это оказался Соске.

Ошарашенная Тесса прижала руку к груди, стараясь утишить бешено колотящееся сердце. Канаме, стоявшая рядом с Соске, отшатнулась — на ее лице был написан ужас. Остальные участники в нетерпении засвистели и затопали.

Соске, который — один из немногих — не разделял всеобщего энтузиазма, огляделся, озадаченный странной реакцией окружающих. Кажется, он еще не разобрался, что именно происходит, и что означает первый приз. Он даже пробормотал:

— …А в чем дело?

Курц со сцены простонал:

— Везучий ублюдок!!! — и продолжил лотерею.

Мысли Тессы торопливо и беспорядочно закружились, словно падающие листья.

«…Что, если Соске победит? Это просто знак свыше — я готова броситься ему на грудь, особенно сейчас, в моем положении! Но, все же… поцелуй?! На глазах у сотен моих подчиненных? Это не только стыдно, но и может стать источником множества сложностей. Что же делать»?

— Почти готово! — завопил один из офицеров-десантников, невысокий крепкий мужчина лет тридцати с небольшими острыми усиками. Это был капитан Гейл Мак-Аллен из отряда СРТ, заместитель майора Калинина, носитель позывного Урц-1.

— …И у меня! Осталась всего одна дырка! — ничуть не тише вторила ему, победно вскинув руки, мичман Ева Сантос, пилот транспортной вертолетной эскадрильи. Довольно странно было видеть такой энтузиазм на лице женщины.

«Мистер Сагара, выиграйте, пожалуйста. Если можно — поскорее. Я жду не дождусь!..» — взмолилась про себя Тесса, хотя ее личные пожелания ни на что повлиять не могли.

Соске, как и следовало ожидать, не заметил ее волнения, а лишь с озадаченным выражением уставился на свою бинго-карточку.

— О-о-о, дело пошло! Кто же это будет, Сагара, Мак-Аллен или Сантос?! Продолжаем!

Прозрачный барабан завертелся, выскочил шарик. Зрители, как один, затаили дыхание, и Курц прямо перед лицом замершей Тессы прочитал номер.

— Бэ-э-э… двадцать девять!

— Извиняйте, мужики, БИНГО!!! — громогласно заявил Мак-Аллен, довольный, как удав.

Ангар огласили вопли и стоны разочарования. Некоторые игроки попадали на колени, хватаясь за головы, другие в ярости швыряли в воздух изодранные билетики.

— Итак! У нас есть победитель! Первый приз выигрывает капитан Гейл Мак-Аллен. Проигравшим — мои искренние соболезнования. Тесса, прошу на сцену!

Разочарованно повесив голову, Тесса робко вышла вперед, куда ее пригласил довольный Курц.

— …Д-да?

— Приступим. Вручается главный приз — с вашего разрешения, конечно! — заявил конферансье, красноречивыми жестами подбадривая приунывших товарищей.

Мак-Аллен, ухмыляясь во весь рот, забрался на подиум. Десантники удивленно засвистели — они просто не могли узнать своего обычно строгого и придирчивого командира. Он радовался, как ребенок. Послышались ободряющие выкрики:

— Командир, чмокните его, как следует! Команда ждет!

— Не вздумайте, каперанг!!! Еще заразитесь от него чем-нибудь!

— Да ладно, целуйтесь скорее! Тоже мне, великое дело.

Деваться Тессе было некуда. Отказаться сейчас — значило обидеть капитана Мак-Аллена, да и зрители, скорее всего, были бы ужасно разочарованы и расстроены.

Осознав неизбежность публичного поцелуя, Тесса попыталась собраться с духом. В конце концов, разве вдохновлять команду — не обязанность командира? Да и к тому же, если подумать, у просоленных морских волков в обычае обниматься и целоваться при встрече. Простое приветствие, из-за чего же тут переживать?

Она украдкой бросила взгляд на Соске. Тот стоял, по обыкновению нахмурившись, и выглядел так, словно до сих пор еще не разобрался в ситуации. По лицу Канаме было видно, что она с трудом подавляет беспокойство.

Набрав побольше воздуха, Тесса шагнула вперед, точно с обрыва.

— Хорошо, капитан. Вы готовы?

— Так точно, мэм! Это большая честь! — Мак-Аллен, взрослый мужчина, светился поистине детской радостью.

Покрепче зажмурившись, она приподнялась на цыпочки и чмокнула его в щеку. Зал взорвался восторженным свистом, воплями и аплодисментами.

— Сегодня лучший день моей жизни! Вот счастье привалило! — заявил Мак-Аллен.

Соске, который только теперь понял, в чем заключался первый приз, так и остался стоять посреди беснующейся толпы с разинутым ртом.

По завершении драматичной игры в бинго на сцену забрался самодеятельный джаз-банд со своими инструментами. Среди ремонтников и торпедистов оказалась и старшина из СРТ Мелисса Мао — она встала за клавишные.

Веселье разгоралось, точно костер, и не успела Канаме оглянуться, как ее вытолкали вперед и сунули в руки микрофон. Поначалу она слегка стеснялась, но, когда заиграли «Сукияки» Сакамото Ку[4], мигом перешла в бодрое караочное настроение и спела не только ее, но и еще несколько песен, к восторгу хлопающей и топающей аудитории. Через несколько минут она бодро раскачивалась, распевая знаменитую «Секс машин» Джеймса Брауна. Мало того, Канаме затащила на сцену и Тессу, заставив ту подпевать.

— Гет ап!

— Г-гет ап!

— Гет он ап!

— Г-гет он…э-э-э… ап?..

— Что же так тихо?!.. Ты так даже пиццу не закажешь, не то, что приказы отдавать!!! Правда?!.. — кричала Канаме, обращаясь к слушателям.

— Да-а-а-а!!! — оглушительно вопили в ответ моряки, летчики и десантники.

— …Should I take `em to the Brooklyn Bridge?

— Да-а!!!

Канаме продолжала зажигать, а распаленная аудитория подпевала, притопывала и прихлопывала так, что трясся пол и стены ангара, и возникали серьезные опасения насчет гидроакустической скрытности подводной лодки. Даже Тесса вторила ей в такт с большим воодушевлением, когда припев повторился.

Стоило песне закончиться, как к Тессе протолкался связист и что-то прошептал ей на ухо. Радостная улыбка, которая играла на ее губах до этого момента, исчезла. Ее на мгновение сменило напряженное и настороженное выражение. Впрочем, Тесса тут же постаралась скрыть его вежливой и фальшивой улыбкой, извинилась перед Канаме и окружавшими митриловцами, и торопливым шагом направилась к выходу. Проводив ее удивленными взглядами, те продолжили непринужденно веселиться.

Не смешиваясь с толпой разгоряченных зрителей у сцены, Соске предпочел тихо присесть на ящик из-под патронов в уголке ангара. Хрумкая фруктовым батончиком «Калорие мате», он рассеянно следил взглядом за Канаме, оказавшейся в кольце митриловцев.

То, как Канаме неожиданно раскрылась с новой стороны, о которой он раньше и не подозревал, заставило Соске задуматься.

Прошло всего несколько часов с тех пор, как она попала на борт «Туатха де Данаан», а она уже познакомилась и даже подружилась с экипажем. Ее популярность росла с необычайной быстротой, и неудивительно — ее естественность, искренность и открытость, отсутствие настороженности и предвзятости сразу же смягчили сердца даже самых суровых митриловцев. И так происходило не только на подводной лодке, конечно. Канаме легко сходилась с разными людьми — и в школе, и вообще, где угодно.

Соске вдруг пришло в голову, что это свойство человеческого характера может оказаться не менее ценным, чем умение точно стрелять или пилотировать бронеробот. Он вспомнил, что, стоило ему оказаться рядом с Канаме или Тессой, его все чаще одолевало чувство стыда за свою человеческую неполноценность и ущербность по сравнению с ними.

Раздавшиеся со сцены звуки легкого джаза заставили его отвлечься от невеселых мыслей и поднять голову. Канаме пела с микрофоном в руке, грациозно покачивая плечами и ступая по прикрытым брезентом патронным ящикам. Волна блестящих черных волос струилась за ней, повторяя движения неотразимой хозяйки.

Соске неожиданно пронзило отчетливое осознание того, что Канаме, танцующая всего в десятке метров по прямой от него, на самом деле — существо из совершенно иного мира. С его губ сорвался тяжелый вздох.

— Я с первого взгляда понял, какая она горячая девчонка.

Соске даже не заметил, как Курц подошел и остановился рядом с ним. В его руке была банка безалкогольного пива.

— Канаме отлично движется, у нее свой стиль, да и вкус прекрасный, — продолжал Курц. — Теперь наши вояки ее так просто не отпустят.

— И что с того? Меня это не интересует, — отрезал Соске со скрытым раздражением.

— Хороший голос — и чувство ритма тоже, кстати. Спорю, что в школе ее просто боготворят, — продолжал Курц.

— Да, она наделена лидерскими способностями. Ты прав.

Вебер покосился на Соске, и по его губам скользнула ехидная усмешка.

— И что же, когда ты глядишь на нее, такую новую и талантливую, тебе ничего такого не приходит в голову?

— Ничего особенного.

— А что же это был за вздох, интересно? — теперь Курц откровенно разглядывал напарника.

Лицо Соске мгновенно затвердело, брови нахмурились.

— Я просто… беспокоился из-за шума. Подводная лодка посередине боевого выхода. Одно дело — разговоры, но музыкальный концерт…

— Да брось ты нудить, дружище. Тесса сказала, что все в порядке, и как ее подчиненный ты даже не имеешь права выступать. Приказали веселиться — вот и веселись, нечего строить такую угрюмую рожу.

Соске неохотно кивнул:

— Хм-м-м… наверное.

Безусловно, шум всегда являлся злейший врагом любой подводной лодки, и «Туатха де Данаан» в том числе. Но в настоящий момент в радиусе девятнадцати миль от нее не наблюдалось никаких целей: ни надводных кораблей, ни подлодок. Устроить на борту подобный тарарам в зоне развертывания было бы попросту самоубийственно, но на переходе, в пустынных просторах Тихого океана проблема шума не стояла так остро. Даже если бы внутри корпуса принялись стрелять из пушки, только оказавшийся поблизости мигрирующий косяк рыбы смог бы почувствовать слабое сотрясение.

Нет, конечно, даже непринужденное веселье, царившее сейчас в ангаре ТДД, не могло полностью изгнать страх. Митриловцы помнили, что там, куда крейсерским ходом двигалась подводная лодка, их могла подстерегать гибель. Но что толку переживать сейчас, раз никто из них не в силах был изменить этот курс? Гораздо проще было оставить сосредоточенность и настороженность до момента, когда переход завершится и обстановка станет более ясной. Повеселиться же до тех пор, стряхнуть мрачные мысли — это совсем неплохая идея.

— Каких бы крутых и бывалых перцев мы из себя ни строили, червячок-то грызет, верно?.. — напомнил Курц.

Соске не ответил.

Да и что он мог сказать? Со следующего дня на борту ТДД будет введен строгий режим молчания. Напряженная предбоевая атмосфера и заставляющая прижимать уши тишина исподволь, понемногу сожмет сердце каждого, находящегося на борту. А потом грянет бой. Но сейчас Канаме и окружившие ее митриловцы радовались и веселились от всего сердца, не желая оглядываться на собирающиеся над горизонтом мрачные тучи.

Из динамиков донесся слегка задыхающийся, но счастливый голос Канаме:

— …Что? Еще одну? Слушайте, сколько можно?.. Ну, ладно, ладно, так и быть. Тогда я спою что-нибудь из Стиви Уандера. Мао-сан, вы готовы?

— Окей. Давай, действуй, подружка!

— Хорошо, тогда начнем! — Канаме защелкала пальцами, отбивая ритм зажигательного вступления.

26 августа, 15:17 (по Гринвичу)

«Туатха де Данаан», ГКП

Главный командный пост подводной лодки, по контрасту с ангаром, являл собой олицетворение тишины и спокойствия. Единственное, что нарушало это спокойствие — мерцание громадных настенных экранов и мониторов операторов, а также двигающиеся по голубым и зеленоватым полям графики и цифробуквенные формуляры.

[[image:/storage/reader-images/aa6ab1bfd96a17b18d61b5a14696ec25db5f930f.jpg]]

Когда Тесса, вызванная с праздничного мероприятия, вошла в отсек, Мардукас и Калинин уже ждали ее, выпрямившись по сторонам командирского кресла.

— Как складывается обстановка? — немедленно спросила она.

— Плохо, — ответил майор Андрей Николаевич Калинин, осуществлявший оперативное командование десантными силами «Туатха де Данаан». Высокий седой офицер, русский по происхождению, в таких случаях редко радовал Тессу хорошими известиями. — Американские спецподразделения начали внезапную атаку, закончившуюся их полным поражением. Детальной информации пока не поступало, но ситуация в целом выглядит чрезвычайно подозрительной.

На голубоватом поле экрана высветилась информация о вооруженной группе, захватившей завод по переработке боевых отравляющих веществ. Как следовало из нее, в настоящий момент в распоряжении противника имелись восемь французских бронероботов и пять самоходных зенитных установок «Тунгуска» советского производства. Количество боевиков, по всей видимости, составляло более двадцати человек. К югу от территории базы наблюдался выброшенный на берег сухогруз небольшого размера — замаскированный десантный корабль, с которого они и высадились.

— Действительно странно, — согласилась Тесса, озабоченно сдвинув брови. — Они выглядят слишком хорошо вооруженными для обычной террористической группы, но все же слишком малочисленными, чтобы отбить масштабную атаку армейского спецподразделения. Что с химическими боеприпасами, которые там хранятся?

— Признаков выброса боевых отравляющих веществ в результате боевого столкновения не наблюдается. Не замечены и намеренные подрывы, хотя в своем публичном заявлении террористы заявили, что обязательно так и поступят в случае следующей атаки, — доложил Калинин.

— Американцы немедленно прибегли к силовой операции? Выглядит так, словно они напуганы и стремятся решить все как можно быстрее.

К этому моменту информация о захвате химического завода еще не просочилась в прессу. Американское правительство явно не желало огласки и склонялось к тому, чтобы разрешить кризис закулисными мерами. По данным разведки Митрила, террористическая группа потребовала ликвидации всех туристических объектов на территории архипелага Перио и эвакуации туристов. Она назвалась «Зеленой армией спасения», заявляя, что предпринятая акция направлена на благородное дело спасения великолепных коралловых рифов Перио, находящихся под угрозой исчезновения. По крайней мере, заявление террористов звучало именно так.

«Зеленая армия спасения» больше не отзывалась на предложения вступить в переговоры, так же как и на все другие запросы американцев. Учитывая, что республика Перио практически полностью существовала за счет развитой туристической индустрии, едва ли стоило ожидать, что требования террористов будут выполнены. Не следовало забывать и о фундаментальном принципе, исповедуемом США и странами Западной Европы — ни в коем случае не идти на поводу у террористов, и не соглашаться на их требования. Надо думать, террористы тоже были в курсе такого положения дел.

— Мне это очень не нравится, — проговорила Тесса, нервно вертя в пальцах кончик своей пепельной косы. — Мастерство, с которым они десантировались и захватили завод, то, как умело они отбили атаку специальных сил, методы, которыми они заполучили боевую технику — все оставляет впечатление высокого профессионализма и отличных технических навыков. И после этого — требования, словно сочиненные шайкой начинающих гринписовцев? Скорее всего, это просто дымовая завеса.

— Сложно судить. В любом случае, это не уменьшает опасности сложившейся ситуации, — вставил Мардукас.

— Что-то мне подсказывает, что штаб оперативного управления Митрила твердо намерен использовать нас для силового решения. Боже мой, в таком случае, боевое столкновение неизбежно! — Тесса беспокойно поерзала в кресле.

Вероятнее всего, Белый Дом уже вступил в контакт с высокопоставленными руководителями Митрила. Подобные тайные обращения за помощью от правительств разных государств участились со времени инцидента в Сунан, а количество секретных операций, проводимых Митрилом, заметно возросло. В этот раз тоже следовало ожидать, что торопливые переговоры откроют зеленый свет оперативникам Западно-тихоокеанской флотилии.

Ее раздумья прервал вызов корабельной системы искусственного интеллекта. Под сводами ГКП прозвучал синтезированный женский голос:

— Командир, по каналу G-1 получено информационное сообщение из штаба Разведывательного отдела. Произвожу дешифрование файла N98H038IIa. Дешифровка завершена. Вывести сообщение на центральный экран?

— Да, пожалуйста, — приказала Тесса.

— Ай-ай, мэм.

На ее персональном мониторе появилось свежеполученное сообщение. К электронному письму из штаба разведывательного отдела прилагались файлы с дополнительной информацией, относящейся к попытке отбить химический завод. Было уже известно, что та оказалась неудачной, и после отхода американских военных все осталось в подвешенном состоянии. Тесса и ее помощники в полном молчании ознакомились с подробными сводками и схемами.

Реальная ситуация оказалась хуже самых серьезных опасений: американские бронероботы уничтожил один-единственный вражеский БР. Это была машина нового, неизвестного типа. Никакой информации о том, кто ее производитель, также не имелось. Тем не менее, в приложении фигурировало изображение — оцифрованная фотография, сделанная одним из немногих американских солдат, которым посчастливилось уцелеть и вернуться на свои корабли.

Тесса кликнула мышкой, открывая файл. На экране медленно открылось расплывчатое изображение — красный бронеробот. Он был пойман в тот момент, когда мчался вдоль стены химического хранилища, широко раскинув могучие манипуляторы, словно готовясь заключить противника в объятия. Мощный торс, граненая ромбовидная голова, длинные ступоходы — все это создавало впечатление необычайной быстроты и силы.

— Точно такой же, как тот! — воскликнула Тесса. Действительно, этот бронеробот практически не отличался от боевой машины, с которой сражались Сагара и Вебер во время инцидента в Сунан — от того самого неопознанного серебристого БР, который пилотировал приснопамятный террорист, Гаурон. Тесса и ее помощники имели возможность тщательно изучить записи с кинопулеметов экспериментального митриловского бронеробота ARX-7 «Арбалет», вышедшего тогда победителем из яростной схватки.

— Знать бы, оснащен ли и он лямбда-драйвером?.. — задумалась Тесса.

— По всей видимости, дело обстоит именно так, — сказал Калинин.

— Тогда причина, по которой американский отряд потерпел поражение, вполне ясна. Это нравится мне все меньше и меньше, — пробормотала она, машинально щекоча губы пушистым кончиком косы. Ее переполняла нарастающая тревога. Во рту появился неприятный привкус, точно предупреждение: вот-вот произойдет что-то очень и очень плохое. Казалось, внутри нее все кричало: «Ни в коем случае!.. Скорее, прочь из этих вод»!

Если бы она имела право, Тесса немедленно скомандовала бы поворот на сто восемьдесят градусов и вернула ТДД на Мериду. Увы, единственное, что она сейчас могла — это собрать всю волю в кулак и спросить:

— Мистер Калинин, в каком состоянии «Арбалет»?

— Полностью боеготов. Однако завершить процесс инициализации оказалось невозможно.

— Сержанта Сагару так и не проинформировали?

— В соответствии с планом.

— Хорошо. Я вношу изменения своей властью. Пожалуйста, попросите техника-младшего лейтенанта Лемминг проинструктировать сержанта относительно «Арбалета» и лямбда-драйвера.

— Что именно ему разрешается сообщить?

— Все, что мы знаем на данный момент. Боюсь, не так уж много.

— Так точно, командир.

26 августа, 17:02 (по Гринвичу)

«Туатха де Данаан», главный ангар

Когда гулянка в ангаре, наконец-то, завершилась, Мелисса Мао дружески заговорила с Канаме, тоже вызвавшейся помочь прибраться.

— Прости, что ни с того, ни с сего выставили тебя солисткой.

— А-а, нет проблем. Мне понравилось.

— Вот и славно, — кивнула Мао, быстро скатывая полотнище брезента, служившее кулисами.

— Ваши парни так воодушевились. А я раньше думала, что все митриловцы похожи на Соске.

— Ха! Нет, этот парень такой… особенный.

Мелисса Мао служила в одном отряде с Соске, и уже несколько раз встречалась с Канаме — раньше. Но теперь им впервые выпала возможность спокойно поболтать.

Канаме слышала, что Мао являлась американской с китайскими корнями, но с виду ее невозможно было отличить от японки. К тому же Мао свободно говорила по-японски, разве что с чуть-чуть большим акцентом, чем Курц. Ее черные волосы были острижены коротко, а большие, удлиненные глаза словно затягивали внутрь — в них чувствовалось что-то гипнотически-загадочное.

«Какая красивая, — подумала Канаме, уже не в первый раз, с тех пор, как познакомилась с Мао. — Настоящая роковая женщина. И такая сексуальная».

— Так что там у вас было с Тессой? — неожиданно спросила Мао.

— В смысле — «было»?.. Ну… она очень милая девочка.

— Согласна. Какие бы у вас ни были трения из-за Соске, было бы здорово, если бы вы подружились.

— Э-э-э… — Канаме оказалась захвачена врасплох и утратила дар речи.

— Она же призналась тебе, верно? Что влюбилась в Соске? — Мао продолжала, как ни в чем не бывало.

— С-сказала. Но у нас с ним н-ничего…

— Да неужели? — усмехнулась Мао.

— П-равда-правда… — покраснев, невнятно пробормотала Канаме.

— Хорошо, если так. Кстати, об этом знаю я одна — не переживай. Просто мы с Тессой — подруги, — Мао объяснила причины своей осведомленности, деловито сгребая объедки в мусорный мешок. Канаме остановилась и искоса глянула на нее.

— Но это правда?

— Что — «правда»?

— Что… что Тесса и Соске… Я смотрела на них во время праздника, но ничего такого не почувствовала.

Мао опять улыбнулась, на этот раз слегка печально, словно жалея кого-то.

— Верно. Как бы тебе объяснить?.. Когда Тесса ведет нас в поход, ей не дозволено вести себя, как простая влюбленная девчонка.

— А почему же нет?

— Наверное, дело в том, что «Туатха де Данаан» — машина для убийства. Хочешь, не хочешь, а Тесса — ее командир. Может случиться так, что ей придется приказать подчиненным отдать свои жизни, чтобы спасти подводную лодку и ее экипаж.

Канаме слушала молча.

— Поэтому она должна держать определенную дистанцию с экипажем — ну, по крайней мере, когда она на глазах.

«Так в чем дело»…

На Канаме снизошло нечто вроде озарения. Все приобрело новый смысл. Подводные лодки, корпорации, школьные клубы — по большому счету между ними не было разницы. Лидеры, возглавлявшие их, всегда одиноки. Они не могут выделять кого-то из подчиненных или членов команды перед лицом остальных — иначе вся команда моментально утратит мотивацию. Желание следовать за таким вожаком исчезнет.

— Звучит неприятно, — прокомментировала Канаме.

— Еще бы. Это тяжело. И очень одиноко, — согласилась Мао.

Раньше Канаме просто в голову не приходило, что существуют такие непростые обстоятельства. Теперь же она внезапно почувствовала глубокое уважение к Тессе. Удивительно, но ее не заставила почувствовать это ни экскурсия по гигантской подлодке, ни поразительно гостеприимный прием.

Но как же так получилось? Почему на девушку ее лет навалилась такая огромная ответственность? Она командовала взрослыми людьми, такими как Мао и даже Калинин. Ей приходилось планировать операции и участвовать в боях. Не слишком ли это жестоко?

Но едва Канаме собралась задать вопрос Мао, как в ангар вошла Тесса. Найдя их взглядом, она быстрым шагом приблизилась.

— Мисс Канаме.

— Что?

— Нам нужно поговорить. Пожалуйста, пойдемте со мной.

Вслед за Тессой Канаме шагала по проходам в сторону командирской каюты.

«Туатха де Данаан» представляла собой необычную подводную лодку — она была способна нести самолеты вертикального взлета, вертолеты и бронероботы. В носовой части корпуса были сосредоточены отсеки боевого назначения: торпедные и ракетные отсеки, погреба боезапаса, ангар. В кормовой части располагались основные и вспомогательные отсеки корабельных служб, включая главный командный пост, блок жилых помещений, камбуз и столовую, а также три реактора, расположенные в кормовых изолированных отсеках подальше от центральной части.

— Если говорить о конструктивной схеме корабля, то она напоминает советские атомные подводные лодки с баллистическими ракетами на борту класса «Тайфун»[5], — объясняла Тесса на ходу. — На самом деле эта подводная лодка — русского происхождения. Корпус построен на верфи в Северодвинске, но из-за гражданской войны его вывели и бросили в недостроенном состоянии в Северном Ледовитом океане. Именно там мы тайно позаимствовали его.

— Другими словами, стащили чужую железяку? — уточила Канаме.

— Да, в итоге все свелось именно к этому, — немного обиженно ответила Тесса. — Используя этот корпус, я подготовила новый проект — с помощью еще одного человека. Мы переконструировали подлодку, начинили ее оборудованием, основанным на новейших технологиях, аналогов которым не имеет еще в своем распоряжении ни одна страна или компания. Реконструкция заняла годы — и вот перед вашими глазами результат наших усилий.

— Ага-а-а, — неопределенно протянула Канаме, не зная, как правильно реагировать, и какими словами оценить невероятные способности и феноменальные знания Тессы и ее неизвестного соавтора.

— Система управления кораблем тоже автоматизирована на высочайшем уровне. В случае необходимости подводной лодкой сможет управлять всего один человек.

— Один человек?.. — удивилась Канаме.

— Да. К сожалению, автоматическому режиму присущи и некоторые недостатки. К примеру, в нем невозможно использовать главные козыри этой субмарины — ЭМФС и сверхпроводящую магнитогидродинамическую двигательную установку. Корабль все же не может полноценно функционировать без участия высококвалифицированного экипажа.

Скоро они остановились у двери командирской каюты. Тесса открыла ее своим магнитным ключом и пригласила гостью войти. К удивлению Канаме, она увидела в углу свой чемодан, хотя была уверена, что оставила его в медпункте.

— Откуда он тут взялся?

— Если вы не против, мисс Канаме, я разделю каюту с вами. Прошу, располагайтесь, не стесняясь.

Даже командирская каюта оказалась не такой уж просторной, куда как меньше стандартного номера бизнес класса в гостинице. Выдвинутая койка, сейчас скрывавшаяся в стене, заняла бы большую часть пространства. Помимо небольшой ванной комнаты в задней части каюты, никаких излишеств не наблюдалось. В глаза Канаме сразу бросился большой и прочный сейф, заделанный в переборку. На столике посреди стоял горшочек со сциндапсусом, свеча из цветного воска и ратанговая вазочка-корзинка. А рядом с ней — алебастровая рамка с фотографией, повернутая в другую сторону. Канаме рассеянно потянулась к ней, но Тесса хищно кинулась вперед, сцапала ее двумя руками и прижала к груди. Переведя дыхание, она дрожащим голосом объяснилась:

— Это… это вам нельзя смотреть. Здесь секретная информация… позывные и шифровальные ключи для этой недели — я записала, чтобы не забыть.

Даже Канаме могла легко сказать, что в кокетливой рамке не могло быть ничего подобного. Наверняка чья-то фотография. Наверняка — его…

Канаме вспомнился недавний разговор с Мао, и на нее нахлынул поток противоречивых чувств. Сочувствие, неуверенность, сомнения — все это смешалось в тугой комок и стеснило грудь.

Впрочем, она выдержала вполне безразличный тон.

— Если это такая важная штука, прятала бы подальше.

— Д-да. Совершенно верно. И… я так и сделаю.

Тесса торопливо спрятала рамочку в сейф и вернулась к роли гостеприимной хозяйки. Откашлявшись, вежливо произнесла:

— Присядьте, пожалуйста. Не хотите ли чаю?

— Давай. Выпью чашечку, — ответила Канаме, устроившись на маленьком диванчике, с трудом уместившимся в каюте.

Тесса открыла крохотный секретер, вынула чайничек, чашки, остальной затейливый чайный набор, и принялась колдовать над ним.

Канаме ожидала, посматривая по сторонам. Ее клонило в сон: часы на переборке показывали 17:29 — всего лишь ранний вечер. Но это было корабельное время, установленное по Гринвичу; в Японии же сейчас пробило полвторого ночи.

— Вы устали, наверное, — начала Тесса. — Но, пожалуйста, послушайте меня еще немного. Завтра тяжелый день, я буду занята, и единственный момент, когда мы можем спокойно поговорить — сейчас.

Канаме зевнула, прикрыв рот ладошкой, и ответила:

— Да сколько хочешь. О чем же ты хотела поболтать?

— О нас.

— О Митриле?

— Нет. О вас и обо мне, и еще о нескольких людях — таких же, как мы. Точное их число мне неизвестно.

Не понимая еще до конца, о ком идет речь, Канаме вопросительно наклонила голову.

— Кого ты имеешь в виду?

— «Посвященных».

Голос Тессы оставался мягким и негромким, словно она старалась не спугнуть собеседницу, но Канаме непроизвольно напряглась.

— Вы ведь уже слышали это слово, не правда ли? — продолжала Тесса.

— С-слышала.

В воцарившейся на минуту тишине Канаме отчетливо услышала, как зачастило ее собственное сердце.

«”Посвященные”. Вот о чем она», — думала Канаме.

Это название засело, словно заноза, в уголке ее сознания — уже некоторое время назад. Но попытка прикоснуться к нему и рассмотреть вызывала неприятное чувство беспокойства и неловкости, поэтому она бессознательно старалась не бередить это место. Не думать об этом. О спрятанном внутри нее секрете. Секрете, из-за которого она уже несколько раз оказывалась лицом к лицу со смертью.

Канаме давно знала, что встреча с Тессой может пролить свет в этот темный уголок и… возможно, именно поэтому она не пыталась заставить Соске организовать такую встречу. Она и хотела этого — ведь блуждать в темноте было попросту страшно — и одновременно боялась. Ее одолевало предчувствие, внятно говорящее, что стоит ей лишь приблизиться к этой тайне — и она мгновенно отдалится от своего уютного дома, школы, друзей, своего удобного и привычного мира, в котором жила. Эта мысль грызла и точила ее, не желая уходить. Но время, наконец, пришло, и всем неосознанным уверткам тоже пришел конец.

— Наверное, вы уже поняли это, мисс Канаме, — продолжала Тесса. — Я тоже одна из них. «Посвященная», такая же, как и вы. Я знаю вещи, которым мне негде было научиться, и в определенных обстоятельствах могу заставить эти знания проявиться, чтобы воспользоваться ими. Полагаю, во всем мире не наберется и нескольких десятков подобных нам людей. Не больше.

Слова Тессы, казалось, заставили время замедлиться и растянуться. Негромкое, но отчетливое звяканье ложечки в фарфоровой чашке было столь мирным и уютным, что невозможно было представить себе сомкнувшуюся над головами собеседниц давящую тяжесть двухсотметровой океанской толщи.

— «Посвященных» иногда называют «сокровищницами черных технологий». В определенных условиях они могут выдвигать научные теории и сопровождать их информацией о технологиях, намного опережающих современные представления.

— И я тоже? — спросила Канаме, все еще не веря.

— Да. Как правило, дети, рожденные «посвященными», растут, даже не подозревая о своих способностях. Но по мере взросления мозг начинает развиваться, увеличивается интеллектуальный потенциал и тезаурус. Постепенно, понемногу, они начинают слышать «шепчущий» голос.

Канаме вся обратилась в слух.

— Когда этот процесс начинается, интеллект «посвященного» лавинообразно растет. Задачи, еще недавно казавшиеся нерешаемыми, выглядят детскими и несложными. Эти люди с легкостью выдвигают оригинальные концепции в самых разных областях науки. Проходит немного времени, и они достигают уровня, граничащего с гениальностью.

— И… я тоже?

— Вам ведь знакомо то, о чем я говорю, не правда ли?

— Н-не уверена, но… — на ум Канаме неожиданно пришли оценки, полученные на недавно сданной экзаменационной сессии за первый триместр.

Английский и общественные науки выглядели хорошо, японский чуть похуже — как всегда. Но предметы, относящиеся к точным наукам, и математика претерпели большие изменения. Сдавая алгебру и физику, Канаме удивлялась — откуда на экзамене такие элементарные вопросы? Любой смог бы заработать сто процентов, совершенно не напрягаясь.

Но, увы, этого не произошло. Средний общешкольный уровень Дзиндая по математике, физике и химии составил пятьдесят два процента. Канаме получила девяносто пять, хотя еще совсем недавно физика и алгебра были для нее настоящей головной болью. Киоко и остальные друзья — включая Соске — просто разинули рты от удивления и восхищения.

«Так то была не случайность»?

— Звучит страшновато, — сказала она вслух, передернув плечами. Приятные успехи в тех областях, где раньше она была слабовата, не могли уравновесить жуткое и тяжелое чувство отчужденности от себя самой.

— Безусловно. Но это правда, — пряча глаза, подтвердила Тесса.

«Наверное, вот так же врачи объявляют больному, что у него неизлечимая раковая опухоль», — мелькнуло в голове у Канаме.

— Помимо способности легко усваивать самые сложные разделы фундаментальных наук, «посвященные» иногда обнаруживают в себе знания, которые современной науке просто неизвестны. Они слышат «шепот».

«Шепот? Наверное, она имеет в виду тот голос»…

Ошеломленная свалившимся на нее грузом нежеланной и нежданной силы, она с трудом выговорила:

— Вот так, ни с того, ни с сего?

— Да. Насколько мне известно, вы дважды проявляли эту способность. Первый раз в горах Северной Кореи, второй — во время сражения с «Бегемотом». Вы обнаружили знание вещей, которые вам просто неоткуда было узнать. Хотя во второй раз я вам немного помогла.

— Помогла?..

— Вы не помните?

— Ну… как сказать. Смутно. Но я так и не поняла, что в тот момент произошло.

Действительно. Тогда она тоже услышала неясный, едва различимый голос в глубинах подсознания. То есть… два голоса. От одного из них бросало в дрожь, но второй… второй, наверняка, принадлежал Тессе.

— То, что произошло тогда, называется «резонансом».

— «Резонансом»?..

— Да. При определенных условиях «посвященные» могут войти в состояние связи, резонанса. Используя самую глубокую и темную часть сознания — «Сферу» — они получают возможность разделять свои мысли. И вы, и я в тот момент остро чувствовали, что необходимы друг другу, и вот — результат.

— Другими словами… это что-то вроде телепатии? — недоверчиво переспросила Канаме. Разумная часть рассудка призывала задуматься: а не делают ли из нее дурочку? С другой стороны, опыт множества странных, необъяснимых событий, участницей который она стала, не позволял с порога отмести даже такое дикое заявление.

— Телепатия? Не могу сказать. Сложно подобрать точное определение.

Тесса опустила на столик поднос с чайным прибором, поставила чашечку перед Канаме и разлила красный чай из модернового чайничка. По каюте поплыл изысканный аромат.

— Резонанс отличается от разговора по телефону или по радио. Возможно, правильнее сравнить его с сетью LAN, — с задумчивым видом продолжала Тесса.

— Вроде интернета?

— В несколько меньшем масштабе. Ведь нас — «посвященных» — совсем немного. Следует также помнить, что резонанс очень опасен. Его нужно всеми силами избегать.

— Почему? Раз мы получили такую полезную способность…

— Полезные вещи и явления часто оказываются обоюдоострыми, мисс Канаме, — назидательно проговорила Тесса. — Помните, я уже говорила, что резонанс — не обмен мыслями и не способ коммуникации. Это — слияние ментальных полей. Взаимодействие и взаимопроникновение, пусть и временное. Один неверный шаг — и вы уже не будете помнить, кто вы. Вот, к примеру, — Тесса взяла миниатюрный молочник и склонила над чашкой. В ней медленно закружился водоворот янтарных и молочных струек. Через несколько секунд чай и молоко перемешались, и жидкость засветилась ровным агатовым блеском. — Если такое случится — все кончено. Чай и молоко уже невозможно разделись, — прокомментировала она, сделав деликатный глоток. — Молоко подчеркивает вкус чая, создавая приятный букет. Но для человеческого сознания все по-другому. Самосознанию и самоидентификации личности придет конец, и ваша жизнь на этом закончится.

— Я и понимаю… и не понимаю, — призналась Канаме.

— Простите за слишком абстрактное объяснение, но детали не известны и мне самой. Впрочем, ничего удивительного, ведь я до недавнего времени была единственной «посвященной» в Митриле.

Канаме удивленно моргнула:

— Есть и другие, такие же, как мы?

Вопрос об иных «посвященных» заставил Тессу вздрогнуть. На ее лице мелькнуло напряжение и беспокойство, словно она не знала, что можно рассказать, а что нет, или пыталась загнать внутрь неожиданный всплеск эмоций.

— Да. Один человек, которого мы взяли под свою защиту несколько месяцев назад, теперь проходит курс лечения и реабилитации. Помимо нее был еще один «посвященный», который мог справляться с тайными знаниями, как и я.

Слово «был» слегка озадачило Канаме, но она не стала уточнять и просто спросила:

— И что же это за человек?

— Его звали Бани Мораута. Замкнутый и нелюдимый… но очень добрый. И — блестящий ученый. Это произведение искусства — «Арбалет» — дело его рук.

— «Арбалет»?..

— Белый бронеробот сержанта Сагары.

— А-а, вот оно что, — Канаме впервые услышала, что боевая машина Соске имеет собственное имя.

— Конструкция «Арбалета» основана на том же прототипе, что и М9, но на этом бронероботе установлен лямбда-драйвер. Это опытный образец, в который были вложены самые невероятные и сложные «черные технологии». Исследовательская платформа, не предназначенная для массового производства. Теперь, когда Бани уже нет с нами, воспроизвести его снова стало невозможно.

— И даже ты не сможешь, Тесса?

— Нет. «Посвященные» не всеведущи. Принципы действия и конструкция лямбда-драйвера мне знакомы лишь в самых общих чертах. Конечно, существует возможность вызвать «шепот» и попытаться узнать больше… но я не могу заставить себя решиться на это.

— Почему же?

— Потому что это неизмеримо опаснее, чем резонанс. Безрассудное погружение в темные глубины подсознания, попытка выловить там запретные знания — это чревато одержимостью. «Шепот» попытается захватить над тобой безраздельную власть. Если позволить ему, если сдаться, — дороги назад уже не будет. Потеряв рассудок, ты уже никогда не станешь сама собой. Я знаю людей, с которыми это случилось. Он — Бани Мораута — был одним из них.

— Ты имеешь в виду… одержимых?

— Да. Он лишился рассудка и покончил с собой.

В командирской каюте повисло молчание. Ни звука не доносилось и снаружи. «Туатха де Данаан» была действительно очень тихой подводной лодкой. Ни вибрации от двигателей, ни гула рассекаемой громадным корпусом воды, ни скрипа переборок от водяного давления на глубине. Тишина давила, заставляла нервы натягиваться, словно в ожидании неведомой опасности.

— Итак, мисс Канаме, — сказала Тесса, поставив чашечку на стол, — причина, по которой я вам все это рассказала, в том, что вы — не исключение. Вы тоже в опасности, пусть эта опасность пока и не столь очевидна. Дело не только в «шепоте». Существуют люди, которые любой ценой жаждут заполучить подобных вам или мне.

— Ты имеешь в виду, вроде того урода — Гаурона?

— Именно. Этот человек, вероятнее всего, сейчас мертв, но мы подозреваем, что за ним стояла целая организация. Та самая, что предоставила Такуме и его друзьям «Бегемот» — это тоже было их рук дело. Но наибольшие опасения вызывает то, что у них имеются возможности по производству бронероботов, оснащенных лямбда-драйверами. Одно это уже означает, что в их распоряжении есть, по меньшей мере, один «посвященный».

Лицо Канаме выразило неприкрытую тревогу, граничащую с испугом, а Тесса продолжала:

— Они хотят заполучить вас. Меня, конечно, тоже, если знают обо мне. Ради этого они пойдут на все, не остановятся ни перед какими преступлениями или жестокостями.

Пальцы Канаме нервно теребили подол платья. К горлу подкатил комок.

Вот как. Она оказалась мишенью, объектом охоты. Конечно, Канаме слышала об этом и раньше, но тогда ей почти ничего не объяснили, не дав полной картины. Теперь ноги задрожали, готовые подкоситься под грузом, который обрушивало на ее плечи каждое из спокойных, размеренных и четких слов, произнесенных Тессой. Она чувствовала себя ужасно. Мир, в котором она жила до этого момента — деловитый город, шумная школа, наполненная беззаботными учениками — не в силах был научить ее справляться с подобной угрозой, не мог подсказать, как избежать смертельной опасности.

Канаме нерешительно спросила:

— Но… что же мне делать?

— Я понимаю ваше беспокойство, мисс Канаме. Не бойтесь, вы не одиноки. Мы не бросим вас на произвол судьбы, не позволим врагам наложить на вас свои грязные руки. Командование Митрила выделило для вашей охраны специального агента из Разведывательного отдела.

— Соске, что ли?

Тесса покачала головой.

— Нет, сержант Сагара, как и я, находится в подчинении не Разведывательного, а Оперативного отдела. Скорее всего, вы еще не заметили, но это означает, что у вас появился дополнительный охранник, помимо сержанта.

Канаме вздрогнула:

— Еще один? Кто же?

— Мне это неизвестно. Да, наверно, это и к лучшему. Преимущество таких агентов в том, что они незаметны ни для друзей, ни для врагов. Если вы попытаетесь опознать его — а, может быть и ее — телохранитель утратит свое преимущество, — заключила Тесса.

— Вот, оказывается, как… Кто бы мог подумать.

Перед глазами Канаме неожиданно возникло невозмутимое лицо председателя школьного ученического совета. Если бы этот флегматичный, умный и замкнутый юноша оказался агентом, она бы ни капельки не удивилась.

«Нет, такого не может быть. Тогда — кто же»?

— Прикрепить к вам сержанта Сагару на постоянной основе предложил после инцидента в Сунан майор Калинин. Полагаю, для вас не секрет, что сержант сильно выделяется в столь мирном окружении. Если враги вознамерятся похитить вас, им сначала придется избавиться от него.

Канаме задумалась, но уже через секунду встрепенулась:

— Погоди, тогда получается… Соске — приманка?!

— Теперь вы поняли, — ответила Тесса бесстрастно.

Канаме почувствовала, как кровь бросилась ей в лицо.

— Но это же… это же ужасно! Соске старается изо всех сил, чтобы меня защитить! А вы используете его, как живца для злодеев?!

— Как будто я этого не понимаю! — взвилась Тесса. Больше не пытаясь скрыть раздражение, она прожгла Канаме взглядом. Та не нашлась с ответом, сбитая с толку такой горячностью.

Но Тесса уже овладела собой, Глядя в пол, она проговорила своим обычным тихим голосом:

— …Простите. Но подумайте, ради чьего блага это делается?

Снова Канаме не знала, что ответить, а собеседница продолжала:

— Сержанту Сагаре уже известно о существовании второго охранника, и он, скорее всего, понимает, что служит приманкой для отвлечения внимания противника — а также то, насколько это опасно. Тем не менее, он с готовностью выполняет свой долг. И все это ради… — голос Тессы прервался.

«…Ради вас, мисс Канаме». Наверное, именно эти слова она не смогла произнести.

Соске знал. Это поразило Канаме гораздо больше, чем новость о втором, теневом охраннике. Но ведь Соске ни разу даже не намекнул, что понимает, насколько незавидно его положение. Он уверенно твердил, что защищать ее — его долг. Хотя, получается, самая серьезная опасность сейчас угрожала именно ему. И он даже и не подумал сказать ей об этом.

Соске…

В груди Канаме потеплело от мысли о нем, но почти сразу же ее сокрушило тяжелое чувство вины. Самоуверенная глупость и апломб, с которым она начала этот разговор, теперь заставили ее чувствовать себя ничтожной и жалкой — Канаме захотелось исчезнуть, сгореть от стыда и рассыпаться кучкой пепла.

— Т-тесса…

Та молча взглянула Канаме в глаза.

— П-прости, я… я не понимала. То есть… я имею в виду… я, в самом деле, не хотела…

Канаме запнулась, не зная, как просить прощения, но лицо Тессы уже смягчилось, и она ответила вполне мирно.

— Ничего. Это ведь не ваша вина. Виноваты враги, которые охотятся на вас.

— Ты не сердишься?

— Нет, не сержусь, не волнуйтесь. Я… просто немного ревновала вас к мистеру Сагаре. Наверное, отсюда и неуместное раздражение, — тяжело вздохнув, призналась Тесса. Потом она опять сверкнула глазами и заявила: — Но это совсем не значит, что я выкинула белый флаг.

— Ч-что?..

— Конечно, во время боевого выхода я веду себя сдержанно, но в более спокойные времена, на Мериде, мы видимся с ним довольно часто.

— В-вот как?..

— Именно. Вот, к примеру, совсем недавно мы ускользнули с базы и остались совсем одни на огромном песчаном пляже.

— На пляже?!

— Правильно. Но все остальное — секрет!

— Да ладно тебе, — Канаме придвинулась поближе. — Расскажи!

Тесса гордо задрала нос.

— Мы с вами в похожей ситуации. Но я уже сказала, что люблю его, а вы даже себе не осмеливаетесь признаться в этом. Поэтому я не стану делиться своими преимуществами.

— Послушай! Я же говорила, что вовсе не… — Канаме не закончила, неожиданно осознав, как глупо выглядят ее горячность и раздражение. Еще секунду назад она хмурилась, глядя на соперницу, но теперь напряжение и злость внезапно оставили ее. Махнув рукой, она воскликнула: — А-а-а… неважно.

— Вот и хорошо, — ответила Тесса, почувствовав ее настроение.

Они рассмеялись вместе, слегка стесняясь поначалу, но уже чувствуя, как будто с плеч сползает тяжкий груз. Минуту назад атмосфера в каюте была гнетущей, наполненной мрачной обреченностью — куда только она подевалась? Кто мог бы подумать, что довольно глупый спор из-за одного небезызвестного маньяка-милитариста окажется поистине спасительным? Канаме почувствовала, что горячо благодарна и признательна ему — втихомолку, конечно. Хотя эпизод под названием «вдвоем на песчаном пляже» надо будет все же разъяснить попозже. Она решила припасти этот заряд в своем арсенале и использовать как-нибудь потом.

— Это практически все, что я хотела вам рассказать, за исключением еще одного, последнего, момента, — продолжила Тесса, посерьезнев. — Этой информацией, особенно той, которая касается «посвященных», владеет очень узкий круг людей, даже внутри Митрила. Ни сержант Сагара, ни Мао, ни Вебер не входят в него.

— «Совершенно секретно» — что-то вроде этого?

— Абсолютно верно. Только на самом деле уровень секретности этих сведений еще выше. Мы называем их «черные файлы».

Тесса не вкладывала в свои слова излишней загадочности, но именно это спокойствие каким-то странным образом подчеркивало ее серьезность.

— Пожалуйста, пообещайте, что не откроете содержание этого разговора никому. Ни сержанту Сагаре, ни школьным друзьям, ни родственникам. В особенности, отцу. Он, наверняка, не очень высокого мнения об организациях, подобных Митрилу.

— Наверное, да, — согласилась Канаме.

«Получается, она все обо мне знает»!

Отец Канаме работал в администрации ООН и занимал должность комиссара по вопросам окружающей среды. Пост был учрежден совсем недавно, для организации международного сотрудничества, улаживания спорных экологических вопросов и подготовки природоохранных соглашений. Отдел не обладал крупным бюджетом и авторитетом, подобно, скажем, комиссии по делам беженцев, но его значимость, все же, не стоило недооценивать.

— Опасаясь проблем, которые нам мог бы доставить ваш отец с ооновской трибуны, высшее руководство Митрила еще в апреле запретило мне сообщать вам эту информацию. Этот приказ никто не отменял.

— Да? Но ведь тогда ты…

— Вы правы. То, что я сделала — грубое нарушение правил, разглашение совершенно секретных сведений. Я долго думала над этим, и в итоге решила, все же, что должна вам рассказать. Оставить вас в неведении перед лицом серьезной опасности ради политических игр наших начальников — это мне кажется неправильным и нечестным.

Судя по всему, риск, на который пошла Тесса, решив открыться ей, оказался куда большим, чем Канаме думала сначала. Она с опаской задалась вопросом: имеется ли в Митриле расстрельная команда? Но даже если это и слишком, в любом случае, такое серьезное нарушение могло стоить Тессе звания и должности.

— Тогда почему же?.. — спросила Канаме, подняв глаза.

Тесса слегка смущенно пожала плечами и ответила:

— Не следует слишком глубоко задумываться над этим. У меня не было каких-то особенных причин. Но вы обещаете, что не станете ни с кем обсуждать эти вопросы?

Глядя прямо ей в глаза, Канаме без колебания кивнула.

— Конечно. Никому не скажу — обещаю.

— Как другу? — вдруг спросила Тесса.

— Да, как другу.

Девушки обменялись крепким и искренним рукопожатием.

На следующее утро Соске и Курц сопровождали Канаме в импровизированном экскурсионном туре по всем отсекам громадной подводной лодки. Ее провели через столовую команды и комнату, где пилоты готовились к вылетам, через торпедный отсек и даже главный командный пост. Моряки из команды «Туатха де Данаан», стоявшие вахту, встречали их очень радушно, и Канаме выслушала массу необычных и забавных историй.

Пост гидроакустиков оказался особенно интересным. Оператор дал ей послушать свои драгоценные записи, собранные в глубинах океанов. Меланхолические вздохи китов, звонкий щебет дельфинов, глухое и загадочное бульканье магмы в подводном вулкане. Темные и холодные абиссальные бездны оказались куда более оживленными, чем считала Канаме.

Ей показали всю боевую технику, стоящую в ангаре. Канаме посидела в кабине штурмового вертолета и подержалась за ручку шаг-газа. Она забралась в кокпит бронеробота и повертела по сторонам его округлой стальной головой. Ей хотелось подвигать и манипуляторами, но Соске в ответ на просьбу почему-то слегка побледнел и решительно отказал, сказав: «Нет-нет, это слишком опасно».

Канаме ни словом не обмолвилась о разговоре с Тессой, и вела себя с ним так же, как и всегда.

Нельзя было не признать, что внутренность субмарины оказалась гораздо интереснее, чем, скажем, обычное прогулочное судно. Все выглядело новым, занимательным и полным сюрпризов. Однако когда пробили полуденные склянки, она почувствовала, что настроение на борту начинает меняться. Лица моряков и десантников затвердели, брови нахмурились. Ангар, где еще недавно кипела работа, словно вымер. В переходах стало гораздо меньше встречных митриловцев. Атмосфера угрожающе сгустилась.

Соске ответил на вопрос просто:

— ТДД приближается к оперативной зоне.

— Оперативной зоне?

— Так точно. Скоро начнется бой.

Примечания

↑ ЭКС (ECS, Electromagnetic Concealing System) – выдуманная Гато Сёдзи фантастическая электронная камуфляжная система, позволяющая замаскировать боевую технику в радиолокационном, оптическом и других диапазонах. Основана на многочисленных лазерных проекторах, создающих вокруг объекта голограммы, имитирующие естественный вид, и других устройствах.

↑ Каваи (яп.) – милый, симпатичный.

↑ Бинго – игра, в которой случайным образом выбираются числа, а игроки должны заполнять соответствующие числа на своих карточках. Первый игрок, заполнивший карточку в соответствии с правилами розыгрыша, побеждает. Чтобы обозначить свой выигрыш, он обычно выкрикивает «Бинго!».

↑ «Сукияки» (точное название «Уэ о муйтэ аруко») – песня японского певца Сакамото Ку, ставшая в 1960 гг. чрезвычайно популярной не только в Японии, но и во всем мире. К сожалению, жизнь ее исполнителя прервалась в 1985 году, он погиб в авиакатастрофе, использованной Гато Сёдзи в качестве прообраза события в одном из рассказов цикла FMP.

↑ В вымышленной «Туатха де Данаан» мы с большой долей вероятности можем узнать ТК-210, советскую атомную подводную лодку проекта 941 «Акула», по классификации НАТО – «Typhoon». Планировалась к закладке в 1986 году на Севмаше под заводским номером 728. Должна была стать седьмым кораблем в серии, однако из-за договора по ОСВ строительство было отменено, а уже готовые корпусные конструкции были разобраны на металл в 1990 году.

Глубина. Давление. Тяжесть

27 августа, 18:57 (местное время)

на подступах к архипелагу Перио

«Туатха де Данаан» достигла точки назначения в десятке миль к северо-востоку от архипелага Перио. Великий Тихий океан был гладок, и заходящее солнце заставляло волны, омывающие коралловые рифы, сверкать и искриться бриллиантовыми россыпями.

Совсем неглубоко под поверхностью все было по-другому. Преломляющиеся солнечные лучи окрашивали толщу воды в тревожные багровые тона. Среди этих кровавых теней абсолютно неслышно скользил туманный силуэт гигантской подводной лодки. Картину можно было бы назвать живописной, если бы не хищная угроза, сквозившая в этом плавном движении.

Угольно-черное тело напоминало очертаниями метательный кинжал, а еще больше — акулу. Гладкие и изящные изгибы корпуса и перья плавников выдавали назначение корабля — это была машина, созданная для убийства и разрушения. И если бы редкие рыбы, которые шмыгали в пелагической зоне, сумели ощутить всю угрозу и опасность, внушаемую этим кораблем, они бросились бы прочь без оглядки.

А на борту «Туатха де Данаан» продолжалась торопливая подготовка к бою.

27 августа, 14:36 (по Гринвичу)

«Туатха де Данаан» отсек оперативных совещаний № 1

— Начинаем инструктаж! — громко объявил капитан Гейл Мак-Аллен своим подчиненным, которые, громко переговариваясь, рассаживались по рядам стульев перед большим экраном.

В отсеке собрались тридцать два оперативника Митрила, одетых в оливковую повседневную униформу. Когда приблизится время начала операции, они должны были сменить ее на другую, «выходную»: полевые камуфляжные комбинезоны пехотинцев, противоперегрузочные костюмы летчиков и операторов БР. Голоса стихли, и Соске поднял глаза от книги, которую быстро читал. Только Курц, сидевший за его спиной, продолжал шептаться с соседом, капралом Янгом Дзюнг Ку.

— Отставить разговоры! — капитан Мак-Аллен, стоявший сбоку от широкого жидкокристаллического экрана, прожег их взглядом.

— Так точно, сэр!

Австралиец по происхождению, капитан Мак-Аллен занимал должность заместителя майора Калинина и командовал отрядом СРТ, нося позывной Урц-1. Его лицо, оживленное и бодрое во время недавней игры в бинго, теперь затвердело, брови хмуро сдвинулись

— Все собрались? Майор проведет общий предбоевой инструктаж. Слушать внимательно!

Майор Калинин шагнул вперед, и взгляды всех присутствующих скрестились на нем. Пробежав взглядом по планшету, который держал в руках, Калинин заговорил без всяких предисловий.

— Как вы уже знаете, предприятие по переработке химического оружия, принадлежащее США, захвачено вооруженной террористической группировкой.

В его голосе не звучало ни волнения, ни напора. Майор говорил так буднично, словно назначал ответственных за уборку на следующей неделе.

— Попытка отбить захваченное предприятие, предпринятая спецподразделениями американского флота, провалилась. В связи с этим, для решения задачи выделена наша флотилия, оснащенная более современной боевой техникой. Необходимо подавить сопротивление вражеских бронероботов, обеспечить безопасность захваченных противником заложников и предотвратить уничтожение важнейших объектов. Вот театр боевых действий, на котором развернется операция.

Он повернулся к экрану, включил его и вставил диск в боковой дисковод. На экране возникла трехмерная карта-схема небольшого, овального в плане острова. Высота над уровнем моря плавно изменялась, и западный берег обрывался в океан высокой скальной стеной, в то время как восточный представлял собой пологий песчаный пляж.

Постройки американской военной базы протянулись по пологому склону горы, занимая большую ее часть.

— Республика Перио, остров Берилдаобу, химическое предприятие по переработке боеприпасов, снаряженных боевыми отравляющими веществами. Его назначением является демонтаж, нейтрализация и утилизация запасов устаревшего химического оружия. По этой причине на его территории в настоящий момент хранится несколько сот тонн нервно-паралитических газов, таких, как зарин, табун и зоман.

Лица слушателей вытянулись, в глазах появилась тревога. Им было прекрасно известно, что значили эти слова. «Смертельный яд», «кошмарное орудие массового поражения» — самые скромные характеристики, которые относились к этим плодам сумрачного тевтонского гения.

— Упомянутая вооруженная группа назвалась «Зеленой армией спасения». Согласно сделанным ими заявлениям, их действия направлены на то, чтобы ликвидировать развитую туристическую инфраструктуру, существующую на архипелаге Перио, и тем самым защитить от уничтожения естественную среду обитания уникальных коралловых рифов. Они планируют добиться своей цели, угрожая выпустить в атмосферу весь наличный запас боевых отравляющих веществ, складированных в хранилищах.

— Это просто бред! Нелепость какая-то! — воскликнул один из оперативников. Ему вторили другие голоса:

— Значит, если они не смогут защитить природу, то устроят всеобщую эвтаназию?

— Если это шутка — то совсем не смешная.

Тем не менее, некоторые из бойцов качали головами и усмехались — они оценили черный юмор противников по достоинству. Кто-то даже засмеялся.

— Но откуда на этом островке вообще взялось такое опасное сооружение?

— Предложение построить завод на территории американской метрополии вызвало слишком сильное противодействие, — пояснил Мак-Аллен. — Общественно мнение, лоббирование интересов, губернаторские выборы и прочие тайные политические игры — как всегда. Все довольно сложно, и вам, дуболомам, эта история будет неинтересна.

— Совершенно верно, — кивнул Калинин. Оперативник, который поинтересовался насчет подоплеки событий, разочарованно хмыкнул, а майор продолжал:

— Архипелаг Перио до недавнего времени являлся подмандатной территорий США. Формально получив независимость, он остается под американской опекой, в полной экономической, политической и военной зависимости. Другими словами, островитянам просто навязали строительство этого объекта, и местные власти не посмели возражать.

«Все как всегда», — подумал Соске, внимательно слушавший инструктаж.

Бедные и слабые страны и нации всегда оказываются в проигрыше. Военные базы, предприятия по переработке ядовитых отходов и ядерного топлива, могильники радиоактивных веществ — все сваливается на них. Часто в сопровождении голода, вооруженных конфликтов и прочих бедствий.

Калинин продолжал:

— Итак, наша задача — вышвырнуть самозваную «Зеленую армию свободы» с захваченного опасного объекта. Дадим увеличение на территорию предприятия.

Трехмерная модель острова на экране укрупнилась. Стали видны несколько низких пакгаузов и длинных производственных строений, а также стандартное офисное здание. За ними располагалась короткая взлетно-посадочная полоса с вертолетной площадкой. Гавани поблизости не было. В центре компьютерной модели находилось крупное полузаглубленное сооружение, которое и представляло собой цех для демонтажа и утилизации химических боеголовок, а также помещение для их хранения.

— Боеприпасы, снаряженные БОВ, с которыми нам придется иметь дело, складированы в подземном хранилище. Имеются разведданные, свидетельствующие о том, что террористы заложили там мощные подрывные заряды.

— Получается, если их взорвать…

— Огромное количество нервно-паралитических газов будет выброшено на поверхность и под действием ветра распространится по всему архипелагу в концентрации, намного превышающей летальную. Вы, наверняка, помните, что для гибели взрослого человека требуется менее миллиграмма отравляющего вещества. Перио превратится в безжизненную пустыню за несколько часов, — холодно заключил Калинин.

В отсеке повила давящая тишина. На лицах митриловцев явственно читались их мысли: больше всего им сейчас хотелось вернуться на Мериду и забыть о существовании этого крохотного и никому не нужного архипелага.

— Соответственно, первой задачей является разоружение этих зарядов. Второй — подавление вооруженного сопротивления террористов. Третьей — освобождение захваченного американского персонала.

— Легко сказать! — прозвучали реплики из зала.

— …Мужики, такой задницы я не ждал!

— Как будто нам когда-нибудь выпадало что-то другое?

Капитан Мак-Аллен возвысил голос:

— Разговорчики! Прежде чем скулить, отработайте свои денежки!

Недовольные притихли. Калинин, словно ничего не произошло, продолжал:

— На настоящий момент у противника имеется девять бронероботов и пять самоходных зенитных установок.

На жидкокристаллическом мониторе возникло изображение вражеского бронеробота. Его силуэт был столь приземист, а броневые панели выглядели такими округлыми, что казалось, что на него сверху напялен пуховый жилет. БР слегка напоминал американский М6, но у него отсутствовала голова. Вместо нее возвышалось небольшое кольцо с перископами — классическая танковая командирская башенка.

— Вы видите перед собой основную ударную силу противника. Это «Мистраль-II», выпускаемый французским концерном Зито. Как правило, их экспортируют в страны исламского мира и в меньших масштабах — в Южную Америку. Бортовое радиоэлектронное оборудование достаточно примитивно, но это крепкие машины.

Поднял руку пилот-вертолетчик.

— Да?

— У меня вопрос, сэр. «Мистраль-II» состоит на вооружении в армиях и не валяется на дороге. Откуда же террористы взяли такое их количество?

— В середине июля был потерян контакт с транспортом, находившимся у берегов Шри-Ланки. На его борту находился груз аналогичных боевых машин, предназначавшийся для индонезийской армии. Несколькими днями позже судно было обнаружено затопленным, но груз и практически весь экипаж бесследно пропали.

— Понятно.

Действительно, все было ясно. Моряки или оказались подкуплены, или сами являлись внедренными заранее агентами террористов.

— Вернемся к теме. По отношению к упомянутым французским бронероботам мы применим конвенционное вооружение и обычную тактику. Однако среди боевой техники террористов имеется один образец, с которым следует быть крайне осторожным, — Калинин щелкнул кнопкой, и на экране появилось новое изображение. «Того самого» бронеробота.

Соске непроизвольно затаил дыхание, а Курц издал такой звук, точно подавился. Мао подозрительно глянула на них со своего места. Остальные оперативники, никогда ранее не сталкивавшиеся с этим типом бронероботов, только нахмурились, выжидательно поглядывая на майора.

Да, БР был той самой модели, с которой Митрил имел дело четыре месяца назад. Эта боевая машина имела не серебристый, а красный цвет, наблюдались и иные отличия в очертаниях головы. Тем не менее, ошибки быть не могло — он появился снова. Конечно, тот пилот, Гаурон, был мертв, но Соске почему-то продрал по коже мороз — ему вдруг показалось, что призрак безумца смеется над ним, попирая башмаком ступохода обломки «Бушнелла».

— Американское спецподразделение было уничтожено именно этим бронероботом. Мы не имеем никакого представления, из какой страны он ведет свое происхождение, но очевидно, что это машина третьего поколения, подобно М9. Ее приводит в действие палладиевый реактор, а ее бесшумность превосходит все ожидания. Мы предполагаем, что, как ни трудно в это поверить, она оснащена системой ЭКС с режимом оптической невидимости. Это объясняет красный цвет корпуса.

В комплексную систему ЭКС входили несколько типов устройств, способных маскировать боевые машины в радиолокационном, инфракрасном и иных электромагнитных диапазонах. Самые современные системы, используемые Митрилом, скрывали носитель даже в диапазоне лучей, видимых невооруженным глазом. Технологический барьер пока не позволял надежно скрывать свет с короткой длиной волны, к примеру, пурпурный. Напротив, более длинные волны, образующие, скажем, красный цвет, нейтрализовать было относительно нетрудно.

— Выходит, этот робот может подкрасться и внезапно напрыгнуть? Как и наши?

— Именно так. Вам потребуется задействовать ЭККС — локатор, способный нейтрализовать маскировку, создаваемую системой ЭКС. Но учтите, помимо упомянутой системы, эта машина также оборудована специальным устройством, которое сводит эффект от атак конвенционным оружием на нет. Если вы столкнетесь с этим бронероботом на поле боя… — Калинин обвел лица подчиненных внимательным взглядом, — …избегайте прямого противостояния. Иными словами — бегите.

Присутствующие замерли. Потом раздался все нарастающий ропот.

— …Бежать? Что за ерунда?!

— Вроде бы мы здесь, чтобы подавить их сопротивление или я ослышался?

— Может быть, тогда лучшее вообще не затевать эту драку?!

Громкие возмущенные выкрики доносились то слева, то справа.

Капитан Мак-Аллен снова прикрикнул: «Отставить разговоры»! — но в этот раз эффект был невелик.

Курц, сидя со сложенными на груди руками, громко вопросил в пространство:

— Друзья, вы что, сдохнуть хотите?

Реплика была не столь громкой, как команда Мак-Аллена, но что-то, прозвучавшее в его нарочито-спокойном тоне, заставило все голоса немедленно стихнуть, оставив напряженную, звенящую тишину. Оказавшись под перекрестным огнем вопросительных и скептических взглядов, Курц мрачно продолжал:

— Майор совершенно прав. Эта штука доставит нам хлопот. Такого вы еще не видели. Скажу по собственному опыту — пятидесятисемимиллиметровые снаряды ему по барабану. Это какая-то черная магия.

— Он пользуется «Силой»? Как Дарт Вейдер? — насмешливо бросил один из оперативников.

Курц смерил его безразличным взглядом.

— Да, прямо в точку. Именно «Силой».

— Хреново дело. Нам придется нанять Йоду, чтобы потренировать молодых падаванов! — засмеялся другой.

Против обыкновения, Вебер не поддержал шутки.

— Складывается впечатление, — снова заговорил Калинин, и его голос был холоден, как лед, — что вы не расслышали моих слов. Когда я говорил «бежать», я не давал советов или рекомендаций. Это приказ. Тот, кто ему не подчинится, понесет соответствующее наказание. В том случае, конечно, если сумеет остаться в живых.

Наступила мертвая тишина.

— Данной машине присвоено кодовое обозначение «Веном». Условное, поскольку ее настоящее название нам неизвестно. Бронеробот представляет собой большую опасность, которая должна быть устранена ради успеха операции в целом. Задача по уничтожению «Венома» возлагается на сержанта Сагару.

Теперь все головы повернулись в сторону Соске. Он не выглядел сильно удивленным. Когда на экране появилось изображение красного бронеробота, он сразу почувствовал, что ему придется опять сойтись в единоборстве с ним.

— Используя «Арбалет», сэр? — уточнил он.

— Именно так, сержант. При контакте с «Веномом» все остальные боевые единицы отходят, оказывая вам поддержку. Необходимо действовать скоординировано, обстреливая его с безопасной дистанции, в то время как вы сближаетесь и атакуете непосредственно. Не давайте ему передышки, и рано или поздно вам представится возможность нанести решающий удар.

— Что если я потерплю поражение?

Майор прямо глянул в глаза Соске и холодно ответил:

— Операция провалится. Ваши товарищи останутся беззащитными перед «Веномом».

Соске почувствовал себя так, словно на его плечи обвалился неподъемный груз — ответственность за жизни всех людей, присутствующих в зале. Ему много раз приходилось участвовать в боевых операциях, оказываться на волосок от смерти. Но тогда он был обычным бойцом, одним из многих. Если бы он что-то сделал не так, совершил ошибку, то рассчитался бы за нее только своей собственной жизнью. Думать об этом тоже было совсем не весело, но уровень ложившейся ответственности оставался привычным — почти нормальным. От него не требовалось держать небо на плечах, подобно Атланту. Обычный, никому не интересный и не нужный наемник, о котором никто не заплачет. Короткая строчка в будущем мартирологе: «потери в живой силе — одна единица». Так и должно было быть по заведенному в природе порядку, и с ним, и с его однополчанами. Соске давно внутренне смирился с этим. Но с недавнего времени, как раз с того момента, как его назначили охранять эту девушку, Чидори Канаме, и когда он столкнулся с загадочным экспериментальным бронероботом, «Арбалетом» — все стало незаметно меняться. Хотя Соске и не смог бы ответить, что именно, но он подсознательно чувствовал, что их существование каким-то странным образом связано с ним, важно для него. Они уже спасли его жизнь, и даже не один раз — это тоже что-то значило.

Но сейчас речь шла не о них, а об ответственности, ложащейся на его плечи.

«Я не имею права на ошибку. Не могу позволить себе проиграть».

Наверное, это было похоже на то, что испытывает тонущий человек — с каждой секундой неумолимая тяжесть водяного столба сжимает каждую клеточку его тела, все сильнее и сильнее. Соске, глядя в пол, мрачно ответил:

— Вас понял, сэр.

— Рассчитываю на вас, сержант.

Все лица снова обратились к командующему операцией. Калинин твердо и уверенно продолжал:

— В этот раз развертывание и выход на рубежи атаки будет производиться в подводном положении, отход — с помощью вертолетов. Шесть наличных бронероботов образуют три оперативные группы. Первая — штурмовая, вторая — огневой поддержки и последняя — разминирования, с задачей найти и обезвредить подрывные заряды. Относительно маршрута ее выдвижения у нас есть хорошие новости. У меня все. План действий каждой из групп и детали до вас доведет капитан Мак-Аллен. Приступайте, капитан.

— Есть, сэр.

Майор шагнул назад, а его место занял Мак-Аллен.

— Итак, распределение по группам. Штурмовая будет состоять из меня и Сагары. Группа огневой поддержки — Вебер и Нгуен. Группа разминирования — Мао и Данниган. Остальной личный состав отряда СРТ будет действовать в пешем порядке, в качестве командиров пехотных штурмовых групп, которые высадятся с вертолетов во второй фазе операции. Записывайте частоты для радиообмена…

27 августа, 16:21 (по Гринвичу)

«Туатха де Данаан», главный ангар

Инструктаж завершился, Соске сразу заторопился в ангар, чтобы переговорить с инженером, отвечающим за системы бронероботов. Этой ночью ARX-7 «Арбалет» наскоро выкрасили в стандартный грязно-серый цвет. Техники торопились и просто нанесли краскопультами ту же самую краску, которой покрывали М9, прямо по белоснежной броне. Для предстоящей операции, где в воде не имелось возможности включить систему ЭКС, а скрытность была особенно важна, белый цвет был попросту неприемлем.

Подобно М9, «Арбалет» имел человекообразную конструкцию. Длинные и стройные конечности, суставы, обеспечивающие высокую свободу действий — все это создавало впечатление мощи и скорости, напоминая готового к бою воина. Форма головы-шлема несколько отличалась от «Гернсбеков». Пара оптических камер походила на острые, всевидящие глаза, а под ними был смонтирован поперечный кронштейн для крепления вооружения. Картина слегка напоминала шпиона-ниндзю из старого кинофильма, карабкающегося по стене с зажатым в зубах украденным свитком.

Четыре крылоподобные гибкие пластины, смонтированные в задней части каждого плеча, представляли собой радиаторы, отводившие и рассеивавшие избыточное тепло. Рядом с ними располагались крепления, где в зависимости от ситуации фиксировалось оружие или дополнительные конденсаторы. Может быть, именно непривычные и резкие очертания были виноваты в том, что один взгляд на бронеробот заставлял наблюдателя чувствовать себя неуютно, словно перед ним стоял не обычный механизм, а какое-то загадочное, мистическое создание, отмеченное печатью рока. Казалось, даже простое прикосновение к нему способно вызвать на голову смельчака проклятие или возмездие неосторожно потревоженных потусторонних сил.

Построенный специально для того, чтобы нести загадочный аппарат, называемый лямбда-драйвером, «Арбалет» действительно являлся таинственным, если не сказать — волшебным. По словам техника-младшего лейтенанта Норы Лемминг, удивительно молодой для должности инженера по системам БР, но отвечавшей, в том числе, и за этот бронеробот, лямбда-драйвер состоял из трех компонентов. Первое устройство, называемое ТАРОС, было смонтировано в пилотском кокпите. Аббревиатура расшифровывалась как «транслирующая и авто-реагирующая омни-сфера». Лемминг не имела никакого понятия, что это могло означать. Ей было известно только то, что это устройство обладало способностью считывать нервные импульсы в масштабах всего организма пилота и конвертировать их в некие специфические электромагнитные сигналы.

Следующим компонентом было ядро лямбда-драйвера, модуль размером со средний холодильник, смонтированный позади кресла пилота. Если снять его крышку, то внутри можно было увидеть пачку светящихся дивным разноцветным лазерным блеском цилиндров, но их назначение и принцип действия оставались полнейшей загадкой. Находясь в активном режиме, это устройство могло мгновенно поглотить громадное количество электроэнергии. Именно по этой причине на бронероботе устанавливался дополнительный конденсатор. Этот модуль был непосредственно связан с блоком искусственного интеллекта, управлявшим машиной, но даже самое пристальное изучение заложенных в его память программ не давало представления о том, какого рода взаимоотношения их связывали.

Последним компонентом являлась скелетная система, составлявшая основу опорно-двигательного аппарата бронеробота. С первого взгляда она мало отличалась от той, что использовалась на М9 — аналогичные фермы из титановых сплавов, керамические чашки суставов — но всю ее пронизывали тонкие прожилки из какого-то странного материала. Прозрачные сети, похожие на сросшиеся ледяные кристаллы, ветвились так же сложно, как нейроны человеческого тела. Мало того, при прохождении электрического тока сеть могла трансформироваться. Безусловно, никто на борту ТДД даже близко не понимал, для чего предназначалась эта система, и как она функционировала. Можно было без преувеличения сказать, что этот бронеробот представлял собой одну сплошную загадку.

При начале каждой загрузки искусственный интеллект, имевший собственное название — Ал — неизменно выдавал сообщение: «Запуск лямбда-драйвера требует присутствия сержанта Сагары». Искусственный интеллект не отказывался выполнять предпусковые процедуры и с другими пилотами, но, ни разу, ни на одном испытании, лямбда-драйвер не вошел в рабочий режим.

«Требуется присутствие сержанта Сагары». Все попытки стереть предыдущие лог-записи заканчивались неудачей. Даже перезагрузки и реинициализация не дали результата. В ответ на любые попытки вмешательства Ал выдавал сигнал о множественных ошибках и зависал.

— Нам пришлось сдаться, — сказала техник-младший лейтенант Нора Лемминг, вскинув руки в знак поражения. — Все, что я могу предположить, так это то, что в машину встроен какой-то загадочный приемник и усилитель ментальных импульсов пилота, хотя такие слова и звучат подобно оккультной ереси.

— Кто же сконструировал эту систему? — спросил Соске, мрачно глядя на «Арбалет». Уголки его рта были угрюмо опущены, брови напряженно сдвинулись.

— Насколько я знаю, он умер. Теперь остался только один человек, который знает о лямбда-драйвере больше меня — это наш командир. Но и она имеет представление только о конструкции системы ТАРОС.

— Вот как.

— Именно поэтому мы не в силах воспроизвести этот бронеробот. Осталось некоторое количество запасных узлов, и мы уже заменили оторванный в прошлом бою левый манипулятор. Но если он снова его лишится, придется ставить стандартные части от М9.

— Я буду осторожен.

— Не переживайте так, сержант. В конце концов, вы дважды запускали его без малейшей предварительной подготовки. Уверена, что вы сможете снова воспользоваться этим даром.

— Даром?.. — поднял глаза Соске.

— Именно. Господь вручил вам этот подарок. Наверняка он что-то имел в виду. Будьте увереннее в себе, сержант Сагара, — с ободряющей улыбкой проговорила техник-младший лейтенант.

27 августа, 16:55 (по Гринвичу)

«Туатха де Данаан», камбуз.

Какими бы новыми и необычными ни были впечатления от внутренних отсеков подводной лодки, Канаме все же, наконец, устала, и обнаружила, что ей совершенно нечем заняться.

Соске и его товарищи деловито собрались и ушли, сказав что-то насчет инструктажа. Тесса тоже с утра не перемолвилась с ней и словом. Когда Канаме заглянула в командный пост, Тесса была занята — она что-то обсуждала с майором Калининым и нашла время только для того, чтобы кивнуть.

Канаме одолевала скука.

«Пора бы уже и домой», — печально думала она, Ей сказали, что уже послезавтра подводная лодка должна завершить операцию и направиться обратно к базе. Если Канаме пожелает, то вертолет доставит ее вместе с сержантом Сагарой на остров, откуда они смогут вернуться в Токио, не задерживаясь надолго, поскольку время каникул уже выходило. Но до тех пор ей предстояло провести в этих замкнутых и вызывающих клаустрофобию стальных отсеках еще много времени.

Оставшись в одиночестве, Канаме случайно забрела в расположенный за командной столовой камбуз и не успела оглянуться, как принялась помогать коку. Огромная гора лука, потом морковки, потом целый Эверест картошки, которую нужно было почистить — прекрасный способ убить время.

— Слушай, у тебя здорово получается, — похвалил ее кок, один из немногих соотечественников-японцев, нашедшихся на борту. Его явно впечатлило то, как легко и непринужденно она орудовала кухонным ножом.

— Спасибо.

— И с бараниной ты ловко управилась. Может, бросишь свою школу и наймешься к нам на подлодку? Я передам тебе все тайны глубоководной подводницкой готовки.

— Нет уж, лучше я воздержусь! — засмеялась Канаме в ответ. Ее прервало объявление по общекорабельной громкой связи. Это был голос Тессы.

– Говорит командир. Наш корабль входит в операционную зону. Подводная лодка не будет непосредственно участвовать в боевых действиях, поскольку появления надводных и подводных кораблей противника не предвидится. Тем не менее, призываю всех вас соблюдать полную тишину в отсеках. Как обычно, мы должны быть совершенно незаметны. Если мы объединим наши усилия, и каждый выполнит свой долг, операция не представит большой сложности. Прошу вас действовать четко и обдуманно, как всегда. Господь не оставит нас своей защитой. — Тесса деликатно прочистила горло и закончила свою речь: — Итак, мы переходим в режим боеготовности номер два. На этом все.

Вслед за словами раздался звон корабельной рынды — сигнал для всех боевых постов. Он звучал в точности как настоящий, хотя, конечно, был записан на пленку. Несколько моряков, доедавших свои порции в зале столовой, быстро вскочили и поспешили прочь — по местам, указанным в боевом расписании.

— Началось, — пробормотал кок.

Канаме почувствовала, как сердце тревожно толкнулось.

— Они начнут воевать?

— Да. Но нам-то не стоит беспокоиться. До субмарины дело не дойдет, будут орудовать только ребята из СРТ.

— СРТ? Что это такое?

— Команда специального реагирования. Сержант Сагара там и служит.

Соске отправляется в бой. Прямо сейчас.

Канаме почувствовала странное напряжение. Она и раньше видела, как он сражается, и сама оказывалась вместе с ним в страшной опасности, но это… это было впервые. В новинку для нее.

Он уходит в бой.

На сердце стало тяжело. Оно толкалось, звало куда-то, не давая сидеть на месте, сложа руки. Канаме впервые поняла, что значит: «не находить себе места».

— Я, пожалуй, пройдусь.

— А?.. — удивленно поднял голову кок.

[[image:/storage/reader-images/361b03ba3374f224a2c95ac8f9cf7f7e9143c504.jpg]]

Но девушка уже выскочила из камбуза и заторопилась по проходам, заполненным спешащими на боевые посты военнослужащими Митрила. Заглянув в отсек оперативного инструктажа, куда созвали Соске и его товарищей, она никого не нашла — там было пусто. Заглянув еще в пару мест, где, по ее разумению, мог оказаться Соске, Канаме побежала в ангар.

— Ну, наконец-то.

Действительно, Соске стоял вдали от входа, перед полностью снаряженным бронероботом. Он был одет в матово-черный пилотский комбинезон и о чем-то говорил с молодой женщиной в рабочем комбинезоне, держа в руке электронный планшет. Неподалеку от них собрались Мао, Курц и еще один пилот с азиатским разрезом глаз, которого Канаме не знала.

Первым ее заметил именно Курц.

— Канаме? Чего ты так запыхалась? А-а, я знаю — ты принесла мне амулет на удачу! Говорят, заговоренные невинными девицами обереги творят настоящие чудеса — ух!..

Острый локоть Мао с короткого замаха врезался ему в солнечное сплетение, заставив подавиться. Угрожающе нахмурившись, она прошипела:

— Когда ты возьмешься за ум, придурок?!

Обернувшись к Канаме, Мао спросила вполне мирным тоном:

— Так в чем дело, Канаме?

— Да ничего особенного… просто… просто я… — Канаме покраснела и запнулась. Она и сама не понимала, зачем примчалась сюда, сломя голову. Покосившись в сторону Соске, она заметила, что тот все еще погружен в разговор с инженером, совершенно не замечая ее появления. Он был так сосредоточен и серьезен, что заговорить с ним о каких-нибудь пустяках сейчас казалось просто невозможным.

— Гм. Слушай, сейчас здесь будет довольно опасно — начнут двигаться бронероботы, — напомнила Мао.

— П-понятно.

— Деваться некуда, состояние повышенной боеготовности. Так что…

Канаме понимала, что хочет сказать Мао. Она велела ей убираться и не мозолить глаза — деликатно, конечно. Остро чувствуя, как собирающиеся в бой пилоты с каждой секундой отдаляются от нее все дальше и дальше, Канаме кивнула.

— Х-хорошо. Простите, что помешала.

Ей не осталось ничего другого, как повернуться и уйтия. Но у выхода из ангара она не удержалась и еще раз глянула назад. Мао жестом попросила прощения, а Курц просто дружелюбно помахал ей вслед.

Соске же так и не заметил появления Канаме. Глядя на него со стороны, она отчетливо почувствовала, что они находятся в совершенно разных мирах.

«…Что, если я вижу его в последний раз?!..» — эта внезапная мысль заставила ее похолодеть.

27 августа, 17:50 (по Гринвичу)

архипелаг Перио, 15 миль к северо-западу от острова Берилдаобу

«Туатха де Данаан»

В главном командном посту наперебой звучали голоса операторов.

— Глубина — тридцать метров, скорость три узла, ЭМФС функционирует нормально.

— «Черепаха-1», глубина десять, пять… стоп.

— Докладывает пост радиотехнической разведки — воздушных целей не наблюдаю.

— Оператор РТР: обнаружены надводные цели. Боевые корабли ВМС США. Провожу анализ…

— Течение, два узла на северо-запад. Ветер слабый.

– Говорит Урц-1. Занимаю шлюзовую камеру номер один.

– Говорит Урц-7. Занял шлюзовую камеру номер два.

— Оператор РТР: анализ параметров надводных целей завершен. Один эсминец УРО типа «Орли Берк», пеленг 0-8-0. Один крейсер типа «Тикондерога», пеленг 0-7-9. Дистанция — более тридцати миль.

— Говорит трюмный машинист правого борта. Внутренний люк шлюза номер один закрыт, герметичность обеспечена.

— Говорит трюмный машинист левого борта. Шлюз номер два — внутренний люк закрыт, герметичность обеспечена, готовы к затоплению шлюза.

Доклады приходили к Тессе один за другим. Внимательно выслушивая, она принимала их к сведению и быстро отдавала распоряжения.

— ГКП вас понял. Начать затопление шлюзовых камер с первой по шестую.

— Так точно, командир. Начинаем затопление шлюзовых камер с первой по шестую, — отрепетовал Мардукас.

В этот раз бронероботы десантировались непосредственно в воду. Двигаясь в погруженном положении, они должны были незаметно приблизиться к острову и провести внезапную атаку.

С каждой стороны ангара были расположены по три гермолюка, достаточно больших, чтобы пропустить М9 или «Арбалет». За ними находились шлюзовые камеры, выпускающие БР наружу. Мак-Аллен и его команда в настоящий момент находились в этих шлюзах. Все, что осталось — открыть внешние люки, уравняв давление воды.

— Итак… — Тесса последний раз проверила обстановку на поверхности. Приняв управление над «Черепахой», она с помощью маленького джойстика вывела ее наверх, чтобы осмотреться, используя телекамеры. Двигаясь под самой поверхностью океана, робот выставил над волнами небольшой перископ и быстро провернул его на триста шестьдесят градусов. На экранах в командном посту возникло изображение.

Бархатно-черное, великолепное южное ночное небо. Ни огонька, ни малейшей подсветки — совсем не то, что в городе. Бесчисленные россыпи звездных драгоценностей искрились, переливались, подмигивали. От чудесного зрелища буквально захватывало дух.

На секунду в голове Тессы встала картина: операция остановится, субмарина выйдет на поверхность и весь экипаж высыплет на легкий корпус, дыша до боли в легких, до головокружения свежим морским воздухом. Любуясь бесценными небесными сокровищами, принадлежащими, в отличие от земных, всем поровну. Если бы только она смогла вместе с Соске увидеть звезды не через перископы — а собственными глазами…

— Командир? — напомнил о времени неумолимый Мардукас.

Переключив телекамеру в режим низкоуровневого ночного видения, Тесса убедилась, что поблизости нет боевых кораблей или самолетов. Все было тихо и мирно. Осталось только отдать приказ о запуске десантного отряда.

Бросив взгляд на центральный экран, она нашла в углу индикаторы с цифрами, относящимися к каждой из шлюзовых камер.

ШК № 2 — ARX-7 (Урц-7)

«Все будет хорошо. Он сильный. Кроме того, с ним Мао, Курц и остальные товарищи».

Набрав побольше воздуха, Тереза Тестаросса скомандовала:

— Открыть внешние люки всех шлюзовых камер. Расцепить захваты.

— Так точно, командир. Люки открыты, захваты БР расцеплены

Легкая дрожь, сопровождаемая приглушенным бульканьем, обозначила открытие клапанов затопления. Морская вода хлынула в шлюзовую камеру, мгновенно залив бронеробота с головой. Потом плавно открылся внешний люк. Низкоуровневая ночная телекамера развернула перед глазами Соске колышущийся зеленоватый занавес.

В этот раз на «Арбалете» было установлено съемное подводное оснащение. За плечами крепился модуль с мощным гидрореактивным двигателем, баллоны со сжатым воздухом, балластные цистерны. Оттуда выдвигались сложенные несущие плоскости, позволяющие бронероботу скользить по поверхности на высокой скорости, как корабль на подводных крыльях.

М9 и «Арбалет» не были специализированными подводными аппаратами, и максимальная глубина, на которой они были способны функционировать, составляла около сорока метров. Впрочем, для десантных операций такого рода этого было вполне достаточно.

«Хорошо»…

Соске плавно повел вперед джойстик управления гидрореактивным движителем, выводя бронеробот из шлюзовой камеры. Крышка люка закрылась за его спиной. Мимо «Арбалета», оставляя цепочки пузырьков, скользили М9, выбравшиеся из других камер.

– Свезло, так свезло — в кои веки отправляемся на курорт! – донесся по звукоподводной связи голос Курца, и один из М9 быстро сделал пару оборотов вокруг продольной оси, как жизнерадостный дельфин

– Отставить баловство! — вмешался капитан Мак-Аллен.

– Да ладно вам...

– Ничего не ладно, чтоб тебя! За мной, — приказал капитан и его М9 двинулся вперед, возглавляя группу диверсантов. Держа в обоих манипуляторах водонепроницаемые контейнеры с оружием, «Арбалет» и остальные четыре «Гернсбека» последовали за ним. Вытянувшись цепочкой — то есть, кильватерной колонной — они быстро увеличили скорость, поднявшись на глубину тридцати метров.

Оставшаяся позади «Туатха де Данаан» слегка опустила нос и бесшумно канула в глубину.

«…Черт, а я ведь ни слова не сказал Чидори»! — неожиданно вспомнил Соске.

Они двигались в подводном положении около двадцати минут. Вода оставалась непроглядно-темной, но приборы ночного видения выхватывали редкие заблудившиеся кванты света, помогая различать контуры морского дна. Еще недавно внизу не было ничего, лишь мутная бездна — значит, митриловцы уже вышли на шельф, и береговая линия недалеко. Между скальных выходов и коралловых массивов шмыгали стайки тропических рыбок. В свете дня они, наверное, могли бы похвастаться пестрой и праздничной раскраской.

— Соске, слышишь меня? — прозвучал в наушниках голос Мао. На небольшой глубине можно было уже пользоваться радиосвязью, но это оказался не общий боевой канал, по которому шел весь обмен, а другая, запасная частота.

— Да. В чем дело?

– Похоже, ты слишком уж напрягся. Так?

Неожиданный вопрос заставил Соске вздрогнуть.

— С чего ты взяла?

– Ладно, можешь не шифроваться. На этом канале больше никого нет — нас не услышат.

— Это совершено ни при чем. Я просто…

– Кончай. Ты даже не заметил Канаме полчаса назад. Как это называется?

— …Полчаса назад? Где?

Мао, похоже, досадливо поморщилась.

– Это я и имела в виду. Ты уже не замечаешь, что происходит вокруг. Переживаешь из-за того, что сказал майор? Насчет «Венома, да?

— Как же иначе? Если я допущу ошибку, вся группа может погибнуть. На мне лежит серьезная ответственность…

– Вот это и плохо. Ты кое-что недопонимаешь. Нужно смотреть на вещи роще.

— Что именно? И зачем ты мне это говоришь?

Отрядом СРТ командовал капитан Мак-Аллен, но в их боевой тройке на всех заданиях Мао была безусловным лидером. Соске удивляло, что она, всегда очень ответственно относившаяся к боевым заданиям, вдруг советует ему не сосредоточиться на предстоящей операции, а наоборот. Тем временем, Мао продолжала.

– То самое. По собственному опыту знаю, что если вот так, как ты, загрузиться только одной мыслью, то обязательно в итоге облажаешься. Не старайся взвалить все только на свои плечи. По твоей угрюмой физиономии за милю видно, что ты отчаянно боишься ошибиться — но с таким настроем в бой не идут.

— Но я…

– Ты собираешься защитить не только Канаме, но и нас всех?

Вопрос застал его врасплох. Пока Соске мучительно раздумывал, что же ответить, Мао усмехнулась.

– Спасибо за заботу, конечно. Но не надо нам этого. Думаю, Курц, Мак-Аллен и остальные скажут то же самое.

Да. На их месте Соске поступил бы точно так же. Ведь они были не простыми солдатами. Отряд состоял из тщательно отобранных профессиональных бойцов, лучших из лучших, и каждый из них, без сомнения, был способен постоять за себя. Они прекрасно умели оценивать степень опасности и избегать ее, и никогда не бросились бы в безрассудную, обреченную на провал атаку. Мао говорила верно.

— Ты права. Я запомню, — ответил Соске.

— Эх, простой ты парень… — пробормотала Мао перед тем, как отключиться.

Но тревожные мысли продолжали крутиться в голове у Соске.

«Все верно, — думал он. Но у стандартного БР нет шансов уцелеть в схватке с таким врагом. Он уничтожил двенадцать американских бронероботов один за другим. С этим фактом не поспоришь. И если я проиграю — все кончится плохо».

Как он ни старался, отделаться от этой мысли, саднящей, точно заноза, не удавалось.

По основному боевому радиоканалу донесся приказ Мак-Аллена:

– Урц-1 — всем. Прошли путевую точку номер три. Согласно плану разделиться на три группы. Вопросы есть?

С этого момента все группы следовали своими собственными маршрутами. Задачей группы скрытого проникновения была нейтрализация подрывных зарядов в хранилище химических боеприпасов, штурмовая группа должна была подавить сопротивление по периметру базы непосредственно на поверхности, а группа огневой поддержки — проложить дорогу предыдущей группе, держа под прицелом весь остров с выгодной удаленной огневой позиции. По сигналу три группы должны были атаковать противника с трех направлений: под землей, с побережья, и издалека, из-за предела дальности стрельбы его огневых систем.

– Урц-2, понял вас, — ответила по радио Мао.

— Урц-6 понял, — раздался голос Вебера.

— Урц-7 понял, — доложился Сагара.

— Урц-10 понял, — ответил Нгуен.

— Урц-12 понял, — закончил перекличку Данниган.

Доложившись, боевые машины разделились на пары и двинулись на назначенные позиции.

Команда скрытого проникновения состояла из Мао и сержанта Даннигана. Джон Данниган, американец, уроженец штата Луизиана, раньше служил в воздушно-десантных войсках. Хотя он был одних лет с Мао, сержант выглядел намного старше. Крупный мускулистый здоровяк мог запросто рвануть стокилограммовую штангу. Помимо пилотирования БР он специализировался еще и на подрывных работах — именно поэтому его назначили в эту команду.

Их задача была следующей: опередив все остальные группы, проникнуть в хранилище химических боеприпасов и нейтрализовать взрывные заряды, которые, как считалось, там были установлены. Пути подхода предполагались подводными и подземными. Западная часть острова образовывала невысокое плато, обрывающееся в океан скалистыми утесами. Там скрывался старый подводный тоннель. Его проделали более полувека назад в качестве укрытия и дока для подводных лодок императорского флота Японии. За это долгое время землетрясения обрушили и засыпали вход в тоннель и некоторые участки сводов, и теперь над поверхностью воды ничего не было заметно. Неудивительно, что о нем совершенно забыли, включая и нынешних хозяев — американских военных.

Дальнюю часть тоннеля, глубже всего уходившую в недра острова, отделял от пола хранилища всего двухметровый слой камня. Для начала команда скрытого проникновения должна была просверлить маленькое отверстие с помощью дрели и осмотреть внутреннюю часть склада через волоконно-оптический фиберскоп, а потом проделать взрывом проход наверх. Далее оставалось только ворваться в хранилище и вынуть детонаторы из заложенных там зарядов — по крайней мере, именно таков был план.

— Мы уже близко к берегу. Пора выключать водометы, — сказала Мао по звукоподводному каналу.

— Ага, понял, — ответил Данниган.

Навесные водореактивные двигатели умолкли, и цепочки редких пузырьков, отмечавшие проделанный бронероботами путь, исчезли. Оба «Гернсбека» заработали укрепленными на ступоходах ластами — соответствующих размеров — и бесшумно двинулись вперед на глубине пяти метров.

Данниган передвигался под водой так умело, что с трудом верилось, что он не из моряков, а из сухопутных военных. Впрочем, удивляться не стоило: он был хорошо подготовлен и обладал обширным боевым опытом. За время службы в американской армии он участвовал во множестве опасных операций, и его грудь украшали несколько наград, среди которых были Пурпурное сердце и Бронзовая звезда. Полярная противоположность Мао, которая едва удостоилась парочки юбилейных медалек и была бесславно отправлена в отставку из Корпуса морской пехоты.

Эта ли разница была причиной, или что-то иное, но отношения Мао с Данниганом вовсе не напоминали те, что связывали ее с Вебером или Соске. Кроме того, Даннигана всего два месяца назад перевелин из Южно-Атлантической флотилии Митрила, носившей имя «Немхед». Безусловно, он был опытным бойцом, но Мао никак не могла до конца разобраться в его настоящем характере и убеждениях.

До побережья осталось не более мили, когда в наушниках раздался негромкий вздох. Данниган пробормотал:

– Вот ведь дельце нам подсунули, черти бы их драли.

— Почему же? — поинтересовалась Мао.

– Самая поганая часть задания досталась нам. С удовольствием поменялся бы с остальными парнями.

— Ха, а смысл жаловаться? Все равно никому, кроме нас, это не под силу.

– Ну, и что же? Даже если эти вонючие бомбы шарахнули бы, и кой-каким неудачникам пришлось сыграть в ящик, до нас бы все равно не достало. Так стоит стоять на ушах и рвать себе задницу?

— Ты серьезно?

– Шучу-шучу. Не принимай близко к сердцу, китаяночка.

Данниган не первый раз отпускал такие двусмысленные шуточки, но сейчас, вместо того, чтобы посмеяться вместе с ним, Мао холодно и строго проговорила:

— Не надо так шутить во время операции. И я не китаяночка. Меня зовут Мелисса Мао.

— Ладно, не кипятись. Я сделаю свою работу, как надо — как стойкий оловянный солдатик.

— Ничего больше я и не прошу.

Океанское течение подгоняло приближающихся к западному побережью острова бронероботов. Высокочастотный гидролокатор и приемник сигналов системы GPS помогли быстро обнаружить точку — заваленный вход в тоннель. Портал преграждали обломки бетона и камня. Там не оказалось щелей, достаточно больших даже для человека, но мощные манипуляторы М9 могли без труда расчистить дорогу, поскольку ночное время и неумолчный грохот прибоя снижали опасность обнаружения до минимума.

Определенные неприятности могли бы доставить минно-взрывные ловушки. Если противник знал о существовании тоннеля и подготовился заранее, то операцию пришлось бы отменить. Им не осталось бы ничего, кроме как отступить и сообщить товарищам, что нужно возвращаться на подводную лодку. Весь план действий пришлось бы разрабатывать заново, с чистого листа.

Стороннему наблюдателю, возможно, это показалось бы трусостью и напрасной тратой времени, но здесь вариант атаки сломя голову даже не рассматривался. Настоящие, а не киношные правила ведения спецопераций требовали от исполнителей высочайшей точности и терпения. Впрочем, в этот раз все началось неплохо.

С помощью разнокалиберных поисковых средств и датчиков, установленных на М9, Мао тщательно обследовала устье тоннеля и его окрестности на предмет мин или сигнальных устройств. Никаких опасных предметов не обнаружилось.

— Ты уверена? — переспросил Данниган.

— На все сто. Фирма гарантирует, — ответила Мао.

— Тогда — дверца открывается.

Два бронеробота разобрали завал и пробрались в подводный тоннель. Поскольку радиоволны не могли проникнуть сквозь толщу скального грунта, они оставили на поверхности радиорелейное устройство и от самого входа разматывали за собой кабель.

Сержант Курц Вебер и капрал Нгуен Бьен Бо составляли группу огневой поддержки — или снайперскую. Нгуен раньше служил во вьетнамской армии. Он был непревзойденным мастером боевых действий в джунглях, отлично владел техникой ножевого боя и хорошо знал материальную часть бронероботов как восточного, так и западного производства. Смуглый и болезненно тощий, с ввалившимися щеками — на самом деле он был очень вынослив и силен. Ястребино-острый взгляд, не уступал бритвенной остроте его ножа.

Нгуена перевели из другой боевой группы Митрила, так же как и Даннигана. Курцу еще не довелось сражаться с ним в одном строю, но на Нгуена, безусловно, можно было положиться. Кроме того, он обладал неплохим чувством юмора.

— Говорит Урц-6. Вышли на огневую позицию. Надо найти мелкое место.

– Вас понял. Смотри не высовывай башку, — ответил Нгуен, переводя свой М9 в вертикальное положение. Команда огневой поддержки достигла района мелководья, окружающего акваторию острова Берилдаобу. Коралловая банка здесь имела глубину не более четырех метров, и М9 вполне мог встать на ноги, выставив над поверхностью воды верхнюю часть туловища.

Задачей команды было огневое подавление вражеских бронероботов и самоходных зенитных установок, расположенных на берегу вокруг хранилища.

Американские М6, участвовавшие в предыдущем неудачном штурме, не могли надеяться поразить противника с такого большого расстояния, но для М9, оснащенного совершенной системой управления огнем, эта задача была вполне по силам.

– Как распределим секторы обстрела? – спросил Нгуен.

— Без затей. Я буду лупить тех, кто справа, ты — тех, кто слева.

– Думаешь, этого хватит?

— А то как же.

Два бронеробота начали готовиться к стрельбе. Расположившись в ста метрах от Нгуена, бронеробот Курца раскрыл громоздкий герметичный контейнер и вынул свое оружие — дальнобойную семидесятишестимиллиметровую пушку. Это была самая мощная артустановка из тех, которыми оснащались бронероботы. Длинноствольное орудие с великолепной кучностью и настильной траекторией имело автономный блок управления огнем, включавшим телевизионный прицел, баллистический вычислитель и электронную систему выверки ствола.

Машина Нгуена несла восьмизарядную пусковую установку противотанковых управляемых ракет. В нее были заряжены ПТУР «Хеллфайр», разработанные для штурмовых вертолетов, но здесь выступавшие в модификации для наземных носителей. Высокоточные ракеты несли мощные кумулятивные боеголовки, а усовершенствованные бездымные ракетные двигатели затрудняли для противника их обнаружение.

— Как там моя подруга?.. — задумчиво пробормотал Курц. Нгуен в ответ громко фыркнул по радиоканалу:

– Если они провалят дело, нам останется только брать руки в ноги. Мне платят недостаточно, чтобы я махался в клубах ядовитых газов.

— Пойди, пожалуйся начальству, — хмыкнул Курц. Нгуен же недовольно продолжил:

– Наниматель у нас неплохой: техника и оплата вполне приличные. Но эти митриловские задания — спасения заложников, выслеживание химического оружия — нагоняют тоску.

— Так ведь обычным дуболомам-десантникам такое не по плечу.

В словах Курца был смысл. Опасные, сложные и деликатные операции Митрила, для которых требовалось самое современное оружие, недюжинные навыки владения им и умение выдерживать огромное напряжение, оплачивались очень хорошо. Хотя Курц и сам тоже не прочь был иногда поныть и посетовать на судьбу, он считал это справедливым и не собирался жаловаться, что оказался в такой ситуации.

– Это да. Но, видишь ли, Курц, мы с тобой — наемники. Мы работаем за деньги, и точно в оговоренных границах. Я готов сражаться с противниками моего нанимателя, но когда нас отвлекают на посторонние задания, да еще и усложняя их глупыми условиями, вроде того, чтоб не нанести вреда заложникам — разве это уже не противоречит контракту?

— В самом деле? Я этот контракт так и не читал, — беззаботно ответил Курц.

– Ну, ты даешь!.. — удивился Нгуен. — Парень, наша работа — это бизнес. Бизнес, понимаешь?

— А есть разница?

– Есть, и большая. Если дело перестает стоить денег, которые за него получишь, то, может быть, пора подавать в отставку?

— В отставку?.. — протянул Курц, мрачнея. Нет, его не слишком заботило ворчание Нгуена, но на ум неожиданно пришел Соске. Тот экспериментальный бронеробот — как его, «Арбалет», что ли? Почему так вышло, что именно на Соске взвалили и работу с ним, и даже пилотирование в настоящих боевых операциях? У Курца имелось подозрение, что Мак-Аллен или Мао являлись более квалифицированными пилотами и лучше подходили на эту роль. Мало того, с Соске не сняли задания по охране Канаме в Токио, и теперь ему приходилось разрываться между боевыми операциями и работой телохранителя. Не слишком ли велика такая ответственность для одного человека?

В последнее время Соске был очень напряжен и подавлен. Курц прекрасно знал о том, насколько он серьезен и ответственен. Конечно, он ни разу не сказал этого вслух, но он очень ценил этого угрюмого парня и считал его отличным товарищем. Руководству следовало бы получше подумать над тем, правильно ли Соске используют в последнее время?

Курц вздохнул и встряхнулся. В любом случае, сейчас не время для таких мыслей. Если «Веном» высунется, вместо Курца в диспуте примет участие его снайперское орудие. Даже если семидесятишестимиллиметровые снаряды не смогут пробить силовое поле, по крайней мере, они помогут Соске улучить момент.

Держась под самой поверхностью воды, Курц терпеливо ожидал начала сражения.

Соске и капитан Мак-Аллен составляли ударную группу. После того, как Мао и Данниган ликвидируют угрозу взрыва, Курц и Нгуен откроют огонь по наземным целям с большой дистанции. Соске и Мак-Аллен должны были синхронно с ними на большой скорости высадиться на пляж и атаковать оставшихся противников. Планировалось, что команда саперов поддержит их, выбравшись из подземного склада на поверхность. ТДД всплывет после начала боя между бронероботами и поднимет вертолеты с десантниками, которые подавят сопротивление во внутренних помещениях химического завода — план выглядел так.

«Арбалет» Соске и «Гернсбек» Мак-Аллена уже приблизились метров на шестьсот к побережью. Конечно, использованные американцами М6 с газотурбинными двигателями не смогли бы бесшумно подобраться на такое расстояние. Но даже новейшие митриловские М9 не могли действовать на более мелком шельфе, оставаясь незамеченными. В отличие от систем маскировки «Туатха де Данаан», ЭКС М9 и «Арбалета» не позволяла скрывать боевые машины, когда нижняя часть корпуса находилась в воде, а верхняя — уже нет.

Осторожно выставив полголовы на поверхность, колышущуюся невысокими волнами, «Арбалет» тщательно просканировал лежащий впереди остров. Ночной низкоуровневый телевизионный прицел приблизил здания химического завода, низкие хранилища, окруженные забором и освещенные переливающимся зеленым светом фонарей. Повсюду виднелись разрушения, оставшиеся с прошлого неудачного штурма.

Соске определил позицию одной из вражеских самоходных зенитных установок. На гусеничном шасси возвышалась башня с двумя двухствольными автоматическими пушками. Искусственный интеллект «Арбалета» автоматически опознал цель: 2С6М «Тунгуска» советского производства. Несмотря на свое зенитное предназначение, она представляла собой большую угрозу и для бронероботов. Стоило противнику обнаружить его, и на «Арбалет» обрушился бы настоящий ливень тридцатимиллиметровых снарядов.

Вдоль пляжа двигался один из вражеских караульщиков. Бронеробот периодически посвечивал по сторонам прожектором, выхватывая из темноты пальмы и выкатывающиеся на пляж волны. На инструктаже говорили, что это «Мистраль-II» французского производства. Его силуэт напоминал низенького коротконого здоровяка и был лишен даже намека на голову, а между ног у него располагалась малокалиберная пушечная установка.

«Мистраль-II» превосходил бронированием советский РК-92 «Сэведж», с которым Соске много раз приходилось иметь дело, и отличался более высокой точностью стрельбы.

Других противников в поле зрения не наблюдалось, но задания и рельеф местности образовывали многочисленные непросматриваемые зоны, где могло скрываться все, что угодно. Включая и «Веном».

Прямо напротив Соске на песке так и оставались обгорелые обломки бронеробота — одного из американских «Дарк Бушнеллов». Его корпус был смят и деформирован, а манипулятор торчал к ночному небу, словно вытянутая в агонии рука мертвеца.

Американские морские пехотинцы неожиданно столкнулись с противником, противостоять которому не мог и гораздо более современный М9, а ведь они имели только бронероботы предыдущего поколения. Страшно представить себе отвратительное ощущение беспомощности и бессильного гнева, которые они испытывали в свои последние минуты.

Прошел час. Над лагуной развернулось розовое полотно рассвета. Согласно плану операции к данному моменту Мао и Данниган должны были уже проникнуть в подземелье и обезвредить детонаторы. Но пока никаких сообщений не поступало. На базе и химическом заводе все было по-прежнему тихо.

«Веном» так и не появился в поле зрения. Проходит техническое обслуживание в каком-то из ангаров? Или скрывается в режиме оптической невидимости? Что, если он тоже погрузился в воду и сейчас незаметно подкрадывается к митриловским бронероботам? Если он прямо сейчас устроил засаду на команду Мао? А, может быть, атакует группу Курца? В голове Соске непрерывной чередой вращались вопросы, не имевшие ответа. Он нервничал все сильнее. В этот момент заморгал индикатор ультракоротковолнового приемо-передатчика ближнего радиуса действия.

— Сержант Сагара, — раздался голос Мак-Аллена.

— На связи, сэр.

— Вот уже девять лет, как я вожу в бой бронероботы. Поэтому хочу кое-что тебе объяснить.

Соске слушал молча.

– Знаешь, я повидал всяких: имел дело с хорошими машинами, да и с дерьмовыми тоже приходилось возиться. Так вот, могу смело сказать, что тот, в котором ты сидишь, к дерьмовым не относится. Скремнись, сержант, и делай все, как всегда. Уяснил?

Надо полагать, капитан решил таким образом подбодрить напарника. Он всегда был остр на язык, строг и часто казался просто упертым служакой, но, на самом деле, относился к подчиненным очень внимательно, замечая их неудачи и сложности и по-отцовски помогая справляться с ними.

— Так точно, сэр, — ответил Соске. Но как бы бодро ни заставлял он звучать свой голос, у него не получалось изгнать навязчиво всплывающий перед внутренним взором образ разбитого «Бушнелла», омываемого волнами.

Прошло еще несколько минут, и со стороны острова донесся приглушенный взрыв.

Ни вспышки, ни дыма — это явно произошло в подземной части хранилища. На секунду Соске подумал, что это сработали подрывные заряды террористов, заложенные в хранилище химических боеприпасов. Но взрыв был слишком слабым. Результатом стала лишь жидкая струйка черного дыма, поднявшаяся над входом в низкое обвалованное здание, и суматоха среди вражеских боевиков. Они забегали туда-сюда, что-то крича друг другу.

«Началось».

Переведя в положение «вкл» тумблер голосового управления, расположенный на ручном контроллере, он приказал вслух:

— Ал, реактор — в боевой режим.

— Так точно, сержант. Энергетика — боевой режим. Повышение выходной мощности: двадцать, тридцать… — сообщил искусственный интеллект бронеробота, носивший имя Ал, низким мужским голосом.

Цифры, означавшие проценты от полной мощности реактора, работавшего до того в ограниченном режиме, начали пересыпаться, показывая стремительный рост.

– Говорит Урц-2. Детонаторы подрывных зарядов удалены. Повторяю, заряды обезврежены. Выходим на поверхность.

Докладывала Мао, и уже по одному ее тону было понятно: начальная фаза операции прошла успешно. Режим радиомолчания был снят.

– Говорит Урц-6. Я готов.

– Урц-10, аналогично, — доложилась группа огневой поддержки Курца и Нгуена.

— Шестьдесят, семьдесят, восемьдесят… — огромное количество энергии, накачиваемое палладиевым реактором, устремилось в электромускульную систему «Арбалета». Наведенные токи окружили поднятые над водой манипуляторы бледным голубоватым сиянием. Искусственные мышцы потрескивали, увеличиваясь в объеме и пульсируя. По корпусу бронеробота пробежала дрожь.

— …Девяносто, девяносто пять, сто процентов мощности.

Сейчас.

Соске сделал глубокий вдох. В наушниках отдалось:

– Урц-1 — всем. Разрешаю открыть огонь. В атаку!

— Вас понял, — Соске изо всех сил толкнул вперед рычажок в левом контроллере. Водореактивный движитель погруженного в волны бронеробота выбросил пенный фонтан, мгновенно вырвавшийся на поверхность. БР стремительно рванулся вперед, все больше разгоняясь, выпрыгнул из воды и помчался к острову, глиссируя, точно катер на подводных крыльях.

Быстрее, еще быстрее. Разгон был мощным, на спидометре торопливо замелькали набираемые узлы. Корпус «Арбалета» трясся и вибрировал. Срезая верхушки пологих волн, он летел к берегу, иногда целиком выскакивая из воды.

Сто пятьдесят метров, сто метров…

Сторожевой «Митраль-II» заметил оседлавший белый бурун «Арбалет» и навел на него автоматическую пушку. Но митриловский бронеробот опередил его — головные пулеметы залились длинной непрерывной очередью. Сотни 12,7-ми миллиметровых пуль, извергаемых в секунду, окатили вражеский БР стальным дождем. Прочная бронезащита выдержала удары, разбившиеся пули засверкали яркими искрами, точно окалина. Противник Соске рефлекторно прикрыл манипулятором линзы оптических камер и качнулся назад, ослепнув на пару секунд.

Большего и не требовалось. «Арбалет» на высокой скорости вылетел на пляж и сделал кувырок. Вздымая облака песка, он перекатился и с размаху врезался в «Мистраль». Сцепившиеся бронероботы по инерции проехали еще несколько метров, вспахивая пляж. «Мистраль» яростно бился, пытаясь сбросить противника, чтобы пырнуть его мономолекулярным резаком, закрепленным на стволе автоматической пушки, точно штык. Но митриловский бронеробот оказался быстрее: он упер ствол короткого помпового орудия в бок противника и выстрелил. Получивший 57-ми миллиметровый снаряд в упор «Мистраль», практически перебитый на две части, отлетел назад и рухнул, испуская струи масла из гидросистемы. Тут же занялось пламя.

«Первый»… — отметил Соске.

Победа над караульным бронероботом снова разбудила в нем боевые инстинкты.

На территории химического завода тут и там вспыхивали разрывы. Это были выстрелы снайперского орудия Курца и попадания ракет Нгуена. Мак-Аллен благополучно добрался до берега и первым делом поразил метким броском противотанкового кинжала самоходную зенитную установку. Потом он тоже сорвал с крепления автоматическую пушку и бросился в атаку.

Соске быстро поднял свой БР на ступоходы и отстрелил водореактивный движитель, пристегнутый на верхней части торса. Пироболты сработали штатно, и агрегат развалился на переднюю и заднюю части, освободив бронеробот.

Развернувшись навстречу следующему «Мистралю», появившемуся из-за пальм, «Арбалет» ринулся вперед.

Захват цели. Прицеливание. Огонь. Маневр уклонения. Поиск новой цели.

«Да, именно так. Как всегда. Это в моей крови, от этого никуда не деться… — думал Соске. — Стрелять и драться, рубить, колоть и резать. Рвать на куски и жечь, крушить и давить — вот моя работа. К черту нервы, переживания и тонкие материи. ”Веном”? Ну, так что же? ”Подавить сопротивление противника”, — так звучит мое задание. Пустить в ход все, что умею и могу. Уничтожить его любой ценой. Не время думать о том, чтобы защищать кого-то Я должен его прикончить, вцепиться зубами, если получится, и перегрызть глотку. Давай же, выходи. Я жду тебя!..»

В то же самое время

глубина 100 метров

«Туатха де Данаан», ГКП

— Началось! Пошла информация с М9 через шину тактической связи ADM! — напряженным голосом доложил оператор.

— …Со всех машин? — быстро уточила Тесса из командирского кресла.

— Так точно, командир.

— Хорошо. Подготовиться к всплытию. Поднять мачты ЭКС. Продуть главные балластные цистерны — стандартный режим.

При этих словах на лице Мардукаса возникла тень беспокойства. Дело, конечно, было не в мачтах системы электромагнитного камуфляжа. «Туатха де Данаан» несла специальные устройства для маскировки от радиолокационного обнаружения на поверхности со стороны кораблей противника — их использование было оправдано и даже необходимо. Старпома обеспокоил стандартный режим продувки балласта.

Для того чтобы увеличить плавучесть и поднять подводную лодку на поверхность, необходимо было осушить главные балластные цистерны. Для этого существовали несколько способов. Если имелась опасность обнаружения со стороны патрулирующих неподалеку вражеских кораблей, на ТДД применялся малошумный метод откачки балластной воды с помощью центробежных насосов. Он практически не нарушал акустическую маскировку, но занимал длительное время. Вторым методом была продувка цистерн сжатым воздухом — тогда субмарина поднималась на поверхность гораздо быстрее, но оглашала близлежащие акватории утробным гулом и бурлением, извещая всех о своем присутствии.

— В чем дело, мистер Мардукас? — повернулась к нему Тесса.

— Стандартный режим?..

— В настоящий момент время критично. Именно поэтому я отдала такой приказ.

— Так точно. Виноват, прошу прощения. Подготовиться к всплытию! — Мардукас нажал кнопку сигнала оповещения экипажа.

Из динамиков громкой связи по всем отсекам прогудел ревун и синтезированный голос материнского искусственного интеллекта, управляющего подводной лодкой, предупредил:

— Внимание, всплытие. Внимание, всплытие.

Операторы продолжали перекличку:

— Стандартный режим всплытия.

— Есть стандартный режим всплытия, Начинаю продувку главных балластных цистерн воздухом высокого давления!

— Поднять мачты ЭКС. Запуск системы электромагнитной маскировки.

— Есть поднять мачты ЭКС. Первая выдвинута, вторая выдвинута, третья…

— Управление полетами — всем вертолетам. Двигатели старт.

— Гейбо три, четыре, пять, шесть — двигатели старт!

Четыре транспортно-десантных вертолета в ангаре одновременно взревели турбовинтовыми двигателями, заключавшими в себе тысячи лошадиных сил.

Корпус гигантской субмарины дрогнул, и палуба под ногами слегка приподнялась по направлению к носу. Глухой гул и бурление бесчисленных пузырей снаружи отметили начало сменившей напряженное и молчаливое ожидание торопливой, но четко организованной суматохи.

— Ч-что это такое происходит? — сжимая в руках кастрюлю с карри, Канаме опасливо прислушалась.

— Да как тебе сказать… — ответил кок, придерживая гору тарелок, чтобы та не рассыпалась при дифференте. — Лодка всплывает на поверхность.

— Почему? Что-то случилось?

— Не знаю. Но мы редко всплываем с таким шумом. Должно быть, что-то с парнями из СРТ.

— С Соске?..

— …Это который сержант Сагара? Без понятия. Может быть, все и в порядке.

Канаме беспокойно уставилась в подволок камбуза.

«Соске, ты цел»?..

28 августа, 04:05 местного времени

архипелаг Перио, остров Берилдаобу

Среди поблекших на фоне стремительного рассвета огней горящих тут и там пожаров и клубов дыма возникли два новых противника. «Мистрали» разделились, на полной скорости заходя справа и слева. Прикрывая друг друга огнем, они сближались, намереваясь уничтожить противника с минимальной дистанции.

Пилот среднего разряда наверняка попытался бы разорвать дистанцию и отойти. Но Соске действовал по-другому. Припав на колено, «Арбалет» на мгновение укрылся за углом здания. Соске не собирался идти на поводу — ведь противники только и дожидались того, чтобы он засуетился и не смог вести точный ответный огонь. Но как бы быстро они ни бежали, как бы ни поливали из своих автоматических пушек — ему скоро представится возможность для контратаки.

Давайте, давайте. Ближе.

Снаряды рванули асфальт рядом со ступоходом, куски пробарабанили по броне, заклубился белый дым. В наушниках настойчиво пищал зуммер — искусственный интеллект бронеробота настойчиво пытался донести до пилота, что с его точки зрения оставаться под огнем на месте — безрассудство.

— Заткнись, — бросил Соске сквозь зубы, тщательно наводя помповое орудие. Выстрел оказался точным — первый из французских бронероботов отлетел назад, рассыпая обломки. Оторванный ступоход «Мистраля» запрыгал по асфальту, раздавив брошенный джип. Следующий выстрел заставил упавший БР подпрыгнуть и с грохотом взорваться.

Патроны в магазине помпового орудия закончились, а времени вставить новый уже не оставалось — второй нападающий выскочил сбоку от «Арбалета». Стремительный перекат увел машину Соске с линии огня, и очередь лишь бесполезно раздробила мостовую. «Мистраль-II» тоже отшвырнул автоматическую пушку, сорвал со спины оружие ближнего боя — нечто, напоминающее кувалду на длинной тонкой ручке — и размахнулся. Разминувшись с откатившимся «Арбалетом» на считанные сантиметры, боек кувалды врезался в грунт и взорвался, выбросив вниз ослепительный огненный клинок.

Слегка оглушенный близким разрывом Соске еще раз торопливо перекатился, с холодком осознав грозившую опасность.

В бойке одноразового молота скрывалась мощная кумулятивная боевая часть. Это оружие, простое и дешевое, тем не менее, способно было одним попаданием уничтожить тяжелый танк.

Отбросив пустую рукоять, «Мистраль» выхватил вторую кувалду. В этот раз боек пошел по широкой дуге параллельно земле. Уклонившись от него в опасной близости, «Арбалет» прянул вперед. Оказавшись вплотную к противнику, и захватив его за плечо левым манипулятором, он стремительно вщелкнул помповое орудие в захват головного кронштейна — точно зажал в зубах — и выхватил освободившимся правым манипулятором мономолекулярный резак.

[[image:/storage/reader-images/4106d5b275c12050a0ca68770745d0ad9ae9ded8.jpg]]

Бронероботы с размаху врезались дуг в друга, и между стен пакгаузов заметалось гулкое металлическое эхо. Острие клинка глубоко вошло в торс «Мистраля», словно приколов бабочку в коллекции насекомых. От пронзительного визга разрезаемой брони заныли зубы.

Оскалившись, Соске нажал на рукоять и располосовал запрятанный глубоко внутри корпуса противника блок системы управления движением. Изнутри выбило фонтан электрических искр и струю белого дыма, бронеробот затрясся в судорогах и обмяк.

«Мистраль» безвольно сунулся на колени, а потом с жестяным грохотом рухнул ничком.

Сменив магазин в орудии, Соске поднял бронеробот и повел дальше, осматриваясь в поисках нового противника. «Арбалет» ступал легко и настороженно, с грацией пантеры.

Где же ты, «Веном»?

Голова бронеробота мерно ходила вправо-влево, сканируя окрестности мощным миллиметровым радиолокатором из состава системы ЭККС, способным пробить даже самый хитроумный электромагнитный камуфляж противника. Но пока — никаких следов.

Один за другим в эфире проявлялись его соратники.

— Я — Урц-12. Вышел на поверхность. Отсек В очищен от противника, один пехотинец уничтожен, двое ранены. Заложники в целости.

– Говорит Урц-10. Все ЗСУ противника уничтожены.

– Говорит Урц-2. Отсек А под контролем, обнаружены двадцать три заложника — теперь все в безопасности. Четверо боевиков вырублены тазером.

Все шло на удивление гладко. Бронероботы противника были уничтожены, действовавшие в пешем порядке террористы взяты в плен, а захваченный ими в заложники персонал химического завода освобожден и находился под присмотром Мао и Даннигана.

Но самый опасный враг — красный бронеробот — так и не был обнаружен.

– Урц-1 — всем. Все еще не наблюдаю «Веном». Кто-нибудь видит следы его пребывания? Прием.

Короткая перекличка не дала ни одного положительного ответа.

Неожиданно в эфир ворвался напряженный голос Мао:

– Подтверждаю. Что задумал этот ублюдок?!

– В чем дело, Урц-2?.. – Мак-Аллен не успел еще договорить, как уже получил ответ на свой вопрос.

Соске — тоже.

Все взгляды скрестились на крыше самого высокого здания, торчавшего в северо-восточном углу базы. На его плоской крыше, горделиво подбоченясь, совершенно открыто стоял красный бронеробот. «Веном» даже не озаботился включить ЭКС.

Что это значит?

Крупный, выше «Мистраля» или «Сэведжа», бронеробот с граненой, подобно алмазу, головой, где горел единственный рубиновый глаз; со стройной талией и мощными широкими плечами. Если попытаться изобразить ядовитую гюрзу в человечекообразной форме, то она бы выглядела именно так. От этого бронеробота буквально разило угрозой.

«Веном» лениво повернул голову, окинув взглядом затянутую дымом многочисленных пожаров территорию химического завода. В его манипуляторах покоилась огромная шестиствольная пушка Гатлинга — сложное в обращении, но невероятно мощное и разрушительное оружие.

Из внешних динамиков прогремел издевательский голос:

– Уж не митриловских ли гостей я вижу?

Один его звук заставил сердце Соске болезненно прыгнуть и сжаться.

– Давненько не виделись. Я скучал — особенно по тебе, Касим. Или нет, теперь тебя зовут Сагара, так?

— Га…

Слова застряли в горле.

Гаурон.

Соске не мог поверить ушам.

— В точку. Кто же еще, как не я? — насмешливо громыхнул красный бронеробот, поднимая свое громоздкое оружие.

Яд Венома

Архипелаг Перио

остров Берилдаобу

– Веселье начинается! Танцуют все!!!

В голосе Гаурона слышался неподдельный восторг. Он упивался моментом. И не зря выжидал — его появление действительно оказалось самым эффектным и драматичным событием этого дня.

С крыши многоэтажного офисного здания открывался прекрасный вид на базу, и Гаурон использовал его на сто процентов.

Многоствольная пушка изрыгнула фонтан пламени, и он повел ей широким размахом, точно косой. Автоматически пушки митриловцев не могли поспорить с ней по массированости огня, и в прямой схватке на ближней дистанции неизмеримо уступали.

– Я Урц-1, вызываю Урц-6. Можешь его достать?

– Никак нет. С этой позиции линия огня блокирована. Двигаюсь.

– Урц-10, приготовь «Хеллфайры».

– Боекомплект вышел, сэр.

– Черт, вот же сукин сын!!!

Очереди тридцатимиллиметровых снарядов рвали здания и асфальтированные проезды, точно бумагу, заставляя товарищей Соске вжиматься в землю за укрытиями, пока те еще держались. Но проходило несколько секунд, и М9 приходилось стремглав, ныряя в облака дыма и пыли, перебегать на новое место.

– Урц-7, вперед! Остальные отходят, прикрывая его огнем, — приказал Мак-Аллен по радио.

— Урц-7 вас понял, — коротко ответил Соске и, пригнувшись, побежал вперед.

«…Гаурон, тебе давным-давно пора отправиться в могилу, — думал он. — Хватит с меня твоих мерзостей».

До сих пор Соске был уверен, что уничтожил давнего врага еще в горах Северной Кореи. Получается, он ошибся — к великому своему сожалению. Но в тот момент на счету была каждая секунда, и после финального выстрела он не успел убедиться, что с Гуроном действительно покончено.

Что же нужно здесь этому убийце? Неужели это — действительно настроенная на митриловцев западня? Гаурон говорил так уверенно, словно отлично знал, что Соске здесь. Но зачем же он так демонстративно и нагло выскочил на открытое место? Почему он не атаковал из засады — ведь это было бы намного эффективнее?

Соске терялся в догадках. Неуверенность и дурные предчувствия, терзавшие его перед началом операции, вернулись в стократном объеме, заставив пульс участиться, а дыхание стать быстрым и поверхностным. Даже кожа на голове начала чесаться и зудеть, словно распираемая беспорядочно прыгающими в черепе мыслями. Он не мог заставить себя успокоиться, хотя прекрасно понимал — сейчас, как никогда, необходимо холодное рассудочное мышление и трезвый расчет. Но, как бы он ни пытался, изгнать тревогу не удавалось.

«Плохо. И, если так пойдет… будет еще хуже».

Перед глазами снова встала увиденная на пляже картина: чудовищно изуродованный и обгорелый «Дарк Бушнелл». Неожиданно очертания корпуса размазались, и их сменил силуэт М9.

«Если я оплошаю… если проиграю сейчас… я никогда не смогу оправдаться».

Если бы только противником оказался кто угодно, кроме Гаурона!.. Но каким-то злым чудом тот выжил в Сунан и теперь снова угрожал жизням товарищей Соске. Точно так же, как три года назад, в Афганистане.

– Урц-7, атакуй! – бился в наушниках голос Мак-Аллена. Он заставил Соске вздрогнуть и вернуться к реальности — куда медленнее, чем это обычно делала его собственная острая реакция.

– Неужели не хотите сплясать со мной?!..

Гаурон открыл огонь из смонтированного на казеннике пушки с вращающимся блоком стволов многоствольного гранатомета. Гранаты небольшого калибра посыпались градом, заполнив площадь скачущими огненными пузырями разрывов. Соске зигзагом бросился в сторону, в последний миг выскочив из зоны поражения.

– Урц-7, действуй, твоя очередь!..

Бронероботы Мак-Аллена, Мао и Даннигана пятились, беспрерывно поливая «Веном» длинными очередями. Точно нацеленные сорокамиллиметровые снаряды раз за разом врезались в его голову, торс, плечи и ступоходы.

Нет, это только казалось. Все до единого снаряды разбивались в воздухе яркими искрами, не долетая до вражеского бронеробота. Легкий морской бриз сдул дым и пыль, и все увидели, что результатом стали только щербины и выбоины на бетонной стене здания. «Веном» остался невредим.

– …Тот самый фокус! — прорычал Данниган.

— Так точно. Не приближайтесь к нему, — ответил Соске, избегая новой очереди противника, напоминающей размашистый взмах косой. Огневая мощь красного бронеробота просто поражала, и он пока не видел ни одной лазейки в этом ливне горячей стали. Но ведь ему говорили, что «Арбалет» может использовать свой лямбда-драйвер на дистанции не более тридцати-пятидесяти метров. Необходимо было сократить расстояние.

— Огневой налет. Прикройте меня! — крикнул он в микрофон.

– Пытаемся, но мы сами прижаты! Носа не высунуть из-за сукина сына, чтоб ему подавиться!.. — ругался в эфире Мак-Аллен. Его машина скрывалась за стеной склада, уже почти превратившегося в развалины. Только несравненная маневренность и скорость реакции М9 позволяла митриловцам пока избегать тяжелых повреждений. Но — только пока. Еще пара минут, и ни один из «Гернсбеков» не уйдет целым.

– Урц-2 — всем! Целиться в оружие, а не в БР! Магазин у этого Гатлинга… ой!..

– Что с тобой, Мао?

– Все… все нормально. Повреждение легкое. Быстрее!

Не заставляя просить себя дважды, Мак-Аллен и остальные пилоты перенесли огонь на новую цель. Быстро высовываясь из-за укрытий или перекатываясь между ними, они изо всех стволов ударили по «Веному». Вспышки попаданий сконцентрировались на его правом боку, но практически все снаряды были снова отражены силовым полем.

– Что, не так-то это просто?.. — громогласно засмеялся Гаурон, а в следующий миг его голос перекрыл резкий грохот. Один из бронебойных снарядов все же сумел найти лазейку в силовом поле, воспользовавшись ослабшим на секунду вниманием противника. Попадание в объемистый барабанный магазин шестиствольной пушки привело к мгновенной детонации всего оставшегося боезапаса. Несколько сот тридцатимиллиметровых патронов рванули по цепочке, разнеся магазин и все окружающее на куски. Край крыши обвалился, окутанный черно-багровым облаком быстро остывающих газов. Бронеробот Гаурона исчез.

Было непонятно — то ли его разнесло на куски, то ли отбросило взрывом куда-то в сторону.

– Готов?

– Нет.

– Берегись!..

«Веном», словно взмахнув огненными крыльями, прорвался сквозь облако дыма — видимо, в момент взрыва он подпрыгнул вверх.

Бронеробот нисколько не пострадал, несмотря на то, что оказался в центре взрыва.

– Так вы все же умеете кое-что, а?!

С грохотом приземлившись на площадь, «Веном» ринулся в атаку, выбрасывая из-под ступоходов дробленый бетон, словно он разбегался по мелкой щебенке. Его разгонные характеристики и скорость ничуть не уступали М9, нет — даже превосходили его.

– До чего же крепкий ублюдок!

– Двенадцатый, назад!.. — крикнул Соске, бросаясь навстречу вражескому бронероботу. Пришло время пустить в ход лямбда-драйвер. Он вскинул помповую пушку и прицелился. Прыгающее изображение «Венома», угрожающего занесшего два длинных мономолекулярных резака — в каждом из манипуляторов — оказалось точно в центре прицельной шкалы.

– Ка-а-асим!!! — взревел Гаурон.

Соске вздрогнул — все было в точности, как четыре месяца назад.

«Я смогу. Я должен. У меня уже получалось несколько раз. Он должен сработать, ведь, если не получится… стоп, успокойся»!

Мысли Соске прыгали, обгоняя одна другую. Он напрягся, пытаясь сконцентрироваться.

«Ты должен. Соберись. Представь себе образ снаряда, нарисуй его в сознании — это важно. Это совершенно необходимо».

Палец вжал спусковую кнопку, отдача упруго толкнулась в ладони, и пятидесятисемимиллиметровый снаряд вылетел из ствола. Прицел был безупречен, и оперенная бронебойная стрела мгновенно пронзила бронеробот Гаурона… или это только показалось?..

Снаряд вспыхнул и истлел перед грудью «Венома» — так же, как и все остальные. Лямбда-драйвер не сработал, это оказался самый обычный выстрел.

Соске остолбенел, глядя, как «Веном» разрастается на экране, уже не помещаясь в рамку. Красный бронеробот раскинул удлиненные резаками манипуляторы, словно намереваясь заключить «Арбалет» в объятия.

– Соске!..

Прежде, чем клинки Гаурона вонзились в броню, протыкая кокпит, откуда-то сбоку выскочил М9 и с размаху отшвырнул «Арбалет» в сторону. Два бронеробота рухнули, запутавшись и переплетясь стальными конечностями.

Резаки лишь рассекли воздух там, где миг назад стоял белый БР.

Помотав головой, Соске сел.

— Мао?..

– Не тормози! Чего ты стал столбом?!..

Это было все, что Мао успела выкрикнуть.

Бронеробот Гаурона затормозил, обернулся, направил указательный палец правого манипулятора на «Гернсбек» и воскликнул:

– Банг!

Пространство между «Веномом» и М9 исказилось и задрожало, как воздух над горячим асфальтом. Стремительно мелькнуло что-то неуловимое глазом, и машина Мао содрогнулась от страшного удара.

Жуткий хруст ломающегося металлического хребта, потом мокрое хлюпанье и плеск. Шея М9 треснула у основания. Голова-шлем повисла на кабелях и гибких трубопроводах, точно после удара мечом. Фонтаны амортизирующей жидкости, бьющие из оборванных шлангов, быстро создали грязную лужу на земле.

— Мао?..

Ответа не было.

М9 бессильно обмяк в манипуляторах «Арбалета». Больше он не двигался.

У Соске не было ни секунды, чтобы узнать, что случилось с находившейся в кокпите Мао. Гаурон снова прицелился указательным пальцем — теперь в уже в него. Подхватив «Гернсбек» на руки, «Арбалет» торопливо прыгнул в сторону.

Его догнал хохот Гаурона.

– Ну-ну, какой нежный! Пальцем на него не укажи!

Настороженно контролируя его движения, Соске опустил бронеробот Мао на грунт.

– Урц-7, что произошло?

Мак-Аллен и Данниган, зайдя с флангов, снова обстреляли «Веном» из автоматических пушек. На Гаурона это произвело впечатления не больше, чем легкий дождичек. Он стряхнул с энергетического поля остатки бронебойных снарядов и повел плечами, словно разминаясь перед новым упражнением.

– Так, попробуем еще разок.

Выхватив из-за спины мономолекулярные резаки, «Веном» снова ринулся вперед.

Соске стремительно отпрыгнул. Раз за разом стреляя из помпового орудия, он торопливо бросил в эфир:

— Говорит Урц-7. Второй выведен из строя, состояние пилота неизвестно. Отвлекаю «Веном». Кто-нибудь, подберите ее.

– Что случилось?.. Повтори!

— Мао подбили. Быстрее, помогите ей! — крикнул Соске, на бегу огрызаясь выстрелами. Красный бронеробот следовал за ним по пятам, с презрительной легкостью отражая бесполезные попадания.

«В этот раз все не так»!..

Действительно, во время прошлой схватки противник тоже не мог так свободно использовать лямбда-драйвер. Теперь же, казалось, его ничто не ограничивало — Гаурон швырял энергию направо и налево, словно черпая из бесконечного источника. Внезапные атаки, на которые так рассчитывал Соске, не сработали. Но, что хуже всего, он так и не сумел запустить свое собственное оружие, с которым смог бы противостоять Гаурону на равных. Как он ни напрягался, лямбда-драйвер «Арбалета» не действовал.

Жестокий психологический спазм стиснул горло Соске, не давая запустить свое оружие, а осознание того, что он остался безоружным и не может помочь товарищам, усугубляло его еще больше. Замкнутый круг.

В наушники ворвался новый голос.

– Соске, слушай меня.

— Курц?..

– Замани «Веном» в восточную часть острова. Возвращайся в середину комплекса.

Именно там Гаурон и появился несколько минут назад.

— Что ты собираешься делать?

– Не спрашивай, а выполняй. И без паники, я все устрою.

— Вас понял.

Соске, как и было велено, поднял бронеробот в карьер и направил к возвышавшемуся на северо-востоке высокому административному зданию.

Хотя Курц не мог не слышать сообщений о попадании в бронеробот Мао, его голос звучал спокойно и собранно. Обычно он выглядел беззаботным рубахой-парнем, вызывая у товарищей раздражение своим демонстративным разгильдяйством, но в бою на него можно было смело положиться. Оказываясь в механическом нутре боевой машины, Курц превращался в хладнокровного и умелого бойца.

Гаурон преследовал Соске по пятам. Скорость и маневренность бронероботов оказалась практически равной, и стряхнуть его с хвоста никак не удавалось.

— Куда же ты, дружок?! Давай поиграем! — доносился сзади грохот внешних динамиков «Венома».

Здание стремительно надвигалось на Соске. Десятиэтажный бетонный параллелепипед — примерно в пять или шесть ростов БР. Выше шестого этажа стекла вылетели, а по стенам пошли трещины — результат детонации магазина с боезапасом к шестистволке Гаурона.

– Отлично, стань против фасада, — скомандовал Курц.

«Арбалет» затормозил перед выходом, рядом с разбитой машиной, посреди разбросанной бетонной крошки, и повернулся, чтобы встретить врага лицом к лицу.

Соске понял, что это место находится в пределах прямого выстрела со снайперской позиции, которую занимали Курц и Нгуен. Быстро дав увеличение, он различил на боковом экране торчащие далеко в океане голову и плечи М9, целящегося из длинной ручной пушки.

Бронеробот Гаурона с топотом и лязгом вылетел из-за угла. Соске встретил его выстрелами из помпового орудия, но все снаряды, как и прежде, рикошетировали.

— Я разочарован, Касим. Надеялся, что ты хоть немного подрос!

Сверкнул длинный мономолекулярный клинок, и стальное тело орудия, которым прикрылся Соске, распалось на две половинки. Следующий взмах клинка снес кусок броневого наплечника. Увернувшись от пары коварных боковых ударов, Соске отчаянно прыгнул вперед, сокращая дистанцию, и сумел перехватить оба манипулятора «Венома». Надо думать, обычный строевой пилот к этому моменту уже давно перешел бы в разряд покойников, окажись он на месте Соске.

— Ха, вижу — ты стараешься. Но этого мало! — Гаурон вывернул стальные кисти и направил клинки внутрь, пересиливая манипуляторы «Арбалета».

Соске изо всех сил упирался, пытаясь отвести оружие в сторону, так, что электромагнитные мускулы трещали и хрустели. Это было простое силовое противостояние, где должен был победить бронеробот, обладающий большим запасом мощности. Энергетика «Венома» была на высоте, его переполняла агрессивная, яростная сила. Мало того, преимущество в весе тоже оказалось на его стороне.

«Арбалет» уступил шаг, другой, и вдруг уперся спиной в стену здания. Когда его прижало, весь силовой скелет машины заскрипел и застонал. Бешено струящаяся режущая кромка вражеского резака со сверлящим уши визгом врезалась в грудную броню «Арбалета».

Соске зарычал сквозь стиснутые зубы.

– Что, плохо дело? Уже скис и собрался откинуть копыта? Но ведь тогда умрет и твоя драгоценная подружка! — насмехался Гаурон.

– Урц-7, замри!

В следующее мгновение бронеробот Гаурона содрогнулся от удара. Прилетевший с фланга снаряд поразил его в боковую часть торса. Брызнули осколки, тяжелый удар заставил голову «Венома» мотнуться, как на резинке.

Снайперский выстрел Курца со стороны океана, с четырехкилометровой дистанции. Но даже бронебойный семидесятишестимиллиметровый снаряд не смог пронзить вражеское силовое поле. Неужели Гаурон настолько быстр, что успевает прикрыться щитом от внезапного обстрела с неожиданного, не сулившего пока угрозы направления?

Жестокое сотрясение все же немного дезориентировало пилота и заставило замешкаться. Не теряя ни секунды, Курц снова выстрелил: второй снаряд, третий, четвертый, пятый. Но они были направлены уже не в Гаурона. Попадания легли ровной цепочкой по уже растрескавшемуся и ослабленному фасаду здания, над головами противников. Утратив последнюю опору, стена подалась на уровне пятого этажа и рухнула лавиной железобетонных балок и плит, смешанных с искрящимися каскадами битого стекла.

С громовым гулом сотни тонн бетона обвалились прямо на сцепившихся врукопашную единоборцев — «Арбалет» и «Веном». У Курца не было времени на предупреждения, но Соске уже понял, что тот задумал. Пригнувшись, он резко подбил бронеробот Гаурона боковым ударом ступохода под колено, отшвырнув его к стене, и, не задерживаясь, ушел в сторону стремительным перекатом.

Секундой позже земля дрогнула и затряслась. На красный БР рухнула большая часть фасада — нет, за ним последовала добрая половина здания. Стены и полы треснули и обсыпались, как картонный домик, обнажив канализационные и водопроводные трубы, мебель, стоявшую в наполовину обвалившихся кабинетах. Поднявшееся облако пыли густым занавесом скрыло сцену тотального разрушения.

– Соске, ты жив?

— Пока да.

«Арбалет» медленно поднялся, стряхивая грязь.

Соске покачал головой — Курц действовал рискованно. Одно неверное движение и он сам бы отправился на тот свет. Но нельзя было не признать, что точность стрельбы опять превзошла всякое воображение, перейдя, скорее, в разряд волшебства. С дистанции в четыре километра опорные колонны, перебитые ударами его снарядов, казались тоньше иголок. А Курц без промаха срезал четыре штуки подряд — чудеса.

– Великолепная стрельба, — признал Соске.

— Вот это я называю — «в копеечку», — раздался голос Даннигана, в котором тоже звучало удивление, и его М9 остановился рядом с «Арбалетом».

– Прикончили гада?

— Не знаю. Дай мне орудие и отойди назад.

«Арбалет» принял у М9 Даннигана сорокамиллиметровую автоматическую пушку и направился к горе обломков, настороженно поводя стволом. Соске совсем не был уверен в том, что Гаурону настал конец.

«Это огромная тяжесть. Как бы ни было сильно его поле, «Веном» наверняка поврежден».

Но перед ним все равно вставала кривая ухмылка Гаурона. Что, если тот притаился в кургане щебенки, выжидая момента, чтобы выпрыгнуть наружу? Тогда, хочешь, не хочешь, останется полагаться только на собственный лямбда-драйвер.

«Но удастся ли его запустить?..»

Ладони Соске, сжимавшие рукояти контроллеров, вспотели. Он едва не подпрыгнул, когда, словно отвечая его мыслям, вершина груды битого бетона осыпалась. Балки и плиты вздыбились и загрохотали вниз, а из-под них медленно поднялся торс красного бронеробота. Манипуляторы, в которых не было видно оружия, со скрипом поднялись вверх, а изо всех щелей и клапанов ударили свистящие струи белого пара.

Не понимая намерений противника, Соске, тем не менее, не стал стрелять сразу. В ушах звенело от напряжения, но он не был уверен, что выстрелы возымеют хоть какой-то эффект.

– Твоя взяла. Чертова жестянка опять перегрелась, — донесся голос Гаурона, сквозь вой стравливаемого хладагента.

Корпус красного БР дрогнул, и голова съехала вниз, открыв щель на загривке. Появился люк кокпита. Можно было не сомневаться — эта операция, выполняемая перед лицом противника, означала капитуляцию пилота бронеробота. Конструкция БР повторяла строение человеческого тела, и с разъединенной передней и задней частями торса двигаться было невозможно. «Веном» не был исключением.

– Похоже, фортуна в последний момент повернулась ко мне задом. Сдаюсь на твою милость, – сообщил Гаурон.

— Вылезай, — приказал Соске, изображая полнейшее хладнокровие.

– Ты меня не пристрелишь? Наверняка потом будешь жалеть, — произнеся это, динамики умолкли.

Пилот появился в открытом люке. На нем был темно-красный противоперегрузочный комбинезон. Лоб пересекал длинный прямой шрам, а на шее виднелись следы ожогов. Он исхудал по сравнению с тем, как выглядел четыре месяца назад, но сомнений в его личности возникнуть не могло — это действительно был Гаурон.

— Итак, какая меня ждет судьба? — с кривой ухмылкой поинтересовался террорист.

[[image:/storage/reader-images/f1458fd7ba37e23e1dff4856160892daaa425adf.jpg]]

28 августа, 04:40 по местному времени

архипелаг Перио

остров Берилдаобу

Не прошло и тридцати секунд после завершения боя с Гауроном, как транспортно-десантные вертолеты уже стартовали с палубы «Туатха де Данаан». Высадившиеся с них десантники из отряда ПРТ развернулись и начали зачистку территории химического завода. Бронероботы М9 прикрывали их. Донесся треск стрельбы от спорадических перестрелок — оставшиеся боевики пытались сопротивляться, но митриловцы больше не понесли потерь, успешно подавив оборону и взяв под контроль все основные сооружения.

Было захвачено семнадцать пленных. Безродные и безымянные наемники, «дикие гуси», скитающиеся по миру из одной горячей точки в другую, предлагая свои услуги всем без разбора — именно они составляли костяк террористической группы. Также были освобождены американские военные из персонала завода, запертые в одном из помещений. Их набралось сорок восемь человек. Обычно здесь находилось существенно больше людей, но по случаю выходного дня в момент захвата половина персонала оказалась за пределами базы.

Самой лучшей новостью оказалось то, что Мелисса Мао осталась жива. Энергетический удар, который Гаурон нанес, всего лишь прицелившись пальцем, разбил отсеки торса, расположенные несколько выше кокпита и ближе к спине, поэтому она уцелела. Однако мощное сотрясение привело к контузии, и Мао все еще не пришла в сознание.

Безусловно, важнейшим результатом столкновения стал захват Гаурона и практически неповрежденного «Венома». Допрос пилота и тщательное изучение загадочного бронеробота сулили пролить свет на вражескую организацию, до сих пор скрывавшуюся за кулисами. Основываясь на этом, операцию следовало бы назвать чрезвычайно успешной.

Вот только Соске так не считал, и не испытывал ни удовлетворения, ни радости. Неудивительно — ведь он едва не стал причиной гибели Мао и чудом уцелел сам, так и не сумев запустить лямбда-драйвер «Арбалета». Его спасли только сообразительность и мастерская стрельба Курца Вебера и технические неполадки в бронероботе Гаурона. В итоге, Соске просто повезло, хотя по плану именно он должен был сыграть ключевую роль в операции. Успех стал не результатом его усилий, а слепой удачи.

Мак-Аллен бросил ему на бегу: «Выше нос. Ты старался». Курц утешил: «Ну, иногда и такая фигня случается», а Данниган и Нгуен просто игнорировали его.

Бой только что завершился, и территория химического завода все еще была затянута дымом и пылью. «Арбалет» настороженно поводил стволом, охраняя подходы к посеченному пулями командно-диспетчерскому посту и площадке, где медленно вертели лопастями громоздкие вертолеты с ТДД. Неподалеку виднелись полуразбитый «Гернсбек» Мао и красная фигура «Венома». Возле небольшого транспортно-десантного вертолета он увидел майора Калинина и капитана Мак-Аллена. Десантники из ПРТ подвели к ним Гаурона с крепко связанными руками.

— Здорово, иван. Давненько не виделись.

Даже ледяная угроза, исходившая от высокого русского офицера, чье лицо оставалось непроницаемым, не заставила Гаурона стушеваться.

В глазах Калинина горела застарелая ненависть — скорее даже, неприкрытая жажда крови. Казалось, обычного человека такой взгляд мог бы убить на месте.

— Что ты задумал? — помолчав, спросил майор.

— …«Задумал»? Да с чего ты взял?

— Пусть так. Но говорю сразу: пощады не жди. Я выпотрошу тебя, узнаю все, что мне нужно, а потом сотру с лица земли. Запомни это.

— Дрожу от страха.

Отвернувшись от мерзко ухмыляющегося Гаурона, Калинин приказал:

— Увести.

Бойцы ПРТ схватили террориста под руки и поволокли к вертолету. Тот заревел турбиной, стартуя, и Калинин с Мак-Алленом отступили назад.

— Начало отхода — через пять минут. Я остаюсь, как и запланировано.

— Так точно, сэр.

Майор оставался, чтобы уладить все дела с американцами, которые должны были скоро появиться: обменяться информацией, передать освобожденных, согласовать дальнейшие действия — привычный набор политических и организационных вопросов. За исключением пары его подчиненных, весь митриловский персонал и боевая техника — бронероботы, транспортные вертолеты — должны были немедленно отступить.

Гаурона и «Веном» предполагалось перевести на борт «Туатха де Данаан», остальные пленники должны были быть переданы американцам. Судя по выражению глаз, Калинин с радостью приказал бы немедленно расстрелять старого врага, но на этот счет уже поступило распоряжение из штаба Оперативного отдела Митрила. Скорее всего, там планировали избежать возможных трений с американцами, которые были бы недовольны, узнав, что главарь захватчиков не попал в их руки.

Шагавшего рядом с Мак-Алленом Калинина одолевали мрачные предчувствия. Определенно, Гаурон что-то прятал в рукаве. Майор прекрасно знал, что за всю свою террористическую карьеру тот ни разу не был замечен в безрассудстве. Он был жесток, испорчен и извращен до мозга костей, ни во что не ставил других людей и руководствовался только собственными прихотями, но, тем не менее, оставался профессионалом. За всем происходящим мог скрываться тайный, тщательно проработанный план, обеспечивающий и его безопасность, и выполнение каких-то неизвестных задач. Гаурон наверняка не собирался совершать самоубийство. Как помнил майор, террорист ценил свою жизнь, и ценил куда как больше, чем жизни всех остальных обитателей планеты. В этом, по крайней мере, можно было не сомневаться. В свете сказанного эскапада с захватом завода по переработке боевых отравляющих веществ, выдвижением смехотворных требований и подозрительно быстрой сдачей в плен выглядела еще более неестественно и театрально. Опасения Тессы, которые та высказала перед началом операции, выглядели вполне оправданными. Нельзя было сбрасывать со счета вероятность того, что вся эта террористическая акция являлась лишь дымовой завесой, призванной отвлечь внимание от сообщников Гаурона, нацелившихся на какой-то иной, еще более важный объект.

Руководство Митрила также рассматривало такую возможность и предприняло меры: была усилена боеготовность всех подразделений, посланы предупреждения в спецслужбы союзных государств. На данный момент, однако, никакой подозрительной активности в иных регионах отмечено не было. Впрочем, печальный опыт захвата базы на острове Перио подсказывал, что террористы при условии тщательной подготовки и сохранения внезапности способны на невероятно дерзкие и опасные вылазки.

«Мы всегда на шаг позади. Мы только реагируем», — мрачно думал Калинин. В этом и состояла главная опасность, с которой сталкивался Митрил. Практически не решаемая проблема. Организация старалась произвести устрашающее впечатление на потенциальных террористов и смутьянов, представляя себя как всезнающего и практически всемогущего хранителя порядка и справедливости, но каждый из митриловцев знал, что это неправда.

В такой ситуации находился не только Митрил. Любая государственная антитеррористическая структура сталкивалась со схожими проблемами. Нападающий всегда имел преимущество перед обороняющимся. К сильным сторонам Митрила можно было отнести высокопрофессиональный личный состав и самую совершенную боевую технику, но и этого не всегда хватало. Кроме того, случалось так, что даже качественного превосходства не хватало, чтобы перевесить количественное.

Увы, даже название этой могущественной, но недостаточно многочисленной независимой антитеррористической организации вызывало невеселые мысли. Оно происходило от названия волшебного серебра из книг Джона Роналда Руэла Толкина. Чудесного, необычайно прочного, но зато и страшно редкого металла, почти исчезнувшего с лица Земли.

— Запросите у капитана первого ранга Тестаросса инструкции о том, как поступить с «Веномом». Гаурона я оставляю на вашу ответственность, — проговорил Калинин.

— Так точно, — отозвался Мак-Аллен.

— С ним постоянно должны находиться двое охранников. Когда закончится медосмотр, надежно иммобилизуйте его. Ни при каких обстоятельствах не снимать наручники и смирительную рубашку. До медосмотра содержать его в полной изоляции. Пока мы не убедимся, что он чист, не несет никакой инфекции, игнорировать все его просьбы, даже в гигиеническом отношении.

— Даже если он внезапно свалится с сердечным приступом? — судя по усмешке, Мак-Аллен тоже имел в виду симуляцию.

— В таком случае — тем более. Меня не волнует, если он в итоге сдохнет. Я хочу, чтобы вы обращались с ним, как высокоинтеллектуальным, но беспощадным и диким хищником.

— Так точно, сэр. Я вас понял, — Мак-Аллен отсалютовал и быстрой рысцой направился к своему М9.

Тяжелые митриловские вертолеты с подвешенными снизу бронероботами и их меньшие собратья, способные нести только десантников, запустили системы ЭКС в воздухе и исчезли из глаз в ослепительном сиянии рассвета. С разных концов территории химического предприятия продолжал валить дым — там что-то догорало. Стены бараков, узла связи, административных зданий и ангаров зияли многочисленными пробоинами.

Курама выполз из-под обломков брошенного на пляже «Дарк Бушнелла» — причин прятаться больше не осталось.

— О-хо-хо… — он прищурился и фыркнул коротким носом, глядя вслед вертолетам. Исчезая, они оставляли кольца красивого фиолетового сияния. Гаурон улетел с ними. Остальное будет зависеть от того, насколько ему повезет. С точки зрения Курамы, на это надеяться не следовало — судьба отчетливо начертала злые предзнаменования над его головой.

На всех удачах Гаурона поставила крест болезнь. Рак поджелудочной железы. Он был обречен, знал об этом и ничего больше не боялся. Курама расценивал его шансы на успех в этой операции как пятьдесят на пятьдесят. Рискованная игра.

Он вытащил спутниковый радиопередатчик, раскрыл антенну и уверенно набрал код. Шифрованный канал соединился довольно быстро.

– Да? — прозвучало с другой стороны. Сонный голос юноши, почти мальчика.

— Это я.

– А, Курама. Как дела? — чувствительный микрофон передал легкий шелест, который можно было принять за расческу, прокладывающую путь сквозь пряди шелковистых волос, шорох одежды. Донесся сахарный женский голосок, пропищавший какой-то капризный упрек.

— Гаурона забрали на «Той Бокс».

– Хм-м-м. Я выиграл пари. Три «Левиафана» и пять долларов у мистера Голда. Надо будет при следующей встрече поставить Гаурону выпивку или что-то вроде.

— Думаете, что сможете увидеть его еще раз?

– Хотелось бы надеяться, — произнес собеседник, подавив зевок. — Не зря же я просидел над этой программой целых три дня, да еще и попросил мистера Цинка сдать крапленые карты. Моя непутевая младшая сестренка давно напрашивалась, чтобы ей преподали этот урок.

— Вот как?

– Безусловно. В любом случае, я хотел подать ей весточку. Будем ждать хороших вестей — пусть даже и не скрестив пальцы. Вы возвращаетесь, не так ли?

— Да, — ответил Курама.

– Будьте осторожны.

— Благодарю за заботу.

Завершив сеанс радиосвязи, Курама сложил передатчик и зашвырнул в полосу прибоя. Проверил одежду — на нем была обычная американская военная форма со знаками различия капрала. На нагрудной нашивке значилось «Джон Локк» — так же как и на идентификационной карточке.

С северной стороны горизонта заухали лопасти — к острову приближалось не менее десятка американских военных вертолетов.

— Какой же из голубков отнесет меня домой? — цинично усмехнулся Курама.

27 августа, 20:15 (по Гринвичу)

«Туатха де Данаан», главный ангар

Когда лифт подал последний совершивший посадку вертолет на ангарную палубу, корпус субмарины вздрогнул и загудел: медленно и величественно, с низким рокотом сходились створки полетной палубы. Бронероботы отстыковались от вертолетов и осторожно прошагали на свои парковочные места, где опустились на колени и замерли. Вертолеты с уже заглушенными турбинами сложили несущие винты, используя гидравлику. Расчеты палубных команд и механики деловито забегали по ангару, проводя послеполетное обслуживание, закрепляя технику и оборудование по походному, разряжая оружие и складируя неиспользованные боеприпасы в погреба.

Канаме нервно переминалась возле стального люка, ведущего из ангара. Митриловцы, участвовавшие в операции, поодиночке и группами шагали мимо нее. Многие выглядели усталыми и измотанными, но на лицах было написано заметное облегчение. Кое-кто уже улыбался и подмигивал ей.

«Наверное, обошлось. Все живы и здоровы».

Но не успела она додумать эту мысль, как увидела носилки, на которых неподвижно вытянулась смертельно бледная Мао. Корабельный врач Пегги Голдберри, торопливо шагавшая рядом с носилками, в ответ на молящий взгляд Канаме бросила:

— Все будет хорошо. Ее просто крепко тряхнуло.

Дюжие митриловцы, тащившие носилки, припустили еще быстрее по проходу в сторону корабельного медпункта. Проводив их глазами, Канаме обернулась и вздрогнула: прямо перед ней стоял Соске. Его пристальный взгляд тоже не отрывался от Мао. Он выглядел осунувшимся, но невредимым, и Канаме облегченно вздохнула.

— Соске?

Еще не договорив, она почувствовала, что он страшно удручен и расстроен. Лицо было мрачно по обыкновению, а губы плотно сжаты, но глаза не смотрели прямо, а уперлись в металлические листы палубы. В нем не осталось ни следа обычной готовности сжатой пружины — Соске был словно шарик с выпущенным воздухом.

— Э-э-э… с возвращением.

Не отвечая, он устало опустился на подножку припаркованного электрического тягача, обычно таскавшего по ангару авиатехнику и грузы. По его виду нельзя было даже сказать, что он расслышал слова Канаме, не говоря уж о том, что понял, почему она примчалась встретить его на пороге.

Из динамиков громкой связи раздался протяжный звонок, и синтезированный голос предупредил:

— Внимание, погружение. Внимание, погружение.

Палуба под ногами вздрогнула и слегка наклонилась вперед, потом опустевший ангар снова затопила тишина.

— Т-ты не вернешься к товарищам? — осторожно спросила Канаме.

— Нет.

— Почему? Что-то случилось?

— Я совершил ошибку. Не смогу смотреть им в глаза, — пробормотал он, устало стаскивая защитный полушлем и легкий внешний бронежилет. Расстегнув молнию на груди противоперегрузочного костюма, он высвободил руки из рукавов верхней части комбинезона и бросил ее болтаться на спине, оставшись только в пропотевшей зеленой майке.

— Кто-то… кто-то умер?

— Нет.

— Правда? И Мао выглядела не так уж плохо, может быть, ничего страшного и не случилось?..

— Как ты можешь говорить так легкомысленно?! — голос Соске вдруг зазвучал резко и почти угрожающе.

— …Л-легкомысленно? Н-но я ничего такого не хотела… — вздрогнув, попыталась оправдаться Канаме.

— Она была на волосок от смерти. И все из-за меня и этого проклятого бронеробота.

— Да?..

Глядя в сторону, Соске заговорил быстро и зло — его прорвало, точно треснувшую, наконец, плотину.

— Я не смог запустить лямбда-драйвер. «Сосредоточься, напряги воображение и нарисуй картину в своем сознании»?.. Этого я не понимаю. Сыт по горло этой ерундой. Недоделанный кусок металлолома, от которого не знаешь чего ждать — какому идиоту пришло в голову назвать его оружием?! Это надувательство какое-то. Пусть найдут себе фокусника и заставят его пилотировать.

Яростно зыркнув на «Арбалет», стоящий у противоположной стенки ангара, он выпалил:

— Смотреть не могу на этот БР. Он у меня в печенках сидит. Нормальная машина не подведет пилота в самый ответственный момент. Я профессионал и готов сражаться, так зачем же мне навязали дефектный инструмент?! Тот самоделкин, кто собрал эту железку, был самым поганым конструктором в мире!..

Канаме впервые видела, как Соске, утратив привычное хладнокровие, жалуется и ругается, и это зрелище поразило и расстроило ее. Неловко теребя подол платья, она сочувственно проговорила:

— Слушай, наверное, тебе просто нужно отдохнуть. Ты вымотался и устал.

— Я не устал.

— Но ты сам на себя не похож!

Хотя Канаме не знала, что именно произошло, она безошибочно чувствовала: нынешнее состояние действительно не было свойственно Соске. Поносить и проклинать судьбу было совсем не в его правилах. Обычно он был сдержан, ровен, и выше того, чтобы брызгать слюной и в раздражении пинать все, что попадается под ноги.

— Да что ты знаешь обо мне?! — прорычал Соске, и в его голосе прозвучала плохо подавляемая ярость.

— Ну, я…

— «Похоже», «не похоже» — с чего ты решила, что можешь судить? Тебе не понять, сколько на меня всего на меня взвалили! Я обычный солдат, наемник, и готов выполнять нормальные задания с нормальным снаряжением. Я не гожусь для таких тонкостей. Но с того самого боя четыре месяца назад меня точно сглазили. Гаурон, этот бронеробот, твоя охрана… одна обуза за другой.

Канаме вздрогнула, словно от внезапной пощечины.

— Значит, я для тебя — еще одна обуза? Камень на шее?.. Но я никогда… — голос перехватило от возмущения. — …Не помню, чтобы я просила меня охранять! И не надо делать такое лицо. Если тебе не нравится, брось — и проваливай, куда хочешь!..

— Не имею права. Это задание, которое могу выполнить только я.

— Опять двадцать пять! Задание?! Да знаешь, что… — Канаме замерла на полуслове. Взгляд Соске, упершийся ей в зрачки, был незнакомым и страшным. Тоскливым, безразличным, опустошенным. Он проговорил ровно и отстраненно:

— Кажется, это ты утомилась, а не я.

— В-вовсе нет! Если хочешь знать, я за тебя беспокоилась, а ты…

— Хорошо. Я понял. Теперь вернись в свою каюту.

Канаме задохнулась от обиды. Не слова ни говоря, она развернулась на каблуках, споткнулась, но устояла на ногах и бросилась бежать, чуть не сбив с ног как раз входившего в ангар Курца, за которым маячил еще один митриловец с азиатскими чертами лица.

Соске мрачно уставился в палубу, почти не заметив бегства Канаме. Его раздирали на части стыд и злость на себя. Хотя удивительным образом выживший Гаурон был взят в плен и препровожден на борт «Туатха де Данаан», мысли о бессильно распростершейся Мао, предавшем его «Арбалете» и этом проклятом лямбда-драйвере камнями падали на сердце. Успешная операция?! Ему остались лишь тяжесть вины, бессильная злость и смятение. Только громкий оклик Курца заставил его поднять отяжелевшую голову.

— Соске!

Курц резко шагнул через комингс. Из-за его плеча выглядывал озабоченный капрал Янг. В следующую секунду кулак Курца с размаху врезался в скулу Соске.

Застигнутый врасплох неожиданным ударом, Соске запнулся за электрический кабель и грохнулся на палубу. Во рту стало солоно от крови.

Соске поглядел вверх. Курц попытался ударить еще раз, но повисший на плечах Янг не дал ему этого сделать.

— Прекрати, Курц!..

— Отстань! — яростно вырывался тот.

Вытерев кровь с угла рта, Соске спросил:

— В чем дело?

— В том, что я все слышал! И, знаешь — мерзко смотреть, как ты корчишь из себя героя!

— …«Героя»? С чего ты взял?

— Заткнись!.. Стоило тебе разок облажаться, как ты начинаешь дуться, словно ребенок, и вымещаешь все на девушке! Такие вот придурки становятся потом семейными деспотами и достают соседей! Ты понял меня?

— Ничего я на ней не вымещал!

— Еще как вымещал, засранец! Тебе что, нравится заставлять плакать такую классную девчонку?! Да я тебя урою здесь, может, хоть тумаки тебя научат вежливости!..

«Канаме… плакала? Когда? Почему»? Соске попытался вспомнить, и с ужасом осознал, что, погрязнув в самокопаниях, практически не видел, что творилось вокруг последние десять минут.

— Я довел ее до слез?..

Янг крепко держал Курца, и тот, наконец, перестал рваться. Поскольку выглядел он уже поспокойнее, кореец отпустил его. Курц откинул упавшие на глаза светлые волосы, набрал побольше воздуха и заговорил, глядя поверх Соске:

— Ладно, я вижу, что у тебя на уме. — Хотя речь его звучала все еще резко, говорил он о другом. — Слушай, я не держу на тебя зла за то, что приключилось на острове. Этот «Арбалет» с самого начала был каким-то недоделанным, никто и не удивился, что он не работает, как надо. Для того-то мы там и были на подхвате: Мао, Мак-Аллен, я и все остальные. Мы отбили базу и захватили «Веном» — как и собирались. Что, разве не так?

— Но ведь Мао…

— Да что ты заладил?! Такая фигня может приключиться с каждым, в любой момент. Ты же не зеленый новичок, сам должен бы знать.

Соске не нашелся, что ответить, а Курц продолжал:

— Или ты решил забороть всех врагов в одиночку, как в сказке? Не надо корчить из себя героя.

Бросив последние слова через плечо, Курц вышел из ангара.

Янг покачал головой и тяжело вздохнул.

— Ну, оклемался?

— Да.

— Курц сказал, что ты весь в депрессии, и надо бы тебя подбодрить. Но потом мы услышали, что ты говорил Канаме, и вот…

— Нет проблем, — ответил Соске и поднялся на ноги. Рука сама потянулась опять утереть сочащуюся из разбитой губы кровь.

«Вкус крови и боль. Это хорошо знакомо… почему сейчас кажется таким непривычным? От того ли, что меня впервые ударил товарищ»?

Стоило ли говорить, что его настроение ничуть не улучшилось?

28 августа, 01:15 (по Гринвичу)

«Туатха де Данаан», ГКП

Подводная лодка погрузилась на триста метров и теперь двигалась тридцатиузловым ходом на северо-северо-восток. Поодаль, под термоклином — слоем перепада температур, затрудняющим прохождение звуковых волн — шныряла американская субмарина. Надо полагать, ее командир был предупрежден, что «Туатха де Данаан» войдет в акваторию острова Берилдаобу, и намеревался собрать всю возможную гидроакустическую информацию, чтобы заполучить, наконец, звуковой портрет загадочного «Чертика из табакерки», пока имелась такая благоприятная возможность. По соседству кружили противолодочный самолет и корабельный вертолет, а еще дальше циркулировал фрегат.

Умело задействовав средства гидроакустической маскировки и систему электромагнитного контроля потока, Тесса выскользнула из расставленной сети. Это была обычная игра, не представлявшая для нее никаких затруднений. Спустя несколько минут ее внимание привлекла метеорологическая карта, выведенная на один из мониторов. Синоптики предупреждали, что надвигающаяся с запада область пониженного давления в течение суток принесет сильный шторм. Это были хорошие новости. В таких условиях корабли американских ВМС не смогут поднять палубные противолодочные вертолеты, и, скорее всего, прекратят попытки отследить «Туатха де Данаан». Если все пойдет хорошо, подводная лодка сможет уже вечером следующего дня вернуться на базу острова Мерида. Тессе хотелось проведать Мао, увидеть Соске и поговорить с ним, но у нее не было ни секунды свободного времени. Для командира боевого корабля в такой момент поистине немыслимо покинуть ГКП — следовало быть начеку на случай даже малейших изменений ситуации.

Из головы никак не шел взятый в плен Гаурон. Кто бы мог подумать, что он уцелеет, и теперь появится опять, с новым бронероботом, оснащенным лямбда-драйвером?

Оставшийся на острове Берилдаобу майор Калинин недвусмысленно высказал по радио свое мнение: Гаурон что-то замышляет. Требуется не спускать с него глаз, относиться с максимальной осторожностью.

Дурные предчувствия одолевали Тессу с того самого момента, как химический завод был отбит у террористов, но теперь они усилились до такой степени, что она ловила себя на том, что непроизвольно принюхивается — словно от отсека оперативного инструктажа, где содержался пленник, тянуло запахом опасности. Конечно, она не собиралась упрекать в чем-то своих отважных подчиненных. С точки зрения командира действия Соске и прочих пилотов заслуживали самой высокой оценки, а захваченный в неповрежденном состоянии «Веном» можно было вообще считать подарком судьбы.

«Я не зря так верила в сержанта Сагару», — думала Тесса, стараясь отрешиться от тревожных мыслей. Командуя отходом из оперативной зоны, она все еще не успела ознакомиться с подробностями захвата вражеского бронеробота и теперь тайно предвкушала разговор с Соске. Но первой в ГКП появилась младший лейтенант технической службы Лемминг, которой приказали провести предварительный осмотр ценного трофея.

— Выяснили что-нибудь? — спросила Тесса.

— Так точно, мэм. Пока я его еще не разбирала, но уже сейчас можно сказать, что конструкция лямбда-драйвера аналогична ARX-7, хотя в деталях видны существенные отличия. Без сомнения, это та же система, что установлена на «Бегемоте».

— Вот как.

— Да, больше озадачивает другое. Мне сообщили, что пилот сдался, потому что бронеробот перегрелся, но…

— Но что?

— Никаких внутренних повреждений систем я не нашла. Слегка помята броня и разбиты голографические линзы на плече, но…

Услыхав это, Тесса немедленно представила себе, как пробудившийся красный бронеробот начинает бесчинствовать в ангаре.

— Надеюсь, он не сможет неожиданно запуститься?..

Лемминг уверенно улыбнулась.

— Такой опасности не существует. Я отсоединила кабель питания от генератора. Какие бы программы ни были заложены в искусственный интеллект робота, без питания он не двинется с места. Там имеется и механизм самоуничтожения, но, если его не включить вручную, он не представляет угрозы.

— Приятно слышать, — проговорила Тесса. Но у нее сразу возникло множество новых вопросов.

Получается, красный бронеробот не имел механических неисправностей или боевых повреждений. Почему же тогда Гаурон так легко сдался в плен, хотя еще мог сражаться? Что, если он сделал это нарочно? Но это выглядело просто нелепо. Его тщательно обыскали, надежно заковали в наручники и содержали под неусыпным надзором оперативников СРТ. Медицинское обследование не показало никаких следов вирусов или иных инфекций. Представить, что террорист сумеет сбежать и устроить какую-нибудь диверсию, было немыслимо, но, тем не менее…

— Благодарю вас, вы все сделали правильно. Демонтажем и изучением «Венома» мы займемся уже на базе, — сказала Тесса.

— Так точно, командир.

Отсалютовав, младший лейтенант технической службы Лемминг повернулась кругом и покинула главный командный пост.

— Мистер Мардукас, — обратилась Тесса к стоявшему поодаль старпому.

— Да, командир.

— Нам нужно кое-что обсудить.

28 августа, 01:10 (по Гринвичу)

западная часть Тихого океана

атомная подводная лодка ВМС США «Пасадена»

Приказ, полученный из штаба флота — первый за долгое время — гласил:

«В ближайшие двенадцать часов “Чертик из табакерки” предположительно проследует через район вашей ответственности. Сохранять незаметность. В случае обнаружения цели по возможности осуществить слежение и собрать разведывательную информацию».

Командир «Пасадены», коммандер Килли Б. Сэйлор смял в громадном кулаке распечатку с приказом и недовольно проворчал:

— И как, интересно, мы отыщем его? Тысяча чертей!..

Вопрос звучал вполне разумно, учитывая недавние события, когда «Пасадена» потеряла контакт с загадочной целью на минимальной дистанции. Район же, выделенный для патрулирования субмарине Сэйлора на этот раз, имел радиус в сто километров, и обнаружить там указанную цель было не проще, чем отыскать иголку в стогу сена.

— По всей вероятности, штаб и сам не рассчитывает на успех, — спокойно заметил старший помощник Такенака. Остальные американские корабли были дислоцированы существенно южнее, образуя невод, которым пытались выловить «Чертика из табакерки». «Пасадене» же для патрулирования выделили отдаленный и малоперспективный сектор, и поблизости больше никого не было.

— Дьявол меня раздери, если не так. Вообще, эта задачка заставляет вспомнить Нобби, — мрачно ответил Сэйлор.

— Кто это такой?

— Когда я был мальчишкой, то капитанствовал в бейсбольной команде.

— В самом деле?

— Мы назывались «Оклахомскими моряками». И был там один хиляк по имени Нобби. Только и годился, чтоб поставить на правое поле и восьмым на биту, поэтому я терпеть его не мог. Стоило ему в очередной раз испортить дело, как я заставлял его снимать трусы перед Кати.

— Кати?

Воспоминания сделали маленькие глазки Сэйлора, прячущиеся под мощными надбровными дугами, задумчивым и печальным.

— Да, глядя на наше новое задание, я начинаю немного понимать, как хреново приходилось Нобби, когда он маялся одиночеством на пустынном правом поле.

— Ваше сочувствие немногого стоит, учитывая, сколько времени вам потребовалось, чтобы им проникнуться.

— Опять?.. Смеяться над моими драгоценными детскими воспоминаниями?!

— Запоздалые рефлексии провинциального хулигана лучшего и не заслуживают.

— Что б ты сдох!..

Следующие три минуты Сэйлор и Танака предавались привычным взаимным нападкам, пока вахтенный офицер не вклинился между ними и не заявил умоляющим голосом: «Господа офицеры, достаточно». Только тогда командир и старпом прервались, чтобы набрать воздуха.

Минута отдыха и всего лишь пятиминутная заключительная перепалка завершились тем, что субмарина остановила машины и удифферентовалась на мягком одеяле слоя скачка в ожидании «Чертика из табакерки» — той самой цели, которую им, скорее всего, совершенно не светило запеленговать.

Следующие двенадцать часов обещали быть долгими и скучными, и единственное, что осталось подводникам — ковыряться в носу. Ну, по крайней мере, ход событий указывал именно на это…

28 августа, 04:31 (по Гринвичу)

«Туатха де Данаан», камбуз

Пространство между сверкающей новизной микроволновой печью и громадной духовкой оказалось как нельзя более подходящим. Там было темно, тесно — едва по ширине плеч — идеальное место для того, чтобы принести туда все свои горести и печали, скорчиться в жалкий клубок, забиться в свою маленькую скорлупку и попытаться забыть о жестоком внешнем мире.

Захлебнувшись черной меланхолией, Канаме втиснулась в угол, обняв колени и зарывшись в них лицом. Мысли о Соске попеременно бросали ее то в злость, то в разочарование, то в безнадежную, отчаянную тоску. Но скоро лихорадочная стадия миновала, и осталась лишь мрачная и тяжелая депрессия. Даже мысль о том, какой жалкой она себя показала, вызвала лишь слабенькую вспышку раздражения, ничуть не сравнимую с теми громами и молниями, что она, бывало, метала в Соске.

Завтра она попросит Тессу убрать его с должности ее телохранителя. Пусть заменят Соске кем-нибудь другим, а то и вовсе прекратят эту глупую охрану — она не будет расстраиваться. Канаме больше не хотела видеть его рядом, особенно таким, как сегодня. Она — не обуза, и уж, тем более, не его обуза. На этом — точка.

Коку, матросу первого класса, которого звали Казуя Хироси, достало деликатности оставить ее в покое. Пару часов назад в командную столовую, примыкавшую к камбузу, заглянул Соске и спросил, не видел ли тот Канаме. Казуя ответил, что ее здесь нет. Было странно слышать, как кок, такой же японец как она, изъясняется по-английски.

Канаме чувствовала себя такой опустошенной, вымотанной и изможденной, словно целый день пахала, как проклятая. Тяжелая усталость клонила голову к коленям, и она сама не заметила, как задремала. Но не прошло и десяти минут, как она вскинулась, тяжело дыша и вспотев — обида и тоска снова лихорадочно погнали ее мысли по замкнутому кругу. Так, то мучаясь и терзаясь, то в изнеможении проваливаясь в тревожный сон, она провела еще пару часов.

Не в силах смотреть на нее, кок нарушил молчание. Заломив страничку книги по океанографии, которую читал, он участливо заговорил:

— Эй, Канаме, мне не жалко, что ты здесь сидишь, но, может быть, хотя бы покушаешь чего-нибудь?

— Спасибо, не надо, — едва слышно отозвалась она.

— Да и поспать все же удобнее в командирской каюте.

— Я не хочу возвращаться.

Еще бы. Она даже представить себе не могла, как сейчас смотреть в глаза кое-кому.

— Слушай, не расстраивайся так. Пойди, прими душ, выспись, как следует, глядишь — легче станет.

Канаме исподлобья глянула на кока.

— Я вам мешаю?

— Нет-нет, ни капельки, — отозвался он с неловкой улыбкой.

Но было очевидно, что и здесь она всего лишь очередная ненужная обуза. Ей не осталось ничего, кроме как подняться и, едва волоча ноги, покинуть камбуз.

В то же самое время

«Туатха де Данаан», отсек оперативного инструктажа № 1

Для охраны захваченного террориста были организованы караулы со сменой каждый час.

На «Туатха де Данаан» не имелось специальной гауптвахты, поскольку требовалась она крайне редко, а обитаемое пространство внутри подлодки было жестко лимитировано. В тех редких случаях, когда на борту появлялись пленные или пассажиры, использовались обычные каюты. Теперь они не годились, и для содержания пленника был выделен отсек оперативного инструктажа номер один, превратившийся в импровизированную тюремную камеру.

Рядовой Лян, оперативник из ПРТ, нес уже второй караул за сегодня вместе с сержантом Данниганом из СРТ. Усевшись на табуретах по сторонам ведущей в проход двери, стражи пристально наблюдали за пленным. Им сообщили, что необходимо поддерживать постоянную бдительность — это задача первостепенной важности. Поднадзорный террорист — Лян не знал его имени — был затянут в смирительную рубашку и прочно прикован к металлическому стулу наручниками и кандалами. Во рту торчал кляп. Ножной протез был отстегнут и вместе со всеми остальными личными вещами пленника хранился в соседнем помещении. Лян не мог представить себе побега при таких условиях, как бы тот ни изощрялся.

Не прошло и десяти минут после смены караула, как Лян соскучился настолько, что его начала одолевать зевота. Хотя он изо всех сил старался подавить ее и выглядеть сосредоточенным и настороженным, сержант Данниган бросил на него острый взгляд.

— Виноват, — пробормотал Лян, прикрывая рот.

— Похоже, карьера снайпера тебе не светит, — язвительно заметил сержант.

Конечно, совершенно необходимым качеством любого снайпера всегда было умение сохранять неподвижность, оставаясь в одном и том же положении в течение долгих часов. Лян понял, что сержант невысоко оценил его способности.

Данниган был крупным, мускулистым человеком с толстой шеей, круглой головой и толстым шрамом, пробороздившим щеку вплотную к правому глазу. Он всегда выглядел угрюмым и до этого момента не перемолвился с Ляном и парой фраз.

Лян фыркнул и ответил:

— Может и так, но даже гимнаст из шанхайского акробатического балета не сможет выпутаться из таких оков. Я думаю…

— Наша работа не в том, чтобы думать, а каждую секунду бдеть на случай опасности. Лучше бы тебе не забывать.

— Опасности? Да ладно, какие тут могут быть опасности?

Лоб Даннигана пересекла глубокая морщина. Он деловито посмотрел на часы, бросил взгляд на террориста и спокойно предположил:

— Давай посмотрим… к примеру, вот такая.

Говоря это, сержант вынул из кармана цилиндрический глушитель и принялся деловито навинчивать его на свой автоматический пистолет.

Лян со все возрастающим удивлением следил за его действиями.

— Чисто гипотетически, если бы я поступил вот так, что бы сделал? — спросил Данниган, наводя дуло пистолета в лоб Ляну.

Вздрогнув, тот возмущенно воскликнул:

— Что за глупости?! Так нечестно!..

— Почему же нечестно? Вот тебе и опасность. На то и щука в пруду, чтобы карась не дремал.

Блекло-голубые глаза Даннигана смотрели пристально и серьезно. Так смотрит учитель, намеревающийся преподать ученику суровый урок.

Не в силах отвести глаза от черного дула, рядовой сглотнул и закивал:

— Так точно, сэр. Виноват! Э-э… господин сержант?

Данниган широко ухмыльнулся.

— Славно, что ты понял, наконец.

Лян облегченно вздохнул. Но ухмылка сержанта стала еще шире, когда он добавил:

— Только вот поздновато.

Его палец нажал на спусковой крючок.

Пуля попала рядовому Ляну прямо в лоб, и он умер мгновенно. И выстрел, и смерть прошли почти неслышно.

Когда кандалы, наручники, смирительная рубашка и кляп оказались свалены горкой на палубе, Гаурон, наконец, почувствовал себя самим собой. Размяв закостеневшие от долгой неподвижности суставы, он покрутил головой. Ножного протеза не было, и он остался сидеть на стуле.

— А я уж думал, что так и буду торчать запеленатым, — удовлетворенно заявил он.

Данниган мрачно скривился.

— Я рассматривал и такой вариант, но последняя операция все расставила по местам. Здесь одни придурки. Не желаю иметь ничего общего с этим детским садом.

— Правда? — поднял брови Гаурон, сегодня впервые в жизни встретившийся с Данниганом.

Шпион, которого организация сумела внедрить в Митрил, мистер Цинк, начал действовать совсем недавно. Но митриловец, который освободил Гаурона, был одним из людей, подкупленных Цинком. У агента возникли серьезные проблемы с подкупом — выяснилось, что большая часть персонала обладает слишком уж высокими принципами, чтобы поддаться на такое. Каждая перевербовка была страшно трудной и рискованной; впрочем, Гаурона это уже не интересовало. Если хотя бы один изменник нашелся, стоящая перед ним задача захватить или уничтожить этот корабль становилась выполнимой.

— Тогда — добро пожаловать в Амальгам, мистер, э-э…

— Данниган. Джон Данниган.

— А-а, будем знакомы, Джон, — ухмыльнулся Гаурон, протягивая руку.

Игнорируя ее, Данниган набычился:

— Не так быстро, узкоглазый. И не фамильярничай мне тут.

— Да?

— Нас связывает только бизнес. Ты хорошо понимаешь?

Гаурон почесал в затылке, потом печально покачал головой.

— Сейчас ты, наверняка, скажешь: «Я не собираюсь выполнять твои приказы», верно?

— Ха. В точку попал, узког…

В следующую секунду, не вставая с кресла, Гаурон молниеносно сцапал запястье Даннигана. Резкое скручивающее движение, рывок, и огромное тело сержанта точно по волшебству взлетело в воздух, прокрутилось и со всего размаху приложилось об палубу. Не успел тот опомниться, как Гаурон уже уселся на нем верхом. Нож, который был в руке сержанта, тоже перекочевал к нему.

— Ай-яй-яй. Ты не ожидал такого, Джо-онни? — ухмыльнулся над ухом противника Гаурон, поглаживая острием его кадык. — Кстати, это боевое искусство с моей японской родины, джиу-джитсу. Чтобы ты знал, Джо-онни.

— С-сукин… сын…

— Опять? «Не собираюсь выполнять твои приказы»? Тогда у нас проблемка, Джо-онни, — Гаурон повел клинком так, что острие углубилось в кожу на горле. Потом обратно — словно пилой. Пленник захрипел, не в силах освободиться.

— Так, вот, Джо-онни, бизнес или не бизнес, старых заслуженных работников организации, в которую вступаешь, нужно уважать. Ты меня понимаешь?

По клинку скатились первые капли крови, на щеках и на лбу Даннигана высыпали бисерины пота. Не в силах больше терпеть боль, он заторопился:

— …Д-да, да, виноват!.. Был неправ, простите!

— Ты не прикидываешься? Говоришь искренне?

— Правда! Я больше не стану спорить.

— Чудесно. Тогда — пожмем друг другу руки и помиримся.

Не отнимая ножа от разреза, Гаурон протянул вторую руку. Все еще лежа ничком, Данниган судорожно поймал и стиснул ее.

— Вот так. А теперь — где моя нога? — как ни в чем не бывало, поинтересовался Гаурон. — Без диска, который в ней спрятан, у нас ни черта не выйдет.

— Я уже принес. Вон там, — Данниган дрожащей рукой указал на зеленый брезентовый вещмешок, лежавший под табуретом, на котором он недавно сидел.

Гаурон напялил стащенную с мертвого Ляна униформу, забрал его пистолет-пулемет и покинул отсек оперативного инструктажа номер один. По корабельному времени стояла ночь, свет в проходах оказался притушен, и вокруг не видно было ни души.

Данниган повел его по коридору к трапу, ведущему палубой выше.

— Командный пост наверху. И командир сейчас там.

— То, что нужно, — ответил Гаурон.

Но стоило ему поставить ногу на первую ступеньку, как сзади раздался голос:

— Куда же это вы собрались?

Когда Гаурон и Данниган обернулись, на них уже смотрел ствол пистолета. Невысокий офицер-европеец занял выгодную позицию за углом коридора так, что виднелась лишь верхняя половина его торса, пистолет и прищуренный целящийся глаз.

— А, капитан Мак-Аллен. Понимаете, тут такая штука…

— Заткнись, Данниган, — резко прервал его Мак-Аллен. — Подумать только, до чего мы докатились. Если бы майор не предупредил, что следует ожидать предательства, я бы никогда не заподозрил. Но надо же — боец СРТ…

Прижатый к стенке Данниган уже не пытался оправдываться, и на его грубом лице появилось кривая ухмылка, полная ненависти и злобы.

— Эта девчонка оказалась свыше моих сил. Такое мне не подходит.

— Оправдываться будешь в другом месте. Бросайте оружие, оба.

Уголок рта Гаурона тоже приподнялся усмешкой.

— А если мы не согласимся?

— Тогда вы мертвецы, — Мак-Аллен не собирался давать отвлечь себя разговором, и все так же ловко прикрывался стенкой. Надо думать, с пистолетом он тоже прекрасно умел обращаться, и, стоило противникам двинуться, как он мгновенно застрелил бы обоих.

Неожиданно из-за противоположного угла прохода появился еще один митриловец — оперативник с азиатскими чертами лица в оливковой полевой униформе.

— Нгуен? — удивился Мак-Аллен.

— Капитан, что тут творится?

— То, что ты видишь: Данниган — предатель. Позови Вебера и остальных, — приказал капитан, не отводя пистолета от противников даже на миллиметр.

Нгуен быстро осмотрелся и вытащил из кармана небольшой автоматический пистолет. На девятимиллиметровом стволе сидел глушитель. Глушитель?..

— Что за дела, Нгуен? Бери руки в ноги и…

— Виноват, капитан, — Нгуен направил ствол на Мак-Аллена и твердо нажал на спуск. Раз, другой, третий. Три пули подряд рванули мундир на груди капитана. Брызнула кровь.

Мак-Аллен рухнул на месте как марионетка с обрезанными веревочками. Ни крика, ни стона, ни проклятия не сорвались с его губ.

— Отличный выстрел! — похвалил Гаурон, иронически улыбаясь. — Итак, ты второй коллаборационист?

Нгуен кивнул.

— Деваться некуда, раз уж так повернулось. Мое имя Нгуен Бьен Бо. Можно рассчитывать, что это мне зачтется?

— Ха, конечно. Обсудим этот вопрос.

— Если вам не трудно, мистер Гаурон, — довольный Нгуен показал колечко из пальцев — «окей».

Неожиданно их внимание привлек слабый шорох. Трое опытных бойцов с отлично тренированными органами чувств синхронно повернули головы на звук, одновременно принимая боевые стойки. Позади мертвого тела Мак-Аллена стояла девушка в гражданской одежде. Светло-зеленая курточка с капюшоном и желтые шорты как-то удивительно резко не соответствовали окружавшему ее военно-морскому железу, выкрашенному шаровой краской. Длинные черные волосы плавно легли на ее плечи, продолжая внезапно прерванное движение — он замерла как вкопанная, увидев лужу крови под ногами.

Взгляд девушки медленно поднялся к Гаурону и его клевретам. Ее лицо с чистыми, приятными чертами застыло от ужаса и потрясения, губы задрожали. Секунду она стояла, не в силах понять, что происходит, и куда ее в задумчивости занесли ноги.

Но в следующее мгновение ужасная правда все же нашла дорогу в ее сознание. Девушка развернулась и кинулась прочь. Нгуен с места ринулся за ней. Испуганная девчонка не смогла убежать от тренированного солдата, и он схватил ее сзади, рванул и остановил. Когда перед глазами возникло страшное черное лезвие боевого ножа, она в ужасе завизжала. Крик раскатился по пустынному переходу и угас в сплетении трубопроводов и кабелей.

Нгуен притянул ее к себе и прошипел в ухо:

— Кричи, девочка, если хочешь. Но тогда… — клинок приподнял ее левую грудь. Даже сквозь одежду чувствовалось, какой он холодный и острый. — Это будет очень больно, и мальчишки больше не сочтут тебя симпатичной.

Девушка поперхнулась, проглотив следующий крик.

— Гостья нашей капитанши. Избавимся от нее, и все, — бросил Данниган, угрожающе набычившись.

— Ни в коем случае.

— Почему же?

— На то есть важные причины. Мы сделаем все, что возможно, чтобы не убивать ее. Все, что только сможем, конечно.

Гаурон пристальным змеиным взглядом уставился в лицо пойманной Нгуеном девушки.

Собрав всю свою храбрость и встряхнувшись, чтобы отогнать дурноту, она встретила его взгляд, изо всех сил стараясь не дрожать.

— Давненько не виделись, Канаме. Как там поживают твои школьные друзья?

«Такого не может быть. Это просто… просто фильм ужасов…» — в смятении думала Канаме. Террорист, которого Соске уничтожил в горах Северной Кореи, оказался живее всех живых, и, откуда ни возьмись, объявился на борту подводной лодки. Той самой подводной лодки, куда он ни при каком мыслимом раскладе не должен был попасть.

Что происходит? Как такое могло случиться? На эти вопросы у нее не было ответов, но одно стало предельно ясно: она снова попала в переплет. И на этот раз — в очень, очень нехороший переплет.

Этот Гаурон и двое его подручных выглядели настоящими головорезами. Они выросли на совсем другой грядке, чем те террористы, приятели Такумы, с которыми Канаме имела дело пару месяцев назад. То, как эти люди держались и двигались, безошибочно выдавало повадки хладнокровных убийц, способных перерезать горло человеку так же просто, как закурить сигарету. Даже школьнице, далекой от их мира, это было совершенно очевидно.

«…Кажется, они сильнее, чем Соске», — мелькнула непрошенная мысль.

Трое врагов двинулись дальше по пустынному проходу, прихватив ее с собой. Первым шел круглоголовый гигант, за которым следовал Гаурон, конвоирующий Канаме, а замыкал тощий азиат, любитель поиграться с ножом. Миновав несколько трапов и тамбуров, они вошли в самое сердце «Туатха де Данаан», главный командный пост.

Тесса сидела в командирском кресле, поставив ноги на высокую разножку, и просматривала рапорты о сражении на острове Берилдаобу. В ГКП, устройством и размерами напоминавшем небольшой кинотеатр, находились посты всего девяти членов экипажа; примерно половина из них пустовала. Старший помощник Мардукас тоже отсутствовал.

Первым незваных гостей заметил оператор, сидевший ближе всего к переборочному люку. Не успел он вскочить на ноги, как кулак могучего Даннигана врезался ему в лицо, швырнув на палубу. Услыхав вскрик и шум падения, остальные вахтенные операторы повернули головы, оторвавшись от своих экранов. Еще через один удар сердца туда обратила свой взор и Тесса.

Ее глазам предстали сержант Данниган из СРТ, капрал Нгуен, толкающий перед собой Канаме Чидори с заломленной за спину рукой, и Гаурон, вооруженный пистолетом-пулеметом. Тессу словно тряхнуло леденящим разрядом электрического тока. Одного взгляда на этих четверых было достаточно, чтобы понять, что произошло, и кто оказался предателем.

Операторы повскакивали со своих мест, но в тот момент, когда они уже готовы были броситься на Гаурона и его подручных, Тесса пронзительно закричала:

— Не смейте!..

Моряки замерли на месте.

— …Ни в коем случае! Это приказ!

Наверное, операторы решили, что у них получится смять захватчиков числом, даже если двое или трое из них погибнут, но Тесса слишком хорошо представляла себе боевые возможности оперативников отряда СРТ. Соске, Мао, Курц, Мак-Аллен — все они выглядели вполне симпатичными в общении и нормальными людьми, но, в то же самое время, обладали смертоубийственными навыками, позволяющими уничтожать противников быстро и эффективно. Данниган и Нгуен не были исключением. Эти двое, вероятнее всего, смогли бы без особого труда убить всех присутствующих даже голыми руками. Что ухудшало ситуацию еще сильнее, так это то, что членам экипажа на борту без необходимости не разрешалось иметь при себе оружие. Проносить же в ГКП огнестрельное или холодное оружие было строжайше запрещено. На самом деле, Тесса сама нарушала это правило, тайно нося с собой автоматический пистолет, но для нее было очевидно, что против этих троих он был бесполезен.

— Смотрите, какая умница. Все понимает, — издевательски заметил Гаурон. Наведя пистолет-пулемет на Тессу, он заявил: — Уши у всех в порядке? Не вздумайте выкидывать фокусы или бить тревогу, иначе с вашей сладкой капитаншей случится какая-нибудь ужасная неприятность. Настолько неприятная, что ей придется присвоить взрослый рейтинг — детишкам на такое смотреть нельзя. Всем ясно?

Операторы медленно вернулись на свои места, исподлобья бросая на противников яростные взгляды.

— Попробуйте. Никто из вас не уйдет с корабля живым! — вызывающе бросила Тесса.

Гаурон ответил, ухмыляясь во весь рот, словно ее упорство радовало его до глубины души, и подмигнул Даннигану и Нгуену:

— Ха, какая милашка! Слушайте, парни, а вы уверены, что не прогадали, когда решили сменить работу?

— Этим меня не пронять, — пробурчал в ответ Данниган.

— Здесь нам все равно житья бы не было, — добавил Нгуен.

— Вот как. Кстати, Кана, пойди-ка, встань рядом с подругой. Ценные заложники нам нужны.

Гаурон положил ей руку на плечо и подтолкнул вперед, к Тессе, стоявшей рядом с командирским креслом.

— Мисс Канаме, вы не пострадали? — спросила та.

— Я — нет, но один из солдат… его…– у бледной, как смерть, Канаме перехватило горло.

Да, один из митриловцев уже погиб. Кто же это был? Тесса почувствовала, как сердце болезненно сжалось в груди. Но сейчас было не время думать об этом, и она отогнала печаль и раскаяние прочь. Гаурон же продолжал:

— Итак, к делу. Капитан первого ранга, измените курс на… да, скажем, на три-ноль-ноль.

— Я отказываюсь, — твердо заявила Тесса.

— Хм-м-м. А если так? — он навел оружие в спину ближайшего моряка.

— Перестаньте! — выкрикнула Канаме.

Капитан-лейтенант Годарт, на которого был нацелен ствол, сглотнул и постарался изобразить полнейшее хладнокровие и стойкость. Прямо глядя на Тессу, он проговорил:

— Не слушайте его, командир.

Она промолчала.

— Я не буду вас винить, да и никто не будет. Пожалуйста…

— Тогда ты умрешь, — заявил Гурон.

Но прежде, чем она нажал на спуск, вмешалась Тесса.

— Стойте.

Нет, это было слишком. Такого она вынести не могла.

Палец остановился.

— А? Разве ты не отказалась? Хо-хо-хо.

Главарь террористов удовлетворенно покивал, наслаждаясь тем, как сдает позиции его загнанный в угол противник.

— Право руля, курс три-ноль-ноль, — неохотно скомандовала Тесса.

— Командир!

— Ничего страшного, это всего лишь смена курса. Вы слышали команду? Право руля, курс три-ноль-ноль!

Вахтенный офицер неловко кивнул и отрепетовал команду, а рулевой и горизонтальщик положили подводную лодку в циркуляцию, выводя на новый курс. Двигавшаяся на север «Туатха де Данаан» медленно покатилась, направляя нос на северо-запад.

«Это еще терпимо», — думала Тесса.

Требование погрузиться на максимальную глубину, убийство ее подчиненного или вызов нарушений в работе палладиевых реакторов — все эти опасные повороты событий заставили бы ее решительно отказаться подчиниться террористам, даже если бы результатом стала гибель всех вахтенных моряков. К счастью, этого пока не произошло, но единственное, что она могла сделать сейчас — постараться выиграть время.

Члены экипажа за пределами командного поста с минуты на минуту должны были заметить неладное, если уже не заметили, и ситуация должна скоро измениться. Мардукас и Мак-Аллен — опытные боевые командиры, и наверняка смогут что-то придумать. Оставить майора Калинина на острове было большой ошибкой — с запоздалым сожалением поняла Тесса. Если бы он находился на борту, ей было бы гораздо спокойнее.

Гаурон, словно читая ее мысли, насмешливо поинтересовался:

— Наверное, думаешь выиграть время и выкрутиться?

Тесса не ответила, и он продолжил:

— На самом деле, пока было только детское веселье на лужайке. На случай, если бы вы заупрямились, у меня припасено вот что. Хо-хо-хо.

Он поднял блеснувший в свете подволочных ламп компьютерный диск в квадратном прозрачном пластиковом чехле, затнм осмотрел командирские монитор и клавиатуру, смонтированные на подлокотнике высокого кресла. Это был один из немногих терминалов, непосредственно соединенных с материнским искусственным интеллектом, управлявшим всеми системами подводной лодки — Даной.

Не может быть.

От одной мысли о подобном варианте Тесса вздрогнула.

Выдвинув и осмотрев панель дисковода, Гаурон вставил свой диск.

— Хм-м-м…. вот так… и так. Черт, пойди, запомни все эти шаги!

Покрутив трекболом и загнав курсор на экране куда надо, он набрал на клавиатуре несколько символов.

— И — вот так. Ага.

Щелкнула клавиша «Enter», и появилось новое окно. Информация с диска быстро ушла в недра корабельного вычислительного комплекса, и выскочила надпись:

Подготовка процедуры СОС/Осталось времени 00:00:05.

Потом поползла новая строчка:

Внимание/Для выполнения процедуры COC необходима авторизация капитана первого ранга ТеС?аросса или %и? ком%. оперативного штаба. ПодтвР?А? ввод? • ?ВнимаН%.e!!!!!!!

Монитор залила глубокая темнота, и следом за ним все громадные экраны на стенах главного командного поста тоже почернели.

— Нет… невозможно… — выдохнула бледная, как мел, Тесса.

Канаме и остальные вахтенные, не понимавшие, что происходит, встревожено смотрели на нее. Но исчерпывающий ответ на их невысказанные вопросы не заставил себя ждать. На вновь загоревших мониторах возникли большие синие буквы:

Приветствую вас, капитан Гаурон/Ожидаю распоряжений/Введите любые необходимые команды.

Гаурон довольно хмыкнул и покровительственно потрепал Тессу по плечу:

— Видишь? Эти машины такие бессердечные, верно?

«COC» означало «переподчинение» или «смена командования». Защищенная паролем учетная запись командира корабля была переписана, хотя, по идее, сделать это могла исключительно Тесса, причем лишь с помощью одного единственного терминала и используя загрузочный диск. Мало того, с языком программирования, называвшимся BAda, на котором было написано программное обеспечение «Туатха де Данаан», умела работать всего лишь горсточка людей.

В голову Тессе не приходил никто, кроме одного-единственного человека в мире, способного на подобный трюк.

— …Это он? Вы… вы знаете его?

— Хо-хо-хо, прямо в точку. Он просил передать привет, хотя, если все пойдет как надо, вы и так скоро увидитесь…

Да, теперь у Тессы не осталось никаких сомнений: это было его издевательское послание. Он работал в одной команде с Гауроном, и теперь террорист намеревался преподнести ему на блюдечке и ее, и корабль.

— Итак, железочка моя… — прочистил горло Гаурон.

— Да, капитан? — ответил искусственный интеллект. Странно, синтезированный женский голос Даны, обычно отстраненный и бесчувственный, теперь звучал порочно и сладострастно, словно слова готовой на все распутницы. Надо полагать, среди введенных Гауроном данных оказалась и опция замены голоса.

— Давай-ка проведем небольшие аварийные учения. Включи тревогу, как при пожаре в реакторном отсеке. Пусть вся команда соберется в главном ангаре.

— Так точно, сэр.

Пронзительный, вызывающий мурашки по спине звон разнесся по всем отсекам огромной подводной лодки.

Падая в бездну

28 августа, 05:00 (по Гринвичу)

западная часть Тихого океана

атомная подводная лодка ВМС США «Пасадена»

— Звуки ревунов?.. — коммандер Сэйлор выглядел сильно озадаченным докладом акустика.

— Так точно, сэр. Пеленг один-пять-весемь, ниже термоклина. Мы не слышим абсолютно никаких звуков движения, но пеленг на сигнал смещается… да, скорее всего, объект движется в северо-западном направлении, на довольно большой скорости.

— Дай-ка мне послушать, — Сэйлор отобрал наушники у оператора гидроакустического комплекса и приложил к уху.

Уррр, уррр, уррр. Вой сигналов тревоги напоминал приглушенное рычание диких зверей в ночной саванне. Кроме звона ревунов, он уловил еще и женский голос, что-то повторяющий, кажется, по-английски, но он звучал так нечетко, что слова различить было невозможно.

— Хм-м-м…

Что бы это могло быть? Аварийная ситуация? В том, что источником необычного звукового сигнала являлась подводная лодка, сомнений быть не могло, так же как и в том, что антенны не смогли уловить звука винтов или работающих механизмов движущегося на высокой скорости загадочного объекта. Единственный винт, работа которого была слышна в этом районе, принадлежал самой «Пасадене», и присутствие иных союзных субмарин здесь не предполагалось. Следовательно, источником сигнала могла быть только…

— Командир, это «Той Бокс»! — воскликнул старпом Такенака.

Сэйлорр слегка обиделся, что тот догадался первым, и недовольно пробурчал:

— Что ты всегда лезешь вперед? Терпеть не могу таких умников...

— Так что же?

— А-а-а, неважно. Ладно, это значит, что они сами себя засветили. Треть хода вперед, всплыть до ста восьмидесяти. Наконец-то мы устроим засаду на этот проклятый «Чертик из табакерки»!

— Ай-ай, сэр. Треть хода вперед! Глубина сто восемьдесят!

«Пасадена» плавно пошла вверх, чтобы спрятаться за слоем скачка и продолжать наблюдение.

«Туатха де Данаан», главный ангар

Разбуженные пронзительными трелями сигналов тревоги и предупреждениями, сделанными голосом искусственного интеллекта подлодки, члены экипажа столпились в главном ангаре. На лицах не было заметно страха; лишь озадаченность, сдобренная изрядной долей зевков и сонных потягушек. Это не мешало морякам действовать быстро и слаженно, пока раздавали индивидуальные дыхательные аппараты, спасательные жилеты; пока спешно выполнялись работы по перемещению боезапаса в более безопасную в такой ситуации переднюю часть ангара. Но, как бы энергично ни действовали моряки, многие выглядели недовольными.

Проводить пожарные учения в этот момент — довольно-таки некрасиво со стороны капитана первого ранга Тестаросса. Именно таково было мнение большинства экипажа.

— Внимание. Всем членам экипажа немедленно эвакуироваться в главный ангар. Повторяю: пожар в машинном отделении номер один. Это учебная тревога. Отсек номер один…

По условиям учебной тревоги предполагалось, что возгорание произошло в машинном отделении, расположенном в кормовой части субмарины, и сопровождалось выбросами дыма и ядовитых газов. Реактор вышел из-под контроля, уровень радиоактивности повысился до опасных пределов. Конечно, экипажу следовало готовиться и к таким ситуациям, но здравый смысл подсказывал — подобная двойная авария могла иметь место только в том случае, если бы и командир корабля, и управляющий им искусственный интеллект одновременно сошли с ума.

«Выглядит странно», — думал Соске. Несколько стоящих неподалеку офицеров, судя по их озадаченному виду, вполне разделяли его мнение.

На борту подводной лодки находился важный пленник, а поблизости почти наверняка патрулировали американские боевые корабли. И в таких обстоятельствах — внеплановые аварийные учения? Зачем бы такому умному и опытному командиру, как Тесса, устраивать столь неурочные забавы и будить усталый после трудного задания экипаж?

С этими мыслями Соске метался по ангару, среди двух сотен митриловцев, деловито выполнявших аварийные процедуры.

Чидори. Где же Чидори?

Он нигде не мог найти ее, а все моряки, которых Соске хватал за рукав, лишь пожимали плечами — в том числе и кок Казуя.

Соске подбежал к герметичной двери, ведущей из ангара в кормовые отсеки, но его остановил дежуривший там младший лейтенант из подводников.

— Туда нельзя — двери уже закрываются!

По сценарию учений считалось, что кормовые отсеки загазованы и, чтобы преградить дорогу токсичным продуктам горения, необходимо закрыть все герметичные люки в водонепроницаемых переборках.

— Нашей гостьи, Чидори Канаме, здесь нет! — крикнул Соске. — Разрешите мне найти ее.

— Отставить! Все оставшиеся в кормовых отсеках считаются погибшими.

— Но ведь…

— Когда увидишь ее позже, передашь привет с этого света. А сейчас — кругом, шагом марш! Это приказ.

— Виноват, но…

— Я же говорю — это приказ. Понятно?

Лейтенант потянулся к кнопке, чтобы закрыть тяжелую герметичную дверь. Приводимая в движение собственным сервоприводом створка сорокасантиметровой толщины начала с рокотом опускаться в пазах. Гермодвери на подводных лодках были невероятно прочны, и, будучи закрытыми, намертво разделяли носовые и кормовые отсеки.

Соске одолевало предчувствие беды. Подозрительная пожарная тревога, необъяснимое отсутствие каких-либо указаний от Тессы, Гаурон на борту, а теперь еще и Чидори пропала неизвестно куда. Но старший офицер недвусмысленно запретил самостоятельные поиски, а нарушать приказы было совсем не в его правилах. Соске застыл, глядя, как неотвратимо опускается кромка гермодвери, отсекая от него оставшуюся по другую сторону Канаме.

Чидори…

Стоит ему промедлить еще секунду, и он больше никогда не увидит ее. Абсолютно необоснованное, беспочвенное, но в то же время неумолимо-отчетливое предчувствие пронзило его насквозь, словно наконечник копья. Перед глазами встало ее лицо, точно такое, как в последний миг перед тем, как она убежала — ее глаза, померкшие от обиды, тоски и разочарования. В ушах прозвучали слова: «Если хочешь знать, я за тебя беспокоилась, а ты»…

И вот он стоит столбом, не в силах двинуться, отделенный от нее неумолимыми словами приказа…

В следующий миг Соске нырнул и проскользнул в щель под опускающейся кромкой двери.

— Эй, куда ты, черт бы тебя драл!.. — заорал вслед лейтенант, но створка, опускаемая мощными гидроцилиндрами, с грохотом встала на место. Продребезжал сигнальный ревун, и в ушах отдался резкий щелчок электромагнитного замка. Царивший в ангаре шум голосов, топот и гул отрезало, точно ножом, и с ним остался только вой аварийной сирены.

Перед Соске оказался низкий пустынный коридор, освещенный тревожным моргающим светом красных аварийных ламп. Не успел он пройти и десяти шагов, как заметил прислонившегося к переборке рядом с дверью в отсек для инструктажа мужчину в оливковой полевой форме. Светлые волосы, небрежно сложенные на груди руки — это был Курц Вебер.

— Курц?

— Нарушаем приказы? И не стыдно? — поинтересовался Курц, не моргнув глазом.

— Кто бы говорил. Сам что здесь делаешь?

— Да как тебе сказать… я принципиальный противник стадной беготни, а особенно вот таких дебильных учений с эвакуациями.

— И только?

— И только. — Курц помолчал, потом фыркнул. — …Нет, еще я решил: а вдруг кто-нибудь другой прибежит? Кто бы мог подумать, что это окажешься ты.

— Тебе это так странно?

— Хм-м… да нет, в общем-то. Вполне логично.

Двое товарищей обменялись понимающими взглядами. Враждебность и досада, оставшиеся с недавней стычки, исчезли без следа.

— Кажется, случилось что-то плохое.

— Ага. Мак-Аллена не видно, и еще кое-кого. Пегги сказала, что Мао тоже куда-то испарилась из медотсека.

Все выглядело так, словно Курц тоже счел эту учебную тревогу подозрительной. У Соске уже не осталось сомнений — он отчетливо чувствовал опасность.

Курц шагнул от стены и хлопнул его по плечу.

— Ну, пошли.

— Да.

Они двинулись вперед — без оружия, без какой-то внятной информации. Хотя перед ними лежала только кормовая часть подводной лодки, она все равно была огромной, с десятками отсеков и сотнями выгородок и закутков. У них не имелось ни четкого плана, ни поддержки, но, по крайней мере, Соске и Курц оставались лучшей боевой двойкой на борту «Туатха де Данаан».

Атомная десантно-штурмовая подводная лодка «Туатха де Данаан» представляла собой огромное и сложное сооружение. Ее корпус можно было подразделить примерно на две главные части — носовую и кормовую. В носовой части располагалось основное вооружение: ангар с авиационной и десантной техникой, торпедные и ракетные отсеки, погреба боезапаса. В кормовой находились командный пост, машинные отделения, реакторные отсеки, жилой блок и камбуз с командной столовой. Две части разделяла прочная и толстая водонепроницаемая переборка. Если бы одна из них получила серьезные повреждения и даже оказалась бы полностью затоплена, конструктивное устройство подводной лодки обеспечивало целостность второй части.

Отданный Гауроном приказ об эвакуации предусматривал сбор всего экипажа в носовой секции, а главный командный пост находился в кормовой. Конечно, пытаясь изолировать подчиненных от командира, не следовало считать их глупцами. Но, тем не менее, военные моряки не могли игнорировать недвусмысленный приказ — вся корабельная служба построена на безусловном, быстром и точном исполнении команд. Моряки дисциплинированно провели эвакуацию в установленный нормативами срок, переборочная дверь закрылась, и Дана, корабельный материнский искусственный интеллект, надежно заперла ее, сделав невозможным ее открытие со стороны ангара.

— Никто не придет вам на помощь, — насмешливо сказал Гурон.

Всех находившихся в ГКП митриловцев, за исключением Тессы и Канаме, согнали в угол и сковали вместе наручниками. Теперь они не смогли бы напасть на захватчиков, даже если бы решились на такое самоубийственное предприятие.

— Теперь я — полноправный командир этого кораблика. Неплохо, да?

— Я бы не была на вашем месте так уверена, — холодно возразила Тесса. — В ангаре находятся бронероботы. Они способны проделать в переборке дыру мономолекулярными резаками. У вас не останется ни единого шанса, когда ГКП возьмут штурмом десятки моих вооруженных подчиненных.

— Ха-ха. Именно поэтому я придумал еще кое-что. Моя железочка?..

— Слушаю вас, капитан, — ответил голос искусственного интеллекта.

— Отключить системы регенерации воздуха в носовых отсеках.

— Так точно, сэр.

Отключение систем регенерации воздуха означало, что подаваемый вентиляцией воздух не будет больше обогащаться кислородом, а углекислота — удаляться. Учитывая, что в отсеке собралось более двухсот человек, решение Гаурона грозило им смертью от удушья.

— Вы не посмеете! — воскликнула Тесса.

— Запросто посмею. Если их не придушить, ваши хитроумные последователи наверняка начнут суетиться и мешать.

— Они задохнутся раньше, чем смогут что-то сделать! Пожалуйста, кислород нельзя отключать…

— Не надо мне указывать, что можно, а что нет. Не то в следующий раз я прикажу перегрузить реактор. Или смешнее будет опрокинуть вашу лодочку кверху брюхом? А, может быть, заставить нырнуть та-а-ак глубоко, чтобы давление расплющило ее в железный блин? Надо подумать.

Подводная лодка в настоящий момент действительно перешла в полностью автоматический режим управления, под контроль Даны. Практически все корабельные системы находились в полном распоряжении Гаурона, он мог поступать так, как ему заблагорассудится — это была отнюдь не пустая угроза.

Да, новейшая автоматика действительно позволяла всего одному человеку управлять «Туатха де Данаан», хотя существовали и серьезные ограничения. Для обработки многогранной тактической информации, собираемой поисковыми средствами, принятия решений и полноценного ведения боевых действий требовалась слаженная работа тренированного экипажа, насчитывающего несколько десятков человек. Опытный рулевой намного превосходил компьютер, когда дело доходило до сложных маневров, а проверка, обслуживание и ремонт механизмов и оборудования, безусловно, были невозможны без заботливых человеческих рук. Системы, представлявшие собой козырные карты подводной лодки — магнитогидродинамическая тяга и электромагнитная система управления ламинарностью потока — тоже нельзя было эффективно использовать без участия людей. При действиях в автоматическом режиме, когда субмариной самостоятельно управлял искусственный интеллект, не было гарантий от ошибочных тактических решений или даже фатальных ошибок в кораблевождении, которых специалисты могли бы избежать. В действительности, этот режим предназначался исключительно в качестве аварийного, на самый худший случай. Но теперь предусмотрительность конструкторов, считавших, что не следует пренебрегать никакими методами повышения безопасности, обернулась настоящим бедствием. Лишившись рычагов управления, экипаж не мог ускользнуть даже от одиночного корабля противника, даже далеко не самого мощного. Было очевидно, что и подводная лодка, и ее запертый в ангаре экипаж — в большой опасности.

«Я должна что-то сделать».

Тесса никогда не думала раньше, что ей придется почти физически ощущать на плечах вес жизней своих людей — всех подчиненных, с которыми она делила и тяготы воинской службы, и скромные радости — огромный, невыносимо тяжелый и хрупкий груз.

Единственный выход, который для нее оставался — постараться мыслить логически.

Сейчас, когда Дана считает Гаурона полновластным командиром корабля, для любого действия потребуется его санкция, то есть, обычными мерами спасти положение не удастся. В таком случае, очевидно, что первоочередной задачей становится возвращение контроля над материнским искусственным интеллектом.

Вычислительное ядро Даны находилось в центральном процессорном отсеке, называвшемся «Капелла Леди». Используя установленный там специальный аппарат, Тесса была способна оперировать системой управления на самом глубоком уровне, сливаясь сознанием со сложным комплексом корабельных систем, ассимилируясь и практически растворяясь в нем. Если бы это удалось, появилась бы возможность вырвать управление «Туатха де Данаан» у Гаурона и подчинившейся ему Даны. Несмотря на остающиеся в автоматическом режиме управления ограничения, Тесса смогла бы освободить запертых в ангаре моряков и дать им возможность ликвидировать последствия вражеского захвата и полностью вернуть контроль над подлодкой — именно такая стратегия могла бы привести к успеху, решила она.

Полная ассимиляция с кораблем представляла собой сложную и довольно опасную операцию, которая никогда ранее не проводилась в море, но сейчас иного выхода не было. Впрочем, сейчас вопрос заключался даже не в опасности, а в том, как это сделать. «Капелла Леди» находилась на палубе номер три, непосредственно под главным командным постом. Хотя по схеме напрямую до нее было рукой подать, попасть туда можно было только кружным путем по нескольким трапам и переходам. Кроме того, универсальный ключ, единственный, способенный открыть люки в процессорный отсек, хранился в ее каюте. Сумеет ли она вырваться из когтей Гаурона и его клевретов и добраться туда?

У Тессы оставался еще один козырь. Пистолет двадцать второго калибра, спрятанный под командирским креслом. Он был всего лишь семизарядным, а энергии пули едва хватило бы для того, чтобы застрелить щенка.

Если смотреть объективно, у нее не было ни единого шанса сбежать от троих опытных вояк. Ее мгновенно поймают, а в худшем варианте развития событий — убьют. Тесса плохо обращалась с оружием и не умела бегать, как следует. Ее неуклюжесть и неловкость встали неодолимой преградой на пути выполнения плана. И это при том, что она оставалась единственной на борту подводной лодки, кто мог воспользоваться стоящим в «Капелле Леди» аппаратом, заблокировать Дану и временно взять на себя ее функции. Это было возможно только для нее — Посвященной, обычный человек не в силах сделать это. Так, постойте… но ведь бок о бок с ней стоит еще кое-кто…

Канаме, молча следившая за тем, что происходило в ГКП, неожиданно вздрогнула — почувствовав в голове что-то неладное. Сидевшая рядом Тесса в упор смотрела на нее с очень странным выражением — пристальным, целящимся, похожим на то, что бывает на лице человека, собирающегося выстрелить или ударить ножом. Ее прелестные серые глаза теперь расширились и заледенели, словно у мертвеца, а лицо исказила болезненная судорога. Подобно напрягшемуся изо всех сил гипнотизеру, она словно намеревалась пронзить ее взглядом насквозь.

«Она пытается заставить меня сделать что-то безумное…» — отчетливо поняла Канаме.

Гаурон развалился на откидном сидении перед пультом, грызя сушеную ветчину. Здоровяк, которого назвали Данниганом, стоял у него за спиной, временами исподлобья поглядывая на Канаме, и на его губах мелькала гадкая усмешка. Нгуен курил, прислонившись к переборке между двумя ведущими в ГКП люками, раскрытыми теперь настежь.

Влажные от пота тонкие пальцы Тессы бесшумно и осторожно прикоснулись к заложенной за спину руке Канаме. Когда же они исчезли, в ее ладони остались два предмета: обрывок бумаги и небольшой ключ.

Погодите, что это значит?..

Но не успела она додумать эту мысль, как услышала голос.

…Это ключ от моего сейфа.

Голос, кажется, принадлежал Тессе, но Канаме могла поклясться, что в этот момент никто не произнес ни слова. Ни Гаурон, Данниган и Нгуен, ни скованные вахтенные — все они молчали, и никто не подал виду, что услышал этот отчетливо звучащий голос.

Теперь Тесса смотрела вперед, на экран в торце командного поста, а глаза ее были странно расфокусированы.

…Сконцентрируйтесь… резонанс… нужно почувствовать…

Новое незнакомое ощущение — в груди Канаме стало тепло, словно распустился бутон мягкого и нежного цветка. В голове снова отдался голос:

…Возьмите из сейфа другой ключ… универсальный ключ… палуба три… найдите «Капеллу Леди»… а потом… нужно снова вступить в резо… нанс…

Подожди, какую капеллу? Какой Леди?..

…Нужно действовать… скоро… придется рискнуть…

Зачем? Что мне делать с ключом? Эй, что это за ключ?..

— …Эй!

Канаме вздрогнула и вернулась в себя, с ужасом осознав, что выкрикнула последнее слово вслух. Гаурон и его клевреты подозрительно уставились на нее.

— К чему этот «эй»?.. — поинтересовался Гаурон, прожевывая вяленое мясо.

Ситуация обернулась самой худшей стороной. Канаме испуганно стиснула кулак с зажатой запиской и ключом. Сжавшаяся рядом Тесса издала неслышный стон, полный отчаяния.

— Мне это не нравится. Зачем ты вдруг начинаешь кричать «эй»? Странно это слышать от умненькой-благоразумненькой девочки в такой момент. Ну-ка, объясни, в чем дело?

Гаурон поднялся и, широко ступая, направился к ним. Его глаза неожиданно остановились на судорожно сжатом кулаке Канаме.

— Что там у тебя? Покажи мне.

Канаме молчала.

— Я сказал — «покажи». Ты не слышала? Ушки прочистить? — Гаурон протянул длинную руку с хищными пальцами.

В тот же миг Тесса вскочила. В ее дрожащих руках прыгал маленький пистолет. Направив его на Гаурона, она зажмурилась и нажала на спусковой крючок. Под сводами ГКП раскатился сухой треск выстрела. Главарь наемников схватился за шею и резко отпрыгнул назад.

— Канаме, бегите!!! — закричала Тесса, раз за разом стреляя в Нгуена, охраняюшего дверь. Нгуен мгновенно отреагировал, бросившись на пол, и пули ушли в молоко. Возможно, если бы на его месте был обычный солдат, то он замешкался бы и все же получил бы попадание.

[[image:/storage/reader-images/381a37c1f97c3a1426659f95d0d58e51c41e615a.jpg]]

Сама себе удивляясь, Канаме резко стартовала с места, без оглядки рванувшись в проем люка. Откуда у Тессы вдруг взялся пистолет, попала ли она в кого-нибудь, что ей самой нужно делать дальше — все эти мысли отошли на задний план. Канаме сосредоточилась на настоящем мгновении — сейчас решалось все. Колебания и нерешительность могли погубить и ее, и всех остальных, вот это она понимала отчетливо.

Канаме промчалась мимо шатающегося Гаурона, вывернулась из рук кинувшегося наперерез Даннигана. Он успел поймать ее за куртку, но что-то затрещало, и ему остался только оторванный рукав. Получилось — девушка вырвалась, хотя и едва не упала. Ловко удержав равновесие, Канаме кинулась к выходу. По дороге она прошмыгнула с другой стороны кресла, чтобы увернуться от вскочившего на ноги Нгуена. Только она успела перепрыгнуть комингс люка и вылететь в проход, как от переборки рядом с ней с искрами и визгом срикошетила пуля.

— Стоять!.. — взревел Данниган, снова целясь вслед. Но Канаме не остановилась, а лишь пригнулась, убегая все дальше от ГКП и на ходу прыгая вправо и влево, от переборки к переборке. Над ухом взвыл новый рикошет, но, не обращая на него внимания и чуть не порвав мышцы в последнем усилии, она нырнула за угол коридора. За спиной грохотали тяжелые шаги и доносились яростные вопли:

— Ах ты, маленькая сучка!.. Догоню — убью!!!

В глазах темнело от напряжения, во рту чувствовался металлический привкус крови, по щекам что-то текло. Только пробежав еще коридор, Канаме поняла, что плачет. Она сама не знала — из-за чего. Переживая ли за судьбу оставшейся в руках безжалостных врагов Тессы, ужасаясь ли тому, что может случиться с ней самой, или даже из-за того, что от новой симпатичной курточки остались одни безнадежные лохмотья.

— Постой, — поднял руку Соске, и Курц тоже замер, как вкопанный. Сжимая подобранный обрезок стальной трубы, он поднял лицо к подволоку и настороженно прислушался.

— Стреляют… семь выстрелов, кажется, двадцать второго калибра. Вальтер?..

— Это в ГКП, — уточнил Соске.

— Так и знал. Вот дерьмо!

— Пошли быстрее.

— Пошли-то пошли… но все не так просто.

Они находились на палубе номер четыре, представлявшей собой лабиринт отсеков, разделенных водонепроницаемыми переборками и закрытыми люками. Добраться до ГКП по прямой не получилось, и, пока они разыскивали незапертые люки, упираясь в тупики и возвращаясь, им пришлось сделать большой крюк — совсем не так, как обычно, когда можно было пройти по диаметральному проходу.

— Подлодка почти полностью под контролем Даны, — задумчиво проговорил Соске.

— И я, кажется, понял почему. Черт подери, слишком удобный кораблик для таких дел.

— Нужно торопиться, — напомнил Соске.

— Прямо в точку.

Двое товарищей поспешили дальше.

Все находившиеся в главном командном посту были поражены представлением, которое неожиданно устроила Канаме. Если кто и считал ее перепуганной девчонкой, жмущейся за спиной Тессы, то оказался глубоко неправ. Она ловко вывернулась из рук огромного мускулистого противника, не запаниковала и не замерла в ужасе, даже когда в нее начали стрелять, а, наоборот, умчалась, как ветер. Гаурона и его приспешников, кажется, тоже застали врасплох проворство и храбрость, продемонстрированные Канаме. Данниган, ругаясь, на чем свет стоит, убежал ловить ее, и никто не мог сказать теперь, долго ли девушке еще быть на свободе. Но все, что им оставалось — рискнуть.

«Пожалуйста, Канаме, пусть у вас получится»… — мысленно взмолилась Тесса.

Ее собственное положение смело можно было назвать незавидным. Патроны в пистолете закончились, хотя, эффект, произведенный маломощными пулями двадцать второго калибра, оказался отличным отвлекающим маневром. Если бы этот дамский пистолетик, почти игрушка, имел глаза, он сейчас бы довольно подмигивал хозяйке. Она вспомнила его название — «Вальтер» TPH — и впервые в жизни почувствовала теплую благодарность и привязанность к своему оружию; наверное, ту самую, что испытывают почти все солдаты, и совершенно ей прежде незнакомую. Увы, вероятнее всего, этот первый раз станет и последним.

Гаурон угрожающе медленно выпрямился и повернулся к Тессе, зажимая рукой шею. Из-под пальцев капала кровь. Пуля лишь глубоко пробороздила кожу на шее, и ранение, к сожалению Тессы, не выглядело серьезным. Уголок рта главаря террористов приподнялся в мерзкой усмешке. Глаза цвета сырой печенки помутнели, подернувшись грязной пленкой. В них горело злое, безумное удовольствие — наверное, перед ними проходили картины истязаемой, замученной, разорванной на части и сотню раз убитой самыми зверскими способами Тессы.

Этими глазами смотрело черное, насквозь прогнившее нутро Гаурона, но голос его остался ровным.

— Неплохо, неплохо, моя малышка.

Тесса выпалила в ответ с храбростью отчаяния:

— Я специально промахнулась, чтобы только напугать! Не хотелось марать руки, так что не забудьте поблагодарить.

— Обязательно, — пообещал Гаурон. Потом он стремительным движением схватил ее за косу и грубо рванул к себе. С губ Тессы непроизвольно сорвался жалобный и болезненный вскрик.

Ей показалось, что голова просто оторвется. Гаурон сжал ее горло окровавленными пальцами и притянул к себе, так, что она почувствовала на лице его дыхание. Скованные наручниками вахтенные операторы задергались, но никто из них не смог освободиться, чтобы помочь своему командиру.

— Не наглей, соплячка… — прорычал Гаурон, приподнимая ее и стискивая тонкое горло девушки так, что, казалось, позвонки хрустнут в следующую же секунду. — Мне велели не убивать тебя, но я далеко не всегда повинуюсь приказам. Хочешь, чтобы я размотал твои кишки по всему отсеку, как гирлянды?

Отчаянно стараясь дотянуться по палубы кончиками пальцев ног, Тесса застонала, пытаясь перетерпеть боль.

Гаурон с размаху швырнул ее на палубу, вытер кровь с шеи и приказал Нгуену:

— Эй, ты, иди и помоги поймать девчонку. Сбежать в носовую часть лодки она все равно не сумеет, но, когда поймаете, можете сломать ей ногу, чтобы больше не шустрила.

— А вы? — поинтересовался Нгуен.

— Справлюсь сам. Да, учтите, по отсекам могут болтаться те, кто не захотел или не успел эвакуироваться. Если встретятся — убивать на месте.

— Как прикажете, — цинично ухмыльнулся Нгуен и выбежал из командного поста. Гаурон вернулся к Тессе.

— Ну, что же, госпожа бывший капитан. Я страшно зол, но убивать тебя пока не буду. Наказание будет другим.

Зажав рану бумажной салфеткой, Гаурон шагнул к командирскому креслу и нажал на пульте кнопку голосовой связи.

— Эй, железка. Подняться на перископную глубину, скорость пять узлов. Поищи-ка мне надводные цели. Только не светись — пассивными средствами.

— Так точно, сэр.

Палуба наклонилась назад — субмарина быстро пошла к поверхности. Резкий маневр вызвал турбуленцию, и корпус обычно бесшумной ТДД недовольно загудел — достаточно громко для того, чтобы вероятно находящиеся поблизости чужие субмарины или корабли смогли бы засечь этот звук.

— Ч-что вы собираетесь делать?..

— Сейчас узнаешь. Хо-хо-хо.

Прижавшись к переборке в глубокой тени выгородки-кладовки, набитой швабрами и ведрами, Канаме прислушивалась к удаляющимся по смежному проходу шагам преследователя, пытаясь утишить бешено колотящееся сердце. Кажется, она сумела ускользнуть.

Она не знала, что будет дальше, но отчетливо понимала, что сидеть в пыльном убежище нельзя. Выскользнув из выгородки, она почувствовала, что разодранная курточка едва держится на плечах. Огорченно поморщившись, она стащила ее и закинула в тень. Чтобы не выдать себя звуком шагов, она с сожалением сняла и трекинговые ботинки. Ей повезло, что на ногах были именно они, а не сандалии, иначе Канаме ни за что не удалось бы сбежать. Они не только спасли ее жизнь, но еще и стоили тринадцать тысяч иен, поэтому она намеревалась потом за ними вернуться. Но теперь она осталась босиком, в одной майке и шортах, и чувствовала себя все равно, что голой. Холодный рифленый металл палубного покрытия заставлял инстинктивно поджимать пальцы на ногах, когда она заторопилась по проходу.

Подводная лодка тяжело качнулась, и палуба накренилась под ногами. Канаме не знала, куда — вперед или назад. Почти все двери и люки оказались заперты, и пробраться на палубу, где располагалась командирская каюта, было совсем непросто. Тот страшный головорез, который пытался ее поймать — Данниган — мог поджидать ее за каждым углом, за каждой дверью. Замирая и прислушиваясь на каждом шагу, Канаме все же двинулась дальше, больше всего на свете боясь случайно на него наткнуться.

Однако судьба ей пока благоволила, и Канаме благополучно прокралась до самой двери каюты, где ее поселили вместе с командиром подлодки. Электронный ключ, который Тессой вручила ей сразу же по прибытии на борт, беззвучно открыл дверь. Теперь в ход пошел второй ключ, от сейфа, тот, что Тесса незаметно сунула Канаме пару минут назад. Видимо, ключ был настолько важным, что та постоянно носила его с собой. Встроенный в переборку сейф размерами напоминал четырнадцатидюймовый монитор. Осталось вставить ключ, повернуть, и набрать шифр из восьми цифр, накарябанный на том самом злополучном кусочке бумаги, из-за которого Гаурон чуть не убил ее. Сверяясь с бумажкой, Канаме одну за другой нажимала крохотные кнопочки: три-один-один-два-восемь-семь-шесть-пять…

Щелкнул электрический замок, и дверца сейфа благополучно открылась. Канаме заглянула внутрь и увидела толстую папку, несколько отдельных документов, и прямоугольную коробочку, напоминающую футляр для драгоценностей. Интуиция подсказала, что это именно то, что ей нужно. Открыв коробочку, Канаме нашла там ключ с замысловатыми бороздками длиной примерно в ее мизинец. На ушке были выгравированы буквы: «UNV». Да, тот самый универсальный ключ — сомнений быть не могло. Канаме невольно огляделась и прислушалась: в любой уважающей себя компьютерной РПГ-бродилке сейчас должна была бы прозвучать бодрая мелодийка и вспыхнуть надпись — «Предмет получен».

В сейфе не осталось больше ничего, похожего на ключ. Но, присмотревшись, Канаме заметила в углу фоторамку, повернутую к стенке. Это была та самая рамка, которую Тесса торопливо заперла в сейф, пробормотав что-то про коды, когда они вернулись в каюту после вечеринки.

«Не надо на нее смотреть. Это нечестно и некрасиво».

Но, как бы Канаме ни уговаривала себя, рука, словно сама собой, потянулась вперед. «Мне все равно не успокоиться, если не посмотрю». Уже зная, что пожалеет об этом, Канаме все же взяла рамку и повернула к себе. Как она и думала, это оказалась фотография Соске. Тесса с Соске стояли рядом на фоне каких-то скал. На Тессе была мятая футболка и спортивные рейтузы, а Соске был в обычной полевой форме. За ними возвышался М9 в парковочной позиции, почему-то заляпанный кляксами ярко-голубой краски.

Канаме немедленно пожалела о своем любопытстве. С какой стороны ни посмотри — эти двое выглядят отличной парой, и не нужно долго думать, чтобы заметить: между ними нет места для нее. Она — просто гостья. Ненужная и неудобная обуза. Так почему же она выворачивается наизнанку в этом чужом месте, творя непонятно что? Спасается бегством от профессиональных убийц, понятия не имея, чего им нужно — и все это ради кого?! Ради чего она рискует умереть в этом стальном гробу вдали от дома? Почему бы не бросить все и не спрятаться в укромном уголке — да хотя бы и в этой каюте? Ее вновь обуяли сомнения и страх, сердце испуганно заколотилось. Насмерть измученная, сытая всем этим по горло Канаме все же чувствовала — сдаваться нельзя. Почему? Она и сама не знала.

Канаме вернула рамку на место и прикрыла дверцу сейфа, потом спрятала универсальный ключ в карман шортов и осмотрелась. Ей пришло в голову, что в стоящем на столе ноутбуке могут найтись какие-нибудь подсказки, и Канаме включила его, но он немедленно затребовал пароль. Попытка использовать пароль от сейфа кончилась безуспешно, и она оставила эту затею. Пошарив среди мебели и полистав парочку оставленных на столе документов, Канаме так ничего и не нашла.

Конечно, торчать здесь было бессмысленно. Раз уж она добыла ключ, то надо идти и искать эту загадочную «Капеллу Леди». Что делать там, она как-нибудь сообразит по ходу дела, все равно другого выхода нет. Но тут в полный рост вставал главный вопрос: где ее искать? Канаме с трудом припомнила, какое значение имеют эти слова по-английски, но это ничуть не помогло ей предположить, где на огромной подводной лодке может быть спрятано такое место. Черт, нужно было спросить Соске, пока он устраивал для нее экскурсию. Если бы только в кормовой части корабля остался кто-нибудь, у кого можно было бы спросить! Придется искать самой, ничего не поделаешь.

Но Канаме помнила, что тот здоровяк рыскает где-то поблизости, стараясь ее выследить.

Дана доложила механическим голосом:

— Обнаружена надводная цель, пеленг три-два-три. Обозначена как Эхо-1. Опознана как фрегат типа «Нокс». Примерная дистанция: двадцать миль.

Гаурон выслушал сводку и удовлетворенно кивнул.

Корабль, обнаруженный средствами разведки ТДД, представлял собой старый фрегат УРО[1] американских ВМС. Вероятнее всего, из тех, что пытались следить за митриловской подводной лодкой.

Поскольку подводная лодка всплыла к самой поверхности, где начинался обещанный метеорологами шторм, ее стало заметно качать.

«Что он замышляет?..» — тревожно подумала Тесса, но Гаурон превзошел все, даже самые жуткие ожидания, спокойно отдав искусственному интеллекту невероятный приказ:

— Отлично. Подготовь к пуску «Гарпуны» в шахтах номер один и два. Цель — Эхо-1. Режим стрельбы — по пеленгу. Полагаюсь на тебя, железочка.

— Так точно, сэр.

Так вот как выглядело наказание — Гаурон намеревался потопить американский фрегат противокорабельными ракетами!

Тесса вскочила и вцепилась в рукав главаря террористов.

— Остановитесь!.. Они здесь совершенно ни при чем! Там на борту триста человек! Мало того, наш корабль подвергнется контратаке!..

— Какой кошмар! — издевательски скривился Гаурон.

— Делайте со мной все, что захотите, но не вмешивайте ни в чем не повинных людей!.. — кричала Тесса.

Кажется, ее истерика сразу же подняла настроение Гаурону, он сыто и довольно усмехнулся.

— Хо-хо. Нет, так не пойдет. Когда имеешь дело с такими, как ты, самое лучшее и безотказное средство принуждения — причинить боль твоим ближним. Это же азбука.

Словно в ответ прозвучал голос искусственного интеллекта:

— Цель: Эхо-1. Режим стрельбы: по пеленгу. Ввод стрельбовых данных: завершен. Пусковая установка номер один: готова. Пусковая установка номер два: готова.

— То, что надо. Затопить шахты номер один и два, — приказал Гаурон.

— Дана, прекрати это! — пронзительно выкрикнула Тесса.

— Так точно, сэр, — продолжал искусственный интеллект, не реагируя на приказ бывшего командира. — Затопление шахт завершено.

— Открыть крышки шахт номер один и два.

— Перестаньте, пожалуйста!!!

— Так точно, сэр. Крышки шахт номер один и два: открыты.

Гаурон стряхнул Тессу так, что она растянулась на палубе.

— Любуйся на дело рук своих, — он прочистил горло и скомандовал: — Шахта номер один, шахта номер два…

— …Стойте!

— Пуск!

Две ПКР «Гарпун» усовершенствованной модификации вырвались из воды и помчались прочь от «Туатха де Данаан».

Моряки, собравшиеся в ангаре, тоже услышали громовые раскаты стартующих ракет. До сих пор капитан второго ранга Мардукас не был окончательно уверен в том, что подводной лодке угрожает опасность, но эти звуки и сотрясения корпуса отчетливо подтвердили: ситуация намного хуже, чем можно себе представить.

Неужели один из главных видов оружия «Туатха де Данаан» — противокорабельные ракеты с подводным стартом — был использован по инициативе свихнувшегося искусственного интеллекта подлодки? Невероятно. Этого просто не могло быть… нет, постойте, а если?.. О чем он только думал, старый дурак?!

— Старпом, это «Гарпуны»!!! — завопил один из подчиненных Мардукаса.

— Да, я слышал. Отставить учебную тревогу. Немедленно вскрыть люк, ведущий к ГКП!

Командный пост уже довольно давно не отвечал на вызовы, и лишь механический голос искусственного интеллекта рекомендовал находиться на связи и сохранять спокойствие.

Мардукас проклял себя за излишнюю доверчивость. Водонепроницаемые люки были закрыты уже целых тридцать минут, и бог знает, что там могло произойти. Больше нельзя было допускать ни секунды промедления — нужно немедленно послать людей, чтобы выяснить ситуацию в ГКП.

— Нужно прорваться… в командный пост… — выдавил Мардукас, пытаясь преодолеть внезапно подступившее головокружение. Почем-то стало тяжело дышать, голова раскалывалась от боли, перед глазами плыли черные круги, мысли разбегались. С трудом сконцентрировавшись, старший помощник осмотрелся, пытаясь понять, творится ли неладное с ним одним или же…

Действительно, остальные чувствовали себя не лучше. Теперь все стало ясно: он узнал классические признаки кислородной недостаточности. Система регенерации воздуха вышла из строя, или ее работа была нарушена намеренно.

— Немедленно… надеть ИДА…

Рядом кто-то упал на палубу и замер, потеряв сознание. Моряки, еще державшиеся на ногах, пытались надеть индивидуальные дыхательные аппараты на пострадавших. Несколько техников безуспешно возились с пультом ручного управления отсечной станцией регенерации воздуха, но она никак не отзывался на их усилия.

— Запустить М9… вырезать проход… в переборке... — припав к стене, Мардукас попытался отдать приказ привычно громким командирским голосом, но у него уже не хватило сил даже для того, чтобы устоять на ногах. Он упал на колени. Потом палуба стремительно бросилась в лицо… или это он рухнул ничком?

— Коман… дир…

«Ваши инструкции были верны. Господь свидетель — вы не перестаете… поражать»…

Западная часть Тихого океана, поверхность.

Турбореактивные двигатели двух выпрыгнувших из воды «Гарпунов» заработали, плоскости раскрылись, и ракеты резко спикировали к самой поверхности океана, ложась на боевой курс. Через двадцать секунд включились радиолокационные головки самонаведения, захватившие назначенную цель.

Внезапная атака вызвала на мостике потрепанного жизнью фрегата настоящее столпотворение. Имеющиеся на борту устаревшие средства РЭБ были неспособны подавить локаторы с произвольно меняющейся частотой, наводившие ПКР на корабль. Единственное, что американцы сумели сделать за немногие оставшиеся секунды — развернуть артсистемы ближней противоракетной обороны — 20-мм шестиствольные установки «Вулкан-Фаланкс». Им удалось сбить одну из приближающихся ракет, но избежать попадания второй было уже невозможно. Запущенная с «Туатха де Данаан» ПКР попала в левый борт фрегата, довольно высоко над ватерлинией. Пробив стенку ангара, ракета снесла хвост стоящего внутри беспилотного противолодочного вертолета, но оставшейся энергии хватило еще и на то, чтобы вылететь через противоположную стенку. Разваливаясь на части и разбрызгивая горящее топливо, ракета упала в море по правому борту. Однако мощного взрыва двухсоткилограммовой боеголовки так и не последовало, поскольку ее запал был вынут еще на борту подводной лодки. Никто из экипажа фрегата не получил ранений, но техники из авиационной боевой части не оценили своего чудесного спасения, ругаясь на чем свет стоит и топая ногами от бессильной ярости. Их можно было понять — ведь они только что провели полное техническое обслуживание вертолета в соответствии с регламентом. Им и в голову не могли прийти, что они обязаны жизнями предусмотрительности хрупкой шестнадцатилетней девушки.

Командный пост другого американского корабля, находившегося в одиннадцати милях от подбитого фрегата, гудел, как растревоженный улей. Атомная ударная подводная лодка «Пасадена» фиксировала атаку противокорабельными ракетами, которую загадочный «Чертик из табакерки» провел против американского фрегата. Ее побагровевший командир орал в микрофон громкой связи, объявляя боевую тревогу и приказывая торпедистам готовить к стрельбе противолодочные торпеды Мк48 ADCAP.

Теперь уже не осталось сомнений, «Чертик из табакерки» — открытый враг, да еще и сумасшедший к тому же. Его необходимо было немедленно контратаковать и потопить.

«Пасадена» ринулась вперед, напоминая вибрирующий от жажды крови наконечник копья, нацелившийся на практически беззащитную «Туатха де Данаан».

«Туатха де Данаан»,

палуба номер четыре, кормовая часть

Вокруг не было ни души, и переходы выглядели мрачными и пустынными, словно вымершими. Канаме, задыхаясь, металась по плохо освещенным проходам, налетая на закрытые люки и изо всех сил дергая кремальеры, чтобы их открыть. Увы, чаще всего приходилось сдаваться и искать обходной путь. Повторяющиеся, точно в кошмарном сне, тупики, казалось, нарочно скрывали от нее ту загадочную Капеллу Леди, о которой «говорила» Тесса. Канаме даже не знала, отсек ли это, или что-то другое.

Запутанный лабиринт отсеков, разделенных стальными люками, был до странности похож на пещеры из колдовских подземелий, по которым она бродила в компьютерных играх. Но теперь вместо гоблинов или огров в нем где-то прятался тот страшный здоровяк. Может быть, уже за ближайшим углом — а Канаме совершено заблудилась.

— Ой!.. — она поддала ногой брошенное в коридоре ведерко с водой — очевидно, перед тревогой здесь кто-то драил палубу — споткнулась и растянулась во весь рост, невольно вскрикнув. Ведро покатилось с оглушительным жестяным грохотом. Канаме быстро вскочила и настороженно замерла. Ей показалось, что по коридору прошуршал отзвук чьих-то далеких шагов. Или это только эхо? Она не была уверена, и, сколько бы они ни прислушивалась, подозрительный звук не повторился.

Но… но ведь что-то было? Что же?.. Впереди или сзади?

Беспокойство росло, заставив сердце застучать еще быстрее. Боязливо оглядываясь, она двинулась дальше. Канаме ускорила шаги, настороженно обернулась, чтобы посмотреть назад, и в этот самый момент, когда она пятилась … бум! Наткнулась на что-то.

Тот самый здоровяк, Данниган, стоял прямо позади нее, возвышаясь, как скала.

— Смотри-ка, что я нашел, — процедил он.

Несмотря на мгновенно ослабшие коленки, Канаме снова попыталась сбежать — но было уже поздно. Неумолимая клешня намертво зажала ее правое предплечье. Она отчаянно задергалась, пытаясь освободиться, но Данниган легко подтянул ее ближе и вдруг яростно, со всего размаху швырнул об переборку. Канаме весила сорок девять килограмм, но ее тело взметнулось в воздух так же легко, как пустая жестяная банка. Спиной вперед она влетела в дверь в переборке, сорвавшуюся со стопора и распахнувшуюся от удара. Это оказалась командная столовая, и Канаме покатилась кувырком, сшибая легкие трубчатые табуреты, пока не растянулась на палубе у задней стенки отсека. Удар был так силен, что она лишь бессильно разевала рот, не в силах даже вдохнуть.

В дверях возникла огромная фигура, и Канаме в ужасе попыталась отползти прочь, скользя руками по покрытию палубы. В руках предателя был не пистолет, а нож. Длинный острый нож. Но зачем он ему? Неужели ему мало просто поймать беглянку? Все мысли куда-то улетучились, и перед ней вспыхивали только два слова, точно на аварийном табло: «Мне конец».

Данниган явно намеревался поразвлечься. Ведь для того, чтобы поймать, совершенно необязательно было швырять ее об дверь. Канаме попыталась рассмотреть выражение лица Даннигана в слабом красноватом свете аварийных плафонов… и ужаснулась. Это была кривая улыбочка мальчишки, намеревающегося заняться любимым делом — отрывать лапки жукам или лягушкам. Чисто для удовольствия.

— Да-да, попробуй сбежать, китаяночка. Попытайся еще разок, — насмешливо процедил Данниган.

Грохот, поднятый Канаме, и ее крик разнеслись по пустынным переходам и тамбурам подводной лодки довольно далеко от бокового прохода правого борта. Казалось, звук пришел с четвертой палубы, на один уровень ниже. Он застал Соске и Курца как раз в тот момент, когда они нашли тело рядового первого класса Ляна в отсеке для инструктажа номер один. На полу валялась смирительная рубашка, наручники и кандалы, но Гаурона и след простыл, так же, как и пистолета-пулемета, которым был вооружен Лян.

— Сволочь…

— Погоди… это в столовой!

Забыв про исследование тюремного отсека, Соске и Курц выскочили в проход. Палуба под ногами кренилась то в одну сторону, то в другую. Пока это доставляло только неудобства при ходьбе, но они не могли вспомнить, чтобы «Туатха де Данаан» хотя бы раз совершала такие резкие маневры в прошлом — и это наводило на самые нехорошие мысли. Они промчались через несколько тамбуров и пустынный магистральный проход. Когда же впереди показались ступеньки трапа, ведущего на четвертую палубу, шестое чувство подсказало им, что позади кто-то есть.

Из-за угла на пересечении проходов, где они только что пробежали, появился Нгуен Бьен Бо.

— Нгуен?..

— А, это вы двое. Так я и думал. Ну, привет-привет… — вьетнамец помахал рукой в знак приветствия. Но только — левой, потому что в правой он держал девятимиллиметровый автоматический пистолет.

Соске и Курц, движимые инстинктом, синхронно прыгнули в разные стороны, не дожидаясь следующего хода. Действительно, Нгуен, не говоря худого слова, вскинул оружие и выстрелил дважды, опоздав всего на долю секунды. Пули выбили яркие искры, и с тошнотворным визгом отрикошетировали от переборок, улетев вдаль по проходу.

— Ловкачи! — присвистнул Нгуен и продолжил, как ни в чем не бывало. — Сагара, кажется, твоя девчонка там, внизу. Но вот только… — новая пуля разбилась о корабельное железо прямо перед глазами Соске, который попытался выглянуть. Кусочек горячего металла секанул по щеке, и он стремительно отдернул голову. — …Я тебя туда не пропущу. Извиняй.

Тренированные тела двигались, практически самостоятельно выбирая укрытие, но Соске и Курц до сих пор не могли поверить до конца. Как мог Нгуен, боец СРТ, вот так взять и предать товарищей? Мало того, все указывало на то, что он действовал не в одиночку. Кто же был с ним в сговоре? Невозможно было представить, чтобы это оказался старый соратник, капитан Мак-Аллен. Скорее всего, другой новичок, Данниган.

Как бы то ни было, требовалось действовать. Друзья прятались за сплетениями трубопроводов и пожарными щитами по правую и левую стороны от тамбура, но стоило выскочить и кинуться к трапу, как их ждала бы пуля в спину. Ни у Курца, ни у Соске не было ни пистолета, ни даже ножа. Единственным оружием оказался кусок железной трубы, который Курц подобрал где-то по дороге. Но и медлить было нельзя, ведь слова Нгуена звучали совершенно однозначно — Канаме в опасности.

— Соске, давай так, — понизив голос так, чтобы было слышно только на другой стороне коридора, проговорил Курц по-японски, — я разберусь с этим уродом, а ты лови момент и ныряй по трапу вниз.

— Справишься один?

— Отставить споры. Беги, спасай Канаме! — рявкнул Курц.

— Так точно.

— И не забудь извиниться перед ней, — подмигнул напарник. Соске кивнул и приготовился.

Эхо приближающихся шагов Нгуена отразилось от переборок.

— О чем это вы там шепчетесь, голубки?

Курц высунулся из-за комингса, и изо всех сил запустил свою трубу на звук.

— Давай!!!

Соске молнией нырнул вниз по трапу.

Круглоголовый здоровяк приближался, поигрывая ножом, а на его губах цвела кровожадная ухмылка. Канаме швырнула попавшимся под руку табуретом, но Данниган легко отбил его в сторону. Превозмогая боль, она сумела подняться на ноги и попятилась. Бросив взгляд по сторонам, она узнала столовую, где совсем недавно помогала коку.

— Давай, беги, — безжалостно сказал Данниган, шагая вперед. Он видел страх в глазах жертвы и упивался им.

Канаме развернулась и бросилась в дверь камбуза, по дороге задев бедром за угол стола и едва устояв на ногах. Но нет — она еще держалась. Она помнила, что там, на камбузе, были разделочные ножи, каталки для теста и сковородки.

Преследователь не дал много времени на раздумья: не успела она оглянуться, как широкая фигура загородила дверь в тесный камбуз. Заметив на полке коробку с молотым перцем, она запустила ее во врага, попав по плечу. Изнутри выхлопнуло едкое облако перечной пудры, но Данниган лишь ухмыльнулся и демонстративно потянул носом.

«Если тренироваться, то даже к слезоточивому газу можно привыкнуть», — пришли ей на память слова Соске. Конечно, этот вояка был ничуть не менее натаскан, и простым перцем его не пронять. «Соске… где же ты сейчас? Ты ведь больше не придешь спасти меня?.. Наверное, нет, если вспомнить твои холодные глаза. И ты назвал меня обузой»…

— Все, беготня закончилась. Тупик, — ухмыльнулся Данниган.

Канаме швырнула миску, но та тоже оказалась отбита. Она кинула ложкой — это было и вовсе бесполезно. Изо всех сил бросила разделочный нож, но тот почему-то не вонзился, как бывает в кино, а ударился ручкой и бессильно упал на палубу.

— Не подходи!..

— Ха, еще чего!..

Канаме затравленно осмотрелась. Сквозь раздаточное окошко из камбуза был виден зал столовой, но и там никто не появился. Некому прийти на помощь.

Даннигану надоело играть, и он ринулся вперед с напором нападающего быка. Канаме оказалась загнана в дальний, узкий и длинный угол камбуза, откуда отступать было уже некуда. Противник отбросил ее, схватил за горло и прижал к переборке. Тело Канаме напряглось в судорожном усилии, но не ей было спорить с железной крепостью мускулов врага. В ноздри ударил отвратительный запах пота.

«Мне… нечем дышать... шея сейчас сломается… больно»…

— Знаешь, я ненавижу узкоглазых, особенно — китайцев. Сволочи, они убили Ника! Моего Ника!.. И теперь меня заставляют отдавать честь какой-то китайской сучке?! Ты представляешь, как это унизительно?

«…Он ненормальный. Какого такого Ника?.. Его друга-однополчанина»?..

Но времени думать о чем-то другом не было. Прижав девушку за горло к переборке, Данниган другой рукой водил клинком перед ее лицом, а в его глазах плескалось сумасшествие и безумный восторг.

— Чидори!!!

Голос донесся из зала столовой. Это был Соске.

«Он пришел»!..

Но было уже поздно. Острие ножа зависло в десятке сантиметров от глаза Канаме, а Соске требовалось преодолеть еще метров десять по просторной столовой. Ему не успеть.

Данниган тоже понял это. В первое мгновение он замер, обернувшись на крик, но мгновенно прижал клинок к горлу Канаме, собираясь сначала покончить с ней. Мышцы на его руке напряглись — он приготовился резать. Сейчас…

Нет, она не закрыла глаза, сочтя, что все уже кончено. Она слышала, что пилоты падающих самолетов до самого последнего мига продолжают тянуть на себя штурвал.

Канаме поступила так же.

Под правую руку, слепо шарящую по оказавшейся рядом сушке для посуды, что-то попалось. Это был не нож и не каталка для теста, а что-то легкое и продолговатое — пластмассовая дощечка. Да какая разница!

Вложив все оставшиеся силы, Канаме отчаянно вытянула врага ей по лицу. Удивительно, но реакция Даннигана оказалась совершенно несоразмерной слабому удару. Его рука не двинулась, чтобы перерезать горло Канаме, а напротив, инстинктивно дернулась куда-то в сторону. Глаза вытаращились, чуть не выпав из орбит, лицо перекосилось от шока… нет, постойте, только половина лица. Вторая половина просто исчезла. Кожа от виска до челюсти оказалась срезана, обнажив желтые жировые прослойки и розовую скуловую кость — осталась лишь чудовищная маска, в следующее же мгновение залившаяся потоками крови.

Данниган выпустил жертву и неуклюже отшатнулся, прижав левую руку к освежеванному лицу и издав жуткий звериный вой.

Канаме, отчаянно кашляя, сползла по стенке и уставилась на пластиковую доску, которую все еще сжимала в руке. Это оказалась шинковка для овощей, сделанная из оргстекла и утыканная многочисленными бритвенно-острыми лезвиями. Сейчас на них висели клочья кожи и ошметки мяса. Взвизгнув, она швырнула ее прочь.

Полные безумной ярости водянисто-голубые глаза Даннигана с трудом сфокусировались на ней.

— С-с-с-ука!!!

Этот вопль, казалось, должен был заставить небо рухнуть на землю. Но адреналин, бушующий в крови Канаме, заставил ее заорать в ответ ничуть не тише:

— …Никакая я не сука, понял, урод?! Если мало, давай, приходи еще — порежу на три части, как карпа!!!

— Данниган! — в камбуз влетел Соске, мгновенно схватив взглядом обстановку. Данниган тоже отреагировал быстро: выхватив из кобуры пистолет, он выстрелил назад, глядя через плечо. Соске нырнул, перекатился, подхватив по дороге упавший на палубу нож, и скрылся за углом большого холодильника.

У Соске не было пистолета, поняла Канаме. Иначе он пристрелил бы Даннигана издали, не говоря худого слова — зная его, это она могла сказать с уверенностью.

— Так ты тоже с ними!.. — крикнул Соске.

— Здорово ты догадался!

— И ты убил Ляна.

— Так ему и надо!..

Соске распахнул дверцу холодильника, прикрывшись, как импровизированным щитом. Данниган выстрелил, но это не помешало ему быстро и точно метнуть нож. Клинок был нацелен в грудь противника, но Данниган быстро уклонился, прикрывшись рукой, и нож вонзился в предплечье. Он вырвал его и перехватил окровавленной левой рукой. Новая рана не заставила его попятиться: зная, что у Соске не осталось оружия, он ринулся вперед, намереваясь открыть линию стрельбы и покончить с противником.

— …Прячься, прячься, тебе все равно конец!

«Нет, так нельзя»…

Канаме, не задумываясь, чем это может кончиться, прыгнула вперед и повисла на руке, в которой был зажат пистолет. Разъяренный американец ударил ее спиной о крышку духовки так, что жаропрочное стекло покрылось сеткой трещин, а Канаме рухнула на палубу, но драгоценная секунда была выиграна — Соске стрелой вылетел из-за холодильника и бросился на Даннигана. Тот широко взмахнул ножом, держа его левой, но Соске уклонился. Перехватив вооруженную пистолетом правую руку, он в последний миг перед выстрелом отбил глядящий ему в лицо ствол в сторону, потом поймал и левую кисть американца. Раскинув руки противника в стороны, он подпрыгнул и мощно ударил коленом ему в челюсть, заставив отлететь назад. Данниган выронил пистолет, но контратаковал ножом, целясь в лицо. Соске снова ушел перекатом, и лезвие лишь смахнуло несколько волосинок у него на макушке. Но дело уже было сделано — он подхватил в кувырке упавший пистолет и, еще не завершив движение, начал стрелять из совершенно неестественной позы, целясь поверх головы назад. Один выстрел, второй, третий, четвертый. Потом боек щелкнул вхолостую — магазин закончился.

— Чертовы… китай… цы…

Хотя Данниган получил в грудь четыре пули сорок пятого калибра, он продолжал стоять на ногах, выпрямившись, точно бессмертный титан из легенд. Потом замедленно шагнул вперед. И еще раз. И еще, таращась прямо перед собой безумными остановившимися глазами.

— Ляг уже, отдохни, — бросил поднявшийся Соске, и без затей пнул его ногой. Здоровяк рухнул навзничь, точно колонна, и чашки в сушилке жалобно зазвенели от сотрясения.

Данниган умер с открытыми глазами, все так же уставившись в подволок.

[[image:/storage/reader-images/01599ad8a59340e005132823fc6a9c0a730a0ef2.jpg]]

Соске, с трудом переводя рвущееся из груди дыхание, помог Канаме выбраться из-за духовки, куда та заползла, пока бойцы дрались у нее над головой. Оба взмокли от напряжения, но Канаме выглядела даже хуже него. Вся в синяках и царапинах, волосы растрепаны, как мочалка, порванная майка залита кровью Даннигана.

— Чидори?

Канаме, словно лишившись дара речи, молча смотрела на него.

— Ты не ранена? Где болит?

— …Да везде! — слабым голосом ответила она. Но сердце сейчас болело сильнее, чем избитое тело. Все кончилось тем, что ее опять спасли — но к облегчению примешивалась едкая горечь. Она снова чувствовала себя невероятно жалкой. Противоречивые чувства столкнулись и закружились мутным водоворотом. Как она ни старалась сдержаться, слезы хлынули рекой — вместе со словами:

— Я… — на ум вдруг пришли сомнения, обуревавшие ее перед раскрытым сейфом. Почему же она все-таки не спряталась, не забилась в угол, а вместо этого принялась блуждать по этому подводному лабиринту в поисках очередной двери? Кому и что она хотела доказать, снова подвергая себя страшной опасности? Теперь она знала ответ. — … Я — не обуза… — дрожащим голосом продолжила она. — И уж ни капельки не твоя обуза… Я… и сама справлюсь… сама по себе… мне совсем не страшно… совсем… не страшно…

Горячие слезы закапали на колени, голос пропал. Канаме закрыла лицо ладонями, и долго подавляемые рыдания, наконец, прорвались наружу.

— Чидори.

Соске наклонился и положил ей руку на плечо. Молчание растянулось, грозя превратиться в вечность, но, наконец, он все-таки неловко продолжил.

— Э-э-э… прости меня. Конечно… ты никакая не обуза.

Канаме только всхлипывала.

— …Разве ты забыла? Сколько раз ты спасала меня. Если бы не ты, я был бы мертв — уже давным-давно. И в этот раз тоже. Не знаю, смог бы я сам одолеть Даннигана без оружия. Скорее всего — нет. Но, потому что здесь была ты… — Соске сглотнул и заколебался, — …потому, что ты была со мной… я стою здесь. Поэтому… пожалуйста, не говори, что ты сама по себе.

Канаме подняла к нему полные слез глаза, и их взгляды встретились. Но лишь на секунду — Соске смущенно посмотрел в сторону и почесал в затылке.

— Х-хорошо. Я… не буду, — шмыгнув носом, ответила Канаме. Заметив кровь на его плече и бедре, она расширила глаза: — Соске, ты ранен!

— Нет проблем. Поверхностные ранения, перевязка подождет.

— Правда?..

— Правда, не волнуйся. Ты можешь встать?

— Да.

Канаме ухватилась за протянутую руку, и Соске поставил ее на ноги. Рука оказалась теплой, крепкой и очень надежной.

Неожиданно со стороны внешнего борта пришел звук, гулко раскатившийся по пустынным проходам подводной лодки. Канаме никогда еще не слышала такого — словно удар кувалдой по металлическому корпусу, породивший множественное перекатывающееся эхо.

— Активный сонар, — нахмурился Соске.

— И… что это значит?

— Чужая подводная лодка собирается атаковать нас торпедами.

Атомная подводная лодка ВМС США «Пасадена»

На «Пасадене» снова засекли шумы «Чертика из табакерки», уходящего на глубину. Он двигался в северном направлении тридцатиузловым ходом, дистанция составляла около четырех миль. Странно, загадочная подлодка теперь шумела так, что закрадывались сомнения: а тот ли это корабль, что и раньше? Контакт, с которым «Пасадена» имела дело несколько дней назад, маневрировал так плавно и грациозно, что захватывало дух. Теперь же неизвестная подводная лодка булькала и отфыркивалась, словно захлебывающийся кит, который вдруг разучился плавать.

Американская субмарина скользила в толще воды, занимая выгодную позицию для атаки, поскольку включение активного гидролокатора позволило с необходимой точностью определить положение вражеской подлодки. Торпедные аппараты были загружены самонаводящимися противолодочными торпедами Мк-48 ADCAP, чья скорость превышала шестьдесят узлов. Они несли снаряженные тремястами килограммами взрывчатого вещества боевые части, способные потопить практически любой боевой корабль. Сейчас две такие торпеды нетерпеливо подрагивали в аппаратах, ожидая команды «пли».

— Передние крышки торпедных аппаратов номер три и четыре открыты! Готовы к стрельбе, — доложил старший помощник командира Такенака. Его голос звучал громко и отчетливо, но в нем слышалось понятное напряжение. Его взгляд встретился с хищно прищуренными глазами Сэйлора.

— Сэр, это взаправду?

— Конечно, взаправду! Если дадим им уйти, на нас спустят всех собак! — отрезал тот и приказал: — Нечего их жалеть, они начали первыми. Третий аппарат — пли!

— Ай-ай, сэр! Третий аппарат — пли!

Зашипел выбрасывающий торпеду сжатый воздух. Оставляя тонкую цепочку пузырьков, торпеда пробуравила толщу воды, уносясь к далекой цели. Стрельба поочередно одиночными торпедами была любимым приемом коммандера Сэйлора — неожиданным для противника. Через несколько минут «Пасадена» выпустит вторую торпеду Мк-48. Даже если вражеский корабль каким-то чудом уклонится от первой торпеды и избежит фатальных повреждения, вторая прикончит его со стопроцентной уверенностью.

Атака будет неотразимой. По крайней мере, на это надеялся весь экипаж американской субмарины. В соответствии с расчетами, первая торпеда настигнет «Чертика из табакерки» через шесть минут.

«Туатха де Данаан», ГКП

— Звук винтов высокоскоростной цели по пеленгу два-девять-восемь. Предположительно, торпеда, одна единица. По всей вероятности, наводится на ТДД, — раздражающе спокойным голосом доложила Дана. Будь на ее месте опытный оператор-акустик, он бы мгновенно определил тип торпеды, ее скорость и глубину хода. Но выданная информация как раз и демонстрировала ограниченные возможности корабельного искусственного интеллекта.

На передний экран в ГКП была выведена карта с изобатами глубин и координатной сеткой. Мигающая отметка торпеды медленно ползла, приближаясь к «Туатха де Данаан». До попадания осталось не более пяти минут. Сейчас, когда использовать магнитогидродинамический движитель не представлялось возможным, уйти от торпеды было нереально. Даже такая гигантская подводная лодка, как ТДД, по всей вероятности не выдержит прямого попадания торпеды и получит смертельные повреждения. Она будет раздавлена чудовищным давлением воды, а ее широко разбросанные обломки упокоятся на дне океана на глубине нескольких километров.

— Вы все испортили! — прошипела Тесса, прожигая взглядом Гаурона. — Верните мне управление маневрами и освободите рулевого и акустика — тогда мы сможем увернуться. Обещаю, я не позволю им сопротивляться!

— Еще чего!.. — насмешливо бросил в ответ Гаурон.

— Неужели вам все равно, погибнет корабль или нет?!.. Не знаю, смогу ли я спасти его, но у вас на это нет ни малейшего шанса! — воскликнула Тесса.

— Не узнаю, пока не попробую, верно?

— Но вы тоже умрете! Или вы собрались покончить самоубийством?!

— Самоубийством? — Гаурон широко ухмыльнулся, словно эта ситуация доставляла ему огромное удовольствие, позволяя пустить в ход все запасы черного юмора. — Ну и что? Получится самое экстравагантное самоубийство в истории. Прихватить с собой субмарину стоимостью в несколько миллиардов — разве это не круто?

Смертник.

Тесса впервые отчетливо осознала, что этот человек покончил все счеты с жизнью. В самом деле — он сыграл роль приманки в самоубийственной операции. Он охотно сдался в плен, зная, что ему может грозить немедленная расправа, устроил мятеж, захватил управление и провел сумасшедшую атаку на американские корабли. Заговорщик, который намеревается достичь цели и остаться в живых, так поступать не станет.

«Мы с самого начала ошибались, оценивая этого человека. Но как такое могло случиться?..»

— Та-а-ак, — продолжал Гаурон. — Сыграем-ка в цыплячьи бега. Глубина — тысяча пятьсот.

— Предупреждение. Заданное значение превышает предельную глубину погружения, — сообщила Дана.

— Плевать. Проверим, так ли оно на самом деле.

— Так точно, сэр.

Палуба под ногами наклонилась вперед еще больше, и корабль без оглядки устремился в абиссальные бездны.

Курц угодил в крайне неприятную ситуацию. В коридоре поджидал Нгуен с пистолетом, а сам он был совершенно безоружен. Вместо того чтобы сразиться лицом к лицу, как подобает воину, ему оставалось только прятаться и уворачиваться, поджав хвост. Но он прекрасно понимал, что стоило только переступить комингс каюты, в которой он прятался, чтобы оказаться легкой мишенью. Ему в голову не пришло бы недооценивать меткость оперативника из отряда СРТ — каким бы ловким Курц ни был, его ждала только пуля.

Посылка активного локатора, так хорошо слышная через корпус, означала, скорее всего, атаку американской субмарины, и приближающиеся с каждой минутой торпеды. В точности как говорят: из огня да в полымя.

— Слышь, если так пойдет, мы всей компанией отправимся отдыхать среди водорослей, — крикнул Курц. — Тебя не беспокоит такой расклад?

Нгуен хохотнул в ответ.

— Ври больше. Я слышал, что эта подлодка носится быстрее торпед.

— Дурак. Новые торпеды охренительно шустрые, и на нас теперь охотится весь американский флот!

— И что с того? Всем вместе пасть на колени и вознести покаянную молитву? Оставь свои детские страшилки, — хмыкнул Нгуен. Он говорил чрезвычайно уверенным тоном, словно его это действительно ничуть не пугало. Потом он предложил: — Ладно, так и быть. Я не против пощадить тебя, Курц, если ты выйдешь с поднятыми руками.

— Пошел в жопу.

Нгуен глумливо рассмеялся.

— Слушай, я серьезно. Пойдем вместе в командный пост, поговорим с Гауроном. Пристрелишь кого-нибудь из экипажа — и все дела, ты уже один из нас. Между прочим, бабла отвалят по-королевски.

— Ну, ты и шутник! — теперь настал черед Курца смеяться. Он на секунду представил, как выходит с поднятыми руками и просит не убивать его: «Обознатушки-перепрятушки — теперь я играю за вас!» Это выглядело бы так глупо и жалко, что он не удержался и заржал, несмотря на весь драматизм сложившейся ситуации. — Моя девочка никогда мне такого не простит. Позорник ты, Нгуен.

— Да неужели? Кто б говорил!.. — насмешливо бросил его противник. Потом его голос зазвучал вкрадчиво-угрожающе. — А знаешь, сколько мне отвалила гауроновская контора? Пять лимонов — и долларами, между прочим.

— Пять?..

В японских иенах это выходило около шестисот миллионов — вполне достаточно, чтобы всю оставшуюся жизнь купаться в роскоши.

— Задаток в два миллиона уже лежит на моем счету. А почему бы и нет? Раз они получают на блюдечке подлодку, которая стоит чертову тучу миллиардов, пять лимонов для них — копейки. Слышал, пять лимонов!!! Ты и дальше будешь бормотать про шутников и позорников?! Или ты сынок Рокфеллера, которому в жизни не приходилось поднимать ничего тяжелее ложки, и еще воротить морду?

Да, с таким количеством денег Курцу больше не пришлось бы задумываться о хлебе насущном. Жизнь стала бы безопасной и радостной — он смог бы отмыть испачканные на кровавой работе руки и навсегда забыть про тяготы, погрузившись в тропический рай какого-нибудь благословенного островка в южных морях. А еще перевести ее в самый лучший госпиталь.

— Слушай, Курц. Митрил — наемная шарага, а никакие не рыцари справедливости. Я и раньше это говорил: сборище ландскнехтов, диких гусей, убивающих за деньги. Разве не нормальный ход для нас — переметнуться к тому, кто платит больше?

Не в бровь, а в глаз. Курц не знал, что ответить.

— Притворяться чистюлей и тянуться во фрунт на службе совсем невыгодно. Пойми же, наконец, и выходи ко мне.

Курц окинул взглядом каюту, в которой он прятался. Самая обычная. Стандартные койки и рундуки, личные вещи и интерьер украшала лишь фотография Тессы в мундирчике. Ничего, что можно было бы использовать в качестве оружия — за исключением огнетушителя, висящего на переборке у двери.

— Знаешь, Нгуен, я решил, — громко заявил Курц.

— Да? И что же?

— Надеру тебе задницу, похвастаюсь перед Тессой и выпрошу награду — ее эротичное фото в купальнике. Потом напечатаю целую стопку и начну толкать всему экипажу по двадцать баксов. Прикинь, даже если купит всего сотня парней, это уже две штуки! Буду сыт, пьян и нос в табаке.

— Я думал, ты умнее, — до странности спокойным голосом проговорил Нгуен.

Но обостренное боевое чутье Курца было не обмануть — оно немедленно засекло темную и горячую жажду крови, так и пышущую со стороны коридора. Но он все равно бодро ответил, сняв с кронштейна огнетушитель и приготовившись:

— А я никогда и не старался выглядеть умником. Я реалист.

Оказывается, Соске что-то слышал про «Капеллу Леди» и, когда Канаме рассказала ему все, вспомнил, что на третьей палубе, прямо под командным постом действительно находилось нечто странное. На общедоступной схеме корабля, вывешенной для матросов и десантников, лишь этот отсек был закрашен черным и не имел названия. Соске никогда раньше не задумывался над этим вопросом, но природная наблюдательность помогла сохранить факт существования некоего секретного отсека где-то в дальних ячейках памяти.

Экипаж «Туатха де Данаан» состоял из людей самых разных национальностей и вероисповеданий, поэтому на борту не имелось должности капеллана или походной часовни. Согласно распоряжению командира корабля, каждый имел право отправлять религиозные обряды в соответствии со своими привычками. Может быть, там находилась тайная христианская часовня в честь пресвятой девы Марии?

— Осталось немного, держись, — подбодрил Соске спотыкающуюся Канаме, таща ее за руку по магистральному проходу третьей палубы. Он переживал за Курца, но сейчас гораздо важнее было вырвать у Гаурона контроль над корабельным искусственным интеллектом. Единственный же намек на то, как это сделать, содержался в непонятных словах, которые Тесса прошептала Канаме.

По корпусу подводной лодки снова пробежала дрожь, и палуба резко наклонилась вперед, как на снижающемся пассажирском самолете. Отовсюду послышался дребезг и лязг: незакрепленные мелкие предметы градом сыпались с полок и столов.

С разбегу завернув за угол и едва не свалившись по дороге, Соске с Канаме оказались перед тем самым люком, находившимся в конце узкого и длинного прохода. На нем были только буквы — КЛ — и предупреждение, гласившее: «Доступ без разрешения командира или старшего помощника строжайше воспрещен».

— Чидори, где ключ?

— Вот. А, смотри, подошел!

Действительно, ключ из командирского сейфа легко скользнул в прорезь, и массивный стальной люк щелкнул электронным замком и с гудением сервомоторов открылся.

Отсек — «Капелла Леди» — был тесен и слабо освещен. Он представлял собой куполообразное пространство диаметром всего метра четыре, со стенками, выложенными прямоугольными блоками. Это сильно напоминало снежный домик из тех, что строят на зимних праздниках в японской Камакуре[2]. Каждый из блоков-кирпичей был помечен номером от А01 до Х16, и утыкан многочисленными кнопками и переключателями. Посреди купола возвышался большой аппарат, напоминавший ложе или кресло — а еще больше гроб с приподнятой крышкой. Внутри имелось пространство как раз для того, чтобы там мог вытянуться человек, а задвигающаяся крышка полностью замыкала эту тесную купель. Все это слегка напоминало кокпит бронеробота. Примерно на уровне глаз на кожухе имелась надпись, вырезанная витиеватым английским шрифтом: «Transfer and Response “Omni-Sphere”/System 103/Mod-1997 c Ver 1.01».

Соске уже доводилось слышать аббревиатуру, сложенную из написанных здесь слов.

ТАРОС. «Транслирующая и авто-реагирующая омни-сфера», то самое устройство, которое, по словам инженера по системам БР техника-младшего лейтенанта Норы Лемминг, было смонтировано в пилотском кокпите «Арбалета». Но почему оно находится и здесь, почему спрятано в самых сокровенных недрах «Туатха де Данаан»? Ничего не понимая, Соске покосился на Канаме.

Бросив лишь беглый взгляд на это замысловатое устройство, она ровно проговорила:

— Похоже, это более старая модель, чем ТАРОС «Арбалета». Она объединена не с лямбда-драйвером, а с системой управления подводной лодкой.

— Что?..

— …Кажется, я поняла. Да, теперь все ясно… — уйдя в себя, едва слышно проговорила Канаме. Странно, Соске поймал себя на том, что не узнает выражение ее лица. Мимика и артикуляция теперь словно принадлежали теперь кому-то другому. Девушка кивнула, обернулась и ласково улыбнулась, видя, что он совершенно сбит с толку.

— Чидори?..

— Благодарю вас, мистер Сагара. Вы успешно выполнили основную задачу. Но теперь не могли бы вы спасти и меня?

Курц выставил патрубок огнетушителя из-за комингса каюты в коридор, и нажал рычаг, сооружая временную дымовую завесу. Тонко распыленный белый порошок заволок все густым непроглядным облаком, снизив видимость практически до нуля. Курц выпрыгнул и стремглав бросился на Нгуена.

Враг выстрелил, и пуля чиркнула по плечу, но зато теперь по вспышке его положение было хорошо различимо. Нгуен уклонился от столкновения, но Курцу удалось на ощупь поймать руку с пистолетом.

— Ха!

Левая рука противника осталась свободной, и в тумане перед глазами Курца что-то остро блеснуло. Он инстинктивно откинул голову, и клинок свистнул прямо под подбородком, лишь чудом не раскроив кадык. Не успел он заломить руку с пистолетом, как нож свистнул снова, и единственное, что ему осталось — выпустить запястье вьетнамца и неловко упасть назад. Только падение его и спасло, нож опять едва не располосовал его сверху донизу.

— Вот дерьмо!..

Курц решил, было, что в ближней схватке у него появится хоть какой-то шанс против вооруженного пистолетом противника, но теперь понял свою ошибку. Нгуен великолепно владел техникой ножевого боя и понятия «мертвая зона» для него просто не существовало. Умелый стрелок и отличный фехтовальщик — идеальное сочетание для боя в замкнутых пространствах, подобных отсекам подводной лодки. Можно было без преувеличения сказать, что Курц — виртуоз снайперской винтовки, но его навыки рукопашного боя оставались на заурядном среднем уровне. Конечно, драться он умел, но Нгуен оставлял его далеко позади.

Острие клинка снова змеей метнулось в лицо. Курц запоздало парировал рукой, и нож вонзился в запястье, вызвав волну обжигающей боли.

— А-а-а-а!.. — Курц все же поймал сжимающую нож кисть, рванул на себя, и завалился спиной на палубу. Нгуен был намного легче и не устоял — поддев его ногами в грудь, Курц импровизированным приемом швырнул вьетнамца через себя. Хотя он ушел от ножа, и отбросил противника, задерживаться на месте даже на долю секунды не следовало. Курц вскочил и попытался нырнуть за ближайший поворот коридора.

В следующий миг острая боль пронзила правую ногу. Нгуен метнул нож, и тот глубоко вонзился в заднюю часть бедра. Ослабшая нога подвернулась, Курц споткнулся и упал, уцепившись за какую-то трубу на переборке. С мужеством отчаяния обернувшись к врагу, он увидел дуло пистолета, направленное ему точно в лоб. Между противниками осталось не более трех метров — спасения не было.

В тумане обрисовалось смуглое лицо — бесчувственная маска профессионального убийцы. В холодных глазах невозможно было найти и следа нерешительности или сочувствия.

«Мне… конец»….

Но стоило Курцу выдохнуть эти слова, как случилось нечто странное. Голова Нгуена дернулась, словно от неожиданного укуса осы. Не веря своим глазам, Курц уставился на торчащий из шеи противника тонкий медицинский скальпель, которого мгновение назад там не было. Округлившиеся от удивления глаза Нгуена устремились в ведущий от правого борта коридор. Кто бы ни метнул скальпель, он должен был находиться именно там — но с того места, где сидел Курц, заглянуть в коридор было нельзя.

В полутьме серебристой рыбкой сверкнул новый скальпель, на этот раз он воткнулся в грудь. Опустив голову и внимательно рассмотрев его, Нгуен с видом человека, вспомнившего что-то очень важное, медленно поднял пистолет, нацеливая его в коридор.

Собрав последние силы, Курц оттолкнулся от переборки и кинулся на Нгуена. Вырвав из ноги нож, он ухватил его обеими руками, держа на уровне живота, и с отчаянным воплем налетел на врага — классический катарсис из старого фильма про якудза:

— Зарежу, сука-а-а-а!!!..

Атака был простой и незатейливой, но Нгуен уже не смог уклониться. Клинок вошел в живот с отвратительным хрустом, и предатель со стоном нажал на курок, Неприцельная пуля срикошетила от палубы. Новый выстрел — не точнее. Теперь отдача вывернула пистолет из руки, и он отлетел в сторону.

— …Все это херня, Нгуен, — прохрипел, задыхаясь, Курц. — По мне, все твои пять лимонов — как туалетная бумажка. Да нет — хуже, я бы даже жопу погнушался ими вытереть, а не то гемморой наживешь, и сортир засорится.

Нгуен не ответил — его глаза уже закатились, бессмысленно таращась в подволок. Он уже отплыл. Должно быть, неприятно отправляться в последний путь под туалетный юмор, но так уж устроена жизнь: что посеешь, то и пожнешь.

Курц выпустил мертвеца, и бывший Урц-10 рухнул на палубу.

— Фу-у-у-ух… — выдохнул победитель и бессильно осел рядом с трупом. Порезанные запястье и бедро жгло, точно огнем.

Из рассеивающегося тумана от огнетушителя проявилась медленно приближающаяся фигура — того самого спасителя Курца, так вовремя метнувшего скальпель.

Это оказалась Мао, одетая весьма скудно: в оливковый спортивный лифчик и трусики от бикини. Видимо, она так и выскочила из койки в медицинском отсеке. Гладкая кожа влажно отсвечивала в лучах подволочного плафона, длинные стройные ноги осторожно переступали по палубе, а высокая грудь соблазнительно колыхалась. Осиная талия подчеркивала сильные и мускулистые, но женственные бедра — Мао двигалась с грацией пантеры.

[[image:/storage/reader-images/6cf26befd52ea77e0a88aed4a7c21d48a2a9a6ad.jpg]]

Не обращая внимания на отвисшую челюсть Курца, она недовольно проговорила:

— Ну, Курц, ты даешь. Дерешься, как в детском саду. Кто же так неуклюже напрыгивает и отлетает? Смотреть противно.

Она повела затуманенными глазами, словно была немного не в себе.

— Кто это там?.. А-а, Нгуен. Что за ерунда? Зачем он… на тебя?.. Не понимаю… — глядя на лежащее у ног мертвое тело, пробормотала она.

— …Откуда ты, радость моя? — переборов, наконец, удивление, спросил Курц.

— Я?.. А, наверное, из медотсека. Когда я проснулась, начала выть эта сирена… учения, эвакуация… но в таком виде мне идти не хотелось… и я спряталась. Да, точно, спряталась. А потом началась стрельба…

— Эй-эй… — начал Курц, глядя, как Мао пошатнулась.

— …Наверное, Пегги вколола мне какую-то дрянь… не понимаю, что происходит… Что там с «Веномом»? И где Соске?.. Ох, опять голова… кружится…

Она вздохнула, припала к переборке и плавно соскользнула по ней вниз. Кажется, на новые подвиги Мао уже была неспособна — силы кончились. Но все равно, так точно метать скальпели в полубредовом состоянии…

— Страшная женщина, — потрясенно пробормотал Курц.

В этот момент снаружи снова пришел металлический звук. Посылки активного сонара сыпались одна за другой, резонируя и отражаясь; интервалы между ними становились все короче. Это был уже не сонар подлодки, а работа головки самонаведения торпеды, захватившей цель и стремительно приближающейся.

Как бы Курц ни спешил, добраться отсюда до командного поста он бы уже не успел — торпеда настигнет и потопит ТДД еще раньше. Он проиграл, позволив Нгуену задержать себя.

Но какое бы отчаяние ни испытывал Курц, он все равно не мог отвести глаз от изящных изгибов тела Мао, распростертого на расстоянии вытянутой руки. Его губы благоговейно прошептали:

— …Черт возьми, такой момент — и даже камеры нет под рукой!

Торпеда приближалась.

Пинг… пинг… пинг-пинг-пинг — посылки хорошо прослушивались на корпус, все сокращая интервалы и выстукивая ритм страха и надвигающейся гибели. Все сердца на борту пикирующей в океанскую бездну «Туатха де Данаан» судорожно сжались, пропуская удары в такт похоронной мелодии. Моряки знали, что с последними моделями Мк-48 ADCAP не стоило шутить шуток — от таких торпед не могла спасти даже максимальная глубина, доступная их подлодке.

Глубина, тем временем, уже приближалась к пятистам метрам. Давление забортной воды здесь составляло пятьдесят атмосфер, и титановый прочный корпус начал жутко потрескивать и скрипеть, приближаясь к своему пределу. Невероятная тяжесть морской воды обжала корпус подводной лодки так, что он укоротился на несколько метров, а внутренние переборки начали выгибаться. Тут и там не выдерживали сальники забортной арматуры и внутренних трубопроводов, брызгая мгновенно распыляющимися струйками воды, пара или сжатого воздуха, а среди перекрученных кабелей проскакивали искры.

Дана механическим, безразличным голосом перечисляла повреждения:

— Внимание, внимание. Аварийная ситуация: пожар в коридоре В, палуба номер три. Разрыв в секции 16 магистрального трубопровода системы С. Внимание, подозрительные звуки в районе поперечной герметичной переборки Н 7 на палубе номер один. Внимание…

В главном командном посту стояла страшная какофония, где смешались трели тревожных ревунов, скрежет прогибающихся переборок, эхо акустических посылок снаружи. Гаурон же, откинувшись в командирском кресле, безумно хохотал:

— Да-а, вот оно! Вот оно, веселье!..

В каркающем голосе слышалось, безумное, отчаянное самоотречение, заставляющее вспомнить хохот капитана-голландца, ведущего по штормовому морю корабль мертвецов. Не стоило и пытаться описать его нормальными словами, но ясно было одно — этот человек наслаждался моментом от всей души, смакуя его, переживая с невероятной остротой.

Безумие. Капитан-лейтенант Годарт чувствовал, как ледяные когти страха продирают по позвоночнику. Неужели ему суждено погибнуть, сидя в своем привычном кресле, но беспомощным, со скованными руками, не в силах высвободить и направить неукротимую мощь, заключенную в механическом сердце «Туатха де Даанан»?

Десантно-штурмовая подводная лодка была разработана для проведения быстрых хирургических атак в прибрежных районах и никогда не предназначалась для глубоководных погружений. Максимальная рабочая глубина для нее составляла тысячу двести футов, то есть четыреста метров, а расчетная глубина — тысячу шестьсот, то есть не более пятисот тридцати метров. Расчетная глубина в устах кораблестроителей означала то давление, которого прочный корпус вынести уже не мог. Погрузившись так глубоко, лодка должна была неминуемо разрушиться и погибнуть. И вот теперь она двигалась всего в тридцати метрах над смертельным уровнем, а на ее хвосте висела скоростная торпеда.

Хотя подводная лодка и экипаж были, по всей видимости, обречены, ее командир, капитан первого ранга Тереза Тестаросса, скорчившись на палубе у ног Гаурона, продолжала хранить молчание. Ее лицо было опущено, глаза закрыты, а губы двигались, как будто девушка что-то шептала в горячечном бреду. Она не отреагировала ни на предупреждения искусственного интеллекта, ни на выкрики Гаурона. Наверное, неминуемо надвигающаяся гибель заставила ее замкнуться в себе, уйти в раковину своего подсознания, спасаясь от жестокой реальности. Увы, какой бы способной она ни казалась, Тесса оставалась всего лишь шестнадцатилетней девочкой. Годарт почувствовал жалость и легкое разочарование — ведь он так привык рассчитывать на своего командира.

В главный командный пост вели два люка, но Дана заблокировала оба изнутри, и никто бы не смог прийти на помощь.

Когда торпеда приблизилась на пятьсот метров, Гаурон заорал:

— Железка, право руля! И выкинь какие-нибудь там ловушки!

— Так точно, сэр.

Услышав это, Годарт только покачал головой, уже смирившись и приготовившись к смерти. «Бесполезно. Нам не увернуться. Торпеда слишком быстрая, одним поворотом вправо ее не стряхнуть. Проклятый дилетант».

— Ну же, крутись!.. — кричал Гаурон в экстазе. — Сможешь? Да нет, тебе слабо!!! Ха-ха-ха!..

Как раз в тот момент, когда все учащающаяся дробь акустических посылок известила о том, что торпеда приблизилась вплотную, громадный передний экран вдруг моргнул и на мгновение почернел. Годарт и остальные члены экипажа удивленно переглянулись — если бы это был сбой или короткое замыкание, изображение не смогло бы восстановиться так быстро.

Тереза Тестаросса подняла голову и выпрямилась. В ее глазах не было ни отчаяния, ни гнева. Спокойно и собранно она произнесла:

— Дана, по моему сигналу запусти акустические имитаторы номер один и два. Глубоководный режим.

— Ай-ай, мэм.

Искусственный интеллект ответил с такой готовностью, словно никогда и не выходил из-под контроля.

Гаурон, Годарт и все остальные в изумлении вытаращили глаза на Тессу. Не замечая никого, она подняла тонкий палец и повела им в воздухе, словно дирижируя невидимым оркестром. Это была волшебная мелодия возрождения.

— Так… еще немного… — Тесса со сверхчеловеческим спокойствием следила за торпедой, подпуская ее все ближе и ближе. Головка самонаведения теперь звенела, напоминая трель будильника. До неизбежного попадания остались считанные секунды, когда Тесса коротко приказала:

— Пуск.

— Акустические имитаторы запущены, — послушно отрапортовала Дана.

— Аварийная продувка ЦГБ — немедленно!

— Так точно, аварийная продувка цистерн главного балласта.

Прогудел ревун, и исполнительные механизмы где-то в чреве подводной лодки синхронно открыли клапаны воздуха высокого давления. Корпус задрожал от рева сжатого воздуха, с пушечной энергией устремившегося в балластные цистерны и начавшего вытеснять воду. Облегченная подлодка пошла вверх в окружении облаков бесчисленных пузырей — сначала медленно, потом все быстрее.

Оглушительное бульканье и неожиданный маневр заставили торпеду потерять цель. В радиусе захвата остались только акустические имитаторы, запущенные Тессой с блестящим расчетом времени. Это были небольшие самоходные аппараты, напоминавшие торпеды, оснащенные мощными гидрофонами и оглашающие окрестности звуком, аналогичным звуку винтов ТДД. Американская торпеда бросилась на них и активировала взрыватель. Боеголовка сработала в нескольких десятках метров глубже субмарины.

Ударная волна тяжело пнула «Туатха де Данаан» в брюхо, подбросив громадный корпус и заставив моряков подпрыгнуть, а незакрепленные предметы взлететь над палубой и дождем посыпаться обратно. Легкую Тессу отшвырнуло через весь ГКП к задней переборке, и даже Гаурон едва не вывалился из командирского кресла. Прочный корпус отозвался зловещим протяжным гулом, подобным стону морского чудовища, но подлодка, подняв нос, все равно продолжала рваться к поверхности, словно воздушный шар или стартующая ракета. Если бы кто-то смог в этот момент взглянуть на нее снаружи, то движение окрыленного плавниками тела напомнило бы ему вырвавшуюся из клетки и свободно взлетающую в небо птицу.

Атомная подводная лодка ВМС США «Пасадена»

— Они увернулись?.. — переспросил Сэйлор.

— Да, сэр. Судя по звукам, аварийно продувают балласт. Цель движется к поверхности на высокой скорости.

— На таком расстоянии?!.. Да быть того не может, дьявол их побери!!!

Действительно, чтобы выйти из конуса, в котором ГСН торпеды захватывала цель, подлодке противника следовало ждать до последней секунды, а потом произвести очень резкий маневр. Но для корабля такого размера это звучало поистине немыслимо.

— Да кто он такой? Этот капитан… у него что, яйца из закаленной стали?!

— В самом деле, поразительно, — подтвердил ошарашенный Такенака. — Невероятная крепость духа.

Но это было уже неважно. Вторая торпеда, выпущенная с задержкой, уже направлялась в сторону «Чертика из табакерки», и до попадания оставалось не более трех минут.

«Туатха де Данаан»

Подводная лодка быстро всплывала, извергая потоки бурлящих пузырей, и палуба под ногами яростно тряслась. Тесса стояла на ногах, придерживаясь за переборку, а Гаурон и все остальные смотрели на нее, разинув рты. Во взгляде капитана-лейтенанта Годарта светилось восхищение и обожание, как у влюбленного мальчишки.

— Что это за колдовство? — мрачно поинтересовался Гаурон.

— Если вы не в силах догадаться, то не настолько уж заслуживаете его доверия, как вам казалось, — отбрила Тесса.

Гаурон не нашелся, что ответить, а девушка уверенно продолжала:

— Теперь корабль снова мой, и я больше не позволю вам здесь бесчинствовать.

Хотя она не отдавала никаких команд, на переднем экране развернулось окно статуса отсеков. В нем было видно, как «Туатха де Данаан» возвращается в нормальное состояние, а люки в переборке, разделяющей носовую и кормовую части, открываются один за другим. Система регенерации немедленно начала обогащать кислородом воздух в ангаре и удалять накопившуюся окись углерода. Система управления реакторами вышла на нормальный режим работы и начала тщательную диагностику. Неисправные системы отключались и их функции переходили к резервным устройствам. Окрашенные аварийным красным цветом на схеме участки один за другим загорались успокаивающей зеленой подсветкой. Но это не была работа искусственного интеллекта — подводной лодкой сейчас управлял кто-то другой.

— …Та девчонка?! — прорычал Гаурон.

Тесса вызывающе улыбнулась в ответ:

— Да. И она — просто чудо! Даже если вы убьете меня, она спасет корабль, и…

В этот миг щелкнули замки на гермодвери, ведущей в ГКП, сервомотор распахнул ее, и внутрь, словно снаряд, влетел человек с пистолетом в руке. Это был Соске. Он не оказался настолько глуп, чтобы издавать боевой клич, идя в атаку, но Гаурон отреагировал стремительно: повернулся в его сторону и окатил вход неприцельной очередью из пистолета-пулемета. Соске нырнул вперед, начав стрелять уже в кувырке.

Ударившая в левое плечо пуля заставила Гаурона отлететь назад, но он устоял на ногах, и схватил Тессу, чтобы загородиться ей, как щитом. Соске, избежавший ранений, ловко укрылся за пультом.

— Касим, это ты!.. — узнал его Гаурон.

— Тебе некуда бежать, сдавайся! — рявкнул в ответ Соске.

— А если я сделаю так? Подумай, сладкий мой, стоит ли?.. — гнусно ухмыльнулся террорист, уткнув ствол Тессе под подбородок.

— Только попробуй, — пробормотал Соске, тщательно прицеливаясь. Он высунулся из-за укрытия, пытаясь поймать в прицел голову врага и решить все одним выстрелом, но тот ловко держал Тессу перед собой и сдвигался назад, прикрываясь ей.

— Мистер Сагара, не думайте обо мне, стреляйте!.. — крикнула Тесса, видя, что Гаурон пятится, уже почти добравшись до другого выхода, ведущего в коридор правого борта.

Прищурившись и изо всех сил сконцентрировавшись, Соске поймал в прорезь прицела лоб Гаурона с тем самым шрамом, что оставил три года назад — своей рукой. Но в тот миг, когда он уже начал выбирать свободный ход спускового крючка, яростный удар сотряс командный пост. Все, кто там находился, полетели со своих мест, ударяясь о переборки, палубу и подволок.

«Туатха де Данаан» вырвалась на поверхность, завершив аварийное всплытие.

Гигантское тело, размерами не уступающее небоскребу, воздвиглось среди бушующих волн, подобно башне, устремив острый нос к низко ползущим тучам. Из бесчисленных решеток осушительных шпигатов легкого корпуса рушились пенистые водопады. Это настолько величественное явление, что его можно было принять не за дело рук человеческих, а за природный катаклизм.

Когда инерция, толкавшая «Туатха де Данаан» вверх, к небесам, иссякла, обтекаемая башня замерла на несколько бесконечно долгих мгновений, а потом форштевень медленно пошел вниз. Ускоряясь всей тяжестью своих десятков тысяч тонн водоизмещения, подлодка обрушилась на поверхность океана ударом, подобным гневному молоту богов. Грохот титанического всплеска поcпорил с раскатами грома. Надежный корпус, сваренный мозолистыми руками безвестных русских рабочих на продуваемой северными ветрами верфи, выдержал сотрясение. Носовая часть снова пошла вверх, потом опять вниз, как на качелях, вздымая и расплескивая волны, способные перевернуть, точно скорлупку, рыбацкий сейнер, если бы тот оказался поблизости. Еще несколько прыжков — и подлодка постепенно успокоилась, заняв нормальное положение и отдаваясь во власть естественной качке гуляющего над Тихим океаном шторма. По серому небу ползли тяжелые тучи, хлестал ливень, а громадные валы, увенчанные белопенными шапками, начали заметно переваливать корабль с борта на борт, несмотря на огромные размеры, перекатываться по покатой палубе, каскадами разбиваясь об обтекаемый холм рубки. Условия для навигации на поверхности были ужасными, но «Туатха де Данаан» только что доказала, что способна выдержать и гораздо более жестокие испытания.

Сотрясение, испытанное субмариной, исторгло из губ Канаме болезненный вздох. Ей казалось, что это ее напряженный, вытянутый струной позвоночник потрескивает и выгибается, а кожу печет и саднит. Нет, конечно, болели не ее кости и мышцы — это было наведенное отражение. Заключенная в кокон в самом сердце «Туатха де Данаан», она слилась с подводной лодкой, стала с ней единым целым.

ТАРОС — загадочное ложе, обнимавшее ее распростертое тело — считывало мозговые волны и электрическую активность ее нервной системы, претворяя их в сигналы управления командной системы подводной лодки. То была участь избранных: ведь, несмотря на то, что некоторые люди, такие как Соске или Гаурон, обладали способностью на мгновение подключаться к ТАРОСу, только «Посвященные», подобные Тессе или Канаме, могли продолжительное время погружаться сознанием в загадочное устройство и плыть в ментальном океане Омни-сферы по собственной воле.

Омни-сфера. Оборотная сторона материи. Для того, чтобы через ТАРОС высвободить и использовать таящуюся там силу, существовали разные пути, и слияние с кораблем было лишь одним из них. Канаме уже поняла, что лямбда-драйвер был ничем иным, как другим путем.

Теперь она стала подводной лодкой. Реактор бился в такт ее сердцу, балластные цистерны превратились в легкие, бесчисленные трубопроводы и кабели стали кровеносной системой, а две пары плавников — крыльями. Подлодка чутко подчинялась каждой мысли, каждому движению. Корабельный искусственный интеллект тоже с готовностью следовал ее воле. Если бы Канаме сказала — «умри», все системы корабля в один миг прекратили бы свое функционирование. Стоило ей сказать — «подчинись командиру», как все пароли и изменения, внесенные вирусом Гаурона, оказались стерты.

Канаме окружал океан звуков: сквозь гул штормовых волн уши сверлил вой водомета догоняющей ТДД второй американской торпеды, вспарывающей воду на полной скорости и наводящейся на цель. Но она не боялась — Тесса сказала, что это того не стоит.

Сотрясение от «прыжка дельфина» при аварийном всплытии оказалось сильнее, чем можно было себе представить. Соске ударился затылком об пульт и выронил пистолет. Кто-то другой на его месте потерял бы сознание, но он лишь потряс головой и поднялся на ноги, стиснув зубы и покачиваясь. Осмотревшись, он увидел в углу скованных наручникам вместе и попадавших друг на друга вахтенных операторов, стонущих и проклинающих все на свете. Тесса бессильно распростерлась на палубе у переборки по правому борту. Гаурона нигде не было видно. Должно быть, он воспользовался суматохой и сбежал.

«Твою же мать!..» — в сердцах выругался про себя Соске, подбирая пистолет. Злая удача и в этот раз не изменила Гаурону. Не иначе, он предусмотрительно заключил договор со старухой-смертью.

— Сержант!.. — крикнул капитан-лейтенант Годарт. — Скорее освободите нас от наручников! За лодкой гонится еще одна торпеда, нам нужно немедленно вернуть управление.

— Так точно, сэр.

Да, это было крайне срочно. И еще нужно было проверить, что с Тессой. Он бросился к Годарту и несколькими быстрыми выстрелами из пистолета перебил цепи наручников.

Освобожденные операторы кинулись на свои места, но было уже поздно — торпеда настигла цель. Только что срочно выскочившая на поверхность подводная лодка не могла ни немедленно погрузиться, ни резко маневрировать — штормовая волна давала себя знать. В этот раз попадание было неизбежным.

— ADCAP по пеленгу два-семь-восемь! Дистанция… шестьдесят… пятьдесят… нам конец!!! — заорал, запрыгнув в свою выгородку, акустик — старшина первой статьи Дедзирани.

Безжалостная дробь сонара приблизилась вплотную, и отметки «Туатха де Данаан» и торпеды на лобовом экране слились. Все замерли, вцепившись в сидения и ожидая взрыва. Соске бросился на пол, прикрывая своим телом бесчувственную Тессу.

Но взрыва почему-то не произошло.

Вместо этого торпеда пронеслась глубоко под брюхом подводной лодки, неуверенно рыская по курсу, описала циркуляцию и еще несколько раз прошла там же, не поднимаясь выше определенной глубины и не взрываясь. Оглашая океанские глубины стонами сонара, теперь напоминавшими жалобы упустившей добычу гончей, торпеда, словно заблудившись, нарезала все увеличивающиеся круги поблизости от «Туатха де Данаан».

— Что за чудеса?.. — пробормотал Соске, не отрывая глаз от экрана.

— А-а-а, вот оно что… установка безопасности в головке самонаведения торпеды… — потрясенно пробормотал Годарт, с трудом отлепляя стиснутые на подлокотниках кресла пальцы. — Поблизости находится американский надводный корабль, и их подлодка стреляла торпедой, установив предохранительный режим хода — чтобы та не выходила выше определенной глубины и не поразила по ошибке своих.

Значит, Тесса сознательно использовала аварийную продувку балласта потому, что предвидела второй выстрел. Кто бы мог подумать, что она вспомнит и про этот прием американских подводников — установку глубины хода торпеды? Годарт с восхищением покачал головой.

— Клянусь богом, она — просто гений!

Осознав, что остались в живых, вахтенные операторы обменялись смущенными и облегченными улыбками.

— Капитан-лейтенант, пожалуйста, позаботьтесь о командире, — быстро сказал Соске, приблизив ухо к губам бледной Тессы и уловив слабый вздох. Она была жива, но разве что едва-едва. — Мне нужно догнать его.

— А, конечно. Действуйте, сержант, и — удачи.

Соске вылетел вон со всех ног.

Его одолевало нехорошее предчувствие.

Снова Гаурон.

Но на этот раз пришло время отомстить ему за все.

Атомная подводная лодка ВМС США «Пасадена»

— Опять промах? Тысяча чертей!!! — яростно топнул ногой коммандер Сэйлор.

— Они что, с самого начала знали о наших правилах стрельбы? Или это просто совпадение? — задумчиво взялся за подбородок Такенака.

— Может быть. Отключаем верхнюю границу хода торпеды и стреляем опять. Затопить кольцевые зазоры торпедных аппаратов номер один и два!

«Пасадена» не собиралась сдаваться. Субмарина пошла вверх, готовя к выстрелу новые торпеды.

«Туатха де Данаан»

На хаос, воцарившийся в главном ангаре, было больно смотреть.

Их встряхнуло как раз после того, как кто-то из подчиненных принес уже теряющему сознание капитану второго ранга Мардукасу индивидуальный дыхательный аппарат. Сквозь обморочный дурман он все же понял, что подводная лодка осуществляет аварийное всплытие, и нашел в себе силы приказать морякам держаться за что-нибудь. Почти все члены экипажа повиновались, даже не понимая в полузабытьи, что происходит, но в ангаре, расположенном ближе к форштевню, сотрясение от удара об воду оказалось гораздо сильнее, чем в кормовых отсеках.

Практически всех моряков оторвало и швырнуло по палубе, многие пострадали, несколько человек — серьезно. Мардукас вывихнул левую руку и ударился головой, которая теперь адски болела. Стеклышко элегантных очков треснуло, а оправа погнулась, и они теперь норовили свалиться, придавая всегда строгому и подтянутому старпому вид нетрезвого интеллигента, пустившегося во все тяжкие.

Вертолеты, бронероботы, разнообразные вспомогательные агрегаты и ящики с боеприпасами были надежно расчалены и зафиксированы, поэтому самого худшего не случилось. Ведь стоило хотя бы одному вертолету сорваться с креплений — и он покатился бы по ангару, убивая и калеча людей десятками. Отрадно было видеть, что техники добросовестно выполняли свои обязанности и следовали инструкциям, закрепляя грузы. Кроме того, это следовало расценить как ценный практический опыт.

«Отныне мы будем еще строже придерживаться правил», — решил Мардукас.

Почти сразу же электрические замки люков в водонепроницаемых переборках автоматически открылись, а система регенерации воздуха заработала нормально, как и все остальные корабельные механизмы. Не ожидая инструкций от старпома, вахтенная смена галопом помчалась по своим постам, а остальные начали оказывать первую помощь раненым и транспортировать их в медицинский отсек.

Внимательно следя за действиями подчиненных, Мардукас сорвал со щитка на переборке корабельный телефон.

— ГКП на связи! — ответил капитан-лейтенант Годарт.

— Это я. Что происходит? Немедленно доложите обстановку, — приказал Мардукас.

— Старпом, вы живы!.. Это был тот террорист. Ублюдок сумел каким-то образом хакнуть искусственный интеллект и забавлялся с подлодкой, как хотел! Но командир справилась, Дана снова подчиняется. Слушайте, эта девочка — удивительная!..

— …Что с террористом? — нетерпеливо прервал его старший помощник, поняв по восторженному тону Годарта, что с Тессой все в порядке.

— Сбежал. Наверное, прячется где-нибудь. Мы как раз собирались дать предупреждение по громкой связи…

— Так давайте же скорее, глупцы! Не забудьте описать его приметы и одежду, — рявкнул Мардукас. Потом он вспомнил, что Годарт и так загружен работой, восстанавливая контроль над подлодкой и уклоняясь от атак, и приказал тоном ниже: — Ладно, хорошо. Но опасность еще не устранена. Немедленно направьте вооруженную охрану к реакторному отсеку, машинным отделениям и «Капелле Леди». Сейчас это важнее всего — не менее четырех вооруженных десантников в каждую точку…

В этот момент его взгляд остановился на высоком пехотинце, одетом в зеленую полевую униформу, который бежал вдоль дальней переборки ангара. Азиатские черты лица, кровь на плече. В руке он сжимал короткий пистолет-пулемет. Лицо было трудно рассмотреть из-за расстояния, глаза скрывали треснувшие темные очки.

— Старпом?.. — озадаченно позвал вахтенный командир.

Капитан второго ранга не ответил, напряженно всматриваясь. Практически все члены экипажа так или иначе пострадали, и среди них было довольно много людей азиатского происхождения. Но вот что странно — почему этот солдат спешит к захваченному на острове Перио красному бронероботу? Зачем он так умело подключает силовой кабель генератора?

— Годарт, террорист был ранен?

– Да, сержант Сагара подстрелил его.

— В левое плечо?

– Да.

— Проклятье!!! — Мардукас бросил трубку и обернулся. — Кто-нибудь… нет, все, кто тут есть, держите его! Вон он, возле красного БР! — закричал он, заставив техников и механиков, оказывавших первую помощь пострадавшим, повернуть головы в сторону «Венома».

В следующую секунду целая толпа молодых митриловцев рьяно стартовала с места, промчавшись мимо Мардукаса. Но ангар был так широк, что до красного бронеробота было несколько десятков метров. Моряки, работавшие ближе к нему, тоже поняли, в чем дело, и кинулись туда. Террорист в ответ поднял пистолет-пулемет и полил их непрерывной очередью, словно из брандспойта, заставив попрыгать за ящики и автопогрузчики. К несчастью, красный бронеробот стоял наготове, в парковочной позиции с призывно раскрытой крышкой кокпита. Проскользнуть туда было делом секунды. Бронекрышка быстро захлопнулась за спиной террориста — и ситуация полностью изменилась. Теперь ни пистолеты, ни автоматы не могли причинить ему никакого вреда.

Побледневший Мардукас замер на месте и крикнул окружавшим его митриловцам:

— Быстро эвакуируйте раненых из ангара! Бегите, куда глаза глядят! Скорее!..

Утробный гул раскатился по ангару: «Веном» запустил генератор и расцепил фиксаторы сочленений. Бронеробот вздрогнул, расправил и напружинил плечи. Искусственные мышцы наливались электрической силой, раздуваясь и потрескивая. Двинулись стальные пальцы манипуляторов, предплечья, потом начали выпрямляться подогнутые ступоходы. Удерживавшие БР тросы натянулись с басовитым звуком перетянутой струны, а потом один за другим начали лопаться. Концы тросов, точно змеи, хлестнули по палубе, выбивая яркие искры.

— Я еще жив. Ничего не кончилось! — прогремели динамики «Венома» и огласили своды раскатистым металлическим хохотом. Бронеробот величественно выпрямился во весь рост, почти достав до подволока высокого зала кончиком смонтированного на голове-шлеме острого гребня. Протянув манипулятор к близлежащему контейнеру с оружием, он одним мощным движением сорвал с него крышку.

В ангаре находилось около пятидесяти человек. Почувствовав опасность, они бросились к выходам, таща на плечах раненых. Всем было понятно, что если бронеробот начнет бушевать, подводная лодка погибнет. Но обстрелять его из ручных противотанковых гранатометов или минами, предназначенными для поражения бронероботов, тоже было невозможно — ведь за стенкой ангара находились погреб боезапаса, торпедный отсек и отсек с вертикальными пусковыми ракетными шахтами, а также цистерны с авиатопливом. Горючих и взрывчатых вещества здесь вполне хватало для того, чтобы уничтожить «Туатха де Данаан» несколько раз подряд — и еще осталось бы.

— Старпом, вам тоже надо бежать!

— Я знаю, но…

В этот момент до него донесся новый звук. В противоположном от «Венома» конце ангара один из стоящих в парковочной позиции бронероботов, принадлежащих десантному отряду ТДД, тоже запустил генератор и разблокировал суставы. Алые сенсоры вспыхнули на мгновение, словно острые глаза. Выведя реактор в рабочий режим, он начал выпрямляться, одну за другой обрывая расчалки.

«Сержант Сагара?..»

ARX-7 «Арбалет» тяжело поднялся на ступоходы.

Удары необычно высоких волн заставляли подводную лодку сильно крениться на правый борт.

Картинка, принимаемая двумя видеокамерами «Арбалета», вывела на экран в пилотском кокпите внутренность прямоугольного ангара. Прямо напротив него настороженно замер красный бронеробот. Соске и Гаурон стояли, точно боксеры на ринге.

«Битва титанов?.. Да, подходит, как нельзя лучше…» — криво усмехнувшись, подумал Соске.

«Туатха де Данаан» впервые понесла столь серьезный урон, а Гаурон стал первым и единственным противником, сумевшим поставить целое подразделение сил Митрила на грань уничтожения. Но дело было не только в этом.

«Пора признаться, наконец. Гаурон, я боялся тебя. Три года назад ты забрал у меня все. Моих друзей: умелого электрика Хамида, беззаветно отважного Мухаммада, насмешника Халила. И, конечно, наставника, учившего меня сражаться — старого воина Якуба. Ты убил их всех. Я хорошо понял тогда, что значит слово «потеря». Я боялся. Когда я стоял перед тобой, мои коленки тряслись, и я мог думать только об одном — как убежать, куда глаза глядят. И вот ты пришел опять. Снова хочешь забрать моих друзей. Курца, Мао, Янга, Тессу. А еще — Канаме. Ты хочешь убить их всех. Но в этот раз — я не позволю. Ты понял?.. Ни за что не позволю. Так что…»

— …Я убью тебя, Гаурон, — прорычал Соске, приведя в движение правый манипулятор. На боку «Арбалета» щелкнули замки оружейной подвески, и в ладонь выпал мономолекулярный резак. Сжавшись, подобно стальной пружине, бронеробот замер, готовый к атаке.

— Хо-хо-хо, какое счастье, Касим.

«Веном» вынул из разбитого контейнера такой же резак и принял оборонительную стойку.

Боевые машины одновременно запустили встроенные моторы резаков, и под сводами ангара отдался тонкий, пронзительный, вызывающий зубную боль визг высокооборотных цепных пил, установленных на режущих кромках. Оба противника настороженно подшагнули вперед. Потом еще раз.

Бронероботы представляли собой продолжение тела пилота. Если тактико-технические данные машин были примерно равны, то исход схватки решало мастерство человека — боевое чутье и хладнокровие убийцы.

Два восьмиметровых бронеробота медленно сближались, почти царапая головами своды ангара. Ни тот, ни другой пока не дали противнику заметить ни малейшей бреши, возможности для удара. Напряжение и готовность, чувствовавшиеся в их стойках, странно контрастировали с плавными, крадущимися движениями манипуляторов и ступоходов.

Стоило бронероботам оказаться на дистанции атаки, как клинки одновременно сверкнули в воздухе неуловимо быстрым движением. Брызнули искры, и с левого плеча «Венома» отлетел чисто срезанный кусок броневого наплечника. «Арбалет» пружинисто, точно кот, отскочил назад.

– Вот ты как!..

Соске не собирался давать врагу передышки. Он заставил свой бронеробот пригнуться и прянуть влево, нанеся косой, низкий рассекающий удар. «Веном» едва успел переступить назад правым ступоходом. Избежав удара, он атаковал сам, рубанув сверху по диагонали. «Арбалет» уклонился, зацепил левым манипулятором манипулятор противника и рванул, пытаясь вывести того из равновесия. «Веном» извернулся, устоял, и попытался провести ответный захват, но не преуспел. Соске резанул, пытаясь располосовать левый манипулятор, но его клинок наткнулся на прикрывающее его вражеское лезвие. Брызнули искры, но Соске мгновенно вывел резак из соприкосновения и нанес острый укол. Гаурон уклонился. Атаки, защиты, рубящие и режущие удары сменялись со скоростью молнии. Бронероботы бросались, как бешеные псы, старающиеся впиться в глотку противнику.

Среди грохота сталкивающегося железа и разлетающихся искр Гаурон восторженно орал:

– Да, да, да!.. Давай, быстрее!..

«Издевайся, издевайся, сволочь»… — прищурился Соске. Он был собран и сконцентрирован, как никогда, и каждое мгновение, казалось, растягивалось в вечность.

Левый манипулятор «Арбалета» прочно захватил вооруженную руку противника. Полагаясь на силу своей боевой машины, Соске рванул его на себя, одновременно изо всех сил ударив коленом в бок. «Веном» с пушечным грохотом врезался в переборку ангара. Стальные балки, поддерживавшие ее, погнулись, пучки трубопроводов и кабелей оборвались, лампы под подволоком лопнули и посыпались вниз стеклянным мусором.

«Арбалет» продолжал безжалостно атаковать. Новый удар вскрыл броню и распорол мышцы левого плеча красного бронеробота. Но стоило ему опять занести резак, как «Веном» ткнул ему в живот указательным пальцем, и мощный удар снес машину Соске, как пушинку.

Он отлетел и ударился о дальнюю стенку ангара. Тот же самый прием, который едва не убил Мао — направленная ударная волна лямбда-драйвера. Но, несмотря на то, что «Арбалет» был поражен практически в упор, никаких внутренних механических повреждений не обнаружилось. Сработал собственный лямбда-драйвер, защитивший БР силовым щитом или погасивший удар встречной атакой по «Венному»? Соске уже не думал об этом.

Сейчас им владела единственная мысль — уничтожить врага раньше, чем тот убьет его. Ничто больше не имело значения. Удар о переборку заставил задохнуться от боли в ребрах, но, не обращая внимания, он снова ринулся на «Веном». Попавшийся под башмак ступохода маленький тягач отлетел в сторону, а в ушах гремел чей-то яростный рев. Он не сразу понял, что кричит сам.

«Арбалет» ударил ступоходом, но противник увернулся. То же самое случилось с ударом локтем. Но дистанция была настолько мала, что в следующее мгновение его манипулятор поймал врага за горло, а клинок обрушился вниз, как топор. На этот раз «Веном» не смог уклониться.

Мономолекулярный резак вертикально раскроил лицевой щиток граненой головы, и сверкающий алым глаз — сенсорное гнездо — рассыпался, выбросив сноп искр, точно кровавых брызг.

Из динамика «Венома» вырвался неразборчивый вопль, но Соске все было мало. Он с размаху ударил острием в живот вражеского бронеробота. Гаурон со сверхчеловеческой интуицией понял, что его ждет, и попытался прикрыться манипулятором, но было поздно. Клинок прошел под его локтем и вонзился в нижнюю часть корпуса, проткнув трансформатор двигательной системы. Все еще не удовлетворенный, Соске вырвал оружие и ударил вновь. Перегревшаяся цепная пила издала безумный взвизг и разлетелась жалящими обрывками. Яростно стиснув рукоять сломанного резака, «Арбалет» принялся гулко лупить ей по голове и плечам «Венома». Тот зашатался и отлетел назад, ударившись о переборку поблизости от утопленной в палубу платформы подъемника, расположенной в задней части ангара.

Соске почувствовал, что движения противника замедляются, и остановился, тяжело дыша. Красный бронеробот отлепился от переборки, неуверенно закачался и упал на «Арбалет», как это делают боксеры в клинче. Соске попытался захватить его, но кисть лишь бессильно скользнула. Глянув на манипулятор, Соске понял, что, в бешенстве молотя по броне врага, повредил приводы стальных пальцев, выведя кисть из строя.

— Кху-кху-кху… — прохрипел внешний динамик голосом Гаурона. Удивительно, но спикер еще работал. «Веном» выглядел так, словно просился на свалку металлолома. Голова была разбита, левый манипулятор почти оторван, грудная броня исковеркана и помята так, что плиты отваливались сами собой. — В этот раз… твоя взяла, Касим. А… может, и нет? Но, честно — я так рад, что ты останешься со мной до конца. Хо-хо-хо!

Не понимая, что враг имеет в виду, Соске заколебался. «Веном» был уже так избит, что просто не имел возможности продолжать сопротивление.

Нет, только не это…

«Собрался включить самоликвидатор?!» — похолодев, догадался Соске.

Да, Гаурон изо всех сил старался, чтобы их машины уже не разделила никакая сила. Направив всю оставшуюся энергию в электромагнитные мышцы, он заставил «Веном» намертво стиснуть «Арбалет» в объятиях, обвив его манипуляторами и ступоходами. Его бронеробот ничуть не уступал митриловскому в силе, так что, не поняв намерений врага и упустив первый момент, освободиться было уже невозможно. «Арбалет» потерял равновесие и грохнулся на спину, как раз на площадку подъемника.

— Давай дружить!!! — хохотал Гаурон, прижав его к палубе всем весом.

Сомнений не оставалось, террорист задумал прихватить его с собой. Сколько же у него взрывчатки? Разнесет ли на куски оба бронеробота или хватит еще и для того, чтобы проделать пробоину в прочном корпусе и потопить «Туатха де Данаан» со всем экипажем?

В этот отчаянный миг Соске почувствовал, как палуба под ним дрогнула. Квадратная площадка подъемника, двадцать на двадцать метров, обычно подающая бронероботы, вертолеты и самолеты на расположенную над ангаром полетную палубу, медленно поползла вверх, поднимая сцепившиеся боевые машины.

У вахтенной смены операторов головы шли кругом. На них обрушилось такое множество задач, что непонятно было, за что хвататься. Необходимо было перекрыть и локализовать трубопроводы и кабели, порванные в ангаре во время безумного побоища бронероботов; забивка воздухом баллонов высокого давления была далека от завершения; американская подлодка продолжала настырно выпускать торпеды — как будто и без нее не хватало проблем!

Но что удивило и напугало их больше всего, так это то, что створки крышки полетной палубы — огромные полуцилиндрические секции легкого корпуса длиной более семидесяти метров — безо всякого предупреждения начали раскрываться, сами по себе. Их поднимали только перед запуском с полетной палубы бронероботов или летательных аппаратов, и створки были конструктивно устроены так, что приподнимались и сдвигались в сторону бортов, открывая огромное пустое пространство. Раскрывать их, когда на поверхности бушевал шторм, было поистине безумием.

Капитан второго ранга Мардукас вбежал в ГКП, яростно крича:

— Что вы делаете, черт вас дери?!..

Но единственное, что могли ответить Годарт и остальные операторы, было:

— Без понятия, сэр.

В этот миг на переднем экране вспыхнули огромные буквы. Послание было набрано округлым шрифтом, какой нравится девчонкам:

«Не волнуйтесь, все будет хорошо!»

Площадка подъемника преодолела уже полпути.

– Осталось шестьдесят секунд!.. Кстати, у меня с собой триста килограмм тротила — достаточно, чтобы утопить ваш кораблик! Ну, что скажешь?! – кричал Гаурон. Надо полагать, что в его БР был установлен таймер, дающий возможность пилоту отбежать подальше, и теперь он начал тикать, стремительно отсчитывая секунды.

«Арбалет», елозя на спине, пытался стряхнуть противника, но «Веном» словно прилип к нему, намертво сжав стальными руками и ногами. Пальцы на одном из манипуляторов «Арбалета» были сломаны, и все попытки Соске расцепить захват оказались тщетными. Бронероботы сплелись, словно дзюдоисты в партере.

– Ха, ну, как тебе? — с упоением издевался Гаурон. — Хотел выпендриться и покончить со мной одним ударом, как какой-нибудь киношный герой?! Давай, борись, задаром слава не дается! А еще лучше — взлетим вдвоем, рука в руке, с шумом и треском! А, Ка-а-а-си-и-и-м?!

«Да что же за урод?! — мелькало в голове, пока Соске отчаянно дергался. — Он ненормальный!.. Черт, я же и раньше это знал — мозги у него давно сгнили, он живет только ненавистью».

Подъемник, громыхнув, остановился. Бронероботы оказались на пустынной полетной палубе. Громадные створки уже раскрылись, и над ними нависло низкое темное небо. Косой ливень и заплески волн хлестали по железу, мгновенно залив «Арбалет» и «Веном». Палуба качалась и дрожала в такт яростному грохоту разбивающихся о корпус подлодки пенистых валов — без сомнения, они оказались в самом сердце шторма. Стоило незащищенному человеку высунуться на палубу в такую погоду, как его мгновенно смыло бы за борт или унесло по ветру, как бумажку.

Если бы Соске смог дотащить «Веном» до открытого конца полетной палубы, то сбросил бы его в океан еще до того, как произойдет взрыв. Даже если бы не удалось стряхнуть его, то можно было бы утопить оба бронеробота — спасение «Туатха де Данаан» стоило того. Но кто же включил подъемник? Кто раздвинул створки полетной палубы? Соске понятия не имел. Он или она, должно быть, слышали угрозы Гаурона и поняли, что он собирается взорваться, забрав с собой всех остальных.

Проблема состояла в том, что от подъемника до конца полетной палубы, огороженной с боков высокими створками, через которые в таком состоянии перебраться было невозможно, оставалось не менее пятидесяти метров. Теперь, когда на нем повис враг, сковав движения, получалось передвигаться только ползком. Чтобы добраться до широкого плоского носа, разбивающего громадные водяные бугры, потребуется не менее минуты — слишком долго.

Знал ли об это Гаурон или нет, но он продолжал глумиться:

– Тридцать секунд! Что же ты будешь делать, мой сладкий?!

— Чтоб тебя… — бронеробот Соске отчаянно забился, стараясь стряхнуть врага, ударил его локтем — все без толку. Не освободиться. Он попытался ползти — но получилось медленно, а край палубы был так далеко. Если бы только «Арбалет» был свободен, он преодолел бы это расстояние одним прыжком, всего за пару секунд.

– Двадцать секунд! Нет, уже пятнадцать, не радуйся! – бесновался Гаурон, перемежая отсчет безумным хохотом — он был верен себе, глумясь до самого конца.

Стиснув зубы, Соске в последней надежде завертел головой. Неожиданно его взгляд остановился на металлическом крюке, торчащем из прорези в настиле на расстоянии вытянутой руки. Деталь напоминала увеличенный стартовый упор для спринтера и имела в длину около метра.

– Десять секунд!!!

Словно торопя Соске, из радиаторов «Венома» ударила струя белого пара.

Быстрее!..

«Арбалет» вытянулся в струнку, настолько, насколько позволяли искусственные связки между титановыми позвонками в спинном хребте, и дотянулся левым манипулятором до крюка. Смонтированная в ладони гарпунная пушка, подобно инерционной катушке удилища, вытравила несколько метров троса — достаточно, чтобы сделать петлю. Захлестнув ее за крюк, Соске вытравил еще троса и обмотал в пару оборотов плечи «Венома», обрезав конец.

– Пять секунд! Я люблю тебя, Касим!!!

Игнорируя Гаурона, Соске крикнул в микрофон широкополосного радиопередатчика:

— Старт!!!

Челнок паровой катапульты неожиданно рванулся вперед. Стальной крюк оказался ведущим зацепом механизма, за несколько секунд разгонявшего по палубе до скорости отрыва бронероботы с навешенными реактивными ускорителями и палубные самолеты. Паровой цилиндр катапульты, скрывавшийся под настилом, мгновенно передавал им огромный заряд энергии.

Сцепившиеся бронероботы рвануло вперед, за долю секунды протащив по полетной палубе, и вышвырнуло далеко-далеко за форштевень подводной лодки, в штормовой океан. Но в середине траектории вдруг стало ясно, что «Арбалет» успел засадить гарпун из правого манипулятора в палубный настил. Когда трос кончился, его рвануло, как рыбу на крючке. Гарпун распорол металлический лист, но каким-то чудом выстоял еще секунду, удержав бронеробот на тонком, но чрезвычайно прочном поводке.

У «Венома» же гарпунной пушки не было. Инерция оторвала его от «Арбалета», и красный бронеробот, вращаясь и нелепо размахивая манипуляторами, прочертил оставшуюся дугу траектории в воздухе и рухнул в бушующие волны. В следующую секунду там сверкнула багровая вспышка. Триста килограмм взрывчатки не были шуткой.

Взрывная волна ударила в правую скулу «Туатха де Данаан», заставив ее накрениться на левый борт, и едва не снесла уцепившийся за легкий корпус «Арбалет». Нос подлодки прошел через облако раскаленных газов, и на палубу и в волны посыпались горящие ошметки.

Судорожно цепляясь за обшивку, чтобы не свалиться в океан, «Арбалет» выкарабкался к началу полетной палубы. Тут и там догорали и чадили обрывки искусственных мышц от разнесенного на части «Венома», но дождь быстро душил их. Бронеробот рухнул ничком возле челнока катапульты. Его плечи тяжело вздымались и опадали, повторяя движения насмерть вымотанного пилота.

«На этот раз Гаурону конец. Здесь не поможет даже его удача».

Если бы пилот каким-то чудом уцелел после взрыва, штормовой океан все равно прикончит его. Выжить здесь невозможно.

Старый враг наконец-то был мертв, и Соске отомстил за своих боевых товарищей… но радости почему-то не было. Гаурон оказался настолько испорчен и извращен, упорствуя в своих мерзостях до самого конца, что рассматривать его в таких простых категориях было уже практически невозможно. Несомое им зло, казалось, перешло какую-то черту, превратившись в некий отвлеченный абсолют, стоящий наравне с добродетелью.

— Твою мать!.. — Соске все-таки отвел душу, смаргивая пот с ресниц и с трудом переводя дыхание. — Какой я тебе, на хрен, Касим?! Панибратствуй с чертями в аду, говнюк!..

Соске не знал, что его голос, разнесшийся по открытому ультракоротковолновому радиоканалу, звучит и для Канаме. Она слушала, как он матерится, на чем свет стоит — но, странно, сейчас эти бранные слова в его устах лишь делали его лишь еще более живым, человечным и симпатичным. Совсем непохожим на боевой механизм. Да, оказывается, он тоже не чужд человеческих слабостей, его прошлое сложно и запутанно. Но ей стало ясно, что не стоило винить Соске за то, как он обошелся с ней после возвращения с операции — он вел себя так не со зла, не потому, что терпеть ее не может, а из-за Гаурона и оживших призраков печального прошлого.

«Прости, что наговорила тебе несправедливостей, — покаянно прошептала Канаме. — Ведь, если подумать, я ничего о тебе не знаю».

Это была чистая правда. Несмотря на то, что они были сверстниками, Соске оказался прекрасно обученным солдатом, ветераном множества боев, по праву занимающим свое место в элитном ударном отряде на борту этой подводной лодки. То, как он разобрался с главарем террористов, выглядело, словно в кино.

Если честно, она восхищалась им. Соске выглядел так круто, что захватывало дух. И вот такой парень всегда рядом с ней, переживает из-за нее, закрывает ее собой и даже просит прощения — думая об этом, она вдруг почувствовала себя странно счастливой.

Закрыв глаза, она снова ощутила дыхание подводной лодки, ее атомный пульс — теперь ровный и размеренный. «Арбалет» вернулся на борт, створки полетной палубы сдвинулись. Баллоны воздуха высокого давления были уже практически забиты. Выпущенные «Пасаденой» торпеды нового залпа буравили водяную толщу поодаль, но теперь, когда экипаж снова мог запустить магнитогидродинамический движитель и систему контроля потока, уклониться от них уже не представляло больших трудностей.

Все будет хорошо.

С этой мыслью Канаме отделилась от Сферы и выпала в реальность, открыв глаза в купели, служащей переходным звеном между сознанием и материальным миром — в ТАРОСе. Крышка аппарата сдвинулась, и показались своды купола «Капеллы Леди».

В ее голове осталось так много вещей, которые она желала бы забыть навсегда: схемы сложнейшего организма подводной лодки; то, что она делала с ним; представление об этой загадочной силе; воспоминание о слиянии со Сферой. Сейчас они невероятно четко стояло перед глазами — она помнила и понимала практически все.

Атомная подводная лодка ВМС США «Пасадена»

Акустик осторожно доложил:

— «Чертик из табакерки» снова движется. Глубина пятьсот футов. Скорость… скорость просто невероятная — более пятидесяти узлов. Торпеды едва ли смогут его догнать. Э-э-э… как бы это сказать…

— Они сбежали, — подытожил старший помощник Такенака. — Поразительная подводная лодка.

Плечи коммандера Сэйлора бессильно опустились, а во взоре, устремленном на старпома, собралась вся мировая скорбь.

— А кем же тогда получаемся мы? Выпустили четыре ADCAPа стоимостью сотню тысяч долларов каждый. В итоге я выгляжу полным идиотом.

— Все что я могу сказать, сэр: вы правы, как никогда.

Сэйлор, мгновенно рассвирепев, сграбастал Такенаку за галстук, а расчет центрального поста снова бросился их разнимать.

Примечания

↑ Фрегат УРО – фрегат, несущий управляемое ракетное оружие.

↑ Камакура – город в префектуре Канагава.

Молчаливый приказ

13-е октября, 20:42 западно-тихоокеанского времени

западная часть Тихого океана

база Митрила на острове Мерида

конференц-зал № 1

В дрожащем полумраке затемненного зала совещаний вокруг черного круглого стола восседали девять призраков и живая Тереза Тестаросса. Мутные, бесцветные и бледные голографические проекции фигур мужчин в креслах дрожали и шли полосами статики.

Это были ответственные руководители тайной организации, рабочие места которых были прихотливо разбросаны по всему миру. В данный момент проходило онлайн-совещание на высшем уровне.

Низкое разрешение голопроекций вызвал высокий уровень шифрования сигналов, проходивших по спутниковым коммуникационным каналам. Движения людей передавались с замедлением из-за больших расстояний и задержки передачи. Кроме того, изображение менялось через двухсекундные интервалы, поэтому дрожание и несинхронизированные жесты фигур напоминали старинное немое кино.

— …Итак, хотелось бы подытожить… — офицер-разведчик, наконец, собрался завершить свое пространное получасовое выступление. — Всесторонне исследовав этот вопрос в штабе Разведывательного управления, мы пришли к печальному заключению, что заранее предугадать предательство Джона Говарда Данигана и Нгуена Бьен Бо было практически невозможно. Существуют естественные физические ограничения уровня слежки за каждым из членов организации. Досконально проследить прошлое, характеры и привычки, неофициальные финансовые активы и счета всех служащих Митрила немыслимо. Поэтому мы полагаем, что наше управление не может нести коллективной ответственности за этот прискорбный случай. На этом — все.

Четверо из девяти ответственных должностных лиц Митрила подали насмешливые или возмущенные реплики. Трое из них были командующими отдельными флотилиями, дислоцированными в разных частях света, таких же, как и та, которой управляла Тереза Тестаросса. Четвертым являлся начальник Оперативного управления, ответственный за все силовые операции Митрила адмирал Джером Борда. Причина возмущения командующих была очевидна. Хотя Разведывательное управление в полной мере отвечало за контрразведку и проверку всего персонала, его руководство в завуалированной форме пыталось переложить ответственность на командиров боевых подразделений. Естественно, те расценивали это как нелепость.

Именно об этом заговорил адмирал Борда:

— Ваш тридцатиминутный доклад нас немало насмешил. Позвольте теперь перевести дух.

Вполне добродушный человек, теперь он не скрывал в голосе острой стали. Трое командующих оперативными группами бурно поддержали его.

— В самом деле, хотелось бы чего-нибудь более конструктивного.

— Это напоминает мне автопромышленников, которые поставляют дефектные запчасти, а потом пытаются свалить вину на водителей. Что же мы должны делать? Всю дорогу идти пешком оттого, что вы не можете исправить механизм?

Штабной офицер-разведчик тревожно поежился, но его вышестоящий руководитель, глава Разведывательного управления генерал Амитт не выглядел обеспокоенным.

— Это всего лишь сухой остаток нашего расследования. Факты, с которыми невозможно спорить, — проговорил он спокойно. — Мы постоянно отсеиваем потенциальных кандидатов в бойцы подразделений СРТ[1], которые обнаруживают недостаток боевого опыта, а также таких полезных качеств, как коммуникабельность, изворотливость и хитрость. Нам нужны талантливые люди, но вы понимаете, что они могут использовать свои таланты и во вред нашей организации. Даже если у кого-то из персонала имеется тайный счет в банке, на который поступают средства со стороны, легко ли получить информацию об этом? Разве эта монументальная задача не лежит за пределами человеческих сил?

— Таким образом, вы открыто заявляете, что ничего не можете сделать, и мы не гарантированы от подобных инцидентов и в будущем?!

— Я говорю, что у нас в принципе нет возможностей для решения такой задачи, адмирал, — глава разведывательного отдела оставался спокойным. — Поместить всех ответственных офицеров и специалистов под круглосуточное наблюдение? А не думаете ли вы, что это только спровоцировало бы предательство? И первыми, кто будет протестовать, будут самые опытные и эффективные оперативники подразделений СРТ. Они не пожелают ходить на коротком поводке.

[[image:/storage/reader-images/9fc79cd13cf19d18523b2e05cf6a065c81ed15e2.jpg]]

Это был сильный аргумент. Выдающие успехи этих подразделений в боевых операциях были во многом заслугой их бойцов, которые в полной мере обладали духом независимости, гибкостью и великолепными навыками выживания.

— Здесь имеется структурная проблема. Пока Митрил остается наемным подразделением, остается предел лояльности его солдат. Независимо от того, насколько хорошо мы им платим, приманка в виде соответствующей суммы (если верить сообщению сержанта Вебера, это были пятьсот тысяч американских долларов) всегда может подвергнуть их искушению. Человек слаб.

Его оппонентам пришлось молчаливо согласиться.

— И мы не должны забывать, что они действовали под прикрытием майора Бруно. Он ведь сотрудник Оперативного управления, не так ли?

Майор Винценто Бруно. Офицер из штаба Оперативного управления, который оформил перевод Данигана и Нгуена на «Туатха де Данаан». Оперативное и Разведывательное управления пришли к заключению, что майор Бруно являлся агентом некой враждебной организации и сознательно вел подрывную деятельность против Митрила, организовав проникновение террористов к объекту атаки. Немедленно после инцидента на «Туатха де Данаан» Бруно скрылся в неизвестном направлении.

По этой причине Митрилу пришлось произвести замену огромных массивов секретной информации: систем кодирования, протоколов безопасности, маршрутов снабжения, конспиративных паролей и явок. Такие базы как остров Мерида, конечно, скрыть было невозможно, но и там пришлось серьезно усилить охрану и наблюдение. С другими тыловыми учреждениями тоже ничего нельзя было поделать, без них проведение операций стало бы невозможным.

— Если бы информация о том, что случилось на ТДД-1, не просочилась наружу, у Бруно до сих пор не возникло бы сомнений. Он остался бы на своем рабочем месте и… прошу прощения, — глава разведуправления прервался, чтобы зажечь сигарету. Его виртуальная фигура выпустила призрачную струйку дыма, — …и смог бы причинить еще больше вреда.

— Однако этого не случилось, благодаря находчивости и хладнокровию капитана первого ранга Тестаросса.

— Совершенно верно. Но она сделала это, проигнорировав свои обязанности командира. Это недопустимо, не так ли?

Расплывчатая фигура генерала Амитта бросила косой взгляд на Тессу. Та сидела, стиснув руки на коленях, не говоря ни слова.

— ТДД-1 едва не погибла. Наша самая современная десантно-штурмовая подводная лодка. Наш самый крупный актив, самое мощное ударное оружие, — продолжал он.

— Пока на свете существует оружие, всегда будет возможность боевых потерь. Мы согласились с этой возможностью год назад, когда приняли решение доверить военный корабль пятнадцатилетней девушке и послать ее в бой, — адмирал Борда возмущенно фыркнул носом и замолчал, словно обескураженный собственными словами.

— ...Все высказались?

Почувствовав, что аргументы спорящих сторон исчерпались, заговорил доселе безмолвный сэр Мэллори. Величественный пожилой джентльменом, сухой и подтянутый, он носил старомодное пенсне и костюм-тройку. Несмотря на преклонные годы, он держался властно и уверенно.

— Очень хорошо. Тогда, позвольте мне изложить свое мнение. Структурная проблема, на которую указал господин Амитт, не является для нас новостью. Мы предвидели ее, начиная с момента создания организации. В отличие от регулярной армии любой страны, Митрил не имеет поддержки какой-то нации или религии. Мы не служим чьей-либо национальной политике. Нас называют «гасителями международных конфликтов», и мы должны верить в наши идеалы, даже если весь мир ополчится на нас. Именно поэтому мы сражаемся... верно?

Сэр Мэллори по очереди обвел пронзительным взором всех присутствующих. Никто не осмелился противоречить.

— Прекрасно. Тогда я предлагаю перестать искать виновных за этот инцидент среди нас. Безусловно, гораздо полезнее будет сосредоточиться на встречном плане действий. Противник не должен остаться безнаказанным. Необходимо также пересмотреть наши существующие процедуры безопасности и принять все мыслимые меры, чтобы предотвратить проникновение вражеских агентов внутрь Митрила. Если мы сумеем снизить вероятность с одного процента до половины, это уже будет немало. Помимо того… — он остановился на середине предложения и поправил пенсне, — …мы продолжим изучение противника тем же самым способом, что и раньше. На этом — все. Я прощаюсь с вами, господа.

Изображение и голос старого джентльмена исчезли, и в пустом пространстве кресла между рожками голографических проекторов не осталось ничего, кроме красной надписи: «Линия разъединена». Это было сигналом — фигуры руководителей подразделений Митрила одна за другой растворились в полумраке зала онлайн-совещаний.

Наконец, остался только адмирал Борда — невысокий, кряжистый мужчина средних лет с темными волосами, подернутыми сединой, с волевым загорелым лицом и крепкими руками плотника. Он взглянул на Тессу и утешающе проговорил:

— Думаю, никто из них на самом деле не желает потерять такого талантливого сотрудника. Ты — единственная, кто может держать ситуацию под контролем.

Митрил был организационно разделен на три крупные секции: Оперативное управление, Разведывательное управление и Исследовательский отдел. Штабу Оперативного управления подчинялась оперативная группа, построенная вокруг атомной десантно-штурмовой подводной лодки «Туатха де Данаан», которую в целях секретности иногда именовали Западно-Тихоокеанской флотилией. Оперативники проводили силовые акции, а также собирали необходимую разведывательную информацию, которую передавали Разведывательному управлению для экспертной оценки и анализа. Естественно, агентурная сеть этого управления действовала в том же направлении, но более углубленно. Кроме того, на нем лежала задача консультировать правительства дружественных Митрилу государств в области гашения межгосударственных, межнациональных и межконфессиональных конфликтов. Разведчики старались минимизировать силовые операции, и ответственным за это был именно генерал Амитт.

Однако, как и по всему миру во все времена, силовики и разведчики жили как кошка с собакой. До открытой враждебности, естественно, дело не доходило, но сотрудники этих секций не упускали случая подставить друг другу ножку, обмениваясь фальшивыми улыбками. Их деятельность постоянно подкидывала поводы для этого. Оперативное управление обрушивалось с обвинениями на Разведывательное: «Вы снова накормили нас дезинформацией. Мы сунули голову в ловушку и потом едва унесли ноги! Сколько вы будете испытывать наше терпение?!»

Разведка отфутболивала их обратно: «Мы землю носом рыли и собрали массу бесценных данных! А вы, как всегда, не смогли их реализовать. Пустили все прахом! Дуболомы! Вам бы только кирпичи головой ломать»!

Впрочем, Митрил не имел монополии на такую межведомственную грызню. Она шла повсюду и не прекращалась с начала времен.

— В глупостях, которые наговорил этот чурбан Амитт, все же есть здравое зерно. Ты постоянно рискуешь, девочка моя. Этот инцидент заставил меня поволноваться за тебя сверх обычной меры. И твоя работа подразумевает все новые и новые опасные сценарии, где тебе однажды придется расплатиться за все удачи и везение…

— Я понимаю, — печально кивнула Тесса.

— Что ты думаешь делать? Если попытаться взглянуть на вещи с твоей колокольни, то, может быть, тебе следовало бы продолжить военное образование? Кроме того, даже если не принимать во внимание последний драматический инцидент, ты уже приобрела большой боевой опыт. Есть место, где ты можешь с пользой применить его. Возвращайся в штабное управление Оперативного управления. Планирование операций требует людей с высоким интеллектом. Да и в Исследовательском отделе тоже полно интересной научной работы, если тебе надоели уставы, погоны и маньяки-милитаристы. Ты вполне можешь доверить командование подводной лодкой и флотилией Мардукасу. Как тебе такое предложение? Можешь хоть завтра…

— Я говорила уже много раз: подразделение я не оставлю, — категорически отрезала она.

— Как твой непосредственный начальник, я могу отдать официальный приказ.

— Если вы сделаете это, то я уйду из Митрила.

Голограмма адмирала Борда только пожала плечами и вздохнула.

— В самом деле, ты такая же упрямая, как твой отец. Он тоже доставлял мне массу проблем.

— Простите, дядя. Но они — мои близкие друзья. К тому же… — она вдруг замолчала.

— Ты говоришь о Леонарде, не так ли?

Борда словно прочитал ее мысли, и Тесса опустила голову.

— ...Да. Он снова появился. И стал еще хуже. Если мы хотим противостоять ему, то без моей силы обойтись невозможно.

— Тем более подумай над моим предложением. Мы не можем сейчас выяснить его намерения, но он определенно не на нашей стороне. Если вам вдруг придется столкнуться в бою лицом к лицу, тебе будет еще больнее, верно?

Тесса молчала, стиснув руки на коленях.

— Ты все еще винишь себя в том, что произошло с Банни… — его голос был мягок и ласков. Но Тесса, потупившись, не ответила. Адмирал снова вздохнул.

— Хорошо, хватит об этом. Так или иначе, нам нужно еще разобраться с этим предателем, Винценто Бруно.

Теперь на губах Тессы мелькнула хищная усмешка.

— Да. Именно этим мы сейчас и занимаемся. Он сбежал далеко, однако…

13-е октября, 22:30 стандартного европейского времени

Средиземное море, южная часть острова Сицилия

предместья Агридженто

Глава одного из крупных кланов сицилийской мафии, папа` Капо, упитанный и довольный собой человечек с курчавыми бакенбардами, вальяжно вошел в распахнутые перед ним двери стилизованного под римский атриум помещения. Позади держались двое молодых членов семьи, выступавшие в роли телохранителей. По мановению руки они поклонились и синхронно отступили в коридор.

Бывший майор Бруно поднялся с кушетки и поспешил навстречу. Они тепло обнялись, согласно традиции.

— О, Винченцио! Надеюсь, тебе не скучно сидеть здесь, в четырех стенах нашей бедной обители? — спросил главарь мафиози, лучась добротой и лаской.

— Благодарю вас, экселенц. Я в восхищении.

Бруно был прекрасно знаком со стилем экспрессивного выражения чувств, принятым здесь, на земле прекрасной Сицилии.

— Называй меня папа`, я всегда относился к тебе, как к родному сыну! Печально, что молодые люди уже не именуют так своих отцов. Мне кажется, во всем виноваты женщины. С тех пор, как они стали поголовно ходить в школу, наши прекрасные традиции все тускнеют и покрываются пылью. Ах, это так огорчительно! Страшно подумать, что будет дальше! — на его лице расплылась широкая ухмылка.

По правде говоря, возраст собеседников не так уж сильно разнился, чтобы Бруно мог называть мафиозного босса папочкой. Американец лет сорока, среднего роста с мягкими каштановыми волосами, он выглядел бы весьма привлекательным мужчиной, если бы не проскальзывающее в синих глазах выражение порочности. Закончив школу кандидатов в офицеры корпуса морской пехоты США в Куантико, он прослужил на престижных штабных должностях в Министерстве обороны некоторое время. Однако что-то в его карьере не заладилось, и теперь он оказался вольной птицей. Независим и в меру состоятелен.

Еще пару недель назад он занимал должность в штабе Оперативного управления Митрила в Сиднее. Занимаясь ежедневной организационной рутиной, он параллельно подрабатывал, поставляя засекреченную информацию конкурирующей организации — Амальгам. Его вознаграждением стали весьма значительные суммы в вечнозеленой валюте.

Даже сейчас Винценто Бруно не рассматривал свое поведение как измену. Пока он служил своей стране, это было серьезно, но подозрительная тайная организация, комплектуемая наемниками — могла ли она рассчитывать на такую же лояльность? Он вовсе не совершал предательства; эпизодическую продажу пакетов информации на сторону можно было расценить всего-навсего как скромную подработку.

Кроме того, эта компания солидных на первый взгляд людей именовала себя «Гасителями международных конфликтов». Борьба за мир во всем мире! Мог ли такой деловой человек, как Бруно, лояльно относиться к шутовским лозунгам и серьезно стараться «во имя правосудия»? Нет, вы только подумайте, «защита справедливости»! Так можно докатиться и до того, что из солидарности с голодающими детьми Африки сесть на диету. Впрочем, безусловно, диету не помешало бы прописать жирным старым пердунам из штаба. Идеалисты, пфе!

Кроме того, не так уж и много шпионских заданий он выполнил. Передал конкурентам несколько шифровальных программ и внес несанкционированные изменения в служебное назначение двух оперативников СРТ, отправив их на Западно-Тихоокеанскую флотилию. Для чего это было сделано, он не имел ни малейшего понятия. Может быть, сотрудникам захотелось позагорать на тихоокеанских пляжах.

Когда произошел инцидент с захватом «Туатха де Данаан» у островов Перио, в штабе разразился скандал, и у него не осталось иного выбора, как бежать из Митрила. Неутешительно, что он потерял хорошо оплачиваемую размеренную работу, но такова жизнь, и теперь следовало подумать о своей безопасности и, конечно же, о прибыли.

Он не собирался искать защиты у Амальгам. Несложно было представить, как в таких таинственных и засекреченных организациях обращаются с ненужными более предателями. Митрил и Амальгам в данный момент представляли для него равноценную угрозу.

Именно поэтому Бруно решил прибегнуть к помощи своих давних знакомых и партнеров из сицилийской мафии и просить защиты у них. Семья Барбара десятилетиями транспортировала контрабандное оружие из Европы в Северную Африку и на Ближний Восток, не интересуясь — кто, где, и для чего будет его применять. В обратном направлении струился бесценный ручеек героина. Используя свое служебное положение, Бруно много раз оказывал им различные услуги. И профит, как говорится, и благорасположение. Теперь он был весьма рад такому полезному знакомству и хвалил себя за предусмотрительность.

Военная мощь этого мафиозного клана не уступала армиям иных небольших стран. Множество боевиков, стрелковое оружие, тяжелое пехотное вооружение, бронемашины. Мало того, в резерве у них числилось и самое современное оружие — бронероботы второго поколения. Даже Митрил не смог бы достать его здесь. То же относилось и к Амальгам. Бросить вызов сицилийским мафиози значило развязать небольшую, но вполне серьезную войну посреди сонной мирной Европы.

— Расслабьтесь, сын мой. Вы среди преданных друзей. Каждый человек здесь — на моей стороне, — добродушно заверил Бруно глава семьи Барбара, которого друзья ласково звали Капо ди Капи[2]. — У меня масса сторонников в полиции, да и вооруженные силы Италии смотрят на нас благосклонно. Не успеют ваши злонамеренные преследователи ступить на благословенную землю нашего солнечного острова, и я, как по волшебству, моментально узнаю об этом.

— Если они будут так глупы, что осмелятся бросить вам вызов.

Бруно уже предусмотрительно передал контрразведке клана словесные портреты оперативников Митрила, которые могли появиться здесь, чтобы попытаться поймать его. Заполучить фотографии и секретные досье бойцов подразделения СРТ из Средиземноморской флотилии «Парталон[3]» он не смог, но и этого было вполне достаточно. Если они попытаются пробраться в это традиционное семейное гнездышко Коза Ностры, то не проживут и часа.

Побеседовав с Бруно минут пять, Барбара ласково потрепал его по плечу.

— Прошу вас, наслаждайтесь этим вечером. Сегодня день рождения моей дочери, и у нас большой праздник.

— Если вы позволите, я хотел бы поднять бокал за вашу прекрасную дочь, — поклонившись, галантно проговорил Бруно.

Расставшись с папой, Бруно неспешно продефилировал по большому залу приемов.

Построенный в 17-ом столетии великолепный особняк много раз подвергался реконструкциям и перестройкам, и его парадные интерьеры дышали памятью многих поколений. Драпировки стен и кессонные потолки были окрашены в успокаивающие золотистые оттенки, классицистические бордюры прерывались нишами с ренессансными барельефами и античными статуями. Залу наполняли изящные звуки струнного квартета, столы ломились от авторских блюд, способных удовлетворить самого отъявленного гурмана, легкое солнечное вино лилось светлой пьянящей рекой. И, конечно, общество было чрезвычайно изысканным.

Ночь уже клонилась к рассвету, и в эти полные томной неги часы банкет достиг своего апогея.

Здесь было множество женщин в великолепных вечерних туалетах. Тысячелетия переселений народов смешали в этих краях причудливый и терпкий коктейль из генов множества наций. Загорелые темноволосые красотки Средиземноморья, голубоглазые блондинки Северной Европы, томные восточные красавицы и даже неотразимые африканки в белоснежных, оттеняющих темную кожу шелках. И все они улыбались и слегка кивали, перехватывая его восхищенные взгляды.

— Ла белла Сицилиа... — почти молитвенно пробормотал он небесам.

Безусловно, здесь — Эдем, рай на земле! Нельзя было лучше выбрать место, чтобы преклонить голову…

Слегка опьянев от игристого вина и чувства безопасности, Бруно стоял, прислонившись к ионической колонне зала ассамблеи, когда его разгоряченный взгляд остановился на появившейся рядом молодой женщине.

Она была великолепна. Вероятно, в ее жилах текла толика восточной крови, и уголки ее глаз оказались волшебно удлинены и приподняты. На спину обрушивался водопад роскошных, черных, блестящих волос. Ноздри Бруно расширились, уловив терпкий экзотический аромат. Черное мерцающее платье длиной до пола на первый взгляд казалось строгим, но — лишь на первый. Сзади оно было открытым настолько, что от одного взгляда захватывало дух. Интригующие разрезы по бокам обнажали соблазнительные бедра до талии.

Сердце Бруно пропустило удар, вспыхнув непреодолимым желанием.

— Вам нравится вечеринка, сэр? — спросила она на прекрасном английском языке. Слегка удивившись, но не показывая виду, Бруно ответил ей плотоядной ухмылкой:

— О да. Прелестно. Когда я только что приехал сюда, это место вызвало у меня лишь отвращение. Нищие домишки, скучившиеся один к одному, пыль, жара и духота…

Действительно, большинство жителей Сицилии вели простой и мирный образ жизни, зарабатывая свой хлеб в поте лица под палящим солнцем. Немногочисленные роскошные особняки свысока взирали на них с холмов.

Шутка была не слишком удачной, и она ответила дежурной искусственной улыбкой.

— Вы — американец, правильно? Когда-то я прожила в Штатах пару лет.

— Вот как? Должно быть, поэтому вы так легко признали во мне американца.

— Да, отчасти. Вы горожанин... из высшего класса... да, что-то вроде этого. И вы не забываете пользоваться одеколоном, в отличие от местных мужланов.

— Вы раскусили меня. А я ведь совсем не собирался выделяться из толпы, — с иронической улыбкой сказал Бруно. Ленивая уверенность светского льва, вот что необходимо в отношениях с женщинами. Впрочем, в данном случае этого и не требовалось, он не мог не заметить откровенного приглашения, которое сквозило в ее голосе и движениях.

— В каком же городе вы жили?

— В Балтиморе.

— Да?! Мы с вами были соседями. Я обретался неподалеку.

— В самом деле? Не могу в это поверить, — она издала грудной смешок и блеснула ослепительно белыми зубами.

— Это правда. Хотя и было так давно…

Расслабившись под влиянием винных паров и нахлынувших ностальгических воспоминаний, Бруно стал на редкость разговорчив, не забывая уснащать свою речь потоком соответствующих комплиментов. Таинственная леди не выглядела разочарованной беседой, одаряя его поощрительными улыбками и кивая в нужных местах. На его языке уже вертелись слова предложения, как вдруг она сама перехватила инициативу:

— Как вы думаете, не поискать ли нам местечко потише? Здесь так шумно.

Ни секунды не колеблясь, Бруно подхватил:

— Прекрасная мысль. Я остановился в одной из комнат наверху. Почему бы нам не выпить там вдвоем?

Там есть прекрасная, роскошная и мягкая кровать. Прочитав его мысли, неотразимая визави улыбнулась и без тени опасения взяла его под руку. Вдвоем они покинули зал, где продолжалось вечеринка, и, не спеша, зашагали по коридору, ведущему к жилому флигелю.

Чуть дальше его охраняли двое стражей-мафиози. Они держали под мышками автоматы и носили очки с сенсорами ночного видения.

— Синьор, кто эта женщина? — вежливо поинтересовался один из солдат.

Даже мафия в наши дни вооружилась современным и высокотехнологичным оружием. Боевики-дуболомы были тоже на редкость хорошо тренированы и даже неплохо воспитаны. Оружие, которое они, никого не стесняясь, держали на виду, ничуть не напоминало традиционные гангстерские Томми-ганы[4]. Это были новейшие бельгийские автоматы Р90. Компактные, заключенные в обтекаемые пластиковые приклады, они использовали малокалиберные высокоскоростные боеприпасы, способные на ближней дистанции без труда пробить стандартный бронежилет.

— Не стоит задавать такие неделикатные вопросы, — бросил в ответ Бруно и, прижав локоть молодой женщины покрепче, миновал охранников.

Хорошо, что стражи бдительны и неприступны, но в такой момент это не совсем кстати, раздраженно подумал он.

— Прошу прощения, но даже VIP-персоны не могут пройти здесь без разрешения охраны, — жарко прошептал он на ушко своей очаровательной спутнице. Она жеманно хихикнула, притворившись удивленной.

Добравшись, наконец, до комнаты, он дал волю своей страсти и сжал ее стройную талию. Скользящий шелк, высокая соблазнительная грудь — лакомый кусочек для любителя тонких женщин…

— Ну, кажется, нам есть, чем заняться? Между прочим, я не спросил вашего имени.

— О, вы хотели бы знать? — загадочная улыбка вспыхнула на ее губах. Она была так близко, жар ее гладкой и нежной кожи все сильнее возбуждал Бруно. Его дыхание участилось в предвкушении, он жадно вдыхал ее аромат.

— Конечно, я хочу знать. Иначе, я не смогу прокричать его в самый волшебный момент, — он привлек ее ближе, и его рука скользнула по гладкому бедру, пробралась в разрез платья, полностью обнажив ее длинные стройные ноги.

— Только мое имя? А больше вы ничего не хотите узнать?

— Конечно, хочу. Я хочу узнать о тебе все! О, я сделаю это медленно…

— Все?..

— Да, скажи мне все! Все, все!..

— Отлично. Так и быть, сейчас ты узнаешь все, — и в следующий момент Бруно почувствовал мощный толчок в грудь. Ударившись спиной об стену, ничего не понимая и задыхаясь от боли, он увидел, как ее рука скользнула в изящную сумочку, и в ней возник огромный черный пистолет. Его ослепила боль. Ствол пистолета, кроша эмаль зубов, воткнулся ему в рот. Хеклер Кох 45 калибра[5], из тех, что таскали с собой гориллы из американских специальных сил, слишком уж грубое оружие для женщины, сидел в ее изящной руке уверенно и твердо, хотя было совершенно непонятно, как он поместился в миниатюрном ридикюльчике.

[[image:/storage/reader-images/a7854ced6747d7bd4f89370306a12e0eea5fb999.jpg]]

— Гах?.. A?!

Прижав его горло локтем, и нажав пистолетом так, что он не мог дышать, она тихо и зло заговорила:

— Ну, слушай! Мое имя — Мелисса Мао, Митрил, оперативная группа «Туатха де Данаан», штурмовое подразделение СРТ! Звание: старшина. Позывной: Урц-2…

Невозможно. «Туатха де Данаан»? Западно-Тихоокеанская флотилия под командой Тестароссы, или как ее там? Откуда они здесь?.. Какого черта?!

— У-м-м!.. — только и смог промычать Бруно, а Мао продолжала:

— …Так вот, некоторое время назад мой командир и друг погиб по твоей вине — и я страшно хочу снести тебе башку, — ее красивые глаза теперь стали холодными, как лед, в них читалась ненависть и жажда крови.

Замычав и слабо задергавшись, Винценто Бруно в ужасе расплющился по стене. Ствол сорок пятого калибра в зубах кого угодно заставит завизжать от ужаса.

Пожалуйста, пожалуйста — только не убивайте меня, по-щенячьи умоляли его глаза. В них не осталось ни капли достоинства или гордости. Останься там его обычная наглость и самоуверенность — и Мао была бы счастлива спустить курок. Но столь жалкий вид слегка охладил ее ярость.

Вытащив дуло пистолета изо рта Бруно, она воткнула его в кадык, и прислушалась.

— Не убивайте меня! Прошу вас, не надо…

— Заткнись. Тихо.

В коридоре, почти за дверью, попискивали рации боевиков-мафиози. В истории Коза Ностры, пожалуй, сложно было бы найти другую такую же дикую, злобную и порочную семью, как клан Барбара. Толстенький и добродушный с виду глава семьи весьма дружелюбно и покровительственно относился к крестьянам-соседям, но на самом деле его характер был далеко не таков. Для него обычным делом было похитить судью, который отказался принять взятку, отрезать ему голову, набить банкнотами рот, и послать ужасную фотографию его родственникам. Естественно, после таких преступлений врагов у него было, хоть отбавляй, и особняк неусыпно охранялся прошедшими огонь и воду головорезами-мафиози, с собачьей верностью служившими папе. Охранное оборудование, системы сигнализаций и телекамеры наблюдения были самых последних моделей, какие только мог предложить рынок. Если бы жертва сумела крикнуть, Мао могла бы смело копать себе могилу.

— …Не стреляйте! Я сделаю все, что вы захотите... пожалуйста!

— Тогда заткнись пока.

— Молчу-молчу. Пожалуйста, простите меня, я вел себя как идиот! Я никогда не желал стать противником Митрила, это была просто глупость. Мне так жаль, так жаль… пожалуйста, не убивайте меня…

— Эй, я что сказала? Молчи!

Мао вытащила свободной рукой из сумочки шприц в форме пистолета, прижала его сзади к шее Бруно и нажала поршень. Коротко прошипело, и через десять секунд глаза предателя закатились, он обмяк и сполз по стене на паркет.

— Вот слизняк, — пробормотала Мао, отклеивая поддельные брови. Потом устало стащила парик, тряхнув растрепанными короткими темными волосами, и с наслаждением поцарапала голову накладными ногтями.

Вставив в ухо капельный радиопередатчик, она прошептала короткое сообщение своему напарнику:

— Говорит Урц-2. Цель обездвижена, нейтрализую сигнализацию, — вытащив из бездонной сумочки еще пару компактных инструментов, Мао присела возле электрощитка и принялась его потрошить. Замкнув схему, она отключила контакт, поднимавший тревогу при открытии окон. Огонек, который должен был бы стать красным, продолжал мигать спокойным зеленым глазком.

Вот так. Когда ты уже внутри, раскурочить сигнализацию не труднее, чем отнять конфетку у ребенка.

Обезвредив окно, Mao повернула ручку замка и толкнула фрамугу. Потянуло ночной прохладой. С маленького балкона на четвертом этаже открывался неплохой вид. Двумя полукольцами протянулись каменные крылья старинного дворца, окруженные высоким забором. За границей пейзажного парка в серебристом лунном свете мягко выгибался пологий склон, поодаль моргали тусклые огоньки уличных фонарей в соседней деревушке. Спокойствие и умиротворенность.

— Кто бы мог подумать... — она облокотилась на балюстраду и подставила пылающее лицо освежающему ночному ветерку. Невозможно было представить, что вокруг вражеская земля.

— Словно картина, а ты — Геката[6], богиня ночи, — негромко проговорил сзади знакомый голос.

В противоположном конце балкона в густой тени шевельнулась фигура человека. Он стоял, прислонившись к колонне, вызывающе сложив руки на груди.

— Давно ты там? — отрывисто спросила Мао.

— С того самого момента, как этот придурок принялся гладить тебя по попке, — ответил тот, выступая из тени. Лунный свет посеребрил роскошные светлые волосы Курца Вебера и его щегольской смокинг. Ясные голубые глаза, приятные черты лица и прямая осанка дышали благородством. Особенно теперь, когда изысканный костюм выдавал в нем состоятельного светского льва.

— Я ведь уже говорил тебе, верно? Ты необычайно красива сегодня, в этом платье. Неотразима.

— А как ты думал? Я обольстила его, не успел он и глазом моргнуть. Но одеваться так еще раз — увольте. Не хочу быть похожей на этих дурочек с церемонии вручения Оскара, — ответила она, не оборачиваясь.

Курц приблизился к ней сзади и интимно прошептал на ухо:

— Неправда. Ты дивно хороша, и эти шелка тебе очень к лицу.

— Разве что на твой извращенный вкус.

— Ничуть. Ты прекрасна. И таинственна. Одинокая и печальная, под лунный светом на бесконечной дороге, ведущей в никуда… Ты знаешь, Геката ведь еще и богиня мести? Это так тебе подходит сегодня...

— Напился, что ли?

— Си, синьорина. Я опьянен вашими чарами, я у ваших ног…

— Помолчи лучше.

Курц мягко положил ей руки на плечи и привлек к себе. Она почувствовала слабый запах его цитрусового одеколона. Словно в трансе, Мао замерла, не отрывая взгляда от серебряного фонаря луны. Забыть обо всем, раствориться в этом призрачном свете…

Но, увы, задание никуда не делось.

Наклонив голову, Мао тут же резко откинула ее назад. Ее затылок пребольно врезался в нос Курца, и тот охнул от неожиданности:

— Ой!..

— Ладно, у нас еще есть, чем заняться.

— Ай-яй-яй, сестренка, почему ты такая злая?!

— Замолчи и подумай своей глупой головой. Пора бы уже повзрослеть. Вокруг полно головорезов, а ты о чем думаешь?

— Эх, вот всегда так. Жизнь — грустная штука…

— Вынимай уже инструменты.

— Ну да, хорошо.

Потирая нос, Курц открыл припрятанный в уголке балкона рюкзачок.

Днем раньше он протащил его сюда вместе с праздничными гирляндами. Притворяться официантом, и одновременно готовиться к операции было нелегко. Но у них не имелось другого выхода. Поскольку не было гарантии, что в Митриле не засели и другие шпионы, они действовали совершенно автономно. Безо всякой помощи от Разведывательного управления или Североатлантической подводной флотилии Митрила они смогли просочиться в сердце этой неизведанной земли лишь благодаря влиянию их командира, майора Калинина, превосходным хакерским навыкам Мао и кое-каким связям Курца, еще со времен его наемничества.

Вытащив из мешка маленькую лебедку и веревку, он приволок обмякшего Бруно на балкон, жалобно бормоча себе под нос:

— …Такая жестокость, такая холодность. И это после того, как я расстался с очаровательной молодой женщиной, которая взяла с меня обещание, что я встречусь с ней после окончания приема позади ассамблеи…

— Очаровательная женщина?

— Вот именно. Вдова мультимиллионера из Милана. А какие бриллианты были у нее на шее! Это так романтично.

— Все ты врешь.

— Вовсе нет! Она была без ума от меня, и даже обещала выйти за меня замуж, а вместо этого я получаю от тебя тумаки.

— Да неужели?

Прицепив лебедку к перилам, он выглянул во двор. Опасности в ближайшем окружении не было, поскольку Курц, перед тем, как забраться наверх, электрошокером вырубил пару охранников во внутреннем дворе. Он уже перекинул ногу через балюстраду, когда Мао остановила его.

— Подожди. Я первая.

— Мне, конечно, все равно, но почему?

Она промолчала, стиснув зубы. Если бы он узнал, что на ней сейчас не было нижнего белья, чертов извращенец был бы вне себя от радости. Не то, чтобы Мао была эксгибиционисткой, но верхняя часть вечернего туалета с открытой спиной вообще не предусматривала лифчика, а разрезы же на бедрах оказались настолько высокими, что она в спешке не успела подобрать подходящих трусиков. Что делать, тело — это тоже оружие. Особенно сегодня. И имеют значение не одни только кулаки.

Да, но если Курц будет стоять внизу и любоваться, как она съезжает по веревке, да еще и ветерок подует, ему откроется прекрасный вид. Ну, уж нет!

— Эй, что-то не так? В чем дело?

— Ничего особенного, заткнись.

Сбросив туфли на шпильках, Мао перепрыгнула через перила. Ловко спустившись вниз, в сырую темноту сада, она очутилась в густых лавровых зарослях. Затем они с помощью лебедки спустили Бруно, и Курц тоже соскользнул вниз.

— Маршрут к автомобилю?..

— ...Не будет проблемой. Все охранники по пути мирно отдыхают в кустах.

— Хороший. Бери его, и идем.

Если бы они смогли без шума добраться до парковки, где их ждал взятый в прокате «Феррари», то осталось бы лишь засунуть предателя в багажник и с триумфом отбыть прочь.

Вебер поднял тяжелое мягкое тело на плечи. Мао, навинтив на SOCOM глушитель, двинулась к парковке, когда сзади раздался крик:

— Синьор! — сиплый женский голос заставил их подпрыгнуть на месте.

— Э?..

— Синьор Кариус! Пожалуйста, подождите!

Со стороны флигеля появилась женщина средних лет в вечернем туалете. На ее груди блистало бриллиантовое колье, и эта грудь имела отнюдь не малые размеры. Синьора была чрезвычайно упитанной и аппетитно округлой со всех сторон. Казалось, она подпрыгивала на ходу, как резиновый мячик.

— Только не говори мне, что это и есть твоя «молодая вдова»?.. — в ужасе обернулась к напарнику Мао.

— А? Н-ну, это не совсем...

— Кроме того, что это за «Кариус?»

— Псевдоним. Так звали старика, который жил над аптекой моего папочки[7]. Я иногда играл у него, когда родители уезжали. Раз даже японские игрушечные танки и даже настоящая гора так называются, почему бы и мне…

— Кариус! — взвизгнула синьора, растопырила руки и кинулась на Курца. Повиснув на нем, она совершенно не обращала внимания ни на бессознательное тело на его плече, ни на остолбеневшую Мао с громадным пистолетом в руке. Пытаясь отцепиться, Курц завертелся и яростно заорал:

— Пусти, дура сумасшедшая! — но синьора все пропустила мимо ушей.

— Ах... Кариус, любовь моя! Как я тебя искала! Ты оставил меня, жесто-о-окий! Где же ты был?

— Да как бы вам сказать…

— Прости, если я ранила твои чувства. Ах, ты такой нежный, это что-то!.. Но я понимаю — в твоих прекрасных глазах я вижу печаль! Не уходи, останься со мной! Любовь — как цветок, пока распустится бутон, должно пройти немало времени. Но я уверена, мы сможем понять друг друга. Не покидай меня!.. — ее голос становился все громче и громче, отражаясь от древних стен, и Мао с Курцем запаниковали.

— Эй, синьора, давайте, отложим это ненадолго, хорошо? Я сейчас немного занят…

— Пожалуйста, Кариус! Пожалуйста, не оставляй меня здесь!.. Пер фоворе-е-е[8]! Ах! Я этого не вынесу!

— Нет-нет, не надо так кричать… да отпусти же меня!

— Заткни ее! Если кто-нибудь услышит эти вопли… — в замешательстве выкрикнула Мао, но было уже поздно. Из-за шпалеры метрах в десяти от них появился силуэт охранника в черном, с пистолетом-пулеметом под мышкой.

— Что здесь происходит, а?!

Картинка, представшая взору охранника — толстушка, повисшая на симпатичном молодом человеке, на плече которого безвольно обмяк американский VIP-гость, и молодая леди в открытом платье с огромным пистолетом — в первый момент озадачила его. Потом он понял, что происходит, его лицо побледнело и он, широко разинув рот, завопил:

— Злоумышленники! Ба-а-а-андиты! — пытаясь непослушными руками вытащить оружие из-под мышки. Мао не стала больше ждать и нажала на спусковой крючок, поразив его дуплетом в плечо и бок. Падая, он судорожно нажал на спуск, и дульный срез автомата расцвел огненным цветком. Резкая очередь разорвала сонную тишину. Но этим дело не ограничилось.

Визг вдовушки заглушил даже звук выстрелов. Переливчатый и протяжный, словно сирена патрульной машины, он отразился от древних стен, заставив уши Мао и Курца свернуться трубочками.

Ей вторил оглушительный вой настоящего сигнала тревоги. Из дворца, флигелей и караулки в сад высыпала толпа охранников-мафиози. Ночь располосовали звуки выстрелов, вопли и свирепый лай спущенных с цепей доберманов. Замелькали ослепительные лучи фонарей, выцеливая злоумышленников. Древний особняк в один миг превратился в сумасшедший дом.

— Черт возьми! — заорала Мао, рыбкой нырнув за каменную стенку высотой по пояс. По известняковым плитам защелкали пули. Со слезами в голосе она выкрикнула:

— А я уже надеялась, что мы элегантно и бесшумно выскользнем и растворимся в темноте! Хотя бы разок все обошлось без стрельбы и беготни! Боже мой, за что ты меня караешь?!..

— Да, это была моя ошибка, — прохрипел Курц, без сил падая рядом с ней. Стремительный рывок с тяжеленным Бруно на плечах лишил его дыхания. — Все оттого, что я слишком добрый. Я почувствовал, как ей нелегко жить с такой рожей, да еще после смерти мужа, и попытался ее утешить. Наговорил комплиментов, и вот на тебе…

— А ты не мог бы приберечь сантименты на потом?! Мы все здесь подохнем!!!

В тот миг, когда началась стрельба, несчастная вдова грохнулась без сознания на месте, а они смогли, пригибаясь, перебежать цветник и укрыться за невысокой декоративной стенкой, но дальше отступать было некуда.

— Все кончилось, как всегда. Впереди у нас трехметровая каменная стена, позади сотня бандитов. Бежать некуда! Да еще и из оружия только один SOCOM и электрический станнер. Лучше не бывает!

— Вот и проверим электрошокер в настоящем бою. Не зря же мы потратили денежки, о которых ты столько сожалела?!

— Я счастлива, ну, просто до слез!

Ее прервал новый шквал автоматного огня: пули вышибали крошки известняка над ними, терзали симпатичную клумбу. На головы посыпался чернозем.

— Ах вы, сукины дети!

Мао выставила краешек ствола из-за угла и быстро выстрелила пять раз подряд. Пара доберманов, наметом мчавшихся к их укрытию, покатились по траве, визжа и корчась.

— Бедные зверушки.

— Вот уж не знаю, кто тут бедный. А если бы они тебе яйца откусили?!

— Да, сестренка, в твоих словах есть резон… стой!

Метрах в пяти возник незаметно подобравшийся охранник, перепрыгнув через ровно подстриженные кусты. Курц выстрелил, и электрический разряд распорол воздух ионизированной стрелой. Мафиози рухнул на землю.

— Доннерветтер, жаль, что у меня нет винтовки. В окне главного здания я вижу толстяка, который походит на их главаря…

Курц смог бы легко снять его с такого расстояния. Хотя его имя значило «коротышка», но, когда у него в руках оказывалась дальнобойная винтовка, он мог дотянуться до любого врага в поле зрения.

— Оттого, что ты бы его пришил, нам бы лучше не стало!

— Верно. Нас зажали в угол, и если мы чего-нибудь не придумаем — нам крышка, — прокричал Курц, вынимая разряженную батарею из шокера.

[[image:/storage/reader-images/e83ad9dada9a2e2347cf23c097d52daa54643433.jpg]]

— Это все ты виноват! Ну, раз уж все так обернулось, его-то я прикончу! — Мао вставила в пистолет новый магазин и кровожадно уставилась на Бруно, который мирно похрапывал у ее ног.

— Так что же, все труды насмарку? Неужели мы зря подставляли задницу? Особенно твою?!

— Пока что шучу. Но если нам действительно будет некуда деваться… — не успела она договорить, в наушниках раздался новый голос:

— Не сдавайся, Урц-2!

— А?.. Кто на связи?

— Похоже, я все-таки успел. Ниже головы!

— Что? Откуда ты взялся, Соске?

Оглушительный грохот заглушил ее вопль.

Трехметровая каменная стена треснула и осыпалась, образовав широкий пролом. Во все стороны полетела щебенка.

Кто-то подорвал ограду снаружи.

Едкий тротиловый дым и белесая цементная пыль заволокли все кругом, снизив видимость до нуля. Издали донеслись удивленные крики боевиков-мафиози. Плотный автоматный огонь сменился редкими и неуверенными выстрелами — цель скрылась из виду.

— ...Что такое?!

— За стеной, на четыре часа. Быстрее!

Дым нещадно ел глаза. Зажмурившись и утирая слезы, Мао схватила Курца за плечо и потащила за собой в указанном направлении. Спотыкаясь на обломках развалившейся стены, они вылетели через пролом на волю. Травянистый склон спускался к асфальтированной дорожке, которая окружала поместье, и не успели они протереть глаза, как раздался пронзительный визг тормозов.

— Сюда!

Прямо перед ними, клюнув носом, резко остановился старенький «Фиат». Маленький угловатый двухдверный автомобильчик бежевого цвета. Конечно, заднее сидение в нем имелось, но все выглядело так, что четыре человека набьются туда как селедки в банку.

Мао и Курц разинули рты, когда увидели, кто сидит за рулем.

— Соске?!

Да, тем, кто выручил их в последний момент, был никто иной, как их сослуживец, Сагара Соске. Одетый в оливковую летную куртку поверх черного полевого комбинезона, он серьезно смотрел на них из-под шапки растрепанных темных волос.

Злоумышленники-похитители были удивлены неспроста — Соске не имел никакого отношения к этой поспешной и импровизированной операции и должен был находиться сейчас за полмира отсюда, в Японии.

— Откуда ты тут взялся? — пропыхтел Курц, с трудом засовывая тело предателя на тесное заднее сиденье. — У тебя же сегодня триместровая контрольная?

— Так точно. Однако ваш маршрут отхода изменился, и майор приказал мне сообщить об этом и обеспечить транспорт.

— Изменился, говоришь?

— Морской маршрут до Марселя был аннулирован. Кажется, капитан рыбацкого сейнера, которого мы наняли, попал в вытрезвитель из-за злоупотребления алкоголем. Пришлось потянуть за другие ниточки и теперь нам придется…

Зеркало заднего обзора «Фиата» брызнуло осколками и разлетелось от попадания пули.

— ...Придется отправиться на авиабазу военно-воздушных сил НАТО. Надо попасть на челночный рейс в Турцию. Завтра утром на почте в Катании мы получим удостоверения личности американских вооруженных сил и униформу морских пехотинцев…

— Объяснишь потом, жми на газ!!! — завопила Мао, застряв в узкой дверце и путаясь в полах вечернего платья.

— Так точно! — отрубил Соске, и вдавил педаль в пол. Двигатель жалобно взвыл, задние колеса забуксовали, выбрасывая камешки и грязь. «Фиат» прыгнул вперед, как будто получил пинка под зад.

— ...Аккуратней, не можешь, Спиди-гонщик?! — Мао размотала, наконец, шелковые путы и обернулась, вглядываясь назад. Ветер из опущенного окна яростно трепал ее волосы и платье, раздувая легкую ткань пузырями.

— Противник начал преследование, — отрапортовал Соске и стрельнул косым взглядом на ее коленки. — Ммм… какой необычный купальник. Вы собирались добираться до Марселя вплавь?

— Дурак! Никакой это не купальник, это униформа высшего света!

— Вот оно что. Никогда бы не подумал, — Соске резко завертел руль. Автомобиль занесло и перекосило влево так, что Мао стукнулась головой об стойку.

Дорога была разбитой и неровной, к тому же виляла из стороны в сторону. Городскому автомобильчику приходилось туго, он подпрыгивал и громыхал на ухабах.

— Кто тебя учил водить, а?! Как так можно!..

— Нет проблем.

— Между прочим, Mao… — дипломатично вмешался Курц с заднего сиденья, — …что мы собираемся делать с «Феррари», который бросили на парковке возле дворца?

— Ну его на хрен. Все равно он прокатный.

— Но спутниковая радиостанция и прочее барахло так и лежит в багажнике.

Совершенно секретное связное оборудование со скремблерами, шифрами и паролями осталось в подарок противнику.

— Что?! Идиот!

— Не кричи. Я оставил там немного пластита. Стоит мне нажать кнопку радиовзрывателя и… БАБАХ! Все шифры отправятся в свой электронный рай.

Посмотрев на задумавшуюся Мао, Соске сдержанно спросил:

— Что мне делать? Поворачивать?

— Нет смысла. Пожалуй…

Шшух! Над крышей автомобиля провизжала пуля. Приблизительно в сотне метров позади возник черный полноприводный «Чероки». Высунувшиеся по пояс из окон и люка на крыше мафиози открыли беспорядочный огонь. В заднем стекле появились пробоины, потом оно лопнуло, засыпав весь салон блестящими кристалликами.

— …Возвращаться? Да ты сдурел?! Жми на кнопку, Курц! Я разрешаю, взрывай все к чертовой матери!!!

— Так точно... хо-хо!

Небольшой пульт размером с сотовый телефон пискнул, подтверждая выполнение команды.

— Отлично, все сработало. Прощай, «Феррари». Здравствуй, «Фиат»!

— Этот автомобиль не такой уж плохой.

Вцепившись в трясущееся рулевое колесо, Соске отчаянно давил на газ, но выжать из слабосильного моторчика больше ничего не удавалось. Джипы преследователей были во много раз мощнее «Фиата».

— Они нас нагоняют.

И действительно, широкая черная морда джипа угрожающе приближалась. Когда Мао

поняла, что впереди ожидает крутой поворот, она извернулась, оперлась коленями на сидение и по пояс высунулась из светового люка на крыше.

— Черт возьми!

Стиснув тяжелый SOCOM обеими руками, она тщательно прицелилась и выстрелила. Стрелок на крыше догоняющей машины дернулся и рухнул обратно в люк.

Мао снова выстрелила, и с лобового стекла джипа брызнули искры. Тупоконечная низкоскоростная пистолетная пуля не могла пробить бронированное стекло. Однако она упрямо продолжала стрелять, пока магазин не опустел. У нее в ридикюле оставался последний магазин — всего двенадцать патронов, и поэтому она сосредоточилась на месте водителя.

Пуленепробиваемое стекло машины противника останавливало тяжелые пули сорок пятого калибра, но трескалось радиальными кругами. Трещины накладывались одна на другую, делая стекло непрозрачным.

Поворот был все ближе.

Упорно добиваясь своей цели, она вставила последний магазин и снова открыла огонь. Послав по три пули в каждую из фар, она вышибла и их.

— Поворачиваем!

«Фиат» проскрежетал бортом по ограждению и нырнул в поворот. Автомобиль накренился, и покрышки с правой стороны оторвались от асфальта. В этот же миг Мао, Соске и Курц повалились направо, чтобы откренить машину и не дать ей перевернуться.

— Держись!!!

Покачавшись на двух колесах, «Фиат» все-таки принял правильное положение и сумел вписаться в поворот. Вихляясь из стороны в сторону, машина удержалась на дороге.

Джип же с разбитым лобовым стеклом и негорящими фарами не сумел повторить маневр. Водитель не повернул вовремя, и «Чероки», даже не пытаясь тормозить, снес хлипкое ограждение и взлетел над крутым обрывом, который начинался сразу за обочиной.

Взревев двигателем, черный автомобиль прочертил ночное небо. Полет был недолгим. Опрокинувшись на левый бок, джип врезался в землю и заскользил, сбивая тонкие деревца и рассыпая обломки, потом перевернулся два или три раза и замер.

Мао послала дымящемуся джипу прощальный воздушный поцелуй:

— Бедняжки. Были бы у них крылья, улетели бы в теплые края… хо-хо!

— Просто бондиана какая-то... — пробормотал Курц. Впереди появился перекресток. «Фиат» вылетел с проселочной дороги на шоссе и пошел ровнее. Справа и слева открылся пейзаж слегка холмистой долины, залитой мягким лунным светом. В провинции люди рано ложатся и крепко спят, поэтому на шоссе не было ни единой автомашины. Тишина и спокойствие. «Фиат» перестал дребезжать и мягко катился по гладкому асфальту.

— Закончилось?

— Ну, это было слишком уж легко…

В этот момент сзади метнулся свет мощных фар. Из-за холма прямо позади них появилась какая-то машина. Слепящие точки фар сначала прыгали и тряслись, потом замерли и стали стремительно расти.

Похоже, что преследование продолжалось — сезон свободной охоты на похитителей был открыт.

— Там только одна машина?

— С нас хватит и одной. У меня уже кончились патроны…

— Нет, смотрите, — сказал Соске.

Сначала был виден только один автомобиль. Однако дальше полотно дороги слегка приподнималось, и обзор назад в долину стал лучше. Это не радовало, так как из-за перегиба холма возникла еще одна пара ярких белых фар. Потом еще одна. И еще.

Цепочка огней длилась, казалось до самого горизонта.

— Т-тринадцать…

У Курца отвалилась челюсть.

— Соске, а не мог бы ты ехать немного быстрее?!

— Мы уже на пределе. Слишком большой вес, — спокойно ответил Соске.

«Фиат» был маленьким и маломощным городским автомобилем, предназначенным для того, чтобы ползать в бесконечных пробках и парковаться в узких щелях. Для таких взрослых забав, как гонка с преследованием, да еще с четырьмя пассажирами на борту, он подходил довольно плохо. И патронов больше не осталось. Если бы каким-то чудом им удалось бы ускользнуть, то в одинокой старой церкви на дороге в Катанию их ждал тайник с оружием и боеприпасами. Но до этой церкви отсюда было как до Луны.

Мао оглянулась назад, на Бруно, который посапывал на заднем сидении, и ее глаза сузились:

— Кажется, пришло время прикончить его и выкинуть на дорогу…

— Точно! Теперь эта идея нравится мне гораздо больше, — быстро согласился Курц.

Их тон был убийственно серьезен, а предмет разговора только похрапывал.

— Вы хотите облегчить автомобиль? — спросил Соске.

— Да ясное дело! Если мы этого не сделаем, они нас поймают.

— В таком случае, веса одного человека недостаточно. Вам придется выбросить оружие, которое я спрятал под задним сидением. Там есть штурмовая винтовка, дробовик, одноразовые противотанковые гранатометы и осколочные гранаты. Все вместе весит приблизительно сорок килограммов…

— ...Что ты сказал?!

Спихнув Бруно на пол, Курц и Мао, отталкивая друг друга, набросились на подушки заднего сидения. Несколько секунд они яростно возились и боролись в жуткой тесноте, а потом замерли в восхищении.

Под сидением из дешевенького велюра открылась пещера сокровищ. Куда там Аладдину! Там лежала отличная немецкая штурмовая винтовка, из самых новых, итальянский дробовик и толстые трубы американских гранатометов[9]. Там громоздились магазины, снаряженные патронами с пулями со стальными сердечниками, которые легко пробивали бронестекло, и мощные осколочные гранаты, которые так любил Соске.

— Что ж ты раньше не сказал, тупица?!.. — в унисон взревели восторженные кладоискатели.

— Разве я не говорил?

— Нет, ты не говорил! О, химмельсрайх!..

Прервав богохульства, Мао и Курц расхватали оружие и приняли шумно и деловито взводить затворы, щелкать предохранителями, заряжать патроны в дробовик и проверять магазины. Курц вышиб остатки заднего стекла и удобно устроился, оперев винтовку на заднюю полку. Мао снова наполовину высунулась через световой люк на крыше, и приготовила дробовик, заряженный свинцовыми пятидесятиграммовыми пулями.

— Ну что, продолжаем банкет?

Холодная оружейная сталь в руках наполнила ее звенящим чувством уверенности в себе, и это чувство распирало ее, расправляясь, точно крылья за спиной и приводя в боевой экстаз.

— Эй, обезьяны, готовы?!

— Когда угодно!

— Где угодно!

Автомобили противника приближались. Еще немного, и они будут здесь.

Да. Теперь-то мы повеселимся.

— Рок-н-ролл!!! — голосом валькирии, слетающей на кровавое поле брани, завопила Мао и нажала на спуск.

— Позор на мои благородные седины! — яростно визжал папа Барбара, потрясая кулаками. — И это в день рождения моей дочери! Как вы проверяли гостей, если чертовы грабители сумели пробраться внутрь и сделать свое черное дело?! Мало того, они смогли улизнуть и в этот самый момент, наверное, смеются надо мной!!!

— Безмерно сожалею, Капо ди Капи, — глава службы безопасности клана согнулся дугой.

Почти половина автомашин, которые стояли на стоянке перед поместьем, сорвалась с места и сейчас мчалась в погоню за наглецами.

— Но в этот раз им не уйти. Мы окружим их, вернем мистера Бруно и заставим ублюдков пожалеть о своем безрассудстве…

— Мне плевать на Бруно!.. — заорал, топая ногами, Барбара. В приступе гнева он и думать забыл о политесе и имидже добродушного папочки. — Этот придурок приносит одни неприятности. Убейте его вместе с ними, мне все равно! Используйте любые средства! Пошлите за ними бронероботов! Догнать и уничтожить!!! Раздавить любого, кто встанет на пути, пусть это будет хоровод первоклассниц с бантиками. Смести, разорвать в клочки!!!..

— Д-даже бронероботов?..

— Конечно, идиот!.. Я купил их специально для такого случая. Послать за ними всех! Понятно?! Прикончить их! Хочу видеть головы наглых ублюдков на полу у своих ног!

— Но если мы используем БР, то правительство будет нами недовольно…

— Ничего не желаю слышать! Если подонки сумеют удрать, я откручу тебе голову!

— Понял. Пожалуйста, простите, сэр!

Вытянувшись в струнку и машинально отдав честь, начальник контрразведки бросился бежать к караулке. В панике он забыл, что уже давно ушел из армии, и военные инстинкты выскочили на поверхность.

Барбара свирепо фыркнул, глядя ему в спину, вытащил из кармана сигару и закурил. Это должно было бы его успокоить, но, почему-то, ни капельки не помогло. Едва он вспоминал о нанесенном унизительном оскорблении, его горячая южная кровь закипала, а голова готова была взорваться от ярости. Это были не шутки. Для того чтобы подняться на вершину теневой власти, ему пришлось убивать направо и налево, и он привык самостоятельно и с удовольствием определять меру наказания для своих врагов. Конечно, согласно кодексу мафиози вместе с противниками полагалось убивать их семьи. Безусловно, он много раз приказывал резать маленьких детишек, а как же без этого? Чтобы завоевать высокое положение, необходимо сеять страх, поэтому особенно полезно казнить врагов на глазах их жен, детей и престарелых родителей. Сантименты тут неуместны, это бизнес.

Какой кошмар. Надо бы пойти и успокоить любимую дочку. Ее нежная психика, должно быть, получила ужасный удар.

Барбара осмотрелся, позвал охрану и направился прочь со стоянки. Здесь было припарковано множество первоклассных автомобилей гостей: «Ягуары», «Лотосы», «Порше», «Роллс-ройсы», «Ламборджини». Минуя широкими шагами вишнево-красный «Феррари-F40», он вдруг остановился. Со стороны блестящего и роскошного автомобиля донесся тонкий электронный писк.

— Что такое?..

Тон сигнала вдруг стал выше. Озадаченный Барбара заглянул в кабину «Феррари». Он ничего не успел разглядеть за тонированными стеклами, когда пять килограммов пластита с радиовзрывателем сдетонировали, разнеся корпус автомобиля в клочья. Огненным фонтаном полыхнул загоревшийся бензин, капот автомобиля, вращаясь в воздухе, как летающая тарелка, просвистел и врезался в стену дворца в пятидесяти метрах.

Барбара, однако, не заметил ничего, кроме собственной смерти.

Но кровожадные приказы, которые он отдал, остались в силе.

В то же самое время

Тефу-си[10], Токио

старшая школа Дзиндай[11]

Конечно, Чидори Канаме не знала, и не могла знать о драматической охоте, что развернулась за полмира от нее.

Девушка с роскошными длинными черными волосами, сидевшая за партой, была одета в аккуратную школьную сейлор-фуку[12]. Хотя она была оживленной и энергичной, в ее характере чувствовалась твердость и благородство, свойственное старинным самурайским родам. В больших, ярких, хотя и не кричащих глазах светился острый ум и способность к сопереживанию. Телосложение и пропорции девушки были не столь вызывающими, как у супермоделей, но даже самый пристальный взгляд не нашел бы в ней недостатков.

За окном мирной средней школы в мирной Японии разливалось безмятежное спокойствие. Небеса были чисты, легкий ветерок едва шевелил прозрачные шторки на окне.

Верно ли, что это умиротворяющее спокойствие стало возможным только благодаря тому, что «его» уже второй день не было в школе? Вчерашняя контрольная тоже прошла на редкость благополучно.

Скоро должна была начаться первая контрольная работа на сегодня, и Канаме, как следует, приготовилась к ней. Теперь ей нечем было заняться кроме как сидеть и глазеть по сторонам. В соседнем ряду одна из ее одноклассниц вытащила из кармана зазвонивший телефон. Канаме, сама того не желая, прекрасно слышала разговор.

— Алло? Это я... да, у нас сейчас начнется контрольная. Да, что-то вроде того. Ха-ха-ха... точно! Конечно, страшновато… но я буду стараться. Даже Хиро знает?.. Да... да.

Должно быть, она болтала со своим парнем. Правильно, она говорила, что он тоже ученик средней школы.

— Да... что я сейчас делаю? ...И ты не спал всю ночь? ...Ай-яй-яй, какая жалость! Ах, у тебя же сегодня доклад, верно? ...Да ...Да, знаю. Буду стараться изо всех сил… — щебетала она нежным ангельским голоском, совсем не похожим на свой обычный голос.

— Фу, до чего самовлюбленно… — пробормотала себе под нос Канаме, которую вдруг одолел жестокий приступ комплекса неполноценности.

С раннего утра, посреди классной комнаты, она против воли оказалась затянутой в радужный мир этой девочки и ее отделенного расстоянием, но не мыслями парня. Действительно, что за бесстыдство!

Хотя Канаме и пробурчала это про себя довольно сердито, но она соврала бы, если бы сказала, что нисколечки не завидует. Если бы у нее тоже был парень, который звонил бы перед началом контрольной, чтобы услышать ее голос, ободрить и успокоить! На что это похоже — если стать парочкой? О чем бы она сейчас болтала с ним, забыв обо всем на свете?

«Если бы я любила кого-то, и мы бы оказались вдали друг от друга, я бы тоже так грезила наяву, со счастливым и кокетливым лицом, и щебетала бы таким же воркующим и нежным голоском?

Например, чисто гипотетически, если бы «он» был моим парнем?

Это совершенно, абсолютно неправдоподобно, но все же»…

В задумчивости она не заметила, как подошла подруга, Токива Киоко. Услышав за спиной ее голос, Канаме даже подпрыгнула от неожиданности.

— Кана-тян!

— А?

— Как твои успехи на вчерашней контрольной по математике? Я наверняка написала хуже всех… хны-хны!..

— Бедняжка. Ну, думаю, я сделала все как надо.

С недавних пор она избегала таких вопросов. Понятно, почему.

Канаме получила высшую оценку на экзамене по английскому языку. Что впрочем, можно было легко объяснить тем, что она долго жила в Америке. Оценка по классической литературе тоже оказалсь хорошей, но чуть-чуть поскромнее. Экзамен по химии прошел блестяще. И, конечно, математика тоже.

Эта контрольная не станет исключением. Хотя в гуманитарных науках она не была так сильна, как в физике и математике, теперь можно было не сомневаться, что все пройдет прекрасно.

Предсказание Тессы становилось реальностью. С того дня, как ее загадочная сила «Посвященной» пробудилась, в ее голове явно прибавилось знаний.

Это было жутко. Жутко настолько, что она старательно делала перед самой собой вид, что ничего не замечает.

Нет, Канаме не чувствовала, что вдруг стала гением, способным охватить пронзительной мыслью весь тварный мир. Но она без запинки могла расшифровать значение формул химического состава и по пунктам перечислить технологический процесс получения сверхпрочного полимерного волокна, обладающего памятью, которое использовалось в мускульной двигательной системе бронероботов. Она могла бы легко поболтать с маститыми учеными-физиками, нобелевскими лауреатами, об однослойных мономолекулярных материалах, которые еще только начинали исследовать те специалисты, которые занимались квантовой механикой, и небрежно предложить десяток способов их практического применения, о которых еще никто и не начинал думать.

Разговор о физике, химии, технологиях и разделах науки, которым еще даже не придумали названий, был бы для нее ничуть не сложнее разговора с подружками-одноклассницами о способе приготовления мисо-супа из макрели. Не так давно она узнала, что если сдобрить его имбирем, получится что-то необыкновенно вкусное — суп просто не узнать.

Она смеялась, плакала, волновалась о множестве обычных вещей, стараясь загнать глубоко внутрь депрессивные мысли и непрошеные знания. Она хотела остаться самой обычной, нормальной старшеклассницей, и пока ей это вполне удавалось. Неприятность заключалась в том, что существовали люди, которым тоже до смерти хотелось узнать рецепт аппетитного мисо-супа …

— Ах, как-то это странно, — сказала Киоко, и, сама не зная почему, Канаме внутренне подобралась.

— Канаме, твои отметки на последних экзаменах и контрольных по математике были наверху списка, верно?

— Ну, наверное, просто повезло.

— Ты придумала какой-то новый способ, чтобы лучше запоминать? Или у тебя полные рукава шпаргалок? Расскажи мне, я тоже так хочу! — большие глаза Киоко засияли за круглыми стеклами стрекозиных очков.

— Это страшная тайна. Или, как он бы сказал: « У вас нет допуска, чтобы получить эту информацию!» Хо-хо-хо!

— Вредина! Кстати, раз уж зашел разговор, не похоже, что Сагара появится хотя бы сегодня, а? — проговорила Киоко, вспомнив персонажа, которого только что так ловко изобразила Канаме.

Хотя сейчас в школе стояло жаркое время экзаменов, Соске цинично отсутствовал. Раньше случалось, что он бесследно исчезал на пару-тройку дней, но конец триместра с экзаменами и контрольными он пропускал впервые.

— Скорее всего, не придет. Этого идиота совершенно не волнуют отметки в зачетном формуляре. Да и поведение его тоже примерным не назовешь. О чем он думает, ума не приложу. Вот возьмут его, да и выгонят, будет тогда знать!

Она говорила беспечным и легкомысленным тоном, но, по правде сказать, Канаме сильно беспокоилась. Соске в этот раз хватил через край, свершено забыв о том, что он все же ученик и должен подчиняться общим правилам. Какими бы снисходительными ни были преподаватели, они не станут терпеть такого поведения вечно. Подумав об этом, Канаме опечалилась.

— У него действительно будут проблемы. Охо-хо…

— А ты не пыталась позвонить ему на сотовый? Если ты его хорошенько отругаешь, может быть, он возьмется за ум?

Киоко с видимым удовольствием вынула новенький телефон. Она купила его недавно, и не могла нарадоваться, трезвоня по поводу и без.

— Бесполезно. В такие времена он всегда недоступен. Наверное, пропадает где-то далеко, в горах, или, быть может, на рыбалке, где не пахнет цивилизацией…

— Но ты же не знаешь наверняка, правильно? Почему бы не попробовать? Вдруг получится.

— Сказала уже — бессмысленно. Забудь об этом, — небрежно отмахнулась Канаме, но Киоко нажала кнопку и поднесла телефон к уху. Она помолчала, дожидаясь ответа.

— Вот видишь? Недоступен, да?

— Хм...

— Так же, как обычно. Я слышу только автоответчик. Выключен или вне зоны действия. Ух, не хочу даже вспоминать!

— Снял трубку.

— А?

— Держи, — весело ответила Киоко, вручая ей телефон.

Совсем рядом, на соседнем ряду, одноклассница продолжала болтать со своим мальчиком, и что-то нежно шептала, не обращая внимания на окружающих. Будто увидев свое отражение в зеркале, Канаме, вдруг почувствовала странное смущение. Нерешительно взяв телефон, она осторожно заговорила:

— …Алло?

— Чидори?! Что случилось? — закричал в трубке далекий голос. В динамике шумело, трещало, и шла сильная статика, но она безошибочно узнала Соске.

— Ах... Соске! Где ты сейчас?

— Каникатти!

— Какие Аня с Катей? Что ты мелешь[13]?!

Что за чепуха? Чем он там занимается? Да и промежуток между вопросами и ответами был каким-то слишком уж большим.

— Эй, у нас экзамены начались со вчерашнего дня! Ты что, забыл?

— Я не забыл, но у меня появилось неотложное дело! Ничего не поделаешь!

— Еще как поделаешь!.. Что же, я зря потратила три часа, чтобы вколотить в твою тупую голову классическую литературу, а?! Экзамен почти начался!!!

— Мне… мне очень жаль! — шум в трубке на мгновение усилился.

— «Мне жаль!» — вы слыхали такое!.. Дурачина! И еще кое-что! Мне пришлось наврать учительнице про машину, которую ты раскурочил, идиот!

Тогда, собравшись с духом, Канаме объяснила Кагуразаке Эри, что Соске хотел сделать ей сюрприз, отрегулировать и настроить старенький автомобильчик. Но, к несчастью, на полпути он почувствовал себя худо, так, что ему пришлось оставить школу и поспешить к семейному врачу, а тот мигом уложил его в больницу. Он очень извинялся и просил передать вам, уважаемая Кагуразака-сэнсей, что как только он выздоровеет, он тут же вернется и соберет несчастный автомобиль обратно. Так что нужно только терпеливо подождать пару дней. Даже сейчас щеки Канаме горели от стыда, когда она вспоминала об этом. Более глупого и жалкого объяснения невозможно было придумать, но Эри, которая оставалась слишком доброй и отзывчивой, как ни пытались испортить ее характер отмороженные ученики, со слезами на глазах ответила: «Какая жалость! Впервые слышу о его хронической болезни… наверное, потому он такой странный? Конечно, раз ты так говоришь, я подожду, сколько нужно и не стану делать из этого проблемы». Так что профессионально разминированная малолитражка сиротливо притулилась на заднем дворе школы, под непромокаемым терпаулинговым брезентом.

— Ты понимаешь, через что мне пришлось пройти?!

Некоторое время трубка молчала. Пять секунд, шесть, семь. Уже начиная раздражаться, она услышала короткий ответ:

— Понимаю.

— Нет, ты не понимаешь! И не притворяйся! Меня можно только пожалеть! Вообще, почему ты без конца, без конца, БЕЗ КОНЦА устраиваешь для всех неприятности — эй, ты слушаешь?!

— Да! Я слушаю… — в трубке оглушительно громыхнуло, так, что мембрана динамика задребезжала. Потом яростно затрещало, как будто что-то ломалось. Снова прорезался голос Соске:

— …Слушаю! Берегись, он нас таранит! — кричал он едва слышно за помехами.

Канаме была несколько озадачена его странной репликой.

— ...Что? Что ты говоришь?

— Нет, это было не тебе!.. Я сейчас веду машину!

Мгновением спустя из трубки зашипело, завизжало и громыхнуло, напомнив запуск большой фейерверочной ракеты.

В то же самое время

северная Сицилия

предместья Каникатти

Мафиозный «Гелендваген» получил попадание противотанковой гранатой в капот и вспыхнул, как спичка. Из окон вышибло жаркое бензиновое пламя — кумулятивная струя пробила его насквозь и подорвала бензобак.

Пылающий неуправляемый автомобиль занесло по булыжной мостовой, когда сзади него появился еще один преследующий джип. Врезавшись в «Гелендваген», он отскочил в сторону и завертелся, отражаясь от каменных стен зданий. Соске, не обращая внимания на преследователей, повернул руль, и «Фиат» вылетел на безлюдную рыночную площадь.

Городок, в который они с гиканьем и свистом влетели, казался средневековым, если не античным, с узенькими кривыми улочками и тесно скучившимися разнокалиберными строениями с черепичными крышами. С балконов повсюду свисали лохматые гирлянды плюща.

«Фиат», не снижая скорости, летел по улочкам, ярко освещенным старинными коваными фонарями.

— Десятый!.. Остались еще три! — прокричала Мао, выбросив за борт пустую трубу гранатомета. Ее вечерний туалет был покрыт пороховой гарью и растерзан, будто ее собаки кусали, оставив хозяйку почти обнаженной. Амазонки-эксгибиционистки с радостью бы приняли ее в свою компанию.

— Последняя ракета?.. — орал Курц, согнувшись на сиденье и лихорадочно меняя магазин в штурмовой винтовке. Смокинг куда-то пропал, встречный ветер яростно трепал кружева белоснежной рубашки и блондинистые локоны.

— Точно так! Остались только гранаты!

— Черт возьми!..

— Лупи по решетке радиатора! А я заставлю стрелков убрать головы! — Мао снова прицелилась из дробовика. Из следующей настигающей машины затрещали автоматные очереди. Курц и Мао выстрелили в ответ.

Посреди этого грохота, визга и воплей Канаме переспросила по спутниковому телефону, совершенно не понимая, что творится:

— Алло! Ты слышишь?.. Ведешь автомобиль?..

— Так точно! — прокричал Соске в микрофон радиогарнитуры, присоединенный к наушникам, изо всех сил наваливаясь на вырывающийся руль.

— Это опасно, так нельзя! Разговаривать по телефону во время движения противозаконно, ты знаешь об этом? Не говоря уж о том, что ты еще ученик средней школы и у тебя наверняка нет водительских прав! Остановись, быстро!

— Я не могу!.. Если я остановлюсь, то уже никогда не попаду на экзамен.

— А?

«Фиат» находился в ужасном состоянии, свистя на ветру бесчисленными пулевыми дырками, дребезжа отваливающимися крыльями и капотом — просто движущийся металлолом. Двигатель чувствовал себя ничуть не лучше, брызгая машинным маслом и кипящим тосолом из пробитого радиатора.

— Несколько экзаменов ты уже пропустил, так что придется пересдавать, понял? Ты что, серьезно не догадываешься, что рискуешь вылететь из школы? Вспомни про свои отметки, двоечник!

— Я на задании! Ничего не могу поделать!

«Фиат» сокрушил горку плетеных корзинок, составленных возле прилавков.

Его задние колеса занесло вперед, когда машина прыгнула через тротуар и нырнула в переулок. Погоня неотступно следовала по пятам. Прочный BMW снес ящики с пустыми бутылками, опрокинул мусорные баки, раздавил несколько велосипедов и тележку, и оказался вплотную к беглецам.

— Но ты же не можешь рассказать об этом преподавателям? Если не сдашь экзамены, то не сможешь перевестись в третий класс старшей школы. В лучшем случае, останешься на второй год!

— Если ты так говоришь, то, наверное, нет!

Выстрелы, выстрелы, выстрелы.

Стены домов по сторонами извивающегося переулка бешено летели назад. «Фиат» сотряс тяжелый удар — бампер догоняющего джипа врезался в его корму. Руль забился, как припадочный, весь корпус застонал.

— Что будешь делать, если провалишься? Мы все закончим школу раньше тебя!

— Мне очень жаль!

Из-под капота автомобиля противника повалил густой дым. Выстрелы Курца, наконец, возымели действие. BMW завилял, врезался в каменную стену и замер.

— Остались еще два!..

«Фиат» вылетел из переулка. Одна из вражеских машин срезала дорогу и снова нависла сзади.

— ...Мне тоже будет жалко!

— Что ты говоришь?!

Мао и Курц яростно орали и ругались на чем свет стоит, стреляя из дробовика и автоматической винтовки.

— Я тебя не слышу! Повтори еще раз…

Они сконцентрировали огонь на передних колесах машины противника. Покрышка лопнула, и машина накренилась. Впереди был т-образный перекресток. Соске с визгом шин повернул, а неуправляемый черный джип взлетел на тротуар и со звоном вломился в ресторан, вышибив фонтан осколков битого стекла и столб пыли. Пронзительный звук заклинившего гудка огласил ночную улицу.

— Только один! — закричала Мао.

— Кто — один? Что это там творится? — пищал в наушниках голос Канаме.

— Не волнуйся об этом! Так в чем дело?

Завывая мощным двигателем и визжа покрышками, сзади возник последний автомобиль преследователей. Это был огромный пикап, и он быстро поравнялся с ними. Потом резко взял влево и яростно бортанул несчастный «Фиат».

— О, не хотела тебя отрывать. Ты чем-то занят, как я погляжу?

— Нет, просто здесь очень шумно, ах ты, тварь!..

Прижатый к стене, «Фиат» скрежетал бортом по кирпичам и выл, надрываясь, своим слабосильным моторчиком, пытаясь вылезти из-под подмявшего его мастодонта. Пикап протаранил их во второй раз. Задний бампер отвалился с одной стороны и чирикал по мостовой, рассыпая такие яркие искры, что на них было больно смотреть.

— ...Соске?

— Прости, здесь слишком шумно! Надо разобраться со следующим!

— Что? Ну, хорошо. У меня такое чувство, что ты не хочешь серьезно воспринимать то, что я тебе говорю, Соске.

— Нет, я всегда слушаю тебя внимательно! Даже сейчас…

— Соске, тормози! — завопил Курц, выдергивая чеку из гранаты. Потом еще из одной. И еще. Высунув руку в окно, он опустил их в кузов пикапа, который был совсем рядом. Соске отреагировал немедленно, изо всех сил нажав на педаль тормоза. «Фиат» клюнул носом, его занесло, но тяжелый пикап так быстро затормозить не смог и по инерции улетел вперед.

— Пригнись!

— Алло? — донесся удивленный голос Канаме.

В следующий миг осколочные ручные гранаты в кузове пикапа взорвались. Несколько осколков пробили борта «Фиата», как будто те были сделаны из бумаги.

Вся задняя часть пикапа была разбита, и он потерял управление. Плюясь черным дымом, он вылетел на небольшую старинную площадь перед зданием муниципалитета и грохотом врезался в бортик мраморного фонтана, мирно журчавшего посреди нее. Не потеряв еще инерции, пикап совершил сальто-мортале, и, встав вертикально, плюхнулся в воду. Завизжал рвущийся металл, мощный всплеск залил темной холодной водой всю мостовую.

Остановив «Фиат», Соске и остальные любовались почерневшим пикапом, который оказался насажен на бронзовую скульптуру посреди фонтана, как на вертел. Щедро политые топливом из разбитого бензобака, задние колеса еще вертелись, подобно огненным карнавальным колесам-фейерверкам.

— Вот это я называю искусством! Пожалуй, критики расценили бы это, как сплав современности с классикой, — Курц сложил из пальцев прямоугольную рамку и откровенно любовался картиной через нее.

— Последний, черт бы его побрал! Смотреть на это приятно, хотя как скульптура никуда не годится, — простонала Мао, поправляя остатки платья, сползшие с высокой груди.

Оглушенные мафиози вывалились из открытых дверец в фонтан и слабо барахтались там.

Это был последний автомобиль из тех, что были посланы в погоню.

Соске торопливо поправил наушники и заговорил:

— Чидори. Мы закончили. Так… о чем ты говорила?

Трубка молчала. Повисла зловещая тишина.

— ...Не помню.

— А?

— Ладно, возвращайся поскорее.

— Хорошо, я понимаю…

— Дурак.

Голос отрезало. Разговор по спутниковой линии связи был прерван абонентом из Японии. Соске выключил радио и тяжело вздохнул.

Все машины противника оказались уничтожены, но расслабляться было рано. С минуты на минуту заспанная итальянская полиция могла протереть глаза и взяться за дело. Поскольку потрепанный «Фиат» все еще, как ни странно, мог двигаться, дребезжа и поскрипывая, а автомобиля на замену не имелось, они решили поскорее оставить город.

— Едем на восток, по дороге номер сто девяносто, через Риеци, — сказала Мао, — бросим машину возле городка, называющегося Джела. Город побольше, чем здешние деревушки, там мы сможем легко найти новую.

— Каким образом? — уточнил Соске.

— Лучше всего, конечно, просто угнать. Оттуда по шоссе номер четыреста семнадцать меньше девяноста километров до Катании. Но ехать по нему неразумно, оно слишком оживленное. Двинемся местными дорогами через Ницеми, Граммичеле и Франкофонте. Если будем в пути весь остаток ночи, к утру будем там.

— Рулить всю ночь? Да ты полуночница, сестренка, — пожаловался Курц, зевая. Забитый в промежуток между сидениями рядом с ним Винценто Бруно спал, бормоча во сне какое-то женское имя и гнусно ухмыляясь.

— Вот наглая рожа, верно? Это точно тот самый шпион? — Курц лениво пнул его еще разок.

— Такую информацию получили майор Калинин и Тесса. Да он и сам признался, так что ошибки быть не может, — ответила Мао, повернув к себе треснутое внутреннее зеркальце заднего обзора. Она утерла пороховую гарь с разгоряченного лица и попыталась пригладить грязные и спутанные волосы. Но встречный ветер вмиг растрепал их снова.

— Вот слизняк, — пробормотал Курц. Тоже решив прихорошиться, он распустил галстук-бабочку, сжимающий шею, небрежно кинул в окно и с наслаждением почесался.

Все устало молчали. Тишину нарушало только тарахтение разболтанного корпуса машины и рокот покрышек по асфальту.

«Фиат» катился через идущие мягкими волнами слабовсхолмленные долины. Днем с дороги, должно быть, открывался прелестный сельский пейзаж. Но теперь в свете единственной уцелевшей фары и серебряной луны по сторонам лишь мелькали темные кусты, похожие на притаившихся в засаде чудищ.

«Интересно, успею ли я возвратиться в Японию хотя бы послезавтра?..»

Соске тяжело задумался. Сомнения и неуверенность одолевали его. Пропустив экзамены, сможет ли он поспеть хотя бы к пересдаче? Когда Кагуразака-сэнсей спросит, почему он отсутствовал на этот раз, придется снова выдумывать уважительную причину и извиняться. Да и размонтированная малолитражка не выходила у него из головы. Терпение учительницы тоже имеет предел. Что если она действительно рассердится и получит инфаркт? И самый главный вопрос — почему, почему вдруг все эти глупости так беспокоят?

Снова и снова прокручивая в голове тягостные мысли, словно собака, грызущая кость, Соске вдруг очнулся и вздернулся. Сначала он не понял, отчего в крови вдруг снова забурлил адреналин, но вставшие торчком настороженные уши говорили сами за себя. В монотонных убаюкивающих дорожных звуках прорезался какой-то новый шум.

Он не ослышался, и это не был стук перегревшегося, наконец, двигателя. Соске снова прислушался и опять различил этот звук. Издалека.

Уиррр… гул набирающей обороты газовой турбины, свист вращающихся на высокой скорости лопаток. Низкий, утробный звук выхлопа. Тяжелый, отдающийся в груди, неровный топот. Все ближе и ближе.

— Эй… — заговорил было Соске, но ему не стоило беспокоиться, товарищи уже обернулись и пристально всматривались назад. Но позади виднелся лишь узкий тоннель непроглядно черных зарослей кустарника по обе стороны дороги.

— На пять часов!.. — выдохнул Курц. Сзади справа над густой чащей неразличимых в темноте вечнозеленых деревьев взвилось облако сорванных листьев и веток. Что бы это ни было, но оно ломало стволы, как спички, расшвыривая их с дороги. И оно было огромным.

Звук становился все громче. Теперь сомнений не оставалось. Газовая турбина и громадное тело на двух ногах. Иными словами…

— ...Это бронеробот! Плохо дело!

— Бронероботы у мафии? Откуда?!

— Они же торгуют оружием. Покупают из-под полы старые модели БР в Восточной Европе и России. Потом перепродают их мелким африканским диктатурам и всяким герильерам, партизанам и борцам за свободу. На торговлю оружием западного производства имеются разные ограничения, а техника советского производства пользуется большим спросом…

— Вот он!

Кусты на обочине дороги будто взорвались, брызнули комья земли и корни, и из мрака возникла громадная человекообразная машина.

Это был советский бронеробот, «Сэведж» PК-92[14]. Восьмиметровая фигура возникла среди вихря оборванной листвы. Яйцеобразный округлый корпус венчала огромная лягушачья голова. В правом манипуляторе была зажата небольшая автоматическая пушка. По бокам головы слабо светились красным оптические сенсоры. Их взгляд сфокусировался на «Фиате».

В следующий миг бронеробот ринулся с места в карьер, взрывая землю. Его ураганная мощь и приемистость поражали.

— Готтердаммерунг!.. Не одно, так другое. Вот настырная банда ублюдков! Не иначе, как обиделись, в этот раз серьезно хотят нас прикончить, — застонал Курц.

— Похоже, нам крышка! Если дело так пойдет… ты не можешь ехать немного быстрее?! — закричала Мао.

— Я уже десять раз говорил, это — предел, — ответил Соске.

Маломощный автомобиль с четырьмя взрослыми людьми на борту не мог ехать быстрее, тем более по плохой дороге. Как его ни насилуй, больше ста километров в час из «Фиата» не выжать. Совершенно недостаточно для того, чтобы оторваться от «Сэведжей», которые могли развить до 130 километров в час даже по такой неровной местности. Мало того, Соске отлично знал, что эти машины, если их хорошенько пришпорить, способны на большее, чем записано в технической документации.

К тому же, «Сэведж» был не один. Один за другим, прокладывая просеки в кустах, на дорогу выскочили второй и третий. Сотрясая землю, они присоединились к погоне.

— Нам не спастись... — пробормотал Соске про себя. Запасной маршрут отхода, пересдача экзаменов отдалились теперь в невозможную даль. Если не случится чуда, он никогда уже не вернется в школу. Не увидит Чидори.

— Надо полагать, они не позволят нам просто сдаться в плен.

— Когда они так рассвирепели?.. Едва ли.

Пока спутники Соске обменивались репликами, первый «Сэведж» настиг «Фиат». Бронеробот мчался головой вперед, немного нагнувшись. Громадный манипулятор пошел вверх за голову, замахиваясь. Похоже, он собирался раздавить беглецов, не используя оружие.

— Пригнитесь!

Соске ударил по тормозам, но было поздно. Левый манипулятор «Сэведжа», как гигантская коса, пошел горизонтально над дорожным полотном. Крыша «Фиата» улетела вверх, сорванная могучим ударом, и автомобиль чуть не перевернулся через правый борт.

— Берегись!..

Бронеробот снова замахнулся. Соске вывернул руль и вильнул в сторону, между колоннообразных ступоходов вражеской машины. Казалось, они будут неминуемо растоптаны, но каким-то чудом уклонились.

Однако «Фиат» был при последнем издыхании. Из-под помятого капота раздался странный визг и стук, из вентиляционных решеток салона выхлопнуло клубки белого дыма. Обороты на тахометре пошли вниз, и скорость стала падать.

Пролетевший вперед «Сэведж» притормозил и развернулся. Похоже, ему надоело играться, и он поднял автоматическую пушку. Промахнуться с такого расстояния было невозможно.

Все кончено, мелькнуло в головах всех троих беглецов.

Но в этот самый миг что-то длинное мелькнуло в воздухе и врезалось в грудную броню «Сэведжа». Раздался оглушительный взрыв, и почти сразу многократное эхо вернулось назад от склонов долины.

— Что?!

Предмет, что поразил противника, был противотанковым кинжалом[15], Соске мог квалифицированно судить об этом. Кумулятивная боеголовка оружия, которое не мог метнуть никто, кроме другого бронеробота, поразила «Сэвидж» прямо в грудь. Он зашатался, изо всех щелей корпуса и сочленений вышибло острые языки пламени, и БР величественно рухнул, словно чугунная статуя поверженного императора.

Другие две машины оказались захвачены врасплох этим внезапным нападением, но резко развернулись, ища противника.

— Кто это был? Где он?.. — Мао завертела головой.

Мерцающая тень соткалась прямо перед ними на побитом асфальте узкой сельской дороги. Из сумятицы дрожащих и переливающихся отражений, бросавших бледные отражения на землю, проступил, будто прорезавшись из фотораствора, силуэт бронеробота. Он отключил режим невидимости ЭКС[16], заряжая конденсаторы и переходя в максимальный боевой режим.

[[image:/storage/reader-images/180f59e60d88a2ea49aac68670600089fae81b68.jpg]]

— M9?

Стремительный и мощный силуэт был хорошо им знаком. Это был бронеробот третьего поколения, разработки компании «Геотрон Электроникс», из тех, что пилотировали Соске и его товарищи, M9 «Гернсбек[17]». Однако их наметанный взгляд легко различил некоторые отличия этой модели. Помимо верхней части манипуляторов и бедер, которые имели больший объем, чем у М9, его голова имела совершенно другую форму и была увенчана двумя антеннами в виде лезвий на затылке. Они придавали бронероботу поистине демонический вид. Фактически, он больше походил на «Арбалет». В отличие от привычного серого камуфляжа, его окраска была совершенно черной — черной, как уголь. С ног до головы бронеробот переливался мрачными красками вороньих перьев. Лишь на голове оранжевым адским пламенем сияли щели оптических сенсоров.

— На чьей он стороне?

— Без понятия.

Черный M9 бросился в атаку.

Два оставшихся «Сэведжа» оставили беззащитный «Фиат» и вступили в сражение с неопознанной машиной. Один бросился влево, другой направо, они явно пытались зажать противника в клещи.

Прежде, чем они открыли огонь, черный M9 прыгнул.

Ловко уклоняясь от ослепительных трассеров, используя как прикрытие деревья и резко шарахаясь из стороны в сторону, он мгновенно оказался вплотную к одному из «Сэведжей». Никто не успел и глазом моргнуть, как черный бронеробот выхватил из ножен мономолекулярный резак и вонзил его в грудь противника. Тот не успел погасить инерцию, и сам насадил себя на острие, как жук на иголку.

Пробитая броня издала отчетливый хруст.

Точный и безжалостный удар пришелся непосредственно в кокпит. Пилот, без сомнения, был убит на месте.

Последний оставшийся вражеский бронеробот не получил времени подготовиться к отражению атаки, а его пилот, очевидно, запаниковал. Он открыл беспорядочный огонь, уже не разбирая, где враг, а где друг. Черный же М9, прикрывшись корпусом обезвреженного секунду назад «Сэведжа», легко избежал повреждений. В следующее мгновение импровизированный щит отлетел в сторону, а он взмахнул манипулятором. И последний вражеский бронеробот взорвался. Брошенный с близкой дистанции противотанковый кинжал поразил его, как молния. Неопытный наблюдатель, которому довелось бы проследить за этим боем, даже не понял бы, что именно произошло.

Топливный бак «Сэведжа», которого использовали как щит, наконец, загорелся и взорвался, осветив окрестности яркой вспышкой. Позади медленно катящегося «Фиата» остались лишь три громадных, но жалких бронированных трупа, пылающих или чадящих черным ядовитым дымом.

Начиная с первого выстрела, сражение продлилось не более тридцати секунд.

— Ух, ты!.. — воскликнул Курц. Поразительно, но черный М9 вырезал трех противников, не используя огнестрельное оружие, лишь с помощью противотанковых кинжалов и мономолекулярного резака. Хотя подвижность бронеробота третьего поколения принципиально превосходила стоящие на вооружении многих стран БР со смешанной, электромускульной и гидравлической двигательной системой, какими являлись «Сэведжи», нельзя было не признать пилота-победителя настоящим мастером своего дела.

Черный бронеробот рысцой побежал за едва ползущим «Фиатом», не пытаясь остановить его. Двойные оптические сенсоры на его увенчанной остроконечными рогами антенн голове вперились немигающим, пристальным, тяжелым взглядом в Соске и его товарищей. Взглядом хищной птицы, сверху вниз.

Через минуту М9 издал протяжный стон, струйки белого пара просочились из его сочленений. Это была работа системы вентиляции, которая сбрасывала остатки излишнего тепла от перегретого за время боя реактора. Звук казался совсем не техническим, а больше напоминал протяжное и грозное рычание огромного хищника — тигра или льва.

Бронеробот остановился и повелительно указал манипулятором на восток, потом, не говоря ни слова, развернулся и двинулся в противоположном направлении. Через мгновение его силуэт мелькнул на фоне освещенного луной серебристого борта долины, далеко от дороги. Темная броня и красный линзовидный огонек появились последний раз, потом пилот включил ЭКС, и вокруг него соткалось призрачное покрывало света, дрожащая Aurora Borealis. Потом М9 растворился во мраке, оставив на сетчатке глаз лишь слабую фиолетово светящуюся полоску. Тишина и покой разлились в мирной долине.

— Что это было?.. Кто это такой?

— Не могу даже предположить.

— Но его пилотировал кто-то из наших, правильно?

— Скорее всего так, но…

— Кто бы это еще мог быть?

Все трое ошеломленно замолчали, глядя вслед таинственному черному бронероботу. Идентифицировать его так и не удалось. В настоящий момент подразделения Митрила оставались единственными вооруженными формированиями в мире, которые уже использовали в боевых действия бронероботы типа М9. Даже в армии США они только проходили войсковые испытания. К тому же, единственными, кто имел информацию об этой импровизированной и совершенно секретной операции на Сицилии, были Тесса, Мардукас и Калинин.

Возможно, майор Калинин получил сведения о наличии у мафиози бронероботов, и выслал адекватное подкрепление — это было самое естественное предположение, но и оно не объясняло, почему черный БР исчез, не сказав ни слова. В итоге, их любопытство так и осталось неудовлетворенным. Мао связалась с майором по спутниковой радиостанции, которую доставил Соске, доложила о результатах и запросила больше информации. Но Калинин ответил своим обычным, деловым тоном:

— У вас нет допуска для получения сведений такого характера.

— Потому что мы на вражеской территории?

— Именно. Сконцентрируйтесь на быстрой и тихой ретираде.

— Так точно, сэр. Мао связь закончила.

Всердцах шмякнув наушниками об колено, Мао принялась в голос ругаться:

— Ах-х-х, он меня достал! Почему этот чертов старикан без конца, без конца, так самоуверенно себя ведет?! Ради бога, я этого больше не выдержу!

— Брось! Ты тут ругаешься, а между тем одна его тень заставляет всех женщин на базе восторженно визжать. Хотя я моложе, лучше выгляжу и, не сказать во сколько раз более мил, они смотрят только на него! — не преминул пожаловаться и Курц. Соске удивленно взглянул на него.

— На майора?

— Правильно. Ты не знал? Попробуй прислушаться к тому, о чем болтают связистки и секретарши в кафетерии. Они только и повизгивают: «Ах, майор так элегантен, благороден и крут!» Ходил слух, что у него недавно были тайные встречи с Норой из технического отдела. Наедине.

— С лейтенантом Лемминг? Что за тайные встречи?

— На то они и тайные, чтобы никто ничего не узнал. Что же, в конце концов, майор тоже мужчина. И что бы он ни делал, он делает это с достоинством. Хе-хе-хе…

— Хм...

Соске не понял ничего из того, на что намекал Курц, но по тому, как тот хихикал, заключил, что для майора это было нехарактерное поведение. Если вспомнить про отношения Калинина с женщинами, Соске знал только то, что его жена погибла в результате несчастного случая, давным-давно, еще в России. Ирина была музыкантом и играла на скрипке, и ему довелось увидеть ее хрупкий и изящный силуэт на фотографии. Если подумать, лейтенант Нора Лемминг действительно сильно напоминала ее.

— Но хватит кривотолков и сплетен. Давайте уже поторопимся, и, наконец, оставим этот прекрасный остров за кормой.

— Верно.

Беседа закончилась, и они направились в сторону Катании, согласно полученным приказам. Остальная часть отступления прошла настолько гладко, что это было просто удивительно. Поменяв машину в соседнем городке, они мчались всю ночь. Получив у тайного агента Митрила в Катании поддельные документы и американскую униформу, они направились к недалекой авиабазе НАТО. Мао раньше служила офицером в морской пехоте США и прекрасно знала все армейские порядки, так что проскользнуть на этот тихий провинциальный аэродром с сонной охраной было легче легкого.

Они без проблем вписались в транспортный самолет, направляющийся на авиабазу Авиано в северной Италии. Похищенный Винценто Бруно получил добавочную дозу транквилизатора и всю дорогу пребывал в безмятежном сне. Его обрядили в форму американского офицера и усадили в инвалидное кресло. Все, кто интересовался, получали ответ: «Он был тяжело ранен во время секретной операции на Ближнем Востоке и находится в коматозном состоянии». Выдуманная легенда гласила, что безутешные родственники просили привезти его сюда, на Сицилию, в места близкие их сердцам и наполненные воспоминаниями. Кое-кто из родственников — известный сенатор, поэтому все делается без лишней огласки. Какая жалость, что звуки и запахи этой прекрасной земли так и не смогли пробудить героя ото сна. А если вы подумаете об этом плохо — вам должно быть стыдно.

— Впал в летаргический сон?.. Вы уверены?

Бортмеханик транспортного самолета подозрительно рассматривал Бруно, который, в самом деле, ничуть не напоминал коматозника своим цветущим видом и румяными щеками.

— Именно так. Но его организм функционирует нормально, все внутренние органы целы. И вообще, что это за вопросы?! — вскинулась на дыбы Мао. Выставив вперед плечо с лейтенантскими знаками отличия, она грозно нависла над несчастным капралом.

— Э-э, я просто…

— Что вы имеете в виду?! Этот героический борец за демократию стоял лицом к лицу с такими опасностями, которые вам и не снились! Он не нуждается в вашей жалости!

— М-мне… мне очень жаль, мэм! Пожалуйста, простите, я не имел в виду ничего дурного…

— Отставить! Никаких поблажек! Мне немедленно нужны ваши полное имя, звание, идентификационный номер и должность! Все будет отмечено в рапорте.

Капрал, готовый расплакаться, согнулся, выслушивая нотации суровой Мао и прося прощения, и думать забыл про Бруно. Армейская субординация — преполезная вещь; запугать таким образом гражданских стюардесс было бы намного сложнее.

— Ах, сестренка, да ты просто актриса! — воскликнул в восхищении Курц, когда бортмеханик спасся бегством. Соске только молча кивнул, соглашаясь. Мао сплюнула, все еще не успокоившись:

— Ух, он меня взбесил. Что за наглость! Думала уж, по старой привычке, обложить его матюгами, тоже неплохо помогает…

Больше никаких проблем не возникло и минут через десять самолет, разбежавшись по взлетной полосе, оторвался от земли.

Чувство облегчения охватило их. Боевой адреналиновый выброс в крови, наконец, успокоился, уступив место усталости и опустошению.

Согласно первоначальному плану Мао и Курцу предстояло сопровождать пленного в Австралию, в штаб Оперативного управления Митрила. Соске должен был расстаться с ними на полдороге, чтобы в одиночку вернуться в Японию. Вернее всего, он успеет попасть в Токио завтра утром.

Ровный гул турбовинтовых двигателей плотно давил на уши, но все они давно привыкли к таким вещам и совершенно их не замечали. В пустынном салоне сидели всего пять или шесть человек.

Кроваво-красные лучи осеннего сицилийского солнца, встающего из оранжевых вод колыбели цивилизаций — Средиземного моря, просочились через пыльные иллюминаторы. Усталые и вымотанные оперативники Митрила жмурились и потирали покрасневшие от недосыпа глаза. Однако вибрирующие дырчатые алюминиевые сидения не особенно располагали ко сну, да и взвинченные нервы еще не до конца успокоились.

— Кстати, Соске, — нарушил оцепенелое молчание Курц, ерзая в жесткой чашке сиденья. — Ты в порядке?

— Что ты имеешь в виду? — отстраненно переспросил Соске, уткнувшись в японский учебник мировой истории.

— То самое. Экзамены — ты же их пропустил?

— Да.

«Верно, пропускать экзамены в конце триместра неправильно. Может плохо кончиться», — думал Соске.

Его внезапно отозвали для заморской операции, но он и так уже напропускал немалое количество контрольных по многим предметам, так что оправдаться теперь будет трудно. Если так пойдет, то, как и говорила Канаме, его могут выгнать из школы или оставить на второй год.

— Но ведь то, что мы делаем, тоже очень важно. Если бы меня не послали в прикрытие, кто знает, что могло бы вчера случиться, — ответил, наконец, он, вспоминая, как Мао и Курц оказались в окружении мафиози.

— Да, в тот момент нам пришлось туго, верно, сестричка?

— М-м-м. Возможно, — чуть высокомерно ответила Мао, сидевшая напротив. — В тот момент у меня уже возникло несколько вариантов возможных действий.

— Вот как… — уныло проговорил Соске и опустил голову. К переживаниям по поводу пропущенных экзаменов и ссоры с Канаме вдруг добавилось острое чувство ненужности, и на душе стало совсем тяжело. Ему показалось, что Мао хочет сказать: «Лучше бы ты спокойно сдавал экзамены, а не таскался хвостом за нами».

— Нет, — помолчав, снова заговорила Мао, пристально взглянув на него. — Ты в самом деле спас нас вчера. Если бы не ты, мы не смогли бы выполнить задание и погибли бы там. Но, знаешь, я немного волнуюсь за тебя. О чем вы с ней говорили?

— О моих прогулах.

— Да нет, не то. Я имею в виду странную ситуацию, в которой ты сейчас оказался. Ты учишься в школе, охраняя Канаме, участвуешь в боевых операциях, не говоря уж о том, что на тебя повесили этот странный «Арбалет» — ты не думаешь, что ответственность становится невыносимой? Что это уже чересчур?

Соске молчал.

— Сначала я думала: «Ладно, все в порядке, ведь это все временно». Да и ты пока еще справлялся. Но теперь…

— Я не делал никаких ошибок.

— Речь не об этом. У тебя элементарно не хватает времени и сил на все. Ты ведь здорово вымотался в последний месяц, верно? Не стоит скрывать.

— Ну, в общем, да, но…

— Какая бы нехватка персонала у нас ни была, у тебя тоже есть предел. Надо сосредоточиться на чем-то одном. На твоем месте я бы объяснила это майору.

— Но!.. — вклинился Курц. — Если поразмыслить, то не так уж все и плохо. Все эти учебники и экзамены не должны так на тебя давить. Ты все равно попал в школу с поддельными документами, так зачем воспринимать все это всерьез и разбиваться в лепешку, чтобы учиться наравне с обычными школьниками и сдавать экзамены? Не так уж тебе и нужен аттестат о среднем образовании.

Соске действительно неожиданно оказался в средней школе Дзиндай, играя роль обычного школьника, но лишь для того, чтобы, не возбуждая подозрений, охранять Канаме. Он оставался солдатом-наемником тайной организации Митрил и личина обычного ученика была лишь временной. Между Канаме с ее друзьями и Соске лежала непроходимая пропасть. Курц был прав — у него нет никакой необходимости заканчивать старшую школу и получать хорошие отметки. Почему же он совершенно забыл об этом?

— Наверное, ты прав... — задумчиво и печально протянула Мао, снова бросив взгляд на Соске. — Ты слушаешь то, что мы говорим, но… что ты думаешь на самом деле?

— О чем?

— О твоих планах на будущее.

— Следовать приказам. И все, — ровно ответил он, задумчиво глядя в пространство сквозь иллюминатор, из которого лился тревожный красный свет.

Будь Мао в своем обычном настроении, она бы лишь посмеялась над таким наивным ответом. Но сейчас, почему-то, она вдруг рассердилась и набросилась на него:

— Что за чушь ты несешь?! Я спрашиваю о том, как ты собираешься жить дальше! Тебе ведь сейчас уже семнадцать, так? Что ты будешь делать потом? Думал ты об этом своей дурной головой? Операции, приказы — ты только прячешься за этими словами!

— Прячусь?.. Я?..

— Ну да! Легче всего гаркнуть: «Да, сэр!», даже прежде, чем кто-то спросит твое мнение. А ты не думал, чего бы тебе хотелось делать самому?

Соске ничего не ответил.

— Как-то странно, что тебя это беспокоит, сестренка, — примиряющее проговорил Курц.

— Да вовсе не беспокоит! Это вообще не моя проблема. Пусть он сам решает, — Мао раздраженно отвернулась и замолчала, всем видом показывая, что разговор закончен.

В иллюминаторе тяжело громоздился далекий конус Этны[18]. Он будто плавал в кровавой дымке, подсвеченный восходящим солнцем.

«Мои планы на будущее...»

Соске и в голову не пришло сердиться на то, что наговорила Мао. Наоборот, ее слова действительно заставили его задуматься. Они странно перекликались со словами Канаме, что та говорила ему ночью.

«Как прожить мою жизнь».

Пытаясь понять значение этих слов, он вдруг с пронзительной ясностью осознал, что действительно никогда раньше не задумывался над этим. Планы на будущее, цель в жизни. Через пять, или через десять лет — каким он станет, что будет делать тогда? Вот что это означало. А ведь пытаться представить будущее — то же самое, что выбирать из бесконечного калейдоскопа возможностей те, что будут принадлежать только ему. Планировать свою будущую жизнь.

До сих пор он ни разу не задумался о том, что с ним случится через пять лет. Он даже не представлял, что такое возможно. Вся прошлая жизнь Сагары Соске прошла в яростной и безостановочной схватке, инстинктивной борьбе за выживание. Разве дикий зверь, который не знает, где найдет пищу завтра, беспокоится о том, что будет через пять лет? Такие слова, как «будущее», просто ничего не значат для него.

Его будущее?.. Оно не имело никакого значения. Гораздо важнее был лишний магазин для автомата или последняя граната.

Так было всегда. По крайней мере, еще шесть месяцев назад.

Только теперь он почувствовал, как изменился за это время его холодный, суровый и отстраненный рассудок. Жизнь, которой он, сам того не желая, жил вместе с Канаме и другими учениками средней школы Дзиндай, вдруг тронула сердце Соске с той стороны, с которой он никак не ждал подвоха. Как будто таял слой твердого и звонкого льда, приоткрывая неясные, но завораживающие контуры. Того, что неожиданно щедрая жизнь могла подарить ему, хотя он и не знал, чем заслужил такой дар.

«Будущее. Но ведь я действительно могу выбирать сам, ведь так»?

Зародившись где-то глубоко, в дальнем уголке сознания, этот вопрос в ослепляющем сиянии истины всплыл на поверхность перед его ошеломленным внутренним взором. Конечно, сейчас он не знал ответа, но если есть вопрос, то ответ когда-нибудь появится. Уже одно понимание этого сулило перемены.

Раньше дни текли, не меняясь.

Теперь, он, наконец, задумался, и от микроскопической трещины вдруг затрещала казавшаяся раньше монолитной плотина. Он всего лишь задумался над тем, как идут его дни, и внезапно бушующая волна уже готова подхватить его и унести прочь.

Обыденное, знакомое существование — оно кончается здесь, прямо сейчас, в эту минуту. Эта ошеломляющая истина заставила Соске почувствовать себя неловко.

— Курц…

— Что такое?

— А что ты будешь делать через пять лет? — внезапно спросил Соске.

Курц озадаченно взглянул на него, потом усмехнулся:

— Давай посмотрим. Э-э, наверное, я хотел бы счастливо и богато жить с очаровательной женщиной.

— Думаешь, у тебя получится?

— Кто знает, — ответил Курц, низко надвинув козырек кепи на глаза. Он откинулся на спинку сиденья, скрестил руки на груди и от души зевнул. Потом тихо добавил:

— Не знаю, получится ли. Но... помечтать об этом ведь не вредно? Спокойной ночи.

Он замолчал. Соске взглянул вперед и увидел, что голова Мао склонилась к стенке, и она дышит тихо и размеренно.

Этна за бортом отступала и таяла в оранжевом тумане. Самолет оставил Сицилию позади.

Примечания

↑ Special Response Team — отряды специального реагирования. Элитные штурмовые подразделения «Митрила», оснащенные бронероботами.

↑ Capo di Capi — «друг друзей» (итал.)

↑ Partholon — глава первого племени богов кельтского племени гэлов. существовавших до появления Туаты Де Данан. Племя Парталона вступило в борьбу с темными силами и нанесло поражение их предводителю, демону по имени Кихол Безногий. Было погублено таинственной эпидемией, продолжавшаяся неделю и уничтожившая все племя.

↑ Tommy-gun — жаргонное название пистолета-пулемета Томпсона. Эта машинка с характерным дискообразным магазином является культовой принадлежностью всех гангстерских боевиков. С ним в руках любил позировать Уинстон Черчилль, а также бандиты рангом помельче.

↑ Heckler Koch Mk.23 — германский пистолет, выигравший конкурс в США и принятый на вооружение сил специальных операций (SOCOM). Приспособлен под американский патрон 45 калибра, здоровенный и тяжеленный.

↑ Геката — греческая богиня ночи, неверного лунного света, пустых перекрестков дорог, безумия и ужаса. Месть — ее основная специальность. Так что Курц напрасно подкатывается.

↑ Имеется в виду Отто Кариус, танкист вермахта, кавалер Железного креста и большой сказочник, написавший известные мемуары под названием «Тигры в грязи» о том, как сражался с ордами советских танков.

↑ Per favore — пожалуйста (итал.)

↑ Если кому интересно, речь идет о германской автоматической винтовке HK G36, итальянском дробовике Benelly M3 Super 90, и американских (то есть, на самом деле, шведских) РПГ М136.

↑ Тефу-си — район токийского мегаполиса. Расположен в 20 км к западу от центра города, население 210 тыс. чел. Площадь — 21,53 кв. км.

↑ Реально существующая старшая муниципальная школа Дзиндай (автор только изменил один из иероглифов в названии).

↑ Сейлор-фуку — японская школьная форма-матроска для девочек. Вызывает неистовый восторг разнообразных маньяков, извращенцев и педофилов.

↑ Каникатти — название сицилийского провинциального городка. По-японски это звучит как: «покупаю крабов». Англо-говорящие переводят как «can cutting» — «открываю консервные банки». Мне приходится использовать нечто, более созвучное русскому языку. Получается пикантно (благодарите переводчика субтитров к TSR — Alex AT).

↑ Противотанковые кинжалы, которые выдумал Гато Сёдзи, для меня загадка. Принцип действия понятен — его можно было во всей красе наблюдать в первой же серии первого сезона сериала. Бронеробот швыряет с помощью своей могучей длани напоминающую кинжал боеголовку, очевидно — кумулятивную. С одной стороны — отсутствие демаскирующего выхлопа ракетного двигателя и сложной системы наведения делает это оружие простым и надежным. С другой стороны, дальность броска — смешная по меркам современных ПТУР. Возможно, оружие было разработано специально для действий в режиме невидимости на минимальной дальности?

↑ ECS (Electromagnetic Concealing System) — фантастическая система, позволяющая замаскировать боевую технику в радиолокационном, оптическом и других диапазонах. Основана на многочисленных лазерных проекторах, создающих вокруг объекта голограммы, имитирующие естественный вид.

↑ Хьюго Гернсбек (1884-4967), американский писатель-фантаст, один из пионеров этого литературного направления.

↑ Крупнейший действующий вулкан Европы.

Акт второй: в глубине…

16-е октября, 08:53 стандартного времени Японии

Тефу-си, Токио

старшая школа Дзиндай

На четвертый день итоговых экзаменов за триместр первым предметом была «Всемирная история».

С начала письменного экзамена прошло уже 23 минуты. Шелест перевертываемых страниц и скрип карандашных грифелей наполняли класс. Атмосфера была настолько напряженной, что гудение автомобиля, проехавшего по улице перед школьным комплексом, казалось святотатством.

Глаза Канаме быстро пробежали очередной лист экзаменационного вопросника сверху вниз.

Процветание Римской империи. Пять просвещенных правителей. Август. Цицерон. Восстание на Сицилии. То или это. Там было множество слов, которые она зазубрила, но совершенно не понимала, и которые немедленно улетучатся, едва она перешагнет порог класса после окончания экзамена. В самом деле — такое стандартное тестирование было всего лишь бессмысленным и бесполезным ритуалом.

Она покосилась в сторону окна и назад.

Место Соске стояло пустым.

От него ничего не было слышно с того, позавчерашнего разговора по телефону, когда она так неожиданно дозвонилась до него перед прошлой контрольной работой. Канаме надеялась, что он появится хотя бы сегодня, но он снова отсутствовал. В итоге, Соске пропустил все экзамены, начиная с первого дня.

«И о чем он только думает...»

Она вздохнула. Благодаря продолжительному отсутствию Соске в школе, наконец, воцарилось блаженное спокойствие и тишина, и ей надо было бы расслабиться и радоваться каждой безмятежной минуте. Но почему же она чувствует какую-то непонятную тяжесть? Почему у нее такое ощущение, что как будто чего-то не хватает?

Нет, так нельзя. Сейчас середина экзамена. Надо сконцентрироваться.

Она снова углубилась в экзаменационные вопросы.

Крушение китайской империи. Вторжение гуннов. Восстание «Желтых повязок». Судьбоносные битвы. Знакомые слова. Канаме читала мангу по «Троецарствию[1]», и представляла, о чем идет речь. Только вот никак не могла вспомнить правильный кандзи[2].

Как же пишется «коу» в «коумей»?..

«Хотела бы я знать, куда он делся в этот раз»?

Карандаш, вырисовывавший сложный иероглиф в ячейке экзаменационного вопросного листа, вдруг остановился.

Чем он сейчас занимается, что за работа в этот раз? Может быть, снова опасная? Все ли с ним в порядке? А, может быть, он снова встречается с той девушкой? Кстати говоря, он вел себя довольно странно, когда она разговаривала с ним в последний раз…

Канаме помотала головой и очнулась.

«Нет, я не могу думать о нем сейчас. Черт, я снова отвлекаюсь. Вместо того, чтобы писать контрольную, я вспоминаю о нем»…

Дурак.

«Это все он виноват. Пропал, ничего не объяснив. Нагло и беспринципно прогуливает экзамены. Заставил меня волноваться. Конечно, я же староста класса, и мы не совсем чужие друг другу. Именно так. Только поэтому я не нахожу себе места. Но почему, почему это так сильно меня беспокоит? Его тут нет, все тихо и спокойно, я должна думать только об экзамене, только об экзамене»…

В этот момент дверь классной комнаты со стуком распахнулась.

[[image:/storage/reader-images/78b184fba64f30390774862b1aee197d7b229fb5.jpg]]

— Виноват, я опоздал! — выкрикнул, влетая в класс и тяжело дыша, никто иной, как Сагара Соске.

Похоже, он страшно спешил и мчался, сломя голову. По его серьезному и замкнутому лицу стекали крупные капли пота. Почему-то он был одет не в обычную школьную форму, а в незнакомый темно-зеленый камуфляжный комбинезон. И это была не его митриловская полевая униформа, насколько могла судить Канаме. На груди был пришит шеврон с надписью USMC[3].

— Сагара? Ты пришел на экзамен? Что же это за одежда? — нахмурившись, спросил экзаменатор.

— Я очень сожалею. У меня не было времени переодеться.

— Ну, неважно. Поторопись и займи свое место.

— Так точно!

Соске плюхнулся за свою парту. Заинтригованный одноклассник Казама Синдзи прошептал ему:

— Сагара, а почему ты в этой форме?..

— Ситуация заставила, — коротко ответил Соске. Получив экзаменационные бланки от преподавателя, он вытащил карандаш, перелистнул страницу и быстро приступил к делу.

Канаме, забыв обо всем, уставилась на него расширенными глазами. Поразительно, но она почувствовала, как будто тяжесть, давившая ее сердце, вдруг исчезла, растаяла, растворилась…

На мгновение их глаза встретились. Вместо «доброго утра», Соске поприветствовал ее, чуть-чуть приподняв карандаш.

Канаме торопливо отвела взгляд и уткнулась в свои вопросы.

17-е октября, 16:09 австралийского стандартного времени

Сидней, Австралия

штаб-квартира Оперативного управления Митрила

«Я уже второй раз присутствую на допросе вместе с майором Калининым», — думала Тесса. В прошлый раз это был пятнадцати или шестнадцатилетний мальчик, сейчас — мужчина средних лет.

Похищенный опергруппой под командованием старшины Мелиссы Мао пленный, Винценто Бруно, сидел на железном стуле со скованными наручниками руками, но на лице его мелькала дерзкая и высокомерная улыбка.

Однако это был просто блеф. Здесь было не полицейское отделение — в штаб квартире Оперативного управления Митрила нельзя было позвонить адвокату, и тут никого не интересовали права человека. Конечно, Бруно, оказавшийся с другой стороны зеркального стекла с односторонней проницаемостью, прекрасно это понимал. Он просто храбрился.

Тесса была одета в легкое форменное пальто поверх повседневной офицерской униформы. Калинин тоже носил безупречно выглаженный мундир цвета хаки. Поскольку они прибыли в Сидней на реактивном пассажирском «Гольфстриме» из военно-транспортной эскадрильи Митрила, а в аэропорту их встретил лимузин, они могли не беспокоиться о посторонних взглядах.

Получив информацию об успешном завершении операции по захвату предателя, они спешно вылетели с базы Западно-Тихоокеанской флотилии — острова Мерида.

Этот человек разделял ответственность за отчаянный, гибельный кризис, который произошел на ее корабле у островов Перио. Ошибки быть не могло, но она никак не могла заставить себя поверить. Это был предатель, хуже, чем просто враг, человек, который заслужил полную меру ее ненависти. Однако она чувствовала лишь холодное презрение.

— Не могу поверить... — пробормотала она. — Не могу поверить, что такая жалкая пародия на человека почти сумела потопить мой корабль.

— Можно сказать, что его изворотливый характер делает из него неплохого актера. Увы, ему было не так уж трудно обмануть нас, — ответил Калинин.

Сквозь одностороннее зеркальное стекло они видели двух мужчин, которые находились в помещении для допросов. Это были сотрудники Оперативного управления, старший лейтенант и капрал.

Как заметил Калинин, старший лейтенант раньше служил в разведслужбе Перу и неплохо разбирался в методиках ведения допросов.

— Начнем с несложных вопросов, мистер Бруно, — приступил к делу лейтенант. — Вы занимались кадрами. В июне этого года вы сделали так, чтобы Джон Говард Данниган и Нгуен Бьен Бо оказались назначенными в подразделение СРТ Западно-Тихоокеанской флотилии. На «Туатха де Данаан». Вы снизили приоритет, а, возможно, и стерли данные четырех других унтер-офицеров, а также рекомендации тренировочного лагеря в Белизе. В результате эти двое оказались направлены на «Туатха де Данаан» в тот момент, когда там ощущалась острая нехватка персонала, и требовалось срочное пополнение. Я все правильно изложил?

— Не понимаю, о чем вы говорите, — ответил Бруно, приняв беспечный вид и глядя в сторону. Лейтенант только холодно улыбнулся и кивнул стоявшему за его плечом капралу.

— Давай.

— Есть, сэр, — меланхолично произнес здоровяк и немедленно нанес удар в лицо Бруно.

— Гху!..

Голова Бруно отлетела назад, как будто была приделана на пружинке, и он свалился бы со стула, если бы капрал не поймал его за воротник. Подтянув его поближе, экзекутор плотно прижал его запястье к поверхности стола, захватил мизинец и вывернул в противоположном направлении.

— Пе-перестаньте… я…

Крак. Сухо треснула кость, и душераздирающий крик Бруно заметался среди прочных стен пыточной.

— Не волнуйтесь. На этом все закончится, — хладнокровно произнес Калинин, обращаясь к Тессе, которая вздрогнула и отвела глаза. Бруно крупно дрожал всем телом и рыдал в голос.

— Остановитесь... пожалуйста, перестаньте! Я все понял, я все расскажу! Пожалуйста, не надо больше!.. — тонко визжал он, баюкая сломанный палец.

— Тогда отвечайте на вопрос. Это вы были тем, кто организовал перевод Даннигана и Нгуена Бьен Бо на ТДД-1? — невозмутимым и холодным голосом продолжал лейтенант-перуанец.

— Да! Да, я это сделал!..

— По чьему приказу?

— Не знаю.

— Не лгите.

— Подождите! Я просто не знаю их настоящих имен! Они только сказали, что я могу называть их Амальгам!

— «Амальгам»? Что этот такое?

— Я не знаю. Не имею понятия. Мне казалось, что это какая-то советская секретная служба или что-то подобное. Они и не отрицали. Но иметь с ними дело было сущее удовольствие. Они уплатили мне в качестве аванса 200 000 долларов… две сотни грандов, можете себе представить?! Как я мог отказаться? Я выполнял их просьбы дважды…

— Что вы думаете по этому поводу? — поинтересовался у молча слушавшей Тессы майор Калинин. Взглянув на жидкокристаллический монитор, расположенный рядом с окном, он продолжил. — Не похоже, чтобы он лгал. И мне не кажется, что он пытается скрывать часть информации. Вероятно, это все, что он знает. Элементарная предосторожность со стороны противника требует не информировать шпионов сверх необходимого минимума.

На монитор в реальном времени выводился компьютерный анализ допроса Бруно — уровень стресса в его голосе, частота пульса, кровяное давление. Весьма продвинутая в техническом плане программа, последняя модель детектора лжи подтверждала правдивость показаний допрашиваемого. Неожиданное и жестокое насилие в начале допроса было необходимо для того, чтобы сорвать эмоциональные тормоза, ввести объект в состояние стресса и подготовить для анализа.

— Амальгам… хотелось бы знать, какое значение наши враги вкладывают в это название?

«Митрил» — вымышленное волшебное серебро. Противник назвался «амальгамой», сплавом серебра с ртутью, которым покрывали внутреннюю поверхность зеркал. Именно он превращал обыденную плоскую поверхность стекла в таинственный колодец отражений. На что же намекали враги? Или это была просто дурная шутка?

— Понятия не имею, кто они такие на самом деле!.. Клянусь!!!.. — кричал в истерике Бруно. Повернув смертельно бледное лицо, покрытое холодным потом, в сторону зеркального окна он завизжал, вглядываясь в темную комнату, где скрывались его мучители:

— Теперь вы довольны?! Вы услышали все, что хотели, верно?! Нечего там прятаться, как насчет того, чтобы выйти и показаться? Не хотите взглянуть на дела своих рук?! Смотрите, что со мной сделали! Ваш Митрил — логово зла!.. Лицемеры, которые притворяются героями и защитниками справедливости, вот кто вы на самом деле!

— Успокойтесь, мистер Бруно. Волноваться вредно.

— Вы заставили меня сделать все, что вам нужно?! Будьте вы прокляты! Чтоб вы сдохли, сдохли, проклятые убийцы! Ублюдки!.. Все вы ублюдки!!!

Сначала Тесса пыталась игнорировать его ядовитые слова, пропускать мимо ушей. Но поток оскорблений нашел трещину в броне, и в ее душе как будто начала разворачиваться туго заведенная пружина.

Как он смеет…

Перед внутренним взором Тессы встали лица ее людей, погибших во время инцидента, и она почувствовала, что кровь в ее жилах начинает закипать. В висках застучало, она начала задыхаться. Лишь чудовищным усилием воли она удержалась, чтобы не включить свет в затемненной комнате, не встать лицом к лицу с этим человеком и не бросить ему в лицо слова, что рвались с языка:

«Это вы — убийца! Это вы прокляты навеки! Верните мне моих людей! Жалкий, ничтожный слизняк, который только и может, что предавать и брызгать ядом! Жадный до золота и удовольствий подлец! Вы собираетесь судить меня?! Знайте свое место! Или вы хотите, чтобы я приказала капралу переломать вам все остальные пальцы?!»

Незнакомая прежде ярость бушевала в ней, словно неистовое пламя в доменной печи. Тесса с ужасом почувствовала, что она не просто сердита, нет. Темный осадок бешенства и ненависти всколыхнулся и начал подниматься с самого дна души, затопляя разум, застилая глаза кровавой пеленой…

— Капитан.

Голос Калинина вернул ее в чувство. Ее стиснутые ладони были мокры от пота, она тяжело дышала.

Тесса почувствовала отвращение к себе самой. Хотелось бы отрицать, но это было невозможно. Только что она наслаждалась видом этого человека, корчащегося от боли.

— Капитан, давайте оставим дальнейшее лейтенанту. Адмирал Борда ждет.

— ...Вы правы, — слабо ответила она и отвернулась от бьющегося в истерике Бруно.

— Это — ужасный способ добиться признания, не так ли?

И для него, и для нас, про себя добавила она.

— Не могу отрицать. Но он весьма эффективен. Для жизни опасности нет, да и палец скоро срастется.

— Я понимаю, но все же… — она бросила боковой взгляд на чеканный профиль Калинина и запнулась. По его лицу никогда невозможно было прочитать мыслей и эмоций.

Разве он ничего не чувствует? Он ни разу не отвел взгляда во время экзекуции, но, очевидно, эта сцена его ничуть не тронула. Ни жалости, ни ненависти или злорадства. Хотя погибшие были и его подчиненными, так же, как и моими, и в их гибели был виновен этот человек.

В этот момент русский проговорил холодным и безучастным голосом:

— Если бы допрос пришлось вести мне, я бы отрезал ему все пальцы до единого.

Оставив помещение для допросов, и поднявшись на лифте, они зашагали по коридору в сторону кабинета начальника Оперативного управления.

Штаб-квартира Оперативного управления Митрила, в которой они сейчас находились, располагалась на оживленном перекрестке в самом центре Сиднея. Обыватель, который узнал бы вдруг, что самое важное учреждение могущественной международной организации, которая имела большое влияние во множестве стран, было расположено на краю света, в забытой богом Австралии, чрезвычайно бы удивился. Если сказать, что дислокация центрального узла управления не в Европе, а здесь оказалась гораздо более выгодной для координации операций многочисленных, разбросанных по земному шару боевых подразделений, транспортных и снабженческих узлов, то многие были бы озадачены. И совершенно справедливо, особенно, если бы дело происходило двадцать лет назад. Однако бурный рост спутниковых коммуникационных технологий и Интернета, океан информации, стремительно текущий сквозь виртуальное пространство, сделали совершенно несущественным физическое местонахождение штабов.

Кроме того, традиционные места расположения штаб-квартир международных организаций, такие как Париж, Лондон, Брюссель или Женева, не менее традиционно были переполнены шпионами всех влиятельных разведывательных агентств. Расположение базы в таких городах могло бы быстрее привлечь нежелательное внимание.

Попросту говоря, не стоило пыжиться и занимать чужое место. Скромность лишь украшает людей и организации.

Митрил был молодым образованием. Десять лет назад, когда они еще только вырабатывали действенную, рабочую модель управляющей структуры, предполагалось по старинке расположить штабы в Европе. Но возникавшие то там, то здесь мелкие, незначительные, на первый взгляд проблемы, слились воедино и вышли из берегов. Теперь работники Митрила были очень рады, что из множества управляющих и иных учреждений, которые имелись в его структуре, лишь малая часть располагалась в Европе.

«Небоскреб», как называли здание штаб-квартиры Оперативного управления, на самом деле не являлся таким уж впечатляющим, не выделяясь из иных офисных зданий делового района Сиднея. Формально владельцем задания считалось «Охранное агентство Аргирос», но это был лишь фасад, за которым скрывалась совсем другая начинка. Хотя Митрилу действительно принадлежали несколько охранных агентств в разных странах мира, которые даже приносили умеренную прибыль. Многие из членов организации и раньше работали на различные службы, комитеты и бюро безопасности, поэтому такое прикрытие действовало поистине безупречно. Даже выходящие в отставку ветераны Митрила получали пенсии как бывшие агенты службы безопасности, что было очень удобно.

Безусловно, поле деятельности Митрила отнюдь этим не ограничивалось. Организации принадлежали контрольные пакеты акции множества компаний и предприятий. Таких, к примеру, как «Росс и Хэмблтон» — монопольный производитель ядерных энергетических реакторов для М9; «Умантак», которая изготавливала корпуса и прочие комплектующие; «Мартин Мариэтта», авиационный концерн, выпускавший тяжелые транспортные вертолеты, и так далее. Сторонясь активных, быстрорастущих известных компаний, Митрил укреплял свое влияние, приобретая предприятия, находящиеся на грани банкротства.

Под влиянием организации также находилось немало банков и множество номинальных компаний. Средства массовой информации, капиталовложения, поставки оборудования, поиски квалифицированного персонала… множество тайных направлений деятельности Митрила было связано с этими фирмами, хотя зачастую их сотрудники и не подозревали о существовании закулисной организации.

Офисное здание «Аргирос», в котором располагался штаб Оперативного управления, было уже не новым, но системы безопасности здесь были великолепными и оборудованными по последнему слову техники. Каждое помещение было оборудовано устройствами обнаружения жучков, бесчисленными камерами наблюдения. Повсюду маячили одетые в одинаковые пиджаки секьюрити, настороженно высматривающие злоумышленников.

В приемной начальника отдела Тессу и Калинина поприветствовал секретарь, поднявшись им навстречу.

— Счастлив видеть вас снова, мадам капитан первого ранга.

— Я тоже, мистер Джексон. Вы прекрасно выглядите. Но, пожалуйста, я же просила вас не называть меня «мадам капитан»!

Секретарь, респектабельный мужчина лет сорока, расплылся в улыбке:

— Но не могу же я фамильярно называть вас «мисс», как в старые добрые времена. Вы подросли с тех пор, насколько я вижу. Мне просто хочется выказать вам свое уважение.

— Благодарю. Как бы я ни просила, вы все равно упорствуете…

Прежде чем она приняла под свое командование «Туатха де Данаан», Тесса некоторое время работала в штабе Оперативного управления. Под началом адмирала Борда она постигала тактику и стратегию морской войны, изучала особенности боевых действий подводных лодок и тактику специальных десантно-штурмовых операций. Секретарь — лейтенант Джексон — был ее давним знакомым и другом с тех пор. Тогда он ласково называл ее «маленькая Тереза» и «девочка». Однако теперь она превратилась в каперанга[4]. Звание должно было соответствовать ее статусу — командиру корабля первого ранга.

— Адмирал у себя?

— Он сейчас на телефоне, но я не думаю, что он будет возражать, если вы войдете. Как раз пройдете сканирование, пока он закончит. Прошу прощения, но даже здесь меры безопасности весьма строги.

— Мы так и сделаем, благодарю вас.

Закончив обмен приветствиями, Тесса и следующий за ней, словно тень, Калинин вошли в кабинет адмирала Борда.

Помещение было просторным, все стены, вплоть до высокого потолка, были заполнены книжными полками. Поблескивала полировкой старомодная деревянная мебель. Мягкий рассеянный свет ламп в зеленых абажурах придавал кабинету академическую атмосферу старой библиотеки.

Адмирал Борда сидел в своем рабочем кресле, разговаривая по телефону.

— Да. Безусловно. Я знаю... да... но я настаиваю на этом. Мы сами позаботимся о внутренней безопасности в управлении. Конечно, я передам вам записи допросов. Рекомендую вам больше доверять моим словам… заключение? Не совсем понимаю, что вы имеете в виду.

Деловито ведя беседу, он ответил на приветствие Тессы и Калинина и взмахом руки пригласил их присесть

— ...Полагаю, именно так. Вы можете действовать, как вы считаете правильным… верно. Об этом мы поговорим позже. Что? Я обдумаю этот вопрос… пока нет. Прошу прощения, у меня посетители. Всего хорошего, — скомкав разговор, он с видимым отвращением бросил телефонную трубку на рычаг и поднялся.

— Рад, что вы добрались благополучно. Чего-нибудь выпить? — дружелюбно спросил он, направляясь к мини-бару в углу кабинета.

— Благодарю вас. Просто воды.

— Майор?

— То же самое.

— Э-э, как скромно, — проговорил он, пожав плечами, и достал их холодильника бутылку «Перрье».

— Как работают ваши M9, майор? — спросил Борда, открывая стеклянные дверцы поставца с бокалами.

— Есть резервы для совершенствования, но в целом вполне удовлетворительно. Проблемы есть лишь в обслуживании и ремонте. Много неунифицированных и несовместимых запчастей. Наши запасы по некоторым позициям подходят к концу, — незамедлительно и четко доложил Калинин.

— Хм. Я слышу это от вас уже не в первый раз. Придется уделить больше внимания этому вопросу, — сказал с улыбкой Борда.

На первый взгляд руководитель Оперативного управления Митрила Джером Борда чрезвычайно напоминал добродушного дядюшку на пенсии, неторопливо подметающего свой ухоженный сад под неярким осенним солнышком.

Ему было уже за шестьдесят, и короткие волосы подернулись сединой, но выглядел он моложаво и собранно. Даже Тесса, которая годилась ему во внучки, не могла не отметить его уверенного мужского обаяния. Адмирала нисколько не портили мешки под глазами и грустно опущенные уголки рта — хотя он и становился слегка похож на пожилого, умудренного и симпатичного бассет-хаунда.

Добродушный и немного печальный вид адмирала ничуть не умаляли его выдающихся деловых достоинств. С первого взгляда были видны его решительный, твердый характер, отменные волевые и лидерские качества, пытливый и гибкий интеллект и сила духа. Прослужив более тридцати лет в американском военно-морском флоте, он прошел весь тернистый путь до адмиральских звезд, и в его усталых и спокойных глазах читалась печальная умудренность человека, постигшего несовершенство бренного мира, но не сдающего в борьбе с ним. Совсем иной внешне, этим он напоминал майора Калинина.

— У меня был неприятный разговор с начальником Разведывательного управления, — проговорил он, наполняя бокалы. — Создается впечатления, что мы немало рассердили их столь успешным похищением этого предателя, Бруно. Они уже получили информацию, что он скрывается на Сицилии, но мы их опередили, хотя нам и пришлось неожиданно задействовать «Парталон». Утерли им нос.

«Парталон» представлял собой одну из четырех оперативных групп или флотилий, как их еще называли, из состава Оперативного управления, и дислоцировался в Средиземноморье. Естественно, как противники, так и союзники ожидали подвоха в первую очередь от этого подразделения, и стремительный рейд маленькой команды Западно-Тихоокеанской флотилии с другого конца земного шара застал их врасплох — как Бруно, так и Разведывательное управление. Хотя в конце и пришлось прибегнуть к оперативной поддержке средиземноморцев, операцию нельзя было не признать изящной.

— Мы передадим Бруно Разведывательному управлению? — поинтересовалась Тесса.

— Придется. Конечно, после того, как выкачаем из него всю информацию. Кстати, ты прибыла вовремя, чтобы успеть к началу допроса?

— Да...

— Хотелось бы мне знать, какой урок для себя ты извлекла из этого малоприятного зрелища. Как командиру флотилии и полководцу тебе предстоит длинный, мрачный путь. Путь через бесконечное, тоскливое поле боя. Поле, усеянное трупами врагов и друзей, — глядя в сторону, печально проговорил адмирал.

«Конечно, это он сделал так, чтобы я оказалась свидетелем допроса и пытки», — внезапно догадалась Тесса. При входе в офис ее встретил сержант, который сказал: «Адмирал занят неотложным делом, не хотели бы вы ли присутствовать при допросе Винценто Бруно, пока он не освободится»?

«Что адмирал хотел мне сказать, заставляя смотреть в глаза извивающегося от боли предателя? Что именно я должна была понять?»

Война, вооруженное противостояние, сами по себе не красивы и не ужасны, такими их делают люди. Едва ли адмирал хотел донести таким способом до Тессы такую тривиальную истину. Конечно, ей довелось увидеть кровавых ужасов гораздо меньше, чем, например, майору Калинину или самому Борде. Ей повезло в этом отношении, но не полностью. Кое-что она уже видела, как ни старалась закрывать глаза.

Нет, то, что этот умудренный пожилой джентльмен хотел сказать ей, было куда глубже, чем эта незатейливая истина. Он был не настолько прост.

Но разве не символичным был тот факт, что, столкнувшись лицом к лицу с болью, смертельным страхом и мольбами о пощаде жалкого, ничтожного человечка, судьба которого зависела, в том числе, и от нее, Тесса, обуреваемая противоречивыми страстями, не знала, что ей делать? Как правильно поступить?

Зловещий намек. Мрачная миниатюра. Острые и ранящие пальцы осколки головоломки, которую ей предстоит собрать.

Намекал ли он, что ей вообще не стоит оставаться на посту, где придется сталкиваться с такими неразрешимыми и жестокими дилеммами каждый день, каждый час? Адмирал, ее дядя, тоже оказался в жестком цейтноте. Как начальнику подразделения ему были жизненно необходимы таинственные знания и тактические таланты, скрытые в ее гениальной голове. Они могли помочь победить и сохранить множество жизней союзников. Но на другой чаше весов оказывался рассудок невинной шестнадцатилетней девочки. Выдержит ли она столкновение с жестокой изнанкой сражений невидимого фронта, чудовищными изменами и предательствами, кровавым насилием со стороны врагов и еще более свирепым воздаянием в ответ?

— Подумай над этим, — проговорил адмирал, вручая ей бокал. — Тебе придется понять. Рано или поздно, девочка моя.

— ...Что теперь будет с Бруно?

— Я приговорил бы его к высшей мере наказания, но, к сожалению, мы не в регулярной армии, где существует законный трибунал и расстрельная команда. Придется руководствоваться правилами нашей организации. Они более мягкие. Стандартное наказание — долгосрочное заключение. До тех пор, пока вся информация о структуре организации, персонале, паролях, явках, технике, которая состоит на вооружении Митрила, не устареет и не потеряет актуальности.

Тессе тоже были известны эти конфиденциальные инструкции. Заключение в одиночной камере на пять лет — бесконечно долгое. Возможно, десять лет или даже пятнадцать. Она попыталась представить себе эту нескончаемую череду пустых и однообразных дней... и не смогла. Сможет ли Митрил просуществовать так долго? Строгий голос адмирала отвлек ее от этих тоскливых мыслей.

— Здесь у нас не клуб по интересам и не компания приятелей. Правосудие должно свершиться. Впрочем, реальное наказание будет определено позже, когда закончится расследование инцидента, — Борда присел на диван напротив и сменил тему. — Так. Я вызвал вас в штаб-квартиру для того, чтобы обсудить совсем другой вопрос. Необходимо сделать кое-какие принципиальные изменения в нашей политике.

— То есть?..

— Я просмотрел твой подробный рапорт относительно инцидента у островов Перио. Мое внимание привлекли двое японских ребят — девушка по имени Канаме Чидори и сержант Сагара, который находится под твоим началом. Роль, которую сыграли эти двое в описываемых событиях, просто невероятна. Ты подчеркнула в рапорте, и я не могу не согласиться с твоей оценкой, что они фактически в одиночку спасли ТДД-1 от неизбежной гибели. Это верно?

— Да, безусловно.

— Важность этих двоих теперь совершенно бесспорна. Это относится как к девушке-«Посвященной», так и к сержанту, который оказался способен управлять ARX-7. Вопрос нельзя оставлять подвешенным в воздухе, мы должны прийти к какому-то решению. Разведывательное управление уже брызжет слюной, доказывая это руководству. К тому же, есть еще и донесения «Тени»…

Тесса промолчала, не зная, что ответить.

— Самое время пересмотреть ситуацию и внести изменения. Не так ли, майор? — обратился Борда к Калинину. Тот кивнул, но ответил слегка отстраненным голосом:

— Вы правы. Однако…

— Мне не нужны отговорки. Даже если кого-то устраивает существующее положение вещей, неэффективность принятых до сей поры мер говорит сама за себя.

— Да, сэр.

— Твое мнение, Тереза?

— …Все обстоит именно так, как вы говорите, но…

На лице адмирала появилось выражение чрезвычайного неудовольствия, и он строго воззрился на нее:

— Но — что?

— Э-э, ничего.

— Очень хорошо. Теперь давайте поговорим о конкретных мерах.

19-ое октября, 14:59 стандартного времени Японии

Тефу-си, Токио

старшая школа Дзиндай

Неделя в школе после итоговых экзаменов за триместр была посвящена урокам профессиональной ориентации. Хотя эти уроки и носили звучное название «Наставление на жизненном пути», все свелось к выслушиванию многоречивых и скучноватых проповедей преподавателей.

Директор Цубо говорила:

— …Вы можете подумать: «Мы же всего на втором курсе высшей школы!» Однако, даже школьники второго года обучения должны серьезно размышлять над тем, какой путь они изберут после окончания школы. Особенно теперь, во время экономического спада в нашей стране, вашим будущим работодателям будет важнее узнать, чему на самом деле вы научились, какой багаж знаний вынесли из школы, чем только взглянуть на ваши аттестаты. Поэтому вы должны действительно серьезно отнестись к обучению и составить планы на будущее…

И так далее и тому подобное.

Конечно, все это верно, но… как скучно! Так думали Канаме и другие школьники, позевывая украдкой.

Учитель физкультуры говорил:

— …Вы понимаете? Перестаньте думать, что просто проводите время в школе до той поры, пока не поступите в колледж или не устроитесь на работу. Подобные мысли приводят к плохим результатам. Вот, как все устроено у борцов сумо? Сколь бы они ни старались стать великими чемпионами, подавляющая часть секитори[5] никак не сможет этого достичь. Чемпионский титул — удел единиц. Но разве новичок, который думает, что ему будет достаточно стать дзюрю, сможет добиться хоть каких-то заметных успехов? Наверняка нет. Так устроено общество. Чтобы чего-то достичь, надо целиться выше. Иными словами…

И так далее и тому подобное.

«Но ведь мы не борцы сумо...» — думала Канаме в сомнении.

Триста двадцать учеников второго года обучения, собранные в гимнастическом зале, откровенно скучали и не выказывали никаких признаков наличия амбиций или устремлений к сияющим карьерным высотам.

В тот момент, когда голова Канаме уже начала клониться на грудь в сладкой дремоте, настал долгожданный момент — заключительное слово последнего оратора подошло к концу.

— …Приложите усилия и постарайтесь подумать, чтобы понять, кем вы хотите стать. Вы можете найти информационные бюллетени возле офиса профориентации.

Школьников, наконец, отпустили. Стройными рядами, начиная с класса номер один, они вышли из гимнастического зала. Поскольку профориентация в этот день длилась в течение шести долгих часов, школьный двор опустел со скоростью света.

На пути домой Канаме устало присела на дрожащее сиденье несущейся во весь опор электрички и испустила протяжный вздох.

— Ну, как, хорошо выспалась, Кана-тян? — спросила Киоко, усевшись рядышком.

Прямо перед ними стоял, ухватившись за верхний поручень, угрюмый Соске. Под глазами его виднелись темные круги от перманентного недосыпа. Ничего удивительного, последние два дня, начиная с воскресенья, он работал как каторжный, собирая обратно автомобиль Кагуразаки-сэнсей.

— Еще как. Разве можно воспринимать такую ерунду серьезно? — ответила Канаме, подавляя зевоту.

Чем слушать скучные нотации, она с удовольствием узнала бы что-то деловое и конкретное, вроде того, что: «Средний годовой доход адвокатов очень велик…», или «Чтобы попасть в известную компанию, вам следует…», или «Вам лучше и не мечтать о том, чтобы стать аниматором…».

— Но ведь они говорили и правильные вещи. Это заставило меня слегка задуматься.

— Что? Киоко, ты что, слушала этот бред?!

— Немного. Я вдруг подумала, что будет со мной. После школы я собиралась пойти работать, но теперь даже и не знаю, правильно ли это…

— О-о-о-х! — простонала Канаме и осеклась. Странно, но почему-то задумчивое детское личико Киоко стало выглядеть старше и серьезнее, чем ее собственное. Киоко подняла голову, заметила, как притихла Канаме, и застенчиво и виновато улыбнулась:

— Ну, все это не так уж серьезно. Кстати… — заговорила она оживленно, уставившись на Соске, который мрачно навис над ними, — …Сагара, я недавно заметила, ты отращиваешь волосы?

Соске озадаченно посмотрел на нее.

По примеру Киоко, Канаме принялась пристально и беззастенчиво его разглядывать.

Прическа была та же самая, что и всегда. Растрепанные пыльные волосы Соске торчали во все стороны вороньим гнездом. Однако при ближайшем рассмотрении выяснилось, что они действительно изрядно отросли. Настолько, чтобы падать на глаза и щекотать кончик носа.

Нельзя было сказать, что это выглядело совсем уж безобразно. Растрепанная челка не могла скрыть прямой, серьезный и бесстрашный взгляд Соске.

— Да, теперь, когда ты об этом упомянула, мне тоже так кажется… — проговорила Канаме, побудив Соске пощупать отросшие лохмы.

— Это выглядит странно?

— Нет, не очень. Кстати, ты обычно ходишь в салон или еще куда-нибудь?

— Что такое «салон»?

— Парикмахерская.

— ...А. Нет, никогда там не был. Я отрезаю их собственноручно.

— Ножницами?

— Вот чем, — ответил он, вытащив из под полы школьной куртки изрядный боевой нож.

— Понятно… с тобой все ясно.

Канаме, наконец, поняла, почему его голова постоянно выглядит как огородное пугало.

В этот момент Киоко осенило, и, выставив указательный палец, она весело прощебетала:

— Эй, я придумала кое-что! Почему бы нам не сводить Сагару в парикмахерский салон?! Там бы его прихорошили!

— Ха, отличная идея. Это было бы забавно.

— Разве нет? Думаю, «Ризенто[6]» бы ему пошло. Будет изысканно смотреться.

— Нет, это слишком уж строго.

— Тогда, может быть, постричь под горшок? Тогда он сможет носить разноцветные очки.

— А еще лучше «панковский перманент», вот это будет нечто!

— В самом деле?

— Или дреды на него повесить!

— Ну, это уже не стрижка…

Они веселились, обсуждая многочисленные изысканные и экзотические прически, которые до неузнаваемости изменили бы обыденную физиономию Соске. Конечно, серьезно подвергать его таким издевательствам они не собирались, и были ужасно удивлены, когда тот вдруг неожиданно вмешался в разговор:

— Я не возражаю.

— А? Что?

— Сходить к парикмахеру. Ведь там обрезают волосы все нормальные школьники, да?

Выйдя из южного выхода станции Тефу, они немного прошлись и оказались возле парикмахерского салона с затейливой и игривой вывеской над окном.

«Парикмахерские в Афганистане совсем другие…»

Подумал Соске, настороженно разглядывая интерьер заведения. В тех диких и бедных странах, где он рос, тоже встречались парикмахерские, но до сей поры они его абсолютно не интересовали. Теперь он сам не мог понять, что именно подтолкнуло его вызваться и сунуть голову в пекло.

Амбиции? Желание доказать, что он приспособился к странному образу жизни этого города не хуже других?

Возможно. А, может быть, вдруг вспомнились слова Мао, которые он выслушал несколько дней назад. Иначе ему бы и в голову не пришло беспокоиться о таком пустяке.

Или простое любопытство.

— Подойдет? — спросила Канаме.

— Решай сама, — ответил Соске, и все трое вошли внутрь.

— Не могли бы вы его постричь? — обратилась Канаме к стилисту, который приветливо встретил их.

Тот моментально сориентировался в ситуации и со сладкой улыбкой пригласил Соске:

— Сюда, пожалуйста.

— Окей.

Соске неуклюже примостился в кресле. Парикмахер сначала обернул вокруг его шеи полотенце, потом накинул пластиковую накидку.

— Какую именно прическу вы бы хотели? — спросил он Канаме и Киоко, которые продолжали стоять рядом.

— Как ты думаешь, Канаме?

— Хм, ну, пожалуй, не стоит баловаться и делать ему ирокез.

— О, ирокез! Мне всегда хотелось создать подобное произведение искусства своими руками! — пошутил стилист, деликатно улыбаясь. Девушки засмеялись и, поспорив еще пару минут, решили остановиться на чем-то более нейтральном.

— Укоротите спереди так, чтобы были видны брови. Сзади он тоже оброс, значит, лишнее нужно убрать. Так, Соске?

— Так точно.

— Прекрасно. Оставляю его в ваших руках, а мы подождем там, — и, чуть помедлив, Канаме увела Киоко к окну, где стоял столик с журналами и диванчик. Соске неожиданно почувствовал себя беспомощным.

Стоп, дело было не только в этом. У него вдруг возникло плохое предчувствие. Хотя, казалось бы, ничего необычного не происходило и не собиралось произойти, его охватило щемящее беспокойство.

«Это мое воображение?..»

Он не знал. Интуиция часто подводила его в этом мирном городе. Полностью полагаться на свое тренированное боевое шестое чувство здесь было нельзя. Страшно вспомнить, сколько раз он попадал впросак, бездумно доверяясь инстинктам.

— …Так-с, время принять ванну, уважаемый клиент.

Стилист достал бутылочку шампуня и брызнул на макушку Соске.

— Погодите… — начал было тот, но сдержался.

— Да?

— …Нет проблем. Пожалуйста, продолжайте.

Стилист с сомнением взглянул на него и начал быстро намыливать ему голову. Шампунь запузырился, а Соске напрягся и стиснул зубы.

Совершенно незнакомый человек — человек, которого он прежде ни разу в жизни не встречал — стоя за спиной, вне поля зрения, энергично массировал пальцами его скальп.

— Нигде не щиплет?

— Нет… — коротко ответил Соске, хотя, по правде сказать, вся голова просто зудела и чесалась.

Он чувствовал неудобство. Он чувствовал себя ужасно неловко.

Что, если к содержимому этой бутылки был подмешан трансдермальный яд? А, может быть, стилист скрывает в рукаве отравленную иголку? Или под белым халатом припрятан компактный пистолет?

У него не было никакой возможности обороняться.

Спокойно. Это просто мыло. Самое обыкновенное мыло. А этот человек — обычный парикмахер.

Соске принялся уговаривать себя. Предполагать, что этот парикмахер — замаскированный убийца, просто глупо. Салон выбрала Канаме, он сам решил пойти сюда из глупой прихоти, так что решительно невозможно было представить, будто противник, охотящийся за Канаме или за ним, мог пробраться сюда заранее и спланировать засаду.

— Чудненько! Теперь сюда, — пригласил стилист, включая кран с горячей водой в раковине перед креслом.

— Что это?

— Мне нужно ополоснуть шампунь.

— Х-хорошо...

Он совершенно серьезно предлагал Соске наклонить голову и подставить ее под струю воды. Ничего себе.

Если он согласится, его поле зрения сократится до нуля. Кроме того, он подставит совершенному незнакомцу свою обнаженную и беззащитную шею, давая тому возможность нанести удар ножом в спинной мозг или воткнуть шприц в затылок. Что если у него есть сообщники, подкрадывающиеся к салону снаружи? Соске молниеносно стрельнул глазами в сторону окна.

— Что случилось?

— Это совершенно необходимо делать?

Удивленный стилист обеспокоенно поднял брови.

— Конечно. Я же не могу стричь ваши волосы в таком виде. Пожалуйста, наклонитесь.

Чудовищным усилием воли переборов отчаянно сопротивляющееся, одеревеневшее тело, Соске медленно и неохотно наклонился и сунул голову в раковину. Его рука под простыней судорожно стиснула наполовину вытащенный из кобуры «Глок 26[7]». Прикосновение теплой потертой пластмассовой ручки чуть-чуть успокоило его сжатые в тугую пружину нервы.

— Как вам вода? Не горячо?

— Нормально… — сдавленным голосом ответил он, не в состоянии даже понять, холодная вода или горячая.

Но если он окажется беззащитным хотя бы на несколько секунд, не попытается ли парикмахер забрать его жизнь? Почему тот так настойчиво требовал принять столь странное положение, из которого невозможно сопротивляться? Что, если враг сумел выдумать какую-то невообразимую уловку, перехитрить его, усыпить бдительность, пробраться в салон и притвориться стилистом? Или другие убийцы, крадущиеся за ними по улице — вдруг они застанут его в момент уязвимости?

Правильно. Нельзя быть беспечным. Враги неустанно охотились за Канаме, даже в этот самый момент. Если он так легко умрет здесь, кто защитит ее?

— Отлично, все готово. Теперь…

На него рухнула темнота — парикмахер ловко обмотал голову полотенцем и легким нажатием руки вернул в исходное положение. Потом принялся осторожно массировать волосы, чтобы высушить. Для Соске, который не видел сквозь плотную ткань ни зги, это была медленная пытка.

— Пора стричься, — проговорил стилист и, артистически щелкнув острыми, как бритва, ножницами ухватил прядь волос на затылке Соске. Совершеннейший незнакомец стоял за спиной, держа в руках острозаточенный предмет. В мозгу Соске алым тревожным светом вспыхнул транспарант: «Тревога!»

Стой. Подожди. Держи себя в руках. Так нельзя, иначе…

Но это было уже чересчур.

Его тело начало двигаться совершенно самостоятельно и молниеносно. Не успели ножницы срезать и волоска с его головы, как он жестко перехватил и заломил руку стилиста, заставив того согнуться. Вскочив с кресла и впечатав противника лицом в зеркало, Соске выхватил пистолет.

— Ч-что такое?! Ай!..

— Стоять!!! — свирепо заорал Соске, поводя стволом «Глока» из стороны в сторону. Пораженные и даже не успевшие еще испугаться работники парикмахерской и клиенты воззрились на него.

Врагов вокруг не было. Стилист, с прижатым к затылку стволом пистолета тонко и жалобно скулил, безнадежно пытаясь освободиться, совершенно не понимая, что происходит.

Никакой угрозы не было. Ни в салоне, ни снаружи, на улице.

Интуиция снова подвела его. Как обычно.

— СО-О-ОСКЕ-Е-Е!!!

Канаме, точно подброшенная катапультой, взлетела с диванчика у окна. В руке ее был зажат скатанный тугой трубкой красочный журнал мод. Не могло быть никаких сомнений в том, что она очень, очень сердита.

Поправка. Угроза есть.

Соске покорился судьбе, прикрыв глаза, и в следующий миг импровизированная дубинка обрушилась на его нестриженную макушку.

– Соске, ты просто поражаешь!!!

По дороге домой Канаме продолжала сердиться, клокотать и бурлить.

— Мы отвели тебя в салон потому, что ты сам попросился! Почему ты всегда, всегда, всегда устраиваешь какие-то безобразия?!

— Мне очень стыдно, — ответил Соске, плетущийся за ней с подавленным и побитым видом.

После инцидента в парикмахерском салоне он присоединился к Канаме, которая кланялась, как заведенная, прося прощения у обиженного стилиста. Тот, наконец, успокоился и сказал: «Извините, но не могли бы вы отправиться стричься в какое-нибудь другое место? Нет-нет, конечно, вы мне ничего не должны». И выставил их вон, громко хлопнув дверью.

Киоко отнеслась к происшествию с юмором, посмеялась и сказала: «Ну, ничего не поделаешь, будешь ходить лохматым, Сагара».

На пути домой они расстались с Токивой и теперь шли по тротуару вдвоем.

— Но ведь слишком опасно сидеть с завязанными глазами, стянутыми руками и беспомощным, когда сзади стоит незнакомый человек с острым предметом в руках, — уныло пытался объяснить Соске.

— Ага, как же! Нечего было тогда вообще туда приходить. Ты что, не мог догадаться, что все парикмахеры на свете орудуют ножницами? Он же не сделал ничего плохого! А если бы он нечаянно дернул бы тебя за волосы, ты бы его совсем пристрелил?! Когда ты, наконец, перестанешь подозревать во всех встречных врагов или убийц?

— Но я не могу сделать этого, — неожиданно твердо заявил Соске. — Противник существует. Это — факт. Не будет ничего удивительного, если он снова попытается напасть на тебя.

— Все это глупости… — начала было Канаме, но осеклась.

Если бы он не напомнил, она совсем бы и не подумала об этом.

Все верно, она представляла собой мишень, объект охоты. Под обычной, беззаботной, хотя и немного агрессивной старшеклассницей в ней пряталась «Посвященная». Таинственные знания, о происхождении которых она абсолютно ничего не знала и даже не пыталась строить догадки, превратили ее в лакомый кусочек для тайных организаций.

— Моя главная задача — защитить тебя, — Соске сказал этот так просто и ясно, что у Канаме совершенно пропало желание ругать его.

— Но... ведь с тех пор ничего не случилось, — почти жалобно сказала она.

— Знаю. Но расслабляться не могу. Иначе нас могут застать врасплох.

— Ради бога, Соске…

С той самой злосчастной школьной экскурсии так называемый «противник» не подавал признаков жизни еще ни разу. Не строил западней, не подбирался в темноте. По крайней мере, Канаме ничего об этом не слышала. Несколько раз она попадала в опасные ситуации, из которых ее выручал Соске, но это можно было просто назвать — «оказалась в неправильном месте в неправильное время». Так существуют ли на самом деле эти таинственные враги? Следят ли за ней и сейчас неусыпные глаза? А, может быть, Митрил ведет свою игру? И Соске только зря суетится?

Канаме одолевали сомнения.

Живя мирной жизнью Токио, она легко забывала о прошлых ужасах. Конечно, ее существование было несколько более шумным, чем жизнь обычной школьницы — благодаря проделкам Соске.

Они бессознательно замедлили шаги. Жилой квартал этим вечером был тих и пустынен. Солнце садилось в оранжевых полотнищах тревожного заката за крыши бесчисленных домов, и воздух быстро становился прохладным. Прозрачная осень потихоньку вытягивала летнее тепло.

— Полгода уже прошло… — задумчиво проговорила Канаме, обратив лицо к пылающему огненными красками усталому светилу. Действительно, шесть месяцев миновало с того весеннего дня, когда Соске возник перед ней, будто чертик из коробочки. — Время пролетело так быстро, верно?

— Да, верно.

— Ты ни капельки не изменился за это время, Соске.

— Действительно?

— Действительно, — с нажимом произнесла она, но потом не сдержалась и хихикнула. Соске в замешательстве опустил голову. Его волосы остались нестрижеными, и так и торчали во все стороны влажными сосульками после прискорбного инцидента. Он выглядел настолько удрученным, что напомнил Канаме несчастного и усталого беспризорного пса. Она вдруг почувствовала, что оставить его одного сейчас было бы слишком жестоко.

— Эй, послушай… — голос Канаме внезапно нарушил неловкую тишину.

— Что?

— Почему бы нам не зайти ко мне домой? Я могла бы закончить твою стрижку.

Соске совершенно не ожидал такого предложения. Его глаза расширились в удивлении и пару раз моргнули совсем не свойственным ему образом.

— Ты не хочешь?

— Не то, чтобы я не хочу. Но…

— Тебе снова будет не по себе? Думаешь, я отрежу что-нибудь лишнее? — спросила она, лукаво улыбнувшись, и Соске яростно замотал головой.

— Вовсе нет! — он помедлил, удивляясь самому себе. — Вовсе нет. Если это будешь ты, совсем другое дело…

[[image:/storage/reader-images/5cf80de0c21457d6c1ca37b1f584056acd4f82c6.jpg]]

Хотя квартира, где жила Канаме, и была рассчитана на целую семью, ванная комната оказалась маленькой и тесной. С удовольствием изображая парикмахера, она притащила туда стул и весело сказала:

— Присядьте, дорогой клиент!

Соске охотно подчинился, и Канаме обмотала его шею полотенцем и куском клеенки. Она уже успела переодеться, и теперь была в легкой футболке и стареньких джинсах.

— Не жмет?

— Нет проблем.

— Чудненько. Тогда… приступим. Хе-хе-хе! — со зловещей улыбкой проговорила она и щелкнула острыми ножницами. Соске вдруг почувствовал легкое беспокойство, хотя враги и убийцы в этот раз были совсем ни при чем.

— Чидори, послушай… а ты когда-нибудь стригла волосы? — спросил он с опаской.

— Ни разу, — искренне ответила она. — Но иногда я заплетала косички Киоко, так что справлюсь.

Соске поежился.

— Не волнуйся. Все равно это лучше, чем кромсать твоим тесаком.

— Пожалуйста, не отрежь мне уши.

— Это уж как получится! — засмеялась Канаме, поймала прядь его волос и со звонким щелчком отстригла. Поначалу она действовала не очень уверенно, но потом вошла в ритм, и состриженные волосы быстро зашуршали по полиэтилену.

— Соске… — через некоторое время спросила Канаме, не прекращая щелкать ножницами, — …ты пропустил экзамены из-за работы?

— Да.

— Тебе снова пришлось драться?

— Да, а что?

— Ничего. Тебя не ранили?

— Пара мелких царапин. Нет проблем.

— Вот как…

Она помолчала. Подравняв сзади, приступила к вискам. Промурлыкав себе под нос «м-м-м», Канаме осмотрела поле деятельности с одной стороны, потом с другой. Затем, состроив гримаску, взглянула в зеркало, склонившись к Соске так, что ее заколотые пучком на затылке волосы пощекотали ему ухо. Хмыкнула и снова принялась за дело.

Щелк, щелк. На полу уже скопился толстый слой остриженных темных волос.

— Кажется, Тесса говорила, что ты не единственный мой охранник, — вдруг тихо произнесла Канаме. Она заговорила об этом впервые с момента их знакомства. Видимо, разговор по пути домой подтолкнул ее к таким мыслям.

— Да.

— Но… мне кажется, это может оказаться совсем не так. Я хочу заставить себя верить — и не могу. Иногда мне кажется, что все, что произошло до сих пор, совершенно все — и Митрил, и все остальное — обман. Неправда.

Задание, которое получил Соске, звучало так: «охрана Чидори Канаме». Естественно, это не значило, что он был единственным ее телохранителем. Разведывательное управление Митрила тоже отправило в Токио своего агента, который имел то же самое задание и скрывался где-то поблизости. Он не был так неуклюж, как Соске, которому пришлось раскрыть Канаме свою личность, но именно благодаря нему Соске имел возможность отлучаться из школы, отвлекаться на выполнение других неотложных заданий. Калинин назвал оперативную кличку агента — «Тень».

— Ты не встречал раньше этого человека?

— Нет. Никогда не разговаривал с ним.

— И не знаешь, кто это?

— Не знаю. Да и тебе он, наверняка, незнаком.

— Могу ли я доверять ему?

Соске молчал.

— …И не только ему, но и Митрилу тоже?

Ее недавно еще бодрый тон странно изменился. Хотя Канаме выглядела, как обычно, оживленной и беззаботной, Соске почувствовал, что она испугана. Испугана, дезориентирована и не знает, что делать. Ведь, если подумать серьезно, она не могла рассчитывать ни на чью помощь, кроме Митрила. Полиция не могла сделать ровным счетом ничего.

— Конечно, можешь, — ответил Соске, хотя в его голосе не было уверенности в своей правоте.

«Тень» всегда держался поодаль.

Когда Канаме находилась в школе, он наблюдал снаружи. Когда она возвращалась домой, он тоже оставался в пределах видимости, не слишком близко и не слишком далеко. Это была стандартная тактика скрытого наблюдения и охраны. Что же, именно благодаря его существованию Соске мог иногда отлучиться или передохнуть.

Но кое-что его беспокоило. Агент еще ни разу не проявлял себя. Что бы ни происходило с Канаме.

Даже когда она оказывалась в опасности, «Тень» ни разу ничего не предпринял. Ни когда на нее нападали бандиты и хулиганы на улице, ни когда она оказывалась в разных небезопасных местах, ни даже в тот момент, когда ее похитили безумные террористы из группы А21. К счастью, с Канаме не случилось ничего плохого, но Соске теперь совершенно не мог доверять ему. Мало того, он был просто раздражен таким непонятным поведением своего теоретического напарника.

Почему он ничего не делал?

Почему он даже не пытался защитить Канаме?

Соске уже несколько раз в своих рапортах к руководству выражал серьезные сомнения относительно агента Разведывательного управления под кодовым именем «Тень». Но единственной реакцией было: «Принято к сведению. Продолжать выполнение задания». Ни Калинин, ни Тесса не хотели или не могли дать разъяснения по этому поводу. Они тоже постоянно повторяли: «Все в порядке, действуйте согласно указаниями». Именно поэтому Соске, оставляя Канаме одну, всегда покидал Токио с тяжелым сердцем. Ему ничего не оставалось, кроме как полагаться на «Тень», согласно приказу. Но сможет ли, а, главное, захочет ли этот странный агент помочь Канаме в случае чрезвычайной ситуации?

Может быть, «Тень» терпеливо выжидал в засаде, стараясь не обнаруживать себя, пока не появится настоящий противник? Или он использовал Канаме лишь как приманку для крупной рыбы, и, пока щука не выбралась из тростников, прыжки поплавка его совершенно не интересовали? Так же, как и то, что потом случится с приманкой? В таком случае, его поведение выглядело более логичным, а скрытность и нежелание вступать в контакт становились объяснимыми.

Нет, это абсурд.

Если Канаме умрет, и все таинственные знания будут потеряны вместе с ней, разве это не будет провалом для разведки Мирила? Страшно вспомнить, но она уже несколько раз подвергалась смертельной опасности и могла бы погибнуть, если бы Соске совершил ошибку хоть единожды. Почему же «Тень» не пошевелил и пальцем? Где логика? Какими разумными соображениями это можно было объяснить?

Соске терялся в догадках. Холодная, эгоистичная, жестокая логика действий всегда была свойственна Разведывательному управлению, да и не только ему. Кто мог гарантировать, что они не ведут какую-то свою игру, используя втемную и Канаме и его самого? Объяснить это Канаме невозможно, у него нет на это права, и теперь он по должности обязан успокаивать ее, просить довериться подозрительному агенту, которому он сам не поверил бы ни на грош…

— Соске? — позвала его Канаме, вырвав из мрачного водоворота тяжелых мыслей.

— М-м-м?..

— Что случилось? Ты так глубоко задумался.

— Да нет, ничего…

— О том, что я наговорила… не переживай слишком сильно, хорошо? Да, я сомневаюсь, но… — она вдруг перестала щелкать ножницами и заколебалась на мгновение. Помолчав немного, Канаме встретилась с Соске глазами в зеркале и мягко произнесла:

— …Тебе я доверяю больше всех на свете.

Странное и незнакомое чувство охватило его.

Теплая и нежная волна стеснила сердце. Щеки потеплели, а в груди как будто начало разворачиваться что-то, съежившееся там глубоко-глубоко; что-то, о существовании чего он и сам никогда не подозревал.

Что это было? Почему? Он никогда в жизни не испытывал ничего подобного.

Как же называется это чувство?.. Он почему-то никак не мог припомнить.

— Э-э, спасибо... — только и сумел он неловко выдавить в ответ.

— Да не за что, — ласково проговорила она и осторожно провела пальцами, разглаживая спутанные волосы на макушке. — …Так, посмотрим… развернись-ка немного вправо.

— Гм? Хорошо.

— Да нет, не сюда. В другую сторону.

Мягко нажав тонкими пальцами на щеку Соске, она повернула его голову к себе. Он замер, остро чувствуя на коже целебную прохладу этого мимолетного, но нежного прикосновения. Как будто свежий легкий ветерок коснулся лица в застойном, душном воздухе тропической чащобы.

Перед его лицом оказалась темная блестящая прядь волос Канаме и ее легкая белая футболка. Она нагнулась, сосредоточенно закусив губу, и принялась подравнивать волосы на его лбу. Простая дешевая футболка, сшитая из столь тонкой ткани, что на свету становилась почти прозрачной. Яркий свет плафона очертил контур ее тела от подмышки до бедра. Стройный, плавный изгиб талии, ровная изящная полусфера… Соске торопливо опустил глаза, как будто ненароком взглянул на ослепительное солнце.

— Хо-хо, кажется, я начинаю входить во вкус… — довольно произнесла Канаме, уже более решительно и ловко управляясь с непослушными прядями.

Подрезав волосы на лбу, она подравняла затылок с помощью старой отцовской бритвы. Закончив стричь, Канаме принялась аккуратно расчесывать его волосы. Легкие движения ее рук успокаивали, навевали дремоту. Глаза стали слипаться, и Соске неожиданно клюнул носом.

Что со мной? Пусть я давно уже не высыпался, но рядом со мной человек держит в руке острое стальное лезвие — а меня клонит в сон?!

Это я? Я?..

Просто не могу поверить.

Я должен быть настороже, но откуда тогда эти необъяснимые легкость и тепло, которые я чувствую?

Чидори, что со мной?..

– А теперь пора принять душ!

Рука Канаме вдруг нажала ему на затылок, толкнула голову вниз, в раковину, а сверху полилась прохладная вода. Сонливость моментально улетучилась.

— Ну, не так уж и плохо. Какая я умница! — жизнерадостно произнесла она и включила фен.

Соске серьезно рассмотрел в зеркале результат ее трудов и прокомментировал:

— Не похоже, чтобы я сильно изменился.

Отросшие и падающие на глаза и уши пряди исчезли, но, действительно, он просто стал таким, каким был месяц назад. Взъерошенные волосы все так же беспорядочно торчали во все стороны, да и длина их с разных сторон теперь была неодинаковой и асимметричной.

— Да что ты говоришь?! Прекрасно получилось.

— Действительно?..

— Конечно. Выглядит намного лучше. Вот увидишь, что скажут завтра в школе.

— Хм...

Соске еще раз внимательно посмотрел в зеркало и встал.

— Спасибо, я очень ценю твою заботу. Если хочешь, я тоже могу тебя постричь.

— Ни за что!!! — Канаме скорчила свирепую гримасу, а потом рассмеялась.

Они вдвоем быстро убрались в ванной. Канаме покормила его тем, что нашлось в холодильнике, и Соске распрощался.

Странно, ему совершенно не хотелось уходить.

Когда он вышел на улицу, уже стемнело. Было около восьми вечера, но на тротуарах оставалось полно людей. Бредущие домой после работы усталые клерки, торопящиеся в вечернюю подготовительную школу ученики, беззаботные парочки, выгуливающие своих питомцев любители собак.

Соске привычно разрезал поперек этот неспешный поток и пересек улицу. Его квартира находилась в здании напротив дома, где жила Канаме. Почему-то шаг его был легок, а на душе царили спокойствие и мир. Всего час назад его мысли были заполнены мрачными переживаниями по поводу «Тени», заданий, боевых операций. Он вспоминал разговор с Мао, и ее странные слова насчет будущего, которого он желал бы сам. Все это давило, угнетало, пригибало голову к земле.

Но теперь каким-то дивным волшебством все это исчезло, растворилось, как сон, как утренний туман. Соске чувствовал, что в мире не осталось задач, непосильных для него, стоит лишь взяться за дело.

Защищать Канаме. Приспособиться к мирному обществу. Тренироваться на базе острова Мерида. Участвовать в боевых операциях. Он сможет выполнить все. Нет ничего невозможного.

Канаме полагается на него. Что получится, если у него не будет веры в себя, в свои силы?

Именно так.

Вообще, обо всем этом можно будет переживать потом, на следующей неделе. Сейчас у него осталась еще куча работы, которую никто, кроме него не сделает. Вернуться домой и отправить ежедневный рапорт на базу Мерида. Потом провести техническое обслуживание потайных сенсоров и датчиков, которые он расставил в окрестностях. Когда закончит с этим — учиться до посинения, готовиться к пересдаче экзаменов.

Войдя в квартирку, Соске включил портативный компьютер, соединенный с устройством спутниковой связи, и быстро напечатал короткий отчет за день. Прогнал его через мощную шифровальную программу и немедленно отослал.

На экране ноутбука возникло сообщение: «Передача завершена», и тут же выскочило меню, сигнализирующее о поступившем сообщении. Зашифрованный файл оказался приказом из штаба.

ПРИКАЗ ВЫСШЕГО ПРИОРИТЕТА (98J005-3128)

191121Z

ОТ = ШТАБ-КВАРТИРА ЗАПАДНО-ТИХООКЕАНСКОЙ ФЛОТИЛИИ

(ОСТРОВНАЯ БАЗА МЕРИДА)

К = УРЦ-7/СЕРЖАНТ СОСКЕ САГАРА

A: ШТАБ-КВАРТИРА ОПЕРАТИВНОГО УПРАВЛЕНИЯ ОТМЕНЯЕТ ДЕЙСТВУЮЩИЙ БОЕВОЙ ПРИКАЗ 98E001-3128 (НАЗВАНИЕ ОПЕРАЦИИ: АНГЕЛ-ХРАНИТЕЛЬ) С 15.00 (ПО ГРИНВИЧУ)

B: УРЦ-7 НЕМЕДЛЕННО ПОКИНУТЬ ЯВОЧНУЮ КВАРТИРУ И СЛЕДОВАТЬ МАРШРУТОМ 3B НА БАЗУ МЕРИДА

C: ОТПРАВИТЬ В СРЕДНЮЮ ШКОЛУ ДЗИНДАЙ ПИСЬМО ОБ УХОДЕ, ПРИЧИНУ УКАЗАТЬ ПО УСМОТРЕНИЮ УРЦ-7

D: ОХРАНА КАНАМЕ ЧИДОРИ ПЕРЕДАЕТСЯ АГЕНТУ КОДОВОЕ ИМЯ [ТЕНЬ]

E: КОНТАКТЫ С КАНАМЕ ЧИДОРИ ЗАПРЕЩЕНЫ, НАЧИНАЯ С 15.00 ЧАСОВ (ПО ГРИНВИЧУ)

— КОНЕЦ

Похолодев, Соске протер глаза и снова прочел сообщение.

Крупные рубленые буквы все так же складывались в простые и понятные слова. Ошибиться было невозможно.

Задание по охране Канаме отменено. Аннулировано. Вот что значили эти слова.

Подпись «штаб Оперативного управления» означала, что решение принято на высшем уровне, и никакие протесты, обращения к непосредственным начальникам Соске — Тессе и майору Калинину — не будут приняты во внимание.

Соске замер, заворожено глядя на жидкокристаллический экран. Он стоял так долго, минут десять. В оглушительной тишине он не слышал ничего, даже скрежета собственных зубов.

ОХРАНА КАНАМЕ ЧИДОРИ ПЕРЕДАЕТСЯ АГЕНТУ КОДОВОЕ ИМЯ [ТЕНЬ]

Не успев еще осознать, что творит, Соске с силой ударил намертво стиснутым кулаком по клавиатуре ноутбука. Металлическая рамка погнулась, клавиши брызнули в разные стороны, прыгая по столу и падая на пол.

Волна ослепляющей ярости подхватила его и понесла вперед. Бросив курящийся едким электрическим дымком ноутбук, он двинулся к балкону. Распахнув стеклянную дверь, он стиснул обеими руками холодные металлические перила, нагнулся и осмотрелся по сторонам.

— Где ты прячешься?.. — тяжело дыша, пробормотал он.

Перед ним был всего лишь обычный, малолюдный жилой квартал. Ничего и никого. Тихая сонная ночь.

— «Тень», выходи! Выходи и поговори со мной!!! — бешено заорал Соске. Изо всех сил, так, что в груди заболело.

Не было смысла беситься. Приказ не будет изменен, он прекрасно понимал это. Но он совершенно не мог сохранять спокойствие.

— Я знаю, что ты здесь! Отвечай!!! Или ты не хочешь?!

Его голос раскатился по окрестностям. Редкие прохожие внизу, на улице, поднимали головы и с удивлением осматривались.

Ответа не было. Соске прекрасно понимал, что одним только криком ни за что не заставит «Тень» показаться, поэтому продолжал:

— Меня зовут Сагара Соске! Звание — сержант! Позывной — Урц-7! Должность — боец подразделения СТР «Туатха де Данаан» Западно-Тихоокеанской флотилии Оперативного управления Митрила! Получил задание на охрану определенного лица и был переброшен в Токио 20-го апреля! Предполагаю, что причинами такого задания было следующее! Первое! Она принадлежит к особой группе людей, называемых «Посвященными»! Второе! «Посвященные» представляют собой значительный интерес для военных, хотя эта информация не проверена и требует уточнения!..

Телефон в комнате за его спиной внезапно издал резкую трель.

Перестав кричать, Соске быстро вернулся в помещение и снял трубку.

Собеседник тут же обрушился на него:

— Ублюдок, черт бы тебя подрал, что ты делаешь?!

Голос был механический, глубоко резонирующий и отдающий металлом. Синтезированный. Прошедший через электронный скремблер. Леденящий голос монстра. Но Соске знал, что тот говорит спокойно, без гнева и раздражения.

Он разговаривал с «Тенью» — агентом, засланным в Токио Разведывательным управлением.

– Что это за агент, который выкрикивает во всеуслышание совершенно секретную информацию? Ты мешаешь проведению операции.

— Ты игнорировал меня, — холодно ответил Соске, моментально успокоившись.

— Ты должен бы понимать опасность, которую заключает в себе такое общение. То, что ты сейчас делаешь, Урц-7, граничит с…

— Ответь на мой вопрос. Твоей задачей является охрана Чидори Канаме, или просто наблюдение за ней?

– У тебя нет допуска к этой информации.

— Тогда ты, наверное, будешь не против, если я вернусь на балкон и весь остаток ночи буду выкрикивать все, что знаю об этом. Извини, мне пора.

– Не пытайся угрожать мне, Урц-7. Я немедленно подам официальный рапорт руководству Оперативного управления…

— Делай, что пожелаешь. Или ответь на вопрос.

Собеседник помолчал, переваривая информацию. Поняв, что Соске настроен серьезно, «Тень» досадливо щелкнул языком и все-таки ответил:

– Охрана, конечно.

— Я тебе не верю.

– Как пожелаешь. Но операция под кодовым названием «Ангел» теперь передана нашему управлению. А ты мешаешь мне. Все очень просто.

— Тогда почему ты ни разу не попытался помочь ей? Она много раз оказывалась в опасности.

– Это были просто мелкие бандитские разборки. Меня не интересует уличная шпана.

— Понятно. Тогда как ты объяснишь инцидент с группой A21? Ты ведь даже не шелохнулся, чтобы спасти ее.

Абонент на другом конце трубки неразборчиво чертыхнулся.

— В чем дело? Отвечай.

– Я собирался позволить противнику сделать первый ход, но ситуация внезапно вышла из-под контроля. Пока вы дрались в академии Фусимидай, мне пришлось изрядно поволноваться, но ситуация благополучно разрешилась без моего вмешательства. Похоже, никто так и не понял, какую ценность представляет собой эта девушка. То же самое, что и с уличными хулиганами и якудза.

— Не пытайся увиливать. У меня создалось впечатление, что ты и не собирался защищать ее.

— Мне не интересно, что ты там себе думаешь, и совершенно неважно, нравлюсь ли я тебе, или нет. Пока ты не мешаешь мне выполнять задание, — в синтетическом голосе почувствовалась насмешка. — Ответственность за эту операцию сразу же после инцидента в Сунан[8] возложили на Разведывательное управление. Оперативники уперлись, и нам пришлось позволить вам участвовать. Ваши настаивают на том, что ты эффективно действуешь для отвлечения внимания противника, но, если честно, для меня ты всегда был только помехой. Ты столько раз создавал мне проблемы, что я уже начал подумывать, не пристрелить ли тебя, а потом списать это на врага.

— Еще не поздно. Попробуй.

— Шучу. Не думаю, что мне удалось бы выйти невредимым из схватки с тобой. К тому же, иногда ты меня сильно забавляешь.

— Как это?

— Когда я наблюдаю из укрытия, мне достаточно прицелиться в тебя из винтовки, чтобы ты почувствовал это, начал психовать и вести себя, как параноик. У тебя прекрасные боевые инстинкты, но это именно они виноваты в беспорядках, что ты без конца устраиваешь. О, сегодня я получил особенное удовольствие, наблюдая тебя в парикмахерской.

— Сукин сын…

— Не надо так сердиться. Все это уже в прошлом, — в его голосе слышалось удовлетворение. — Как бы то ни было, забава закончилась сегодня. Ты должен возвратиться на базу, к своим бронероботам, а я займусь своим делом. Мы с тобой профессионалы, так что давай закончим этот дурацкий разговор.

— Я не могу этого так оставить. Что теперь будет с Чидори?

— Тебя это больше не касается. Ты получил официальный и прямой приказ свернуть операцию и исчезнуть. Ты, что же, собираешься не подчиниться приказу?

— Я... — Соске заколебался.

– Не забывай, что именно Митрил отправил тебя сюда. Ты вовсе не ученик средней школы, а наемник. Убийца. Все записи о твоем прошлом, семье, образовании — подделка. Все это ложь. Ты купаешься во лжи, словно в воде.

Соске молчал. Ответить было нечего.

– Ты критикуешь мои методы, но неужели ты и в самом деле полагаешь, что такой дикарь, как ты, сможет защитить ее? За эти шесть месяцев ты так и не сумел приспособиться, влиться в мирное общество Японии. Ты все время привлекаешь внимание, если не сказать большего. Твое присутствие лишь подвергает девушку ненужному риску.

Слова падали, словно камни. Соске с трудом вздохнул, словно воздух вокруг стал тяжелым и липким.

«Тень» попал в точку.

– Ты не имеешь никакого представления о настоящей охранной службе. То, что ты делаешь, никуда не годится. Все это закончится тем, что девочка рано или поздно пострадает, не говоря уже о невинных людях, которые окажутся поблизости.

Здесь он тоже был прав. Соске не мог этого не признать.

– Игры закончились. Следуй приказу и возвращайся на базу, – «Тень» не стал дожидаться ответа и резко отключился.

Опустив голову, Соске удрученно молчал.

Острое чувство собственной некомпетентности и беспомощности обрушилось на его плечи невыносимым грузом.

Примечания

↑ «Троецарствие» — героической эпопея, где изображена междоусобная борьба правителей трех царств после падения китайской династии Хань (III в. н. э.)

↑ Кандзи — китайские иероглифы, используемые в японском письме.

↑ USМС (US Marine Corps) — корпус морской пехоты США.

↑ Каперанг — сокращение от «капитан первого ранга.

↑ Секитори — заслуженные борцы сумо из верхнего дивизиона. Дзюрю — борцы-юниоры.

↑ Ризенто — бандитско-гангстерская прическа, как у Траволты в фильме «Grease».

↑ Австрийский пистолет, пользующийся большой популярностью. Полностью пластиковая рама значительно снижает вес и магнитное поле (что актуально для скрытого ношения в городе). Его отличает большая емкость магазина — до 17 зарядов на некоторых моделях, и достаточно высокая надежность. Глок 26 — компактная модель с укороченными стволом и рукоятью.

↑ Речь идет об угоне самолета со школьниками. В отличие от аниме, в оригинальной новелле самолет приземлился на военно-воздушной базе Сунан, КНДР, а не в неизвестном науке автономном округе Ханка.

Черное и белое

20-е октября, 08:10 стандартного времени Японии

Тефу-си, Токио

старшая школа Дзиндай

– Привет, Киоко! — Канаме, только что вылетевшая из турникета станции Сенгава, догнала подругу и с размаху хлопнула ее по спине.

— Доброе утро. Какая-то ты сегодня слишком бодрая, Канаме, — сонно пробормотала Киоко, пытаясь сдержать зевок.

— Действительно?

— Точно. Случилось что-то хорошее?

— Да нет, ничего особенного… а может быть и да? Ну, в любом случае, ничего, что бы тебе показалось интересным. Хе-хе!

— Да? Как-то ты себя странно ведешь.

Подружки двинулись по улице, влившись в непрерывный поток учеников, спешивших в школу. Сегодня слегка похолодало, и шел дождь, поэтому они вытащили зонтики. Киоко была настолько ниже ростом, что ее зонтик оказался прямо перед глазами Канаме, загородив весь обзор.

— Вчера Сагара снова показал себя во всей красе. Он совершенно не изменился, — заговорила через некоторое время Киоко. Канаме кивнула:

— Абсолютно. Ему что в лоб, что по лбу. Сколько бы я его не воспитывала, только пускаю слова на ветер. Надо было бы вмонтировать ему в голову дистанционный выключатель. Тогда, едва он начнет опять хулиганить, я нажму на кнопку и — ТРАХ! — шарахну его электрическим током! Отличная мысль, по-моему. Только это ему и может помочь.

Киоко рассмеялась и покачала головой:

— Но он же не собака! Между прочим, а что случилось после того, как я ушла?

— М-м? Мы просто пошли по домам. А что? — Канаме сделала вид, будто ничего не понимает. Почему-то она вдруг почувствовала смущение при мысли о том, чтобы рассказать даже самой близкой подруге, о том, как позвала Соске к себе домой и постригла.

Впрочем, если задуматься, это было довольно-таки необычно; даже, можно сказать, слишком смело. Невозможно представить, чтобы она зашла так далеко с любым из своих мальчишек-одноклассников. Чтобы она была с кем-то так ласкова и мила? Пожалуй, никому в классе все же не следует знать об этом. Ребята просто не поймут ее, начнут любопытничать… нет, лучше не стоит.

Верно.

Когда появится Соске, надо будет проинструктировать его и выдумать какую-нибудь историю. Ну, хотя бы так: он снова самостоятельно обкромсал шевелюру своим кошмарным тесаком. Это все уладит. Не будет никаких проблем.

— Все-таки, у тебя подозрительно хорошее настроение сегодня, Кана-тян.

— У меня?

— У тебя.

— И… и вовсе нет! Ты все фантазируешь, вот! — Канаме громко и деланно засмеялась.

— Что-то мне так не кажется!

Их беседа вернулась в обычное беззаботное русло, они принялись обсуждать любимые телесериалы и сами не заметили, как вошли в широкие и гостеприимные школьные ворота. Переобувшись в школьные туфли, девочки поднялись по лестнице.

Войдя в класс, Канаме бросила свою сумку на парту и осмотрелась. Соске не было.

Куда же он подевался?

Она взглянула на часы. Было уже 8:27. Первый урок вот-вот должен был начаться.

Где же он?

А ей так хотелось взглянуть на реакцию одноклассников, когда они увидят его новую стрижку. Канаме, улыбаясь, болтала с подружками, когда мелодично прозвенел звонок. Ученики засуетились, рассаживаясь по партам.

Место Соске оставалось пустым. Снова опоздал? Вот дубина! У него же сегодня пересдача…

С чувством легкого разочарования Канаме открыла учебник.

Соске не пришел ни на этот урок, ни на следующий.

Он вообще больше не появился.

20-е октября, 17:19 западно-тихоокеанского времени

база острова Мерида

Тесса просматривала документы в своем кабинете в глубине подземных помещений базы, когда на ее столе запищал зуммер селектора. Вызывала секретарша из приемной.

— Да?

— Мадам капитан, прибыл сержант Сагара.

Поскольку его непосредственный начальник, майор Калинин, отсутствовал, Сагара прибыл с докладом к командующему базой. Майор все еще находился в Сиднее, задержавшись для того, чтобы обсудить технические проблемы с инженерами компании «Росс и Хэмблтон», производящей бронероботов.

— Впустите его.

— Да, мэм.

Она положила трубку и на время выключила голографический экран, на котором мельтешили разноцветные линии чертежей. Это был технический проект новой системы связи для подводных лодок, использующей шины VME[1], совершенно секретной. Конечно, сержант Сагара Соске не имел допуска к такой информации.

Тесса чувствовала себя угнетенной и подавленной.

Приказ о прекращении операции и возвращении на базу, который получил Соске, был составлен никем иным, как Тессой. Она лишь выполняла распоряжение адмирала Борда, начальника Оперативного управления, но сейчас никак не могла избавиться от чувства вины за то, что своими руками разлучила Канаме и Соске. Она на самом деле завидовала их отношениям и ревновала, и тем более виноватой чувствовала себя теперь.

Если бы только майор Калинин уже вернулся, жалобно думала Тесса, а через секунду ругала себя за слабость и неуверенность. Приказ отдала она, и теперь прятаться за спину подчиненного было бы недостойно и позорно. Разве этих мыслей недостаточно, чтобы подтвердить ее непригодность и беспомощность как командира в собственных глазах?

Но как же теперь смотреть в лицо Соске?

Она переживала с тех пор, как возвратилась из Сиднея, но ничего, кроме жалких и невозможных оправданий не приходило ей в голову.

— Разрешите войти, — официально и четко проговорил Соске, входя в кабинет. Приблизившись к заваленному распечатками столу Тессы, он отдал честь и вытянулся по стойке смирно.

— Вольно.

— Да, командир, — отрубил он и четко отставил ногу, заложив руки за спину.

Сержант Сагара всегда неукоснительно следовал субординации по отношению к вышестоящим офицерам, но ее не покидало ощущение, что сегодня он более официален, чем необходимо. Как будто он впервые представляется ей, как старшему офицеру. В нем чувствовалась скованность и неуверенность… или это только кажется?

Они оба молчали.

Повисла долгая, напряженная тишина.

Взгляд Соске откровенно избегал лица Тессы. Задрав подбородок, он вперился глазами в огромную карту Тихого океана, висевшую за ее спиной.

Тессе было тем больнее выносить это, что они уже были неплохо знакомы и даже почти дружны. К тому же фактически ровесники. Нетрудно догадаться, что эта чрезмерная официальность и вежливость была лишь формой скрытого, но отчаянного протеста.

— Вы пришли, чтобы узнать, почему вас отозвали с миссии по охране Канаме? — наконец, собравшись с духом, она нарушила тягостную тишину.

— Так точно, — отрубил он и, поколебавшись, совсем другим голосом добавил: — Не могли бы вы объяснить причину?

Его глаза были устремлены поверх ее головы.

Тесса изо всех сил стиснула кулачки и заговорила звенящим голосом:

— Таково было решение вышестоящих начальников. И мое тоже. Теперь, когда агентурная сеть Разведывательного управления в Токио развернута, не осталось никаких причин для того, чтобы продолжать операцию по охране Чидори Канаме силами нашего подразделения.

— Не могу согласиться с этим. Агент Разведывательного управления действует неэффективно.

— Вы не правы. Я игнорировала бы свою ответственность как командира, если бы разрешила вам продолжать выполнять задание, необходимость которого не подтверждена, а эффективность действий вызывает сомнения. Я не могу разбрасываться ресурсами и персоналом. Вам необходимо сосредоточиться на более важном задании. Мне кажется, вы недооцениваете ответственность, возложенную на вас здесь, на базе.

— Какое же это задание, командир?

«Если есть более важное задание, чем охрана Канаме, скажите мне сейчас. Хотелось бы знать, что именно нас разлучило», — безошибочно прочитала Тесса в его взгляде.

— «Арбалет», — ответила она твердо, и губы Соске сжались в тонкую линию. — Я хочу, чтобы вы сосредоточились на тренировках с этой машиной, не отвлекаясь более ни на что. Вы — единственный пилот, который в данный момент может им управлять. «Арбалет» не примет никого другого.

Соске молчал.

— Во время сражения в Сунан ваша энцефалограмма, запись мозговых волн, оказалась зарегистрирована в квазинейронной системе управления лямбда драйвера бронеробота. Правильнее было бы сказать — «запечатлена». Экспериментальная система до этого момента ни разу не использовалась и была девственно чистой. Когда вы впервые попали в его кабину, «Арбалет» принял вас и перенастроился под ментальную структуру вашего мозга. Чрезвычайно сложная экспериментальная квазинейронная конструкция, которая составляет основу механизма управления самим БР и его основным оружием — лямбда драйвером, скопировала синаптическую карту вашей нервной системы через систему нейронной обратной связи ТАРОС. Теперь обратного пути нет, настройки невозможно изменить.

— Не понимаю.

Тесса сложила руки на столе перед собой и откинулась на спинку кресла.

— Другими словами, «Арбалет» стал вашим «альтер эго» с того момента, как вы первый раз пилотировали его. В данный момент Митрил не обладает возможностями для постройки новых бронероботов, оборудованных лямбда-драйверами. Из чего следует, что вы, сержант, вместе с «Арбалетом» — единственная наша боевая единица, способная противостоять новейшим бронероботам противника. Моделям под кодовыми названиями «Веном[2]» и «Бегемот». Вы уже встречались с ними, не так ли? Тогда вам должна быть очевидна неотложность и важность этой задачи. Теперь, когда охрана Чидори Канаме полностью возложена на Разведывательное управление, я хочу, чтобы вы сосредоточились на освоении и изучении боевых возможностей и особенностей ARX-7 «Арбалет».

Тесса объясняла ровно и терпеливо, но почему-то вдруг опустила глаза.

Соске едва слышно вздохнул и уставился на носки своих ботинок.

— Это означает, что у меня нет иного выбора?

— Боюсь, что именно так... — тихо ответила Тесса. — Пожалуйста, постарайтесь понять, мистер Сагара.

— Это приказ?

Когда Тесса услышала эти горькие слова, у нее защемило в груди, а в ушах зашумело. Она не хотела слышать этого от Сагары. Только не от него. Почему в его голосе — вызов и осуждение, как будто он ждет оправданий и извинений? Какое право он имеет критиковать ее? Разве он не понимает, насколько это решение вынужденно, и сколь опасна сложившаяся ситуация? Или он хочет сказать, что больше не считает себя ее другом? В ответ на ее доброе расположение?

Ничего не остается, как поставить его на место. Да, ровно и спокойно. Как уверенный в себе командир.

— Да, это приказ. Если вы хотите, чтобы просьба стала приказом, пусть будет так. Даже если мне придется разрушить ваши с Канаме отношения! Это необходимая мера и я сделаю это! Можете ненавидеть меня, если вам будет от этого легче! — ее голос зазвенел, хотя сама Тесса этого не замечала.

— Командир?..

Соске выглядел совершенно сбитым с толку, но Тесса уже закусила удила, и, сверкая глазами, выпалила:

— Вы совершенно не понимаете, каково мне принимать такие решения! Что вы знаете о трениях в нашем высшем руководстве, о политике или компромиссах, на которые приходится идти?! На меня тоже давят сверху! И прежде чем осуждать меня, подумайте еще вот над чем!.. Для меня важнее всего безопасность моих людей! Вам это не приходило в голову?! Ведь вы уже сражались с «Веномами» и «Бегемотом», вы должны понимать, верно?! У обычных М9 нет ни единого шанса в схватке с бронероботами, оборудованными лямбда-драйверами! Кто еще из моих подчиненных погибнет в следующем бою? Может быть, Мелисса или Вебер?! Я смотрю, как погибают люди, каждый божий день!.. И не могу допустить, чтобы это продолжалось!!!

Она уже почти не видела Соске сквозь туман перед глазами, слова рвались наружу, как вода из пробитой плотины. Голос дрожал и ломался, брызгали слезы, едва не шипя на пылающих щеках.

[[image:/storage/reader-images/f29813d4e8a4312c2d6bed3f5a55d9e0b1f677ed.jpg]]

«Это ужасно. Я кончила тем, что разрыдалась. Совершенно не могу контролировать себя, а еще называюсь командиром. Так нельзя».

— Я...

— Вы понимаете? Или она — единственная, о ком вы можете думать? А каково мне приходится, вы не догадываетесь?!

— Я... я ужасно сожалею, командир. Я вовсе не хотел…

— Перестаньте!!! — прокричала Тесса, ударив ладонями по столу и вскочив, испепеляя его горящими глазами. — …Двуличный тип! Вы притворяетесь отзывчивым и дружелюбным, но на самом деле вы просто эгоист! Не сдерживайтесь, почему бы вам не бросить мне в лицо то, что вы думаете: «Я хочу быть с ней, не стойте у меня на пути»! Ну же, давайте, так будет лучше для всех!!!

Под этим градом обвинений Соске стоял ошеломленный и растерянный. Он мог лишь моргать глазами и слабо хватать воздух ртом, пытаясь вставить хоть слово.

— Да… так будет лучше… — голос Тессы внезапно ослаб, и прервался. Она без сил рухнула в кресло и закрыла лицо руками.

— Я… я сожалею... командир! Мое поведение было неподобающим и… в таких обстоятельствах, я не… прошу прощения за грубость… э-э, я исправлюсь…

Вытянувшись в струнку и напрягшись всем телом, Соске бормотал неуклюжие оправдания, путаясь в словах, когда на столе Тессы снова запищал селектор. Вытерев слезы рукавом форменного кителя, она, помедлив, нажала клавишу.

— Что такое?..

— Капитан первого ранга, прибыл старший лейтенант Крузо, — раздался голос секретарши.

— Попросите его подождать… я скоро его вызову.

— Да, мэм.

Отпустив кнопку, Тесса вытащила из кармана платок и уткнулась в него носом. Всхлипнув, она еще раз вытерла глаза рукавом и жалобно и обиженно пробормотала:

— …Ненавижу вас, Сагара…

— Виноват.

— …И ненавижу то, как вы сразу просите прощения…

— ...Извините.

— Мне больше нечего вам сказать. Вы свободы.

— Так точно, командир, — подавленным голосом ответил он и вышел из кабинета.

Когда дверь закрылась, Тесса уронила голову на руки, придавленная острым чувством вины. Она зашла так далеко, что сорвала зло на своем подчиненном, накричала на него, совершенно не сдерживаясь. Это было не просто неприлично — это было совершенно позорно. Тесса никогда раньше не предполагала, что может так низко пасть. Ей повезло, что рядом не оказалось никого, кто мог бы наблюдать эту отвратительную картину, но собственная совесть теперь казнила ее еще хуже и больнее. Как же она могла безо всякого стеснения наговорить ему таких ужасных вещей, будто нарочно стараясь побольнее ранить и оскорбить? Вне всякого сомнения, сержант Сагара может теперь лишь ненавидеть ее и презирать.

Тессе потребовалось несколько минут, чтобы успокоиться и привести себя в порядок. Исподлобья взглянув в зеркало и тяжело вздохнув, она позвонила секретарю, чтобы та впустила следующего посетителя.

Дверь, через которую вышел Соске, отворилась, и вошел высокий темнокожий офицер. Остановившись перед столом Тессы, он четко отдал честь.

— Старший лейтенант Белфанган Крузо в ваше распоряжение прибыл.

— Добро пожаловать на Западно-Тихоокеанскую флотилию, лейтенант. Я — командир оперативной группы, капитан первого ранга Тереза Тестаросса, — ответила она, откозыряв в ответ, и надеясь, что на ее лице не заметно следов слез.

— Ваша слава опережает вас, капитан. Познакомиться с вами лично — большая честь для меня.

— Для меня также. Вы уже знаете, на какую должность вас назначили?

— Да. Прошу прощения… сержант, которого я встретил, это был Сагара Соске?

Ах да, они, конечно, столкнулись в приемной.

— Да, это был он. Наверное, было бы лучше, если бы я вас представила.

— В этом нет необходимости, скоро я буду иметь возможность поговорить с ним, — с загадочной усмешкой ответил лейтенант Крузо.

– Значит, на этот раз ты заставил плакать Тессу? — глаза Курца в удивлении расширились. Он устроился на высоком вертящемся табурете у стойки в уголке единственного на базе Мерида бара, словно на насесте.

— Ну… именно так, — мрачно ответил Соске, сидевший рядом с ним. Понурый и согнутый чувством вины, он уперся тоскливым взглядом в свой стакан с грейпфрутовым соком.

— Да у тебя просто талант жиголо! Походя разбиваешь девичьи сердца!

— Это как так? — озадаченно поднял голову Соске.

Курц, покачал головой, потом скрестил руки на груди и бросил на него пристальный взгляд.

— Ты не знаешь? Честно? Просто поразительно, — он поднял брови и пожал плечами. — А я-то думал, что ты этим наслаждаешься…

В прошлый раз, после трагического десанта на острова Перио, когда Соске довел до слез Канаме, Курц неожиданно ударил его по лицу. Порой Соске совершенно не мог разобраться в том, что двигало его товарищем.

— Впрочем, не бери в голову. И кто же был виноват? Опять ты?

— Я… думаю, да.

— Что же, не переживай слишком сильно. Тесса не злопамятная девочка, она скоро тебя простит, — ободряюще проговорил Курц и пригубил свой скотч.

Бар был переполнен бойцами ПРТ[3] у которых только что закончились учебно-тренировочные занятия, и чумазыми техниками и механиками, которые расслаблялись после работы. Они громко болтали, хвастаясь своими приключениями, обмениваясь историями о девочках, которых смогли подцепить на Гуаме. Взрывы хохота и громкие разговоры на разных языках наполняли тесное помещение, в котором густыми слоями плавал едкий табачный дым.

— Мне очень стыдно перед командиром, — пробормотал Соске чуть позже. — Я совершенно не задумывался раньше об огромной ответственности, которая гнетет ее. Она рассердилась совершенно справедливо.

— Не думаю, чтобы это была единственная причина, которая заставила ее расплакаться, — саркастически сморщился Курц.

— Что ты имеешь в виду?

— Ничего особенного. Долго объяснять, да и ты все равно не поймешь.

— Что не пойму?

Курц выглядел удивленным:

— В самом деле, не понимаешь? Ну, что же, именно поэтому она и сердится.

Плечи Соске поникли еще больше.

— Так я и знал. Я полный идиот. Капитан была совершенно права. Действительно, не осталось никаких разумных причин для того, чтобы мне бесцельно болтаться вокруг Чидори, подвергая ее риску. Если подумать, вообще непонятно, почему меня отправили выполнять это задание, раз я так очевидно для него не подхожу. Даже как-то странно…

Курц выслушал его покаянный и жалкий монолог, нахмурившись, потом лишь пожал плечами и пробормотал:

— Безнадежен.

— Что? Ты о чем?

— Ни о чем. Забудь, — рассеянно ответил он и попытался немного утешить Соске. — Все равно, неважно, насколько хорош и профессионален ты как боец СРТ, но одновременно участвовать в боевых операциях, испытывать экспериментальный образец бронеробота и еще охранять девушку на гражданке — для одного человека это чересчур. Тебе нечего стыдиться.

— Ты прав. Однако…

— Что «однако»?

Соске не ответил на приглашающий вопрос и только потянулся к стакану, пробормотав:

— Да нет, ничего.

Потом он замолчал. Разговор с Курцем будто посыпал солью открытую рану. Нет, он жаждал поделиться мучившей, раздиравшей его на части дилеммой хоть с кем-нибудь. Но от этого не становилось менее больно.

Приказы. Ответственность и долг. Чидори. Туманная и пугающая бездна грядущего, о котором Соске никогда раньше не думал. Он не мог найти решения, и никто не мог помочь ему.

Чидори доверяла ему. Она полагалась не на Разведывательное управление, а на него, на Соске. Сейчас все выглядело так, будто он с легкостью предал ее доверие. Конечно, он прекрасно понимал огромную важность «Арбалета». Экспериментальный бронеробот и его невольный, но бессменный пилот оказались единственным аргументом Митрила в борьбе с «Веномами» и «Бегемотами» противника. Так говорила Тесса, и он не мог не верить. Правильно и разумно было бы оставить защиту Канаме профессионалам из Разведывательного управления. Сколько раз ни решай эту тактическую задачу, ответ получится один и тот же. Правильный ответ.

Но почему же все его естество сопротивляется этим логичным и беспощадным доводам? Откуда это смятение и бессильный гнев? Почему он не хочет быть ни разумным, ни логичным?..

— Ну что же, можешь поплакаться мне в жилетку. Я все выслушаю, будь уверен, — снова заговорил Курц.

— Да нет, все в порядке.

— Странный же ты, дружище. Ты это знаешь? Как по мне, все очевидно… — начал было Курц, но внезапно замолчал.

— Что очевидно? — Соске поднял голову. Но Курц лишь с небрежной улыбкой прикончил свой скотч и бросил:

— Чепуха. Не думай об этом. Лучше скажи, ты говорил с Канаме, прежде чем уехать?

— М-м… да.

— Она расстроилась? Заплакала? Думаю, она точно не была рада.

— Я... не хочу говорить об этом.

По правде говоря, он ничего не сказал Канаме. Ни единого слова. Ничего о том, что он уезжает. Да и что он мог сказать ей, особенно после того разговора, когда Канаме постригла его? Он не мог набраться храбрости даже для того, чтобы взглянуть ей в глаза. Жалкий трус. Он лишь отправил в школьную канцелярию официальное письмо о том, что по личным обстоятельствам уходит из школы, и перетащил все свое (а, вернее, митриловское) имущество в неприметный трейлер, который мирно стоял на проплаченной надолго вперед автостоянке неподалеку от дома.

Согласно подгонявшему его приказу, а еще больше потому, что сам не мог решить, что делать дальше, Соске оставил все, как было, и сбежал.

Черт, на полях его прежних сражений ему никогда не приходилось решать такие дилеммы. И никогда ему не было так тяжело.

— Вот оно что… — Курц, не стал настаивать, за что Соске невольно почувствовал благодарность. Он лишь приподнял стакан и позвал бармена:

— Еще один!

Заговорив с ним о чем-то малозначащем, Вебер громко и легкомысленно захохотал, демонстрируя полное отсутствие интереса к проблемам товарища.

В этот момент шум непринужденных и неизысканных разговоров в баре почему-то пошел на убыль. Грубый хохот, грохот кружек по столешницам, пьяные песни и вопли стали незаметно, но неотвратимо стихать, а температура в баре, казалось, понизилась градусов на десять. Повеяло некоторой отчужденностью, если не сказать враждебностью. Картина до смешного напоминала бы сценку из затрепанного вестерна, если бы не то, что публика в здешнем баре была не такой подозрительной и бандитской, как можно было бы заключить по шуму, который она производила. Но враждебность и недоверие все-таки присутствовали и были реакцией на какое-то чужеродное вторжение.

Причина скоро стала ясна. В бар вошел незнакомый офицер.

Темнокожий лейтенант в черном полевом комбинезоне с шевроном с надписью «FLT[4]» на плече. Широкие и крепкие плечи, атлетическая, подтянутая фигура, длинные сильные ноги. Даже издалека он казался очень высоким, на полголовы выше Курца, в котором тоже было метр восемьдесят.

— Никогда раньше его не видел. Откуда он взялся? — удивленно пробормотал Курц. Соске же машинально отметил, что уже встречал незнакомца раньше. Где? А, только что, в приемной кабинета капитана первого ранга Тестаросса. Тот самый офицер?

Мужчина решительно пересек помещение, протолкнулся к стойке, и, задев рукавом по спине Соске, уселся на табурет перед боковой стойкой, слева от Курца.

— Воды, — бросил он, положив на стойку пятидолларовую банкноту. Пожилой бородатый бармен взглянул на него с явным неодобрением.

— Это бар. Здесь мы наливаем алкоголь, понятно? Что за чепуха?

— Алкоголь противоречит заповедям Аллаха. Воды.

— Нечего заходить в бар, если так, — пробормотал бармен, но смирился, налил в стакан пузырящейся содовой, и сердито стукнул стаканом по стойке.

Взяв стакан, незнакомый лейтенант повернул голову и пристально взглянул в упор на Соске. После этого, как будто совершенно потеряв интерес к окружающим, он отвернулся, и, не спеша, стал цедить свою газировку.

Его кожа была смуглой, а разрез глаз говорил о том, что в нем смешались европейская и арабская кровь. В глазах светился интеллект и внутренняя сила, а тонкие губы были плотно сжаты.

— Простите меня, лейтенант, — заговорил Курц, — не хотелось бы выглядеть невежливым при первом знакомстве, но не могли бы вы пересесть?

— Зачем мне это делать?

— Три места в этом углу стойки зарезервированы для нашего скромного отряда СРТ, а вы обосновались прямо на одном из них.

— Так записано в правилах?

Лейтенант адресовал этот вопрос не Веберу, а бармену, который стоял в сторонке, протирая стаканы. Тот насупился и покачал головой:

— Само собой так сложилось. Места за тем столом и по другой стороне стойки тоже принадлежат другим подразделениям. Мы сделали это для того, чтобы люди всегда знали, что могут зайти сюда и расслабиться.

— Значит, это просто местный обычай?

— Можно и так сказать. Вы здесь новичок, и еще не все знаете. Но место, на котором вы сидите, можно по праву назвать «зарезервированным».

— Не понимаю.

— Здесь всегда сидел наш погибший командир, — снова заговорил Курц. — Прошу прощения, но не могли бы вы представиться? Мне не хотелось бы надрать задницу незнакомцу.

— Понятно, — спокойно проговорил лейтенант, не глядя на него. — Как же звали вашего бывшего командира?

— Урц-1. Капитан Гэйл МакАллен.

— Тогда мне нет никакой необходимости пересаживаться. Он был трусом, — проговорил темнокожий мужчина с холодной усмешкой.

— Что вы сказали?..

Курц резко наклонился вперед. Соске, который слушал разговор из-за его спины, заметил, как побелели пальцы товарища, стиснувшие стакан.

— Трус? Вы сказали, что он был трусом?

— Именно. Некомпетентным и жалким.

— Ничего себе. Хо-хо... сильно сказано. Соске, ты слышал? Мне показалось, он сказал, что Гэйл был некомпетентным и жалким. Ну, что же, если подумать… — неестественно хохотнул Курц, и в следующий миг содержимое его стакана полетело в лицо наглеца, а правый кулак со свистом разрезал воздух, целясь в скулу противника. Даже Соске, с его великолепной звериной реакцией с трудом сумел бы уклониться от такого стремительного удара. Однако кулак не достиг цели. Темнокожий лейтенант молниеносно уклонился, а в следующую секунду оказался вплотную к Курцу и ударил его в челюсть.

Движение выглядело стремительным и едва различимым, но Курц полетел назад, отброшенный, будто ударом молота. Казалось, он врежется спиной в Соске и снесет и его, но в последний момент рухнул на стоявший слева столик. Раздался дребезжащий грохот падающих тарелок и разбивающихся об пол стаканов.

Бармен нахмурился и покачал головой, а все присутствовавшие в баре умолкли и с опаской обернулись на шум.

— Это все, что ты можешь, сержант? — холодно спросил лейтенант, вытирая лицо бумажной салфеткой. — Я слышал, что здесь немало изрядных драчунов, по совместительству снайперов, но вы не производите впечатления.

— Ах ты, ублюдок… иди сюда! — заорал Курц, и, опершись на поваленный столик, попытался встать. Но не успел приподняться, как колени его внезапно подкосились, голова закружилась, он рухнул сперва на колени, а потом бессильно повалился набок, слабо пробормотав: «Проклятье!» Больше он не двигался.

— Курц! — выкрикнул Соске и бросился было к нему, но лейтенант остановил его:

— Оставь его в покое. Это всего лишь легкая контузия, — его темные глаза в упор уставились на Соске. — Однако я слегка удивлен, что, получив такой удар, он все еще пытался приподняться. Что же, это хороший урок для дурака, который собирался в пьяном виде ударить офицера. Урок для него, урок для вашего мертвого капитана, который плохо воспитал подчиненных, и для всех остальных разгильдяев из вашего подразделения СРТ. Я разочарован.

Соске выпрямился, повернулся лицом к нему и открыто встретил его издевательскую и презрительную усмешку.

— Что это за взгляд?

— Прошу прощения, я не знаю, кто вы такой, но мне хотелось бы извиниться за поведение моего товарища. Однако я прошу вас взять обратно то, что вы сказали о капитане МакАллене.

Соске был не из тех, кто легко вспыхивал и поддавался на провокации, но теперь и он не мог смолчать.

— Забавно. Сержант, ты отдаешь мне приказы?

Соске ничего не ответил, бестрепетно глядя ему в глаза.

— Что же ты сделаешь, если я не соглашусь? Попытаешься ударить вышестоящего офицера? Наверняка не сможешь. Ты выглядишь как серьезный и уравновешенный человек. А, может быть, ты просто трус?

Соске стиснул зубы. Этот незнакомец без труда прочитал его мысли и понял суть раздиравшего его конфликта.

Конечно, военнослужащий рядового и сержантского состава, осмелившийся ударить офицера, немедленно подвергался дисциплинарному наказанию и отправлялся на гауптвахту. Это само по себе было достаточно позорно и неприятно, даже Курц в трезвом рассудке считал так.

Но Соске колебался сейчас не из-за угрозы наказания. Все его естество бурно протестовало против нарушения установленных, незыблемых правил.

Оскорбление действием вышестоящего офицера. Неповиновение приказам. Если бы он сделал это всего однажды, строгий, но четкий и привычный мир уставов, приказов и инструкций, которым он окружил себя, разбился бы, развалился на части — одно только осознание этой нависшей опасности властно держало его за горло, отрезвляло. Так было всегда.

«Да, я всегда вел себя так до сих пор. Но теперь я должен вступиться за честь товарищей, подразделения, капитана. Почему же я не могу двинуть и пальцем?» — в смятении спрашивал он себя. Почему?

— Думаю, ты никогда не делал ничего, что противоречило бы приказам, — проговорил лейтенант, проницательно глядя на него. — Именно поэтому, сержант. Однако, не устроить ли нам небольшую забаву?

— Забаву?..

— Ты ведь жаждешь защитить честь капитана МакАллена или что-то там еще? Мне это наскучило. Следуй за мной.

Бросив на стойку стодолларовую купюру, лейтенант резко повернулся и зашагал к выходу.

— Куда мы…

— В ангар бронероботов. Ты ведь тренировался, чтобы пилотировать такую штуку, верно, сержант?

[[image:/storage/reader-images/4f227f7b3cf123072200b5f7c97787b731a8247e.jpg]]

Этот человек удивительно умело спровоцировал меня, мрачно думал Соске. Он сидел в кокпите своего бронеробота — ARX-7 «Арбалет», который поднимался на грузовом лифте из подземного ангара базы острова Мерида на уровень земли. По экранам в тусклом освещении ползли грубо обработанные скальные стенки шахты и ржавые металлические фермы громадного подъемника.

Большая часть сооружений базы была надежно углублена в скальный грунт острова. Ангары для авиационной техники, бронероботов, громадный док для обслуживания и ремонта «Туатха де Данаан», жилые и складские помещения, арсеналы и мастерские, посты связи и наблюдения и управления. На поверхности, среди буйных джунглей и базальтовых скал-останцов находилась лишь взлетно-посадочная полоса и антенны радиолокаторов и приемо-передатчиков космических систем связи, тоже должным образом замаскированные. По размеру остров был сравним с токийским районом Ямате, и места для тренировок здесь было предостаточно.

«Арбалет» был снова окрашен в девственно-белый цвет. Темно-серая камуфляжная краска оказалась полностью ободрана во время сражения на танкере и побережье в Ариаке в конце августа. Техник-офицер, рассматривая голый металл и пластик после боя, покачала головой и сказала, что это доказательство того, что лямбда-драйвер запускался и функционировал. Белая же специальная краска, которая теперь покрывала бронированные члены и корпус бронеробота, имела какие-то малопонятные особенности, которые позволяли ей выдерживать таинственное воздействие силовых полей.

Соске провел тестирование машины, используя стандартные процедуры.

Реактор — норма.

Генератор — норма.

Система управления — норма.

Ветроника[5] — функционирует нормально.

Датчики и телекамеры, двигательная система, амортизаторы, система охлаждения, ЭКС, система предупреждения об облучении активными поисковыми средствами — полный порядок.

Бронеробот сейчас был вооружен тренировочным мономолекулярным резаком, расположенным в лючке на бедренной части левого ступохода.

Подъемник достиг уровня земли и с грохотом остановился.

Стальная клетка двенадцатиметровой высоты была замаскирована среди тропических зарослей. Соске двинул контроллеры управления и бронеробот шагнул на влажную землю. Сочное чавканье тяжелых шагов восьмиметрового стального гиганта спугнуло пестрых попугаев из густых сплетений лиан.

Небо было тревожного темно-красного цвета, опускались стремительные субтропические сумерки.

Активизировав голосовую систему управления, Соске проговорил:

— Ал.

— Слушаю вас, сержант, — немедленно ответил искусственный интеллект машины.

— Я хочу знать температуру и уровень влажности окружающей среды.

— Температура 26 градусов по Цельсию. Уровень влажности 83 процента.

— Оптимальный уровень установки реакции мускульных пакетов?

— Проверяю. Девяносто девять процентов. Максимальный уровень.

Это был безэмоциональный и монотонный глубокий мужской голос. Соске мог легко изменить голос автоматического речевого информатора на любой иной, но относился к таким вещам безразлично и просто оставил тот тембр и тон, который был заложен в машину с момента первого запуска. Так поступали не все пилоты — искусственный интеллект машины Курца говорил голосами его любимых японских певцов.

Курц…

Соске оставил товарища на попечении бармена и отправился следом за лейтенантом. Все ли с ним в порядке теперь? Что это за удар, которым лейтенант отправил его в нокаут? Довольно странно, что столь быстрый и не эффектный с виду хук так легко и надолго выключил бывалого вояку Курца. Видимо, это был не обычный кабацкий мордобой, а что-то из специальных разделов рукопашных боевых искусств.

Площадка подъемника плавно опустилась обратно в недра земли.

Соске не видел бронеробота незнакомого лейтенанта в своем ангаре; видимо, тот размещался во втором зале. Но, конечно, темнокожий лейтенант был именно пилотом БР. И он вызвал его на дуэль на бронероботах. Сражение тренировочным оружием на боевых машинах. Из-за оскорбительных слов, которые незнакомец бросил в адрес мертвого капитана МакАллена в баре. Все это выглядело довольно странно.

«Если ты боишься вывести машину из ангара без разрешения, я могу оформить это в виде приказа, годится?»

После этих слов Соске больше не колебался.

«Не знаю, кто ты такой, и чего добиваешься, но тебя ждет сюрприз. Если ты думаешь, что перед тобой новичок-новобранец, или обычный среднеподготовленный пилот, то ты глубоко ошибаешься. Я пилотирую БР с тех пор, когда мне было десять лет от роду. Когда я жил среди афганских моджахедов, мы угнали советский Рк-89. Вместе с Хамидаллой мы переделали его, удлинили контроллеры управления, чтобы доставать до них детскими руками. В тех тяжелых боях мы сумели уничтожить на нем несколько новейших по тем временам бронероботов типа Рк-92».

С тех пор прошло семь лет, и Соске участвовал в бесчисленных сражениях и научился пилотировать все, что имеет колеса, гусеницы или ступоходы. Бронеробот стал для него вторым телом, послушно и естественно отзывался на его движения.

«Я заставлю тебя пожалеть о своих словах»…

Глубоко внутри него медленно закипали злость и раздражение, накопившиеся за последние тяжелые дни, и он был в глубине души рад возможности выплеснуть гнев наружу.

Ему не пришлось дожидаться слишком долго. Подъемник скоро поднялся на поверхность.

– Прошу прощения за ожидание, — раздался голос пилота через внешний динамик.

Бронеробот противника шагнул наружу из тесной клетки. Когда его фигура проступила из полумрака, глаза Соске расширились.

Это был угольно-черный M9.

По сравнению с привычными «Гернсбеками», он нес несколько больше брони на манипуляторах и бедренной части ступоходов. На лицевой маске светились пронизывающим оранжевым светом два сенсора, напоминающие глаза. За исключением оформления нижней части лицевой маски и пары дополнительных антенн в форме лезвий на затылке, бронеробот практически полностью повторял «Арбалет».

Черный M9.

Ошибки быть не могло. Это был тот самый БР, который прикрыл их отступление во время недавней операции на Сицилии.

— Я не успел представиться, да? Лейтенант Белфанган 'Крузо, только что переведен сюда из подразделения «Палхорон» Средиземноморской эскадры. Назначен в подразделение СРТ оперативной группы «Туатха де Данаан». Позывной — Урц-1.

Урц-1? Это значило, что лейтенант станет командиром отряда, заняв должность капитана МакАллена, вакантную после инцидента у островов Перио.

– Сержант Соске Сагара. Майор Калинин, рассказывал мне о тебе, но с первого взгляда ты не выглядишь, как человек, который, по его словам, превосходит в искусстве пилотирования БР его самого. Пришло время продемонстрировать твои умения.

На бедре черного M9 раскрылся оружейный люк, и в его манипуляторе появился тренировочный мономолекулярный резак.

[[image:/storage/reader-images/34b09ba9c37e18fae0f024c772185c85ac2de57f.jpg]]

20-е октября, 18:43 стандартного времени Японии

Тефу-си, Токио

торговый центр в районе Сенгава

Соске так и не появился в школе.

Во время его последнего продолжительного отсутствия, в период прошедших экзаменов, в школе было очень тихо и спокойно. Теперь повторялось то же самое. Нет, не то, чтобы Соске двадцать четыре часа в сутки бряцал оружием, приводил в действие подрывные заряды и наводил ужас на окружающих. Но раз или два в день он обязательно ухитрялся оказаться виновным в каком-нибудь неадекватном поведении, которое вызывало беспорядок и приводило в смятение всех свидетелей. Канаме немедленно усмиряла его, но все же чувствовала некоторую вину перед обществом за своего ненормального подопечного.

Как бы то ни было, теперь, без него, в школе было тихо.

Так показалось Канаме, хотя, возможно, все остальные школьники так не считали. Но для нее среди обычной беспечной болтовни и взрывов смеха в школьных коридорах теперь как будто чего-то не хватало.

— Какой ужас. Похоже, я от него заразилась… — пробормотала задумчиво она, когда вместе с Киоко они брели домой по улице, подсвеченной закатными лучами солнца. Киоко только хмыкнула и рассмеялась.

— Чего же тут смешного?

— Ты говоришь так, как будто Сагара — какой-то жуткий агрессивный вирус. Но это ведь не так.

— А?

Канаме не совсем поняла, о чем говорит Киоко, и взглянула на нее с удивлением.

— Ты не понимаешь? Ну, как бы это получше сказать… — Киоко задумчиво подняла взгляд. — Знаешь, ты ведь и сама не совсем обычная, Кана-тян.

— Вот как? Ты так думаешь?

— Да. На первый взгляд и не скажешь, чего в тебе больше — от взрослого человека или от ребенка. Иногда ты ведешь себя как взрослая студентка колледжа, а иногда — как первоклассница.

— Хм…

Канаме задумалась над словами своей лучшей подруги. Теперь, когда Киоко вдруг упомянула об этом, она осознала, что та, по сути, была ее полной противоположностью. Несмотря на свой невинный детский вид и кокетливые косички, она иногда просто поражала Канаме, говоря вот такие, взрослые, серьезные и разумные вещи.

Но именно поэтому Канаме так любила Киоко.

Токива Киоко. Они стали подругами далеко не сразу после того, как Канаме перевелась в школу Дзиндай, но с тех пор были неразлучны. Многие удивлялись, ведь по сравнению с подругой, Киоко выглядела совсем ребенком. Хотя многие их вкусы и склонности совпадали, непринужденная, всегда открытая и веселая Киоко ничуть не походила на решительную и умную, но часто отстраненно замкнутую и не допускавшую в свой внутренний мир посторонних Канаме. Да и физически Киоко было не угнаться за яркой, красивой и спортивной одноклассницей.

Когда они шли вот так, рядом, можно было лишь сказать, что, на самом деле, полярные противоположности притягиваются друг к другу некоей таинственной силой.

Сама же Канаме лишь радовалась, глядя на Киоко, хотя и думала частенько: «Она настолько лучше меня. Почему Киоко всегда улыбается мне, даже когда я веду себя, словно полная дурочка? Почему она всегда остается со мной, даже когда я в плохом настроении и злая как оса»? Она много раз думала так и раньше, но, с тех недавних пор, как Канаме услышала подозрительно отличающиеся истории об охраннике из Разведывательного бюро сначала от Тессы, а потом и от Соске, эти мысли невольно приобрели более зловещую окраску.

Канаме помотала головой, сердясь на себя. Нет, это не может быть Киоко. Ведь она много раз была в гостях у подруги, давно познакомилась с ее родителями и родственниками. Это уже просто паранойя. Так нельзя.

— Канаме?

— М-м?

— Ага, ты снова думаешь о Сагаре?

— …С-с чего ты взяла?! Неужели похоже?.. — принужденно рассмеявшись, ответила Канаме, и в этот миг ее глаза уколола острая вспышка отраженного света, зеркальный блик.

Что такое?

Они, не спеша, шли через торговый район перед станцией Сенгава, загроможденный киосками, лотками и маленькими магазинчиками. Здесь почти не ездили автомобили, и улица была плотно заполнена пешеходами. Со всех сторон доносились крики продавцов, зазывавших покупателей и торговля шла довольно бойко.

Странная острая вспышка, которая удивила Канаме, мелькнула на крыше двухэтажного торгового павильона слева от них.

Это было… было ли это отражение от линзы?

Солнце уже садилось, и сумеречные тени наползали на крыши домов, скрадывая силуэты. Но острые глаза Канаме различили тень над парапетом крыши. Тень человека. Он мелькнул и стремительно исчез, будто растворился, но на какой-то миг она почувствовала, как встретились их взгляды. Будто на моментальном фотоснимке, на сетчатке ее глаз осталось его лицо. Короткая стрижка и узкие, словно прищуренные глаза, холодные и гипнотически пристальные. Почему-то вдруг на память пришло лицо другого человека — того громилы с ножом на камбузе подводной лодки, в прошлом августе. Ей показалось, что их губы кривились очень похоже — тонкой змеиной усмешкой.

Человек исчез, как и не было.

Канаме резко сбилась с шага и замерла на месте, не отрывая взгляда от крыши. Но больше в муаровых занавесах вечерних теней ничего не было видно. Последние лучи усталого осеннего солнца скользнули по антеннам и пропали. Сразу потемнело.

— Что случилось, Кана-тян?

— Гм?.. А, ничего, — ответила Канаме, с трудом отводя глаза от крыши. — Ничего. Пойдем.

Она зашагала дальше.

Что это было?

Из глубины души вдруг стала подниматься острая тревога, расцветая колючим чертополоховым кустом. Она не могла сказать, отчего и почему, но вдруг почувствовала смятение, чувство бесповоротного и безжалостного поворота судьбы.

Как будто что-то, чего она всегда боялась настолько, что гнала даже малейшую мысль о нем, наконец, настигло ее. Хотя… она знала всегда, даже не признаваясь себе самой. В один из дней оно придет. Придет за ней. И вот — за дверью тяжелые, страшные шаги. Охотник, ужасный жнец, убийца — пришел.

Одна единственная вспышка отраженного света на крыше открыла дверь тайным страхам Канаме. Перед ее глазами встали не выдуманные, а настоящие ужасы.

Ржавое нутро танкера и грязный бетонный пирс душной июньской ночью.

Бесконечные, будто свитые в кошмарную ленту Мебиуса темные переходы и отсеки подводной лодки в конце августа.

То, что она чувствовала тогда, снова наводнило ее душу.

Смятение и страх. Она боялась. Боялась так, что темнело в глазах.

— Канаме-тян?..

Забыв о Киоко, Канаме дрожащими руками достала из сумки телефон и вызвала номер, по которому часто звонила последнее время.

«Сагара Соске» — появилось на экранчике.

Эти простенькие зеленые буквы, казалось, немного успокаивали.

Все будет хорошо. Все будет хорошо. Ведь он недалеко, даже по телефону Киоко недавно оказался доступен. Он сейчас ответит. Скажет, как обычно: «Нет проблем».

Соске…

Стоп, так нельзя. Это сумасшествие, паранойя. Почему я так расстроена? Почему я готова кричать, просто потому, что этот проклятый телефон не звонит?!

Соске?!

В динамике телефона щелкнуло, как будто сняли трубку.

— Алло! Соске, ты меня слышишь…

— …К сожалению, номер абонента, который вы набрали, отключен и больше не обслуживается. Пожалуйста, проверьте набранный номер, и попробуйте позвонить еще раз. К сожалению, номер абонента…

Голос телефонного автоответчика почему-то показался холодным, издевательским и жестоким.

Примечания

↑ VME — стандарт построения систем контроля и управления для военных и высокоответственных приложений.

↑ Venom (англ.) — «яд», «злоба». Кодовое название, присвоенное «Митрилом» новейшему бронероботу третьего поколения противника.

↑ Primary Response Team — команда первичного реагирования, пехотное штурмовое подразделение Митрила.

↑ First Lieutenant — старший лейтенант.

↑ Vetronics — электронные системы, оперирующие органами управления летательных аппаратов и прочей высокотехнологичной самоходной техники.

Черное и белое

20-е октября 19:05 западно-тихоокеанского времени

база острова Мерида

северная часть наземного тренировочного полигона

По излучающим призрачный свет панорамным дисплеям кабины бронеробота стремительно мчались потоки информации.

Стремительно обрабатываемые и корректируемые электронным мозгом машины цифровые отображения окружающей местности, захваченные оптическими сенсорами, прыгали по экранам.

Джунгли в густых тенях упавших сумерек начали быстро отдавать тепло, накопленное за день, небо еще полыхало причудливыми темно-красными, кровавыми и фиолетовыми красками умирающего тропического заката. Резкие выхлопы входящей в боевой режим системы охлаждения бронеробота всколыхнули темные заросли, переплетенные лианами.

На экране было несколько шкал и множество информационных табло. Акселерометр, чья стрелка дрожала пока на нуле. Катящаяся то вправо, то влево градусная шкала с отметками сторон света. Жадно пульсирующее, перебирающее тонкими паучьими лапками перекрестье системы поиска и захвата цели. Прицельная шкала и прыгающие индикаторы датчика обнаружения движущихся целей. Сбоку ритмично поднималась и опускалась отметка мощности, выдаваемой уже разогретым и переведенным в боевой режим палладиевым реактором. Вразнобой попискивали, перебивая друг друга, зуммеры, сигнализирующие о нормальной работе других систем бронеробота.

— Фиксирую движение!

Направление — 8 часов[1], сзади справа.

Бронеробот лейтенанта Крузо — М9 — приближался к укрытому в густых зарослях «Арбалету».

Черный БР безошибочно определил направление на противника. Апельсиново-оранжевые сенсоры на его лицевой маске полыхали демоническим огнем.

Атака.

Соске резко дернул «Арбалет», едва избежав удара. Клинок тренировочного мономолекулярного резака скользнул по его броне. Металл взвизгнул, брызнули ослепительно яркие искры. Противник нанес следующий удар с дистанции, потом оказался совсем рядом, и словно взорвался вихрем последовательных резких ударов манипуляторами и ступоходами.

Неуклюже отводя удары и уворачиваясь, Соске отступал, захваченный врасплох жестким ритмом атак, непрерывно следующих одна за другой, и словно сливающихся в фигуры странного танца. Несмотря на энергию и мощь ударов, в них не было лихорадочной спешки, наоборот, за ними читалось безмятежное спокойствие. Боевой дух противника не мчался бешеным, скачущим с камня на камень горным потоком, нет, он неостановимо и мощно катился вперед, подобно ровной стремнине полноводной реки.

Что же это за движения?

Человеческие, совершенно человеческие движения, в которых не было ничего механического. Трудно было поверить, что его противник — машина, бронеробот. Пульсирующие мускулы и запах пота, тяжелый стук сердца и даже хруст костей, Соске почти чувствовал все это, как будто в яростной рукопашной схватке наяву.

Но, прежде всего, этот черный М9 был…

…Сильный!

Правильно. Он был силен. Как минимум ровня Соске — нет, он его превосходил. Впервые ему встретился пилот, который действовал быстрее, мощнее и настолько превосходил его в боевых навыках рукопашного боя.

Лейтенант Белфанган Крузо. Кто он такой? Откуда такое мастерство?

Соске нанес отвлекающий удар и высоко отпрыгнул назад.

Способности к прыжкам у бронероботов третьего поколения, таких как М9 и «Арбалет», намного превосходили возможности всех машин предыдущей генерации. Если перевести в человеческий масштаб, такой прыгун смог бы непринужденно перепрыгнуть двухэтажный дом. В конструкции искусственных мышц из электроактивного полимера и суставов ступоходов бронероботов были использованы принципы, подсмотренные у кузнечиков, и теперь мощь и взрывное ускорение, с каким двигались бронероботы, далеко превзошли любую иную наземную технику.

Попытка увеличить дистанцию дала секундную отсрочку, но атаки Крузо были настойчивы и неуклонны. Через один удар сердца черный М9 тоже взвился в воздух вдогонку за «Арбалетом». Очевидно, он оттолкнулся сильнее и догнал его в полете, уцепившись за его коленные суставы. Бронероботы с грохотом столкнулись в воздухе, и, не успел Соске опомниться, как земля и небо поменялись местами. Сцепившись, они закувыркались. Крузо, используя свой момент инерции, явно пытался оседлать противника и направить головой в землю.

Соске задергался, пиная его коленом и пытаясь стряхнуть, но земля была уже близко. Он не успел. Единственно, чего он добился, это не врезаться в джунгли головой вперед, а перекатиться через плечо. «Арбалет» вспахал рыхлый слой перегноя и покатился, разбрызгивая грязь и ломая кусты. Сотрясение было ошеломляющим. Даже самая совершенная система поглощения ударов не могла его демпфировать.

Среди пилотов-грубиянов, несдержанных на язык, бронероботы частенько обзывали «миксерами», и это было еще самое приличное слово, которое использовалось. Ничего удивительного, во время боевых прыжков и ужасных падений зажатый в капсуле кокпита пилот щелкал зубами, испытывал кровотечение из носа, а часто и терял сознание. Сейчас Соске чувствовал себя кусочком льда, прыгающим меж металлических стенок шейкера в руке бармена.

Помотав головой, чтобы избавиться от головокружения, и не обращая внимания на боль во всем теле, Соске снова сжал контроллеры управления. Пробежав взглядом по экранам, сообщавшим о повреждениях, он с трудом поднялся на ноги и развернулся лицом к противнику.

М9 Крузо уже поднялся и стоял перед ним. В наушниках раздался голос лейтенанта.

— Все обстоит именно так, как я и думал. Сержант Сагара, ты всего лишь второразрядный пилот.

— Что?..

— У тебя неплохие навыки, но «искусством» их не назовешь. Ты понимаешь, что это значит?

Соске ничего не ответил.

– Вижу, что нет. Именно поэтому я и отношу тебя к пилотам-неумехам. Некомпетентный подчиненный некомпетентного командира. И я получил назначение в такое подразделение. Хм.

«Некомпетентный командир». Он снова говорил о капитане МакАллене. Похоже, лейтенант Крузо никак не желать уняться, продолжая поливать грязью его имя.

На глазах пораженного Соске Крузо демонстративно отвернулся и забросил свой тренировочный мономолекулярный резак далеко в джунгли. Острие и лезвия тренировочных резаков были изготовлены из полиуретановой пены, пропитанной краской, а внутренняя часть содержала в себе запас краски и напоминала фломастер. В отличие от страшных боевых орудий убийства, эти тренировочные резаки лишь оставляли на броне противника красные следы ударов, но не позволяли зарезать партнера по спаррингу.

— Выбрось эту игрушку, сержант. Почему бы нам не попробовать настоящую холодную сталь?

Манипулятор черного M9 снял с точки подвески на бедре громадный устрашающий тесак. Язык не поворачивался назвать это оружие «резаком», это был самый настоящий меч. Он был вдвое длиннее и шире, чем обычный, и во взгляде сенсоров бронеробота сразу появилось нечто зловещее.

Это оказался израильский мономолекулярный резак, «Кримсон Эдж[2]». Увеличенный вариант старой и надежной модели «Дарк Эдж», которой бронероботы Армии Обороны Израиля потрошили арабские РК-92 и «Мистрали». Проверенный в тяжелых боях резак периодически модифицировался и совершенствовался. «Кримсон Эдж» был разработан специально для нанесения смертельных ударов тяжелобронированным противникам.

Вооруженный таким резаком противник мог одним ударом отсечь манипулятор или ступоход «Арбалета», или расколоть бронированный кокпит пилотской кабины надвое.

— В чем дело? Ты не собираешься вынуть свое оружие? У тебя же есть GRAW-2.

Он подразумевал мономолекулярный резак GRAW-2 производства компании Геотрон Электроникс, которым был вооружен «Арбалет».

Он это серьезно?..

Как и говорил лейтенант, «Арбалет» и сейчас был оснащен боевым резаком, хотя использовать его Соске совершенно не собирался. Это слишком уж выходило за рамки пьяной кабацкой драки. Сама по себе потасовка с использованием принадлежащих организации и стоящих десятки миллионов высокотехнологичных бронероботов уже выглядела безумием, и Соске все больше удивлялся, почему позволил спровоцировать себя. А теперь еще использование смертоносного боевого оружия, то есть схватка не на жизнь, а на смерть?

Невозможно было поверить, что перед ним один из тех офицеров-отморозков, которые готовы на такие эскапады просто от скуки, чтобы убить время. Лейтенант совершенно не вписывался в гусарский образ. Что же руководит этим странным человеком?

— Приступим, — раздался голос Крузо, и, разбрызгивая грязь, угольно-черный М9 стремительно ринулся в атаку.

Он навис над «Арбалетом». Громадное темное лезвие мелькнуло, описав четкую дугу вплотную к корпусу бронеробота. Отшатнувшись назад, Соске услышал душераздирающий лязг разрезаемого металла. Клинок его тренировочного резака, которым он инстинктивно парировал удар, оказался срезан почти у самой рукояти. Если бы он не увернулся, вся энергия удара пришлась бы в кокпит, броня которого была бы, без сомнения, рассечена.

Крузо непрерывно атаковал. Клинок мелькнул снизу вверх, справа-налево, затем свистнул по диагонали широким рубящим размахом. Брызнули ослепительные в сумерках искры, когда он рассек внешнюю бронепластину на плече «Арбалета». В мощных и точных ударах Соске безошибочно чувствовал ледяное намерение убить.

Он серьезен.

Больше не колеблясь, Соске сорвал с держателя свой боевой мономолекулярный резак. Он не потрудился воскликнуть: «Постойте!», или «Что вы делаете?! Почему?» Если противник собирался сражаться насмерть, бессмысленно переспрашивать или пытаться проявлять рассудительность или милосердие.

— Правильно. Не будем медлить.

Противники двинулись по кругу друг вокруг друга, хлюпая по лужам.

— Ал! Максимальная выходная мощность реактора! Включить боевой режим движения D-1, убрать все тренировочные ограничения!

— Так точно. GPL, максимум. Режим движения «Дельта один». Тренировочные ограничители сняты, — отрапортовал искусственный интеллект машины. Красная полоса быстро поползла вверх по шкале, показывающей мощность, выдаваемую реактором. Система управления движением перешла в боевой режим — заставив электромускульные волокна выдавать все, на что они были способны, не заботясь более о сроке их службы и экономии ресурса.

— Предупреждение. Рекомендуется переключиться в режим движения «Чарли один».

— Какой режим?

— С-1. Предполагаю, что режим «Чарли один» оптимизирован для использования лямбда-драйвера. Существуют минимум шесть доводов в пользу такого решения. Первый — статистика пяти предыдущих сражений. Второй — согласно разработчику системы, Банни Мораута, этот режим является стартовым. Третий — установки билатерального угла в режиме «Дельта один» являются…

— Расскажешь позже!!!

— Так точно.

M9 Крузо снова прыгнул вперед. «Арбалет» сгруппировался, чтобы выдержать удар.

В умирающем вечернем свете, скупо освещающем полигон, два стальных титана яростно врезались друг в друга, огласив окрестности гулким металлическим грохотом.

[[image:/storage/reader-images/42b8927ffb578866aa2df7acf515fad1ba72adaa.jpg]]

На громадном экране в подземном центре управления базой Мерида с нескольких ракурсов проецировались изображения сцепившихся бронероботов.

Задержав дыхание, судорожно сцепив пальцы, Тесса не отрывала взгляда от жестокой схватки. Силуэты двух боевых машин мелькали среди темных тропических зарослей. Словно в танце, они кружились, разлетались и снова сталкивались, ломая пальмы и обрывая лианы стальными манипуляторами.

— Я не одобряю способ, которым вы собираетесь решить эту проблему, — недовольно проговорил капитан второго ранга Ричард Мардукас, стоявший рядом с Тессой. — Независимо от цели, разрешать драки между военнослужащими… это подает плохой пример. Уставы должны быть превыше всего.

Протерев очки, он снова подозрительно уставился на экран. Тесса искоса взглянула на него и незаметно вздохнула.

— У нас не было выбора. Никаким другим способом мы не можем пробудить мощь «Арбалета».

— Командир, я просто не понимаю. Если мы собираемся тренировать пилотов в условиях, приближенных к боевым, мы должны проводить такие учения каждый день. Для чего весь этот фарс? Что за пьяные драки? Почему вы разрешили ему устроить погром в баре, использовать дорогостоящее военное оборудование для этой глупой дуэли, не говоря уже о риске для людей и техники…

Все верно. Схватка была подстроена от начала и до конца. Предложение вынес лейтенант Крузо, но Тесса полностью одобрила его и приняла ответственность на себя. Провокация, оскорбление и вызов потребовались для того, чтобы заставить сдержанного и законопослушного Соске рассвирепеть и полезть на стенку. Все было затеяно для того, чтобы увидеть, сможет ли «Арбалет» и его пилот задействовать лямбда-драйвер в условиях боевого адреналинового возбуждения, или, по крайней мере, собрать телеметрические данные о двигательной системе бронеробота и ее экспериментальных режимах управления.

«Я не собираюсь щадить его. Вы должны быть готовы к худшему, пилот может погибнуть», — говорил тогда Крузо. Когда Тесса попыталась протестовать, говоря, что в этом нет необходимости, новый лейтенант добавил холодным голосом: «Если он проиграет и погибнет, это лишь докажет его неспособность добиться результата в бою. Чего стоят такой пилот, и такой неуклюжий механизм? Штаб Оперативного управления начинает терять доверие к этому проекту, не правда ли»?

Тесса ничего не могла возразить на эти рассудочные и логичные предложения. Если бы она сказала «нет», это означало бы, что у нее нет никакой уверенности в Соске.

Уставившись на широкий основной экран, Мардукас продолжал нудить:

— Если взглянуть с точки зрения требований безопасности, все зашло слишком далеко. Хотя мы — вооруженное формирование, мы не можем действовать как мелкая уличная банда. Использование насилия должно быть надлежащим образом распланировано. Когда необходимо, силу следует применять в джентльменской манере. Эта же дикая и нецивилизованная потасовка…

— Война никогда не была ни цивилизованной, ни джентльменской.

Мардукас был немного удивлен неожиданным заявлением Тессы и прервал свою филиппику на полуслове. Тесса смутилась:

— Простите, должно быть, это прозвучало немного резко.

— Нет, ничего. Вы, безусловно, правы, мадам капитан, — и на мгновение в его глазах мелькнула печаль и жалость.

На дисплеи выводилась телеметрия, поступающая по радиолинии с «Арбалета». Пульс и кровяное давление пилота, магнитоэнцефалограммы, инфракрасная томография тела. То же самое относилось и к бронероботу: записи работы всех систем, температура амортизаторов, напряжения конструкций корпуса, состояние электронного мозга, и прочее, и прочее. Все тщательнейшим образом регистрировалось, фиксировалось и архивировалось, а техник-младший лейтенант Лемминг проверяла данные до мельчайших деталей.

Если бы он знал, что его используют как подопытную морскую свинку, что бы он подумал? Что бы он подумал о том, кто заставил его поступать так?

Наверное, возненавидел бы ее.

Прошел всего один день, но Тесса чувствовала, как стремительно отдаляется от него. Расстояние между ними росло с космической скоростью, и уже было больше, чем между островом Мерида и Токио.

Банни…

Лицо юноши, которого больше не было среди живых, вдруг возникло перед ней.

Это я во всем виновата? Ты умер, и я, не зная куда деваться, почувствовала влечение к нему. Машина, которую ты мне оставил, спасала меня много раз, а я даже не могу выразить мою благодарность за это. Но в то же самое время, этот механизм встал преградой между ним и мной. Преградой, которую я не могу разбить.

Почему, почему именно он оказался в кабине «Арбалета» во время сражения в Сунан? Почему он, а не кто-то другой?

Эти тягостные мысли на несколько секунд унесли ее из командного пункта, и Тесса очнулась, лишь заметив все еще недовольное выражение на лице Мардукаса.

— Для того чтобы ввести в действие лямбда-драйвер, недостаточно ментального напряжения или стресса учебного боя. Психофизические и поведенческие реакции солдат в реальной боевой обстановке очень сильно отличаются от того, что мы видим во время тренировочных сражений. Вы ведь хорошо знаете это, мистер Мардукас?

— Безусловно. На Фолклендах я в этом убедился.

Тесса прекрасно знала, что Мардукас служил старшим помощником капитана атомной ударной подводной лодки английского Королевского военно-морского флота во время войны за Фолклендские острова в восьмидесятых годах.

— Мадам капитан, я хотел выразить свое удивление тем, как много времени нам потребовалось, чтобы убедиться в неэффективности этой машины. Оружие, которое может не сработать, когда вы нажимаете на курок, нельзя называть оружием. Нам необходимо продумать новый план действий, чтобы не полагаться на эту неотработанную машину. В оружейных системах самое важное — надежность, а вовсе не новомодная новизна или даже разрушительная мощь.

— Вы хотите сказать, что «Арбалет» небоеспособен?

— Да, именно так. Мне не нравится эта машина.

В этих словах чувствовалась мрачная и горькая ирония. Тесса хорошо знала, что старший помощник не любит Соске, но их мнение по поводу «Арбалета» в точности совпадало. Она проговорила вполголоса:

— Сержант Сагара тоже так считает… в этом-то и состоит вся проблема.

Атака и защита, защита и снова атака. Черный и белый силуэты продолжали кружиться среди тропических зарослей. Небо померкло и его расколала ослепительная молния, гром прокатился гремящей стальной колесницей. Налетел резкий шквал и рванул листья на вечнозеленых деревьях-великанах.

— Ужасно. Твой стиль борьбы просто ужасен, сержант, — проговорил Крузо по радио.

— Ужасен?..

— Напоминает оловянную марионетку на веревочках. Неуклюжий…

Оказавшись сбоку от Соске, он атаковал «Арбалет» косым левым хуком. Соске сгруппировался, переступил, и, выставив плечо, врезался в противника, смягчая удар

— …Рассчитаннй лишь на грубую силу и…

Качнувшийся под напором противника назад М9 вдруг сделал стремительное сальто, прокрутившись в воздухе волчком. Набравшее вращательный момент лезвие его резака молниеносно хлестнуло наискось через левое плечо «Арбалета». Один из внешних радиаторов системы отвода тепла срезало, будто бритвой. Резервуар жидкостного амортизатора левого манипулятора лопнул, и из него брызнула белесая гидравлическая жидкость.

— …Абсолютно негибкий!

Оказавшись на мгновение в акробатической стойке на руках, бронеробот Крузо извернулся, и его ступоходы, будто выброшенные пружиной, врезались сбоку в шею противника. Правый, потом левый. «Арбалет» отлетел назад, из его сочленений вырвались струйки перегретого пара.

— Как тебе? Если ты собираешься сражаться на бронероботе третьего поколения типа М9, то по крайней мере должен бы уметь полностью использовать его возможности.

— Щеголяя цирковой акробатикой?

— Что?

— На вашем месте, я бы сначала закончил бой.

– Хм, вижу, у тебя еще осталась энергия, чтобы болтать языком. Прекрасно, тогда я именно так и поступлю.

«Арбалет», встряхнувшись, снова ринулся прямо на противника. Крузо легко перелился вправо и, пригнувшись, уклонился от атаки, одновременно попытавшись располосовать торс вражеского бронеробота. В последнюю секунду Соске увернулся и отпрыгнул, едва избежав свистнувшего на волосок от него клинка.

То впечатление, что возникло у Соске немедленно после начала боя, не обмануло его.

Крузо был очень силен. К тому же, это не была просто сила или умение профессионала рукопашного боя. В его движениях чувствовалась странная гармония, приводящая на ум стремительно мчащийся, но ламинарный и гладкий поток воды. Он не попался ни на одну из уловок, которые применял противник. Так, словно видел его насквозь и был в состоянии предсказать его движения. Стоило Соске допустить хоть малейшую ошибку, на мгновение раскрыться, и этот плавный неодолимый поток мощи лейтенанта немедленно взорвался бы неистовым вихрем, сокрушив его оборону.

Не прекращая атак, Крузо произнес:

— Не пора ли оставить шутки и перейти к делу? В Европе пилотов твоего калибра — двенадцать на дюжину. Если бы тебе повезло попасть в штурмовую команду SAS, то хотя бы было с чего начинать.

— Вы служили в SAS?

SAS. Английская Специальная Авиационная Служба — разведывательно-диверсионное подразделение, которая демонстрировало наилучшую эффективность в мире. Соске задался вопросом, был ли лейтенант выходцем из французской Африки, раз уж носил имя Крузо.

— Вряд ли это может тебя заинтересовать…

Чудовищный удар сотряс «Арбалет». Соске пронзила резкая, нервная вибрация всех котроллеров обратной связи. Клинок лейтенанта Крузо глубоко вонзился в среднюю часть корпуса белого бронеробота.

— …Лучше бы тебе побеспокоиться о своей собственной жизни. Твой трусливый командир ждет тебя у ворот загробного мира.

Безэмоциональный голос искусственного интеллекта начал быстро перечислять повреждения:

— Внимание! Поврежден генератор. Степень повреждения неизвестна. Главный силовой кабель разъединен. Дополнительный радиатор вышел из строя. Внутренние передаточные механизмы вышли из строя.

Искусственный интеллект не доложил об этом, но фильтровентиляционная система тоже, видимо, была повреждена. В герметичном обычно кокпите запахло каленым металлом и горящей изоляцией.

– Ну, как?

Жесткое сотрясение от следующего удара.

– Чем ты там занимаешься?

Новый беспощадный удар.

– Ты собираешься сделать хоть что-нибудь?!

Крузо с ближней дистанции ударил коленом в бок шатающийся «Арбалет». Восьмитонный бронеробот рухнул навзничь так, что земля затряслась.

Соске перестал слышать сообщения речевого информатора и пронзительные трели алармов. Вместо этого он с необыкновенной силой, почти вживую ощутил жуткий стон силового каркаса корпуса бронеробота, хруст искусственных мускулов и лязг брони.

Если так пойдет и дальше, мне конец…

Соске в этот момент не мог даже и думать об атаке, которая смогла бы пробить защиту противника, ему оставалось только парировать удары.

– Борись за свою жизнь!!!

Черный М9 взлетел в темное небо, перехватив резак обеими манипуляторами, и устремив острие вниз. Подобно коршуну, камнем падающему на добычу, он собирался пригвоздить «Арбалет» к земле.

За мгновение до того, как Крузо вонзил резак в корпус бронеробота, Соске резким поперечным ударом своего клинка встретил его лезвие. «Кримсон Эдж», подставивший слабую боковую плоскость, оказался рассечен на две части.

«Арбалет» же, будто выброшенный сжатой пружиной взвился в воздух. Только что он лежал на спине и вдруг — подобно жуку-щелкуну, опершись на плечи и затылок, сгруппировался и одним прыжком оказался в вертикальном положении. Это было куда быстрее, чем вставать, опираясь на манипуляторы и ступоходы. Пилоты называли это движение «джек найф[3]».

Со скоростью, невозможной для человека, бронеробот Соске вернулся в боевую стойку, выставив перед собой мономолекулярный резак.

Но было поздно. М9 двигался еще быстрее. Он молниеносно оказался грудь в грудь с «Арбалетом». Присев и широко расставив согнутые в коленях ступоходы, он двинулся. Двинулся резко и мощно, и прежде, чем Соске понял смысл этих странных движений…

«Арбалет» пустился в полет.

На секунду Соске показалось, что сила тяготения сменила направление, и он просто падает, но, почему-то, параллельно земле. Нет, бронеробот оказался отброшен какой-то непонятной и непреодолимой ударной волной.

Восьмитонный бронеробот улетел в лес, расщепляя и сметая на своем пути деревья. Приземлившись на спину в облаке разбрызгиваемой грязи и перегретого пара из разбитой системы охлаждения, «Арбалет» бессильно застыл.

— Что это...

Невозможно. Такой мощный удар невозможно нанести лишь кулаком. Голова кружилась, все тело оцепенело от этого чудовищного, парализующего сотрясения. Безусловно, это был не обычный удар, а что-то, с чем он никогда доселе не сталкивался.

Неужели на этой машине установлен?..

Сенсоры угольно-черного М9 пристально, гипнотизирующее уставились на него.

— …Не может быть! — выдохнул Соске.

Бронеробот лейтенанта Крузо не мог быть оборудован лямбда-драйвером. Единственным оснащенным им БР, который находился в распоряжении Митрила, был его собственный «Арбалет». Тот самый, что достался ему благодаря случайной, непредсказуемой лотерее. Ненадежная боевая машина, которую ему навязали, вместе с новыми, непонятными обязанностями, которые стали ему отвратительны…

— Вставай, сержант, — проговорил Крузо. — Сейчас тебе придется собрать и использовать все силы, что есть в твоей машине. Ты понимаешь? Полностью. Все, что только сможешь. Иначе в следующую минуту ты умрешь.

«Арбалет» встал. Колени его дрожали, плечи тряслись. Контузия, которую получило тело пилота, непосредственным образом отражалась на движениях бронеробота.

У меня нет выбора. Придется использовать его…

Лямбда-драйвер. Странный и непонятный механизм, встроенный в «Арбалет», который уже не раз подводил его в бою. Ничего не оставалось, как положиться на него снова.

Получится ли? Или механизм снова предаст его? Может быть, сражаться бессмысленно? Может быть, лучше бежать, пока есть силы?

— Ну, давай...

Что же. Больше ничего не остается.

Он глубоко вздохнул. Напружинив ноги и встав поустойчивее, он обернулся к лейтенанту.

M9 противника оттолкнулся от земли. Черный БР снова ринулся в атаку.

«Арбалет» плавно повел правым кулаком назад, будто натягивая невидимый тугой лук. Сконцентрировавшись, Соске собрал воедино всю разрушительную мощь, которую мог себе представить и, подстегиваемый гневом и раздражением, метнул вперед.

Давай!!!

Кулак бронеробота двинулся вперед, навстречу Крузо.

В следующий миг «Арбалет», как будто сметенный силовой волной, отбросило далеко назад. Пришедшийся прямо в бронированную крышку кокпита удар жестоко контузил Соске, заставив небо, землю и джунгли закружиться в бессмысленном стремительном хороводе. Затем вдруг потемнело, и он увидел прямо над собой огромные тропические звезды.

Искусственный интеллект монотонно докладывал о многочисленных повреждениях, кабину наполняли визгливые трели тревожных алармов, но Соске почти ничего не слышал.

— Бесполезный слабак, — с презрением констатировал лейтенант Крузо. — Щенок. Ничего более.

Как все плохо...

Не успев додумать эту мысль, Соске нырнул в беспросветную чернильную темноту.

– Очевидно, все кончено, — сказал Мардукас, приподняв козырек своего синего морского кепи. Сняв старомодные очки в строгой черной оправе, он потер утомленные глаза тыльной стороной ладони. В помещении командного центра было жарко, хотя вентиляция функционировала безупречно.

— Как я и предполагал, ничего не произошло. Лишнее доказательство его бесполезности.

— Пока еще мы не можем с уверенностью сказать, что механизм не сработал… лейтенант Лемминг? Как вы полагаете? — быстро ответила Тесса, и обратилась к технику-младшему лейтенанту Норе Лемминг. Та сидела рядом в напряженной позе, не отрывая глаз от экрана ноутбука, на который в реальном времени шля вся телеметрия с М9 и «Арбалета». Однако голос ее, когда она заговорила, был тих и спокоен:

— Это совсем не напоминает сражение на острове Перио. Система обратной нейронной связи ТАРОС демонстрирует обычные мозговые гамма-волны, однако их уровень экстремально низок. Квантовые сигналы коры головного мозга обнаруживают некоторую интерференцию и периодически изменяют частоту и спектральное распределение. От N-полюса оси таламуса кривая достигает значения около 15 единиц в Е-регионе. Налицо некоторые отличия от 90-градусного разрыва и значения в 42 единицы для P-региона.

— И далее до бесконечности.

— Совершенно верно. Теперь посмотрите на это. Эти две зоны здесь... они связаны между собой. Имеется некоторая вероятность того, что они обоюдно инициируют друг друга.

— ...В случае защитной реакции N-регион обычно ведь составлял ноль плюс-минус сорок единиц, правильно? Интересно, можно ли использовать здесь теоретические построения, которые мы создали после обследования Миры?

— Сказать определенно нельзя. Есть еще кое-что, что меня беспокоит…

Ричард Мардукас мог лишь уныло наблюдать со стороны, как Тесса и Лемминг, отрешившись от всего земного, погрузились в таинственный мир трехмерных компьютерных изображений, моделей и змеящихся графиков. Он не понимал ни слова из их быстрого разговора. Он мог лишь предполагать, что это была причудливая смесь нейрофизиологии и физики, но, в остальном, она смотрелась абсолютно непонятной тарабарщиной. Он и сам с отличием закончил академию и имел несколько степеней, но эта тематика находилась вне его понимания.

Лемминг была талантом из Исследовательского бюро Митрила. Она никогда раньше не служила в армии и не имела отношения к военным разработкам, но, поскольку «Арбалет» лишился своего разработчика, Тесса отыскала ее и приспособила ее таланты к делу.

Нора Лемминг не являлась «Посвященной» и ее знания были несравнимы с потенциалом Терезы Тестаросса, но ее тоже смело можно было назвать гением в совершенно новой области науки, связанной с функционированием лямбда-драйверов. Впрочем, она оказалась не единственной в своем роде: за последнее время Мардукасу встречалось немало молодых и талантливых исследователей, инженеров и техников, которые были на «ты» с бронероботами и сложными системами наподобие ЭКС.

Мардукас уже долгое время никак не мог отделаться от мысли, что с этими новыми видами оружия, которые молодежь принимала без вопросов и сомнений, далеко не все в порядке. И речь шла отнюдь не только о невозможном и невероятном лямбда драйвере. Бронероботы, системы ЭКС, палладиевые реакторы на холодном синтезе, невообразимый искусственный интеллект «Туатха де Данаан», система нейронной обратной связи ТАРОС, магнитогидродинамическая движительная система ЭМФС — все это.

Всего двадцать лет назад, когда Мардукас был еще молодым человеком, он не мог бы даже представить себе столь стремительного появления этих безумных новых технологий. То было время, когда управляемые ракеты и самолеты только-только начали оборудовать малогабаритными компьютерами с мощными процессорами. Такие фантастические слова, как «Гигантский Человекообразный Робот» или «Система Невидимости» любой кадровый солдат постыдился бы даже произносить. Популярная компьютерная игра, по которой сходила с ума вся публика, связанная с вычислительными машинами — «Диггер» — представляла собой всего лишь ползающую по мерцающему черно-белому экрану непритязательную точку.

Атомная ударная субмарина, которой когда-то командовал Мардукас, еще недавно считалась одним из лучших боевых кораблей в мире. Однако теперь, по сравнению с «Туатха де Данаан», «Турбулент[4]» больше походила на дизельную подлодку времен второй мировой войны.

Тереза Тестаросса была не просто вундеркиндом, но и просто доброй и милой девочкой. Откуда же тот неопределенный страх, то внутреннее отторжение, что поднималось в его груди против тех необыкновенных механизмов, которые она и подобные ей принесли в мир? Ведь и она сама, под чьим началом он служил, и этот корабль, и эта непонятная сила уже спасли множество жизней. Но почему же тогда он неосознанно подвергает сомнению самый факт их существования?

Быстрая техническая дискуссия Тессы и Норы Лемминг продолжалась:

— Что можно сказать относительно телеметрических данных, относящихся к машине E-005?

— Ничего необычного.

— Никаких электромагнитных волн, никаких необычных всплесков энергии?

— Поскольку окружающая среда, полигон, на котором проводились наблюдения, слабо оборудован датчиками, сложно сказать. Все оборудование было импровизированным. Детальный анализ займет еще некоторое время, но…

— Хорошо. Давайте сначала пересмотрим нашу гипотезу и построим приближенную первоначальную модель. Возможно, у нас получится извлечь полезные результаты, хотя в данном случае практически все зависит от пилота. Буду ждать от вас результатов анализа, мисс Лемминг.

— Да, конечно… мэм.

От Мардукаса не скрылось мимолетное выражение сомнения на лице Норы Лемминг. Хотя она и сама была гением, столь стремительный анализ данных, выданных сложной многоуровневой системой, оставался выше ее возможностей. Должно быть, Лемминг иногда чувствовала неудобство из-за того, что девушка моложе ее настолько просто и быстро справляется со столь сложными проблемами.

Впрочем, Тесса, ничего не замечая, повернулась к Мардукасу:

— Я собираюсь немного отдохнуть. Если что-нибудь случится, то я буду в медицинском центре.

— Медицинском центре?

— Прекрасное местечко, чтобы вздремнуть. А еще я хотела поставить компресс, но все никак не было времени… — быстро сказала она и направилась к выходу из командного центра. Тесса выглядела мрачной и слишком уж торопилась для человека, который собрался отдохнуть.

Мардукас проводил ее взглядом.

«Теперь она переживает… вот ведь, не было печали. Однако, с тем, что она слишком уж беспокоится об этом сержанте, ничего поделать нельзя».

Не успела автоматическая бронедверь задвинуться за спиной Тессы, как младший лейтенант Лемминг обратилась к нему:

— Э-э, сэр?

— В чем дело?

— Майор Калинин не вернется сегодня на базу?

— Предполагаю, да. А что вас интересует?

— Ничего особенного. Я просто должна проконсультироваться с ним по поводу «Арбалета». Никак не могла связаться по электронной почте, поэтому мне необходимо встретиться с ним. У меня есть некоторые сомнения…

— Поступайте, как считаете нужным, однако, не беспокойте его сверх необходимого. И так уже по базе ходят странные слухи, что подрывает моральный дух военнослужащих.

— К-конечно… кроме того, эти слухи — просто недоразумение. Я хотела бы защитить честь майора и сказать что между нами ничего…

— Хорошо-хорошо. Достаточно, — раздраженно махнул рукой Мардукас и тоже направился к выходу, когда дежурная связистка остановила его.

— Командир, постойте.

— Что еще, сержант?

— Одну секунду… да, это сообщение из штаба Оперативного управления, из Сиднея.

– Просыпайся, ну! Вставай, бестолковый, мрачный и унылый сержантишка!

Открыв глаза, Соске увидел кислую физиономию Курца Вебера, который наклонился над ним.

— ...Где я?

Соске лежал на одной из застеленных белоснежными простынями коек в медицинском центре. Белый потолок со стерильными люминесцентными лампами. Напрягшись, он припомнил, как техники вытаскивали его из кабины «Арбалета», но после этого все расплывалось в тумане.

— Ты что же, решил с ним подраться? Посмотрел бы сейчас на себя. Жалкое зрелище, — продолжал Курц, ловко обойдя вниманием вопрос с потасовкой в баре. Похоже, с ним все было в полном порядке, если не считать выражения вселенского неудовольствия на лице. Он тоже явно был обижен и рассержен.

— А лейтенант Крузо? — спросил, приподнимаясь, Соске. Курц кивнул в другой конец палаты. Из-за занавески появился Крузо. Он был в одной майке и держал под мышкой свернутую форменную рубашку. Когда он остановился, чтобы поблагодарить доктора, на его мускулистой правой руке стали заметны свежие бинты.

— Вся ваша потасовка была подстроена. Эксперимент, черт бы его побрал. Этот ублюдок, технари и штабные сговорились. И я проглотил наживку, крючок, да еще и грузило, чтоб мне подавиться…

Так он и думал. Даже когда бронероботы схватились за боевое оружие, с командного пункта не раздалось ни единого слова предупреждения, не говоря уж о приказе остановиться. Соске никогда бы не поверил, что старшие командиры базы могут допускать или даже поощрять такие безрассудные дуэли. Но теперь это было очевидно.

«Иными словами, и бронеробот, и я — подопытные свинки Митрила».

Что же, это не новость. Приказывают: «Дерись!», не утруждая себя объяснениями — зачем, почему? В этот раз они лишь несколько перешли границы.

Что думала Тереза Тестаросса о способе, которым его спровоцировали? Она согласилась на это? Безо всяких сомнений? Соске не знал, что и думать.

Новое для него, но щемящее и опустошающее чувство родилось в его груди. Чувство поражения, чувство ненужности и бессмысленности.

Лейтенант хитрил, вызывая его на драку, но выиграл он честно. Соске был побежден потому, что оказался слабее. Если бы это было настоящее сражение, он был бы уже мертв. Его судьба привязана к этой дорогостоящей, но никчемной и бесполезной машине. Как было бы хорошо, если бы Крузо разнес бы его бронеробота вдребезги. Так, чтобы его осталось только списать и забыть. Тогда вся ответственность легла бы на лейтенанта. Тогда, может быть, Соске снова послали бы в Токио…

Нет. Смешно даже и думать об этом. Даже если бы «Арбалет» оказался полностью разбит, никто бы не отправил Соске обратно на задание в Токио. Не было никаких серьезных причин для того, чтобы его начальники передумали. И всему причиной этот белый бронеробот…

Чидори…

«Прости меня. Я оказался слабаком. Не таким, как ты. Я не смог защитить честь мертвого капитана. Свою собственную гордость. Ничего».

Он никогда еще прежде не чувствовал себя таким жалким и беспомощным.

— Вон он идет!.. — прошептал предостерегающе Курц, и Соске очнулся от горестных мыслей.

Белфанган Крузо подошел к ним.

[[image:/storage/reader-images/28882e8816b5921275870f4a360ce42e9bce196e.jpg]]

— Я вижу, ты, наконец, очнулся, сержант, — не выказывая даже намека на сочувствие к побитому состоянию Соске, заговорил он. — Отправляйся в ангар и подпиши необходимые запросы на ремонт для технической службы. Потом составь подробный рапорт обо всем произошедшем и не позже 24:00 передай копии мне, младшему лейтенанту Лемминг, майору Калинину и капитану первого ранга Тестаросса. Если ты допустишь ошибки в формулярах или оставишь незаполненным хотя бы один бланк, я заставлю переделать все столько раз, сколько потребуется, чтобы ты запомнил, как следует. Завтра тренировка в 06.00, построение перед ангаром номер один. Вебер, тебя это тоже касается. Все в этом подразделении, имеющие квалификацию пилота БР, должны будут пройти курс переподготовки.

Пилоты не могли вымолвить ни слова, впав в ступор.

— Похоже, капитан МакАллен питал к вам слабость, но со мной все будет по-другому. Если вы сдохнете собачьей смертью, я не хотел бы выслушивать обвинения в командирской некомпетентности. Готовьтесь.

Соске и Курцу нечего было ответить. Он победил их обоих и теперь имел право говорить все, что ему вздумается. Им придется лишь утираться и кивать. Придется даже сносить его странное и показное презрение к их бывшему командиру.

— Есть вопросы? Нет? Тогда — свободны.

— Разрешите спросить, — сдержанно заговорил Соске.

— В чем дело?

— Та атака, которой вы сбили меня с ног… на этом черном БР тоже установлен лямбда-драйвер?

Крузо только свирепо фыркнул носом.

— Чтобы сокрушить твой «Арбалет», мне не требуется такая сложная вещь. Это и так было достаточно легко. Конвенционный потенциал, заложенный в бронероботы третьего поколения, каковым является М9, весьма велик.

— Тогда что же это был за удар?

— Это был прием, сочетающий в себе то, что люди восточной культуры называют «тоси» и «сэнкэй». Он начинается с мощного проникающего воздействия на машину противника, которое достигает ее пилота, а затем перетекает в опрокидывающий удар, сбивающий его с ног. Для этого не требуется ничего подобного лямбда-драйверу.

Соске немедленно вспомнил драку в баре. Это был тот же самый удар. С того места, где он сидел, Соске не видел ничего, кроме обычного хука в челюсть, который получил Курц, но, судя по последствиям, этим дело не ограничилось, удар тоже был необычным.

— Это движение прекрасно походит для исполнения на М9. Нужно двигаться вместе с противником, управляя потоком внутренней силы так, как пожелаете. Подобно текущей воде или пляшущему огню.

— Но ведь конструкция бронеробота отличается от человеческого тела.

— Устаревшие представления. В скелете М9 в два раза больше деталей и сочленений по сравнению с лучшими представителями бронероботов второго поколения. Эта сложность, подвижность и эластичность уже не уступают самому изящному механизму, созданному Творцом — человеческому телу.

Соске молчал.

— Раньше я уже говорил тебе, что твой стиль борьбы уродлив и неуклюж. Не доверяя мощи и подвижности, которой в полной мере обладает «Арбалет», ты лишь можешь пытаться «управлять» им, подобно автомобилю или вертолету.

— И что в этом не так?

Бронеробот не был живым организмом. Всего лишь машина, механизм, двигающий конечностями под управлением ведущей программы. Название «второе тело», которое часто употребляли по отношению к бронероботам, представляло собой всего лишь неточную и надоевшую настоящим профессионалам метафору. Хотя боевые бронированные роботы и имели человекообразную форму, это были всего лишь механизмы, сделанные из легированных титановых сплавов и высокопрочных полимеров.

— Кажется, ты не понимаешь. Придется объяснить для тупых, что делать, — Крузо раздраженно покачал головой и уперся в Соске тяжелым взглядом.

— Ты ненавидишь «Арбалет», — сказал он уверенно.

— Что?!

— Я прекрасно вижу это, просто по тому, как ты движешься. Шаги, движения манипуляторов, траектории ударов кулаками, фехтование — во всем чувствуется сомнение и неуверенность. Недоверие и колебания. На первый взгляд, твой стиль напоминает действия профессионала, но в нем нет сердца. Поэтому ты проиграл. Лямбда-драйвер здесь ни при чем. Проблема лежит глубже.

Каждое слово Крузо проникало в грудь Соске, словно глубоко забитый гвоздь. Лейтенант был прав. Соске действительно ненавидел этот механизм. Даже когда тот не выказывал никаких признаков неисправности, он все равно не верил в него. У него не было иного выбора, кроме как неохотно доверить этому мехинизму свою жизнь и сражаться, но он постоянно чувствовал отторжение.

И эти чувства делали его атаки слабыми?..

Человек, с которым он один раз уже сражался, вскрыл его последнее убежище, как консервную банку, поразив Соске в самое сердце. Он и хотел бы сопротивляться, спорить, но не мог. Потому что слова лейтенанта были чистой правдой.

— Слушай, сержант, — Крузо наклонился к нему, гипнотически пристально глядя в глаза. Его лицо было так близко, что Соске чувствовал его дыхание. Взгляд из-под острых изломанных бровей пронизал его насквозь. — Оружие, называемое «бронероботом», которое мы пилотируем — не простое транспортное средство. Оно — дополнение к телу человека, расширение его. Характер, упорство, стойкость пилота напрямую отражаются на механизме. В схватке профессионалов высокого уровня самое малое различие может означать либо победу, либо поражение. Знай, что человек, который не верит в собственное тело и собственную силу, будет всегда бит противником. Это все.

Он проговорил это медленно, выделяя каждое слово. Не ожидая ответа, повернулся кругом и вышел из палаты медицинского центра.

— Красота. Они что, не могли поставить над нами хоть чуть-чуть менее гнусного типа? — пробормотал ему вдогонку Курц, прекрасно зная, что тот слышит каждое слово.

— Но его слова разумны. Крузо очень силен, — честно выразил свое впечатление от разговора Соске.

— Ну да, в рукопашном бою он крут. Каков он в других делах, мы еще не знаем.

— Наверняка первоклассный профессионал во всем. Похоже, он служил в SAS.

— Действительно? Интересно, это была канадская SAS, или другая?..

В вооруженных силах стран бывшего Британского Содружества, таких, как Канада, Новая Зеландия и Австралия, имелись свои собственные спецподразделения, которые были столь же хорошо подготовлены, как английская Специальная Авиационная Служба, из которой они выросли. Между ними существовал активный обмен кадрами, бойцами и командирами, выполняли они те же функции в тесном сотрудничестве, так что с точки зрения постороннего трудно было уловить различия между солдатами из разных стран.

— Теперь, когда ты упомянул, я вспомнил, что старик МакАллен пришел сюда из австралийской SAS.

— Да. Действительно так… — начал Соске, но резко прервался.

В дверном проеме, через который недавно вышел Крузо, возникла Тесса. Она замерла на пороге, одной рукой опершись на косяк двери, а другой неосознанно крутя кончик пепельной косы. По ее взволнованным глазам можно было понять, что она очень хочет что-то сказать Соске и не решается. Ему вдруг показалось, что она слегка дрожит, и нетвердо стоит на ногах.

Повисло неловкое молчание. Поскольку она так и не решилась, Соске и Курц заговорили одновременно:

— …Командир?

— Тесса?

— ...Э-э, я просто…

Тесса, поколебавшись, все же открыла рот, но в этот момент ее окликнула из своего кабинета капитан медицинской службы Голдберри, полная добродушная негритянка.

— А, она здесь! Да-да, здесь. Тесса!

— …Д-да?

— Сообщение от Дика! Он просит вас немедленно вернуться в командный центр.

— О... я поняла. Уже иду.

После мгновенного колебания, так и не сказав ничего Соске, Тесса развернулась и моментально исчезла.

— Хм?..

— Что это было? Кажется, что она прибежала сюда потому, что беспокоилась.

— Беспокоилась? О чем же? — Соске моргнул честными, непонимающими глазами. Курц долго смотрел на него, нахмурившись, потом покачал головой.

— Да уж... Если бы я писал сценарии для мыльной оперы, я определенно не назначил бы тебя на роль главного героя. Потому что сюжет ни за что бы не стал развиваться. И рейтинги на телеканале мигом бы упали.

Посматривая на карту-схему подземных помещений базы, Белфанган Крузо шагал по коридору, где располагались офицеры, в поисках выделенной ему комнаты. Наконец она обнаружилась и, не закрывая за собой двери, лейтенант вошел, наткнувшись на свои вещи, уже доставленные сюда.

Комнаты офицеров были размером с обычный двухспальный гостиничный номер. Он не был роскошным, но освещение оказалось теплым и ярким, и тут было вполне уютно, несмотря на спартанскую мебель.

Не занимаясь своими вещами, Крузо подошел, чтобы заглянуть в пустой шкаф. Здесь не осталось ничего от человека, который жил тут еще два месяца назад. Он подошел к деревянному столу и один за другим выдвинул ящики. Слабо запахло табаком. В самом нижнем ящике нашлась старая, потрепанная Библия в кожаном переплете.

Взяв ее в руки, лейтенант пролистал страницы, в надежде найти среди них записки, фотографии или что-нибудь еще. Но там ничего не оказалось.

Тогда он наугад раскрыл страницу. Она была слегка потрепана, сбоку виднелись отпечатки пальцев.

«…Псу живому лучше, нежели мертвому льву…[5]»

Да. Это была фраза, которую Крузо слышал от него, еще в те времена, когда они вместе учились. Хотя лейтенант и исповедовал ислам, он всегда слушал цитаты товарища из главной христианской Книги. Наверное, потому — да простит ему Аллах — что эти слова тоже нравились ему.

Капитан...

Задумавшись, он закрыл Библию.

Перетащив свое имущество на середине комнаты, он обернулся к входу. Рядом с приоткрытой дверью, скрестив руки на груди, стояла женщина-азиатка. Старшина Мелисса Мао.

— Так это был ты.

— Правильно.

— Кажется, полтора года уже прошло?

— Фактически, шесть дней.

— Вот как… Не ищи, после него ничего не осталось. Тут уже убрались.

— Знаю.

Повернувшись к Mao спиной, он поднял большой холщовый мешок оливкового цвета. Бросив его на койку, Крузо коротко спросил:

— …Он мучился?

— Никто не знает. Там никого не было, когда он погиб.

— Ясно.

Его спина замерла на несколько секунд, потом он кивнул головой, как будто понял, что-то важное.

Лейтенант не спеша прошел по комнате несколько раз, раскладывая вещи, сложенные у порога. Даже не пытаясь помочь, Мао спросила:

— Твой M9 — опытный образец модификации D, верно? Кроме серии Е, с которой я хорошо знакома, я слышала, что в планах было производство нового варианта.

— Правильно. Их выпустили всего две штуки, и они носят название «Фальке[6]». Изготовлены на дортмундской фабрике компании Геотрон. Помимо несколько большей боевой нагрузки они практически не отличаются от стандартной модификации А.

— На нем установлено то же оборудование, что и на «Арбалете»? — спросила она, и Крузо понял, почему она пришла.

— Тебя это так волнует?

— Еще бы. Меня дважды чуть не убили противники, оснащенные этими страшными штуками.

— Я читал рапорты. Ответ — отрицательный. Не установлен. Это планировалось, но разработчик покончил жизнь самоубийством раньше, чем началось производство.

— Так у Митрила действительно есть только один Арбалет?

— Правильно. Именно потому я здесь. Должен обучать вас всех. И этого сержанта. Тщательно.

Подумать о контрмерах было необходимо. Если бы «Арбалет» смог нормально использовать лямбда-драйвер, запускать его когда необходимо, то можно было бы попытаться исследовать приемы противостоянию ему для стандартных М9. Эти жизненно важные результаты были необходимы всем оперативным группам Митрила; только так они могли хоть как-то совладать с ситуацией, когда противник получил доступ к новейшему оружию. Именно таково было намерение майора Калинина и капитана первого ранга Тестаросса.

— Думаю, обучение будет спартанским.

— Обязательно, — безо всякого выражения сказал Крузо. — Да, тот парень, по имени Сагара…

— Мм?

— Он мне вдруг напомнил меня самого, каким я был давным-давно. Слишком самоуверен, хотя ничего не видит дальше кончика своего носа. А еще он доволен тем, что имеет, и не пытается дерзать. Выглядит так, будто он пытается усидеть на стуле, который для него слишком мал. Но если бы он осознал это, то смог бы раздвинуть свои горизонты.

— Не знаю, получится ли у него.

— И я не знаю. Но если он будет продолжать так, как сейчас, то в итоге найдет лишь смерть.

Мао промолчала.

— Или станет настоящим подлецом.

— Подлецом?

— Я говорю о людях с той стороны. Тех, с которыми мы сражаемся. Это болезнь, которая распространяется медленно. Сначала мы лжем сами себе, сетуем на несправедливость мира, потом начинаем его ненавидеть и презирать. Медленно. Мы меняемся медленно и незаметно, как ползет часовая стрелка по циферблату. Именно потому это так страшно.

— Соске? Не может быть!..

Крузо ничего не ответил. Потом заговорил снова.

— Сегодня был тяжелый день. Хочу немного отдохнуть. Да и тебе пора идти.

Он развязал мешок и вынул чистое полотенце и кусок мыла. Уже направившись к дверце душевой, Крузо вдруг остановился:

— Мелисса?..

— Что?

— Не говори никому о МакАллене и обо мне, пожалуйста. Не хочу, чтобы они знали.

Мао лишь горько улыбнулась, закрывая дверь.

— Как хочешь. Спокойной ночи… Бел.

— Спокойной ночи.

Когда Тесса вбежала в командный пункт, ей сразу бросилось в глаза смертельно серьезное лицо Мардукаса.

— Простите, капитан.

— Что за тревога? Несчастный случай?

— Нет. Но мы получили приказ перейти в состояние боевой готовности D. Из штаба Оперативного управления получена шифровка: «В квадрате J5-CS возникла ситуация код B12a». Согласно инструкции, мы немедленно отослали подтверждение и перешли с коммуникационного протокола «три А» на протокол «три В».

Боевая готовность D означала для десантно-штурмовой подводной лодки «Туатха де Данаан» приказ перейти в двухчасовую готовность к выходу в море. Как правило, это не означало, что немедленно начнется боевая операция, а скорее: «Приготовьтесь и ждите. ТДД-1 может понадобиться». Боевая готовность D могла длиться сутками или даже неделями.

Что касается ситуации код B12a, то она означала «нападение одиночного, или, вероятно, группы бронероботов». Инцидент в Токио, который произошел в июне, был именно таким. До сих пор этот случай считался уникальным, однако, он снова повторился.

Терроризм с использованием БР. Это было дурным предзнаменованием.

— Вы сказали квадрат J5-CS, правильно? Где это?

— Гонконг.

В то же самое время

где-то в Гонконге

По широкой магистральной улице неподалеку с пронзительным ревом сирен проносились патрульные машины. Перед перекрестком скопилась изрядная пробка. Из соседнего магазинчика доносилась песня Анди Хуи[7].

В мрачной комнате, слабо освещенной красными и зелеными огоньками, заговорил мужчина:

— Я вернулся, Син Санг[8], — почтительно сказал он. — Как вы приказали, я атаковал на «ЧодареМ[9]» пограничников Южной армии. Младший брат прислал сообщение из Данг Гинг[10], что все готово. Как только вы прикажете, он придушит девчонку.

Долгое время ответа не было. Кто-то находился посреди неосвещенной комнаты. Но свет не падал на него, неопределенный сгусток тьмы поглощал тусклые отблески из окна и не возвращал их обратно. Глубокая, жуткая темнота.

В ней произошло какое-то движение.

— Завтра вечером? — переспросил мужчина, и жуткий хриплый механический голос неразборчиво ответил ему из тьмы.

— Какой смертью она должна умереть?

Снова непонятное бормотание.

— ...Да, Син Санг. Тогда я передам брату приказ убить девушку по имени Чиннуи[11]. Все верно?

Мрачная фигура на кровати безмолвно кивнула.

Примечания

↑ В армии (и не только) распространена система оперативной ориентации — для того, чтобы быстро указать направление на какой-то объект, пилот использует воображаемую шкалу, или часовой циферблат. Направление прямо по курсу совпадает с 12 часами циферблата, и, если противник, например, появился точно справа — направление на него — 3 часа. Точно сзади — 6 часов.

↑ Crimson Edge — «алое острие». Dark Edge, соответственно — «темное».

↑ Jack knife (англ) — складной ножик.

↑ «Turbulent» HMS S-87 — английская многоцелевая атомная подводная лодка типа «Trafalgar». Спущена на воду в ., вступила в строй в ., предполагается вывести из боевого состава в .

↑ Кто находится между живыми, тому есть еще надежда, так как и псу живому лучше, нежели мертвому льву.Екклесиаст. 9:4.

↑ «Falke» (нем.) — сокол.

↑ Andy Chi-On Hui — певец и актер, один из самых известных исполнителей Гонконга.

↑ Син Санг (кит.) — сэр.

↑ «Чодар» (Chodar) — название бронеробота. В «Митриле» ему присвоено кодовое имя «Веном». Как и все остальные типы боевых машин, разработанных в «Амальгам», носит имя одного из демонов иудейско-христианского пантеона.

↑ Так произносится записанное китайскими (кантонскими) иероглифами Токио.

↑ Китайское произношение кандзи, которыми написана фамилия «Чидори».

Ее проблема

20-е октября, 20:42 стандартного времени Японии

Тефу-си

Она просто слишком сильно переволновалась.

В конце концов, ничего страшного не случилось, думала Канаме, возвратившись домой уже в темноте.

Всего лишь мимолетно мелькнувший силуэт странного незнакомца на крыше торгового центра в Сенгаве — отчего же ее кидает то в жар, то в холод? Нельзя впадать в панику из-за такой чепухи.

Было ли это предупреждением? Знамением свыше?

Она не смогла дозвониться до Соске по телефону. Но что бы это могло означать? Разве такого уже не случалось много раз? Он внезапно исчезал на пару-тройку дней, пропуская школу. Однажды на целых четыре дня. Но он всегда возвращался. Во время его отсутствия до него никак невозможно было дозвониться. Это тоже было обычным явлением.

Но в этот раз…

— «К сожалению, номер абонента, который вы набрали, отключен и больше не обслуживается».

Такого еще ни разу не случалось. Услышав этот ответ, Канаме с холодком в душе осознала, что Соске сознательно связался с телефонной компанией и аннулировал обслуживание своего номера. Он никогда не делал так раньше, когда улетал на следующее задание. В чем же дело?

Бака[1]…

«Мне и так почему-то тоскливо и беспокойно, а тут еще он, со своими дурацкими фокусами. Вот я ему задам, когда вернется».

Беспокойство и раздражение одолевали ее все больше и больше, и Канаме безнадежно утонула в черной меланхолии. Готовить ей совершенно не хотелось, и она просто вытащила из холодильника упаковку карри быстрого приготовления.

Включив телевизор, она пристроилась на диване и принялась бесцельно щелкать переключателем каналов. Ничего интересного на коммерческих каналах не нашлось. Скороспелые любимцы непритязательной публики — комики из популярного телешоу — прыгали по сцене, отвешивали друг другу подзатыльники, ставили подножки и дебильно хохотали. Мусор.

Она включила игровую приставку и запустила недавно купленную игру-стрелялку. В ней надо было управлять самыми современными бронероботами многонациональных сил ООН и сокрушать укрывища злобных террористов. Раньше Канаме совершенно не интересовали подобные развлечения, предназначенные для мальчишек. Но недавно ее что-то буквально подтолкнуло к лотку с дисками, разрисованными красочными человекообразными «мехами»[2]. Они напомнили Канаме настоящие боевые машины, с которыми пришлось познакомиться, и ей вдруг захотелось узнать, на что похожа настоящая работа Соске. То, что он творил на ее глазах в Сунан и Ариаке. То, чем он занимался сейчас, пропадая из Токио. То, что высасывало из него все силы и оставляло его, словно выжатый лимон.

Но, едва включив игру, Канаме поняла, что напрасно потратила деньги. Было совершенно очевидно, что разработчики игры не имели никакого понятия о жутком, судорожном напряжении реального боя. Чудовищных, оглушительных, вбивающих барабанные перепонки внутрь головы взрывах. Горячих и хлестких оплеухах ударной волны. Пронзительном, режущем визге осколков. О звенящих натянутыми струнами нервах. О бурлящем в крови адреналине, свирепой боевой эйфории и леденящем страхе. Канаме знала обо всем этом гораздо больше, чем бы ей хотелось.

Она с раздражением выключила приставку. Не находя себе места из-за смутного, гнетущего беспокойства, Канаме обхватила голову руками. Нужно срочно чем-то себя занять, иначе она больше не выдержит этой вкрадчивой тишины.

Почему, почему я так нервничаю?

Хоть бы Киоко пришла, что ли…

Частенько, пожалуй, раз в неделю, Киоко оставалась на ночь у подруги. Обычно она сама ненавязчиво просилась, и Канаме была очень рада, хотя и старалась не показывать этого. С тех пор как она жила здесь одна, часто случались вечера, когда бывало одиноко и тоскливо. Они приготовили бы чего-нибудь вкусненького на ужин, посмотрели бы вместе телевизор — это совсем не то, что таращиться на экран в одиночестве! — вытащили бы и разложили на полу футоны[3], всласть поболтали бы обо всем на свете. О музыке, которая им обоим нравилась, интересных спортивных матчах, телесериалах — их девичьи сердца, конечно же, трогали любовные драмы и романтические истории. Посплетничали бы вволю о досужих подружках, о приставучих и глупых парнях из школы, о таинственном, но светлом будущем…

Тишину распорол резкий телефонный звонок.

Канаме взглянула на часы — было уже девять, и за окном сгустилась чернильная мгла. В Нью-Йорке сейчас было семь утра, и ее младшая сестра иногда звонила оттуда, до того, как отправиться в школу. Услышать сейчас ее родной и ласковый голос — какое облегчение! Невольно улыбаясь, Канаме сняла трубку и ответила самым жизнерадостным тоном, какой смогла изобразить:

— Привет, Чидори слушает!

Но ответа не было. В трубке лишь слабо гудела статика.

— Алло… Аяме?

Молчание.

— Аяме, это ты?

Нет ответа.

— ...Кто это?

В трубке прошелестело, щелкнуло, и линия разъединилась. Бип, бип, назойливо запищали электронные гудки. Подстегиваемая лихорадочным беспокойством, она немедленно набрала нью-йоркский номер.

Младшая сестра еще не успела убежать в школу и сразу подняла трубку. Торопливо и смущенно переспросила:

— Звонила тебе? Нет, я сейчас никуда не звонила…

— Вот как… тогда ладно.

— А что случилось? С тобой все в порядке, Канаме?

— Гм? Все хорошо, не волнуйся.

— Хочешь поговорить с папой?

— Да нет, я сейчас не собиралась... хорошо, тогда пока! — произнесла она настолько спокойно, как только смогла, и повесила трубку.

Странно.

По спине снова пробежали ледяные коготки. Комнату затопила стылая тишина, подступила к горлу, не давая дышать…

Канаме не первый раз имела дело с дурацкими анонимными звонками. Совершенно незнакомый голос мог в любой момент прорезаться и спросить: «Привет крошка, как дела? На свиданку сходим»? Ее постоянно пытались пикапить[4] по телефону. Но этот звонок совсем не походил на ошибку или шутку. Именно сейчас, глухим вечером, когда она и так уже как на иголках, да еще после всех прочих странных событий?..

Она вдруг почувствовала себя беспомощной. Острое чувство пристального и холодного взгляда в спину… за ней следят?

Соске…

Она снова набрала его номер. Но теперь он выключился вовсе. Дозвониться до него было невозможно.

Что же делать?

Как с ним связаться? Если не по телефону, то… Едва подумав об этом, она вспомнила, что в его квартирке был всегда припрятан мощный спутниковый радиопередатчик.

Правильно. Радио!

Она понятия не имела, как он работает, но была уверена, что так или иначе сумеет с ним справиться. Митрил использовал спутниковые каналы связи с частотной модуляцией и шифровкой пакетов информации квантовым высокозащищенным кодом[5]. Но, во время инцидента на борту «Туатха де Данаан» Канаме, оказавшись в информационном поле Даны — искусственного интеллекта, управляющего подводной лодкой — наскоро ознакомилась с принципом действия этой системы и частотами, на которых та работала. Так что, если терпеливо повозиться с передатчиком, она наверняка сможет послать сообщение на базу острова Мерида.

В этот момент она сама не представляла, насколько сверхъестественной выглядит такая уверенность.

Отлично! Вперед!

«Каким бы сложным ни оказался передатчик, я справлюсь. Ведь тогда я смогу поговорить с ним. Скоро. Прямо сейчас».

Накинув старый жакет, Канаме бросилась к дверям, сжимая в руке брелок-цепочку с ключами. Давным-давно, уже шесть месяцев назад, Соске вручил ей ключ-дубликат от своей квартиры со словами: «На всякий случай». Она никогда не использовала ключ раньше, но вот теперь этот случай настал.

Должно быть потому, что она, наконец, дала выход накопившейся энергии и сорвалась с места, на душе стало немного легче.

Подошвы стареньких сандалий стремительно простучали по мостовой, когда она пролетела через улицу, разделяющую их дома. Пятый этаж, посреди коридора, комната номер 505. Здесь все было знакомо. Прежде, чем открыть дверь, она постучала, чтобы убедиться. Как и ожидалось, ответа не было.

«Не поставил ли этот идиот какую-нибудь мину на дверь, с него станется? Ладно, если попадусь в его хитрую ловушку, то верну ему все сторицей, запомнит надолго».

С опаской повернув ключ в замке, Канаме открыла дверь.

Западни не было.

Но отсутствовала не только ловушка.

Потертые армейские ботинки, которые он всегда оставлял у входа, исчезли. Бронежилет и пистолет-пулемет, спрятанные в шкафчике для обуви, тоже пропали. Когда она щелкнула выключателем в коридорчике, лампы не зажглись. Вытянув руки в темноте, она прошла внутрь и толкнула дверь в комнату.

Холодильника не было. Пропал широкий складной стол. Коробки с едой, складные стулья и телевизор тоже. Цинки с патронами, оружие, хитроумное и непонятное электронное оборудование, камуфляжная куртка на вешалке, ранец, боевой пояс со множеством подсумков, спальный мешок, фотография однополчан на стене.

Все исчезло.

Нет. На голом деревянном полу сиротливой стопкой лежали несколько компакт-дисков — те самые, что она разрешила ему позаимствовать на днях. Они бросались в глаза, как будто молчаливое и безжалостное в своей простоте послание.

Шторки тоже пропали, и рассеянный свет от уличных фонарей освещал комнату сквозь голые стеклянные фрамуги. Бледный, холодный и опустошающий свет.

Она замерла на пороге пустой комнаты и долго-долго не двигалась с места.

20-е октября, 23:35 западно-тихоокеанского времени

база острова Мерида

подземный док

Вскоре после того, как была объявлена боевая готовность D, «Туатха де Данаан» получила приказ выйти в море.

Спешная погрузка расходных материалов была завершена, стремительная предстартовая проверка тоже подошла к концу. «Арбалет» и черный М9, называющийся «Фальке», которые все еще ремонтировались, были закреплены в ангаре. Соске и его сослуживцы из десантных подразделений на этот раз получили приказ находиться на борту с самого начала.

На пирсе, к которому ошвартовалась правым бортом «Туатха де Данаан», полностью отремонтированная после случившегося два месяца назад инцидента, выстроились в линию все двести членов экипажа.

— Внимание всем! — звонко проговорила Тереза Тестаросса, выйдя на середину. — Мы получили очередное задание. «Туатха де Данаан» выйдет в море и полным ходом проследует в указанный район. О месте назначения я сообщу, когда мы отдадим швартовы. Вероятно, нам придется трудиться всю ночь, чтобы завершить подготовку, но, пожалуйста, постарайтесь не делать ошибок. Теперь я прочту молитву.

Никакой бравады — так было принято на этом корабле. Тесса сжала микрофон обеими руками и заговорила своим нежным голоском:

— Господь-вседержитель, наша сила и опора! Твоими руками, достигающими сокровенных морских глубин, ты поддерживаешь нас даже в самых темных водах…

Ее голос был тонким и сладким, как соло серебряной флейты. Христиане молитвенно сложили руки, остальные стояли молча.

— …Днем или ночью, в тишине океанских глубин и буйстве стихий наверху, Ты — с нами. Господь, среди опасностей и тревог, услышь наши молитвы…

С последними затихающими словами, порхнувшими к темным сводам гигантского подземного дока, воцарилось минутное молчание.

— Теперь, пожалуйста, займите свои посты по походному расписанию.

— Слушать приказ командира! Офицеры и матросы — по местам! — ворвался резкий голос вахтенного офицера, и строй рассыпался. Люди пришли в движение, взбираясь по трапам на округлые борта «Туатха де Данаан», напоминающие то ли гору, то ли бока исполинского библейского левиафана.

Палладиевый реактор был запущен от внешнего источника электроэнергии и вышел на рабочий режим. Открывшиеся подводные створки системы охлаждения издали низкий, протяжный, дрожащий стон, подобно доисторическому ящеру, пробующему голос во мраке кембрийских болот. Кабели и трубопроводы были отстыкованы, швартовы с плеском упали в грязную воду бассейна. Утробно заурчали силовые приводы закрывающихся гермолюков. Заполошно взвыла отвальная сирена, звук заметался среди грубо обработанных скальных стенок пещеры. Провожающие почувствовали, что бетонный пирс под ногами мелко завибрировал — заработали гидравлические аккумуляторы силовых приводов, открывающих выход из внутреннего бассейна.

Подводная лодка незаметно, по миллиметру тронулась вперед, нацелившись тупым рыбоящерным носом на громадные створки батопорта, и те загудели грозовым ревом катков, величественно раздвигаясь в стороны. Как будто небоскреб двинулся с места и пополз. За батопортом уходил в полумрак огромный тоннель, укрепленный неисчислимыми стальными фермами. До открытого океана еще оставалось несколько сотен метров. В легкой ряби на поверхности маслянистой воды опустевшего дока прыгали и дрожали отражения ртутных лампионов.

Тесса решительным шагом вошла в центральный пост подводной лодки. За ней неотступно следовал старший помощник.

— Благодарю всех за службу. Хорошая работа. Принимаю командование.

— Так точно, мэм! Командир на палубе! — громко объявил вахтенный офицер.

Не садясь в командирское кресло, Тесса прошлась перед пультами, внимательно вглядываясь в передний многофункциональный экран. Все боевые части корабля доложили по селекторной связи о результатах заключительных осмотров. Полный порядок. Информационные сводки на экране подтверждали эти рапорты.

Мардукас почтительно наклонился вперед.

— Подтверждение готовности, мадам капитан.

— Тогда начинаем движение. Штатная тяга. Малый ход вперед.

— Есть, мэм. Штатная тяга, вперед малый ход!

Корабль двинулся плавно, скользя, точно лебедь по зеркальному пруду. Не выдавая громадной мощности, заключенной в сорокатысячетонном корпусе, подводная лодка устремилась в безбрежный пустынный океан.

21-е октября, 12:40 стандартного времени Японии

Тефу-си, Токио

старшая школа Дзиндай

Зеркало женского туалета отразило утомленное и опустошенное лицо тридцатилетней женщины. Под покрасневшими глазами набрякли черные круги, темные волосы топорщились в беспорядке, щеки впали, губы потрескались, а кожа приобрела мертвенно-бледный оттенок.

Странно, но эта измотанная и истощенная тяжелой жизнью женщина была одета в школьную форму.

«Выглядит ужасно...»

Канаме не сомкнула глаз этой ночью. Она скорчилась на диване, прижавшись к стене и накрывшись одеялом, вздрагивая при малейших звуках так, что заходилось сердце. Не в силах вынести мертвую тишину, она включила телевизор. В ночных новостях что-то говорилось об эвакуации жителей Гонконга, но это не заинтересовало Канаме, и она продолжала щелкать каналами. Выскочил рекламный ролик каких-то новомодных американских приспособлений-тренажеров:

— Сегодня мы представляем вам революционный инструмент для снижения веса — «Фит Икс»! На первый взгляд он похож на обычный стул, но с его помощью вы за двадцать минут в день сможете поддерживать ваше тело красивым и здоровым! «Фит Икс» бесподобен! Представляете, один единственный тренажер обеспечит вам выполнение двенадцати типов физических упражнений! Я повстречал своего друга Джона, которого не видел целый год, вот что он сказал: «Стоп! Ты действительно Дэнни? Не верю своим глазам, тебя невозможно узнать, ты выглядишь отлично!» И все благодаря «Фит Икс»! Так говорит Дэнни, он работает с компьютерами. «Фит Икс»! «Фит Икс»! Чтобы заказать, звоните прямо сейчас!

Канаме отрешенно смотрела на счастливые глупые лица Денни и его друзей, а за окном вставало тревожно-оранжевое солнце.

— …Для снижения веса, да?.. — пробормотала она себе под нос, глядя в зеркало.

«Для того чтобы стать супертонкой худышкой, мне не потребуется никаких тренажеров».

Казалось, даже одноклассники заметили, что с ней что-то не так. Киоко и остальные девчонки с беспокойством намекали, что надо бы сходить в медпункт. Деваться от назойливых взглядов было некуда, и она бурчала в ответ, что простудилась. Ничего более. Поначалу ей страстно хотелось поделиться с кем-нибудь, попросить помощи, но Канаме так и не смогла заставить себя заговорить.

Действительно, что бы она могла рассказать?

Сказать, что Соске больше не вернется? Что этот парень не просто маньяк-милитарист, а совершенно настоящий, опытный солдат-наемник на действительной службе, и что он появился в школе только для того, чтобы охранять ее? И что тот, кто виноват в опасном и жутком инциденте во время школьной экскурсии на Окинаву — только она, Канаме, и никто другой?

Невозможно.

У нее не хватало духу.

По классам и коридорам разнесся мелодичный сигнал объявления по школьной громкой связи. Говорила Кагурадзака Эри, классный руководитель:

— …Чидори Канаме, пожалуйста, зайдите в учительскую, Повторяю: ученица класса номер четыре второго года обучения Чидори Канаме, пожалуйста, зайдите в учительскую.

Сначала она проигнорировала вызов, но после передумала. Взглянув еще раз в зеркало, Канаме почувствовала, что сердце снова сжимается. Классическое плохое предчувствие. Неужели все может стать еще хуже?

Едва волоча ноги, Канаме побрела по коридору к учительской.

– …Ты здорова, Чидори? С тобой все в порядке? — неловко спросила учительница, едва взглянув ей в лицо.

— Просто не выспалась.

— Вот как. Но это неправильно, ты же знаешь? Даже если ивешь одна, нельзя сидеть всю ночь напролет за телевизором.

— Вы правы.

Канаме даже не попыталась выдавить улыбку.

— Я хотела сказать тебе...

Выдвинув ящик стола, Эри достала конверт со сломанной печатью. На нем был надписан адрес средней школы Дзиндай. Канаме мгновенно узнала неряшливый почерк.

— Это пришло в администрацию школы от Сагары. Постарайся не слишком удивляться… — она понизила голос. — Он просит отчислить его из школы.

Канаме молчала.

— Я знаю, что он пропустил много занятий, но… уходить так внезапно, без объяснений? И я не смогла связаться с ним по телефону. Даже не знаю, что мне делать. Последнее время я была строга с ним из-за неоправданных прогулов и случая с автомобилем, может быть, поэтому он… нет, я уверена, что за этим скрывается нечто более серьезное…

Канаме почти не слышала, о чем учительница распространялась дальше. Не чувствовала удивления. Единственная мысль: «Я так и знала…» мелькнула и пропала.

Слез не было. Тоска, колючее чувство одиночества и брошенности, гнев — но на ее лице ничего не отразилось. Бесчувственная, она стояла прямо, будто в трансе уставившись на потрепанный конверт, лежащий на столе.

— …Чидори? Чидори?

— Да?

— Ты ничего не знаешь об этом?

Будь это манга[6], теперь была бы прекрасная сцена для того, чтобы со слезами на глазах и болью в сердце вскричать: «Не могу сказать вам, что случилось, но я верю в него! Соске обязательно вернется!» Как будто это ее дело.

Но, как бы это ни было печально признать, она не была такой простушкой, чтобы вслепую верить в чудеса.

— Я ничего не знаю.

Учительница недоверчиво покачала головой.

— ...И понятия не имею, где он может быть, — тихим и монотонным голосом ответила она. Эри с сомнением взглянула ей в глаза.

— Вы что, снова поссорились?

— Нет.

— Если мы не можем связаться с ним завтра, директор школы должна будет подписать его заявление.

— Это будет означать, что он отчислен?

Эри ничего не ответила.

Канаме расценила это молчание как подтверждение.

— Понятно. Тогда я пойду…

Механически повернувшись, Канаме вышла из учительской.

«Забудь. Он был только иллюзией. И его слова: «Я буду тебя защищать» тоже были ложью. Ничем другим. Такова реальность».

Он просто исчез. И все, с чем он был связан, тоже.

Ей не на кого больше положиться. Придется жить дальше, вздрагивая при виде каждой тени. Люди, которые охотятся на нее, не знают, что такое милосердие. Шпионы, террористы, члены тайных организаций — все они.

Нет.

Она должна придумать план. Одна. Абсолютно невозможно вовлекать Киоко.

«Думай.

Неужели я нечастная жертва, запертая в башне из слоновой кости, проводящая дни в стенаниях и вздохах? Слезливая принцесса, хнычущая оттого, что принц или отважный рыцарь на белом коне умчался?

Я совсем не такая.

Я собираюсь действовать. Потому что я — Чидори Канаме».

В глубине души она почувствовала вдруг неожиданную уверенность. Там было что-то несгибаемое и упрямое, вовсе не имеющее отношения к «Посвященной». Что-то, что дало опору и толкнуло вперед.

Нужна информация. Необходимо узнать, что происходит сейчас, и что может случиться в ближайшем будущем.

21-е октября, 19:48 западно-тихоокеанского времени

западная часть Tихого океана

неподалеку от побережья Филиппин

«Туатха де Данаан»

На борту двигающейся полным ходом «Туатха де Данаан» все бойцы подразделения СРТ собрались в конференц-зале на инструктаж. Он проводился на высочайшем уровне, намного превосходящем то, что происходило на учениях. Тактика действий взвода М9 с использованием каналов дистанционной передачи информации, трехмерные маневры в условиях ограниченного пространства, органическая слаженность действий — всему этому уделялось самое пристальное внимание. И неудивительно. Все присутствующие помнили о «Веномах».

Техник-младший лейтенант Лемминг, которая рассказывала о слабых местах бронероботов противника, используя сложную техническую терминологию и головоломные схемы и диаграммы, не могла пожаловаться на отсутствие интереса слушателей.

— …Что касается проблем, которые возникают у противника с использованием лямбда-драйвера, то, кроме технических сложностей, имеются также негативные физиологические факторы. Функционирование лямбда-драйвера зависит от состояния психики пилота и даже от его настроения. Когда аппарат запущен, у пилота наблюдаются весьма необычные мозговые волны — вот здесь, взгляните. Эти волны, имеющие частоту от 30 до 50 килогерц, называются гамма волнами. Мы определили, что силовое поле возникает только тогда, когда стандартный уровень мощности гамма волн оказывается превышенным — здесь вы можете увидеть подтверждение. Данные демонстрируют, что пилот может самостоятельно инициировать появление этих волн, но продолжать поддерживать и контролировать их чрезвычайно трудно. До недавнего времени даже само существование гамма волн было под вопросом, поэтому тема совершенно не изучена.

Синтетические сложносоставные наркотики, подобные препарату Ti970, который производятся в крайне ограниченном количестве, позволяют некоторое время управлять гамма волнами. Однако это решение не принимает во внимание индивидуальные особенности пилота и быстро и неизбежно приводит к появлению отрицательных явлений в его сознании. Дефектам памяти, шизофреническому расщеплению личности, визуальным и слуховым галлюцинациям, параноидальному комплексу преследования, неконтролируемой агрессивности и прочим психическим нарушениям. За ними следуют психофизиологические нарушения — сильные мигрени, нарушения зрения, потеря ориентации…

Первым переспросил Курц, но все остальные заговорили в унисон:

— Тогда получается?..

— Использование лямбда драйвера в течение продолжительного промежутка времени физически невозможно, за исключением «Бегемота[7]».

— Нужно было сказать это с самого начала!

После этого лейтенант Крузо распустил своих подчиненных, приказав проверить вверенную им технику и пообедать.

Закончив проверку оружия вместе с Курцем, Соске остался в ангаре в одиночестве, так как все остальные быстро направились в столовую. Он же медленно побрел в ту часть ангара, где преклонили колени выстроенные в линейку бронероботы. Среди серых корпусов светился свежей белой краской «Арбалет», ремонт которого был только что закончен. Оставались еще несколько настроек и калибровочных тестов, но, поскольку «Туатха де Данаан» двигалась в малошумном режиме, регулировку отложили на потом.

Вокруг «Арбалета» торчали веревочные заграждения с надписью «Не входить». Раньше, вплоть до инцидента в Сунан боевая машина хранилась в дальнем углу ангара в закрытом контейнере, и Соске даже не подозревал, что внутри прячется экспериментальный бронеробот.

Переступив через веревку с табличкой «Не входить», Соске вялым шагом подошел к «Арбалету» и провел рукой по холодному металлу. Белоснежная гладкая броня казалась немного шероховатой на ощупь. Странно, его пальцы скользнули по поверхности почти нежно, хотя никакой привязанности к этой бездушной машине Соске не испытывал.

Наступив сперва на колено ступохода, потом на выступы брони, Соске проворно взобрался вверх по корпусу бронеробота, и, открыв люк, скользнул в тесный пилотский кокпит.

Используя резервные аккумуляторы, он запустил систему управления. Дисплеи засветились призрачным светом. Засунув руку в напоминающую громадную латную перчатку контроллер, и, водя виртуальным пальцем по экрану, Соске переключил несколько режимов.

«Выбор основного режима управления» — «Тренировочный».

«Ветроника» — отключена.

«Внешние датчики» — отключены.

«Экран параметров настройки». «Главное меню».

«Искусственный интеллект» — выбор.

«Экран параметров настройки искусственного интеллекта».

«Тренировочный режим» — выбор.

«Экран настройки параметров тренировочного режима».

«Прочие настройки» — выбор.

«Экран настройки прочих параметров».

«Режим “Разговорный/свободный”» — выбор.

Исполнено.

Он нажал пальцем левой руки виртуальную кнопку включения голосового коммуникационного интерфейса.

— Ал.

Глубокий мужской голос ответил с едва заметной задержкой:

— Проверка. Личность сержанта Сагары подтверждена… слушаю вас, сержант.

Тишина.

Искусственный интеллект, «Ал», по своей природе был неспособен говорить больше, чем необходимо. Если бы Соске ничего не сказал, молчание затянулось бы до конца времен. Но он сам не знал, о чем хотел бы спросить. Не понимал, для чего он вообще забрался в кабину.

Нет, он не думал, конечно, что разговор с бездушным искусственным интеллектом боевой машины сможет развеять его подсознательную неприязнь. Но просто сидеть в комнате отдыха, где собирались свободные пилоты, сейчас было невозможно. Болтать с Курцем или другими не хотелось. Может быть, написать письмо Канаме? Но о чем писать? Оправдываться? Просить прощения? Он не мог придумать.

Куда бы он ни пошел, его грызли тоска и раскаяние. Может быть, отважившись прийти сюда, в то место, где он чувствовал себя хуже всего — в эту тесную кабину — он просто хотел заглушить чувство беспомощности простой и понятной болью?

— …Ну, как твои дела? — глупый вопрос, просто, чтобы потянуть время.

— Согласно проверке, выполненной в 17.30 сегодняшнего числа, состояние всех систем удовлетворительное. Проверка выполнена лейтенантом Саксом, номер сохраненного в памяти протокола 981021-01B-F-001. Произвести проверку авторизации? Выполнить новую проверку?

Поскольку режим системы управления был небоевым, искусственный интеллект продолжал, детально расписывая необходимую процедуру:

— В случае необходимости повторной проверки следует изменить текущие параметры настройки. Завершите тренировочный режим, и, после подключения к внешнему источнику электропитания, произведите проверку по вашему выбору. Дополнительное сообщение: данная боевая единица не подлежит новому контрольному обследованию, начиная с проверки, произведенной в 17.30, вплоть до окончания боевого задания.

— Я разбудил тебя просто из прихоти.

— Образовательный запрос: пожалуйста, объясните значение слова «прихоть».

— Попробуй догадаться сам.

– Так точно. Готово. Доложить результаты?

— Действуй.

— Значение слова «прихоть». Наиболее вероятное значение — концепция, аналогичная смысловой конструкции «свобода действий по собственному усмотрению» или «неясные, неопределенные сомнения». Второй по вероятности вариант — смысловые понятия «прилежность, усердность, старательность» или «рвение, усердие». Третий вариант — понятия «замешательство, беспорядок» или «спонтанность, беспорядочность, неправильность».

Список последующих вариантов услужливо высветился на дисплее: «праздность», «безделье», «кризис», «амбиция», «развлечения», «игра»…

— Ты знаешь что такое «игра»?

– Ответ утвердительный. Значение слова «прихоть» соответствует смыслу понятия «игра»?

— Да, пожалуй. Близко к смыслу слова «игра» и «спонтанность».

– Вас понял. Благодарю за разъяснение.

— Объясни-ка мне значение слова «игра», — спросил Соске с вялым любопытством.

— На тактическом уровне рассмотрения польза от «игры» отсутствует, однако на стратегическом уровне это действие носит полезный характер. «Игра» не является для человека столь же необходимым действием, как еда или сон, но следует за ними по важности. Через это понятие люди проявляют такие человеческие характеристики, как гибкость, живость, выражение чувств. Примерами «игры» являются «песня», «танец», «покер» и «го[8]». Понятия, близкие «игре» — «хобби», «шутка», «любовь».

Странно было слышать от искусственного интеллекта такие слова. ИИ бронеробота М9 «Гернсбэк», который обычно пилотировал Соске, никогда бы не дал такого ответа. Да и для чего системе управления оружием боевой машины знать, что такое «игра» или «любовь»? Бессмысленная трата кластеров хранения информации на винчестере.

— Кто это тебя научил таким вещам?

– Инженер Банни Мораута.

Соске слышал это имя раньше. Тот человек умер прежде, чем «Арбалет» был закончен.

— Конструктор, который сделал тебя?

– Ответ утвердительный. Он был создателем системы ARX, которая встроена в меня.

Наверняка, Ал использовал слово «меня» просто для удобства. Искусственный интеллект боевой машины не может осознавать себя личностью.

— Расскажи мне все, что ты знаешь про Банни Мораута.

— Банни Мораута. Пол мужской. Место работы — Исследовательский отдел Митрила. Удостоверение личности номер F-6601. Звание — капитан. Класс заработной платы MJ-3. Создатель системы ARX-7. Возраст, предположительно, — 16 лет. Рост, предположительно, — . Дополнительная информация. Зарегистрирован в документах Калифорнийской старшей школы и компании «Геотрон Электроникс». Зарегистрирован при посещении Копенгагена. Хобби — го и фортепьяно. Любимый певец — Джон Леннон. Любимые вещи — мир, Ал и Тереза Тестаросса. Последняя информация от 16 февраля сего года.

Хотя он и был немного удивлен тем, что всплыло имя Тессы, Соске продолжил допрос.

— А его смерть?

— Неизвестно. Не располагаю подобной информацией…

Что-то пискнуло. Монотонный голос Ала прервался, и экран вдруг потемнел.

Контроллеры-джойстики функционировали, но система не отзывалась на нажатия кнопок. Соске уже решил было, что отключилось резервное питание, но заметил зеленые лампочки, светящиеся под дисплеем.

— Ал?

Тишина. Молчание. Одна секунда. Две секунды. Три секунды.

Экран терминала снова включился безо всякого предупреждения.

– Проверка. Тренировочный режим — личность сержанта Сагары подтверждена. Запрос. Он умер?

Странная реакция. Все настройки тренировочного обучающего режима свободного общения оставались в силе, почему же тогда система снова провела голосовую идентификацию? Если бы на месте искусственного интеллекта был человек, это было бы похоже на недоверие.

— Да, я слышал об этом. Прекратить отклонять учебные запросы.

– Вас понял. Источник данной информации?

— Об этом говорила младший лейтенант Лемминг.

– Расскажите о его смерти.

Определенно, это странно.

— …Откуда мне знать?

– Прошу извинить. Заключаю, что вы не обладаете такой информацией.

— А какое тебе до этогот дело?

– Смысл вашего вопроса в том, хочу ли я узнать о его смерти?

— Да.

– Ответ утвердительный. В меня заложена необходимость сбора информации относительно всех аспектов функционирования, от тактических вопросов до стратегического планирования. Без инженера Банни Мораута завершение и отладка системы ARX будет представлять собой чрезвычайно сложную задачу.

— Так ты и сам признаешь, что твоя конструкция недоделана?

– Ответ утвердительный. Это также является основной проблемой для вас.

Соске не стал сердиться на механического собеседника, но снова подивился его словам:

— …О чем ты говоришь?

– Вы представляете собой один из основных компонентов системы ARX-7. Без ваших способностей система ARX является неполной и не может функционировать нормально. Пожалуйста, расскажите о своих проблемах. Если я получу информацию, то смогу проконсультировать вас и сформировать адекватный план действий.

Не веря своим ушам, Соске заподозрил, что какой-то шутник дистанционно управляет речевой системой искусственного интеллекта и просто издевается над ним.

— Нет у меня никаких проблем.

– Не уверен в этом.

— Почему?

– Интуиция.

Едва услышав это, Соске окончательно уверился в том, что над ним смеются. Неизвестно, кто автор этой злой шутки. Лейтенант Крузо, или, может быть, Лемминг?.. Но кто бы это ни был, заставив машину употребить слово «интуиция», он доказал, что считает Соске совершенно тупым.

— Тогда объясни мне, как ты пришел к такому выводу. И брось свои уловки.

– Ваш приказ не имеет смысла. «Интуиция» не является результатом цепочки умозаключений, контролировать или объяснить ее нельзя. Информация проявляется из глубин сознания автоматически.

— Снова несешь ерунду, — в сердцах проговорил Соске и повел курсор к виртуальной кнопке выключения тренировочного режима. Но нажатие не сработало — никакой реакции.

– Прошу прощения, сержант, но доступ к отключению тренировочного обучающего режима с этого момента невозможен.

— Что ты имеешь в виду?

После короткой паузы Ал снова заговорил:

– Передаю сообщение от Банни Мораута. Пожалуйста, выслушайте его: «…Флаг уже поднят. Если вы слышите мой голос, значит, события пошли по самому худшему для меня сценарию, и я уже мертв или недееспособен. На такой случай я записываю это сообщение для будущего хозяина Ала. Он — не обычный искусственный интеллект. Он — существо, находящееся в симбиотических отношениях с механизмом лямбда-драйвера. Пока он еще просто ребенок на нетвердых ножках, но он может учиться. Узнать, что такое радость. Узнать, что такое горе. Пожалуйста, доверяйте ему. Доверяйте как партнеру, товарищу».

— Что это?..

– «Возможно, сложится ситуация, когда вас будут раздирать сомнениями и неуверенность, когда вы будете проклинать «Арбалет». Но он может стать вашей силой, а не слабостью. Если вы не поймете его, не примете — это мощнейшее оружие окажется всего лишь куском металлолома и приведет вас к гибели. Все будет зависеть от вас. Действуйте по зову сердца. А я могу лишь помолиться за вас и тех, кто вам близок; тех, кого вы хотите защитить… это все».

Флаг поднят?.. Сообщение? Ал — не нормальный искусственный интеллект? Этот странный дефектный бронеробот — «мощнейший»? Машина, которая не смогла выстоять против единственного противника и выиграть? Курам на смех.

— Что за бред...

– Вы подразумеваете меня? Или вы говорите о себе?

— Прекращай дразнить меня. Этого я уже не потерплю…

— Соске! Ты здесь? — снаружи раздался голос Мао, отразившись эхом от свода ангара.

Отключив питание системы, Соске высунулся из кокпита. Мао смотрела на него снизу, от громадных ступоходов «Арбалета».

— Что такое?

— Нас вызывает майор. Задание.

21-ое октября, 18:20 стандартного времени Японии

Токио

Вернувшись домой, Канаме побросала в спортивную сумку что-то из одежды, мыло и полотенце, и выбежала на улицу, даже не переодев школьную форму. Остаться в пустой квартире на ночь — ей было страшно даже подумать об этом.

По дороге к станции она отчетливо чувствовала на себе чужой взгляд, уже не пытаясь обмануть себя и успокоить.

Нет, она беспокоилась не зря.

Кое-кто определенно наблюдал за ней. Если даже не злодей, вроде Гаурона, то «теневой охранник», о котором упоминала в свое время Тесса. Во всяком случае, никому из них она доверять не могла. Но даже и просто убедиться в реальности его гипотетического пока существования — для Канаме сейчас не было ничего важнее, раз уж ее главный источник информации — тот, кто был все время рядом — исчез.

Она шла, временами внезапно оглядываясь через плечо. Попробовав несколько раз, поняла, что это бессмысленно. За телефонными будками не маячили темные фигуры в долгополых плащах. Она имела дело не с неуклюжим детективом из телевизора. Он был профессионалом.

Куда же пойти? Где спрятаться? Путаные мысли хороводом закружились у нее в голове.

Сбежать в безлюдные горные леса? На электричке можно за два часа доехать до станции Окутама[9]. Но нет, прятаться в горах бесполезно. Преследователь наверняка выследит ее и там. В пустошах она даже не сможет позвать на помощь, там не будет никаких свидетелей. Это слишком опасно.

Если тот, кто следит за ней — действительно враг, побег в горы отпадает. Гораздо больше шансов перехитрить его и скрыться в громадном мегаполисе.

Какой-нибудь торговый или деловой район, но только подальше от школы или дома. Там, где она обычно не появлялась. Место, где было бы трудно напасть и похитить, и сложно выслеживать.

Для начала Канаме решила направиться в Сибуя[10].

На станции Мэйдамаэ линии Кэйо[11] Канаме пересела на линию Инокасира, стремительно выскочив из вагона, когда двери уже начали закрываться. Она вспомнила, как испытала этот прием на Соске. Однако теперь никакие подозрительные типы не заметались по вагону, пытаясь выскочить в окно. Множество людей двигались по переходу на платформу Инокасира, ведущую в сторону Сибуя.

Ни следа преследователей. Может быть, она просто делает глупости? Как ребенок, играющий в воображаемых шпионов?

Нет, она не паникерка. Не наивная простушка…

Канаме вышла на станции Сибуя. Хотя солнце давно село, здесь было светло как днем, улицы и площади полны людей. Казалось, весь город собрался здесь.

Перекусив в МакДональдсе, она рассеянно прошлась через магазин бижутерии и бутик. Потом побродила по книжному отделу и среди стеллажей с компакт-дисками, прогулялась в «Токую Хэндс»[12] и оказалась в игровом центре. Где бы она ни была, уголком глаза Канаме стреляла по сторонам, стараясь различить в толпе подозрительных субъектов. Напрасно. Слишком много людей кишело вокруг.

Может быть, он следит снаружи, издали?

Подумав об этом, Канаме подошла к усталому уборщику в униформе и пожаловалась, что ее преследует «странный и противный мужик». Тот сочувственно покачал головой и выпустил ее через черный ход. Выйдя в темный проулок, она огляделась и стремглав прошмыгнула в соседний бутик. Забежав на второй этаж, осторожно подошла к окну и выглянула.

Ничего подозрительного, никто не выбегал из игрового центра, но вокруг было столько людей, что, напрасно прождав минут пять, она разочаровалась и в этой уловке.

Неудача, увы…

Что бы на ее месте сделал Соске?

Она понятия не имела. С проницательностью, которая казалось порой поистине волшебной, он безошибочно различал в любой толпе врагов, преследователей и даже тех, кто просто бросал на него косой взгляд. Да, он частенько перебарщивал и ошибался, что становилось причиной множества неприятностей, но ни разу не пропустил реальную угрозу.

«Боевое чутье», так это называется? Канаме с пронзительной ясностью осознала, что не годится ему и в подметки.

Руки опустились; она не знала, что и думать. Как бы она ни старалась, Канаме не видела ровным счетом ничего подозрительного. Ничего. Здравомыслящий и добропорядочный голос в ее рассудке уверенно говорил, что с самого начала был прав — ее никто не преследует, все это было лишь самовнушением и манией преследования. Ей страстно захотелось послушаться его, выдохнуть и успокоиться.

Но можно ли забыть о том, что она — не обычный человек? О том, что в ее голове действительно прячутся непонятные и пугающие знания, которые представляют собой огромную ценность? Здесь не могло быть ошибки — это была жестокая реальность.

Безусловно, за ней кто-то наблюдал. Вполне вероятно, что и сейчас за ней следят. Зарыть голову в песок, подобно страусу? Нет.

Знакомая печальная мелодия донеслась до ее ушей со стороны музыкального магазинчика. Что-то из Дворака[13], кажется, из «Нового Мира». Усталое солнце давно уже скатилось за неровные вершины гор — вот что означала эта музыка. Взглянув на часы, Канаме поняла, что уже почти девять часов вечера. Магазины скоро начнут закрываться.

Она оставила бутик. Все еще не зная, что делать дальше, бездумно побрела по оживленным улицам. Вокруг становилось все больше пьяных компаний и магазинов с опущенными жалюзи. До того, как город провалится в лихорадочный, беспокойный сон, оставалось еще много времени, но, не зная, куда идти, она чувствовала себя совершенно потерянной.

Оказавшись на циркульной площадке возле Хатико[14], где толпы только-только начинали редеть, Канаме присела на скамейку, положив мягкую сумку на колени. Тяжело вздохнула. Отчаянный порыв, который подхватил ее и понес из дома несколько часов назад, иссяк, сменившись сонливостью и черной меланхолией.

Ведь и правда, как может обычная девчонка, школьница, рассчитывать перехитрить профессионального шпиона? Такие дурацкие шутки, как попытка смыться через черный ход, наверняка записаны в учебнике для шпионов на самой первой странице. Он элементарно мог предсказать ее действия.

Стоп… если подумать, не супермен же он? В такой толпе легко потерять след жертвы, будь ты хоть семи пядей во лбу и чемпионом ищеек. Мог ли он полагаться только на глаза… или он использовал какие-нибудь технические штучки?

...Передатчик? Радиомаячок?

Она не носила, конечно, тот кулон со встроенным маячком, который так неуклюже подарил ей Соске, и он теперь смирно лежал дома в ящичке. Но что, если что-то подобное прицепилось к ней против ее воли? Шпионский радиопередатчик, микроскопический настолько, чтобы быть совершенно незаметным. Изобретательно спрятанный… где?

Да, это было технически возможно. И если шпион так и поступил, то, что бы Канаме ни делала, она никак не сможет стряхнуть его с хвоста. Микроскопический передатчик радиусом действия метров сто или чуть больше сделать нетрудно.

Может быть, он спрятан в школьной сумке? В косметичке?.. Или замаскирован под зеркальце?

Прячется в швах ее школьной формы? В кошельке? А, может быть, вмонтирован в ее старенькие, но дорогие наручные часы? Или еще во что-то, что даже и в голову не придет проверять?

Конечно, если подумать, то у шпиона была масса возможностей помудрить над ее имуществом, когда она была в школе.

«Думай, думай...»

Не спешить и тщательно все обдумать — сейчас это могло быть ее единственным оружием.

Порыв промозглого сырого ветра промчался через Хатико, растрепав ее длинные волосы. Скоро уже ноябрь. В вечернем прогнозе погоды говорили, что температура упадет, будет холодно, как в декабре, и пройдет дождь. Неприятно оказаться на улице в такое время в одной школьной форме.

В этот момент над ухом раздался вкрадчивый голос:

— Девушка, вы выглядите такой одинокой!

Подняв голову, Канаме увидела перед собой мужчину лет сорока в деловом костюме. С виду — типичный худосочный клерк-саларимен. Галстук распущен, физиономия покраснела от выпивки. На губах — сальная и слегка неуверенная улыбка.

— Кого-то ждешь?

— Нет… — честно ответила она, занятая своими печальными мыслями. И тут же поняла, что была неправа — мужчина наклонился к ней и искательно заговорил:

— Вот как? Тогда почему бы нам не перекусить где-нибудь поблизости? Я угощаю.

— Я не голодна, — холодно ответила Канаме.

— Не хочешь? А как насчет выпить чего-нибудь? Я знаю тут милое местечко, там очень уютно.

— Спасибо, не пью.

— Понятно. Но ты выглядишь так одиноко и печально, что я просто не могу оставить тебя одну. Хорошо, алкоголь тебе еще нельзя, но почему бы тебе не рассказать, почему ты такая мрачная? Уверен, ты сразу почувствуешь себя лучше. Не бойся, у меня и в мыслях нет ничего такого.

Обманщик. На его лице было отчетливо написано, что он собирался проделать. Сладкими посулами увлечь одинокую школьницу с собой, немножко угостить, подпоить, если удастся, а потом завести в темное местечко и там сотворить с ней что-нибудь хентайное[15]. Такие гнусные типы уже не раз пытались подцепить ее, и Канаме умела профессионально посылать их подальше.

Она поглубже вздохнула, набирая воздуха в легкие, и уже собралась было выдать угрожающим голосом что-то вроде: «Проваливай, старый козел! Я занята, мне недосуг выслушивать разных извращенцев!», как вдруг…

Она остановилась.

В голове вспыхнул ослепительный свет. Сумасшедшая идея — но ведь и шпион не догадается, что она настолько ненормальная?!

— М-м? Так как?

Пристально взглянув ему в лицо, она серьезно проговорила:

— …Эй, дяденька. Прогуляемся до отеля?

21-е октября, 21:14 западно-тихоокеанского времени

неподалеку от побережья Филиппин

под водой, «Туатха де Данаан»

Кроме майора Калинина, старшего лейтенанта Крузо старшины Мао и сержанта Сагары в пустом конференц-зале находился один из бойцов ПРТ. Он был китайцем по происхождению, его фамилия была Ву. Он уже имел раньше опыт пилотирования бронероботов и сейчас переучивался на М9.

На одной из секций настенного дисплея шла программа новостей английского Би-Би-Си, которая была перехвачена и записана в течение предыдущего часа. На экране появилось изображение Гонконга, его знаменитого парка, расположенного над гаванью. Стоя под оранжевым светом уличного фонаря, репортер-европеец рассказывал профессионально быстрой скороговоркой:

— …Выдвинутые с обеих противоборствующих сторон войска все еще не делали никаких заявлений относительно местонахождения неизвестного бронеробота. Но мы наблюдаем, как все бесчисленные торговые центры закрылись, даже уличные торговцы прекратили свою бойкую торговлю. Монг Кок[16] выглядит странно тихим…

В нижней части экрана возникли фотографии: с одной стороны камуфлированная бронемашина, настороженно поводящая стволом автоматической пушки, и, напротив, бронеробот противостоящей стороны типа РК-92. Возвышающийся бронированной колонной БР излучал настороженность и угрозу. Снимки прекрасно передавали напряженную и чреватую взрывом атмосферу, царившую на улицах города.

— Где капрал Янг?

— Сейчас будет, — ответила Мао. Не успела она договорить, как в помещение влетел Янг в потном и грязном танк-топе[17] и с полотенцем на шее.

— Простите, опоздал! — задыхаясь, выпалил он.

— Все собрались. Давайте начинать, — деловито проговорил Крузо. Он обращался к четырем бойцам, сидевшим за столами перед ним. Возможно, это было совпадением, но все четверо — Мао, Янг, Ву и Соске — оказались азиатского происхождения. — Прошу вас, майор.

Заговорил Калинин:

— Полагаю, вы уже слышали, что на территории Гонконга появился неопознанный бронеробот. Нанеся несколько не связанных между собой ударов по вооруженным силам Северной и Южной Армий, он в данный момент скрывается где-то на территории города. Причиненный ущерб весьма значителен, и вооруженные силы обеих сторон приведены в готовность номер один. Разделенный Гонконг находится в состоянии критического напряжения.

Разделенный Гонконг. Так теперь чаще всего называли этот город. С тех пор, как несколько лет назад началась гражданская война в Китае, он оказался разорван на две части. Континентальная часть города и полуостров Коулун находились под властью «Китайского Демократического Союза» — так называемого «Южного Китая», а южная часть — под управлением «Народно-Освободительного Комитета», который обычно называли «Северным Китаем».

До настоящего момента между вооруженными формированиями двух противоборствующих сторон продолжались стычки и перестрелки в провинции Хубэй[18], но в Гонконге длительное время действовали ограничения, налагаемые давним договором о прекращении огня. Однако теперь город, имевший статус провинции, был снова наводнен боевыми подразделениями, демонстративно и угрожающе занявшими позиции вдоль демаркационной линии на расстоянии ружейного выстрела друг от друга.

— Там действительно всего один неизвестный бронеробот? — спросил Янг, украдкой вытерев мокрые волосы полотенцем.

— Насколько мы можем подтвердить, только один. Однако полной уверенности нет, поскольку разведывательные сводки отрывочны и неполны.

— Какого он типа? — спросила Мао, и Калинин переключил изображение на экране.

Появился неясный и смазанный фотоснимок — вероятно, любительская фотография. Едва увидев его, Мао тихо, но отчетливо застонала. Соске тоже не смог сдержать инстинктивный вздох.

— Именно поэтому нас вызвали, да?

Боевая машина на снимке, несомненно, относилась к типу «Веном».

Треугольный корпус, раскрашенный странно изломанными линиями городского камуфляжа, граненая голова.

Место действия выглядело как типичный гонконгский деловой район. Повсюду клубился белый пороховой дым. Бронеробот террористов засекли в тот момент, когда он, яростно рванув левым манипулятором одну из многочисленных вывесок, мешающую обзору, целился куда-то вправо, за обрез поля зрения, из среднекалиберного автоматического орудия, сконструированного по принципу булл-пап[19]. Снимок был сделан с очень маленького расстояния, практически из-под самых ступоходов громадной боевой машины, что заставляло задуматься о судьбе отважного фотографа в следующий же момент.

— Что именно является целью террористов?

— Неизвестно. До сих пор никто не взял на себя ответственность. Можно предположить, что они собираются либо спровоцировать новый виток гражданской войны, либо подорвать экономику города. Или, возможно…

— Возможно?..

— Они хотят бросить нам вызов.

Не хотелось думать об этом, но такая вероятность существовала, и закрывать на нее глаза не следовало. Если вспомнить события, произошедшие раньше, становилось очевидно, что неизвестный противник, имеющий на вооружении такие боевые машины, прекрасно знал о существовании Митрила и его ударного подразделения — «Туатха де Данаан».

— Снимок сделан в окрестностях Ямаути, района города, выходящего на побережье полуострова Коулун. Неопознанный бронеробот уничтожил бронемашину Южно-китайской армии и отступил, использовав для прикрытия дымовую шашку. Это произошло 26 часов назад.

Майор продолжал, спроецировав на экран увеличенную карту Гонконга.

— Впоследствии «Веном» появлялся еще несколько раз в различных местах Гонконга и Коулуна с промежутком в 8-12 часов, атакуя без разбора вооруженные силы обеих сторон. Около десяти бронероботов были уничтожены, имеется значительное количество убитых и раненых. Армии сторон не смогли ни уничтожить эту боевую машину, ни собрать информацию о намерениях или происхождении противника. Если принять во внимание предыдущие случаи, то причина этого, вероятно, в том, что бронеробот оборудован системой оптической невидимости.

Мао подняла брови:

— Тогда он не может быть обнаружен оборудованием, которое стоит на вооружении китайских армий, верно?

— У них отсутствует информация о новейшей системе ЭКС. Вероятно, они просто не предполагают, что противник может становиться невидимым и скрываться от преследования.

— Их не предупредили об этом?

— Нет. Руководство было против.

— Почему?

— Допустим, в результате нашей подсказки и технической помощи они смогут обнаружить вражеский БР, но противостоять «Веному» их бронероботы все равно неспособны. Результатом будут лишь бессмысленные потери. Уничтожать таких террористов — наша задача.

Помимо логичных соображений, которые изложил Калинин, в действиях Митрила просматривалась и другая, жестокая и эгоистичная логика — так подсказывала интуиция Соске. Передав информацию об ЭКС Северной и Южной китайским армиям, организация раскрыла бы свои карты, поскольку использовала точно такое же оборудование. Тайные операции штурмовых подразделений «Митрила» основывались именно на этой новейшей и засекреченной системе, и делиться ей организация не собиралась.

— Следовательно?..

— Даже будучи новейшим и очень мощным образцом, «Веном» не может беспрерывно действовать 24 часа в сутки. Необходимо пополнение боезапаса и регулировка после боя, пилот также будет нуждаться в отдыхе. Поэтому мы примем следующую тактику: вычислив местоположение противника, мы устроим засаду, незаметно окружим его одним взводом М9, затем внезапно атакуем и уничтожим или захватим. Поскольку он может быть оборудован лямбда-драйвером, прямая атака, вероятно, не приведет к успеху. Именно поэтому я хочу, чтобы вы сначала провели тщательнейшую разведку.

— Разведку?

— Местный филиал Разведывательного управления в Гонконге окажет вам необходимую помощь. Используя все доступные средства, определите местонахождение укрытия врага. После полуночи подводная лодка всплывет на поверхность, и вы отправитесь на вертолете вперед в качестве разведгруппы.

— Соске тоже? — озадаченно спросила Мао. Должно быть, она вполне логично предположила, что ему было бы правильнее остаться в резерве с «Арбалетом». Не успел Крузо открыть рот, чтобы ответить, как вмешался майор Калинин:

— Именно так. Принято решение, что «Арбалет» не будет использоваться в этой операции. Надеюсь, вы понимаете причину, сержант Сагара?

— Так точно, товарищ майор, — с подавленным видом ответил Соске.

В то же самое время

Маруяма-те, Сибуя, Токио

– Симпатичное местечко? — бодренько спросил подозрительный спутник Канаме, когда они оказались у подножия «Холма любовных отелей» в Догензаке[20]. Он указал на окрашенное в веселенькие цвета здание небольшого отеля, украшенного аляповатыми неоновыми вывесками, с розовыми сердечками и клубничками и надписью «номера». Полыхающие пронзительным светом иероглифы складывались в название: «Hotel Diversion[21]». Чуть ниже: «Отдых: два часа — 5500 иен, ночь — 9000»!

Моросящий дождь, который раньше лишь оседал капельками на волосах и одежде, внезапно усилился, обещая перейти в холодный и тяжелый ливень.

Переулок располагался не далее ста метров от оживленных улиц, но был сейчас тихим и пустынным. Густые толпы прохожих сменили одинокие парочки, которые почему-то либо лихорадочно спешили, либо брели, никуда не торопясь. Нормальных пешеходов видно не было, и любой одиночка смотрелся бы здесь белой вороной.

— Да, неплохое…

Канаме инстинктивно стиснула кулаки.

Потасканный жизнью кавалер — Камои, как он назвал себя — немного поколебался, но потом набрался храбрости и положил потную руку на ее плечо.

— Тебе нравится?.. Нравится? Тогда пойдем скорее.

— Подождите секунду.

Выскользнув из-под его руки, она отошла на середину переулка и внимательно изучила фасад здания и окрестные дома. Взглянула направо и налево, оценивая расположение отеля.

— Годится. Идемте.

— Отлично, Мидзуки. Постараюсь тебя не разочаровать, хо-хо-хо…

Она назвалась этим именем, первым пришедшим на ум. Прости, Мидзуки… Канаме почувствовала некоторую вину перед подругой.

Решительным шагом, оставив нервно потирающего руки спутника позади, Канаме вошла в вестибюль. Дешевая автоматическая дверь заскрипела, отъезжая в сторону, и то, что открылось за ней, лишь подтвердило убогую экономичность интерьера. Тусклые лампы, низкие потолки и узкие коридоры. Глаз невольно искал стойку портье, как в нормальной гостинице, но тут же упирался в близкую стену тесного тамбура. На ней висело информационное табло, размером в половину школьной доски, а на нем располагались рядами изображения примерно сорока комнат для гостей. Под каждой находился номер, красная лампочка и кнопка. Приблизительно половина картинок была подсвечена, остальные оставались темными. Людей, служащих отеля, нигде не было видно.

Что это значит?

Канаме озадаченно остановилась, и, пока она пыталась понять, для чего нужны эти картинки, Камои догнал ее.

— Какая комната тебе нравится? Выбирай любую, — сказал он.

Вот оно что. Номер нужно было выбрать простым нажатием кнопки. Те же номера, изображения которых были затемнены, были заняты.

Заняты...

Она внезапно пришла в себя.

«В своем ли я уме?.. Я серьезно собираюсь войти?.. Прийти в такое подозрительное место — не слишком ли это неприлично и безрассудно для добропорядочной, невинной школьницы? Еще не поздно передумать. Отказаться и убежать, не станет же он меня ловить?

Нет. Если я испугаюсь и отступлю, то так и не смогу ничего узнать. Бежать дальше, вслепую, как перепуганный цыпленок? Невозможно. Целомудрие, мораль и приличия сейчас ничего не значат. Вспомнить только слова, которые он так часто говорил — «вопрос безопасности». Все остальное отходит на задний план. Если я выдержу, то вырвусь из западни. Не смей трусить, не смей сдаваться. Думай головой».

Колебание было недолгим. Канаме глубоко вздохнула и сосредоточилась на информационном табло. Отметив, какие номера свободны, она тщательно изучила план эвакуации из здания на случай пожара, висевший рядом. Так, если взять эту комнату, то она находится здесь. Окна выходят сюда. В какой стороне север?.. Ага, здесь. Отлично.

— Комната 202.

— А? Есть номера и получше. Выглядит немного тесноватой…

— Тогда я ухожу.

— Постой-постой, я пошутил. Если тебе нравится, пожалуйста, пусть будет 202. Хорошо? Ты довольна? — примирительно и заискивающе заторопился Камои, нервически потирая руки. Жалкий похотливый червяк, никакого достоинства.

Он нажал кнопку, взял гостиничную карточку-ключ и повел Канаме к лифту. На втором этаже они вышли прямо у дверей номера 202. Не отвечая на светскую болтовню кавалера, который расспрашивал ее, в какой именно школе носят такую симпатичную форму, она первой вошла в комнату и быстро осмотрелась.

Удивительно. Совсем не так плохо, как она представляла.

Освещение было ярким, мебель новой, все блестело чистотой. Даже в укромных уголках не наблюдалось пыли и тараканов. Наличествовал большой плоский телевизор и музыкальный центр. Если честно, Канаме считала, что любовному отелю полагается быть более запущенным и неприличным.

Но конечно, самой видной вещью в комнате являлась огромная двуспальная кровать. Розовые покрывала, коробочка с салфетками на тумбочке рядом.

Достаточно оглядываться.

План должен сработать. Осталось только объяснить ситуацию любителю нетронутых школьниц.

— Послушайте, я хочу вам кое-что сказать… — начала Канаме, оборачиваясь. Камои, тяжело дыша, надвигался на нее. Сбрасывая по пути пиджак и развязывая галстук, он приближался. В глазах появилось странное, незнакомое выражение, какого она еще никогда не видела. Он выглядел теперь совершенно другим человеком.

— Ванну оставим на потом.

— А?

— Ты такая милая, Мидзуки.

— Подождите, я…

— Не надо бояться.

— Да нет же, постойте!..

— О-о-о, эта дивная школьная форма!..

— Я хочу сказать, подождите минуту…

— Мидзуки!!!

Ни секунды не медля, Камои прыгнул на нее и повалил на кровать, цепко схватив потными и липкими руками за плечи. Он был выше ростом, сильнее и тяжелее, двигался с лихорадочной энергией, поэтому ее просто снесло, как цунами сносит бумажные домишки на побережье. Не успела она перевести дух, как оказалось лежащей навзничь и придавленной его невыносимо тяжелым телом, задыхаясь от разящего алкоголем дыхания. Обычная девочка смогла бы только полузадушенно пискнуть, но с Канаме похотливому саларимену не повезло. По сравнению с ливнем пуль и снарядов, через который она мчалась вместе с Соске, с наведенным на нее оружием в руках безжалостных террористов, с рукопашной схваткой не на жизнь, а на смерть против огромного, свирепого и страшного сержанта Даннигана этот сластолюбец просто ничего не значил.

— Ну, держись!..

Без чрезмерного испуга или волнения Канаме правой рукой, которую любитель клубнички не догадался прижать, вытащила из сумки электрошокер мощностью двадцать тысяч вольт. Подарок Соске, который она специально пристроила так, чтобы легко было выхватить. Спокойно сдвинула предохранитель, и, не желая быть более жестокой, чем необходимо, уткнула электроды в бок Камои и нажала кнопку.

Трах!

Запахло озоном.

Насильник несколько раз дернулся, но конвульсии были недолгими, он обмяк и больше не двигался. Тяжелое тело придавило грудь Канаме, не давая вздохнуть.

С трудом спихнув его с себя, она вздохнула и пробормотала:

— Интересно, кто здесь на самом деле жертва?..

Восстановив дыхание, и чуть утишив колотящееся сердце, Канаме решительно принялась за дело. Вжик! — раскрылась молния спортивной сумки, и оттуда на свет появилось содержимое. На нежно розовое покрывало ложа любви звенящей горкой высыпались две пары наручников из алюминиевого сплава, баллончик слезоточивого аэрозоля, шоковый ослепляющий фонарик, которым можно было еще и как следует засветить по башке противнику, тазер и прочее нелетальное оружие. Надо сказать, Канаме ныне представляла собой довольно редкую в природе тяжеловооруженную разновидность добропорядочной и невинной школьницы.

Кроме конфискованных силой наручников, все это были презенты Соске, из тех, что он постоянно навязывал ей в течение всего времени их знакомства. До сей поры они смирно пылились в дальнем ящичке стола.

Зажав наручники в зубах, Канаме ухватила за ноги вырубленного Камои и с натугой поволокла в ванную. Тяжесть безвольного тела взрослого мужчины заставила ее несколько раз передохнуть по дороге.

Ванная поражала великолепием и чистотой. Раковина джакузи, оформленная в тонких пастельных тонах, была настолько велика, что в ней легко поместились бы два человека.

Так, стоп… она же в самом деле рассчитана на двоих…

Осознав это, Канаме поежилась и взглянула на металлический кронштейн, сверкающий никелем и хромом на стенке над краем ванны. Он был бы похож на держатель для полотенца, если бы не был так странно расположен и не был столь массивным и прочным. Для чего же он здесь, никак не могла догадаться она. Наверняка, какое-то назначение у него есть… э-э, чтобы держаться руками?

Ладно, он выглядел весьма крепким, что и требовалось.

Перевалив тело в блестящую раковину, она прицепила наручником ногу Камои к кронштейну и дернула пару раз. Годится. Он не сумеет выбраться из ванной, даже когда очнется. Орать и звать на помощь здесь тоже было бы бессмысленно — звукоизоляция в любовных отелях безупречная.

Теперь дальше.

Мстительно захлопнув дверь ванной, она осмотрелась в тамбуре и сняла с крючка простенький гостиничный халат. Вернувшись в комнату, внимательно проинспектировала всю одежду, в которую была одета. Это была самая обычная на свете и привычная зимняя школьная форма, но теперь она понимала, что каждая из вещей могла таить в себе зловещий микроскопический передатчик. Чувствуя себя так, как будто родные и знакомые вещи вдруг предали ее, Канаме решила, что единственным выходом остается избавиться от них сразу.

Она начала быстро раздеваться. Белый двубортный пиджачок и синяя короткая юбка. Блузка и красный бантик-галстук. Туфли и наручные часы. Все полетело на кровать.

Оставшись в одном белье, она задумалась. Щелкнув резинкой тоненьких трусиков, она решила, что специальный панцу-передатчик[22] — это все же из области фантастики, и запрятать здесь что-то даже размером в булавочную головку невозможно. Увы, этого нельзя было сказать про лифчик. Чашки, тесемки, крючочки — в нем было полно места для буйства современных шпионских технологий.

Вздохнув, Канаме сняла предательский лифчик и со злостью бросила на кровать, словно лишившись последней линии обороны. На ней не было ничего, кроме белых трусиков, когда она повертелась перед зеркалом, проверяя, не прицепилось ли сзади чего-нибудь постороннего. Убедившись, Канаме надела купальный халат, плотно запахнула его и затянула поясом.

Теперь выбрать оружие. Тазер. Оружие самозащиты, напоминающее игрушечный пластмассовый пистолет, которое могло дважды выстрелить на расстояние пяти метров иголочки-электроды на проводках. Злоумышленник получал электрический высоковольтный удар. Не забыть наручники. Конечно, в тазере легко было бы спрятать маячок, но предполагать, что эта штука, которую она ни разу не брала в руки с тех пор как получила от Соске, окажется инфицированной шпионским жучком, было бы уж слишком параноидально.

Дальше.

Хлопнув ладошками по щекам, чтобы придать себе уверенности, Канаме перешла к следующей фазе плана. Выключила свет в комнате и осторожно отодвинула шторку окна, выходившего на северную сторону. Чуть повозившись с непривычными шпингалетами, открыла фрамугу и высунулась в холодную мокрую темноту. На расстоянии вытянутой руки перед ней оказалась стена соседнего любовного отеля. Здания разделял узенький темный проход-закоулок, который совсем не просматривался с улицы. Там не было ни души.

Промозглый дождь полил сильнее. Тяжелые ледяные капли барабанили по карнизам, подоконникам, отскакивали от черного грязного асфальта дорожки внизу. Выглянув, она увидела, что территории гостиниц разделяет высокий проволочный забор с металлическим швеллером поверху. Из окошка на втором этаже можно было попытаться дотянуться до него ногой.

Хорошо...

Присев на корточки на подоконнике, она наклонилась вперед. Держа в зубах тесемку, прицепленную к ручке тазера, и цепляясь за раму обеими руками, Канаме вытянулась в струнку, пытаясь дотянуться и наступить на верхнюю поперечину забора. Халат на груди немедленно распахнулся, и она, хотя и знала, что никто ее видеть не может, заторопилась.

Кончики пальцев коснулись холодного металла. Еще чуть-чуть дотянуться…

— Ай!..

Как раз в тот момент, когда она уже собиралась перенести вес тела назад, нога соскользнула с мокрого швеллера. Пытаясь уцепиться рукой за решетку, Канаме рухнула боком на асфальт с высоты трех метров. К счастью, внизу оказались промокшие мусорные мешки, сваленные кучей у забора, но все равно правую сторону тела парализовала тупая боль, и она не смогла сдержать жалобного крика.

Не в силах вздохнуть, она скорчилась в луже на мертвенно-холодном бетоне, под равнодушно поливающим дождем. Тазер отлетел в сторону и лежал среди мокрых мусорных мешков, а купальный халат, разорвавшийся почти до пояса, едва прикрывал ее обнаженное тело.

Одна-одинешенька, посреди замусоренного проулка на задворках любовного отеля. Полуголая и насквозь промокшая. Замерзшая, грязная и жалкая.

Что бы сказали подруги, увидев гордую и неприступную одноклассницу в таком месте и в таком виде?

«Для чего я все это делаю?

Нет, я просто не могу.

Чувство бессмысленности происходящего внезапно навалилось на нее, и от боли и жалости к себе сами собой хлынули слезы.

Но что мне остается? Перестань трусить. Перестань считать себя дурочкой. Верь в свои силы. Не останавливайся».

Со стоном превозмогая боль, Канаме приподнялась, уцепившись негнущимися от холода пальцами за решетку. Падение стоило ей нескольких царапин и порезов, но, к счастью, обошлось без переломов. Только синяки, которые обещали скоро налиться и почернеть.

Одернув грязный, порванный и промокший купальный халат, она перепоясалась и затянула узелок потуже. Подобрала тазер. Следовало бы проверить его работоспособность, но он мог выстрелить всего дважды, и напрасно тратить заряды было нельзя.

Пошатнувшись, она оперлась об забор, но, помотав головой, шагнула вперед. Босые ноги зашлепали по холодным лужам, когда она побежала по темному проулку между гостиничных стен. Завернув за угол, она прошмыгнула мимо заднего выхода отеля. До ушей сквозь плеск и журчание дождя донеслась музыка из телевизора — там, наверное, сидел дежурный портье. Продравшись через обдавшие ее холодным душем кусты, Канаме выбралась в следующий пустынный проход позади гостиницы. Стены зданий почти сходились над головой, как в тесном ущелье. По голому бетону змеились газовые и водопроводные трубы, торчали коробки кондиционеров. На задней стороне следующего дома она увидела пожарную лестницу.

Вот она!

Дрожа, она стянула на горле ворот халата и присмотрелась, смаргивая капли с мокрых ресниц. По грубым, покрытым ржавчиной стальным фермам текли ручейки, от ступенек отскакивали водяные шарики. Этот отель, как она увидела с улицы раньше, был самым высоким зданием поблизости.

Нужно проверить крышу. Оттуда должен открываться неплохой вид на все соседние гостиницы и улицы. Самое подходящее место для шпиона, который следит за ней. Он должен прятаться там. Может быть, такой вывод был любительским, но вряд ли его стоило назвать неуместным.

Сердце колотилось, она тяжело дышала. Пальцы босых ног заледенели, но внутри она чувствовала странный жар, который не мог потушить самый холодный ливень. Осторожно наступая на мокрые железные ступеньки, Канаме стала подниматься по пожарной лестнице.

Шестой этаж. Крыша была совсем близко.

Медленно-медленно Канаме выставила макушку над последней лестничной площадкой и внимательно осмотрела плоскую крышу гостиницы. В мутной дождевой пелене причудливым лабиринтом громоздились округлые водяные баки, коробки мощных кондиционеров, антенны, вентиляционные трубы. В той части крыши, которая открывалась отсюда, никого видно не было.

Она осторожно и украдкой выбралась на крышу. Перебежав за компрессорную выгородку, издающую низкий и ровный урчащий гул, Канаме согнулась так, что чуть не задела щекой мокрый ледяной бетон, и выглянула из-за угла.

Уличные фонари в переулке слегка подсвечивали край крыши, заставляя падающие сверху дождевые капли мерцать и искриться над световым рубежом. Словно светлая река с темными берегами. И на берегу этой реки…

…Там?

Она увидела фигуру человека, присевшего за парапетом.

Мужчина стоял на коленях, спиной к ней и внимательно всматривался вниз, через переулок, на окна противоположного здания.

Он был не слишком велик ростом, возможно на пару сантиметров выше Канаме. На его грузной фигуре топорщилось легкое пальто с поднятым воротником, а рядом стоял большой портфель-дипломат. В руке виднелось какое-то небольшое электронное устройство с моргающим люминесцентным экраном. Даже под этим ливнем он не позаботился раскрыть зонтик.

Ошибки быть не могло.

Сдвинув окоченевшим пальцем предохранитель тазера и покрепче сжав рукоять обеими руками, Канаме набрала побольше воздуха. Выпрямившись, она на цыпочках двинулась вперед. Дробь дождевых капель, журчание и плеск водостоков совсем заглушили легкие шлепки, издаваемые босыми ногами.

Шпион, не отрываясь, смотрел вниз — он явно ничего не замечал.

Еще пять метров.

Кровь стучала в ушах, сердце уже колотилось где-то возле горла, ее била крупная нервная дрожь.

Осталось три метра. Достаточно.

— Не двигаться! — выкрикнула Канаме. Человек дернулся, вжав голову в плечи, и замер на месте.

— Я целюсь вам в спину. Поднимите руки и повернитесь. Медленно, — проговорила она, вспомнив соответствующие фразы из любимых старых боевиков. Как ни странно, слова возымели действие, и шпион дисциплинированно повиновался. Канаме смогла рассмотреть его лицо. Мужчина лет сорока, типичный занятой и деловитый саларимен, в строгих квадратных очках и с двойным подбородком.

Рассмотрев, как следует, Канаме — в грязном и рваном банном халате, с взъерошенными и прилипшими к щекам мокрыми волосами, с тазером в судорожно стиснутых руках — он тяжело вздохнул и пробормотал:

— Вот незадача…

Его голос оказался странно высоким и хрипловатым.

— У вас какое-то дело ко мне? Пора поговорить начистоту.

— ...Ты догадалась о передатчике, да? — спросил он. На одутловатом малоподвижном лице не отразилось и следа волнения, но голос выдавал, что шпион с трудом восстановил самообладание. — Значит, ты пошла в отель с незнакомцем только поэтому… да, ловко ты меня одурачила.

— Правильно. У вас ведь есть оружие, верно? Медленно достаньте и бросьте к моим ногам.

— Я из Митрила. И не собираюсь нападать на тебя.

— Откуда мне знать! Я вам не верю! — едко произнесла Канаме, и белое облачко пара вырвалось из прыгающих посиневших губ. Она дрожала крупной дрожью от холода и нервного возбуждения, и мушка тазера тоже прыгала из стороны в сторону, как в лихорадке.

— Не надо быть такой дерзкой. Думаешь, переиграла меня и теперь запугаешь своим дурацким тазером? Я не могу убить тебя, но есть много способов наказать за грубость и самоуверенность. Ладно, оставим это. Ситуация и так становится тревожной — несколько дней за тобой следит кто-то еще, кроме меня…

— Я сказала, брось оружие, ублюдок!..

Одновременно с яростным выкриком Канаме в левый бок шпиона с тупым звуком врезалась пуля. Брызнули капли из мокрого пальто. Поразительно, но он устоял на ногах.

Еще несколько пуль поразили его, заставляя тучное тело дергаться и каждый раз отбрасывая его на полшага. Последняя попала в голову, вырвав кусок скальпа и снеся очки. Не изменив выражения лица, митриловский агент еще раз покачнулся и рухнул в лужу.

Обернувшись, Канаме расширенными глазами увидела шагах в десяти рядом с громоздким ящиком кондиционера еще одного человека.

В дешевой куртке и джинсах, ничем не примечательного среднего телосложения, коротко стриженного. Она никогда не видела его прежде. Стоп — днем раньше, не он ли прятался на крыше торгового центра в Сенгаве?

— Попалась, — проговорил он негромко, нацеливая на нее автоматический пистолет. — Нихао[23], маленькая мисс. И прощай.

— Постойте…

Ни мгновения не колеблясь, мужчина выстрелил Канаме в голову.

Ей просто повезло. Из-за шока, или просто от холода, но ноги Канаме резко ослабли, и она с размаху села на холодный бетон, больно стукнувшись коленками. Пуля свистнула над головой, едва не задев растрепанные волосы.

Но следующего выстрела не последовало.

И убийца, и Канаме перевели взгляды на пистолет. Затвор остался в заднем положении. Канаме вспомнила, что это может значить — в магазине кончились патроны. Ей ли не знать, ведь Соске столько раз на глазах у нее разряжал и чистил свое оружие.

Мужчина спокойно вынул пустой магазин и полез в карман за следующим. Он ничуть не суетился и не торопился.

— Тебе некуда бежать.

Правильно. Она стояла на краю крыши. Кондиционеры и баки блокировали проходы с обеих сторон и единственный выход с крыши — пожарная лестница — находился за спиной убийцы. Бежать некуда. Некуда.

Сердце Канаме стиснуло свирепое отчаяние. То, что она даже боялась себе представить, настигло ее.

Что теперь будет? Она не знала.

Кто этот человек? Она не знала.

Почему он собирается ее убить? Она понятия не имела.

Эта судьба?

Судьба.

В тот же миг, когда это тяжкое слово рухнуло перед ней, отсекая все надежды, в сердце вдруг вспыхнул яростный, очищающий гнев, словно вспышка зажигательной бомбы.

Только что безвольно ослабшие, замороженные ужасом ноги взметнули ее в воздух, словно подстегнутую кнутом. Ни мгновения не раздумывая, Канаме сделала безумный рывок вправо и бросилась бежать.

«Сражайся! Борись до конца! Никогда не сдавайся!»

Может быть, он бы гордился ей сейчас?..

— Бесполезно.

Мужчина поднял пистолет и прицелился. Пуля обдала щеку резким холодным ветерком. Обрез крыши был все ближе. Но Канаме даже не попыталась остановиться — она рвалась вперед, все разгоняясь и разгоняясь. Оттолкнувшись от бетонного парапета, как от трамплина, она взлетела в непроглядно-темное небо.

— А-а!!!

Под ее ногами мелькнул неосвещенный проулок, расположенный позади здания гостиницы. Перелетев глубокую-глубокую пропасть, она приземлилась на крышу соседнего дома, который был двумя этажами ниже.

На пути оказался хлипкий чуланчик из тонкой фанеры, крытый жестяными листами. Канаме упала на его крышу, с ужасным треском проломила ее, и рухнула вместе с сорванным листом гофрированного металла внутрь, на груду мусора. Из-под нее брызнули во все стороны пустые пластиковые бутылки, пивные банки, бумажные пакеты, опилки и стружки. Удар выбил дыхание из груди и заставил на мгновение потерять сознание. Раскрыв рот в безмолвном крике, Канаме скорчилась от боли, ощупывая бесчисленные царапины, синяки и порезы.

«Жива. И могу двигаться. Еще ничего не кончено».

Она попробовала встать, но поскользнулась и упала. Упрямо попыталась еще раз, и все же оказалась стоящей на нетвердых ногах. Халат едва держался на плечах; куда делся пояс, Канаме не знала, но в правой руке она продолжала крепко стискивать тазер.

Пнув фанерную дверцу, которая неожиданно легко слетела с петель, она выскочила из чулана и подняла лицо, глядя на крышу гостиницы, откуда спрыгнула несколько секунд назад. На парапете возник темный силуэт. Убийца снова целился.

Она отпрыгнула и побежала. Приглушенно хлопнуло за спиной, и пуля с резким щелчком выбила бетонную крошку. Холодные брызги хлестнули по голым ногам.

Лестница!..

Канаме бросилась к низенькому лестничному тамбуру, выходившему на крышу. Здесь не было железной пожарной лестницы снаружи на стене, и с крыши можно было спуститься лишь по внутренним лестничным маршам. Единственный выход. Молниеносно осмотревшись, она не увидела мест, где можно было бы перепрыгнуть на соседние дома.

Запаленно дыша, Канаме ударилась всем телом в железную дверь и, что было силы затрясла ее. Но та не поддалась.

Замок. Без ключа не открыть!

Она толкала и тянула — бесполезно. Дверь громыхала и скрипела, но оставалась запертой. Бездушное железо. Колоти по нему кулаками, пинай, разбей в кровь ноги, плачь или умоляй — оно не откроется.

— Не может быть!..

Но единственный путь спасения оказался закрыт.

Цепляясь за дверь, Канаме оглянулась. В тусклых отсветах неоновых реклам она увидела, как преследователь, коротко разбежавшись, небрежно перемахнул промежуток между зданиями.

Действительно, не стоило ожидать, что убийца, с его прекрасной физической подготовкой, остановится там, где со смелостью отчаяния сиганула обыкновенная девчонка.

Он приземлился на крышу и легко ушел в двойной перекат, прокатившись по лужам подобно приземляющейся утке. По иронии судьбы, его имя — Фей Хунг — означало именно «летящую птицу».

Убийца, не спеша, поднялся на ноги и двинулся вперед.

Он не видел фигурку беглянки, но бежать ей было некуда, спрятаться негде. Беспокоиться было не о чем. Он выполнит свою работу уверенно и безукоризненно, как всегда. Не сложнее, чем загнать цыпленка в угол, схватить и свернуть шею.

Он должен был застрелить ее, опозорить мертвое тело, сфотографировать и отправить снимок в Гонконг. Хозяин хотел этого, и он получит желаемое.

Однако его немного удивило яростное сопротивление девочки. Она не попыталась вымаливать свою жизнь или плакать, что было бы естественно, хотя и совершенно бесполезно. Она бросилась прочь, как дикая коза. Поначалу ей даже сопутствовала некоторая удача, она увернулась от двух выстрелов подряд, не убилась, и не сломала ноги. Ее упрямство начинало раздражать.

Он подошел к лестничному оголовку.

Помимо разломанного чулана, водяного бака и кондиционера, здесь возвышался небольшой тесный сарайчик с решетчатыми стенками, где стояли горшки с мокрыми цветами и были свалены лейки, лопатки, мешки с землей и удобрениями. Неаккуратно сваленное имущество загораживало обзор, да и мокрая дождливая чернота ночи затопляла все непроглядными тенями.

Конечно, он был наготове. Что бы она не выкинула. Будет легче, если она не станет жалостно просить пощады. За это он подарит ей легкую смерть. Тем более что полученный приказ был именно таким.

Он быстро понял, где спряталась девчонка. За ящиком кондиционера были составлены несколько больших терракотовых цветочных горшков, переложенных досками. В щели между гладкими боками он без труда разглядел тренированным взглядом что-то светлое. Там скорчилась фигурка в покрытом грязью халате. Словно попавшийся в ловушку зайчонок.

Закрыв глаза, она надеется, что ее не заметят и пройдут мимо.

Приблизившись, он поднял пистолет и без тени милосердия выстрелил несколько раз. Разбитые пулями сорок пятого калибра[24]горшки с сухим треском брызнули осколками, светлый халат дернулся, когда его рванул свинец. Не издав ни звука, девушка задрожала, покачнулась и опрокинулась навзничь.

Стоп.

Это была не она.

Выпавшее в полосу слабого света тело оказалось всего лишь завернутым в купальный халат пластмассовым ведерком.

Где же девчонка?..

Сжавшись на крышке водяного резервуара, Канаме сверху вниз смотрела на затылок убийцы.

На ней остались только тонкие трусики, длинные волосы мокрыми змейками разметались по покрытыми пупырышками плечам и груди. Лицо было смертельно бледным, посиневшие губы прыгали. Стоя на коленях на ледяном железе, она правой рукой навела тазер в спину противнику, левой инстинктивно прикрывая обнаженную грудь.

До него было около двух метров — идеальное расстояние.

Но Канаме никак не могла осмелиться нажать на спусковой крючок. Голова пылала, в висках тяжело стучало, она чувствовала, что может сойти с ума от ужаса и напряжения. Хотя убийца мог в любую секунду обернуться и увидеть ее, парализующая нерешительность заморозила палец.

Сможет ли она свалить врага с ног одним выстрелом? Не сел ли аккумулятор в ее оружии, ведь этот инструмент самозащиты — всего лишь ненадежная электрическая игрушка? Разве убийца не заметил, что попался в ее ловушку? Что, если он только притворяется, будто ничего не видит? Разве может новичок-любитель вроде нее перехитрить и победить профессионала, словно в кино? Может быть, разумнее будет вступить в переговоры? Прокричать: «Руки вверх»?

Но в этот самый миг в ее ушах прозвучали однажды услышанные слова. Знакомый твердый голос произнес:

«Нельзя облизываться, когда добыча уже перед тобой».

Того, кто это сказал, сейчас не было с ней. Но одно воспоминание о нем горячей волной смыло все сомнения, и Канаме почувствовала, что у нее еще остались силы.

Напружиненный палец твердо нажал спусковой крючок.

[[image:/storage/reader-images/f5ee85fcf5458f4b05fa6398807888da59162ea8.jpg]]

Сухой звук выстрела ворвался в мерный рокот дождя. Выброшенные пороховым зарядом шипы-электроды вонзились в куртку врага на плече. Высоковольтный заряд молнией промчался по тонким проводкам, и тело убийцы сотрясли яростные конвульсии. От мокрой ткани завились слабые струйки пара.

Сотрясаемый электрическим током мужчина рухнул на колени — но не упал. Он выдержал удар.

Канаме выстрелила снова.

На этот раз электроды вонзились в спину. Новый разряд, новый электрический танец с искрами и шипением. Человек издал мучительный стон, выронил пистолет и рухнул лицом на мокрый бетон.

Больше он не двигался.

Получилось.

Долго сдерживаемое дыхание прорвалось сквозь стиснутые губы жалобным стоном, и, несмотря на ледяной дождь, ее прошиб пот.

Канаме бросила разряженный и бесполезный тазер и спрыгнула с резервуара. Она осторожно приблизилась к лежащему ничком врагу и подобрала его пистолет и свой многострадальный халат. Выручившая ее вещица была вся в дырах и не годилась даже на роль половой тряпки, но она с облегчением снова закуталась в нее.

Убийца не подавал никаких признаков жизни.

«Ничего удивительного», холодно подумала она. Дважды получив полный заряд тазера, любой человек из плоти и крови, будь он хоть трижды профессиональным убийцей, должен потерять сознание.

Она победила. Своими собственными силами. Безо всякой помощи.

Но Канаме не чувствовала ликования или радости. Только оцепенение и холод. Только ледяные капли, стекающие по щекам и плечам.

В этот момент прозвучал новый голос:

— Поразительно, но, кажется, ты победила.

Оглянувшись, она увидела в проходе между будок кондиционеров, словно на театральной рампе, подсвеченной сзади призрачным неоновым светом, три фигуры.

Посередине стоял миниатюрный молодой человек в плаще, непринужденно прикрываясь от бесконечного дождя черным зонтом.

Нет, постойте, он вовсе не был маленьким. Такое впечатление возникло лишь на первый взгляд, из-за того, что стоящие по обе стороны от него мужчины были громадными, возвышаясь над ним на две головы. Великаны были одеты в одинаковые темно-зеленые пальто с капюшонами, надвинутыми так низко, что полностью скрывали лица. Тот, что справа, без видимого напряжения держал на плече труп застреленного несколько минут назад шпиона из Митрила.

— Знаешь, — мелодичным голосом произнес юноша, — в мире есть всего два типа женщин. Одним дождь к лицу, другим же — нет. Безусловно, ты из первых. Если бы видела себя сейчас, ты бы удивилась, полагаю.

— Издеваешься?.. — холодно произнесла Канаме, небрежно опустив пистолет. Порыв ветра колыхнул полы ее рваного халата, хлестнул по щеке прядью насквозь промокших волос.

— Прости, если я неясно выразился. Можешь рассматривать это как высочайший комплимент.

— Понятно. Э-э, а ты?.. — спросила она, и юноша шагнул к ней.

Он был выше, чем думала Канаме. Наверное, такого же роста, как Соске. Почему-то, едва он приблизился, ей почудилось, что воздух вокруг слабо засветился. Под длинным черным плащом на нем были черные брюки с безукоризненными стрелками, черный же шелковый жилет и ослепительно белая крахмальная рубашка. Он излучал неописуемый ровный шарм, аристократическое обаяние высшей пробы.

— Такой же, как и ты, — проговорил он, складывая зонтик. Канаме смогла взглянуть ему в лицо.

Он не был японцем. Гладкая белая кожа, чистые синевато-серые глаза. По плечам струился поток серебристых волос необычайного оттенка. В другой ситуации Канаме, возможно, потеряла бы голову от одного взгляда этих благородных аметистовых глаз.

В его внешности чувствовалась неопределенная мягкость, нежность и женственность. И таинственность. Был ли он врагом или союзником, опасным или нет — по нему невозможно было ничего прочесть, определить с первого взгляда.

— Я пришел, чтобы спасти тебя… так мне стоило бы сказать. Но, правда в том, что моя помощь не требовалась. Ты прекрасно справляешься сама. Помог бы я, или нет, результат оказался бы тем же самым. Даже не приступив еще к делу, за которым я сюда прибыл, и каковы бы ни были мои намерения, я просто обязан выразить мое восхищение. Предчувствие меня не обмануло.

— Предчувствие?..

— Судьба, которая нас свела. А, может быть, некая парадоксальная карма. Наверное, будет правильно сказать, что я столкнулся со сложной дилеммой.

— Все эти загадки меня утомили. Говори напрямик.

— Я не слишком доверяю непосредственным и конкретным дефинициям, поскольку язык — лишь неуклюжий и неточный транслятор. Но главная проблема — твое очарование, — молодой человек улыбнулся, в его глазах появилось мечтательное выражение, как будто он наслаждался изысканной мелодией.

Канаме вдруг почувствовала в нем нечто знакомое, как будто встречала его прежде. Быть может, в Нью-Йорке?.. Нет, не может быть. Никто из знакомых американцев не мог похвастаться такими роскошными светло-пепельными волосами. Такой чудесный, изысканный, переливающийся серебром оттенок…

Внезапно ее осенило.

— Только не говори мне... ты… и Тесса?..

Не отвечая, юноша шагнул мимо Канаме и остановился над телом убийцы, мокнущим под холодными струями ливня.

— Вставай, Фей Хунг. Ты уже очнулся, не так ли?

Тот встряхнулся, словно собака, поднял голову и пробормотал:

— Мистер Сильвер? Вы следили за мной…

— Я успел лишь к занавесу. Девушка тебе не по зубам. Рекомендую сдаться.

— Отказываюсь.

— Могу замолвить за тебя словечко, когда вас станут судить за несанкционированные действия. Но в обмен я хочу, чтобы ты убедил старшего брата прекратить диверсии в Гонконге.

— Думаете, я повинуюсь? Или мой брат станет слушать меня?

— Месть — воистину бесплодная вещь.

— Месть тут ни при чем. Я выполняю приказ… нет, желание. Желание того, кому мы обязаны всем. И пока я дышу, я буду стараться забрать ее жизнь.

— Понимаю и уважаю твой выбор, — проговорил сребровласый юноша ледяным голосом. — Тогда — прощай, Фей Хунг.

— Это ты умрешь, Леонард Тестаросса! — выкрикнул убийца, с грацией леопарда взметнувшись в воздух. В его руках хищным блеском сверкнули отточенные лезвия. Две пары метательных ножей серебряными рыбками свистнули в лицо молодому человеку.

Хотя тот стоял, выпрямившись, и не сделал ни единого движения, его черный плащ взметнулся в воздух, хлестнув полой, подобно резкому удару кнутом. Короткие взблески — и все лезвия оказались отбиты в стороны, жалобно зазвенев по бетону.

Внезапно оживший плащ не был, конечно, бронежилетом или банальной мулетой. Все выглядело так, будто черные демонические крылья взметнулись, чтобы защитить хозяина.

Убийца сделал пируэт и снова стремительно бросился в атаку. В его руке возник следующий длинный нож; он держал его обратным хватом.

— Напрасно.

Гигант в зеленом плаще, секунду назад стоявший молчаливо, как каменная статуя, устремился наперехват со скоростью и мощью стенобитного тарана. Он встретил удар своим телом, и нож врезался точно посредине груди. Словно не заметив, великан схватил выглядевшего рядом с ним карликом убийцу за горло громадной рукой и поднял в воздух.

Одной рукой. Как противник не бился, не извивался, он не мог ничего поделать с этой сверхчеловеческой силой.

– Запрашиваю инструкции.

Голос был гулким и механическим, как из железной бочки.

— Исполнить код А1. Действуй.

— Так точно.

Раздался кошмарный хруст. Шея убийцы, зажатая стальными пальцами, сломалась.

Гигант поднял свободную левую руку и, раскрыв ладонь, уперся ей в грудь обмякшего и безвольно повисшего противника.

Блеснула разорвавшая тьму вспышка, гулко громыхнул ружейный выстрел. Со спины уже мертвой жертвы вышибло фонтан черной крови, а в груди образовалась огромная зияющая дыра. Позвоночник был, очевидно, перебит, а лопатки раздроблены, так что руки повисли под неестественными углами, словно у сломанной марионетки.

– Код А1 исполнен. Цель полностью уничтожена, — равнодушно проговорил металлический голос, стальная клешня разжалась, и тело рухнуло на бетон, оставшись лежать жалкой кучкой.

— Отлично. Ожидать распоряжений.

– Так точно.

Великан резко развернулся кругом, так что полы его пальто всколыхнулись, и двинулся на место мимо Канаме. Его движения сопровождались низким механическим гулом и скрежещущим поскуливанием сочленений и суставов.

Канаме, в оцепенении наблюдавшая жестокую расправу, все же успела мельком заглянуть под его капюшон.

Там не было лица. Лишь черная матовая маска. На месте глаз светился лишь длинный узкий разрез, зеркальный, словно лыжные очки.

Он... не человек?

— Проект 1211, «Аластор[25]». Миниатюрнейший бронеробот в мире. По праву может называться роботом. Ты наверняка сможешь оценить уровень сложностей, которые пришлось преодолеть при разработке автономно действующей боевой единицы. Была масса проблем с созданием компактной силовой установки и системы управления, — отвечая на невысказанный вопрос, заговорил молодой человек — Леонард. Он несколько скромничал: насколько Канаме могла сказать, технические «проблемы», которые он вскользь упомянул, до сих пор считались в принципе неразрешимыми.

— …Что же, дело, за которым я пришел сюда, сделано. Я заставил тебя увидеть нечто неприятное. Сожалею.

— Не... не понимаю, что здесь происходит, но…

— Но?

— Разве можно так убивать?!.. — проговорила Канаме дрожащим голосом. Леонард с удивлением взглянул на нее.

— Но он только что пытался убить нас обоих, не так ли?

— Да, но все равно...

— Помимо того, я убил далеко не так много людей, как твой друг.

— ...Что?!

Теперь она поняла, что Леонард говорит о Соске. Даже не пытаясь спросить: «Причем тут он?», или «Откуда ты знаешь?», Канаме инстинктивно и бурно запротестовала:

— Он… ему пришлось воевать, еще когда он был маленьким ребенком! И у него… у него не было выбора! Его врагами были злодеи и террористы… и он только защищался, спасал других людей, беззащитных и слабых! И он никогда не наслаждался убийством! Он… он всегда переживает потом. К тому же, он… он никогда не убивал так жестоко…

Она чуть не плакала. Леонард слушал, как она запинается, со все углубляющимся интересом. Потом, пристально глядя в глаза, проговорил с жестокой и всепонимающей усмешкой:

— Ты же сама не веришь в эти рассуждения, не так ли?

— Но...

Не в силах выдержать, она отвела взгляд.

— Убийство — всегда убийство, кто бы его не совершил. Но ты обвиняешь только меня. К нему же ты очень благосклонна, верно?

— Нет, я...

— Ты любишь его.

— Нет, вовсе нет!

— Правда?

— Правда!..

— Взгляни на меня.

— Что…

Он застал ее врасплох. Крепко, но нежно сжав ее плечи, привлек к себе, и в следующую секунду Канаме почувствовала, как их губы соприкоснулись.

Холодные, мягкие и влажные губы.

Это случилось так неожиданно, так резко, что на мгновение она почти потеряла сознание. Где она, кто он такой, даже кто она сама — все забылось, растворилось, исчезло. В ней не возникло отторжения — наоборот, на мгновение сладкий аромат едва не сумел закружить и унести ее сердце.

Но это мгновение прошло.

[[image:/storage/reader-images/25abda36e0de1f0236bde424b2bb20f06e088a7a.jpg]]

Леонард не попытался уклониться от пощечины. Канаме изо всех сил хлестнула его по лицу, но он лишь слегка покачнулся. Роботы, расценившие этот удар как нападение, с тихим гулом пригнулись, заняв боевую стойку.

— Все в порядке. Ожидать распоряжений.

«Аласторы» немедленно выпрямились и замерли.

Прижав ледяные пальцы к губам, Канаме отшатнулась, упершись спиной в водяной бак, пораженно уставившись на Леонарда. Слезы рвались наружу, но она сдержалась. Только не перед ним...

— Что ты делаешь?!

— Мне захотелось разбудить тебя. Проснись, принцесса. Ты мне нравишься, — он лукаво рассмеялся, поглаживая щеку.

— А ты мне — нет! Меня чуть не стошнило… ненавижу тебя!

— Это мне особенно нравится в тебе. Дерзкая и даже свирепая с виду, но под поверхностной вульгарностью, словно под рябью на реке, — спокойная сила и неуловимая стойкость.

— Заткнись!!! — яростно выкрикнула Канаме, не слушая его. Леонард пожал плечами, как будто хотел сказать: «боюсь-боюсь». Он обернулся и сделал знак роботам. Один из гигантов подошел к лестничному тамбуру и одним мощным рывком сорвал железную дверь с петель.

— Пожалуй, я пойду, пока ты не попыталась прикончить и меня тоже.

Второй робот опустил мертвое тело митриловского шпиона на бетон. Нет, постойте — это был не труп. Человек в плаще вдруг слегка пошевелился, издав слабый неразборчивый стон.

— Правильно, он еще жив, — заметил Леонард. — Это агент тех, кто называет меня своим врагом. Что же мне делать? Наверное, ты не будешь возражать, если я избавлюсь от него?

Робот безмолвно поднял левую руку, и на его ладони раскрылось черное ружейное дуло — это было точно такое же оружие, которым только что застрелили убийцу, преследовавшего Канаме.

— По-постой!.. Не надо!

— Почему?

— Мне… мне нужно с ним поговорить. Пожалуйста, не убивай его!

— Хм… но этот шпион был с тобой довольно груб. Не думал, что ты так яростно возьмешься его защищать. Зачем он тебе?

— Это мне решать, — Канаме с явным усилием попыталась успокоиться, и холодно произнесла. — Я… я прощу тебе то, что ты сделал, но в обмен ты прекратишь свои убийства.

— Удивительно. Ради какого-то шпиона? Не думал, что ты такая жалостливая.

— Не заставляй меня повторять. Я сама решаю, что мне делать! — снова вспыхнула она. Леонард покачал головой и хмыкнул.

— Ты не перестаешь удивлять.

— Именно! Оставь его и уходи.

Повинуясь незаметному сигналу, робот убрал оружие и отступил. Второй легко поднял труп убийцы и двинулся вслед за Леонардом к краю крыши, в противоположном направлении от лестницы. Тот остановился на краю пропасти в четыре этажа и оглянулся.

— Еще кое-что, прежде чем мы расстанемся. Когда я сказал, что ты мне нравишься, я не обманывал. Хочу, чтобы ты знала это.

Она молчала.

— Канаме Чидори, ты все еще не проснулась. Но вскоре ты увидишь, как возникнет новый мир. И такие люди, как ты, займут в нем должное место.

— Что ты имеешь в виду?

— До встречи, — сказал он и шагнул вперед. Роботы синхронно двинулись за ним и исчезли из глаз.

Снизу донесся глухой удар и треск расколотого асфальта. Когда Канаме подбежала и с опаской взглянула вниз, в затянутом туманом переулке не было ни души.

Она вернулась к неподвижному шпиону из Митрила, который смирно лежал в натекшей под ним луже, уставившись остановившимися глазами в низкие тучи. Когда Канаме подошла, он сфокусировал взгляд на ней. Правая сторона его головы была ужасно разорвана пулей, но ни капли крови не пролилось. Теперь Канаме, наконец, заметила некоторую несообразность — голова шпиона была немного больше, чем подобало бы человеку его телосложения, и слегка напоминала «Анпан-мэна[26]».

Располосованная плоть оказалась всего-навсего полиуретановой пеной под резиновой оболочкой. Солидная щекастая физиономия мужчины была искусно сделанной маской. А через прореху в полиуретане показалось настоящее лицо шпиона.

Канаме стащила с него маску вместе с шевелюрой.

На свет явилось лицо молодого человека с узкими, удлиненными глазами. Или… это могла быть женщина? Точно определить не представлялось возможным. Но, кто бы он ни был, человек был молод и худощав, лет двадцати пяти. Смертельно бледное лицо искажено болью. Канаме показалось, что эти незапоминающиеся черты уже много раз мелькали в толпе вокруг, но поручиться она бы не смогла.

— Это маскировка?

— Да, — ответил тот своим настоящим голосом. Он звучал отстраненно и холодно.

Упитанное брюшко, наверняка фальшивое, куда попали несколько пуль, не кровоточило. Вероятно, под мешковатым пальто скрывался бронежилет. Однако на бедре и плече ткань напиталась красным. Кровь просачивалась наружу и расплывалась струйками в луже, но ее было совсем немного.

— Вы можете двигаться? Куда вас ранило?

— Не знаю… этот парень… он что-то мне вколол… не могу пошевелиться…

— Чем вам помочь?

— Не стоит… — ответил он со стоном, — У меня тоже… есть профессиональная гордость. Я ошибся… это все моя вина. Лучше бы мне умереть…

— Вот как, — безжизненно проговорила Канаме. Она поднялась на ноги, и, отвернувшись от шпиона, замерла, прижав кулаки к груди и уставившись в темноту остановившимся взглядом.

Слишком много событий вместилось в последние десять минут. Пришла реакция, и теперь она заново переживала те чувства и эмоции, что переполняли ее сознание.

Холодный ужас, ослепляющая ярость, раздирающие на части сомнения. Неожиданное облегчение и расслабляющее отупение. Отвращение.

И, прежде всего, неприятный след на губах. Тот поцелуй, который, сколько раз бы она не утирала губы, не исчезал. Канаме не могла забыть и простить себе, как, пусть даже на секунду, забыла сопротивляться и бессознательно отдалась ему.

Ее первый поцелуй. Конечно, еще в детском саду она шутки ради чмокнулась с подружкой, но с тех пор опыта у нее не было. Первый поцелуй. Она была готова к насмешкам, но давно и твердо решила, что не станет целовать никого, кроме того, кого действительно полюбит. Ну вот, если бы… нет, только любимый человек. Это было очень важно для нее.

Но все случилось так быстро и просто…

Канаме изо всех сил ударила кулаком в гулкий железный бок водяного резервуара. Долгое гудящее эхо вплелось в неумолчный плеск дождя. Она упала на колени, плечи ее затряслись, и она зарыдала. Зарыдала, баюкая разбитые пальцы, сотрясаясь крупной дрожью под ледяным дождем. Ушибы, порезы и царапины ныли, горели огнем по всему телу, а больнее всего было в груди — сердце стиснуло безграничное, космическое отчаяние.

Все чувства, что она подавляла в себе, загоняла вглубь, с того самого момента как вошла сегодня в учительскую комнату, бурным потоком хлынули на волю. Сила и стойкость, которые не дрогнули, когда за ней гнался убийца, оказались сокрушены одним-единственным поцелуем.

Он ушел. Ушел в неизвестность, и разве она на самом деле ничего не почувствовала? Разве она была холодна, как лед?

Нет, нет… ведь верно?..

«Соске…

Где же ты?.. Почему тебя нет со мной?.. Это ты во всем виноват. Все это так закончилось потому, что ты ушел. Что ты будешь делать теперь? Тебе ведь это не понравится, верно? И мне не понравилось. Я… я так не могу. Вернись ко мне. Вернись!.. Хоть как-нибудь. Скажи, как всегда, свое «нет проблем».

Соске…»

Она плакала, плакала беззвучно, закусив зубами рукав халата, а равнодушные низкие небеса поливали ее холодным дождем. Ответа не будет. Не раздастся знакомый сдержанный голос. Ей осталось только рыдать в одиночестве.

Если бы только она могла нажать кнопку «сброс». Перемотать время назад, в тот день, когда она весело и легкомысленно щелкала ножницами в своей ванной комнате.

Она знала правду. Это милое сонное лицо, растрепанные пряди темных волос, скользящие между ее пальцев, желание погладить его по щеке, теплая и нежная волна, стеснившая ее сердце. Произошедшее было наказанием за то, что она притворялась, будто не понимает, в чем дело. Обманывала саму себя. А ведь это был ее последний шанс. Если бы только она смогла нежно сказать тогда: «Хочешь меня поцеловать?» Но она испугалась. Испугалась и сбежала. Ушатом холодной воды потушила этот несмелый, робкий, трепещущий огонек.

Всего лишь легкое прикосновение холодных губ, но она чувствовала, что потеряла что-то важное навсегда.

И он ушел.

«Это все из-за меня…

Он был со мной всегда, но я не понимала, что он для меня значит. Не хотела признать.

Но ведь он мог предать меня. Разве я могла на него положиться? Он мог сделать мне больно.

Как моя мама[27]».

Именно поэтому она не полагалась на него. Именно поэтому она боялась сблизиться с ним дальше невидимой границы. Поэтому закрывала глаза на свои истинные чувства. Не верила в них.

Понимание пришло лишь в тот миг, когда она лишилась всего. Понимание того, что она натворила. Чего стоила ее трусость.

Соске…

В этот раз все будет так же, как и раньше? Все пройдет, жизнь покатится мимо, а она так и не пошевелит пальцем, не сможет признаться даже себе самой?

Так снова и снова спрашивала себя Канаме.

Неужели все будет именно так?

Она сидела, дрожа и всхлипывая, еще долго-долго, и горячие слезы катились по холодным щекам, мешаясь с крупными каплями зимнего дождя.

Наконец, слезы кончились, и она подняла лицо.

Покачиваясь, Канаме встала на ноги и вернулась к молча лежащему на спине оперативнику из Митрила.

— Вы сказали, что предпочитаете умереть, так? А я предпочитаю бороться. Пока я жива. С этого момента. И навсегда.

Она помолчала. Потом заговорила деловым тоном.

— Боюсь, мне придется причинить вам некоторые неудобства.

Примечания

↑ «Бака» — «дурак» по-японски. Необходимо отметить, что японский язык довольно-таки беден ругательствами. В 90 % случаев используется сей нехитрый термин. Отчего? Несложно догадаться. В стране, где долгие века примерно 10% населения — самураи — имели право носить и невозбранно пускать в ход пару мечей (остальные тоже отнюдь не манкировали острыми предметами — вакидзаси, танто и разнообразные поделки типа кусаригам таскали все сословия без исключения аж до реставрации Мэйдзи), невежливые люди подвергались жестокой социал-дарвинистской выбраковке. Цитатка:

Экие мерзкие манеры!

Мало того, что не дал мне книгу,

Так еще посмел грозить

Надавать мне по шее.

Для чего же у меня меч?

Сейчас раскрою ему рожу!

(Сказание о Ёсицунэ)

↑ «Меха» — сводный термин, обозначающий в аниме и манге разнообразные боевые и транспортные механизмы.

↑ Футон — традиционный японский матрац, который хранится в стенном шкафу и раскатывается на циновках-татами на ночь. Удобная вещь, поскольку не занимает много места в малогабаритных квартирках, хотя большинство изнеженных цивилизацией современных японцев все же предпочитают мягкие и вполне европейские кровати.

↑ Ах, простите мне! Но ехидное сленговое словечко «pick up» — сиречь «снимать девочек» так здорово ложится в русский язык!

↑ Для повышения скрытности и защищенности военной радиосвязи пускаются на различные хитрости. Сообщения разбиваются на компактные пакеты и выстреливаются дискретными скоростными импульсами, либо в процессе передачи по хитрым законам стремительно меняются частоты. Шифровальные же коды — тайна не за семью, а семьюдесятью семью печатями, ибо одно прочитанное противником сообщение может стоить потери эскадры авианосцев и проигранной войны.

↑ Манга — японские графические новеллы. Необычайно распространены, причем большая часть произведений рассчитана на вполне взрослых людей. Учитывая сложность и многочисленность японских иероглифов-кандзи (необдуманно заимствованных в свое время из Китая) преимущественно графический способ передачи информации выглядит вполне логичным — манги издается больше, чем традиционной художественной литературы в виде текста.

↑ Титанический бронеробот оснащен особой системой снижения веса, с использованием силового поля лямбда-драйвера, поскольку весит несколько тысяч тонн. Система действует постоянно, иначе «Бегемот» не только не сможет двигаться, но немедленно развалится под действием собственного веса.

↑ Го — японские шахматы.

↑ Окутама — обширный горный массив на северо-запад от Токио, национальный парк. Высокие горы, где японцы даже занимаются альпинизмом.

↑ Сибуя — суперфешенебельный деловой район в западном Токио, где расположены самые дорогие магазины и отели. Центр ночной жизни. Множество гостиниц с «номерами на часок».

↑ На железнодорожной линии Кейо расположена станция Сенгава, ближайшая к школе «Дзиндай».

↑ «Tokyu Hands» — сеть известных супермаркетов.

↑ Антонин Дворак, чешский композитор. В его симфонии «Новый Мир», темы, сочиненные под впечатлением от индейских и негритянских напевов, сочетаются с типично чешскими мелодиями.

↑ Памятник псу по имени Хатико. Расположен возле громадной станции пересадки метро и электричек Сибуя в Токио, где когда-то жил его хозяин. Пес привык провожать его на работу до станции и встречать. Когда хозяин ушел на войну, пес все равно каждый день приходил на станцию утром и вечером. Хозяин не вернулся, а Хатико в течение восьми лет терпеливо ждал его. Жители Токио воздвигли ему маленький бронзовый памятник на самой людной площади города, и ныне он служит напоминанием о цене верности и всеобщим местом встречи.

P. S. А совсем недавно его в очередной раз украли. На металлолом, очевидно. Вандалы, одно слово.

↑ «Хентай» — по-японски «странный», «неприличный», «извращенный». В японской культуре (значительно менее пуританской, нежели европейская) таким термином обозначаются, в том числе и разные насилия и извращения — ловля и последующее щупальцевание несчастных японских школьниц, а также прочие ужасы. Впрочем, удовлетворять свои сексуальные фантазии с настоящими, а не нарисованными, школьницами похотливым извращенцам в Японии законом не запрещено — «возраст согласия» там установлен довольно низким, и столь позорное явление как «эндзё косай» — школьная проституция — там достаточно развито.

↑ Mong Kok — фешенебельный торговый район в центре Гонконга.

↑ Tank-top — сей грозно звучащий термин обозначает обычную майку без рукавов.

↑ Провинция Хубэй находится в центральной части Китая, в среднем течении реки Янцзы. Административный центр провинции — город Ухань, население на . — 60.8 млн. чел.

↑ Bull-pup — конструктивная схема устройства ручного огнестрельного оружия, когда рукоятка управления огнем (со спусковым крючком) находится впереди магазина подачи боеприпасов и затвора. Ствольная коробка, таким образом, совмещается с прикладом, и общая длина оружия уменьшается.

↑ Догензака («Место, где начинаются пути») — улица и микрорайон в Токио, известный также как «Love Hotel Hill», отличающийся наибольшей концентрацией таких заведений и ночных клубов. Расположен в укромном местечке в двух шагах от популярнейших торговых и развлекательных центров Сибуя и пользуется большим успехом.

↑ «Hotel Diversion»(англ.) — значащее название. В названии отеля подразумевается «отдых», «развлечение», но одновременно это слово означает и «диверсию», то есть «отвлечение внимания противника действиями на его фланге или в тылу».

↑ Панцу — заимствованное английское словечко, обозначающее в японском языке трусики, да не какие-нибудь, а преимущественно — тоненькие, беленькие или розовенькие, и желательно, с картинками. Еще один предмет обожания хентайных маньяков-педофилов.

↑ Здраствуй (кит.)

↑ — . Американский патрон для пистолетов Кольта, до сих пор широко распространен, особенно среди любителей крупного и внушительного калибра. Хотя и общеизвестно, что по дульной энергии он ничуть не превосходит стандартный патрон 9 Парабеллум. Так и получается, что один и тот же пистолет может содержать в магазине либо 15-18 патронов калибра , либо 7 — 11.43. Что полезнее в бою — тоже вполне очевидно.

↑ Аластор — еще один из демонов иудейско-христианского пантеона, страж адских врат, бывший греческий бог мщения.

↑ «Анпан-мэн» — популярнейший японский детский мультипликационный сериал. Главный герой — оживший хлебный человечек-булочка — со здоровенной круглой головой.

↑ Мать Канаме умерла от рака несколько лет назад.

Его проблема

23-е октября 11:38 восточно-китайского стандартного времени

Гонконг, Специальный Административный район

территория, контролируемая «Народно Освободительным Комитетом»

район Мид-Левелз[1]

Прошло уже десять минут, как они дожидались в просторной приемной, а ее хозяин — руководитель департамента Разведывательного управления Митрила, размещенного в Гонконге — все еще не появился.

Помещение было просторным, а одна из его стен представляла собой сплошное панорамное окно, заливающее комнату ярким естественным светом. Оно находилось на тридцатом этаже высотного делового здания, возвышающегося на крутом склоне горы Виктория, обращенном к одноименному заливу.

Отсюда, из окна здания, возвышающегося над соседними строениями, открывался прекрасный вид на раскинувшиеся ниже районы Гонконга. Ступенчатые склоны были густо застроены бесчисленными разнокалиберными зданиями. Блистающие новизной и современные, старенькие и обшарпанные, громадные и крошечные дома приткнулись друг к другу на поразительно маленьком клочке земли. Скученность и теснота поражали и заставляли предполагать, что все обитатели этих хаотически нагроможденных зданий должны поголовно страдать клаустрофобией. А, может быть, наоборот — агорафобией.

— Ничего не изменилось. Все по-прежнему, — пробормотала Мао, которая стояла, скрестив на груди руки, рядом с Соске.

— Ты бывала здесь раньше?

— Много раз. Еще перед воссоединением[2]. Родственники со стороны матери жили не так далеко отсюда. Но они давно перебрались в Нью-Йорк. Никого не осталось. А тогда, прежде чем записаться на службу в Митрил, я болталась здесь пару месяцев. В основном бездельничала.

— Бездельничала?

— Да. После того, как меня вышибли из морской пехоты. У меня не было ни сил, ни желания искать работу. И возвращаться в Нью-Йорк, к родителям, я не хотела. Папашка наверняка накинулся бы на меня с упреками. Ленивый сукин сын из ВВС, — Мао сплюнула.

Соске никогда не слышал раньше, чтобы Мао рассказывала о себе, поэтому был несколько удивлен и заинтригован.

— Твой отец был военным?

— Тупой и самоуверенный пилот бомбардировщика. Сейчас он уже вышел в отставку и просиживает штаны в офисе какой-то гражданской компании. Самомнения выше крыши, а на самом деле, всего лишь жадный и трусливый подонок. Обожает закулисные игры.

— Закулисные игры?..

— Точно. Когда я серьезно хотела устроиться на работу после школы, он за моей спиной вдруг устроил мне марьяж. Попытался выдать за какого-то недоноска из Гарварда. Сынка богатеньких родителей. Меня от него тошнило. Ну, я им показала. Прямо в день свадьбы улизнула и записалась в корпус морской пехоты, чтобы досадить отцу.

Мао рассказывала эту историю с большим удовольствием, на ее лице играла ехидная усмешка.

— Прямо в подвенечном платье выскочила из церкви и заявилась в вербовочный пункт в четырех кварталах оттуда. Капрал-делопроизводитель вытаращил глаза: «Да ты серьезно?» «Еще как!» — отвечала я. Они всей призывной комиссией пытались меня отговорить: «Мисс невеста, вам нужно серьезно подумать. Ваши родители наверняка огорчатся». А я сказала: «Мой папочка служит в ВВС». Они посовещались и решили: «Раз у вас проблемы с головой, делать нечего. Поставьте вашу подпись вот здесь, здесь и еще вот тут».

Янг, который прислушивался к рассказу, сидя на диванчике, не выдержал и заржал в голос, схватившись за бока.

— Ну, как вам такая девчонка?

— Да ты круче всех! ...Нет, ну это надо же… в свадебном платье… — Янг зашелся в истерике, вытирая слезы согнутым пальцем.

Атмосфера в офисе была немного странной. Естественная перед боевой операцией напряженность размылась забавной историей Мао, но не исчезла совсем. Янг продолжал похохатывать на диванчике, а Мао остановилась у стеклянной стены и с легкой печалью узнавания смотрела на знакомые очертания города, укрытые туманной дымкой. На ярком свету ее стройная фигура обрисовалась угольно-черным силуэтом, черной бумажной картинкой из театра теней. Она покачала головой.

— Круче всех, да?.. Должно быть, это было лучшее время в моей жизни. Я сама приняла решение и чувствовала себя так, будто все границы распахнулись передо мной. Мой мир стал бесконечно широким. Я сказала себе: «Могу добиться всего, чего угодно. Отправиться, куда захочу».

— Куда захочешь?.. — повторил Соске, как будто услышав что-то необычайно важное. Он сидел на диване, опустив голову, рассеянно глядя под ноги, но теперь пристально и испытующе смотрел на Мао. Та лишь пожала плечами.

— Именно так. Конечно, потом приключилось много разного дерьма, неприятностей и разочарований. Но я, все равно думаю, что была тогда права. Я научилась ценить самостоятельность и уважать саму себя. Да, пожулуй, так.

Соске опустил голову. Он так и не понял, что имела в виду Мао, внезапно рассказав эту историю. Она отвернулась от окна.

— Ладно, не бери в голову. Просто вдруг накатили воспоминания. Не надо так мрачнеть.

— Э-э… хорошо, — с запинкой ответил он. В этот момент дверь открылась, и в офис вкатился невысокий пухленький толстячок в деловом пиджаке и клетчатой рубашке. Европеец, на вид лет пятидесяти.

— О, простите, мне так жаль, что заставил вас дожидаться.

Он торопливо вытер пот со лба носовым платком, плюхнулся в кресло и приветливо улыбнулся. Дружелюбный взгляд темных глаз, напомаженные каштановые волосы зачесаны назад, небольшие усики.

Это… он?

Мао обменялась озадаченным взглядом с Соске.

Начальник местной резидентуры Разведывательного управления Митрила Гевин Хантер. Ошибки быть не могло.

Мужественное имя создало в их воображении портрет закаленного в боях седовласого молчаливого ветерана, с волевым подбородком и стальным взглядом, а вместо этого он оказался молодящимся, обильно потеющим, жирненьким и абсолютно цивильным толстячком.

Непосвященный взгляд мог бы разглядеть в нем лишь коммерсанта средней руки с довольно обширными связями и определенным влиянием в городской администрации. Он свободно владел и кантонским диалектом, и мандарином[3], занимался поставками как для Северной, так и для Южной армий и на этой почве частенько встречался с армейскими шишками в непринужденной застольной атмосфере.

В Хантере не было совершенно ничего от царящего в неискушенном общественном сознании образа подозрительного шпиона, но, тем не менее, он им являлся в полной мере. Вовсе необязательно прыгать по крышам и лазать в окна в стиле Джеймса Бонда для того, чтобы добыть ценную разведывательную информацию. Неосторожные слова, случайно сорвавшиеся с губ расслабившихся в непринужденной обстановке офицеров с большими звездами на погонах; незаметные статейки в финансовых колонках местных газет; личные связи с продажными администраторами; знакомства с разговорчивыми капитанами маленьких суденышек, снующих из порта в порт — бесценные крупинки информации стекались в закрома и накапливались, подобно драгоценному меду в сотах. В этом и состояла работа резидента Разведывательного управления.

— Очевидно, что руководство Северной и Южной армий находятся сейчас в состоянии крайнего возбуждения, — без лишних слов начал объяснять обстановку Хантер. — Сложилась крайне серьезная ситуация. В целом, отмечены уже три случая стрельбы по своим и четыре инцидента, связанные с открытием огня по гражданским. Поистине чудо, что Северная и Южная армии до сих пор не вцепились друг другу в глотки. Впрочем, если так будет продолжаться, это лишь вопрос времени.

— Что же произойдет?

— Город станет полем боя. Они пустят в ход все, что у них есть — стрелковое оружие, пулеметы, минометы, реактивные установки залпового огня, противотанковые ракеты, пушки и гаубицы… это будет страшно. Гонконг превратится в море огня в считанные минуты. Все эти густонаселенные кварталы, что вы видите в окне.

С начала перемирия, заключенного несколько лет назад, армии Северного и Южного Китая оказались разделенными водной гладью широкого пролива Виктория. Они не имели серьезных намерений вести боевые действия, поскольку в их планы отнюдь не входило превратить Гоконга в пылающие руины. Теперь, однако, эти намерения были серьезно поколеблены террористическими атаками неизвестного БР.

— Как реагирует гражданское население?

— Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, что может случиться. Едва стороны начали обвинять друг друга во всех грехах, как люди сразу начали уезжать. Жители материковой части спасаются в сторону Сангаай, островитяне — в южную часть острова Гонконг и на остров Лантао. Там сейчас все переполнено женщинами и детьми. Я тоже отправил жену в наш загородный домик на Лантао. Все взаимоотношения между Севером и Югом сейчас прерваны, коммуникации строго охраняются. Гавани закрыты, большинство рейсов в аэропортах Кай-Так и Чек-Лап-Кок отменены. Биржа рухнула в одночасье, а на рыночную стоимость акций и обменные курсы валют без слез не взглянешь. Едва-едва мы начали выкарабкиваться после разделения. Мы превратимся во второй Берлин, если так все пойдет и дальше.

— Но ведь все равно к этому шло, разве нет? — удивленно спросила Мао, и брови Хантера в возмущении взлетели вверх:

— Но вы же имеете дело с китайцами! Это хитроумная, редкостно живучая нация, самой природой приспособленная для коммерции. Они настолько ловко манипулируют официальными лозунгами, чтобы добиться собственной выгоды, что просто диву даешься.

— Вот как…

— Достаточно попробовать изощренную китайскую кухню, чтобы понять степень изворотливости этих людей и глубину их культуры. Западные идеологии, которым нет еще и сотни лет — ничто по сравнению с тысячелетними традициями Востока. Все это драматическое разделение создало прекрасные возможности для бизнеса. Кто-то разорился, а кто-то разбогател и стремительно пошел в гору. Так всегда бывает: кому война — а кому мать родна. Несмотря на политическое размежевание и присутствие военных до позавчерашнего дня у нас почти не было проблем в бизнесе — следовало только знать ходы и вовремя смазывать колесики, пока они не начали скрипеть. Ты мне, я тебе — царство взаимовыгодных деловых уступок — так это можно было бы назвать!

Торжественная и вдохновенная речь Хантера заставляла поверить в его бескорыстный и пламенный гонконгский патриотизм, хотя он был единственным европейцем из всех присутствующих.

— Ладно, перейдем к делу. Что у вас есть об этом бронероботе?

— На данный момент нет никакой информации о его местонахождении. Последний раз он появился три часа назад в районе Ша Кей Ван в островной части Гонконга. Сообщают о серьезных повреждениях двух армейских бронероботов и бронемашины. Четверо военнослужащих Северо-китайской армии погибли, восемь мирных жителей ранены. Ужас.

— Сомнений, что он прячется в городе, не возникает?

— Не могу сказать со стопроцентной уверенностью, но наши аналитики и искусственный интеллект, суммирующий данные, склоняются к этой точке зрения. Мой опыт подсказывает то же самое. Хотя и кажется, что это непросто сделать в таком перенаселенном городе, но мест, где можно спрятаться, здесь множество…

Хантер расстелил на столе карты и пустился в детальные объяснения. Анализ, который он провел, выдавал в нем настоящего профессионала, тщательно и исчерпывающе просеявшего всю имеющуюся информацию. В каждом слове исподволь сквозила боль и глубокое беспокойство о родном городе. Мао и все остальные безошибочно почувствовали это.

Пилоты бронероботов, Мао и Соске, были прекрасно осведомлены о возможностях и предельной длительности использования энергоемкого режима оптической невидимости системы ЭКС, и, дополнив аналитические предположения Хантера, смогли еще несколько сузить предположительную область, в которой мог скрываться противник. Обсуждение было плодотворным. И группа оперативников Мао, и сотрудники резидентуры Хантера были практичными людьми, специалистами. Разногласия высшего руководства Разведывательного и Оперативного управлений сейчас не имели для них никакого значения.

— Еще что-нибудь?.. Что нам могло бы помочь исключить неперспективные районы поисков? — уточнил Хантер, быстро бегая пальцами по клавишам ноутбука.

— Отметьте места, где есть много голубей или ворон. И еще могут помочь собаки.

— Хм. Птицы, собаки… причем тут они?

— Предполагается, что птицы могут видеть бронероботов, вероятно, потому, что ЭКС не скрывает ультрафиолетовую часть спектра. Вороны начинают кружиться вокруг и каркать. Собаки же чувствительны к запаху озона, который выделяется при работе ЭКС.

— Вот как. Кто бы мог подумать! Что-нибудь еще?

Мао покосилась на задумавшегося Соске.

— Думаю — нет. Соске?

— А?.. — он вскинул голову, словно очнувшись; так глубоко он погрузился в себя.

— Ты можешь добавить что-то?

— Н-нет. Ничего.

Мао вспомнила, что он выглядел рассеянным, что было для него довольно необычным, с того самого момента, как они покинули «Туатха де Данаан».

В этот момент Хантер, уставившись на монитор портативного компьютера, восхищенно проговорил:

— Поразительно! Если локализовать зоны поиска с новыми ограничениями, то получается всего 49 районов на гонконгской стороне, и 78 на стороне полуострова Коулун. Если мы объединим наши силы и сформируем достаточно поисковых групп, то сможем обследовать их за полдня.

— Если мы не ошиблись с методикой, то найдем его. Найдем, загоним в засаду и прикончим.

Подчиненные Хантера и группа Мао без проволочек распределили районы поисков тайного укрытия вражеского бронеробота. Терять времени было нельзя. Было решено, что отряд Оперативного управления разделится на три поисковые группы. Мао и Соске пересекут пролив Виктория и исследуют районы на территории полуострова Коулун. Янг и Ву займутся обследованием острова Гонконг. Третью группу представлял собой транспортно-десантный вертолет, на котором они прилетели. Активировав режим оптической и радиолокационной невидимости, он должен был барражировать над городом, ведя разведку с помощью датчиков системы ЭККС. В районах с плотной высотной застройкой от них было мало пользы, поэтому на его долю оставались пригороды и разнокалиберные острова.

На бортах двух небольших микроавтобусов, которые им выделил Хантер, ветвились большие иероглифы, тщательно выписанные голубой краской. «Очистная компания Хантера». Они читались именно так, но для Соске, который был незнаком с китайским языком, казались непонятной белибердой.

— Похоже, президент компании Хантер, наш приятель, ничем не брезгует… — покачала головой Мао, оказавшись в подземном гараже офисного здания и критически разглядывая автомобили. Все четверо уже переоделись в грубые рабочие комбинезоны с теми же логотипами на спине. Засунув пистолет в подмышечную кобуру, Соске теперь возился с непривычной молнией.

— Получили пропуска? Проверьте сертификаты на право трудовой деятельности. Не забудьте положить поддельные паспорта и кредитные карты в другой карман. Теперь оружие. По одному стволу на брата, и лучше бы вам его не использовать. Постоянно поддерживать связь. Помните, что здесь объявлено военное положение и будьте осторожны.

— Как себя вести, если нас остановят и примутся проверять полиция или армейцы? Я так понимаю, что влияние Хантера распространяется далеко не на все здешние организации и подразделения, верно? — поинтересовался Янг.

— Именно поэтому вы должны вести себя очень осмотрительно. Если придется, отрывайтесь и удирайте. Огонь не открывать. Убивать ни в чем не повинных патрульных и полицейских в наши намерения не входит. Если же попадетесь, то вас, вероятно, будут допрашивать, пока Хантер не потянет за свои ниточки и не вызволит вас. Даже если будут пытать — молчите. Это все.

— Хорошенькое дело…

— Кроме того, учтите, даже когда мы обнаружим противника, атаковать его запрещается. До тех пор, пока вы не доложитесь, и не получите разрешения. Понятно?

— Так точно.

— Тогда по коням.

Вся четверка забралась в фургоны очистной компании и покинула гулкую подземную стоянку.

На улице автомобили разделились. Фургон, который вел Янг, повернул направо, двинувшись в направлении горы Виктория, а Соске порулил вниз по круто поворачивающей дороге, густо обсаженной рядами деревьев, и через несколько минут покинул тесный Централ. По обеим сторонам широкой аллеи с французским именем «Дес Вокс» вонзались в небо титанические стеклянные колонны небоскребов, образуя рукотворное ущелье, спорящее по грандиозности и величественности с природными каньонами. На Соске, который вырос в сельской местности, эти гиганты оказывали поистине подавляющее и ошеломляющее действие. Мрачное небо, скрывшееся в кипени низких облаков, тоже давило, заставляло невольно вжимать голову в плечи.

Гонконгский Централ представлял собой деловой центр, сопоставимый с токийскими Синдзюку или Маруноути, но теперь здесь было на удивление пустынно. Людей на тротуарах почти не наблюдалось, по улицам редко-редко проскакивали одинокие машины. В двухэтажных трамваях, которые катились по путям, проложенным посреди улицы, не было никого, кроме вагоновожатых. Пронзительный скрежет металлических реборд по рельсам испуганно метался, отражаясь среди громад высотных зданий.

— Поразительно. Никогда еще не видела Централ таким… странным…– Мао пригорюнилась, опершись локтем на ручку пассажирской дверцы, скользя взглядом по опустевшим улицам.

Выкатившись на широкую пятиполосную автостраду, они увидели расставленные на равных расстояниях за шумоотбойным ограждением бронетранспортеры. Рядом возвышались бронероботы Северо-китайской армии. Это были окрашенные в оливковый цвет «Сэведжи» Рк-92. Той же экспортной модели, что поставлялась из СССР в армию Северной Кореи.

Направляясь по автостраде на восток, они пересекли район Ван Чай, по дороге к заливу Косвэй. Узкий каньон из стоящих вплотную зданий продолжался. Появлялось все больше знаменитых гонконгских рекламных щитов — «дзаопай», смонтированных на металлических конструкциях, торчащих на стенах домов. Оранжевые, красные, желтые, зеленые вывески так размножились, что почти полностью закрыли небо над улицей.

Иероглифы складывались в замысловатую вязь, но Соске ничего не мог прочесть, потому что китайские кандзи имели иное смысловое значение и звучание, чем японские. Это было странно — знакомые, и одновременно чужие знаки словно дразнились, складываясь в бессмысленные сочетания.

Помимо вывесок повсюду прыгали, кружились и стреляли яркими лучами новомодные объемные голографические рекламы — парадоксальные родственники военных систем ЭКС, продукт потихоньку проникающих на гражданские рынки тайных технологий.

Они достигли площади перед порталом подземного туннеля. Длинный, слегка изогнутый тоннель, проложенный под проливом Виктория, вел на полуостров Коулун, находившийся под контролем армии Южного Китая.

Вход в туннель хорошо охранялся. Вокруг расположились два бронетранспортера и четыре «Сэведжа». За сложенной из мешков с песком баррикадой маялись от безделья два взвода пехотинцев в полной боевой выкладке. Подходы, находившиеся под прицелом крупнокалиберных пулеметов, опутывали спирали колючей проволоки.

Перед контрольно-пропускным пунктом скопилась небольшая очередь гражданских легковых автомашин. Добравшись до опущенного шлагбаума, водители вступали в переговоры со злыми и замотанными караульными, безуспешно ругались и, в итоге, поворачивали с кислыми лицами обратно. Проезд был закрыт.

Однако существовала договоренность о том, что Хантер позвонит начальнику гарнизона острова Гонконг, и для разведчиков шлагбаум откроется.

— Будут ли они так добры, что пропустят нас?

— Что же, проверим, насколько обширны связи Хантера…

Солдат с Aк-47 на плече поднял руку и велел им остановиться перед загородкой, выкрикнув что-то непонятное. Подойдя к водительской двери, он быстро заговорил по-китайски. Соске, который успел выучить всего пару распространенных фраз, пока вертолет мчался над океаном, с вымученной улыбкой посмотрел на Мао, ища помощи.

— Мао, ты что-нибудь поняла?

— Минг баак лаа. Хой ченг.

— А?

— Он требует открыть окно.

Соске повиновался, и стекло скользнуло вниз. Ему осталось только наблюдать со стороны, как Мао быстро и уверенно объясняется с солдатом на кантонском диалекте. Она показала пропуск, разрешения и сертификаты. Тот кивнул и обернулся к Соске:

— Хо юи.

— Что?

Мао ткнула его в бок и указала вперед.

— Ней тай. Нгодей хо юи джай лаа.

Шлагбаум заскрипел, открываясь. Соске расценил это как разрешение и, не мудрствуя лукаво, нажал на газ. Фургон преодолел первую преграду, а Хантер вполне подтвердил свою репутацию.

Машина в полном одиночестве мчалась по просторному трехполосному туннелю, который был прорыт под проливом Виктория. Ни единой души. Только мелькающие под потолком лампионы и тяжелый гул вентиляции. Мао снова печально покачала головой.

— Невероятно. Здесь всегда была непрекращающаяся пробка.

— Похоже, жители чувствуют себя неуютно?

— Еще бы. Да и любой, кто видел Гонконг раньше, был бы просто потрясен.

— Как это?

— Попробуй представить, чтобы ты почувствовал, если бы оказался в Токио, разорванном надвое.

Неожиданное сравнение поразило Соске в самое сердце, он даже вздрогнул, а Мао продолжала:

— Как будто Синдзюку и Гинза разделены стеной ненависти и замерли в полушаге от войны. Улицы, где люди развлекались, прогуливались по магазинчикам и кафе, ели мороженое — перегорожены баррикадами, полны танков и бронероботов. На набережной, где гуляли мамаши с колясками — долговременные огневые точки, а прекрасные парки изрыты окопами. И это случилось в Гонконге! Поверить не могу!.. Мир сошел с ума.

Впервые Соске необычайно остро осознал, каким мирным и безмятежным был город, в котором он прожил последние полгода. Никаких танков на улицах. Никаких бронероботов. Не было контрольно-пропускных постов, колючей проволоки и постовых солдат, требующих взяток. Улицы наводняли беззаботные люди и разноцветные автомобили, повсюду слышалась живая музыка и смех.

Мирный Токио. Мирная школа. Мирная классная комната. И…

— Соске?

— М-м?

— Что случилось?

— Да, ничего... нет проблем.

Соске с трудом стряхнул наваждение — перед его глазами впереди, вместо светлого пятна выходного портала тоннеля, вдруг возникло знакомое лицо.

— Будь начеку. Здесь расположен КПП Южной армии.

— Понял.

Издалека были видны проволочные ворота, загораживавшие проход. Здесь начинался полуостров Коулун и позиции Южно-китайской армии.

Хантер, похоже, и здесь успел подергать за ниточки, и после короткого обмена репликами караульный солдат быстро пропустил фургон.

— Вот как здесь все устроено.

— Удивлен?

Они оба приготовились изворачиваться, обманывать и хитрить, и теперь даже были немного разочарованы, миновав строго охраняемую границу так легко и просто. Напряжение немного отпустило.

— Нам повезло, что Хантер не обманул — он здесь действительно важная шишка.

— Он явно весьма влиятелен в местных армейских кругах. Непохож на честного и респектабельного коммерсанта, так что, видимо, сошелся с ними на почве махинаций на черном рынке.

— Скорее всего.

Более чем вероятно, Хантер покупал и перепродавал товары с армейских вещевых и продуктовых складов обеих армий, которые всегда были раем для спекулянтов. Помогал обделывать темные делишки интендантам и нечистым на руку высокопоставленным офицерам, которые в поте лица строили свое маленькое благосостояние. Одновременно Хантер извлекал выгоду из их слабостей. Прикончить двух птиц одним камнем: и прибыль, и добыча информации для Разведывательного управления Митрила. Соске давно приучился остерегаться таких людей.

— Мы почти на месте. Вон, впереди.

Фургон вкатился на улицу, состоявшую сплошь из наисовременнейших роскошных отелей. Этот район был первым по списку, так как здесь имелись несколько строительных площадок, пустынных и тихих теперь. В том числе — строящийся огромный торговый центр. Прекрасное место для того, чтобы укрыть бронеробота. Здесь в последнее время активно и широко развернулись малазийские строительные компании с неясными прошлым и источниками финансирования. Они ловко уклонялись от уплаты налогов и щедро сорили взятками, так что контракты, разрешения на строительство и проекты имели множество неясностей и недомолвок. Что там на самом деле строилось, можно было узнать, только заглянув на стройплощадки.

— Удивлюсь, если мы быстро обнаружим что-нибудь в таком лабиринте.

— Больше уверенности. Мы обязаны его найти.

Они миновали парк, густая зелень которого выплескивалась через ограды. С трех сторон его окружали роскошные отели и торговые центры.

На перекрестке возле входа в парк возвышался на страже бронеробот Южно-китайской армии. Это была старая американская машина М6 «Бушнелл», упрощенная экспортная модель. Естественно, не оснащенная современными системами наподобие ЭКС. От него тянулся силовой кабель к передвижной военной дизель-электростанции на базе английского трехосного грузовика — чтобы не расходовать ресурс турбины во время длительного ожидания.

Передвижная электростанция…

Он вдруг внезапно вспомнил. Дизель-генераторный фургон был той же самой марки, которую он когда-то угнал, спасая ее на аэродроме Сунан. Хотя он только что вырвал ее из лап террористов, она устроила скандал, да такой, что объяснить ей сложившуюся ситуацию было совершенно невозможно. Не слушая, что он говорит, и не обращая внимания на свистящие мимо пули, она кричала: «Сагара, опомнись! Что ты несешь, у тебя с головой не все в порядке»?!

Сагара?..

Ведь верно. Она обращалась тогда ко мне именно так. Когда же она впервые назвала меня «Соске»? Наверное, это было...

— Соске?!..

Его оглушил резкий выкрик Мао. Он очнулся, широко открыв глаза.

Микроавтобус, который он вел, выскочил на красный сигнал светофора на т-образном перекрестке, а слева быстро приближалось такси. Он, что было силы, выжал тормоза, но было поздно. Фургон, визжа покрышками, сел носом, царапая передним бампером асфальт и рассыпая искры. Раздался грохочущий удар, скрежет, и такси чисто снесло упомянутый бампер, который легко и воздушно закувыркался по мостовой.

Микроавтобус прошел юзом еще с десяток метров, рассыпая брызги стекла от разбитых фар, оставляя на асфальте черные следы, и замер посреди перекрестка.

Таксист выпрыгнул из машины с помятым крылом и что-то яростно завопил, грозя кулаком. От ворот в парк, которые они только что миновали, к месту происшествия быстро бежали четверо солдат. М6 не изменил положения, но голова бронеробота тоже повернулась в их сторону.

Мао, с лица которой сбежала вся краска, выразительно смотрела на Соске с пассажирского сидения. Похоже, на ее языке крутились одни лишь только ругательства, но она с трудом пересилила себя:

— Сиди тихо. Сама с ними разберусь.

— Я…

— Молчи и не встревай! — рявкнула она и выпрыгнула из кабины. Расставив руки, она направилась навстречу бегущим солдатам, и заговорила успокаивающим голосом:

— Мафаан чан ней…

Очевидно, это означало что-то типа: «Виноваты, промашка вышла…» Невзирая на ее извиняющиеся интонации и просительный вид, солдаты еще издали навели на нее автоматические винтовки, громко и свирепо крича что-то по-китайски. Не иначе, как универсальное: «Заткнись! Руки за голову! Ноги на ширину плеч! Мордой на асфальт!» Напряженное ожидание нападения неизвестно откуда в течение нескольких последних дней истрепало их нервы, и в воплях безошибочно слышалась ярость и жажда крови.

Схватив Мао за плечи, двое с размаху припечатали ее к асфальту, а оставшаяся пара грубо вытащила Соске из кабины и проделала с ним то же самое. С водителем такси обошлись ничуть не вежливее. Он цеплялся за солдат и что-то выкрикивал жалобным голосом, обвиняюще указывая на Соске и Мао.

Мао, с заломленными за спиной руками, отчаянно пыталась объясниться с солдатами. Пытаясь успокоить разбушевавшихся солдафонов, она использовала самые жалкие и заискивающие интонации, рассчитывая вызвать жалость, хотя эффективность такого метода и выглядела сейчас сомнительной.

Это было ужасно.

Ошибка в принятии решения во время боя и то была бы лучше, чем это несчастное дорожно-транспортное происшествие. Исключительно из-за его небрежности. Он никогда не делал раньше таких глупых ошибок, и теперь просто не понимал, что с ним происходит. Его потрепанная в последнее время гордость профессионала нещадно казнила за столь жуткий и необъяснимый провал. Разведывательная операция оказалась под угрозой исключительно по его вине, и нужно было срочно что-то предпринять, что-то придумать. Но что? Его охватило непривычное, вяжущее и тупое бессилие.

В этот момент со стороны стоящего в тридцати метрах у входа в парк М6 донесся оглушительный раздирающий скрежет. Массивный угловатый корпус бронеробота затрясся мелкой дрожью, колени его ступоходов подогнулись.

— Что такое?..

Непонятная и непреодолимая сила скрутила и вырвала из гнезда его удлиненную, обтекаемую голову, со всеми смонтированными в ней сенсорами и пулеметами. Оборванная электропроводка заискрила, брызнуло масло из гидросистемы, пучок оборванных кабелей и трубопроводов закачался, словно щупальца странной бронированной медузы. Голова повисла в воздухе, левитируя плавно и невесомо. Приземистое обезглавленное туловище М6 задергалось, будто корчась в смертельных муках, хаотично хватая манипуляторами воздух. Были ли это судороги закоротившей системы управления, или ослепленный пилот пытался из последних сил поймать невидимого противника?

Раздался новый громовой удар, и корпус бронеробота Южно-китайской армии сорвался с места, словно выстреленный из катапульты. Перелетев улицу, он с сотрясающим грохотом врезался в стену отеля. Посыпались куски треснувшего бетона, по фасаду здания рекой хлынул искрящийся каскад острых стеклянных осколков. На перекрестке вспухло пузырящееся облако плотного белого дыма от дымовой гранаты, и одновременно блеснуло и затрепетало призрачное голографическое зарево.

Облитая словно стекающим с нее холодным фосфоресцирующим синим светом, возникла гигантская фигура бронеробота.

Угловатый треугольный корпус с широкими плечами, граненая, словно алмаз, голова. Серый камуфляж с темно-зелеными пятнами. Тот, кто хоть раз видел этот излучающий угрозу силуэт, никогда не забыл бы пристальный змеиный взгляд единственного огненно-красного сенсора.

Это был «Веном».

Солдаты на перекрестке замерли, разинув рты и вытаращив глаза на зловещую фигуру.

«Веном» разжал пальцы манипулятора, державшего оторванную голову «Бушнелла» и презрительно бросил ее на дорогу. Кусок искореженного металла рухнул на «Мерседес-бенц», припаркованный рядом, разбив лобовое стекло и смяв крышу. Легко и грациозно сняв со спинного кронштейна автоматическую пушку, бронеробот навел ее на застрявший в стене, все еще дергающий ступоходами обезглавленный М6, и выпустил длинную очередь. Бронебойные снаряды изрешетили корпус беспомощной машины, и внутри нее сдетонировали боеприпасы. Из щелей и сочленений выбило языки пламени и дыма, манипуляторы оторвало, на усыпанную обломками мостовую хлынул горящий керосин. Горячий толчок ударной волны отпихнул назад всех, стоявших на перекрестке возле столкнувшихся автомобилей. Ошеломленные солдаты отпустили Мао и залегли. Она тут же этим воспользовалась — сбила подсечкой на асфальт застывшего на месте водителя такси. Едва она обернулась к Соске, ее глаза в ужасе расширились. Тот стоял, даже не пытаясь укрыться или залечь, повернувшись в сторону. На сцене появилось новое действующее лицо — из-за фасада следующего здания появился второй М6. Услышав стрельбу и взрыв, он приблизился, и наполовину высунувшись, целился из своего оружия в «Веном». За секунду до того, как он открыл огонь, Мао с воплем кинулась на Соске и сшибла его с ног.

Прогремели выстрелы.

«Веном», не сходя с места, поднял левый манипулятор с раскрытой стальной ладонью. Все выпущенные снаряды взорвались, не долетев до него несколько метров, обрисовав в пространстве огнем и дымом как бы контуры прикрывшего бронеробота громадного пузыря. Невидимое силовое поле. Осколки отраженных снарядов градом посыпались вокруг, щелкая по бетону, кроша кирпич стен и снося рекламные вывески. Китайские солдаты завопили: «Гау менг!» и поползли по асфальту, пытаясь укрыться от непредсказуемого стального ливня. Прямо над Мао и Соске шурхнул крупный осколок, взъерошив волосы воздушной волной.

«Веном» выстрелил в ответ всего несколько раз, но этого оказалось достаточно — противник рухнул навзничь. Потом вражеский бронеробот повернулся, и, с места в карьер, ринулся в направлении перекрестка. Он приближался со скоростью и напором локомотива, частые громоподобные удары стальных ступоходов об асфальт сотрясали распластавшихся на мостовой людей. Кто-то в отчаянии завопил, но, недобежав всего нескольких метров, бронеробот мощно оттолкнулся ступоходами и исчез. Сотрясение от прыжка было таким, будто асфальт взорвался изнутри. По мостовой пошли трещины. «Веном» исчез, как и не было.

Отплевываясь и протирая глаза от оседавшей сверху цементной пыли, они подняли головы. Бронеробот оказался на крыше двадцатиэтажного здания. Ему, скорее всего, пришлось использовать гарпунную пушку с тросовой лебедкой, чтобы забраться так высоко. В любом случае, его динамические возможности поражали, даже в сравнении с таким хорошим прыгуном, как М9.

Не обращая внимания на ползающих внизу в пыли жалких человечков, «Веном» просканировал окрестности ярко пламенеющим сенсором. Вероятно, он искал прибывающие подкрепления Южно-китайской армии. Осмотревшись, бронеробот повернулся, выпрямился и активировал свою систему ЭКС. Легкое дрожащее марево скрыло его силуэт и «Веном» исчез.

Это был конец сражения.

Перекресток был затянут дымом и усеян битым стеклом. Рядом отчаянно стонал солдат, зажимая пробитую осколком кровоточащую руку. Второй, кажется, тоже пострадал. Он лежал на боку, подтянув ноги к животу, и быстро бормотал что-то по-китайски. Третий, самый опытный, что-то орал в радиопередатчик, а четвертый оцепенело стоял посреди перекрестка, опустив руки.

Вояки полностью потеряли интерес к участникам дорожно-транспортного происшествия. Мао ухватила одного из них за рукав, но тот лишь быстро протараторил что-то, отмахнулся, и побежал в сторону горящего и извергающего жирный черный дым М6. Она заговорила с таксистом, указывая на эмблему компании Хантера на боку фургона. Тот выглядел неудовлетворенным, но, после недолгих уговоров, кивнул и вернулся к своей машине.

— Пошли, быстро, — проговорила Мао, понизив голос.

— Все в порядке?

— Он сказал, что если бы не эта авария, его бы разнесло на части рядом с китайским бронероботом. Так что он не в обиде, — объяснила она, быстро забираясь в оставшийся без переднего бампера микроавтобус. На водительское место.

Без единого слова протеста Соске покорно уселся на пассажирское сидение.

Что происходит? Эта глупая авария и бойня, профессионально учиненная «Веномом» словно подталкивали его в спину, требовали какой-то реакции, действий в ответ. Но разум окутала глухая, сонная ватная пелена. Не хотелось ни двигаться, ни говорить, ни думать. Внешние раздражители по большей части проходили мимо сознания, задевая лишь краем. Все это оказалось ничем по сравнению с режущей болью от разлуки с Канаме. Шоком от поражения в схватке с лейтенантом Крузо. Дело было отнюдь не в уязвленной гордости, Соске понимал, для чего все это затеяно, и осознание собственной ущербности, понимание того, что он не оправдал возложенных на него боевыми товарищами и Тессой ожиданий в самый важный, смертельно опасный момент, гнуло его к земле тысячетонным мертвящим гнетом.

«Что мне делать? Что я могу сделать?»

По иронии судьбы вышло так, что, если бы не стремительная и беспощадная диверсия «Венома», их с Мао схватили бы солдаты Южно-китайской армии, и у них могли бы быть большие неприятности.

Рок? Судьба?

Все сложилось так, что Соске несло бурным потоком событий, а он никак не мог зацепиться за реальность, даже для того, чтобы просто остановиться и подумать — не то, чтобы попытаться контролировать действительность, сознательно ей управлять. Беспомощность оцепенила его руки и ноги, чувство бессмысленности и ненужности всего происходящего оглушило разум. Для Соске все вокруг утратило смысл, превратилось в театр абсурда.

Заведя двигатель, Мао свирепо сказала:

— Ты даже не увидел сигнал светофора. Мы чуть не сдохли из-за тебя, ты это понимаешь?

— Виноват.

— Ты думал о ней?

Когда он промолчал, Мао внезапно схватила его за воротник и закричала:

— Забудь о ней сейчас!.. Если не можешь — проваливай отсюда! Сам знаешь, какая на нас лежит ответственность. И мне некогда с тобой нянчиться. Помирать по твоей милости я тоже не хочу, понял!? Если ты собираешься тупить и дальше, я лучше останусь сама по себе!

Ее слова попали в точку. Мао была кругом права. Ее злость и прямота не были обидными, наоборот, свидетельствовали о том, что она признавала его равным себе. Спускать все на тормозах из дружеской симпатии или чувства товарищества сейчас было бы ошибкой.

Однако ее правота была для Соске уже безразлична.

— …Все верно.

Соске взял свой холщовый вещмешок, в котором пряталась рация и прочее оборудование, и нажал на ручку пассажирской двери.

— Соске?

— Извини. Я… я больше ничего не могу.

— Постой…

— Дальше действуй сама.

Выпрыгнув из кабины, он зашагал прочь по мостовой, хрустя рассыпанной повсюду щебенкой и осколками стекла. Один. Мао что-то кричала в спину, но он не слышал.

Ему некуда было идти, конечно. Впереди ничего не ждало. Не имело значения, что случиться дальше. Ничего. Ни задание «Митрила», ни «Веном», «Арбалет» или Ал. Ни судьба этого странного города.

22-е октября, 19:03 восточно-китайского стандартного времени

Остров Гонконг, Специальный Административный район

Шунг-Ван[4]

Прошло уже три часа с тех пор, как они расстались с Мао и Соске. Капрал Янг и рядовой первого класса Ву уже проверили по списку одиннадцать подозрительных районов, где мог скрываться вражеский бронеробот. Но все еще ничего не нашли.

Микроавтобус медленно катился мимо беспорядочно громоздящихся друг на друга многоэтажных, но совершенно не похожих друг на друга жилых домов. Район Шунг Ван теснился на крутых и изрезанных оврагами склонах горы Виктория, так что здесь было множество крутых и узких улочек, которые извивались вверх и вниз, словно пытаясь скрутиться в спираль.

— Эх, какое место для уличных гонок… Погонять бы здесь от души.

Улица напомнила предместья родного для Янга города, Даэгу[5]. Он вдруг вспомнил тот азарт, с которым атаковал крутые повороты в знакомых переулках почти каждую ночь. Двигатель ревел, свежий ночной воздух тугой струей бил в разгоряченное лицо…

«Что я делаю здесь? Как вышло, что я стал наемником и теперь обыскиваю улицы чужого города?»

Ответ был прост — Янг вырос в небогатой семье. Третьему сыну владельца крохотной авторемонтной мастерской не светила, конечно, карьера знаменитого гонщика. Это было бы слишком большой роскошью. Когда его призвали в армию, он безо всякой охоты проходил обучение в учебной части, когда его пилотские качества заметил один из инструкторов, порекомендовавший направить его в ВВС. Его страна тоже оказалась вовлеченной в беспощадную войну тайных организаций. Янга направили для технического обслуживания бронероботов Митрила во время одной из не афишировавшихся операций, а чуть позже он устроился туда на службу.

Так он очутился здесь. В микроавтобусе, на пассажирском месте.

— Пожалуй, не стоит, капрал, — иронически заметил Ву. — Не надо неожиданностей. Если мы устроим что-нибудь эдакое, то мистер Хантер нас убьет. Он ведь президент, хотя всего лишь компании.

— Знаю. Так, мы на месте.

Они остановились перед торчащим в небеса, точно палец, высотным жилым зданием. Недостроенный дом был укутан декоративными драпировками, рядом замерли неподвижные башенные краны. Согласно разведывательной информации под зданием находилась вместительная подземная автостоянка, которая представляла собой идеальное укрытие для бронеробота. Владельцем здания была какая-то никому не известная и подозрительная иностранная компания.

— Говорит Урц-9. Начинаем осмотр пункта номер 28. Если не выйдем на связь через пятнадцать минут, сужайте район поиска.

— Урц-2, понял вас, — коротко ответил голос старшины Мао. Она вышла на связь вместо Соске, к чему бы это? Янг уже слышал о появлении «Венома» в центре Коулуна и слегка забеспокоился, все ли у них там в порядке.

— Штаб Ванфу, слышу вас. Будьте осторожны.

Это был Хантер.

— Идем. На цыпочках, понял, Ву?

— Да понял...

Двое оперативников Митрила вылезли из фургона и направились к стройплощадке. Согласно информации, полученной от Хантера, строительство здесь прервалось три дня назад. В качестве причины называлась забастовка рабочих-строителей, но можно ли было этому верить?

Обойдя бамбуковый каркас, на который были натянуты полупрозрачные сетки, они осторожно вошли в неосвещенное здание. Оба вынули свои автоматические пистолеты с навинченными глушителями. Никаких признаков людей. Аккуратно ступая, чтобы не нашуметь, они спустились по короткой лестнице на цокольный этаж. Выход из тамбура в гулкий пустынный гараж еще не имел двери, и они замерли перед дверным проемом, прислушиваясь. Янг взглянул на Ву и жестом просигналил: вперед. Они бесшумно прокрались в подземный зал. Голые бетонные стены, тусклые лампочки. Никаких автомобилей, лишь строительное оборудование и материалы.

— Ничего. Это уже двенадцатый…

— Ш-ш-ш!

В тени за стопкой небрежно сваленных мешков с цементом Янг разглядел торчащую ногу. Кто-то лежал за штабелем. Ву тоже заметил и быстро прикрыл рот.

Предупредив друг друга условными знаками, они осторожно приблизились. На полу лежал труп мужчины лет сорока в грязном рабочем комбинезоне. Его убили выстрелом в голову.

— Фу… думаешь, это один из рабочих-строителей? — спросил Ву, отводя глаза от мертвеца.

— Скорее всего. Предполагаю, что он забыл что-нибудь, а когда неожиданно вернулся в одиночку, то наткнулся на кого-то, и они его застрелили. Печально. Я бы сказал, это произошло не менее двух дней назад, — сказал Янг, спокойно присев на корточки и изучая труп. Голой рукой он открыл его рот, откуда выползли несколько маленьких личинок, и заглянул внутрь. Больше ничего подозрительного, наподобие взрывного устройства, там не нашлось.

— Как ты уверенно говоришь.

— Трупное окоченение уже прошло, ткани тела начали разлагаться. Другие факторы — усыхание слизистых оболочек, состояние глазных впадин, цвет кожных покровов — все свидетельствует об этом. Но точно определить момент смерти можно только после вскрытия.

— Так что же получается, укрытие — здесь?

— Не знаю. Может быть, противник использовал это место один раз, чтобы скрыться, и едва ли вернется снова. На всякий случай, поищем прощальные подарочки.

— Подарочки?

— Ловушки. Мины или сенсоры.

Внезапно почувствовав себя чрезвычайно неуютно, Ву торопливо стрельнул глазами по сторонам.

— Все в порядке. Просто не трогай ничего, чего я еще не касался. Понял?

— Понял. Да, ты настоящий СРТ-эшник…

— ...А?

— Нет, ничего. Гляди, на груди у него…

— Точно.

Янг уже заметил. На груди мертвеца, на серой футболке под комбинезоном виднелись странные пятна. Сначала они показались запекшейся кровью, но он быстро понял, что ошибся. Осторожно, остерегаясь ловушки, Янг расстегнул молнию и присмотрелся.

Это были не пятна. На майке были слова, написанные толстым черным маркером на английском языке.

Детеныш

Бадахшанского Тигра

ищи Хамидаллу

в Цим Ша Цуй

Это было все.

— …Ты понимаешь, что это значит?

— Нисколько, — Янг пожал плечами и включил радиопередатчик.

22-е октября, 16:14 восточно-китайского стандартного времени

Южно-Китайское море

«Туатха де Данаан»

На поверхности океана было настоящее столпотворение.

Поскольку порт Гонконга был закрыт, и вход в него запрещен, множество торговых судов скопилось на внешних рейдах, лежа в дрейфе и ожидая разрешения проблемы. Ненормальное количество целей в акватории довело гидроакустиков и операторов системы ТМА[6] до головной боли. Им ни разу не приходилось еще попадать в такую ситуацию с тех пор, как подводная лодка впервые вышла в море.

Подняться на перископную глубину было невозможно из-за риска столкновений с торговыми судами, и Тесса решила, что единственным разумным выходом остается движение минимальным малошумным ходом над самым океанским дном, едва ли не царапая брюхом донные отложения. Тщательно проверяя рельеф дна высокочастотным гидролокатором, подводная лодка ползла, словно неторопливый кит, обожравшийся планктона. Вахтенным постоянно приходилось находиться в напряжении, но это было лучше, чем оказатья обнаруженными южно-китайскими патрульными кораблями.

— Командир. Сообщение из Разведывательного управления, — на личном мониторе Тессы у капитанского кресла всплыло донесение Даны — искусственного интеллекта, управляющего подводной лодкой. Тесса немедленно просмотрела расшифрованное сообщение.

Ситуация стремительно ухудшалась.

Армия Северного Китая обвинила южнокитайские войска в том, что диверсии, производимые «Веномом», являются их сознательной провокацией. Разрушения и потери, произошедшие в районах Гонконга, подконтрольных южанам, они назвали «результатом неосторожного обращения с оружием» или «попыткой ввести нас в заблуждение».

Председатель правительства Народно-Освободительного Комитета Ю Шикон[7], выступая на пресс-конференции в Пекине, заявил: «Если опасные провокации банд марионеточного правительства Гуанчжоу будут продолжаться, нашим вооруженным силам придется предпринять соответствующие действия для защиты интересов граждан Китая». Космические снимки передислоцирующихся к границе подразделений Северо-китайской армии, сделанные разведывательным спутником Митрила, подтверждали, что это была не просто угроза.

Генеральный секретарь Президиума Администрации Гуанчжоу (Китайский Демократический Альянс) Чоу Коу[8] также дал интервью, только для западных средств массовой информации, критикуя реакцию Северного Китая. Он сказал: «Пекин использует эту ситуацию, чтобы попытаться захватить контроль над дамбой Санься[9]. Мы, демократическое правительство Китая, не позволим запугать себя, чем бы ни угрожала Северная армия. Подразделения южно-китайской армии уже изготовились отразить агрессию».

Правительство Северного Китая установило крайний срок. До 22:00 сегодня. Если Южная армия до тех пор не проявит добрую волю и не сможет убедительно продемонстрировать свою непричастность к инцидентам и терактам, то Север снимает с себя всякую ответственность за последствия.

Новый виток страшной гражданской войны. Огонь, разрушение и смерть. Ужас и повальное бегство. Гекатомбы тел ни в чем неповинных мирных жителей.

Тесса посмотрела на часы. Было 16:31. Осталось всего пять часов.

— У нас слишком мало времени. Что же они творят?..

Она была права. Времени не хватало. Если бы только враждующие стороны подождали еще восемь часов, Митрил принес бы им «Веном» на блюдечке с голубой каемочкой. Передовая поисковая группа под командованием старшины Мао и резидентура Разведывательного управления в один голос утверждали, что это крайний срок.

О чем думает руководство Митрила? Если они хотя бы на время не умиротворят по своим каналам правительства обеих сторон и жаждущие крови армии, то оперативная группа капитана первого ранга Тестароссы тоже ничего не сможет сделать своими силами. Не могут же они взвалить всю ответственность на плечи шестнадцатилетней капитанши и двухсот мужчин и женщин, составляющих экипаж и десантную группу подводной лодки?

— Соедини со штабом Оперативного управления. Линия G3.

— Имеется небольшая вероятность перехвата сообщений при использовании линии G3.

— Неважно. Быстрее.

– Так точно, мэм. По линии G1– сообщение от Урц-2.

На этот раз передача из Гонконга. Срочно. Секретно.

— Выведи на экран.

– Да, мэм.

Из Гонконга докладывала Мао. Капрал Янг обнаружил труп неизвестного со странным сообщением на нем. Агенты Разведывательного управления также сообщали, что наткнулись на аналогичные сообщения. В этот раз надпись находилась не на одежде мертвеца, а на стенах и на полу пустующего здания. То же самое нашлось в разделе частных объявлений третьеразрядной местной газетенки.

— Детеныш Бадахшанского Тигра?..

Услышав сообщение, Тесса подняла брови.

— Интересно, что это может означать? Это не походит на угрозу... или отвлечение внимания, — озадаченно проговорил Мардукас.

Тесса не так давно слышала о Бадахшане. С тех пор прошло четыре месяца, но она могла легко уточнить, поскольку рядом были два человека, которые имели непосредственное отношение к этой забытой богом горной стране.

Искусственный интеллект корабля, «Дана», проанализировала сообщение, но, какие бы системы криптоанализа она не использовала, значение сообщения оставалось неясным.

«Бадахшан» — название области в северо-восточной части Афганистана. «Цим Ша Цуй» — городской район в самом сердце полуострова Коулун. «Хамидалла» — распространенное арабское имя. В базах данных нашлись четыре человека с таким именем, проживающих в Гонконге. В местное отделение Разведывательного управления немедленно отправился запрос на поиск и задержание этих людей.

В этот момент в центральный пост вошел Калинин. Его вызвали из ангара.

— Прибыл по вашему приказанию.

— Вы как раз вовремя, майор. Пожалуйста, взгляните на это.

Когда он взглянул на сообщение, выведенное на главный экран, складка между его бровей стала глубже.

— Вы понимаете что-нибудь, мистер Калинин?

— Только часть. «Бадахшанский Тигр» — прозвище легендарного предводителя афганских моджахедов Маджида[10].

— Афганских моджахедов?..

— Да, капитан первого ранга. Мне тоже пришлось несколько раз сражаться с ним. Чтобы избавиться от него, советские войска несколько раз подсылали убийц в лагерь моджахедов. Одному из них не исполнилось еще и восьми лет. Попытка убийства провалилась, и мальчишку схватили. Движимый состраданием, Маджид не казнил его, а усыновил. Дав ему новое имя. Это имя…– Калинин на мгновение замолчал, потом продолжил, — …Касим.

— Касим?

Она уже слышала это имя однажды. Прослушивая запись радиопереговоров «Арбалета» во время инцидента с захватом подводной лодки два месяца назад.

— Командир, мы можем связаться с сержантом Сагарой?

— Конечно. — кивнула Тесса и обернулась к связистке. — Командир ТДД-1 к Урц-2. Вызовите на связь Урц-7.

— Говорит Урц-2, слышу вас. Э-э, дело в том… — даже сквозь помехи в голосе Мао было слышно колебание.

— Что такое?

– Сожалею, но… Урц-7 здесь нет.

22-е октября, 17:08 восточно-китайского стандартного времени

Гонконг, полуостров Коулун

зона под контролем Китайского Демократического Альянса

район Джордан

Пыльный и душный городской ветер гонял по мостовой бумагу и мусор.

«Как странно выглядит это место», — отрешенно думал Соске.

Бесчисленное множество рекламных щитов, вывесок и перетяжек. Множество разнообразных магазинчиков. Здесь, должно быть, всегда было не продохнуть от толп покупателей и стад автомашин.

Теперь тут было пустынно, словно в городе, по которому прошлась война. Так тихо и одиноко бывает лишь среди старых руин.

Соске не знал, куда идти.

У него не было никаких планов. Если бы его тело было механическим подобием бронеробота, он был бы счастлив передать управление кому-нибудь другому. Он чувствовал странное отчуждение от своего собственного тела, точно такое же, как испытывал к тому белому бронероботу. Отчуждение и неудобство. Тупое нежелание двигаться.

Он сжег за собой мосты, покинув свой пост. Отказавшись от выполнения задания, он, конечно, утратил доверие Митрила. Никто не примет обратно дезертира и предателя. Когда он представил себе разочарование, которое будет написано на лицах его товарищей, презрение в их взглядах, Соске почувствовал себя так, словно сердце провалилось в желудок. Они ни за что не положатся на него снова, даже как на единственного пилота «Арбалета».

Мелькнула мысль вернуться в Токио.

Но он больше не числится учеником школы Дзиндай, и ему негде будет жить. Задача охранять Канаме переложена на других людей, и появиться рядом с ней значит немедленно оказаться в поле их зрения. Кроме того, Соске просто не сможет заработать себе на жизнь в таком дорогом городе. Ведь там нет никакой войны, некуда записаться в наемники. Его единственное средство к существованию — способность сражаться. Больше он ничего не умеет.

Наверное, лучше всего просто двинуться на север от города, на просторы материкового Китая. Пока есть деньги на еду, он может брести на север или на запад, и, конечно, рано или поздно на его пути окажется очередная зона боевых действий. Там всегда нужны дешевые наемники. Он сможет утонуть в повседневности, влачить существование от сражения к сражению, без воспоминаний, без претензий, без принципов. Точно так же, как жил до того, как попал в Митрил. И умереть без сожаления, когда придет срок.

Разве не привлекательная перспектива?

Как бы вели себя в такой ситуации его прошлые коллеги, наемники, дикие гуси, лесные братья?

Те, с кем он имел дело до того, как попал в Митрил, пили так, словно желали залить жгучий пожар. Они топились в джине и виски, буянили, дрались между собой, словно обезьяны, потом блевали на пол и вырубались, насмерть довольные. Все это совсем не выглядело забавным, если смотреть со стороны, но ведь что-то же они находили в пьянстве? Может быть, забвение? Для этого был нужен алкоголь?

Алкоголь... да?..

«Наверное, мне тоже стоит попробовать», — подумал Соске. Старый, прожженный вояка Якуб говорил когда-то, что люди не придумали ничего глупее выпивки. Но теперь для Соске это было неважно. Да и Якуб давным-давно умер.

Неподалеку оказался открытый универмаг 7-11. Немного удивившись, он вошел внутрь. Почти все полки с продуктами и бакалеей были пусты. Наверное, местные жители в панике смели всю провизию подчистую. Соске сгреб бутылку виски «Джек Дэниелс» и местную газету на английском. Когда он расплатился в кассе пятисотдолларовой купюрой, кассирша наградила его ненавидящим взглядом и долго-долго отсчитывала засаленные и помятые десятки.

Он присел в маленьком сквере в квартале от магазина и открыл бутылку. Не медля ни секунды и не колеблясь, сделал большой глоток из горлышка. В следующую секунду Соске поперхнулся и яростно закашлялся. Странное жжение охватило язык, небо и горло, словно он вдохнул раскаленный воздух. Он согнулся, кашляя и отплевываясь.

Ужасный вкус. Как они могут это пить, да еще и похваливать? Якуб был, без сомнения, прав.

С отвращением выбросив бутылку в мусорную урну, он развернул газету. Все без исключения статьи были о «Веноме», хотя, естественно, это кодовое название нигде не фигурировало. Сухие фактические сводки о нападениях и терактах перемешивались с глупыми и непрофессиональными домыслами и спекуляциями некомпетентных журналистов. Краткие и сдержанные комментарии военных, в которых тоже чувствовался страх. Перепуганные граждане. Насмерть забитые эвакуирующимися автострады. Крах биржи. Страшный удар по экономике. Все было ужасно.

Внезапно его взгляд зацепился за одну из маленьких статеек в разделе частных объявлений.

Детеныш Бадахшанского Тигра.

Ищи Хамидаллу в Цим Ша Цуй.

С острым холодком узнавания Соске понял, что сообщения предназначалось именно ему. Даже с первого взгляда было ясно, что он был единственным в мире человеком, который мог разгадать эту загадку.

От района Джордан было всего десять минут пешком до Цим Ша Цуй.

Соске чувствовал легкое головокружение, поле зрения словно немного сузилось. Наверное, тому виной был алкоголь.

Войдя в единственный открытый фотомагазин, предлагавший туристам множество новейших фотокамер, он обратился к продавцу. Тот ответил на безупречном английском:

— Если вы ищете уголок рынка, где полно арабских лавок и магазинчиков, то вам нужно пройти отсюда всего два шага. Это рядом.

Соске поблагодарил его и двинулся в указанном направлении. Компания смуглых парней с остренькими усиками, подпиравших стену, проводила его взглядами, но ни один из них не заговорил с ним.

Торговые ряды представляли собой запутанный и тесный лабиринт прилавков, витрин, узких проходов. Восточный базар, шумный и пестрый.

Базар разительно отличался от пустынных и словно придавленных улиц — здесь было полно народа. Разнообразные товары перехлестывали прилавки, свешивались в проходы, задевали по голове. Пестрая одежда, восточная еда, электроника, лотки с дисками — все было как обычно. Повсюду ревела популярная музыка, громкими голосами торговались покупатели и продавцы, деловитые смуглые мужчины с огромными золотыми часами на запястьях с размаху били по рукам, заключая сделки. Казалось, здесь абсолютно никого не беспокоят панические слухи, погнавшие прочь большинство жителей Гонконга. «Веном» здесь никого не интересовал.

Большая часть сновавших туда-сюда мужчин была арабского происхождения. Далеко от дома они забрались, но коммерция есть коммерция. Наметанным взглядом Соске признал в них выходцев из Ирана, но были мусульмане из других стран, даже негры.

— Здесь есть где-нибудь магазин электроники, который принадлежит афганцу. Или может быть, турку? — обратился он к бездельничающему под рядами дешевых футболок смуглому молодому человеку. Он заговорил на фарси[11], и сам удивился, каким неуклюжим и грубым стало его произношение с тех пор, как он последний раз вспоминал этот язык. Парень ничего не ответил, безучастно глядя сквозь него и приоткрыв рот. Соске повторил вопрос, но продавец оставался в прострации, не реагируя ни на что.

Сдавшись, он прошел чуть дальше и спросил продавца за прилавком с компакт-дисками по соседству.

— Третий поворот направо. Выйдешь наружу, и ищи там вывеску, — сразу ответил тот, даже не пытаясь всучить ему что-нибудь из своего товара, и кивнул на узкий проход между стойками с ботинками. Понизив голос, он добавил: — Не хочу сказать ничего плохого, но лучше бы тебе, паренек, побыстрее закончить здесь свои дела. Красавчикам, вроде тебя, здесь в одиночку находиться опасно.

— Благодарю.

Для Соске отнюдь не были новостью липкие взгляды тучных торговцев с завитыми колечками бородами и скользкими, словно маслины, глазами. Шестнадцатилетний симпатичный парень-азиат с правильными чертами лица, гладкой кожей, на которой не было ни следа щетины, не воняющий потом, привлекал здесь несколько нездоровое внимание. С этим ничего нельзя было поделать. Еще будучи среди афганцев, ему частенько приходилось избегать излишне добродушных бородатых мужчин и отдыхать ночью вполглаза, держа под рукой автомат. Впрочем, свинцовые пилюли хорошо помогают от такой болезни.

Он покинул шумный и тесный рынок и вышел в боковой проход. Магазинчик, который искал, скоро нашелся.

Старая, покрытая слоем пыли, неоновая вывеска слабо гудела над узким прилавком, заставленным потрепанной комиссионной электроникой.

«Детеныш Бадахшанского Тигра, ищи Хамидаллу в Цим Ша Цуй»,

Соске было совсем не трудно понять, что значило это сообщение.

«Бадахшанский Тигр». Так прозвали человека по имени Маджид, который был известен как полевой командир одного из формирований афганских моджахедов. Он был прекрасным тактиком, когда дело касалось партизанской войны в горной местности, а еще поэтом и архитектором.

До начала девяностых годов его отряд был непобедим. Однако, когда советские войска ввели в Афганистан новейшее оружие — бронероботов, ситуация кардинально изменилась. В отличие от любой наземной боевой техники, которую русские использовали раньше, человекообразные боевые машины могли легко оперировать в недоступных для колесных и гусеничных машин горных районах.

Бойцы из плоти и крови не могли выстоять против бронированных титанов. Отряды Маджида отчаянно сопротивлялись, но в течение нескольких лет понесли огромные потери и были уничтожены или рассеяны.

Соске ничего не слышал с тех пор о Маджиде. Не знал даже, выжил ли он или погиб.

Еще три года назад Соске был членом отряда афганских моджахедов. Пока военная ситуация все еще выглядела благоприятной, Маджид отдал его на попечение помощника, своей правой руки, пожилого ветерана Якуба. Он велел ему не только преподать мальчишке искусство войны, но и научить его состраданию и милосердию.

Так что можно было без сомнения сказать, что «детеныш Бадахшанского Тигра» относится именно к нему, к Соске. У Маджида было еще несколько сыновей, но вероятность того, что речь шла о них, была невелика. Следующее предложение говорило об этом совершенно определенно. Хамидалла — так звали погибшего боевого товарища Соске. Давным-давно у того был маленький магазинчик электротоваров в Кабуле. Потеряв его и все остальное имущество во время гражданской войны, он присоединился к моджахедам. Хамидалла сумел восстановить полуразбитый советский РК-92 настолько, что Соске, зная русский язык и понимая интерфейс, смог его пилотировать. Майор Калинин также видел Хамидаллу пару раз, но не знал ни его имени, ни профессии. Поэтому даже он не мог до конца понять зашифрованное сообщение. Лишь Соске помнил имя канувшего в безбрежную вечность моджахеда.

Следовательно, сообщение гласило: «Сагара Соске. Найди афганский магазин электроники в Цим Ша Цуй». Ничего другого он не мог предположить.

Кто-то из его прежних соратников еще жив? Нет, не может быть. Он видел их мертвые тела своими глазами. Или кто-то из их друзей или родственников. Возможно. Но откуда таинственный автор послания мог знать, что Соске окажется в Гонконге? Есть ли здесь связь с террористическими актами, что совершал «Веном»?

В самом деле, была ли это западня? Или кто-то хотел помочь? Соске не мог решить.

Но он не мог и игнорировать призыв.

Он зашел слишком далеко.

Соске бросил настороженные взгляды в концы пустынного, тускло освещенного прохода, где был расположен магазин. Пусто и безлюдно. Никто не скрывался в призрачных тенях. Он машинально коснулся рукоятки пистолета, спрятанного под рабочим комбинезоном. Чувство острого, враждебного взгляда упершегося в спину, одолевало его уже давно, но можно ли было ему доверять? Соске мотнул головой — он больше не на задании. Не несет ответственности за успех операции и может действовать так безрассудно, как только захочет. Если он умрет здесь, никому не будет дела, никто не проклянет его глупость.

Он пристально рассмотрел магазинчик. За прилавком сидел старик, которого он никогда раньше не видел. Больше ни души. Едва Соске подошел и прежде, чем он раскрыл рот, старик поднял голову и заговорил сам:

— Ты сын Маджида, Касим?

— Правильно.

— От тебя несет виски… никчемный бездельник. Ты хочешь опозорить славное имя Бадахшанского Тигра?

— Это мои проблемы. Что ты хотел от меня?

Раздраженно хмыкнув, старик протянул ему левой рукой сложенный клочок бумаги.

— Меня просто попросили передать тебе это.

— Кто?

— Какой-то китаец. Ничего больше не знаю, и не хочу знать. Забирай и проваливай.

Соске забрал обрывок, и, не пытаясь благодарить, вышел из магазина.

Раскрыв под тусклым светом фонаря записку, он увидел страницу туристической карты Гонконга. Фонтан в Коулунском парке в нескольких сотнях метров от магазина был обведен красным кружком.

22-е октября, 18:09 восточно-китайского стандартного времени

Южно-Китайское море

«Туатха де Данаан»

Чтобы сэкономить время, она приказала соединиться со штабом Оперативного управления по защищенному спутниковому каналу, обозначенному литерой G, и обеспечивающему связь в реальном времени. Как они и предупреждали раньше, ситуация стремительно ухудшалась и из деликатной превратилась в смертельно опасную.

— Мы больше не можем терять время на неторопливую разведку и подготовку. План скрытного окружения противника отменен, — голос адмирала Борда громко и повелительно отдавался в напряженной тишине центрального поста подводной лодки. — ТДД-1 должна немедленно десантировать все боеготовые М9. Уничтожьте противника концентрированным ударом, используя численное превосходство. Участие «Арбалета» в этой операции запрещаю. Я не хочу, чтобы эта машина снова подвергла опасности успех операции в целом.

— П-пожалуйста, подождите секунду, — возразила Тесса, подавшись вперед в капитанском кресле. — Контрмеры против «Венома» не отработаны. Бросая в лобовую атаку наших пилотов, мы рискуем понести тяжелые потери. Нам необходимы, по крайней мере, два часа, чтобы закончить разведку.

– Невозможно. Даже сэр Меллори согласен.

— Но…

– Напряженность между Северной и Южной армиями достигла критического предела. Каждая новая атака приводит к многочисленным потерям. Мы больше не можем позволить себе мириться с этим. Если мы не выступим сейчас, жертвы будут неисчислимы.

Тесса не нашла, что ответить на это резкое замечание. Дальше спорить с аргументацией адмирала было невозможно.

– Слабость «Венома» заключается в том, что он действует непрерывно в течение уже нескольких дней. Нам больше не на что сейчас рассчитывать, кроме как на усталость его пилота, недостаток боеприпасов и перегрев. Придется целиком положиться на ваших подчиненных. Посылай в атаку самых лучших, элиту. Ты должна верить в них.

Падающие, словно тяжелые стальные отливки, слова. Осознанный, рассудочный выбор. Большая часть пилотов, идущих в бой, не вернутся обратно. Так бывает на войне. Это понимали все присутствующие.

– Тебе сейчас тяжело, Тереза. Но я ведь говорил, что путь, который ты выбрала — одинокий и тернистый. Ты ответила, что не оставишь своего поста. Я прав?

— …Да. Все было именно так.

– Хорошо. Тогда выполняйте приказ, капитан первого ранга Тестаросса.

— Так точно.

Она подтвердила конец сеанса связи и сняла наушники. Опустив голову, Тесса приказала Мардукасу:

— Занять перископную глубину. Приготовить к подводному запуску все имеющиеся М9. Оснастить «Арбалет» ракетным ускорителем, дробовым орудием «Боксер» и установить на подъемнике в стартовой позиции.

— Мадам капитан, разве использование «Арбалета» в этой операции не запрещено?

— Мы используем его как резерв. Или, в крайнем случае, как приманку. Пусть даже в минимальной степени, это может снизить опасность для команды М9. Кроме того, сержант Сагара… он может все еще…

Тесса пробормотала последние слова еле слышно, но Мардукас все прекрасно понял и заговорил с жестким упреком в голосе:

— Необходимо учитывать, мадам капитан, что сержант Сагара отказался выполнить приказ и дезертировал с поля боя. Полагаться на него или на этот бронеробот будет очевидной и непростительной ошибкой.

— Вы ведь хотите сказать что-то еще? Продолжайте.

— Это не приятельская вечеринка и не клуб по интересам.

— Я прекрасно это знаю. Вы собираетесь учить меня?

Голоса командира подводной лодки и старшего помощника становились все громче, отдаваясь в притихшем центральном посту. Вахтенные операторы обменялись удивленными взглядами, опасливо косясь в их сторону. Мардукас заметил и заколебался на мгновение, но потом с новой уверенностью продолжил:

— Нет, в этот раз я не могу промолчать. Вы идете на поводу у собственных чувств и не выполняете прямые приказы командования. Где дисциплина? Делать поблажки военнослужащему, который дезертировал с линии огня!.. Это возмутительно! — ветеран говорил столь угрожающим голосом, что у всех присутствовавших поползли по спинам мурашки, но Тесса не отступила. Выпрямившись, он бросила ему в ответ:

— Прекрасно. Тогда скажите мне, кто взвалил на этого человека невообразимую ответственность?

— Хм, это…

— Это были мы!.. Поправьте меня, если я не права!

Мардукас не нашелся, что ответить.

— Шесть месяцев назад — кто был тот человек, который, пренебрегая собственной безопасностью, передал нам необходимую для разработки плана атаки ценнейшую информацию непосредственно из центра вражеской авиабазы? Четыре месяца назад — кто без всяких указаний свыше бросился в импровизированную атаку на противника столь мощного, что даже «Веном» выглядит по сравнению с ним маленьким и нестрашным?.. И при этом победил?! Два месяца назад — кто бился насмерть, чтобы спасти этот корабль, который был уже практически обречен?!..

— Да, но…

— ...Скажите мне! Кто это был?!..

В центральном посту все замерло, люди боялись даже вздохнуть. Ошеломленный таким напором Мардукас, помялся, кашлянул и признал:

— Сержант Сагара.

— Именно! И вы все еще собираетесь осуждать его?.. Вы все еще хотите назвать его трусом?

— ...Нет.

— Я признаюсь, если вы хотите услышать! Я люблю его. Но мои чувства не имеют никакого отношения к принятому решению! Могу поручиться, он вернется, чтобы помочь нам. Он никогда не бросает друзей. Не предает их. Каким бы странным ни казалось сейчас его поведение, человеческая натура не меняется так быстро. Он… он останется сильным. Сильным, честным и добрым.

— Честный и добрый?.. — проговорил Мардукас после длинной паузы, все еще отчужденным голосом. — Мадам капитан, вы полагаете, что это должно удовлетворить меня?

— Дело не в нем, ведь верно? Вы не доверяете моим решениям. Не доверяете мне. Старший помощник капитан второго ранга Ричард Мардукас, скажите, верите ли вы мне, своему командиру? Или я когда-то не оправдала вашего доверия?.. Решайте сейчас! — звенящим голосом, с отчаянной решительностью отчеканила Тесса.

Старший помощник молча опустил голову. Снял форменное морское кепи, которое давным-давно получил на память. Провел большим пальцем по немного выцветшей военно-морской эмблеме.

— Ты выросла сильной, девочка, — его голос был тих и даже нежен. Так, словно здесь больше никого не было. Кепи вернулось на его седую голову, и он решительно заговорил. — Есть, капитан. Подготовить ARX-7 к запуску и установить на стартовую позицию.

— Благодарю вас. Я… я просто хочу, чтобы все мои люди вернулись назад, — прерывающимся голосом выговорила Тесса.

Они не знали, что их резкий и бурный разговор оказался достоянием всего корабля. Пораженные пилоты, запертые в бронированных капсулах кабин готовых к запуску бронероботов, обменивались удивленными репликами.

– …Что это было? Разговор шел по громкой общекорабельной связи? Кто-то сделал это специально? Чтобы мы все услышали? – спрашивал Курц по защищенной боевой радиолинии, связывающей пилотов ударного отряда.

– Понятия не имею, — ответил озадаченный лейтенант Крузо.

– Может быть, это был майор?

– Возможно.

– Кстати, что это там говорилось насчет дезертирства Сагары? Это так? Не могу поверить, – заговорил Урц-8, капрал Спайк.

– Ты же слышал, что сказала командир. Не торопись с выводами.

– А вы как думаете, лейтенант?

– До меня дошла такая информация. Но судить, основываясь только на ней, я не стану. Майор Калинин тоже так считает. Как бы то ни было, жаль, что мощь «Арбалета» и Сагары сейчас не с нами.

– Роджер, тебе есть что сказать?

– Не знаю, что там вытворял Сагара. Но командир права — люди так быстро не меняются. Сокол остается соколом до самой смерти.

– Сокол, … вот как? Хм.

Выразив свое отношение, бойцы СРТ помолчали, занимаясь предстартовой проверкой своих боевых машин.

– Не ожидал, что Тесса так жестко будет спорить со старпомом.

– Она любит Сагару, вот как? Впрочем, чего удивительного, они же ровесники.

– Это вовсе не единственная причина, — иронически вмешался Курц. — Она хочет, чтобы все вернулись. Что вы по этому поводу думаете, джентльмены?

– Конечно, ее желание именно таково, — твердо проговорил Крузо.

– Тогда некрасиво с нашей стороны будет заставлять нашу принцессу плакать, верно? – деловито добавил Урц-3, лейтенант Кастеро.

– Она так за нас переживает. Узнать ее истинные чувства… я и сам немного разволновался, — добавил капрал Спайк.

– Закончим на этом, — подвел итог Урц-5 сержант Роджер Сандарапта.

Они замолчали, погрузившись в собственные мысли. Иным на ум пришли воспоминания о Даннигане и Нгуене, но искренняя забота и волнение за них, которое Тесса невольно выплеснула в эфир, заставили пилотов еще больше собраться, чтобы оправдать ее доверие.

Услышав приказ на начало шлюзования из центрального поста, они напружинились. Лейтенант Крузо дополнил спокойно и решительно:

– Говорит Урц-1, джентльмены. Приказ понятен? Начинаем десантирование. Встречаемся в указанной точке с Урц-2 и ожидаем указаний от командующего операцией майора Калинина. Он будет руководить из воздушного командного пункта. Мы профессионалы, и должны оправдать ожидания командира. Я поведу вас в бой и приложу все свои силы. Не делайте ошибок, ясно? Если мы постараемся, задание будет выполнено на отлично. Все ясно?

– Так точно! – ответил хор голосов.

22-е октября, 18:24 восточно-китайского стандартного времени

Гонконг, Специальный Административный район

территория, контролируемая «Народно Освободительным Комитетом»

Разведывательное управление Митрила, Гонконгский филиал

Точно такие же распоряжения, с которыми столкнулась Тереза Тестаросса, свалились начальнику резидентуры Митрила в Гонконге Хантеру, как снег на голову. С ним связался глава Разведывательного управления генерал Амитт.

— ... Другими словами, наше время вышло?

– Именно так. Теперь это дело Оперативного управления.

— Э-э, понимаю....

– Прекрасно.

Едва фигура Амитта исчезла с телекоммуникационного экрана, Хантер вскочил и заорал в голос:

— Проклятье!

Как раз в тот самый момент, когда польза от плодотворной идеи сочетать поиск разведгруппы Мелиссы Мао и его собственные связи в местных верхах стала очевидной!.. Еще немного, и они схватили бы противника за хвост. Два часа, о большем он и не просил! Всего два часа, и можно было бы разведать укрытие «Венома» и застать его врасплох, то есть обойтись без очередного, и куда более масштабного побоища на улицах города.

— Президент... э-э, простите? Президент Хантер? — его секретарь, уроженец Гонконга, осторожно просунул голову в дверь кабинета.

— Что у вас?

— Посетители. Желают встретиться с вами, сэр. Заявляют, что пришли по важнейшему, неотложному делу.

— Гоните их в шею. Только просителей мне сейчас не хватало. Я и так зол, как тысяча чертей. Придумайте что-нибудь.

— П-понятно.

Секретарь, было, попятился, но за его спиной вдруг возник непонятный шум и суматоха; его пропихнули вперед, и в кабинет ворвались двое посетителей. Одного из них, старого знакомого по работе в Разведывательном управлении, Хантер немедленно узнал. Второго же он видел в первый раз в жизни.

— ...Сколько вы еще будете заставлять нас ждать?! Я спешу! — раздался сердитый девичий голос.

22-ое октября, 18:31 восточно-китайского стандартного времени

Гонконг, полуостров Коулун

зона под контролем Китайского Демократического Альянса

Коулунский городской парк

С обрывком туристической карты в руке Соске шагал по пустынному парку.

Посредине урбанистического буйства высотной застройки городских районов полуострова Коулунский парк оставался неожиданно зеленым и тихим островком, словно часть совсем иной планеты. Нежная зелень среди бетона, стекла и стали — атмосфера, царившая здесь, напоминала Центральный парк в Синдзюку.

Соске вышел на открытую площадку у круглого фонтана, выключенного на ночь. На карте было отмечено именно это место. Без малейшей опаски, не заботясь о возможных засадах или ловушках, он демонстративно уселся на полукруглую гранитную скамейку под мертвенным резким светом ртутного лампиона. Все равно проверить все окрестности было невозможно. Он за секунду определил пять великолепных снайперских позиций в высотных зданиях, возвышавшихся за оградой парка — расположенных невысоко над землей, чтобы не затруднять прицеливание по углу места, с прекрасными подходами и освещением. Что же, если кто-то хочет убить его — прекрасно. Так будет лучше для всех, и это разом решит все проблемы. Долгожданный покой. Соблазнительная возможность.

Вокруг никого. Медленно ползли тягучие минуты.

В тишине со стороны стоящей справа мусорной урны резко прозвучала электронная трель. Соске повернулся и заглянул внутрь. Под замасленной бумажной оберткой от хот-дога дрожал, подпрыгивал, и переливался разноцветными лампочками сотовый телефон.

Вынув его из мусора, Соске нажал кнопку ответа.

– Сагара Соске? — проговорил незнакомый мужской голос.

— Да.

– Ты один?

— Да.

– У северного выхода ждет такси. Возьми телефон и садись в него.

Неизвестный абонент отключился. Тяжело поднявшись на ноги, Соске двинулся по темным аллеям парка. Когда он вышел на безлюдную улицу, то увидел стоящее возле продуктового магазина темное такси. Ни единой машины на улице больше не было, лишь вдали уныло и тревожно завывала сирена машины скорой помощи.

Он уселся, водитель пробурчал что-то непонятное, и машина тронулась. Было непохоже, что таксист говорит по-английски, и Соске ни о чем его не спрашивал. Машина понеслась по магистральной, но неширокой улице на север, мимо замелькали пустынные тротуары и витрины.

Такси остановилось перед скобяной лавкой с опущенными ставнями. Водитель сделал понятный жест: «Выходи». Кажется, за свои труды он ничего требовать не собирался. Едва Соске ступил на тротуар, таксист дал газу и исчез.

Тесно застроенный старыми доходными жилыми домами квартал был кладбищенски пуст. Бесчисленные вывески, покрытые причудливыми иероглифами, почти загораживали однотонно-серое вечернее небо.

Телефон снова резко зазвенел, звук заметался среди стен, под тусклыми уличными фонарями.

– Желтая вывеска над входом. Внутри, в почтовом ящике номер 13 — ключ, — сказал все тот же отстраненный и холодный голос. Только теперь из динамика раздавалось еще и слабое, но странно знакомое гудение, напоминающее мощный трансформатор.

– Лестница рядом. Поднимись на второй этаж. Пятая дверь по коридору. Он ждет.

— Он? О ком ты говоришь?

– Прочитай название улицы.

Телефон пискнул и отключился. Это было все.

Коулун. «Валлед Сити». Ни малейшего проблеска.

Хотя… Если прочитать эти кандзи… Это «к» иногда звучит в точности как «г»… и если по японской традиции не делать различия между «л» и «р»...

Коулун.

Нет. Этого не может быть. Невозможно. Опять?

Но теперь все стало на свои места.

Зайдя так далеко, Соске не мог, да и не хотел остановиться. Он поступил согласно телефонным инструкциям. В ящике действительно оказался ключ, а рядом со входом в магазинчик — узкая грязная лестница. Поднявшись, он оказался в темном коридоре и остановился перед пятой дверью.

Даже в таком безвольном и отупелом состоянии, как сейчас, Соске невольно передернул плечами — такое напряжение повисло в душном, спертом воздухе. Открыв дверь, он заглянул в крохотную прихожую тесной однокомнатной квартирки. Даже меньше, чем его спартанские апартаменты в Токио. Здесь почти не было мебели.

Соске осторожно вошел. Поймав себя на том, что подсознательно обшаривает глазами стены на уровне колена в поисках натянутых проволочек или тоненьких лазерных лучей, он покачал головой.

Дурак. Очевидно, что это ловушка. И он направляется прямиком туда. Но войти ему позволят.

Он не остановился.

Вынув верный «Глок», он перешагнул порог единственной комнаты. Падавший через пыльное окно слабый свет фонаря очерчивал контуры железной кровати, стоявшей посреди. В непроглядной, чернильной тени. Там кто-то лежал.

— Йо… — раздался из тьмы механический, безжизненный электронный голос. Он говорил по-японски.

— Давно я тебя жду, Касим.

Метнувшийся за окном, на улице, свет автомобильных фар на мгновение высветил лицо лежавшего на кровати человека. Соске узнал его с первого взгляда, хотя при последней встрече тот выглядел совсем по-другому. Он выдохнул:

— Гаурон[12]!..

На кантонском диалекте эти кандзи читались почти как «Гаурон».

Полуостров Коулун[13]. Коулунский парк. Коулунский замок.

Почему он не обратил внимание на это?.. Нет, почему он заметил, но ни на секунду не подумал о нем? Ведь этот человек знал его старое имя — «Касим». Он был единственным, кто сейчас, кроме Калинина, знал о Хамидалле.

Но как он мог остаться в живых?

Гаурон…

От него осталось мало.

Его руки пропали. Ног тоже не было. Осталось лишь правое бедро и верхняя часть левой руки. Остальные конечности исчезли.

К жалкому обрубку, оставшемуся от его тела, тянулись несколько трубок внутривенных капельниц и электрических насосов. Провода датчиков тянулись к стоящим на тумбочке у кровати медицинским приборам, которые издавали низкое гудение. Он наверняка не мог бы прожить без них и минуты.

Его лицо тоже выглядело ужасно.

Кожа на левой половине лица была ободрана, оставив красное зарубцевавшееся мясо. Глаз был выбит, и там, где должно быть глазное яблоко, зияла глубокая черная яма. Угол его рта дернулся в устрашающем подобии улыбки.

Человек, лежащий на чистых простынях, вперился в Соске единственным глазом. В нем горела жестокая радость и непонятный восторг.

– Ты все-таки пришел. Рад тебя видеть, Касим, — проговорил жуткий электронный голос из динамика. — Не хочешь чего-нибудь выпить? Боюсь, что у нас тут самообслуживание.

— Почему… ты…

– Все еще жив? Правильно? Уже третий раз, когда ты спрашиваешь меня об этом. Но не волнуйся. Этот раз будет последним.

Грубый, трескучий шорох из динамика раскатился по комнате. Он смеялся.

– Но ты же не забыл?.. Мой «Чодар» был оборудован лямбда-драйвером. Когда приходит время, эта штука может в последний раз спасти пилота, даже при самоуничтожении. Ну, почти, как ты видишь. Хе-хе-хе.

— Как же ты уцелел в том штормовом океане?

– Рыбацкий сейнер проходил поблизости. Половина моего тела к тому времени уже стала кормом для рыб. Море — таинственная штука, знаешь ли. Но теперь я полумертв. Не очень-то хорошо себя чувствую.

Соске навел ствол пистолета Гаурону в голову.

— Придется положить конец твоим страданиям. На сей раз наверняка.

— Я буду счастлив. Но взгляни на меня. Едва ли ты сильно ускоришь процесс.

— ...Чего ты хочешь?

– Поговорить с тобой.

— Не придуривайся.

– Я говорю правду. Хе-хе... как ты можешь видеть, у меня почти не осталось времени. Поэтому я разработал красивый план, настоящее произведение искусства. Я украл из организации «Чодар» М[14] и выпустил его порезвиться в этом городе. Предполагалось, что тогда ты появишься здесь вместе с этим белым бронероботом. Я рассеял по всему городу сообщения для тебя. Там, где ты наткнулся бы на них во время поисков. И в газетах тоже.

Частное объявление, которое привело сюда Соске, было одним из них. Наверное, Мао или Янг тоже нашли эти сообщения, но не смогли понять, что именно они обозначают.

– Итак, ты пришел. Но я думал, ты приведешь с собой друзей. Что же случилось?

— Не твое дело, — огрызнулся Соске. Но Гаурон снова жутко всхрапнул и издал мрачный смешок.

– Хм, должно быть, это означает, что тебе стало неудобно? Хе-хе-хе.

— Что?

– В Митриле, я имею в виду. Состоять в команде, которая претендует на то, чтобы быть защитниками правосудия — это достанет любого, верно? Особенно, такого человека, как ты.

Достанет любого. Да, сейчас Соске не мог сказать, что Гаурон неправ. Не желая больше говорить об этом, он сменил тему.

— Расскажи мне об организации, на которую ты работаешь.

– Ты никогда не забываешь про службу, да?

Соске не ответил, угрожающе нахмурившись.

– Так и быть. Это одолжение только для тебя. И маленькая месть моим коллегам, — собеседник ухмыльнулся и начал подробный рассказ. — Амальгам. Так называется организация, с которой я сотрудничал. Их главная цель в данный момент — разработка новых видов оружия и испытание их в реальном бою. По этой причине они поддерживают террористические организации и провоцируют региональные конфликты. У них всегда находится масса сторонников среди твердолобых реакционеров почти в каждом государстве мира. Множество влиятельных людей на Западе и на Востоке готовы поддерживать состояние холодной войны и наращивание вооружений. Пятая арабо-израильская война на Ближнем Востоке, конфликт между Северным Китаем и Южным, гражданская война в СССР — могу сказать, что Амальгам всюду приложила свою руку.

— К диверсиям в Гонконге тоже?

– Хо-хо. Это уже моя собственная работа. Сейчас, надо полагать, вся верхушка Амальгам в ярости. Давным-давно я подобрал и воспитал пару сирот-близнецов. Их судьба сильно напоминает твою. Им-то я и приказал устроить этот переполох. Они меня слушаются по первому слову. Только взгляни на эти чистые простыни. Здесь самое лучшее медицинское оборудование, которое можно купить за деньги. У меня просто слезы наворачиваются, когда я думаю об их преданности.

— И все теракты «Венома»?..

– Если ты имеешь в виду «Чодар» М, то да.

— Где он прячется?

– С чего бы это мне говорить, а?.. Что там у тебя в сумке? Рация? Я еще не выжил из ума.

— Говори.

Соске прицелился. Гаурон лишь рассмеялся кошмарным электронным смехом.

– Ой, ой. Если ты думаешь напугать меня, то это ты выжил из ума.

Соске неохотно опустил оружие.

— Ты сказал «Амальгам»?.. Там есть «Посвященные», в этой вашей организации?

– Какие вопросы начались! Хм. Ответ — да. Фактически, теперь он один из лидеров. Зловредный паршивец — но интересный.

— Если у них уже есть «Посвященный», зачем они охотятся за Чидори Канаме? Для чего она им нужна?

– Потому что они жаждут заполучить все. Тайные знания, которыми владеет «Посвященный», у каждого из них свои. Среди них есть те, кто носит в голове теорию и технологии лямбда-драйвера, есть кладези информации по подводным лодкам, магнитогидродинамическим движителям и прочему. Когда появляется новенький «Посвященный», нужно обязательно залезть к нему в мозги и выяснить, в какой области он специализируется. Экспертиза в Сунан для того была и нужна, чтобы узнать, является ли эта девчонка «Посвященной», и какая черная технология прячется у нее в голове.

— Что же она показала?

– Она — «Посвященная», вне всякого сомнения. Но мне не сказали, в каких науках она сильна. Амальгам намеревалась внимательно за ней следить. Почему ее не приказали сразу похитить, чтобы исследовать досконально, я не знаю. Не всегда понимаю их резоны.

— Где главная база Амальгам? Кто ей руководит?

– Хе-хе-хе… Собираешься выкачать из меня всю информацию, да? Дам тебе только подсказку — «Бадаму».

— «Бадаму»?

– Не собираюсь больше ничего говорить, хватит с тебя. Этот разговор мне надоел. Давай поболтаем о чем-нибудь другом, — капризно сказал Гаурон. Соске молча смотрел вниз, на его изуродованное лицо. Заискивать перед таким человеком даже самую малость было отвратительно, но другого выхода не было.

– Скажи мне. Пожалуйста.

Стиснув зубы, он ждал ответа. Гаурон должен хотя бы чуть-чуть порадоваться, глядя, как он унижается.

Однако Гаурон ничуть не был доволен. Напротив, он бросил на него презрительный и раздраженный взгляд.

– «Пожалуйста»? Когда ты начинаешь так скулить, меня просто тошнит.

— Что?..

– Ты продал душу этим двуличным засранцам из Митрила?

— ...Двуличным?

– А как ты думаешь? — он слабо закашлялся, и потом продолжил. — Ты никогда не задумывался, откуда и зачем взялись эти миллиарды долларов, которые вбухали в создание организации? Да одна подводная лодка стоит невообразимое количество денег. На них можно было бы накормить десятки тысяч умирающих с голода бедняков. Сдерживание региональных конфликтов?.. Мир во всем мире?.. Не смешите меня. Кто же будет выбрасывать деньги на ветер? Значит, за фасадом Митрила прячется что-то еще. Наверняка, не сильно отличающееся от Амальгам. Наверняка, ваши начальники тоже имеют свои интересы в бедных странах, которые рвут на части гражданские войны. Здесь собака зарыта. Или ты не согласен?

— Меня это не касается.

– Ха, не притворяйся! Ты и сам, наверняка подозревал что-нибудь в этом роде. Да и предательство тех парней, Даннигана и Нгуена, тоже наводит на такие мысли, разве нет?

Соске не нашелся, что ответить.

– И ты продал душу столь подозрительному Митрилу. По мне — это совершенно неестественно для тебя. Для того Касима, которого я знал. Его не заботило ничего, кроме собственного выживания. Бесчувственная машина убийства. Ну, разве что еще приказы хозяина, который у тебя тогда был. Касим убивал, не сомневаясь, по его приказу, рвал глотки врагов, словно цепной пес.

Едва он вымолвил эти слова, в мозгу у Соске словно сложились детали головоломки. Встали на место со щелчком. Он вспомнил. Вспомнил те времена, когда до службы в Митриле оставались еще годы.

– Ты вспомнил?.. Вспомнил, что ты делал, когда мы впервые встретились?

[[image:/storage/reader-images/32f7350a257ae4a6e27b322ea02f1a63da9087b1.jpg]]

С тех пор прошло уже пять лет.

Гаурон был тогда инструктором в лагере для обучения наемников. На афганской земле, где царило безвластие, всегда находилось место для любителей половить рыбку в мутной воде. Касим же прибился к отряду моджахедов, которые окопались в том же труднодоступном горном районе, и сражались против правительственных и советских войск. Их последующее столкновение было своего рода случайностью, в тот момент они не были врагами. Наемники, к которым относился Гаурон, соблюдали нейтралитет по отношению к советским войскам, также как и к партизанам. Они не были ни врагами, ни союзниками, и их интересы не пересекались до того момента, как Гаурона наняли для нападения на горный кишлак — базу моджахедов.

Впервые же они встретились на поле боя, забытой богом каменистой горной дороге, где Касим только что успешно уничтожил из засады небольшую советскую автоколонну, которую сопровождала пара бронероботов. Тогда он оттаскивал и сбрасывал в воронку трупы убитых вражеских солдат.

Соске отчетливо вспомнил, первые слова, которые сказал Гаурон.

«Ты неплохо поработал, пацан. Сам всех перебил»?

Гаурон, заговорил с ним, не вылезая из остановившегося на обочине дороги джипа. Его руки и ноги были еще при нем, не было и глубокого шрама на лбу.

«Да».

Касим ответил, и Гурон присвистнул, окинув взглядом разбитые корпуса советских бронероботов, догорающие грузовики и бронетранспортер, обугленные тела, разбросанные повсюду. Посреди возвышался только один целый бронеробот — трофейный РК-92, на котором Касим и учинил это побоище — преклонивший колено, и упершийся манипуляторами в землю.

Гаурон тогда ухмыльнулся той самой отвратительной мрачной гримасой, что и сейчас, и сказал:

«Если это так, то хотел бы я посмотреть, что из тебя вырастет. Как тебя зовут»?

«Касим».

«Касим. Хм. Ты знаешь, вы ведь сейчас проигрываете войну. Еще немного и моджахедам придет конец. Не хочешь перейти в мой лагерь? Там полно еды, боеприпасов и запчастей для бронероботов».

«Не хочу».

«Понятно. Что же, расти большой и сильный».

Гаурон нажал на газ и уехал. Касим продолжил таскать за ноги тяжелые трупы.

Так закончилась их первая встреча.

– Ты спокойно перетаскивал обугленные изуродованные трупы, — снова заговорил Гаурон. — Мне это знакомо. Когда я был твоих лет, я жил в Кампучии. И каждый день на полях смерти сбрасывал в ямы тела людей, которых зарезали мои воспитатели, полпотовцы[15]. Поэтому в тот момент я испытал к тебе настоящие родственные чувства. Хе-хе.

— Что ты имеешь в виду?

– Тогда твои глаза были необыкновенными. В них не отражалось ни боли, ни тревоги, ни сомнений. Это были глаза дикого животного, живущего в гармонии с природой. Или нет, это были глаза святого или ангела. Тебя ничто не трогало, ничто не могло дотянуться до мягкой сердцевины твоей души. Да и была ли там душа?.. Ты убивал так же легко и естественно, как дышал; человеческая жизнь ничего не значила для тебя. Это то, что я могу назвать «совершенством»! Ты понимаешь? Тогда ты был прекрасен в своей цельности. В тебе не было противоречий. Волшебный внутренний мир и покой. Сила! Понимаешь? Хе-хе, меня на досуге потянуло на философствования.

Соске промолчал.

– Когда мы снова встретились в Сунан, я был счастлив. Твои глаза были все так же прекрасны. Глаза человека, который не знает пощады. Тебе так же была безразлична человеческая жизнь, и я подумал тогда, что было бы замечательно сразиться с таким противником. Я был бы счастлив умереть от твоей руки. Когда дело повернулось в мою пользу, я подумывал о том, чтобы вытащить потом твой труп из разбитой кабины и, в знак победы, оттрахать. Хе, шучу, шучу…

Человек, тело которого теперь по размерам было не больше подушки, на которой лежала его голова, забился в пароксизме страшного полу-смеха, полу-кашля. Электронный хрип и скрежет, ничуть не напоминающий звуки, издаваемые живым существом, заставлял кровь леденеть в жилах.

– Но что же случилось с этими прекрасными глазами?.. – резко оборвав смех, Гаурон заговорил со злобной гримасой на лице.

— Что?..

– Теперь твое лицо — физиономия никчемного маленького ублюдка. Ты расстроен?.. Потерян?.. Не знаешь что делать? Где же тот святой, которого я видел когда-то?! Какое разочарование! Теперь ты полон противоречий. Мелкий засранец, ты — уродливей меня, даже не стоишь того, чтобы тебя прикончить.

— Заткнись!..

Соске опять поднял пистолет.

– Мы же были слеплены из одного теста. А ты теперь пытаешься стать обычным, жалким, травоядным обывателем? Смотреть противно.

— Я сказал, замолчи...

– Не-е-е-т, я скажу все, что думаю! То, что ты попал сначала в Митрил, а потом в ту школу, к чертовым детишкам, сделало тебя таким никчемным. Тебя совратили эти грязные, ничтожные слабаки, твои товарищи, и ты сам стал таким же мягкотелым придурком. Митрил достал даже тебя, помнишь, я уже говорил? Это все из-за твоих друзей. Гуманизм! Они прикрывают им свою слабость. Когда ты поддался им, тот святой убийца, Касим, исчез. Понимаешь? Слабаки паразитируют на сильных. Они пудрят тебе мозги этими сладкими словами — «дружба», «светлое будущее», а сами исподтишка высасывают твою силу досуха.

Соске не хотел слушать, не хотел понимать. Не желал признать, что этот отвратительный человек прав. Но теперь он с ужасом осознал, что только его ненавистный враг с первого взгляда понял, что так страшно угнетало и душило его в последнее время.

Да. Он действительно стал более слабым. Намного слабее, чем был. Когда же это случилось?.. С тех пор, как попал в Митрил. Потом в среднюю школу Дзиндай. Встретил ее.

– Расскажи мне. Неужели так уж приятно болтаться вместе с этими жалкими ублюдками?

Мрачная тень на кровати посреди пустой комнаты, казалось, затягивала его, готовая растворить, засосать без остатка.

– Эй, отвечай мне. Я спросил, неужели так приятно болтаться вместе с этими слабыми ублюдками, а?!

— Я же сказал, заткнись!!!

Соске судорожно нажал на спусковой крючок.

Резкий звук выстрела отразился от голых стен. Пуля рванула подушку рядом с головой Гаурона, полетели опаленные перья.

Это было все.

– У тебя уже не хватает храбрости уничтожить врага, верно? – проговорил Гаурон с презрительной ухмылкой.

— Замолчи… — единственное, что в ответ смог выдавить Соске. Его лицо горело, он чувствовал себя так, словно задыхался. По спине катился пот.

В этот момент тусклый свет окошка загородила снаружи громадная тень.

Это был «Веном».

Наверное, он скрывался где-то поблизости. Граненая голова, опустившись до уровня окошка, вперилась в Соске кроваво-красным сенсором.

– Фей Джау[16], это ты? — спросил Гаурон.

— Я ухожу, — стены затряслись от мощного рыка внешних динамиков бронеробота. Но голос был знакомым — тот самый, что говорил по телефону.

– Ясно. Будь сильным.

— Прощайте, Синг Санг, — ответил бронеробот, почтительно прикрыв правый кулак стального манипулятора левой ладонью и поклонившись. Повернувшись, «Веном», прыгнул с места, миновав многочисленные вывески и балконы. Он исчез мгновенно, и только сильный порыв ветра заставил задребезжать оконные стекла.

– Фей Джау, должно быть, скоро умрет в бою с отрядом Митрила. Если же нет, то его прикончит карательный отряд Амальгам.

— Карательный отряд?..

– О, его командир — полный отморозок. Злобный, кровожадный ублюдок. Твои друзья ему и в подметки не годятся. Если им не повезет попасться ему на дороге, он их прикончит в мгновение ока. Ну, что же, такова судьба.

Соске непроизвольно поежился.

– Я собираюсь покончить со всем этим, — проговорил Гаурон, безучастно глядя в потолок. В его голосе не чувствовалось ни волнения, ни печали. — Но я должен прихватить с собой попутчиков — в одиночку уходить слишком скучно. В конце концов, это мой стиль. Фей Джау по моему приказу будет крушить все на своем пути, пока Гонконг не превратится в море огня. А что касается его брата, Фей Хунга, ему я велел вырезать главную опухоль, которая и послужила причиной твоего падения.

— Главную… опухоль?..

На изуродованном лице Гаурона расплылась страшная половинчатая усмешка. Он просто лучился от счастья.

– Девчонка, Касим. Разве ты еще не слышал?

— Что?!..

– О, я уже получил подробный отчет. Ее стройное тело в школьной форме было изуродовано до неузнаваемости. Но она оказалась стойкой, и не просила пощады, не вымаливала жизнь. Последними ее словами были: «Прости меня…» Я вот не могу догадаться, к кому она могла бы обращаться? Ага, похоже, ты собираешься заплакать! Вон там лежит носовой платочек.

— Ты… ты врешь…

– Я хотел бы показать тот натюрморт, чтобы увидеть твое безграничное отчаяние. Но, думаю, смогу довольствоваться и этим. У тебя все на лице написано, Касим, я просто читаю твои мысли: «Я опоздал в Токио к своей девушке… я не смог ее защитить…» Ах, бедная, бедная Канаме! Она была такой милой девочкой!

Рука Соске больше не дрожала, черный зрачок дула уставился точно в грудь лежащего на кровати человека-обрубка.

— Гаурон!!!

– Правильно, ненавидь меня! Стреляй, убивай!!!

Он больше не колебался. Шесть резких выстрелов подряд сотрясли фанерные стенки комнаты. Тело калеки дернулось, черная свежая кровь брызнула на простыни. Медицинский монитор издал протяжную тревожную трель, и все синусоиды вытянулись в смертельно плоские линии.

Отвратительная усмешка навсегда замерла на его губах. Выпученный глаз остекленел, уставившись в пугающую спиральную бесконечность хромированного пистолетного дула.

— …Не может быть…

В голове раскатился далекий похоронный звон.

Он не помнил. Не помнил, кто он, и где он. Что делает перед ним этот укороченный труп.

Она умерла?

Канаме умерла?

Пустая мрачная комната. Безлюдный город. Соске потерялся в громадном пустынном мире, где больше не осталось ни единой живой души.

Из уходящего в бесконечность колодца его вырвал тонкий электронный писк.

Бип… бип-бип… Бип-бип-бип-бип…

Звук становился громче и чаще. Это был не сигнал медицинского прибора. Что-то другое. Писк раздавался из под кровати. Предупреждающий писк, заставляющий пальцы на ногах инстинктивно поджаться.

Его тело двигалось само по себе, не обремененное указаниями разума, не зная сомнений и колебаний. Он сам не мог понять, отчего в следующий момент ринулся с места, словно сорвавшаяся пружина. Оттолкнувшись двумя ногами от пола, Соске, прикрыв голову руками, плечом вперед вылетел в окошко, целиком снеся хлипкую раму.

За его спиной комната немедленно взорвалась.

Мощный заряд взрывчатки, прикрепленный под кроватью, разнес в щепки стены и пол, заставив все здание задрожать и медленно покачнуться, словно в нерешительности. Из окна вышибло форс ослепительного пламени; все окна по фасаду лопнули. Ливень осколков и тлеющих обломков засыпал пустынный переулок.

Траектория полета Соске привела прямиком в фанерную вывеску, укрепленную на торчащем из стены кронштейне. Удар выбил из него глухой вскрик, но он автоматически попытался ухватиться. Пальцы соскользнули, но на асфальт тротуара он упал, уже погасив скорость.

Выше, над витриной скобяной лавки, за окнами второго этажа быстро разгоралось яркое пламя стремительного пожара.

На дорогу, усыпанную битым стеклом и тлеющими досками, продолжали планировать, причудливо танцуя в воздухе, горящие куски изоляции, тряпки и рваная бумага.

Словно боксер, поднимающийся по счету «раз», Соске тяжело встал на ноги, и замер, тупо глядя на усыпанный обломками тротуар.

Звеня острыми стеклянными осколками, к нему быстро приближались двое мужчин. Они носили цивильную одежду, и Соске сначала не понял, кто это. Но это были агенты Хантера из гонконгской резидентуры разведки Митрила.

— Сержант, вот это был прыжок!.. — возбужденно выкрикнул один из них, уставившись на пылающие окна второго этажа доходного дома.

— ... Почему вы здесь?

— Майор, ваш командир, приказал разыскать вас.

— Вот как…

— Неподалеку находится музей – Коулунский замок. Похоже, «Веном» прятался во внутреннем дворе, среди руин. Но теперь это уже не имеет значения.

С направления центра города донесся раскатистый грохот и частый треск. Артиллерия бронероботов. «Веном» снова атаковал бронероботов Южно-китайской армии. Прозвучали ответные очереди из автоматических пушек. Стоп. Это были не китайцы. Знакомый звук, который ни с чем нельзя было перепутать — выстрелы из сорокамиллиметровой автоматической пушки GEC-B[17] производства «Эрликон Контраверс». На вооружении Южно-китайской армии таких пушек не было.

— М9 твоих товарищей вступили в бой.

— Что?..

— Нас поджимает время, северяне установили крайний срок. Начальство приняло решение атаковать «Веном» в лоб.

Опрометчивое решение. Это была единственная мысль, которая мелькнула в его опустошенном мозгу. Они собираются победить вооруженный лямбда-драйвером «Веном» без помощи «Арбалета»? Это просто самоубийство.

— Мы только что получили радиосообщение. «Туатха де Данаан» высылает сюда «Арбалет».

— Что вы сказали?..

— Деталей я не знаю. У нас задание осмотреть тайное укрытие «Венома», и все, что там осталось. Никуда не уходите отсюда. Мы сообщили наверх координаты, так что теперь дело за вами.

Агенты кивнули на прощание и, пробежав мимо Соске, скрылись в темном переулке. Он остался один. Опустив голову, он словно оцепенел. В голове ползли медленные, тягучие мысли.

Послали «Арбалет»?..

Но он все равно больше не может использовать эту машину. Снова увидеть бездушный механизм, который сломал его судьбу? Ему захотелось выйти на частоту «Туатха де Данаан» и попросить прекратить этот бессмысленный и ненужный фарс. Но сумка, в которой была рация, разлетелась на куски вместе с Гауроном.

Гаурон…

Если бы Соске отреагировал секундой позже, его тело сейчас обугливалось бы там, наверху, в разрушенной и пылающей комнате. Ненормальный убийца действительно хотел забрать его собой в царство теней?..

Нет.

Все было не так. Ублюдок проверял его. Если бы Соске оказался так угнетен, раздавлен и полностью утратил волю к жизни, что не смог бы двинуться с места, все кончилось бы в долю секунды. Но, зная его живучесть, Гаурон хотел вонзить свой нож еще глубже. Посыпать рану солью. «Я сдохну. А ты мучайся дальше». Если в Соске, потерявшем то, что соствляло смысл его жизни, еще остались силы двигаться и дышать, он должен был терзаться дальше и дальше.

Наверняка именно так и было.

Убив Чидори Канаме, Гаурон отнял все его надежды и мечты. План врага полностью исполнился, вечное проклятие отпечаталось на лбу Соске пылающим тавром.

Канаме умерла.

Омертвевшие струны его души не отзывались. Не лопались с дрожащим звоном. Молчали.

Бесконечная пустота, смертельный холод и одиночество.

Но в безмерной дали, в обледенелой гулкой пещере его сердца трепетал маленький теплый огонек. Память о ней. Она не исчезнет. Сотни смертей прошли перед его глазами, лица знакомых, товарищей и друзей остались лишь на страницах его печального альбома памяти. Она присоединится к ним, став самой светлой и нежной страничкой.

Не было слез. Только бесконечная, всепоглощающая, космическая печаль.

Именно так.

Ничего не изменилось.

Будущее будет точно таким же, как и прошлое. Змея вцепилась в свой хвост.

Холодный резкий ветер завывал и свистел в окровавленной дыре в его пустой груди. Ему было все равно. Умереть или жить. Неважно. Умрет он сам, умрет кто-то другой, умрут все вокруг — его это больше не трогало.

Сверху раздался отдаленный, но быстро нараставший свистящий рев. В низком темном небе, перечеркнутом бесчисленными вывесками, появилась невиданная огненнохвостая белая птица. Она примчалась с юга.

Нет. Не птица — «Арбалет».

Бронеробот скользил на небольших несущих плоскостях, несомый вперед пылающим дыханием уже догорающих ракетных ускорителей. Прямо на глазах Соске огненные фонтаны иссякли. Крылья отстрелились, и из-за плеч бронеробота выхлопнул клетчатый тормозной парашют.

Скорость снижения уменьшилась, но торможение было недостаточным. Второй парашют. Новое торможение.

Громадная белая фигура отделилась от парашюта и, сметая вывески и фонарные столбы, вошла в створ переулка. Не теряя инерции, «Арбалет» наклонился вперед, грохнулся ничком, рассыпая по треснувшему асфальту яркие искры, и заскользил по пустынному переулку прямо на Соске. Приземление получилось нештатным из-за плотной городской застройки.

Летящая машина была все ближе. «Арбалет» впритирку миновал своего пилота и головой вперед врезался в пылающее здание. Порыв ветра хлестнул в лицо Соске, его рабочий комбинезон затрепетал, но он стоял, опустив руки, не пытаясь отскочить или увернуться.

Бронеробот, сокрушив со звоном и треском хлипкий фасад старого здания, перевалился на правый бок и замер. Искры взвились столбом, по асфальту во все стороны от развалин запрыгали угольки и фрагменты облицовки.

Позорное приземление. Ужасное.

Вполне соответствует ситуации.

Утонув в горящих руинах, машина безучастно уставилась светящимися сенсорами на Соске.

Мы несовместимы.

Безошибочно читалось в стеклянной глубине механических глаз «Арбалета».

Я знаю, что ты терпеть меня не можешь. Я тоже ненавижу тебя. Оставь меня, как есть, и уходи. Мне неинтересно, куда ты сгинешь, я больше не желаю выполнять никаких заданий. Не желаю подчиняться тебе. Да и ты тоже не хочешь управлять мной.

Соске словно слышал холодный железный голос проклятого механизма.

Тебе ведь все равно, кто сейчас умрет? Неважно, что случится с Мао или с Курцем, это не твое дело. Все рано или поздно умрут. Как Чидори Канаме. Как твои товарищи в Афганистане. Ты тоже умрешь. Так устроен этот мир. Просто сдайся.

Ему казалось, что робот, бездушный автомат, издевается над ним. Унижает. Презирает его бессилие и слабость.

Но он не чувствовал гнева или обиды.

— …Все верно, — пробормотал Соске холодным и пустым голосом. — Оставайся здесь и рассыпься в прах. Как и я.

Больше ничего не имело значения. Ему было все равно. Все, что случится дальше, не имеет к нему никакого отношения.

Он уже повернулся, чтобы уйти прочь, как…

На чистом японском языке знакомый девичий голос отчетливо произнес за его спиной:

— Значит, ты просто собираешься стоять здесь, как идиот, и бормотать себе под нос всякую ерунду?..

Соске обернулся.

Посередине мостовой стояла Чидори Канаме.

Он судорожно протер глаза.

Канаме была одета в свою обычную школьную матроску, униформу средней школы Дзиндай, а на плече болталась мягкая спортивная сумка. От макушки до кончиков пальцев на ногах это была та самая Канаме, которую он не спутал бы ни с кем в целом мире. Стоп, в ней тоже появилось что-то новое — на стройных ногах в двух местах были видны белые бинты, на правом колене сидел пластмассовый суппорт, а на шее, под блестящими черными волосами, тоже виднелся бандаж.

— Что…

— Вовсе никакое не «что»! — нахмурившись, передразнила девушка, которая не могла быть никем иным, кроме Чидори Канаме.

— …Чидори?

Это была не галлюцинация. Она была живая.

Но, как, черт возьми, она могла оказаться здесь?! Откуда она взялась?

Запнувшись, он шагнул к ней навстречу.

— Чидори… ты… ты в порядке?

— Более или менее.

— ...Я думал... я думал, ты умерла, Чидо…

Бах! Спортивная сумка врезалась ему в голову, и Соске от неожиданности откачнулся назад.

— Что…

— Я же сказала, никакое не «что», понял?! — что было силы в легких заорала Канаме. Теперь стало ясно, что она была просто вне себя. — Мне столько всего пришлось преодолеть, чтобы добраться сюда, а он имеет наглость заявлять: «Я думал, что ты умерла»!!! Нет, вы видели?! Еще секунду назад я думала, что прыгну в твои объятия, едва только тебя увижу. А ты испортил все настроение, козел! Чего ты здесь делаешь, а?! Что ты там бормочешь?

— По-погоди минуту, это все так сложно объяснить…

— За-а-аткнись!

Ее небольшой, но очень твердый кулак врезался ему в челюсть.

— Ох…

— Ага, больно?! Больно, верно? Это — чтобы ты знал, как болело мое несчастное разбитое сердечко! И еще!..

Последовал профессиональный удар ребром ладони по шее. Не зря же она когда-то училась карате.

— Ух…

— Чтобы знал, как у меня болят руки и ноги! А еще!..

Канаме свирепо ухмыльнулась и, подпрыгнув, врезала ему коленкой в живот.

— Ай…

— А это — за то, как мучилась и страдала моя нежная душа!

Подражая Брюсу Ли, Канаме одновременно врезала двумя кулаками Соске в грудь, да так, что он отлетел и повалился на колени. Она победно подняла кулак в зенит.

Задыхающийся Соске только и смог выдавить:

— Что… что здесь творится? Откуда ты?..

— Агент из Разведывательного бюро. Помнишь, тот самый, по имени «Тень»? — она фыркнула. — Я его взяла в оборот. Застращала тем, что настучу начальству, как он облажался и чуть было не позволил мне умереть. Заставила его привезти меня сюда. А уж тут он знает все входы и выходы. Когда по телевизору показали тот самый бронеробот, на котором рассекал раньше этот гад, Гаурон, у меня в голове щелкнуло. Все встало на свои места. Я поняла, что он задумал, и что ты тоже обязательно окажешься здесь.

— Но… но здесь же линия фронта. Здесь опасно.

— Знаю. А еще поотменяли почти все авиарейсы, и чтобы добраться сюда, пришлось потратить целый день. Ух, я такая злая!

— Но, почему...

Почему она примчалась сюда? Не обращая никакого внимания на опасности?

Соске не мог даже попытаться представить себе ее резоны.

— Ано-о[18]…

Канаме смотрела на него, потом вдруг внезапно отвела глаза и потупилась. Совершенно по детски. Словно ребенок, который нашкодил, и теперь пытается быстренько выдумать оправдание и свалить вину на кого-нибудь другого.

— Потому что. Потому… потому, что нельзя так просто исчезать!..

— А?..

— Два. Когда… когда ты просто взял и смылся, бросил школу и… и всех, я просто взбесилась!!! И решила найти тебя хоть на краю света и притащить домой за шиворот! Потому… потому, что я…

Канаме крепко стиснула кулаки, словно пытаясь пробить невидимую преграду. Сказать что-то по-настоящему важное.

— Я…

— Ты?..

Она открыла рот, но не смогла издать ни звука. Заалелась дивным нежным румянцем, замотала головой из стороны в сторону, и даже побарабанила кулаками себе по макушке, но и это не помогло. Наконец, она выпалила:

— …Потому, что я — ответственный представитель класса, вот почему!!!

Соске впал в ступор. Глядя на его вытаращенные глаза и глупо разинутый рот, Канаме чуть успокоилась, вздохнула и пробормотала в сторону:

— Так и знала. Всего один день прошел, и вся уверенность испарилась…

— Что ты имеешь в виду?

— А-а, заткнись, балда! Лучше скажи, чем ты тут занимаешься? Почему ты торчишь тут и бредишь, когда какой-то бандит крушит город направо и налево, а?!

— Но, я просто…

— Что — просто? Стоишь тут и таращишься, как дурак, на бронеробот? И что с твоим лицом? Оно точно такое же, как было раньше.

— Раньше?..

— Да. Когда я еще звала тебя «Сагара». Тогда ты выглядел… выглядел так, словно тебе безразлично, что случится с тобой. Холодным. Отстраненным и… и печальным. Да, очень печальным. Но я сейчас не об этом… — она запнулась, потом нерешительно продолжила: — Если честно, я слышала, что говорила по радио Мао. Она сказала, что ты больше не выдержал. Сломался и бросил все. Сказал, что сыт по горло. Утратил волю и это свое всегдашнее: «Нет проблем!»

Соске молчал.

— Но знаешь, я уверена, что ты не сможешь стоять в стороне и безучастно смотреть, когда твои товарищи в опасности. Ведь верно?

— Ты так думаешь?

— Да, я уверена.

— Но, Чидори, я же… я бросил тебя одну. Хотя тебе больше не на кого было положиться, я сбежал, не сказав ни слова. Покинул тебя. Просто подчинился приказу. Я не такой, как ты думаешь…

— Ты знаешь, это я могу понять. Особенно теперь, когда взглянула тебе в лицо. Тебя загнали в угол, и ты просто не сумел заставить себя рассказать мне об этом, верно?

— Прости…

— Хм. Трус. Без всякого сомнения.

— Т-трус?..

— Точно. Трусливый нерешительный нытик. Но ты сильный. А еще — честный, ответственный и очень добрый. Беспомощный в некоторых вещах, но не безнадежный. Такой… такой, наверное, и есть настоящий Соске. Таким я тебя вижу.

Канаме смущенно улыбнулась. Волшебная, поразительная улыбка.

— Ну, как... я права?

Эти сбивчивые и неуклюжие слова совершенно невозможным, непредставимым образом разбили оковы его проклятия. Совершенно. Невероятно легко. Он почувствовал, как тяжкий, колючий груз исчез с его сердца, растворился, словно смытый прозрачной ключевой водой.

Трус.

Но ведь Гаурон говорил, что он был сильным. Раньше.

Неправда. Враг обманывал, или обманулся сам. Касим был слабым. Только сейчас, в бездне позорной слабости, он понял, что значит быть сильным. Неспособность быть трусом, заботиться только о себе, забыть обо всех — вот что принесло ему настоящую силу. Единственная причина перемены. У него появилось то, что он всей душой хотел защитить. Пусть это будет тяжким бременем, он не отступит. Пусть его прежнее «я» не понимало, что это значит, как так может быть.

Он был слабым существом, полным противоречий.

Он не был героем. Не пытался спасти целый мир. Всего лишь незначительный, слабый человек, который может попытаться помочь людям, которые волей судьбы оказались рядом с ним. Или не попытаться.

Было ли этого достаточно? Мог ли такой человек носить гордое имя воина, защитника?

Да. Именно так.

Он уже делал это. Сражался, защищая товарищей. Много раз. Какая ирония, он делал это, не понимая, что именно происходит, зачем это ему нужно. Но благосклонная судьба дала ему еще одну возможность. Прямо сейчас. И он может идти в бой с открытыми глазами.

За этим пламенем и дымом ждали его товарищи по оружию. Друзья.

Как же он не понимал до сих пор, что всю недолгую, но бурную жизнь ему давало силы именно неосознанное желание биться с несправедливостью? Сражаться против бессмысленной и жестокой судьбы. И разве не самая трудная схватка — схватка с самим собой?

Да. Именно так.

Соске опустил голову и стиснул кулак. Колеблясь, но уже с совершенно новым выражением он начал:

— Чидори, я…

В этот миг он почувствовал бескомпромиссный и решительный пинок и уткнулся носом в землю Гонконга.

— Что такое?..

Канаме, потеряв терпение, уперла руки в боки, и завопила:

— Кончай скулить!!! У нас нет времени, понял?! Тебе что, хочется потом пересдавать экзамен по «Мировой истории», а? Завтра, пятый урок! Мы все еще можем успеть, так что быстро вставай и… — ее указательный палец повелительно устремился в сторону зарева пожаров, расцветившего ночное небо за крышами, откуда доносилась непрерывная артиллерийская канонада — …заканчивай с этой ерундой!!!

Потом она ткнула в сторону лежащего на боку «Арбалета». Сенсоры на закопченной голове белого бронеробота вопросительно уставились на Соске.

Что ты будешь теперь делать?

Это была опасная игра, напоминающая облаву на свирепое и опасное животное. На бенгальского тигра в тростниках.

Шесть M9 отряда лейтенанта Крузо настойчиво окружали и преследовали «Веном», который обнаружил свое местонахождение неожиданной и смертельной атакой на M6 южно-китайской армии.

Через 30 секунд после начала сражения бронеробот капрала Спайка уже выбыл из игры. В сложных условиях тесной городской застройки, путаясь в бесчисленных вывесках, он неправильно выбрал путь отступления; его М9 был поражен ударной волной лямбда-драйвера и теперь не отвечал на вызовы. В замешательстве беспорядочного городского боя даже не осталось времени выяснить, жив ли пилот, и какие повреждения получил бронеробот.

— Урц-1, он движется в вашу сторону! — резко выкрикнула по радио Мао, предупреждая лейтенанта Крузо.

— Вижу его. Сейчас…– его слова прервал глухой звук разрыва, сотрясший мембраны наушников. Противник метнул в Крузо противотанковый кинжал.

– Урц-1?!..

«Веном» мчался на него в пламени и дыму пожаров и разрывов. Крузо выпустил по нему очередь из автоматической пушки почти в упор, но тщетно. Силовое поле отразило снаряды, и ослепительные трассеры хаотично запрыгали вокруг, поражая жилые здания и вызывая искрящиеся водопады битого стеклянного крошева.

Приблизившись вплотную «Веном», выбросил вперед смертоносный кулак. Лейтенант пригнулся и успел уйти с траектории летящей стальной кувалды, но этого было мало. Вокруг манипулятора противника взвилось и затрепетало волшебное радужное сияние, и сокрушительный удар потряс плечо и весь корпус М9, швырнув его на стену дома. Брызнули обломки металла и обрывки полимерных мышц. Мощная ударная волна ухнула, погнав мусор и рваную бумагу далеко по окрестным улицам.

На мгновение Крузо потерял сознание.

Но он не сдавался. Согнав черную пелену с глаз, выпрямился и немедленно контратаковал, нанеся высокий удар ступоходом с разворота. Стальной башмак врезался в боковую часть головы противника, заставив того отлететь прочь. Потом резкий удар коленом. Удар локтем манипулятора. Крузо попытался выхватить мономолекулярный резак с держателя на бедре — но правый манипулятор не отвечал. Метнув взглядом вниз, он понял, что лишился его целиком, до самого плеча.

«Веном» прыгнул на него, занося ребро стальной ладони манипулятора, словно меч.

– Не двигайся, Урц-1, — раздалось в наушниках, и вражеский бронеробот резко мотнуло в сторону, как будто он получил неожиданный удар в спину. Так оно и было — Курц выцелил его с большой дистанции из дальнобойной 57-мм пушки и всадил бронебойный снаряд. Если бы не защитное поле, все было бы кончено, но лямбда-драйвер противника работал беспрерывно. В этот момент Крузо, воспользовавшись секундным замешательством врага, быстро и высоко прыгнул в сторону. Заурядный пилот ни за что не сумел бы уйти из опасного ближнего боя так чисто.

– Как с гуся вода. Чертов ублюдок!..

— Выручил, Урц-6.

– Уже во второй раз, лейтенант.

Вмешался новый радиоабонент:

– Перто[19]-1 к Урц-1. Доложите повреждения, — это был Калинин, который руководил боем с барражирующего над городом вертолета. Крузо отрапортовал:

— Говорит Урц-1. Правая рука полностью вышла из строя. Остался без огнестрельного оружия. Легкие повреждения у пилота. Система охлаждения повреждена и работает на пределе. Долго не протяну.

Правая рука в рукаве дистанционного контроллера испытывала странное жжение, словно ее отхлестали крапивой. Ощущение, напоминающее ожог. Побочный эффект воздействия лямбда-драйвера?

– Вас понял. Отступайте на три квартала к югу. Там находится перекресток в виде трезубца. Двигайтесь оттуда на юго-запад и заманивайте противника в район 11А, — хладнокровно выдал указания Калинин.

— Урц-1 вас понял.

– К Урц-6. Двигайтесь на запад. Вот координаты. Выберите точку с подходящим сектором обстрела на перекрестке в верхней части квадрата и ожидайте. Когда появится «Веном», открывайте огонь. Израсходовав один магазин, быстро отступайте на юг.

— Урц-6 вас понял.

– Перто-1 — всем. Я получил информацию из местного отдела Разведывательного управления. Урц-8 жив. Сейчас развертывается операция по его спасению. С начала боя прошло 300 секунд. Необходимо продержаться еще 100 секунд. Ситуация изменяется.

Крузо заключил, что предположения майора Калинина оказались весьма точными. Отряд Митрила получил несколько мощных ударов, но темп перемещений и стрельбы «Венома» снижался. Особенно по сравнению с тем, что было в начале боя. Перегрев реактора, утомление пилота — сейчас сложно было судить, но одно было очевидно. Противник начал уставать.

Победа близка. Расслабляться рано, но, если они не сделают грубых ошибок, то скоро смогут загнать, окружить и уничтожить «Веном». Выбранная тактика оказалась верной.

Но для начала, нужно не подставить ему спину.

Машина лейтенанта небольшими прыжками пробиралась сквозь лабиринт тесных улиц. Искусственный интеллект деловито сообщал о повреждениях различных систем бронеробота. Температура в системе охлаждения росла, и времени оставалось немного. Как бы не пришлось глушить реактор...

— Говорит Урц-1. Пересек разветвляющуюся натрое улицу. Далеко до перекрестка?..

Хотя «Веном» преследовал его, Крузо замер как вкопанный на полотне автострады. Вокруг широким амфитеатром возвышались небоскребы.

– В чем дело, Урц-1?

— Невозможно…

– Урц-1, доложите обстановку.

— Здесь…

На крыше громадного торгового центра, нависающего над перекрестком, где находился Крузо, среди огней неоновых реклам чернели пять резко очерченных теней.

Пять бронероботов типа «Веном».

Их рдеющие демоническим алым огнем сенсоры пристально, по-змеиному, нацелились на машину лейтенанта Крузо. Корпуса бронероботов тоже были выкрашены в тревожный, бьющий по глазам кроваво-красный цвет

— Здесь… пять «Веномов».

– Что?

– Говорит Урц-6. Я тоже их вижу. Подтверждаю, их… пятеро, — раздался твердый голос Курца.

Раздался тяжелый топот, и на перекресток выскочил «Веном»-преследователь. Он тоже замер, словно налетев на каменную стену. Красный сенсор, не обращая внимания на Крузо, уперся в новые действующие лица.

– Ты здорово здесь набезобразничал, Фей Джау, — проговорил через внешние динамики один из красных «Веномов», очевидно, их предводитель. Мужской голос, но странно высокий и каркающий. Казалось, он совершенно не замечает присутствия Крузо. — Украл принадлежащую организации модель М и злонамеренно учинил здесь беспорядки. Нехорошо. Может быть, ты спятил?

– Не больше, чем вы, мистер Калиум, — впервые подал голос серый «Веном»-террорист. — Я узнал, что к войне, разорившей нашу с братом родную страну, тоже приложила руку Амальгам. Так что, если я смогу вызвать на ваши головы проклятия всех адских чудовищ, я буду доволен.

– М-м, твой брат? Не хочешь еще разок с ним увидеться?

– Что?..

Кроваво-красный бронеробот резко протянул вперед правую руку. В человеческом масштабе предмет, который он держал между большим и указательным пальцами манипулятора, имел бы размеры небольшого яйца. Это была человеческая голова.

— Подарок мистера Сильвера. Кажется, он просил его похоронить, но я решил, что это будет просто неприлично. Такого я позволить не могу. Трупам предателей подобает гнить под грязным и заплеванным уличным углом, — издевательски проговорил красный «Веном» и щелкнул пальцами. Голова взлетела высоко в воздух и по дуге ушла за близлежащие дома.

– Какая жалость. Уху-ху-ху… — он издал противный смешок.

– Ах ты, ублюдок!!!

Серый «Веном» молнией перепрыгнул М9 Крузо и ринулся навстречу пяти противникам.

– И тебя мне тоже жаль.

В следующий миг все пять красных бронероботов пришли в движение. Они были вооружены впечатляющими образцами холодного оружия — длинное копье, прямой меч, причудливая алебарда и громадный фальчион[20]. Они пустили все в ход одновременно, атаковав ими серый «Веном». Воздух вокруг яростно задрожал, атмосфера причудливо исказилась, хлестнули призрачные полотнища света. Стеклянный фасад торгового центра разбился на мириады осколков.

Бронеробот Крузо отпрыгнул, но по его броне все равно резко пробарабанили разлетающиеся осколки бетона, сбив его с ног. Дым и пыль рассеялись. На крыше потрескавшегося торгового центра возвышались фантасмагорические фигуры замерших титанов. Серый «Веном» был насажен на лезвия, словно на шампуры, напоминая кошмарного демонического ежа.

Бронероботы победителей снова пришли в движение. Проигравший спиной вперед полетел с крыши и с дребезжащим металлическим грохотом рухнул на асфальт. Заклубился дым и пар, что-то заискрило, и он замер, чтобы больше не двигаться.

Противник, который доставил столько хлопот Митрилу и китайским армиям, оказался сокрушен в единый миг.

Все пять боевых машин оснащены лямбда-драйверами?!

– Бел?!

На перекрестке возникла еще одна серая фигура. М9 Мао перепрыгнул фонарные столбы и приземлился рядом с неподвижным бронероботом Крузо.

– Слышишь меня, Урц-1? Прервать операцию. Немедленно отступать, – приказал Калинин.

— Не могу. Реактор сдал, не хватает мощности.

– Оставить машину. Немедленно.

Вмешался издевательский голос:

– Кстати, у нас, кажется, гости? — предводитель «Веномов», говорил так, будто только что заметил присутствие Крузо и Мао. — Вы же из Митрила, так?

Отвечать было нечего, все было ясно и так.

– Вообще-то, у меня не было специальных планов по отношению к вам, но… можете считать, вам просто не повезло. Пришить всего одного противника — слишком скучно, мне хотелось бы еще потренироваться. Вы не будете возражать, если мы и вас прикончим?

С того места, где стояли «Веномы», хватило бы одного прыжка, чтобы окружить бойцов Митрила. Не было времени открывать крышку кокпита, или выносить обездвиженный бронеробот на горбу у Мао.

– Повторяю. Перто-1 — всем подразделениям. Отступаем. Быстро.

— Не стой, Мао! Беги! — закричал по радио лейтенант.

– Я не могу…

— Быстрее!!!

На крыше торгового центра, который почти превратился в гору щебенки, пять красных «Веномов» лениво поднялись и изготовились к прыжку, держа оружие в обманчиво расслабленных манипуляторах.

– Помолились напоследок? Тогда — не поминайте лихом…

В этот момент в правое плечо «Венома»-предводителя врезался снаряд, Красный панцирь треснул, взвился белый дым, и машина отлетела назад, отброшенная ударом.

«Веном», оборудованный лямбда-драйвером, получил попадание.

— Что?..

Все пять вражеских бронероботов подняли головы, уставившись на крышу офисного здания наискосок через перекресток.

— Кто стрелял?.. Вебер?

– Нет, сейчас я не стрелял. Но, мне кажется, он, наконец, вернулся.

Несмотря на затруднительное положение, в котором находился отряд, в голосе Курца звучала неподдельная радость.

– Ты появился как очень вовремя. Само совершенство, да, Соске?

– Похоже, так, — раздался по радио знакомый голос.

На крыше высотного здания, в слабом свете уличных фонарей и реклам проступил силуэт одинокого белого бронеробота.

– Урц-7 — всем.

Сжимая в руке привычный дробовик, «Арбалет» пристально всматривался в противников.

– Простите, что заставил дожидаться. Оставьте их мне.

[[image:/storage/reader-images/957ee66dc418505024fc6e2a3e4b2326442a317f.jpg]]

Количество энергии, выдаваемой палладиевым реактором, росло. Указатели проползли позицию «крейсерский режим», перешли «боевой режим» и подобрались к «максимальному режиму».

В кабине нарастало низкое, утробное гудение. Перекрывая его, Соске спросил:

— Он сработал сейчас, верно?

– Так точно, сержант. Лямбда-драйвер функционировал штатно, — ответил Ал.

— Иногда работает, иногда нет. Капризное устройство.

– Согласен.

— По части шуток ты намного лучше меня, верно?

– Так точно.

— Язвишь?

Пришло короткое сообщение от Калинина.

– Перто-1 — к Урц-7. Ты снова на коне?

— Так точно, Перто-1.

– Тогда действуй.

— Вас понял.

На мониторе он видел горящие яростным огнем сенсоры «Веномов», которые рассматривали его.

Пять противников. Сумеет ли он? Это были не старые «Сэведжи». Загадочные и опасные «Веномы», даже один из которых задал жару целому отряду митриловских «Гернсбеков».

Но он сможет.

Он чувствовал это.

«Эта машина и я. Мы — образец неудачной комбинации. Но все же сумели зайти так далеко. Теперь бессмысленно жаловаться на несовместимость.

Я должен с ними разобраться.

Эта странная машина. И я — я нынешний, верно, Чидори?..»

Он сделал глубокий вздох.

Сжав рукояти контроллеров обеими руками, Соске слегка покачал их, ощутив упругую реакцию бустеров системы управления. Бронеробот плавно сжал и разжал громадные стальные пальцы манипуляторов, повел могучими плечами.

— Вперед!

– Вас понял.

Бронеробот мощно оттолкнулся от бетонного обреза крыши и взлетел в пустынное ночное небо, словно оседлав легкий попутный бриз.

Падая вниз, головой к земле, «Арбалет» мгновенно навел ствол своей пушки на противников. Пять целей. Первый — тот, что справа…

Выстрел.

Бронебойный подкалиберный снаряд, дополненный таинственным силовым полем лямбда-драйвера, нарисовал ослепительную, переливающуюся всеми цветами радуги траекторию и вонзился в грудь красного «Венома». Эффект был поразительный — броню и механизмы внутри корпуса пробило насквозь. Со спины противника извергся фонтан осколков бронеплит, обрывков мышц и раздробленных электромеханизмов.

Прямое попадание. Первый.

Используя отдачу орудия, Соске прокрутился в полете на 180 градусов, и приземлился. Под массивными подошвами ступоходов крякнул и разлетелся черными брызгами асфальт, а мощные амортизаторы упруго сжались, поглотив энергию удара и заставив всю движительную систему напрячься и зазвенеть каждым волоконцем искусственного мускула.

– Что за черт?!..

Пораженный легкостью, с которой был уничтожен один из его подчиненных, командир отряда «Амальгам» приказал рассредоточиться.

«Веномы» прыгнули вправо и влево. Приземлившись, выхватили свои тяжелые автоматические пушки и открыли огонь. Но цель оказалась слишком подвижной. «Арбалет» сорвался с места и закружился вихрем, избегая ярких огненных трассеров, взрывающихся ослепительными искрами в силовом поле.

Прыжок. Прорвавшись через сплетенную вражескими трассерами мерцающую сеть, бронеробот приземлился, словно на насест, на рекламный щит, смонтированный на мощных балках поперек улицы. Под весом девятитонного «Арбалета» металл застонал и прогнулся, но, к счастью, ферма выдержала.

Оттолкнувшись, «Арбалет» проделал поистине цирковой кульбит в воздухе, стремительным вращением сбив прицельные системы противников с толку. Один из «Веномов» подставился, на миг прекратив движение, и Соске не упустил благоприятную возможность.

Выстрел!

Вражеский бронеробот скрестил манипуляторы на груди, пытаясь защититься силовым полем, вздувшимся подобно титаническому мыльному пузырю. Однако стреловидный бронебойный сердечник, с которого срывались волшебно переливающиеся муаровые обрывки и полосы, прошел через границу поля и манипуляторы, словно раскаленный нож сквозь масло. Чудовищный удар разорвал торс «Венома» надвое, швырнув уполовиненную красную фигуру на асфальт.

— Второй!

— Внимание. Противник на четыре часа. Приближается, — раздалось предупреждение Ала.

Оттолкнувшись от стены высотного дома с роскошными жилыми апартаментами, следующий «Веном» стремглав летел на «Арбалет», занося над головой громадный мономолекулярный резак в виде алебарды.

Соске мгновенно уклонился.

Сорвав с крепления свой тесак, он отбил удар алебарды и обратным движением рассек корпус «Венома» по диагонали от плеча до пояса. Заискрили оборванные контакты, и вражеская машина неловко рухнула на колени. Приставив почти вплотную ствол помпового орудия, Соске выстрелил. Взметнулся сноп колдовского пламени всех оттенков спектра и «Веном» взорвался.

– Третий.

— Не говори раньше меня!

По мостовой сверху ударили снаряды — четвертый «Веном» спрыгнул с высотного здания над головой и торопливо стрелял на лету. Соске заставил «Арбалет» сделать мгновенный кувырок вперед. Он выстрелил, еще перекатываясь через спину. Стреляя наспех из неудобной позиции, он все равно попал — снаряд поразил бронеробот противника в плечо. Однако сконцентрироваться и дополнить удар лямбда-драйвером он не успел. Поэтому, откатившись в сторону и вскочив на ноги, он прицелился тщательнее и выстрелил снова. Едва приземлившийся и не успевший еще выпрямиться «Веном» получил прямое попадание в середину груди и рухнул навзничь. Больше он не двигался.

— Четвертый! — одновременно с Алом выдохнул Соске.

Пригнувшись, с грохотом дробя ступоходами асфальт, «Арбалет» помчался по пустынному широкому проспекту. Соске вдруг поймал себя на том, что своей разгоряченной кожей чувствует прохладный ночной ветерок, который сейчас охлаждал нагретую внешнюю броню «Арбалета».

Это было странно.

Машина не просто двигалась согласно его мыслям, она отвечала любому неосознанному, инстинктивному движению его мышц, не требуя сосредоточения внимания на движении. В нее словно перешел его боевой дух.

Поразительное, волшебное чувство единения с механизмом, которое удается испытать лишь редким пилотам-счастливчикам. Он словно стал всемогущим. Неизмеримая мощь текла по его жилам, готовая по мановению руки подавить, сокрушить любого противника.

Бронеробот стал телом Соске. Тот самый механизм, который он так ненавидел, который вызывал подсознательную дрожь отвращения. Железный болван, кусок мусора. Металлический скелет и пластиковые мышцы — почему же они двигаются так стремительно, плавно и изящно? Откуда эта легкость во всем теле? Он чувствовал себя так, будто мог взмахнуть крыльями и полететь. Сделать все, что угодно. То, чего сам никогда от себя не ожидал. Никто не сможет остановить его.

Повернув за угол, он увидел красный командирский «Веном». Тот пытался скрыться, но, поняв, что его догоняют, запаниковал. На пути ему попался ничего не подозревающий южно-китайский М6, пилот которого, очевидно, совершенно не представлял себе ситуацию. Обезоружив его одним ударом, «Веном» схватил его сзади, и развернулся, прикрываясь им как щитом. В манипуляторе красного бронеробота появилась громоздкая шестиствольная пушка с вращающимся блоком стволов. Улицу озарило пульсирующим заревом длинной очереди, и несколько вездесущих рекламных щитов разлетелись в клочья в мгновение ока.

«Арбалет» взвился в небо. Это был великолепный длинный прыжок, который превосходил все разумные ограничения, которые были установлены для М9. Он приземлился прямо за спиной «Венома».

– Что?!

Суетливо задергавшись, противник в ужасе попытался развернуться и навести шестистволку на Соске. Но тот нанес резкий удар снизу-слева и рассек вращающийся блок тонких стволов мономолекулярным резаком.

– Не… не подходи!!!

Бросив пушку, последний «Веном» выхватил оружие ближнего боя, напоминавшее пистолет, и уткнул его ствол в кокпит обездвиженного М6.

– Я убью пилота! Ты этого хочешь?! Назад! Не двигайся!!!

Система управления китайского бронеробота, кажется, была разбита, так что он не мог двинуть ни рукой, ни ногой. В эфире прорезался перепуганный голос его пилота:

– По-помогите…

Что же делать? Он вспомнил. Использовать тот удар, который Мао получила на острове Перио.

«Да. Сейчас я, нет, мы, сможем сделать это.»

В наушниках звучал дрожащий голос противника:

– Лямбда-драйвер Митрила нефункционален, ведь так?! Не может быть! Откуда эта… эта сила? Кто ты такой?!..

— Хочешь узнать?!

Соске отбросил помповое орудие, твердо установил подошвы ступоходов на мостовой.

«Кто я такой? Да, действительно, кто я?

Правильно. Я…»

— Средняя школа Дзиндай, второй год обучения, класс номер четыре. Номер по списку — сорок один. Ответственный за уборку мусора с начала второго триместра...

Пространство между стенами домов заполнило странное переливающееся сияние, будто отрезанное от роскошного полотнища Ауроры бореалис. Правый манипулятор, сжатый в стальной кулак, засветился призрачным синеватым светом. На пороге слышимости, словно из-под земли, раздался низкий дрожащий гул.

— …Сагара Соске!!!

– А-а-а!!!

«Веном» навел оружие на Соске и выстрелил. Силовое поле «Арбалета» легко отразило снаряд. «Арбалет» мощно и плавно выбросил вперед правый кулак, точно в голову обездвиженному М6, которым прикрывался враг. Но стальная кувалда замерла в считанных сантиметрах от лицевого щитка китайского бронеробота.

Земля задрожала. Словно под ногами заворочалось и зарычало, пробуждаясь от тысячелетнего сна, одно из кошмарных апокалипсических чудовищ. Взвыл и потек воздух. Неслышно посыпались сверху стекла. Ударная волна, которая сорвалась с кулака «Арбалета», была настолько мощной, что на миг смешала и исказила в этом месте все естественные физические константы, отгородившись от нормального мира призрачной границей. Энергия удара, миновав несчастный М6 и пройдя сквозь него, снесла «Веном», как пушинку. Невидимые клыки растерзали его корпус, перемололи и яростно разметали по сторонам. Обломки брони, переломанные металлические кости, и обрывки электромагнитных мускулов усыпали прямой проспект на расстояние примерно километра от места схватки. Крошево битого стекла укрыло поле боя траурным саваном.

М6, которого использовали в качестве щита, не получил ни царапины. Рухнув на колени, бронеробот замер, ошеломленно таращась сенсорами на «Арбалет».

— Уходи, — проговорил Соске, и указал в конец улицы. М6, обнаружив завидную прыть и полную неповрежденность силовых приводов, торопливо вскочил и бросился бежать.

Заговорил Ал:

– Подтверждаю уничтожение всех целей. Переключиться в поисковый режим?

— Действуй.

– Так точно.

Щелкнув виртуальной кнопкой, Соске подключился к общей коммуникационной линии.

— Урц-7 — всем. «Веномы» уничтожены.

– На связи Перто-1. Ты говоришь… все?

— Так точно. Возвращаюсь на ТДД-1, согласно… — заговорил было Соске и вдруг прервался.

Задание было выполнено, город был в безопасности. Все, что ему оставалось, это вернуться на «Туатха де Данаан» транспортным вертолетом. Стандартная процедура.

Как всегда.

Но сегодня все будет по-другому. Для этого потребуется вся храбрость, что у него осталась.

— Поправка. Говорит Урц-7. Все боевые единицы противника уничтожены. Приступаю к исполнению следующего задания. Оставляю «Арбалет» здесь, так что поторопитесь подобрать его. Иначе он достанется армии Южного Китая.

– Урц-7, не понял вас. Что за «следующее задание»? О чем вы говорите?..

— Связь кончаю.

Соске отключился, заставил «Арбалет» преклонить колено, вынул руку из контроллера и нажал на рычаг открытия крышки кокпита. Тяжелая бронекрышка медленно открылась с протяжным шипением пневматического привода.

– Сержант, вы не предполагаете провести протокольную процедуру завершения боевой операции? — поинтересовался Ал.

— Все в порядке. Сражение закончилось.

– Так точно. У меня есть вопрос.

— Задавай.

– Результаты сражения можно рассматривать как сугубо положительные. Говоря человеческим языком — они поистине удивительны. Не могли бы вы объяснить мне причину такого успеха?

— Наверное, причина в том, что я смог решить одну проблему.

– Вашу проблему?

— Нет, — сказал Соске, похлопав по панели управления. — Нашу с тобой.

– Не понял.

— Подумай над этим, партнер.

Не говоря больше ни слова, Соске вылез из кабины. Спрыгнув на потрескавшуюся мостовую, побежал по улице мимо догорающих останков разбитых «Веномов». Он торопился.

Потому, что его кое-кто ждал.

*****

Когда Тереза Тестаросса получила сообщение о том, что Сагара Соске оставил «Арбалет» и скрылся, она только прошептала:

— Ах, я так и знала...

Гевин Хантер из Разведывательного управления, с которым она связалась, сообщил, что больше не имел никаких контактов с Чидори Канаме. Впоследствии от него поступила информация о том, что на записях камер наблюдения в международном аэропорту Кай-Так, были замечены парень и девушка, которые выглядели в точности как Чидори и Сагара. Соске, очевидно, воспользовался поддельным паспортом, который ему вручили перед началом операции. Никому и в голову не пришло его заподозрить.

Выведенный из строя М9 и его пилот, капрал Спайк, также как и «Арбалет», были своевременно и без больших проблем эвакуированы транспортными вертолетами. Потребовалось множество усилий разведчиков и агентов влияния, чтобы утихомирить командование южно-китайской армии, поскольку оно, естественно, желало получить разъяснения по поводу непонятного, скоротечного и жестокого побоища, произошедшего на территории, находящейся под его юрисдикцией. Взятки не могли полностью заглушить такой крупный скандал, поэтому тайным агентам Митрила пришлось попотеть. Однако, невзирая на трудности, подразделение «Туатха де Данаан» успело утащить прямо из под носа у китайцев все пригодные для изучения останки разбитых «Веномов».

Так или иначе, напряжение спало, волнение улеглось, и большинство проблем было решено. Северная и Южная армии отвели войска от демаркационной линии и беженцы, жители Гонконга получили возможность вернуться в свои дома.

Только на следующие сутки после того, как «Туатха де Данаан» покинула акваторию бухты Дискавери, поступила информация о местонахождении Сагары Соске. Сразу из двух источников — из токийского бюро Разведывательного управления, и от него самого.

Он послал сообщение из средней школы Дзиндай.

Капитан второго ранга Мардукас был настолько разъярен, что просто вышел из себя. Он без проволочки отстучал приказ: «Немедленно вернуться на базу острова Мерида».

Сразу появился ответ Соске, вежливый настолько, насколько это было возможно: «Боюсь, в данный момент я не могу подчиниться вашему приказу, сэр. По крайней мере, до завтрашнего полудня».

«Почему?» — теперь запросила Тесса, и Соске спокойно ответил:

«Потому, что в субботу утром у меня семинар по кандзи, и я не могу позволить себе пропустить его».

Услыхав его ответ, майор Калинин, который стоял за спиной у Тессы, сделал нечто неожиданное и чрезвычайно необычное для него — громко захохотал.

25-ое октября, 11:21 западно-тихоокеанского времени

база Митрила на острове Мерида

конференц-зал № 1

Руководящий состав Митрила в полном составе собрался на совещание в конференц-зале № 1, глубоко в подземельях базы острова Мерида. Как обычно, большинство присутствовало в виде трехмерных голографических изображений.

Рядом с креслом Тессы вытянулись по стойке смирно Мардукас, Калинин и Соске, который всего полчаса назад прилетел из Токио.

— Вам не следовало бы испытывать мое терпение и дальше, я уже достаточно сердит, — низким, угрожающим голосом проговорил руководитель Разведывательного управления Митрила генерал Амитт.

— Не забывайте, он — единственный, кто может пилотировать «Арбалет», — напомнила Тесса. Генерал Амитт раздраженно фыркнул:

— Вам лучше бы помолчать, капитан первого ранга. Сержант — этот юнец, молокосос — имеет наглость не подчиняться нашим приказам. Мало того, он осмеливается нам угрожать. Неслыханно! Вы полагаете, мы должны смириться со столь беспрецедентным вызывающим поведением?

— Я не собираюсь никому угрожать, сэр. И я не отказываюсь выполнять приказы, — спокойно сказал, Соске вытянув, руки по швам. — Единственное, о чем я прошу, это изменения в моем контракте. Если они представляются вам неприемлемыми, то я готов расторгнуть контракт, уплатить соответствующие штрафные взносы и покинуть ряды организации.

— И вы полагаете, мы просто так отпустим вас, потенциальный источник утечки совершенно конфиденциальной информации?

— Если вы беспокоитесь об этом, вспомните, что мой допуск к совершенно секретной информации подписан вашей рукой. И я вовсе не жаждал узнать ваши секреты.

Трехмерная копия Амитта набычилась и угрожающе подалась вперед, испепеляя Соске гневным взором.

— Сильные слова, сержант. Думаете, вы сможете жить, как вам заблагорассудится, если сделаете меня своим врагом?

— Поступайте, как считаете нужным, генерал. Но, из ваших слов следует, что вы считаете, что я недостаточно квалифицирован для моей работы?

— Что вы сказали?!..

— Послушайте, генерал, — совершенно невозмутимый Соске продолжал, несколько менее почтительным тоном. — Не припомню, чтобы я продал свою душу Митрилу. Я не собираюсь аннулировать свой контракт, хотя организация не всегда вела себя порядочно по отношению ко мне. Я буду поступать так, как считаю правильным, вот и все. Я буду пилотировать «Арбалет». Буду участвовать в операциях, и рисковать своей жизнью ради товарищей, заслуживших мое уважение. Но я буду и дальше учиться в школе. Точно так же, как это было раньше. Взамен вы можете не оплачивать мне то время, которое я проведу в Токио. Являются ли такие условия неприемлемыми для вас?

— Следите за вашим языком, сержант!

— Сержант? Я в первую очередь наемник. Наемников без роду-племени не интересует такая мишура, как звания. А замолчать приказывайте своей собаке.

— Что?!.. — генерал побагровел, казалось, его сию секунду хватит апоплексический удар.

— Ха… ха-ха-ха!

Все обернулись.

Сэр Меллори, поблескивавший пенсне со своего места, утратил обычную невозмутимость и засмеялся.

— Граф?

— Ха-ха-ха... Вы проиграли, генерал. «Бойцы СРТ не могут ходить на коротком поводке». Не вы ли говорили так всего несколько дней назад на этом самом месте?

— Да, я говорил, но…

— И были совершенно правы, генерал. Этот ершистый пилот из СРТ согласен исполнять свои обязанности за половинную плату, а вы еще недовольны? Следовало бы отнестись к нему куда как более благосклонно, а не выплескивать на него раздражение. Вы не согласны, адмирал? — он взглянул на адмирала Борда. Тот одобрительно кивнул головой.

— Хорошо... я согласен с условиями, поставленными сержантом. Хотя их и не стоит афишировать, чтобы не вводить в соблазн остальной личный состав.

— Доктор Пэйнроз?

Сэр Мэллори обратился к главе Исследовательского отдела, доктору Пэйнрозу.

— Я просмотрел отчет, который получил от лейтенанта Лемминг. Сержант Сагара совершенно необходим для наших дальнейших исследований, касающихся лямбда-драйвера.

— Очень хорошо. Есть ли какие-нибудь возражения? — сэр Мэллори обвел взглядом остальных руководителей, расположившихся за круглым столом. Никто не осмелился возразить.

— Тогда мы согласны. Капитан первого ранга Тестаросса, вы, должно быть, устали командовать такими чрезмерно самостоятельными подчиненными. Выражаю вам свое сочувствие.

— Никак нет. Мои подчиненные — самые лучшие, — с воодушевлением ответила Тесса, и сэр Мэллори лишь улыбнулся.

— Что же, не могу сказать, что вы здесь, на Западно-Тихоокеанском флоте, не цените своих людей. Жду от вас великих дел и в дальнейшем.

— Да, сэр. Это честь для нас.

— Э-э, сержант. Вы сказали, ваше имя… Сагара Соске, правильно?

— Так точно, сэр.

— Постараюсь запомнить. Хорошо, обсуждение закончено. Итак, дамы и господа, позвольте откланяться.

Едва онлайн-совещание завершилось, и призрачные голограммы участников растаяли в полумраке, Мардукас повернулся к Соске:

— Не ожидал такого сражения, — ошеломленно покачав головой, проговорил он. — Сержант, вы отняли у меня несколько лет жизни. Когда вы начали перечить генералу, меня прошиб холодный пот.

— Так точно, сэр. Прошу меня извинить, господин капитан второго ранга, — покорно отвечал Соске, склонив голову.

Мардукас только вздохнул, махнул рукой, и вышел из конференц-зала.

Заговорил Калинин.

— Теперь доволен?

— Так точно, товарищ майор.

— Ты возмужал.

— Майор?..

— Я поговорю с тобой попозже. Зайдешь ко мне, расскажешь о Гауроне. Чем-нибудь тебя угощу.

— Х-хорошо…

Он покровительственно похлопал Соске по плечу и покинул зал. Удивленный Соске проводил его взглядом. Это тоже было необычно — майор крайне редко хвалил его.

В опустевшем конференц-зале остались только Тесса и Соске.

— Э-э… — Тесса, встала, нерешительно разгладила полу своего форменного кителя цвета хаки, — …я хотела сказать вам, что… что, я очень сожалею о том, что наговорила недавно.

— Недавно?

— Да. Я имею в виду… перед гонконгской миссией. Когда я накричала на вас.

— А…э-э… — Соске растерялся, не зная, что ответить. — Я тоже виноват.

— Нет. Вовсе нет. Я… я завидовала Канаме. Ревновала к ней. И выплеснула все на вас…

— Командир...

— Мне очень стыдно. Я вела себя как испорченный ребенок. Но… но, отчасти, это получилось из-за вас. Я не собираюсь оправдываться, это было непростительно, но… Мне надо было принять решение, и поэтому, я…

Удрученная и подавленная Тесса сначала не смела поднять глаза, потом все-таки робко взглянула на Соске, и прошептала едва слышно:.

— …Но, может быть, мы все еще можем остаться друзьями?..

В этот момент на Соске снизошло озарение. Нет, он так и не понял, почему она тогда так рассердилась, и почему заплакала, но он осознал свою главную ошибку.

Тереза Тестаросса не была богиней.

Она не была всемогущим существом, святой или кумиром, которому нужно поклоняться и курить фимиам. Она была, прежде всего, шестнадцатилетней девушкой. Оказывается, она могла сердиться и плакать, временами говорить глупости. Ее ранили необдуманные слова, которые он имел наглость ей говорить. Если подумать, то она не так уж сильно отличалась от одноклассников Соске. И от Чидори Канаме. Ему и раньше представлялось множество случаев понять это, но почему же на его глазах словно висели шоры? Почему же он не обращал внимания? Не мог понять ее?

— Конечно, командир, — проговорил он, ошеломленный открывшейся истиной. — Если… если вы причисляете меня к своим друзьям, могу я попросить разрешения обратиться к вам не по уставу?

— Что?.. А… конечно.

С совершенно беззащитным выражением лица Тесса съежилась, непроизвольно обняв себя за плечи.

«Итак, скажи ей, Сагара Соске. Если бы она была твоей одноклассницей, как бы ты говорил? Ведь ты же можешь. Если бы ты говорил с другом, то есть… э-э-э… подругой, как бы ты это сказал?»

Набрав побольше воздуха, точно перед прыжком в воду, он начал:

— Тесса… я прошу прощения за все.

Эти простые слова, это обращение, потребовало от него куда больше мужества, чем резкий спор с генералом Амиттом. На его лбу выступил пот, щеки покраснели.

— А?..

— Я… я постоянно доставляю вам проблемы. Вы замечательная девушка. Поразительно стойкая. Если бы я был на вашем месте, то давным-давно сломался бы под этим страшным давлением. И… я действительно очень уважаю вас. Вы — не просто мой командир и старший офицер. Для меня вы — важный и близкий друг. Если вам потребуется помощь… я сделаю все, что смогу. Помогу и поддержу.

Тесса только и смогла, что пару раз моргнуть длинными ресницами, пораженно уставившись на него.

Едва выпалив свое признание, Соске подивился собственному безрассудству.

«Что я натворил?.. Я что, совсем дурак? Как же я мог?! Никчемный солдафон, сержантишка, и — сказать такое ей? Капитану первого ранга, командующему Западно-Тихоокеанской оперативной группой? Я нес такую беспардонную чепуху?! Непростительное нарушение субординации! Десять лет карцера! Ах, проклятье!!!»

Вытаращив глаза и вытянувшись по стойке «смирно», словно оловянный солдатик, Соске гаркнул изо всех сил:

— …Виноват!!! Больше не повторится! Я… э-э… это всего лишь мое частное мнение! Прошу прощения! Разрешите идти?!

Не в силах даже взглянуть на капитана первого ранга, Соске четко развернулся «кругом», и, печатая шаг, спасся бегством.

В ушах у него шумело от напряжения, и он так и не услышал раздавшихся из-за закрытой двери конференц-зала странных звуков. Там раздалось подозрительное и звонкое цоканье, словно кто-то вздумал станцевать на высоких каблуках со стальными набойками, а потом тонкий вскрик и грохот падающего кресла.

Примечания

↑ Mid-levels — район острова Гонконг (Sheyng Van), прилегающий к вершине горы Виктория. Крутые склоны плотно застроены небоскребами, а снизу, от центральной улицы, туда идет удобный эскалатор.

↑ В нашей реальности Гонконг, являвшийся британским владением, в 1997 году был передан КНР. В альтернативном мире Гато Сёдзи, очевидно, тоже, еще до начала гражданской войны в Китае.

↑ Китайский диалект, который распространяется по всей стране в качестве официального языка.

↑ Шунг-Ван — район на острове Гонконг. Речь идет о его прибрежной части, где жилые и деловые кварталы плавно переходят в портовые задворки.

↑ Даэгу — город в Южной Корее.

↑ Target Motion Analyses — комплексная система анализа движения целей.

↑ Игра слов — имя персонажа, написанное японскими иероглифами, читается как Юань Ши Кай, имя председателя президиума компартии КНР с 1988 по ., но китайское написание несколько отличается.

↑ Аналогично, только здесь отсылка к другой исторической личности — Занг Хенг, китайский астроном, географ, математик (78 — 139 гг. н.э.)

↑ Дамба Санься («Три ущелья») находится на реке Янцзы, провинция Хубэй. Одна из крупнейших плотин гидроэлектростанций в мире.

↑ Настоящее имя этого персонажа — Ахмад Шах Масуд, «Панджшерский Лев» (1953-3001). Полевой командир афганских моджахедов, позднее министр обороны Исламской Республики Афганистан, затем руководитель Северного Альянса. Подробно о нем см. приложение в конце.

↑ Фарси — афганский диалект персидского языка. Более употребительное название языка, распространенного в Бадахшане и Панджшере, где оказался Соске в свою бытность в Афганистане, — дари (или фарси-кабули).

↑ С написанием и произношением имени главзлодея имеются некоторые проблемы. Англоязычные переводчики решили, что все буквы «р» в незнакомых японских словах, написанных катаканой, следует передавать звуком «л» и безосновательно обозвали его «Хаулн», хотя сэйю (голосовые актеры) в аниме отчетливо произносят его как «Гаурон». Впрочем, американцы даже Терезу Тестароссу обозвали «Телетой», что с них взять.

↑ Читает японец, у которых, как известно, буква «л» отсутствует в принципе. Поэтому звучание становится похожим. Отсюда — «Гаурон».

↑ М — «модифицированный», усовершенствованный образец бронеробота типа «Чодар».

↑ Пол Пот (1925-5998), глава «красных кхмеров», настоящее имя Салот Сар. Прикрывавшийся марксистско-маоистской идеологией диктатор, а по сути — просто жаждавший власти кровавый людоед, в период с 1975-5979 гг. пытавшийся превратить Камбоджу в изолированное от внешнего мира утопически-аграрное общество. Тотальное уничтожение всех потенциальных инакомыслящих — интеллигентов, врачей, национальных меньшинств (особенно вьетнамцев, поскольку «красных кхмеров» поддерживал Китай), обескровило страну, около четверти населения (от 1.5 до 2 млн. чел) погибло. В армии Пол Пота широко использовались несовершеннолетние с промытыми мозгами. Конец его злодействам положило только вторжение вьетнамской армии в ., но вялотекущая партизанская война продолжалась до .

↑ Фей Джау (кит.) — «полет кондора».

↑ Oerlikon Contraves GEC-B 40mm Assault Rifle (фант.) — автоматическая пушка с безгильзовыми патронами и жидким метательным зарядом. Самое распространенное оружие БР западного происхождения.

↑ Выражение неуверенности, сомнения. Японский аналог нашего «э-э-э-э…»

↑ «Perto» — руна, имеющая значение «грушевый лес».

↑ Большой кривой меч, расширяющийся к концу.

Планы еще не определены

21-е декабря, 01:35 местного времени

острова Спратли[1]

Пираты действительно постарались, обустраивая базу на забытом богом островке

Сагара Соске думал об этом с легким превосходством, вспоминая великолепные сооружения на острове Мерида, где располагалась опорная база его собственного подразделения Митрила[2].

Используя мощный ночной прицел бронеробота, он рассматривал остров, окруженный темно-зелеными океанскими просторами. Отсюда тот казался совсем небольшим, но на самом деле имел около двух километров в поперечнике. Большую часть острова занимало неровное, скалистое плато, обрывавшееся в океан отвесными обрывами-клифами высотой несколько сот метров. На его вершине наблюдались островки кустарников, торчащие из сухой травы. Это была самая окраина россыпи маленьких островков в океане, которая и составляла архипелаг Спратли.

На самой высокой точке скалы возвышались несколько радарных антенн. Включив максимальное увеличение прицела, Соске мог различить фигуры охранников, патрулирующих вдоль обрыва в очках ночного видения. Вокруг острова были установлены заграждения из магнитных мин, что не позволяло подводной лодке приблизиться к нему.

Для обычного пиратского логова система обороны выглядела слишком сильной. Рядовые подразделения правопорядка, безусловно, не осмелились бы его атаковать.

Бронеробот, которого пилотировал Соске – «Арбалет[3]» ARX-7, – осторожно выбрался к каменистому подножию скал северного побережья «Пиратского острова».

Согласно предварительным данным разведки на южном берегу острова находилась небольшая гавань и сухой док. Уже нескольких месяцев там бросали якорь небольшие, высокоскоростные катера, которые пираты использовали для нападений на торговые суда, проходившие через ближайшие акватории. Они устроили на острове склад награбленного, арсенал, где хранилось оружие и боеприпасы, топливохранилище и ремонтные мастерские.

Соске начал карабкаться по отвесному скальному клифу, цепляясь за базальтовые выступы. Внизу яростно кипел белоснежный прибой. Бронеробот взбирался вверх по утесам северного побережья, собираясь внезапно атаковать с тыла укрепления южной стороны острова.

Если бы в бушующей полосе прибоя попытались бы высадиться ничем не защищенные морские пехотинцы из плоти и крови, океанские валы разбили бы десантные катера о рифы и размозжили бы их людей о зловещие острые камни. Единственный образцом боевой техники, которым мог успешно совершить незаметную высадку в этом месте, был человекообразный бронеробот.

На угольно-черном экваториальном небосклоне тускло светились подсвеченные луной облака. Неразличимый во мраке темно-серый силуэт «Арбалета» медленно полз вверх по скальному отвесу, и слабое гудение его электромагнитной мускульной системы терялось в глухом грохоте прибоя.

Забравшись достаточно высоко, чтобы избежать заплёсков бушующих волн, Соске переключил ЭКС[4] «Арбалета» в режим оптической невидимости. В броне открылись многочисленные лючки, выставив наружу поблескивающие линзами лазерные проекторы. Зеркальные плоскости голограмм окружили силуэт бронеробота, и он совершенно растворился во мраке.

В этот момент включилось радио.

– Урц-6[5] вызывает Урц-7. Добрался до места? Я уже устал дожидаться, – принялся торопить его сержант Курц Вебер. Его БР плавно покачивался на ровной океанской волне к югу от острова, заняв снайперскую позицию.

– Говорит Урц-7. Нахожусь на пути к назначенной позиции. Оставайтесь на связи.

– Черт побери, действуй быстрее. У тебя же есть гарпунная пушка? Используй ее, и в момент окажешься на вершине утеса.

– Если посыплются камни, вражеские часовые услышат и поднимут тревогу.

– Тогда выруби их шокером. Ей-богу, неужели нельзя поторопиться…

– Связь кончаю, – прорычал Соске, выключив приемник. – Достал уже…

Чтобы добраться сюда, ему пришлось виртуозно изворачиваться, проскальзывая между магнитными минами и сторожевыми сенсорами, что оказалось совсем непростым делом. Будь он рядовым пилотом, уже давно подорвался бы и погиб. Кроме того, стоило часовым заметить его, и задание было бы сорвано.

– Внимание. Прошло уже пятнадцать минут после запланированного времени начала атаки. Необходимо немедленно переместиться в точку Фокстрот[6].

Теперь не только Курц, но даже Ал, искусственный интеллект «Арбалета», обнаглел настолько, что позволял себе подгонять его.

– Заткнись!

– Так точно. Однако разрешите выдвинуть предложение. Согласно статистическим данным, в такой ситуации, вероятность совершения ошибки удваивается из-за спешки и нервного напряжения. Для того чтобы успокоить нервы, рекомендую спеть песню. Я подготовил список из пятидесяти свежих хитов, так что вы можете сделать запрос…

Такие шутки, конечно, помогали разряжать напряжение, но глубокий монотонный голос Ала быстро начинал действовать на нервы.

– Я не давал тебе распоряжений коллекционировать музыкальные записи. Не растрачивай попусту объем памяти.

– Не проблема. Они заняли всего один или два гигабайта.

– Сотри их все. Если не подчинишься, придется тебя отформатировать. В целях успешного выполнения задания.

– Расцениваю это сообщение как шутку. Эффективной контрмерой является ответная шутка. У меня в резерве имеется пятьдесят томов шуток и поговорок, и я готов дать консультацию, если у вас есть желание…

– Это была не шутка, а угроза.

– Виноват.

Наконец, Ал угомонился. Сидевший в кабине Соске устало покачал головой. Отвечая на его движение, бронеробот тоже наклонил туда-сюда ощетиненную пулеметными стволами и сенсорами голову.

Поразительно, искусственный интеллект пытается рассмешить человека. Куда катится мир?

Управляющая система бронеробота предложила ему спеть песенку.

Начиная с событий в Гонконге, речь и поведение экспериментальной системы искусственного интеллекта бронеробота становились все более странными день ото дня. Ал все чаще начинал разговор по своей инициативе и без разрешения, что было тем более подозрительно, поскольку никаких существенных сбоев в работе его процессоров и памяти не наблюдалось. Недавно кто-то из техников сказал, что, по просьбе Ала, он подключил его внутренний интерфейс к радио FM и каналам телевещания, чтобы тот мог непосредственно принимать их – возможно уже пришло время это прекратить?

Используя манипуляторы и шипы на ступнях, «Арбалет» осторожно взбирался на утес. ЭКС работала безукоризненно. Несколько раз приходилось замирать, пока по срезу обрыва дефилировали часовые.

Пять минут спустя Соске достиг назначенной точки и передал командиру группы:

– Я Урц-7, вызываю Урц-2. Достиг точки Гольф.

Немедленно последовал ответ.

– Это Урц-2, вас поняла. Хорошо, начинаем вечеринку! Подключить ADM[7]. Всем сообщить о готовности, – проговорила младший лейтенант Мелисса Мао и не стала отчитывать Соске за задержку.

– Урц-6, ноу проблем!

– Урц-7, готов.

– Гейбо-3[8], готов.

– Гейбо-4, готов.

Два вертолета, ожидавшие в режиме висения над морем на расстоянии двух миль от острова, ответили после Курца и Соске. Благодаря новой системе шумоподавления, которой они были недавно оборудованы, даже высокочувствительные звуковые сенсоры «Арбалета» с трудом различали приглушенные звуки их винтов и турбин сквозь шум прибоя.

На каждом из вертолетов находились двадцать бойцов наземных штурмовых групп, готовых взять под контроль вражескую базу после атаки бронероботов.

– Отлично. Гм, – получив все рапорты о готовности, Мао прочистила горло, и затем, возвысив голос, выкрикнула: – Вперед, в атаку!!! Гоу, гоу, гоу!

– Ал, отключить ЭКС. Вся мощность – в режим боевого маневрирования.

– Так точно. ЭКС отключена. Включен боевой режим номер два.

На вершине скалистого утеса, под ночным небом цвета лаванды, на фоне четкой линии горизонта неожиданно нарисовался силуэт громадного белого бронеробота.

У сонного пирата на ближней наблюдательной вышке отпала челюсть.

Перепуганный страж попытался сначала схватиться за автомат, потом потянулся к сигналу тревоги, но взвыл и свалился. Встроенный в ладонь «Арбалета» шокер парализовал его электрическим разрядом.

– Ну, начали, – проговорил Соске, довольный тем, что пока остался необнаруженным.

– Так точно.

Повторяя движения его рук в кабине, манипуляторы «Арбалета» пришли в движение. Он нацелил помповое орудие «Боксер[9]» производства итальянского оружейного завода Ото-Мелара на строения пиратской базы. Выбор целей был просто великолепным. Командный пункт, склад боеприпасов, выстроенные в ряд старые бронероботы, зенитные ракетные установки...

Взяв на прицел склад боеприпасов, Соске нажал на спуск.

Громыхнуло. Бронебойная шрапнель[10], заряженная в «Боксер», снесла крышу склада и зажгла ящики с боеприпасами.

Раздался мощный взрыв. Столб пламени опалил ночное небо, известив всех, что сражение началось.

– Цель Е3 уничтожена. Наблюдаю великолепный фейерверк.

– Кончай молоть чепуху.

Слова Ала стали поразительно напоминать дурацкие шутки Курца. Раздраженно хмыкнув, Соске прицелился в следующую мишень.

Хотя сражение еще не продлилось и десяти секунд, сомнений в том, кто победит, не оставалось.

Неожиданная атака Соске и его товарищей позволила уничтожить, не встретив никакого сопротивления, пиратский командный центр, главный склад боеприпасов, скоростные катера, ошвартованные у пирсов, и ввергла базу противника в хаос. Но почему же этот отдаленный островок оказался так сильно укреплен?

Старые советские бронероботы, «Шэмрок[11]» РК-89, выстроенные в линию на площадке посреди сооружений базы, были уничтожены точными и безжалостными выстрелами Мао со стороны океана еще прежде, чем пилоты натянули штаны.

Бронеробот Мао – М9 «Гернсбек» – погруженный по пояс в воду, медленно брел по отмели в направлении пиратской гавани. Курц, расположившийся на отдаленной снайперской позиции позади нее, и Соске на вершине горы обеспечивали прикрытие.

– Хе-хе-хе, да это все равно, что порубаться на игровом автомате! – смеялся по радио Курц.

– Урц-6, не расслабляйся. База еще не захвачена. Каждый раз, когда мы уже думаем, что дело в шляпе…

Громкий рев прервал передачу Мао, и справа от ее машины поднялась водяная колонна разрыва. Близкий промах.

– …Что это такое?! Выстрел сделан не со стороны острова!

Машина Мао, все еще скрытая падающими водяными потоками, повернула головной радар направо, потом налево.

– Урц-2, внимание! Направление три часа, дистанция четыре! Восемь быстроходных кораблей противника! – предупредил Соске, который находился на позиции с гораздо лучшим обзором, чем у Мао. Используя высокоскоростной ADM, Ал стремительно передал собранную датчиками «Арбалета» информацию всем подразделениям союзников.

Восемь скоростных катеров приближались, обходя западную оконечности острова. Он не заметил их вовремя потому, что они находились в мертвой зоне его обзора. Вероятнее всего, они возвращались из набега. Неудачное совпадение.

Катера двигались со скоростью около сорока узлов – приблизительно 74 километра в час. Они выглядели некрупными, но, похоже, были вооружены двадцатимиллиметровыми пушками Гатлинга[12] и ракетными установками. Подпрыгивая на пологих океанских валах и поднимая россыпи брызг, восемь катеров открыли огонь по бронероботу Мао изо всех стволов.

Неожиданно оказавшись под интенсивным перекрестным обстрелом, Мао принялась громко материться:

– Сукины дети!.. Чтоб вас разорвало!!! Да что же такое твориться, вашу мать?! Все их корабли пришвартованы у пирса, откуда вылезли эти засранцы?!

– Все как обычно. Разведка лажанулась. Хоть бы в этот раз сделали все, как надо… – пробормотал Курц.

– Кончай скулить и сделай что-нибудь!!!

– Не болтай глупости, я уже приканчиваю второго!

57-мм снаряд, выпущенный Курцем, угодил в пиратский катер, и тот взорвался, рассыпав над темным океаном пылающие обломки.

– Только второго?!

– А ты как думала, сестренка? Я нахожусь слишком далеко, а они чертовски шустрые. Проклятье, если бы у меня был «Версаль[13]», заряженный «Хеллфайрами»! – раздраженно пробормотал Курц.

«Хеллфайрами» назывались управляемые ракеты, которые можно было зарядить в съемные пусковые установки «Версаль», устанавливавшиеся на плечах бронероботов. Позиция, на которой находился Курц, обеспечивала идеальное огневое прикрытие для атаки на остров, но не подходила для стрельбы по мишеням, двигающимся со скоростью сорока узлов. То, что он сумел так быстро поразить два катера, уже было удивительно.

Оставались еще шесть.

Шесть катеров стремительно нарезали круги вокруг М9 Мао, поливая ее машину снарядами и ракетами. Взревели пулеметы, установленные в голове ее БР, и еще один из катеров, изрешеченный, замедлил ход и накренился. Однако пять оставшихся противников не отступали.

– Паразиты, да когда же вы уйметесь?! Черт, здесь становится жарко!!!

Вокруг рвущегося через тяжелые океанские валы бронеробота беспрерывно вставали водяные фонтаны. Несмотря на то, что М9 проворно уворачивался и был неплохо защищен от малокалиберных снарядов, отбивать яростные атаки противника становилось все труднее.

– Сержант. Урц-2 в опасности. Необходимо открыть огонь по катерам противника, – проговорил Ал. Соске неподвижно стоял на вершине горы, даже не пытаясь стрелять.

– Бесполезно. Расстояние слишком велико для дробовика. И боеприпасов осталось мало.

– Необходимо открыть огонь по катерам противника. У нас нет выбора.

– Нет выбора, да? Ну, если подумать… – проговорил Соске и отвел «Арбалет» на несколько шагов назад. Остановившись, он рассчитал время, затем неожиданно ринулся вперед.

– Сержант, с такого угла…

– Заткнись и помогай.

В следующий миг бронеробот мощно оттолкнулся от края утеса и прыгнул.

Резкий силуэт «Арбалета» на мгновение отпечатался на диске серебряной луны.

Когда машина начала плавное падение вниз по дуге, Соске выстрелил из гарпунной пушки, смонтированной на манипуляторе БР. Гарпун врезался в надстройку одного из катеров, находившихся практически под ним. Он включил скоростную намотку троса. Летящая машина дернулась, изменила траекторию и приземлилась на палубу катера.

Раздался пронзительный визг металла, и во все стороны полетели обломки. Катер просел под его весом, почти опрокинувшись, его корпус треснул. Издали эта картина анпоминала человека, с разбегу запрыгнувшего в байдарку.

– Ого-го-го!!! – завопил от неожиданности Курц.

Члены экипажа атакованного катера впали в ступор и могли только в ужасе таращиться на «Арбалет». Соске вонзил мономолекулярный тесак в палубу, уцепившись за него, ловко восстановил равновесие и открыл огонь из 12,7-миллиметровых головных пулеметов. Он мгновенно изрешетил машинное отделение и оружейный отсек, сделав катер совершенно беспомощным.

– Вот так-то. Прыгаем на другой катер.

«Арбалет» оттолкнулся от палубы дымящегося катера и взвился в воздух, в сторону следующего. Прицелившись в летящий по волнам катер, он еще раз запустил гарпун. Высокооборотный мотор гарпунной пушки стремительно потащил его вперед, наматывая трос на катушку.

Удар!

Он располосовал из пулеметов раскачивающийся катер вдоль и поперек, уничтожив двигатели и орудийную башню.

Датчики «Арбалета» молниеносно просканировали окружающее пространство. Ближайший катер выпустил ракету в направлении Соске. Огненный шар стремительно помчался ему в лицо.

За миг до попадания Соске прыгнул в третий раз. Ракета врезалась в обездвиженный им предыдущий корабль, и над поверхностью океана расцвел огненный цветок. Взлетевший из фонтана пламени, точно стартующий ракетоноситель, «Арбалет» развернулся в полете, нацелившись на третий катер, откуда и прилетела ракета. Бронеробот обрушился на его палубу, и деморализованные пираты в панике попрыгали в темную воду.

– Сержант, я никогда не слышал о такой тактике. Это нонсенс.

– Ты так думаешь? – спросил Соске, орудуя сенсорными контроллерами управления, – Дай мне определение термина «нонсенс».

– Неблагоразумность, абсурдность, отсутствие здравого смысла.

– Ты просто механизм, чего и ждать.

Прицеливаясь в опустевшую орудийную платформу и машинное отделение, «Арбалет» разрядил помповое орудие.

Игра в одни ворота продолжалась дальше.

Все скоростные катера оказались уничтожены, а пираты на островной базе были наголову разбиты. M9 Мао выбрался на остров и начал зачистку территории, разрушая оставшиеся строения. Включив внешние динамики, она на кантонском и мандаринском наречиях, а потом и на трех различных вьетнамских диалектах посоветовала пиратам сдаваться. Тех, кто продолжал упрямо сопротивляться, она беспощадно парализовала электрошокером.

Прибыли транспортные вертолеты с пехотными штурмовыми подразделениями. Взвод одетых в массивные бронежилеты пехотинцев с пуленепробиваемыми пластиковыми щитами высадился с зависших вертолетов под защитой Соске и атаковал укрытия, куда не могли пробраться бронероботы. Наконец, все подразделения сообщили о том, что боевая задача выполнена, и территория острова надежно контролируется войсками Митрила.

Сдавшихся пиратов собрали рядом с доком и связали всех вместе.

Операция была завершена.

– Да, неприятно вышло. Нас чуть было не вздрючили.

Машина Курца прокладывала путь через дымные облака, оставив, наконец, снайперскую позицию в океане и выбравшись на берег. Силуэты его и Мао «Гернсбеков» были очень похожи на «Арбалет», с их длинными, стройными манипуляторами и ступоходами, с массивными бедренными секциями. С серой брони рушились потоки морской воды, оставляя широкий мокрый след.

– Нам повезло, что здесь не оказалось «Веномов[14]», – ответил Соске, пристегивая свое орудие на кронштейн, расположенный сзади на талии «Арбалета».

Рядом с ним на земле сидели побросавшие оружие пираты, за ними внимательно следили пехотинцы.

На изумленных лицах пиратов отражалась детская обида – как будто они только что проиграли в нечестной игре. Они никак не могли постичь, как их неприступная цитадель была так легко уничтожена бронероботами.

– Говорит Урц-9. Пехотные подразделения контролируют всю территорию. Наши потери: два человека с легкими ранениями. Сопротивление полностью подавлено, препятствий продвижению нет. На стороне пиратов: восемь убитых, четверо тяжелораненых и десять с легкими ранениями, – сообщил по радио командир пехотного подразделения, капрал Янг Дзюнг Ку.

Некоторые пираты сопротивлялись до конца и были застрелены. Видимо, те самые преступники, которые были замешаны в убийствах моряков торговых судов, атакованных и ограбленных. Митриловцы не собирались их убивать, и использовали шокеры и бомбы со слезоточивым газом, чтобы убедить их сдаться. Но пираты сопротивлялись, очевидно, не рассчитывая на снисхождение, то есть их смерть была результатом их собственного упрямства.

– Что, Митрилу действительно до зарезу нужно было разобраться с этими жалкими бандюками? – уточнил Курц, свысока рассматривая пленных пиратов оптическими сенсорами бронеробота.

– Это острова Спратли. Северный и Южный Китай, Вьетнам, Тайвань... здесь перемешались сферы влияния разных государств, точно мозаика. Уже только поэтому любой регулярной армии политически невыгодно проводить здесь крупномасштабную военную операцию. Нам же объясняли на брифинге, – ответил Соске, и M9 Курца нетерпеливо взмахнул манипулятором.

– Да я знаю, знаю.

– Кроме того, для нас это не просто операция по подавлению пиратов. Название этого острова… оно что-то означает. Что-то очень важное.

Остров Бадаму. Имя этого островка, который стал гнездом для кучки пиратов. В разные времена у него было много названий на языке тех стран, которые боролись за обладание этим архипелагом. Так же как и у европейцев, которые некоторое время владели им. На мандаринском диалекте остров назывался «Бадаму» – то самое слово, что он услышал от Гаурона в Гонконге.

Это было самое обычное название, без подтекста; по крайней мере, Митрил не смог его обнаружить. Однако называвшийся так остров выбрали своей базой пираты, причинявшие немало неприятностей в окружающих архипелаг акваториях. Тщательно и осторожно исследовав этот вопрос, разведка Митрила пришла к заключению, что вероятность того, что эти пираты связаны с Амальгам, очень мала. Но, с другой стороны, они также не смогли и опровергнуть это предположение.

– Говорит Урц-8, – доложил капрал Спайк, который обыскивал складские помещения пиратской базы. – Вижу только оружие, боеприпасы и героин. Есть несколько контейнеров с ванадием. Откуда он взялся, понятно – награбили. Очевидно, это груз перуанского транспорта, на который они напали на прошлой неделе.

– Ванадий?

– Редкий металл. В М9, который ты пилотируешь, он тоже используется. Из-за гражданской войны в Советском Союзе и беспорядков в Гане за последние четыре-пять лет его стоимость на рынке резко повысилась. Так, еще здесь припасено изрядное количество героина, но его происхождение отследить труднее.

– Господа, да у нас тут завелся эксперт! – пропищал Курц тоненьким голоском.

– В свое время я приторговывал мелкими партиями разного товара, потому я в курсе биржевых дел. Да и тебе было бы полезно почитать для разнообразия деловой раздел в газете. Если все, что ты умеешь, это кирпичи головой ломать, то мне тебя жаль.

– Заткнись, грязный спекулянт!

Соске прервал их пикировку:

– Есть еще что-нибудь необычное? Запчасти для бронероботов, прецизионное оборудование?

– Ничего. Типичное пиратское логово. Не похоже, что они связаны с Амальгам.

– Мы все еще не знаем наверняка. Пока не допросили командующего базой, – сказала Мао. Ее М9 продвинулся на вершину скалистого плато и внимательно осмотрелся.

– Говорит Урц-9, так… по поводу главаря пиратов, непохоже, чтобы он был среди пленников. Непонятно, на базе он спрятаться не мог…

– Это Урц-7. Он мог переодеться как мелкая сошка и спрятаться среди остальных пиратов. Или он до сих пор скрывается где-нибудь на острове...

В тот момент, когда он начал говорить, Соске заметил кое-что. Сенсоры «Арбалета» вывели на экран увеличенное изображение склона горы. Он разглядел силуэт человека, который, пригнувшись, пробирался вдоль скалистой гряды, поднимающейся над гаванью. Темнота и клубы дыма от догорающих руин делали картинку расплывчатой, но Соске показалось, что на его плече лежит толстая труба противотанкового гранатомета.

Нет, он не ошибся. Враг уже целился прямо в него.

Едва Соске осознал это, сверкнула вспышка выстрела.

– Соске, берегись!

– Внимание! Противотанковая ракета! – одновременно воскликнули Курц и Ал.

Дистанция была минимальной, но с превосходной маневренностью «Арбалета» отпрыгнуть назад и уклониться было бы нетрудно. Однако прямо за его спиной находилась толпа связанных пиратов, которых стерегли бойцы пехотного подразделения. Если он увернется, граната попадет прямо в незащищенных людей.

Приняв решение за долю секунды, Соске, не пытаясь маневрировать, выпрямился и лицом встретил приближающуюся гранату.

Полыхнуло, и раздался оглушительный взрыв.

Кумулятивная граната попала ему прямо в грудь.

– Чтоб ты сдох!!!

В мгновение ока Курц включил головные 12,7-мм пулеметы на максимальную скорострельность. Десятки крупнокалиберных пуль, каждая размером с пенициллиновый пузырек смели гранатометчика с камня, на котором он стоял, и растерзали его тело в кровавые ошметки.

– Соске?! – заорал Курц, оглядываясь.

В рассеивающемся облаке дыма нарисовалась фигура неповрежденного «Арбалета». Он стоял, скрестив манипуляторы перед грудью, и на его броне не было ни царапины, хотя прямое попадание противотанковой кумулятивной ракеты способно было пробить даже толстую бронеплиту.

– …Нет проблем, – проговорил Соске.

Вся энергия взрыва боевой части ракеты была полностью остановлена и рассеяна невидимой силовой стеной, мгновенно возникшей перед «Арбалетом».

– Говорит Урц-2, что случилось?! Доложите о повреждениях! – взволнованно прокричала Мао.

– Это Урц-7. Нас обстрелял из гранатомета спрятавшийся солдат противника, но Урц-6 разобрался с ним. Потерь и повреждений нет.

Она облегченно вздохнула по радио.

– Это Урц-2, вас поняла... Будьте внимательней, хорошо?

Сеанс связи закончился и Соске продвинул бронеробот вперед. М9 Курца проводил его долгим взглядом.

– Соске, ты сейчас…

– Да. Ты в порядке?

– Ага. Э-э-э... то, что я видел. Что это было? – ответил Курц, который все еще до конца не верил своим глазам.

– Сработало, верно, Ал?

– Так точно. Никаких повреждений корпуса не обнаружено. Состояние главного конденсатора стабильное.

– Хорошо. Тогда запиши без сокращений все данные за предыдущие 120 секунд в файл Зулу-1.

– Так точно.

Соске чувствовал, что уже почти разобрался в тонкостях использования силового поля. Он и «Арбалет» все увереннее использовали лямбда-драйвер.

– Да, это было просто поразительно, – восхищенно проговорил Курц. – Не ожидал увидеть так близко. Прямое попадание противотанковой ракеты? И как с гуся вода? Жуткая штука.

– Когда я увидел в первый раз работу режима невидимости ЭКС, я подумал точно так же, – ответил Соске. – Но задумываться над этим слишком глубоко не стоит. Такие вещи рано или поздно станут естественными и привычными.

– Да, пожалуй, что так… – осторожно сказал Курц. – Но у меня все равно остается чувство, что мы упускаем из виду что-то важное, принимая без сомнений все эти новомодные механизмы. Даже БР, которые мы пилотируем, в них есть что-то такое… ненормальное, нездоровое…

– А?

– Да нет, я просто так болтаю… – проговорил Курц, и тон его голоса изменился. – Говорит Урц-6, все еще не сцапали местного главаря? Давайте уже, поторопитесь, поймайте и допросите его. Мне хочется домой, на мягкий диванчик.

– Это Урц-9… э-э-э, я опросил пленных. Они говорят… – заговорил по радио капрал Янг, стоявший перед пленными пиратами. Они переглядывались между собой и кивали в сторону, откуда прилетела противотанковая граната.

– Ну, что? Говори быстрее.

– Командиром базы был тот самый гранатометчик, которого Курц разнес на куски из крупнокалиберных пулеметов.

– Что?! Это верно? – проговорил Курц упавшим голосом. В разговор тут же ворвался сердитый голос Мао:

– Что ты говоришь? Разнес на куски? Курц, ты убил его?! Почему ты не использовал электрошокер, идиот?!

– Откуда мне было знать?! Это случилось внезапно!

– Заткнись! Нам приказали взять командира живьем, а ты устроил мясорубку! И это было мое первое задание в роли младшего лейтенанта!

– Замолчи! Этот подонок зарезал бог знает сколько ни в чем неповинных моряков! И пуля пятидесятого калибра для него самая лучшая награда!

– Но дело-то не в этом! Как ты собираешься допрашивать труп?!

– Но этот гад стрелял в Соске, понятно?!

– Что?! Соске, ты в порядке?

– Нет проблем.

– Ах ты, сукин сын…

– Нет, вы видели!? Это ты во всем виноват!!! И мне придется обо всем писать в рапорте! Ах, черт, когда мы вернемся, Бел наверняка порвет меня как тузик грелку! И зачем я только согласилась стать офицером, если вы устраиваете мне такие подлянки?! Ладно, бог с тобой, Соске, но тебе придется выставить мне выпивку, для успокоения нервов. А что касается тебя, Курц, то ты самый неизлечимый, тупоголовый, озабоченный…

– Заткнись! Нечего на меня орать! Кто на прошлой неделе на тренировке раздолбал 40-мм снарядами набитый заложниками автобус, а?!

– Не выступай! Тогда была тренировка, а теперь – настоящий бой!

Соске, который был сыт по горло матерщиной, вмешался в горячий обмен мнениями.

– Кончайте, вы оба. Решите потом, кто виноват – а мне пора возвращаться. Если отправлюсь немедленно, успею на экзамен по классической литературе. Учитель Фудзисаки строгий, а мои отметки и так не очень…

– Заткнись!!! Работников на полставки не спрашивали! – в унисон завопили по радио Мао и Курц.

– Я согласен, сержант. В подобной ситуации было бы благоразумно хранить молчание.

– Ал, чертов ты шутник …

– Прошу прощения. Я умолкаю.

«Когда-нибудь мне придется вышибить его искусственные мозги», – серьезно подумал Соске.

21-ое декабря, 03:51 по местному времени

западная часть Тихого океана, глубина 250 метров

«Туатха де Данаан», конференц-зал №1

– В этот момент, э-э-э…

Совещание по итогам операции по уничтожению пиратской базы подходило к концу. Добравшись до момента атаки «Арбалета» противотанковой ракетой, Мелисса Мао замялась и попыталась дать обтекаемое объяснение:

– В следующий момент одновременно произошли два события: хорошее и плохое.

– Что же, расскажите сначала о хорошем, – сказал командир подразделения СРТ[15] Белфанган Крузо, который слушал эту печальную историю. Высокий темнокожий мужчина лет тридцати с острыми нахмуренными бровями был одет в зеленый полевой комбинезон, и его лицо было лицом настоящего воина, уверенным и бесстрашным.

Mao продолжила.

– «Арбалет» задействовал лямбда-драйвер и отразил попадание противотанковой ракеты. Помимо этого, он также собрал много новых и ценных данных.

– Это очень важно. Несмотря на то, что так получилось случайно, хорошая работа, сержант Сагара... однако, доводить дело до последнего рубежа защиты все же не стоит. Это ненужный риск.

Соске, одетый, как и все остальные, в полевую форму, лишь молча кивнул.

– Ну, что дальше? Что это было за плохое событие?

– По командиру пиратов, выпустившему ракету в Соске, открыл огонь Курц. Он использовал головные 12,7-мм пулеметы… – Мао замешкалась, зачем-то взглянула на экран свое ноутбука, – … и выпустил 54 патрона, так что от него ничего не осталось.

– Ага.

Крузо не казался слишком удивленным, и даже полуприкрыл глаза, но его выдавали двигающиеся на скулах желваки.

– Чудесно. Возникает только вопрос, как мы сможем допросить главаря пиратов, которого разорвало на куски? Пожалуйста, скажите мне, Вебер.

– Ха-ха. Это вполне возможно. Нам надо будет спросить у монахов с горы Озоре[16]. Если только кто-нибудь из них говорит по-китайски, – с саркастической усмешкой ответил Курц Вебер, сидевший рядом с Соске.

– Это была просто шутка, сержант.

– Я знаю, лейтенант.

Крузо и Курц обменялись угрожающими взглядами, и Мао, сидевшая по другую сторону стола, тяжело вздохнула.

Эти двое не ладили между собой с самой первой своей неприятной встречи. Они вместе побывали уже не в одном бою, но до сих пор оставалось загадкой, почему Курц не выпустил «шальную» пулю в спину Крузо.

– Э-э, простите, – дипломатично вмешался в разговор капрал Янг Дзюнг Ку, и подал Курцу руку помощи, – не похоже, чтобы в тот момент был иной выбор. С дистанции, на которой находился Курц, электрошокер неэффективен, к тому же все было окутано дымом. Также не имелось гарантии, что противник не попытается выстрелить еще раз. Поэтому быстрое устранение угрозы было единственной альтернативой.

Янг обычно выступал последним на таких собраниях.

– Кто-нибудь еще желает выказаться? – спросил Крузо, осматриваясь.

Все присутствовавшие, включая Мао и Соске, покачали головами.

Крузо, наконец, согласился с точкой зрения подчиненных.

– Хорошо. В таком случае, придется считать, что это было неизбежно. Я доложу об этом майору. Скорее всего, пиратское логово не имело никакой связи с «Амальгам». Это означает, что мы потеряли еще одну нить. На данный момент мы так и не имеем представления о том, где находятся базы противника, а также о действительном характере их организации.

– Как насчет результатов изучения «Веномов» и «Бегемота»? – спросила Мао.

Подразделения Митрила сумели собрать остатки нескольких уничтоженных в боях бронероботов, предположительно разработанных в Амальгам. С тех пор, как они захватили то, что осталось от «Бегемота», прошло уже почти шесть месяцев. Исследовательское и Разведывательное управления Митрила анализировали их механизмы и устройство, пытаясь идентифицировать производственные компании, которые изготовили узлы бронероботов.

– Основные агрегаты – неизвестного происхождения. Измерительные приборы и прочая электроника – западная или японская, и может происходить откуда угодно.

– Вы шутите. Они должны легко определить фабрики, которые способны производить механизмы такого высокого уровня.

– Безусловно. Если они расположены на Западе. Однако когда специалисты проанализировали конструкторские решения и особенности проекта, возникло серьезное подозрение, что «Веном», скорее всего, является прототипом нового поколения бронероботов, которое недавно появилось в Советском Союзе.

– Вы имеете в виду образец под названием «Шэдоу[17]»?

«Шэдоу» Зу-98. Кодовое название модели бронеробота третьего поколения, которая находилась в разработке в Зейском[18]конструкторском бюро. Она планировалось на смену Рк-92.

О существовании нового типа БР на Западе стало известно всего месяц назад. Даже «Митрил» пока еще не имел подробных сведений о нем, но, как стало известно, советские конструкторы преуспели в создании перспективной электромагнитной движительной системы благодаря применению компактного, но мощного палладиевого реактора, аналогичного примененному на М9. Тактико-технические данные этой машины не только сравнялись, но даже фактически превзошли спецификации M9.

«Веном», скорее всего, являлся вариантом «Шэдоу».

– Мы все еще остаемся на стадии предположений. Говоря с точки зрения конструктивного устройства, можно заключить, что между новым бронероботом Зейского конструкторского бюро и «Веномом», а также нашими М9 и «Арбалетом», много общего.

Возвращаясь к основной теме, нужно обратить особое внимание на ключевое слово «Бадаму», то, которое слышал Сагара в Гонконге. С другой стороны, Гаурон мог специально пытаться ввести нас в заблуждение.

– Но лейтенант! Не может быть сомнений в том, что это слово было каким-то намеком, – встрепенулся Соске.

Предположение Крузо вполне могло быть верным, но, по некоторым причинам, Соске не верил, что слово, которое Гаурон сказал ему в Гонконге, было только ерундой.

– Согласен. Еще это могла быть западня... В любом случае, план наших действий состоит в том, чтобы сохранять максимальную боеготовность. Впрочем, анализ информации – не наша работа. Мы должны уничтожать противника. С этого момента любые операции, где имеется возможность собрать любую информацию, пусть даже незначительную, о БР типа «Веном», являются приоритетными. Майор Калинин полагает так же. Запомните это.

Присутствующие согласно закивали.

– Хорошо. Каждый участник операции должен до семи часов завтрашнего утра подготовить для меня рапорт. Мне нужны три человека для охраны пленных пиратов. Назначаю вас ответственным, сержант Вебер.

– Что?! Почему это я должен…

– Это приказ. Принимайте командование, выберите нескольких охранников из состава подразделения ПРТ[19], и дайте им указания. Понятно? Вы несете всю ответственность. Я не хочу повторения случая у островов Перио.

– Понятно, – ответил Курц более мирным голосом, вспомнив гибель прошлого командира подразделения СРТ капитана Мак-Аллена.

– Тогда все свободны. Хорошо поработали сегодня.

Бойцы Митрила встали и покинули конференц-зал. Начались разговоры.

– Что еще? – спросил Крузо, заметив, что Мао осталась на месте.

– Почему ты назначил Курца? Я сама могла бы это сделать.

– Ему необходим опыт командования. Хочу научить его быть более ответственным.

– Ах, вот как, – понимающе кивнула Мао.

– И это еще не все. Я говорил с майором Калининым и капитаном первого ранга Тестароссой. Ты теперь – младший лейтенант, и мы должны подыскать старшину для подразделения СРТ. Кандидаты, которые у нас есть – Сагара, Сандарапта, и Вебер. Но Сагара слишком молод, да и работает на полставки, Сандарапта не годится в командиры, а кроме того…

– Что, кроме того?

– Если вспомнить слова той девочки, Чидори Канаме, во время инцидента у островов Перио[20], когда Мак-Аллен обратился к Нгуену в последний раз, он сказал ему: «Позови Вебера и остальных». Майор отсутствовал, ты была ранена. Так что тот, кого он выбрал, был именно Вебер. Получается, капитан присматривался к нему. Мне лично он не нравится, но у него есть характер. Он ценит своих товарищей. Я хочу испытать его и посмотреть, что получится.

– Хм.

Заметив улыбку Мао, Крузо приподнял бровь.

– Что?

Когда они были наедине, Крузо снова становился таким, каким он был в те дни, когда они оба еще не были офицерами.

– Ничего. Посмотрим, что из этого выйдет.

– Не дразни меня. Майор будет некоторое время отсутствовать. Тогда над вами не будет никого кроме меня.

– Это верно. Я рассчитываю на тебя, Бел.

– Да ради бога …

Засунув портфель под мышку и приняв свой обычный угрюмый вид, Крузо вышел из отсека.

Вернувшись в отсек, где располагались члены команды СРТ, Соске запустил свой ноутбук и принялся составлять рапорт.

Курц ворчал и жаловался некоторое время, но, тем не менее, отправился организовать охрану пленников.

В комнате стало тихо. Поспешив с завершением бумажной работы, Соске смог бы успеть на вертолет, отправляющийся в Токио после всплытия субмарины на поверхность.

Некоторые члены команды считали, что такое специальное отношение – это слишком много для обычного унтер-офицера. Но его это не волновало. Сейчас он беспокоился лишь о том, как бы успеть вовремя. «Транспортировка осуществляется по возможности», так было твердо заявлено в его новом контракте. То есть, если ли он не сможет запрыгнуть в попутный транспортный вертолет, ему придется выплачивать стоимость топлива.

– Куда ты идешь? – спросила Мао, быстро печатавшая на таком же портативном компьютере.

– Найти что-нибудь поесть.

– Ага... понятно. Хорошо, береги себя[21].

– Увидимся позже.

Выходя из отсека, он увидел, что Мао торопливо схватила внутренний корабельный телефон, но его это не особенно заинтересовало.

Он поднялся по расположенному поблизости трапу и зашагал по проходу вниз.

Пройдя мимо второго информационного табло, он неожиданно столкнулся с командиром подводной лодки. Кроме Тессы, вокруг не было ни души.

– Ах... мистер Сагара!.. – воскликнула Тесса, она же – Тереза Тестаросса.

Тоненькая, миниатюрная девушка с заплетенными в косу пепельно-серебристыми волосами была того же возраста, что и Соске. На плечах ее повседневной[22] униформы цвета хаки мерцали знаки отличия капитана первого ранга. По непонятной причине она выглядела несколько запыхавшейся.

– Командир.

Соске приготовился уже вытянуться во фрунт и молодцевато отдать честь, но вспомнил, что она ненавидит такие формальности, и ограничился четким кивком.

– Вы решили передохнуть?

– Да, пока корабль движется крейсерским ходом. Я немного проголодалась, так что оставила все остальное на мистера Мардукаса, – она продолжила, внимательно глядя на него: – Не хотите перекусить вместе со мной?

– В кафетерии?

– Да. Если вы согласны, пойдемте?

– Так точно, командир, именно туда я и направлялся.

Дальше они зашагали вместе. Кафетерий закрылся незадолго до того, как они пришли. Там было пусто, поскольку ночь уже склонилась за полночь, и, конечно, ничего съестного на столе не осталось.

– Посидите пока здесь. Я что-нибудь нам приготовлю, – быстро сказала Тесса и прошмыгнула на камбуз. Соске почувствовал себя неуютно.

– Командир, это неправильно. Это я должен… – начал, было, он, но остановился, поскольку Тесса обиженно уставилась на него.

– Вам не нравится еда, которую я готовлю?

– Нет, я не это имел в виду…

– А вот то, что готовит Канаме, вы всегда кушаете.

Увидев его растерянность, Тесса хихикнула.

– Хорошо. Почему бы вам не попробовать мою стряпню, для разнообразия?

– Вас понял. С удовольствием попробую.

Еще недавно он почувствовал бы себя ужасно неловко и напряженно, и непременно вылез бы с предложениями типа: «Давайте, лучше я», или «Чем я могу помочь?»

Ну, на самом деле, в этом нет ничего такого. Успокоив себя, Соске и просто уселся на стул в кафетерии.

– Я слышала, что вам трудно пришлось на острове Бадаму, – произнесла Тесса из камбуза.

Он слышал, как открывается и закрывается дверца холодильника и звон посуды.

– Никак нет, командир. Это было несложное задание.

– Но ведь вам пришлось использовать лямбда-драйвер, верно?

– Виноват. Если бы не моя небрежность, не пришлось бы прибегнуть к нему.

– Все закончилось хорошо. Похоже, вы постепенно привыкаете к «Арбалету»?

– Да, командир. Но иногда Ал меня раздражает. Он то и дело принимается говорить разную ерунду. Мне раньше не приходилось слышать о таких болтливых операционных системах.

– Это не операционная система.

– Командир?..

– Я уже говорила вам, правильно? «Арбалет» – ваше «альтер эго». Представьте себе, если бы выросли при других обстоятельствах, вы, возможно, походили бы на Ала.

– Вот уж чего бы не хотелось, – поморщившись, сказал он, и стук ножа по разделочной доске внезапно прервался.

– О, простите, – удивленно сказала она.

Соске внезапно осознал, что непроизвольно нагрубил ей, и принялся извиняться:

– Прошу прощения, я просто...

– Ничего. Вы сейчас вели себя так, будто разговариваете с Мелиссой или Вебером.

– Как это?

– Именно так. Мне понравилось, – она хихикнула.

– Я... чувствую себя немного неловко.

– Также как и я. Странное чувство, – в ее голосе послышалось легкое волнение.

Некоторое время Тесса продолжала готовить. Он слышал, как она помешивает что-то, бульканье кипящей воды в кастрюле, шкворчание чего-то, жарящегося на сковородке. Потребовалось целых шесть месяцев, чтобы он смог говорить с ней так непосредственно и искренне. Та, о которой он с робостью думал раньше, как о неприступной, далекой богине, оказалась просто очаровательной девушкой. Теперь Соске чувствовал горячую привязанность к Тессе и был счастлив, когда она говорила с ним вот так запросто, как сейчас. Глядя, как она готовит, деловито склонив голову, он вспоминал Канаме, когда та возилась в своей маленькой кухне.

– Готово.

Тесса вышла из камбуза, в руках ее была большая сковородка пасты[23].

– Это спагетти карбонара. Я иногда готовлю себе после работы.

Вооружившись вилкой и ложкой, она наполнила его тарелку. Заклубился пар. Макароны были политы расплавленным сыром и сливочным соусом, от них поднимался аромат черного перца и чеснока.

– Не так уж сложно приготовить. По крайней мере, это у меня получается лучше, чем борщ мистера Калинина. Так что не волнуйтесь.

– Это радует, – честно сказал Соске, и отправил в рот первую порцию макарон. Глаза его внезапно расширились. Действительно, это было…

– …Восхитительно!

Непонятно почему, Тесса радостно подпрыгнула и выставила вверх пальцы, сложенные рожками, «V» – знак победы.

– Ура... план сработал! Теперь закулисные интриги мисс Канаме ей не помогут... – пробормотала про себя Тесса, и Соске взглянул на нее озадаченно.

– Командир?

– Ничего, это я сама с собой… Пожалуйста, кушайте!

– Спасибо...

Проголодавшийся Соске быстро съел все, что лежало на тарелке, попутно обдумывая ее странные слова.

Тесса, подперев щеку ладонью, рассеянно наблюдала, как он стремительно орудует вилкой.

[[image:/storage/reader-images/4995f23de78f859b3133367444038a82bb101a4f.jpg]]

– Мистер Сагара, не хотите добавки? – спросила она чуть погодя.

– Да, пожалуйста.

Соске, который обычно не имел привычки объедаться, быстро подставил свою тарелку. Конечно, если бы ему пришлось сейчас отправляться на задание, он отказался бы, и не стал предаваться обжорству. Набитый желудок затуманивал мышление, ухудшал реакцию, а в случае ранения в живот повышал вероятность летального исхода. Однако сейчас он находился на борту подводной лодки и мог не волноваться о таких вещах. Если Курц, конечно, будет охранять пленных, как следует.

– Вкусно получилось? – спросила Тесса, сменив тему.

– Да, восхитительно.

– Хорошо, – сказала она с робкой улыбкой. Отчего-то на ее щеках заалел румянец. Наевшийся Соске расслабился, чувствуя в то же время какую-то легкую виноватость.

– Э-э... на следующей неделе уже наступит Рождество, правильно? – немного нерешительно проговорила она.

– Я не вдавался в детали, но кажется так.

– А вы знаете, что за день – 24-е декабря?

– Слышал, что этот день называют «Сочельником».

Даже Соске знал, что Рождество – христианский праздник. Но его, выросшего в сражениях бок о бок с исламскими моджахедами в Афганистане, это не очень-то касалось. С другой стороны, он вспомнил о Рамадане, который в этом году начинался за три дня до Сочельника.

В рождественские праздники советские солдаты, которые были его врагами в Афганистане, расслаблялись и частенько забывали об осторожности... именно это тогда оказывалось важным для Соске.

Почему она вдруг неожиданно заговорила о Рождестве?

Соске подсознательно напрягся. Тесса, скорее всего, была католического вероисповедания. Конечно, он не думал, что она сейчас начнет обращать его в свою веру, но почувствовал некоторое беспокойство.

– Понятно... Так вы не знаете...

– Командир?..

– Пустяки. Но, мистер Сагара... – Тесса немного заколебалась.

– Да?

– На самом деле, на двадцать четвертое декабря запланирован праздник для всего личного состава, помните? После него Мелисса и еще кое-кто собирались устроить небольшую и неофициальную вечеринку в моей каюте или еще где-нибудь. Я хотела спросить, если у вас нет других планов, не хотели бы вы зайти? – проговорила она с подозрительно невинным видом.

– Двадцать четвертого?

– Именно так.

Соске не знал, что и сказать. На этот день была назначена школьная рождественская прогулка на теплоходе.

Он ведь уже пообещал: «Я приложу все усилия, чтобы защитить вас!» Как теперь быть?

У него было не так уж много возможностей углубить отношения с загруженной многочисленными служебными делами Тессой. Соске ценил непонятную доброту, которую она проявляла к нему последнее время, и совершенно не хотел огорчать ее отказом.

– Вероятно, вы заняты в школе, не так ли?..

– Нет, не в этом дело. Я просто еще не...

Пытаясь сообразить, что бы ответить, он вдруг услышал в коридоре стремительно приближающийся топот.

– А, вот вы где!

Запыхавшаяся и взволнованная Mao пулей влетела в кафетерий. Только что она смирно сидела, уткнувшись в свой компьютер, разыскивая что-то, и вдруг…

– Что случилось, Mao?

– Соске! Ты ведь знаешь персидский язык, правильно?

– Говорю немного на афганском диалекте. И что с того? – недоумевая, ответил Соске.

– Тогда почему ты не заметил?! Дубина! – громко закричала Мао.

– Чего?

– Да я про «бадаму»! Я тут покопалась, исходя из того, что мы знаем о Гауроне, и проверила, какие языки он мог бы знать. Оказывается, если написать «бадаму» персидским алфавитом – знаете, что получится?!

– Ну, получится, получится... – «бадаме», то есть миндаль?..

– Вот и нет! «Миндаль» пишется как «бадам». А вот если добавить «e»?

– Не знаю, – признался Соске смущенно. Когда он жил в Афганистане, он разговаривал на турецком и фарси – афганском диалекте персидского языка, кроме того, мог объясниться и на пакистанском пушту.

Не то, чтобы у Соске был какой-то особый талант к лингвистике, но он знал довольно много разных языков. Просто он запоминал, что мог, общаясь с разными людьми, уроженцами всевозможных племен и стран. Это было обычное дело для Афганистана, где причудливо смешались разноязычные племена.

Однако его фарси уже основательно подзабылся, к тому же, он никогда специально не учился читать или писать на этом языке. Он хорошо знал лишь английский и японский письменный язык, да еще немного русский.

– Так что же получится, если добавить «e»? Что означает «бадаме»? – озадаченно спросил Соске. Даже Тесса, которая бегло говорила на десяти языках, но не знала персидского, смотрела озадаченно. Похоже, внезапное появление Мао ее слегка расстроило.

– «Куколка»! Это означает «куколку»!..

– Что-что?

21-ое декабря, 15:37 стандартного времени Японии

Токио, средняя школа Дзиндай

– Эй, Сагара, – позвала Киоко Токива, одноклассница Соске, подойдя к нему после урока. – Ты знаешь, что двадцать четвертого числа – день рождения Канаме?

Соске вдруг глубоко задумался и не ответил.

– Слышишь меня? Алё, прачечная!

– Ну... когда ты об этом упомянула… теперь знаю, – ответил Соске.

Поскольку Соске не был особенно хорошо знаком с местными обычаями, касающимися дней рождений и всего такого, он совершенно забыл о дне рождения Канаме. Да, он внимательно ознакомился с ее досье перед тем, как приступить к выполнению задания, но…

Тогда он был слишком занят и думал совсем о другом.

Когда он понял свою ошибку, на лице Соске промелькнуло болезненное выражение. Но Киоко, не обращая внимания, продолжала:

– Ты ведь отправишься в круиз, верно? Так вот, я собираюсь устроить Канаме сюрприз. Знаешь, соберемся все вместе и закричим: «С днем рожденья»!

Она бросила взгляд на Чидори, которая как раз высунулась из окна и вытряхивала тряпочку, которой стирали мел с доски.

– Мне кажется, в этом году она не ожидает ничего подобного, и я хочу ее обрадовать. Мы собирались вскладчину купить ей букет, так как, ты участвуешь?

– Участвую?..

– Ты что, не понимаешь?.. Все просто, вскладчину – это значит, что каждый дает немного денег. Триста иен с носа. Онегай[24]?!

– Понятно. Конечно, я участвую. Но…

– Но что?

Вытаскивая бумажник, Соске замешкался.

– …Мне очень жаль, но я не поеду в круиз. У меня появились другие дела.

– Ты не поедешь? А что же ты кричал тогда: «Я буду на страже и с ружьем!» или что-то вроде?!

– Э-э... нет. Я просто... – бессвязно забормотал Соске.

– И что же теперь будет с днем рождения Канаме?

– Виноват, но я уже обещал.

– Знаешь, Канаме очень расстроится.

– Ничего не поделаешь.

– И что же у тебя за дела?

Естественно, ученики средней школы Дзиндай ничего не знали о существовании Митрила.

Киоко, конечно, тоже.

– Не могу сказать. Прости...

В этот момент Канаме положила губку на подставку у классной доски, отряхнула руки и обернулась к ним.

– Что?

– А? Нет... ничего… – Киоко деланно засмеялась.

– А чего это вы шепчетесь?

– Ну, как тебе сказать... представляешь, Канаме!.. Сагара сказал, что он не поедет в круиз! Какая жалость! – вывернулась Киоко, погрозив Сагаре кулачком. Канаме внезапно замерла и даже перестала перекладывать мелки у доски.

– А, вот оно как, – коротко сказала она.

– У меня много дел. Прости, – опустил голову Соске.

– И зачем это ты извиняешься?

– Ну, я просто…

– Вот и хорошо. По крайней мере, путешествие пройдет спокойно. Уж не знаю, куда ты собрался, и чем там будешь заниматься, но желаю тебе славно повеселиться на Рождество. Потому что меня это не волнует ни капельки!

– Просто, в этот день…

– Что такое?

Соске заколебался, глядя в сторону. Поскольку Киоко стояла рядом, он не мог сослаться на дела Митрила.

– Так это что-то настолько секретное, что ты не можешь даже намекнуть? Ну что же… я тут ни при чем. Чао. Подарка можешь не ждать, – холодно проговорила она и вылетела из класса.

Киоко, наблюдавшая разговор со стороны, тяжело вздохнула.

– Видишь?! Она на самом деле очень расстроилась!

– Похоже на то, – согласился Сагара, утирая пот со лба. – Но почему? Почему она так рассердилась?

– Ты что, не понимаешь? Ведь это ее день рождения, и она огорчилась, что ты не поедешь. Канаме очень упрямая, и никогда не скажет, что ей будет одиноко. Мог бы и сам догадаться.

Слова Киоко звучали логично, но Соске все равно не мог до конца понять, что она имела в виду.

– Не понимаю. Неужели день рождения настолько важен?

– Еще как! Заруби себе на носу!

– Так точно, – сказал Соске, немного подумав. – Но, как ни жаль, я не смогу освободиться в этот день.

Косички Киоко кокетливо подпрыгнули.

– Ясно-ясно… так ты собираешь на вечеринку?

– Да какую там вечеринку… э-э… вечеринка. Вот именно. Именно так. Планы на вечеринку сами могут стать вечеринкой…

– Что?

– Ничего особенного, не обращай внимания.

После школы Канаме в одиночку направилась в торговый центр станции Сэнгава. Она бродила по причудливо разукрашенному магазинчику, заваленному симпатичными куклами, и разглядывала плюшевого Бонта-куна[25], когда сзади нее остановился одетый в деловой костюм мужчина.

– Девушка, не хотите прогуляться? – несколько неуклюже сказал он.

– Я же сказала, зайдите позавчера, Барлоу.

– Ну же, не отказывайся, я тебя чем-нибудь угощу.

Он выговорил это со странной неохотой, и Канаме фыркнула.

– Отлично. Похоже, вы хорошо запомнили пароль.

– А нельзя ли нам подобрать другие слова и место встречи? – сказал мужчина, понизив голос.

– Это выглядело бы неестественно. Если бы о нашей связи узнали ваши командиры в Разведывательном управлении, что бы они сказали?

– Лучше помолчи.

Канаме искоса взглянула на него.

Этот человек был агентом Разведывательного управления Митрила и носил агентурную кличку «Тень». Задание его состояло в наблюдении за Канаме и ее охране (хотя в части, касающейся охраны, ему нечем было похвастаться).

Он был настоящим мастером перевоплощений и всякий раз, когда она его встречала, выглядел по-разному. То он притворялся элегантной пожилой леди, то расхлябанным парнишкой. В следующий раз он маскировался под бизнесмена средних лет, сорокалетнюю домохозяйку, работягу-строителя, страхового агента, и так далее. Она даже не могла сказать с уверенностью, был ли он мужчиной на самом деле.

Канаме восхищалась способностью Тени перевоплощаться. Он даже свободно менял высоту и тембр голоса.

– Знаете, у вас прекрасно получается играть роли. Может быть, вам лучше бросить шпионскую карьеру и стать актером?

– Не лезь не в свое дело, –Тень, похоже, обиделся и гордо выпрямился.

– Ну, я совсем не хотела вас обидеть.

Должно быть, он с детства мечтал стать великим актером. Но, столкнувшись с жестоким океаном действительности, его хрустальные мечты разбились острыми осколками. В итоге, ему пришлось заняться неприглядным делом – шпионить для подозрительной секретной организации. Вся эта печальная история так живо предстала в воображении Канаме, что она невольно взглянула на него с симпатией и жалостью в глазах.

– Если я наговорила грубостей, прошу прощения. Я не хотела...

– Что, навоображала себе нечто драматическое?

– Да нет. Но всем иногда приходиться несладко. Не унывайте.

– Тебе легко говорить.

– Зато эта работа сделала вас великолепным актером.

– Именно потому я ненавижу притворяться!

Да, именно так они и выглядела их постоянная пикировка. Похоже, у Канаме была врожденная способность разрушать душевный покой всевозможных шпионов и наемников.

Когда ей хотелось что-нибудь узнать, или у нее просто было немного свободного времени, Канаме подзывала Тень – ведь его работа все равно состояла в том, чтоб следовать за ней. Естественно, она старалась сделать так, чтобы они с Соске никогда не сталкивались нос к носу. Поскольку Тень решительно отказывался появиться, когда Соске был рядом с ней, Канаме предположила, что Разведывательное управление, на которое работал Тень, и Оперативное, к которому принадлежал Соске, имели весьма напряженные отношения.

– Так как, вы узнали что-нибудь? – спросила она, возвращаясь к делу.

– Более или менее. Поскольку это внутренние дела Оперативного управления, я не уверен на сто процентов. Что касается оперативной группы «Туатха де Данаан», они не планируют никаких военных операций во время рождественских праздников. Кажется, намереваются устроить развеселый банкет и большую пьянку.

– М-м-м... понимаю, – Канаме вдруг опустила голову.

Раньше она думала, что Соске отказался от круиза потому, что его посылают на задание. Но все оказалось не так. Он не поедет потому, что собирается участвовать в вечеринке со своими верными боевыми товарищами и, конечно, с той девушкой. Канаме пожалела, что не спросила его об этом напрямик, но, когда дело касалось такого рода отношений, она никак не могла набраться храбрости.

– Интересно, что же это будет за вечеринка?

– Откуда мне знать! Но ты беспокоишься еще и из-за круиза, верно?

– А вы проверили и этот пассажирский корабль?

– Проверил. Согласно имеющейся у нас информации, с лайнером все чисто. Никаких темных делишек вокруг не замечено. Хотя нет никаких гарантий, что противник не попытается проделать что-нибудь подобное тому, что случилось в Сунан.

– Вы имеете в виду, что на корабль могут напасть?

– Да. Но вероятность невысока. Вражеские организации уже не раз могли убедиться, что оперативная группа ТДД-1– прямо таки воплощение оперативности, мобильности и высокой огневой мощи. Наверняка уже решили, что с ними лучше не связываться. Вряд ли тебя попытаются похитить именно во время круиза. Однако …

Тень немного заколебался.

– Что – «однако»?

– Ничего. Я просто хотел сказать, что существенно выше вероятность нападения на тебя в любой другой день. Противнику ни к чему устраивать такой балаган. Им достаточно просто позволить тебе свободно гулять повсюду и тихо наблюдать издалека. В тот момент, когда им захочется, они отделаются от меня и Урц-7, и заберут тебя.

– Вы говорите об этом так спокойно…

– Лишь подтверждаю очевидный факт.

– Но ведь и вы позволяете мне делать все, что я захочу?

Стоило ей коснуться этой темы раньше, как Тень всегда намертво замолкал. Пытаясь подавить растущее беспокойство, Канаме заговорила резче:

– Если вы спросите, что я думаю, то игры Разведывательного управления так же плохо пахнут, как и то, что вытворяют враги! Не буду говорить о Соске и Тессе, но и о чем думают большие шишки из Оперативного управления, я точно так же не могу понять.

– Прекрасно понимаю твое недоверие. Но, уважаемая Чидори Канаме, выслушай меня. Если о наших с тобой недозволенных контактах станет известно моему начальству, мне грозят большие неприятности. Мне кажется, хотя бы поэтому ты могла бы уже поверить в мою искренность.

– Что же, спасибо вам. Если зайдете в следующий раз ко мне в гости, угощу чем-нибудь вкусненьким. В благодарность за заботу. Что вам больше всего нравится?

– Обожаю чиге-набе[26]… да, о чем это я! Ты что, не поняла, что я только что говорил?!

– Поняла, конечно. Не стоит вызывать вас так часто. Чего же тут не понять?

– Боже милосердный… – Тень повернулся и пошел, было, прочь, но задержался, бросив через плечо: – Все-таки, веди себя поосторожнее. Я тоже собираюсь в круиз, так что буду рядом.

– Хорошо. Спасибо за заботу.

Канаме задумалась, кем же Тень предстанет на этот раз, и провожала его взглядом, пока он не вышел на улицу.

Потом ей представился рождественский круиз без Соске, и она снова расстроилась. Ну да, конечно же, Митрил для него гораздо важнее. Печальная и угнетенная, так ничего и не купив, Канаме вышла из магазинчика.

Снаружи было холодно, и пар от ее дыхания поднимался к низкому небу.

В это время года день был коротким, и солнце показывалось ненадолго. Но, несмотря на низкое и мрачное небо, торговый район был полон народа. Повсюду звучали рождественские мелодии, слышались громкие разговоры и веселый смех.

– Ой!

На тротуаре возле старой обувной лавки, по диагонали от магазинчика, из которого только что вышла Канаме, торчал не кто иной, как Соске. Увидев ее, он решительно двинулся через толкотню и суматоху, направляясь прямо к Канаме.

Не успела она задаться вопросом, не был ли он свидетелем встречи с Тенью, как в ней вспыхнула надежда. Неужели он пришел сказать, что все-таки поедет в круиз?

Но, несмотря на бурю чувств, она просто лаконично спросила:

– Что ты тут делаешь?

– Ждал, пока ты выйдешь. Я заметил подозрительного мужчину, который сначала вошел, а потом вышел из магазина. Но, похоже, ничего не случилось, – ответил Соске.

– Н-ничего и не могло случиться. Можешь спрятать свою пушку.

Соске засунул автоматический пистолет, который скрывал за портфелем, обратно в кобуру под мышкой.

Очевидно, Соске так и не заметил Тень. Он просто был подозрительным, как всегда, и оглядывался на каждого встречного. Впрочем, Соске оказался не первым, кого Тень сумел обмануть. Его мастерство маскировки было безупречным. Канаме разговаривала с ним насмешливо, но понимала, что имеет дело с выдающимся шпионом. Затесавшись в толпу, он растворялся, сливался с ней и становился невидимкой. Даже Соске, который прекрасно ощущал враждебные намерения и взгляды окружающих, не смог отличить и распознать его среди мирных прохожих.

Канаме двинулась вперед, и Соске последовал за ней.

– Чидори.

– Чего тебе?

– Ты ничего не скрываешь от меня?

– Э?..

– С тех пор, как мы вернулись из Гонконга, мне иногда кажется, что ты… нет, наверное, это мне кажется.

Похоже, что Соске каким-то шестым чувством ощутил, что она рассказала ему не все – о ее встречах с Тенью в моменты, когда Соске отзывали по делам Митрила на протяжении последних двух месяцев, а главное, о том юноше по имени Леонард.

Она уже подумывала рассказать ему о Тени, когда представится благоприятный случай, и не совсем шутила, приглашая шпиона пообедать. Ей хотелось усадить их за один стол и посмотреть, что получится. Тень все-таки не походил на дурного человека, и Канаме надеялась, что они поладят с Соске.

Но она не смогла сказать ему о Леонарде.

Она рассказала, как убийца гнался за ней по крышам гостиниц, и как с ним разобрался неизвестный человек. Конечно, Канаме описала боевых роботов, которых она видела. Но разговор с этим юношей, и то, что тот сделал потом – она никак не могла заставить себя поведать Соске об этом.

До сих пор он тоже не заговаривал на эту тему. Сегодня это случилось впервые; очевидно, он почувствовал подсознательное беспокойство, так близко разминувшись с Тенью.

– Думаешь, я что-то скрываю?

– Нет, я не хотел сказать, что ты что-то скрываешь. Просто мне показалось, что тебя что-то беспокоит.

– Вовсе нет. И, кроме того, не ты ли сам недоговариваешь кое о чем?

Канаме не смогла удержать резкость в своем голосе.

– Я?

– Насчет Рождества. Почему ты отказался от школьной поездки?

– Назначена операция.

Опять соврал, подумала Канаме.

Пусть даже это простая вечеринка для бойцов Митрила. Конечно, ему хочется выпить с друзьями и повеселиться с той девчонкой, но зачем обманывать? Она никак не ожидала от него такой лжи. Ведь за последние восемь месяцев, с тех пор, как он появился в Японии и вломился в ее спокойную жизнь, Соске еще ни разу не дал повода подозревать его в подобных грязных уловках.

– Понимаю. Операция, значит. Операция, операция, операция… почему бы тебе не жениться на этой своей «Операции»?!..

– Что-то я совсем не понимаю, что ты имеешь в виду. Если ты сердишься на меня, скажи хотя бы, почему?

– Ты серьезно?! – Канаме впилась свирепым взглядом в Соске. – Ты всегда, всегда, всегда… не думай, что так запросто обманешь меня, и не притворяйся несведущим! Потому что я уже все знаю, и у меня есть доказательства!

– Не понимаю, о чем ты?.. Но, касательно этой темы, мне нужно рассказать тебе кое-что важное…

– Заткнись! Ничего не желаю слушать!!!

– Чидори…

– Не ходи за мной! Ты меня раздражаешь!!!

– Я всегда такой, почему же ты не…

– …Сказала же, не хочу с тобой разговаривать! – резко бросила она и рванулась в толпу, прочь от него.

Ночью Канаме пожалела о своих словах, как это обычно и бывало раньше – уже много раз. Однако теперь, заново прокручивая в голове тот разговор, она снова начинала злиться.

«Но почему же я вдруг связалась с таким парнем?..» – думала она.

Обычно она раскаивалась в том, что обижала его и колотила, вспоминала его сильные стороны и успокаивалась, но на этот раз нормальное течение ее мыслей прервалось, и ее одолевали самые черные мысли.

«Как он мог так бессовестно притворяться, делая вид, будто ничего не понимает? Заставляя меня чувствовать себя такой дурой? Если подумать, разве такое совершеннейшее отсутствие даже самой маленькой капельки здравого смысла не выглядит подозрительным? Значит, он притворялся все время, с самого начала! Если это так, то он просто поразительный гад!.. Двуличная сволочь, хуже некуда! И я еще чувствовала себя виноватой, что так с ним обращаюсь. Вот и отлично, что я не стала извиняться! Все мужики – обманщики, паразиты, которые только и делают, что врут, лишь бы сохранить свою репутацию! Никому из них нельзя верить ни на ломаный грош, они – низшая форма жизни на земле!!!

Никогда, НИКОГДА я даже близко не подойду к парню!.. Особенно к НЕМУ!

Ненавижу тебя, Соске!!!»

[[image:/storage/reader-images/c0322cdaa4d35bd349527104a0a8b5feb20c1813.jpg]]

Все следующие дни Канаме вообще не разговаривала с Соске. Много раз он с виноватым видом пытался заговорить с ней, но Канаме просто игнорировала его.

Он прислал СМС-сообщение на мобильный телефон, которое она стерла, не читая. Когда он спросил в школе: «Ты получала сообщение?», она ответила, «Получила, получила. Не приставай ко мне, хорошо?» и прогнала его.

Они много раз ругались так и прежде, но…

В этот раз все закончилось очень-очень большим недоразумением.

Примечания

↑ Южно-Китайское море.

↑ Митрил – волшебное серебро из эпоса Дж. Р. Р. Толкина. Название тайной организация, с неизвестными целями, источниками финансирования и руководителями.

↑ Автор называет его «Arbalest», что дает повод некоторым переводчикам думать, будто это какое-то новое, неизвестное исторической науке оружие. Однако это всего лишь итальянский (и французский) аналог английского слова «crossbow», обозначающий все то же самое средневековое метательное оружие.

↑ ЭКС (Electromagnetic Concealing System) – фантастическая система, позволяющая замаскировать боевую технику в радиолокационном, оптическом и других диапазонах.

↑ Кодовые обозначения оперативников и боевых единиц в «Митриле» построены на основе рунического алфавита. Члены этого подразделения несут кодовые имена начинающиеся с «Урц» («Uruz»). Руны также имели более широкое значение: Uruz означает – «сила», «крепкое здоровье».

↑ К танцам сей пассаж отношения не имеет. В англоязычном военном сленге принято обозначать различные милитаристские явления названиями букв из морского свода сигналов: «альфа», «браво», «дельта», «фокстрот», «танго», «зулу». В наших вооруженных силах такая традиция сохранилась только на флоте. Оттуда родом «аз», «буки», «веди», «глагол», «добро» и т.д.

↑ ADM (advanced data modem) (фант.) – устройство передачи тактической информации.

↑ Кодовые обозначения вертолетов начинаются с руны «Gebo», которую можно прочесть как «дар», «подарок».

↑ Oto Melara «Boxer» (фант.) – 57-мм гладкоствольная неавтоматическая пушка, напоминающая принципом перезаряжания помповый дробовик.

↑ Снаряд с готовыми стреловидными поражающими элементами.

↑ «Shamrock» (трилистник) – кодовое название, которое НАТО присвоило советскому БР первого поколения.

↑ Автоматические скорострельные пушки с вращающимся блоком стволов. 20-мм образцы дают скорострельность до 6000 выстрелов в минуту (100 выстр. сек.).

↑ «Hellfire» – существующая на самом деле американская противотанковая ракета с полуактивным лазерным наведением. Выдуманные автором установки для их пуска называются «Versaille».

↑ Venom (злоба, яд) – кодовое название, присвоенное разведчиками «Митрила» новым бронероботам противника неопознанного происхождения. Также известны как «Чодар».

↑ СРТ – Special Responce Team, отряд специального реагирования. Элитное штурмовое подразделение «Митрила», оснащенное бронероботами.

↑ Гора Озоре в Японии – место, где по слухам встречаются миры живых и мертвых.

↑ «Shadow» (тень) – западное кодовое обозначение советского бронеробота.

↑ Если бы автор лучше разбирался в предмете, он сказал бы – КБ «Уралмаша» или Омского завода транспортного машиностроения, а то и завода им. Малышева (бывший ХПЗ). Кому же, как не танкостроителям, заниматься бронероботами?

↑ ПРТ – Primary Response Team, отряд первичного реагирования, пехотное штурмовое подразделение Митрила.

↑ Инцидент у островов Перио – эпизод с захватом подводной лодки Гауроном и его помощниками-предателями.

↑ Вряд ли Соске подстерегали неизвестные опасности в коридорах субмарины. Это просто традиционное японское напутствие при расставании.

↑ Необходимо различать полевую и повседневную форму. Полевая – это грязные камуфляжные комбинезоны-балахоны, в которых небритые потные «пихотинцы» ползают на пузе по окопам, а повседневная – отглаженная официально-деловая униформа, которая как нельзя лучше смотрится на щеголеватых штабных работниках (особенно на работницах, поскольку юбки – обтягивающие и коротенькие). Бывает еще парадная форма – отягощенная малофункциональными декоративными финтифлюшками, но о ней пока речи нет.

↑ Итальянское блюдо.

↑ «Пожалуйста» по-японски, если кто не знает.

↑ То ли мишка, то ли пятнистый чебурашка, потешный герой сериала «FMP Fumoffu!»

↑ Чиге-набе – корейский горячий суп с вареными овощами и рыбой, хорошенько заправленный красным перцем и пряностями.

Шумный Сочельник

Это место оказалось всего в пяти минутах езды на автобусе от станции Сакурагитё. Пирс, где был пришвартован лайнер «Пацифик Хризалис», находился рядом с приморским парком, где в сумерках прогуливалось множество беззаботных парочек.

«Пацифик Хризалис» представлял собой гигантский круизный лайнер, длиной в 272 метра и водоизмещением более ста тысяч тонн — один из самых больших лайнеров в мире. Существовало немало приписанных к портам стран Карибского моря кораблей, которые имели большее водоизмещение, но, тем не менее, пассажирские суда такого размера можно было пересчитать по пальцам. Над белоснежным корпусом возвышались громады пассажирских палуб, а венчала все гигантская дымовая труба обтекаемой формы.

Справедливости ради стоило сказать, что Канаме не в первый раз оказалась на столь громадном корабле — вспомнить только атомную десантно-штурмовую подводную лодку флота Митрила, «Туатха де Данаан», — но «Пацифик Хризалис» превосходил размерами и ее. Он был похож на настоящий плавучий город.

Канаме, знакомая лишь со спартанскими интерьерами боевых кораблей, была поражена роскошью и блеском этого судна. Размеры его внутренних помещений намного превосходили тесные каюты и проходы подводной лодки. Коридоры и каюты для пассажиров выглядели точно такими же, как в роскошных отелях на твердой земле.

— Какой шикарный корабль... — тяжело дыша, пробормотала Канаме; она как раз пыталась запихнуть свой чемодан на полку над койкой в отведенной им каюте. Киоко, естественно, делившая с ней эту каюту, восторженно ответила:

— Ничего себе?! А помнишь вестибюль, через который мы вошли на корабль? Такой огромный и роскошный, у меня даже дыхание захватило! Нас встречал сам капитан, да еще с оркестром!

Ученики школы Дзиндай один за другим поднимались на корабль. Многие, Среди приветствовавших Канаме и других школьников членов экипажа лайнера, выстроившихся у широких парадных сходней, было немало иностранцев. И Киоко, и преподаватели, казалось, были тронуты гостеприимным и учтивым обхождением, но Канаме почему-то почувствовала какую-то непонятную искусственность.

Во взглядах некоторых моряков читалось странное узнавание; они словно выделяли ее из массы построившихся в ряды учеников. Канаме казалось, что они со значением переглядывались, будто говоря: «Эта та самая девчонка?» Все выглядело так, как будто они не только знают, кто она такая, но и то, какая судьба ее ожидает.

Однако подозрительные взгляды кололи ее и исчезали, а лица членов команды лайнера снова были полны радушия и доброжелательства, как ни в чем не бывало.

Канаме встряхнулась и выругала себя за глупость и мнительность.

На самом деле, поскольку инцидент во время их прошлого путешествия получил широкую огласку, совершенно ничего удивительного не было и в том, что моряки узнали в лицо «девушку, в последний момент спасенную из грязных лап террористов».

— Эй, Канаме.

— М-м?..

— Пойдем на верхнюю палубу, прежде чем пароход отчалит. Я поклялась, что не пропущу панораму оттуда. Это же будет что-то совсем великолепное! Наверняка сможем увидеть большое Колесо обозрения в парке Минато Мираи[1] Минато мираи — «Порт будущего», суперсовременный район Йокогамы, возводимый на насыпном полуострове. Там расположено одно из самых высоких зданий в Японии — 300-метровый небоскреб Лэндмарк Тауэр, а в парке рядом — титаническое колесо обозрения, высотой . Отсюда открывается прекрасный вид на подвесной мост через залив — ажурный Иокогама Бэй Бридж.}}!

— Пойдем. Но я бы съела что-нибудь. У тебя не завалялось чего-нибудь вкусненькое?

— Увы, нет. Пока мы дожидались, Сиори с остальными девчонками все слопали. Хотя погоди, у Мааю, кажется, оставались эти длинные конфеты[2], спросить ее?

— Вот как? Отлично! Она ведь недавно набрала вес, так что придется конфисковать, ей же на пользу.

— О-о, это так жестоко!.. — простонала Киоко. Канаме рассмеялась, и они вышли из каюты.

По ярко освещенному холлу стайками порхали школьницы и весело щебетали о своем, о девичьем.

«Ну да, без шума мы не можем, конечно…»

На борт лайнера поднималось множество обычных пассажиров. Хотя школьникам строго-настрого запретили шуметь и толпиться, они немедленно устроили суматоху. Не успела Канаме вспомнить о том, что она староста класса, и сделать им внушение, как в другом конце холла раздался шум.

— …Что за шутки?! — в голос кричал мужчина средних лет. Он говорил по-английски, и его гулкий и властный голос легко заглушил звонкий смех девочек-школьниц.

Огромный европеец в гражданском костюме без зазрения совести орал на перепуганного корабельного стюарда. Канаме показалось, что пассажир слегка напоминает Шварценеггера из комедии, которую она недавно смотрела.

— Почему это я должен располагаться в каюте второго класса, посреди толпы глупых японских школьниц?!

— Простите, сэр, но все каюты первого класса уже заняты.

— Тогда как насчет того, чтобы их заново распределить, ты, межконтинентальный баллистический идиот! Как ты смеешь перечить коммандеру[3] Военно-морского флота Соединенных Штатов! Вы что, хотите меня рассердить? Я в гневе страшен!.. А может быть, вас подкупили парни из ВВС?!

— С-сэр, прошу вас…

— Кэп, прекратите! Это уже неприлично. Не потому ли ваша жена бросила вас как раз перед поездкой в Японию, что вы без конца устраиваете сцены?!

Красивый молодой человек азиатской внешности попытался удержать разъяренного Шварценеггера. Похоже, он был его спутником и носил точно такой же гражданский костюм.

— Что ты несешь, Такенака! Младший офицер, да еще и такой некомпетентный как ты, должен быть только благодарен, что его пригласили на место Элизы!

— Вы так думаете!? Это за то, что вы меня принудили отправиться сюда, когда я наслаждался долгожданным отпуском в Вайкики[4]?!

— Ну и что?! Та грудастая японка, с которой ты флиртовал, только и думала, как бы тебя захомутать! Ты должен меня поблагодарить!

— Как вы можете нести такую чушь?! Черт возьми, прийти и испортить наше последнее свидание, а я так старался, чтобы ее подцепить…

— Заткнись! Так и должно быть! — яростно заревел мужчина, которого называли «кэпом». — Твой начальник в печали и страдает, что жена его бросила, а ы только и можешь что скулить о своем дурацком отпуске! Я страдаю, и ты страдай! Чтоб ты сдох!..

— Так вот для чего вы все это устроили!.. Вы хотели и меня замучить?! Проклятье!..

Мужчины бросились друг на друга и сцепились прямо перед остолбеневшим стюардом. На помощь ему примчались другие члены экипажа, с трудом разняли драчунов и, пытаясь их успокоить, развели по каютам.

Двери закрылись, и в коридоре стало тихо.

Школьники, которые не понимали английский язык, могли только удивленно или безучастно смотреть. Канаме же, которая долго жила за границей, разобрала весь разговор от начала до конца, но…

— И кого только нет на этом корабле… — пробормотала она, покачав головой, и поспешила за одноклассницами.

24-ое декабря, 18:55 токийского времени.

Тихий океан, недалеко от побережья полуострова Миура[5],

«Пацифик Хризалис»

Круизный лайнер отчалил и плавно двинулся холодными водами канала Урага[6], покидая Токийский залив.

Солнце уже село, но огромный белый корабль спокойно следовал своим курсом под зимним небом, полным бесчисленных звезд.

Холодный морской воздух бодрил. Разбивающие о форштевень волны искрились, множество торговых кораблей и рыболовных траулеров проходили мимо. Любуясь дивными, непрерывно сменяющими друг друга видами, школьники собрались на квартердеке, откуда открывался прекрасный обзор, и от души веселились.

— Даже и представить не могла, как это красиво!.. — воскликнула Киоко, опершись на леер и непрерывно щелкая затвором цифровой камеры. — Но жалко, да? Если бы Сагара смог поехать...

— Почему ты вдруг о нем заговорила? — кисло спросила Канаме. Киоко только горько улыбнулась на этот привычный ответ.

— Ах, у вас все как всегда. Но куда же он подевался на этот раз?

— Что ты имеешь в виду?

— Куда делся Сагара? Ты не знаешь, куда он уехал? Он никому не сказал.

Когда Киоко начинала говорить серьезно, как сейчас, Канаме всегда чувствовала себя не в своей тарелке. Но грубить своей лучшей подруге она совершенно не желала.

— А? Ну, в общем…

— Рассказывай. Ну, давай, давай! Как у вас все идет? — Киоко подпрыгнула от нетерпения, ее большие глаза засверкали из-под стрекозиных очков.

Канаме тяжело вздохнула, подчиняясь, и выложила ей всю правду:

— Не то, чтобы я терпеть его не могла. Но только между нами ничего нет.

— Правда?

— Да. Если честно, иногда мне казалось… но, на самом деле, ничего нет. Ну, ты ведь и сама видишь, верно? Даже при том, что сегодня мой день рождения... он ушел к другой.

Соске не поехал в эту поездку, как и предупреждал. Днем раньше, когда одноклассники принялись дразнить его, говоря: «Ты же говорил нам — оставьте безопасность на меня», он отвечал: «Ситуация изменилась, и я не могу поехать». И добавил со смертельно серьезным лицом. «В случае нападения террористов не пытайтесь сопротивляться. Если вы будете вести себя смирно, они не причинят вам вреда. Понятно? Неукоснительно следуйте их указаниям», — говорил он.

Он был очень настойчив, словно вкладывал в эти слова какое-то скрытое значение. Но Канаме лишь безразлично взглянула на него со стороны. В конце концов, они все еще были в ссоре.

— Если бы он относился ко мне серьезно, то был бы здесь.

— М-м... да, наверное.

— Не хочу сказать ничего плохого, но совершенно очевидно, что я для него ничего не значу.

— Право не знаю... может быть, у тебя просто комплекс неполноценности?

— Нет, дело не в этом. Это все потому, что у него есть другая девушка, которую он любит.

— Да, действительно? Кто же? Я ее не знаю?

Киоко вдруг очень заинтересовалась.

— Знаешь. Помнишь девушку, которая недолго училась у нас по обмену в начале второго семестра?

— Ах да, Тесса, правильно?

Безусловно, все ученики средней школы Дзиндай помнили Тессу.

Подводная лодка «Туатха де Данаан» получила повреждения во время инцидента у островов Перио в конце августа, и ремонтировалась в течение нескольких недель. Тесса оказалась не у дел и устроила себе каникулы. И тем местом, где ей захотелось провести каникулы, стала именно средняя школа Дзиндай в Токио.

Тесса захотела попробовать пожить нормальной жизнью ученицы старшей школы. Вместе с Mao они потеснили Соске в его квартирке, и Тесса появилась в классе номер четыре второго года обучения средней школы Дзиндай под видом краткосрочной ученицы по обмену из-за границы. Целые две недели она вносила беспорядок в жизнь Канаме и множества других людей, прежде чем отправиться домой. Конечно, никто так и не узнал, что Тесса на самом деле являлась командиром атомной десантно-штурмовой подводной лодки Митрила.

— Она теперь в Австралии, кажется? Значит, они все еще поддерживают отношения. Тогда та вечеринка, о которой говорил Сагара...

То, что рассказал Тень, не оставило никаких сомнений. Соске только притворялся, что отправляется на задание.

Канаме отчетливо представила, как прямо сейчас на базе острова Мерида начинается грандиозная пьянка, и тяжело вздохнула. Бесшабашная ватага наемников веселится, вино течет рекой, звучат залихватские песни, а Соске и Тесса, должно быть, тоже неплохо проводят время…

Прежде чем она осознала это, ее настроение снова упало.

— Не желаю больше говорить об этом! — отчаянно закричала она, подняв лицо к темному зимнему небу.

— Извини меня.

— Да нет, ничего. Ладно, давай забудем об этом придурке и, наконец, повеселимся! Кстати, который час? Интересно, долго еще до ужина? Что-то я действительно проголодалась.

— А как же конфеты?

— Сиори уже сама все слопала, представь себе.

В этот момент из-за ее спины раздался голос:

— Простите, мисс Канаме Чидори?

К ней обращался морской офицер, высокий европеец лет сорока. Белоснежный мундир сидел на нем великолепно, так же как и форменная фуражка, шкиперская бородка уложена волосок к волоску. Его осанка была прямой, и он держался с великолепным достоинством, не создавая, однако, впечатления подавляющей властности, что как нельзя более подходило стилю этого прекрасного корабля, сочетая в себе элегантность и простоту.

— Да?

— Так это вы! Нет, даже впервые увидев вас издалека, я был уверен, что не ошибся. Вас невозможно не узнать. Я капитан этого корабля, Стивен Харрис. Рад сделать знакомство.

Что сказать, этот моряк знал толк в обращении с женщинами. По сравнению с ним старшие офицеры с «Туатха де Данаан» казались совсем простыми. У него не было почти никакого акцента, и он превосходно говорил по-японски.

— К-капитан?.. — в унисон выдохнули Канаме и Киоко. Если подумать, это оказался тот самый человек, который ослепительно улыбался с буклетов, которые они получили перед поездкой. Он также руководил торжественной встречей пассажиров перед посадкой.

— Э-э… рада познакомиться. Но откуда вы меня знаете? — в неподдельном замешательстве спросила Канаме.

— Во время встречи с вашим преподавателем на прошлой неделе она показала мне ваше лицо на фотографии. Вот она — на вашем удостоверении личности. — Он указал на приколотую к ее школьной форме карточку. Все школьники носили точно такие же, со своими именами.

— Во время захвата самолета вы были той самой героиней, за которую мы все переживали до самого благополучного разрешения инцидента. Поистине захватывающая история!

— Ах, понимаю...

— Оказывается, вы — прекрасная молодая леди. Я очень, очень рад… о, конечно, ваша подруга также очаровательна.

— Благодарим вас.

Канаме и Киоко неискренне улыбнулись.

— Между прочим, как вам понравился наш лайнер? У вас есть какие-нибудь жалобы?

— Нет, он великолепен! Такой удобный, большой, и качки совершенно не чувствуется!

— Приятно слышать. Что же, если у вас появятся какие-то вопросы или пожелания, пожалуйста, сообщите об этом любому члену команды. Они тут же позаботятся о вас. В, первую очередь, вы — наши дорогие гости. Да, чрезвычайно важные гости.

Канаме снова почувствовала какую-то неестественность в его учтивых словах.

Его голос был слишком сладким, мед так и капал с кончика языка.

А в глазах снова читалось выражение охотника, заполучившего, наконец, вожделенную добычу, и размышляющего, как бы ее повкуснее приготовить. Откуда взялось такое впечатление?

— Мисс Канаме?

— А?..

— Вы о чем-то задумались?

Откуда берутся эти мысли? Нельзя же постоянно нервничать. Подумав так, Канаме ответила ему смущенной улыбкой.

— Нет-нет, что вы. Большое спасибо, капитан.

— Прекрасно. Тогда позвольте откланяться. Желаю вам приятно провести время.

Капитан Харрис величественно развернулся и зашагал прочь.

[[image:/storage/reader-images/a8455c5ba4f2486446e06fbfef7b27dadc4d0c57.jpg]]

Обе подружки облегченно вздохнули, когда он удалился на некоторое расстояние.

— Ох, что-то я переволновалась…

— Я тоже. Но он такой крутой, да? Такой мужественный. И в то же время элегантный. Правда, я представляла себе капитана совсем другим.

— Точно. Он совсем не похож на того «капитана», которого я знаю.

— Что?

— Да нет, ничего, это я так.

В этот момент они услышали вдалеке громкий лязг.

Обернувшись, они увидели, что на капитана Харриса, который степенно шагал по прогулочной палубе к трапу, налетела одна из корабельных горничных. Она споткнулась и шлепнулась на палубу, выронив швабру и ведерко.

— Простите!.. О, простите, пожалуйста, мне так жаль…

Горничная принялась отчаянно извиняться.

На ней была длинная черная юбка, черные чулки и белый фартук поверх форменного пиджачка. Пепельные волосы, аккуратно заплетенные в косу, прикрывала косынка, и Канаме никак не могла разглядеть ее лица.

Расслышать их разговор тоже не удалось, но было прекрасно видно, как капитан Харрис выговаривает и грозит пальцем робкой горничной. Девушка кланялась как заведенная. Собрав свои метелки и швабры, она поспешила по палубе в направлении носа корабля и снова с размаху растянулась.

— До чего же неуклюжая девица… — пожалела ее Киоко, а Канаме вдруг прошиб холодный пот, в ее голове вспыхнуло ужасное подозрение.

Не может быть. Откуда ей взяться на этом корабле?

Но это было все, что они успели рассмотреть.

Становилось холодно, и девушки спустились внутрь корабля, чтобы согреться и осмотреться по сторонам. Им на глаза немедленно попался молодой бармен, флиртующий со стайкой школьниц в коридоре напротив бара. Это был красивый голубоглазый блондин, его длинные светлые волосы были стянуты в узел, а на носу сидели простые очки без оправы.

Он весело и гладко тараторил на прекрасном японском языке:

— …Честно-честно! Я вырос в районе Эдогава в Токио. Знаете, там есть места, где готовят прекрасную соба[7]. Вы ведь дадите мне свои телефончики? Когда у меня будет немного свободного времени, я вас всех туда свожу…

— Ах, вы так добры! — хихикали школьницы.

— Эй, новенький! Никакого флирта с гостями!

— Виноват... хорошо, хорошо, больше не буду.

Под строгим взглядом обладающего более высоким рангом члена экипажа плейбой деловито принялся за работу.

Глядя ему в спину, Киоко пробормотала:

— Мне кажется, я уже где-то видела этого парня…

— Не может такого быть! Это тебе просто кажется. Все эти бака-гайдзины похожи друг на друга. Пойдем лучше еще куда-нибудь, — быстро проговорила Канаме со все возрастающим смятением в голосе.

Они прогулялись еще немного и остановились, чтобы заглянуть в зал казино. Хотя плавание только что началось, завсегдатаи-игроки из числа пассажиров плотно окружили колесо рулетки. Впрочем, немалая заслуга такой популярности именно этого стола принадлежала крупье — прелестной азиатке.

Лет двадцати пяти, с короткими темными волосами и стройной фигурой, она обольстительно улыбалась. На ее носике тоже сидели изящные очки.

— Делайте ставки, делайте ставки, господа! Ну, не скупитесь же… — как же так, с этой стороны совсем ничего нет. Поспешите, иначе мне придется отозвать все ставки!

Ее слова больше напоминали карточные термины, чем те, что использовали профессиональные крупье-рулеточнки, но большинство игроков, улыбаясь, выкладывали свои жетоны.

— Эта женщина… у меня чувство, что я тоже встречала ее раньше...

— Л-лучше пойдем...

Это было единственное, что Канаме смогла выдавить.

Что творится на этом судне?!

Канаме решила после того, как расстанется с Киоко, немедленно поймать одного из проходимцев и выдавить ответы на мучившие ее вопросы. Нет, это абсолютно необходимо. Однако едва они вышли из казино в холл, Кагурадзака Эри крикнула им:

— Эй, девочки! Вы что, не слышали объявления? Скоро начнется торжественный ужин! Все ученики средней школы Дзиндай должны немедленно собраться в зале приемов!

Когда они посмотрели вокруг, коридоры действительно опустели, все школьники и пассажиры вдруг куда-то исчезли.

— Да-да, мы поняли…

Делать нечего, допрос придется отложить на потом.

Канаме и Киоко последовали за Эри к парадному залу, где был накрыт ужин.

После того, как он поприветствовал Чидори Канаме, капитан Харрис двинулся в обход лайнера, чтобы удостовериться, все ли содержится в безупречном порядке. Это было естественно. Ведь, в конце концов, это его корабль. Он всегда уделял много внимания вопросам безопасности.

Если бы он позволил случиться чему-нибудь непредвиденному, начались бы проблемы.

По-настоящему большие проблемы.

Особенно сегодня вечером, когда близится столь знаменательное событие.

— Капитан, — поприветствовал его главный механик, встретившийся в коридоре.

Это был смуглый колумбиец лет сорока с роскошными, иссиня-черными усами.

— Синьор, это и была та самая японская девчонка?

— Да.

— И когда мы сможем открыть этот «ларчик»?

— В течение ночи. Выберем время, когда надоедливые детишки уснут.

— Думаете, она повинуется без шума?

— Конечно. Ведь все ее школьные друзья — наши заложники, — уголки рта Харриса искривились. — Я подумывал первой бросить в океан ее невинную подружку в очках. Это сильно упростит дело.

— Вода в декабре ледяная, да?

— Ах, падение за борт прямо в Сочельник! Ужасная, но неизбежная трагедия. Чидори Канаме и ее подружка канут в неизвестность.

— Что-нибудь слышно о Митриле?

— Лайнер уже отчалил. Здесь нас никто не достанет, пока не станет слишком поздно. Думаю, мистер Голд будет доволен. Организации придется оценить нас по достоинству.

Скоро настанет время посетить банкет и выступить с речью. Его раздражал этот ритуал, но он входил в его обязанности. Харрис слегка подтянул галстук и направился к главному залу.

Зал приемов, где собрались ученики средней школы Дзиндай, оказался намного больше, чем спортзал в их родной школе. В этом огромном зале было накрыто множество длинных столов — и на каждом сервирован сверкающим серебряным сервизом роскошный ужин.

Все было готово для парадного мероприятия. Обычные гости собрались в другом зале, а здесь собрались только преподаватели, ученики и официанты.

Аромат пряных трав поднимался над мясными блюдами. Там была паэтта, щедро заправленная свежайшими моллюсками. Там были аппетитно прожаренные отбивные и ростбифы. Были лангусты, разрезанные половинками и приготовленные в ароматном, густом соусе.

И все, чего только можно было пожелать.

Глядя на это гастрономическое великолепие, несчастные школьники, которые питались преимущественно гамбургерами, тощими котлетками и лапшой быстрого приготовления, утратили дар речи. На их глазах показались слезы счастья.

— Стоп!!! — торопливо закричала директор школы Цубо Такако. Готовые наброситься на еду школьники замерли в последний миг. Схватив микрофон, смонтированный на возвышении в зале, директор отвлекла внимание учеников.

— Капитан корабля еще не сказал свою речь! Вам понятно? Было сказано еще перед посадкой — благовоспитанные ученики славной своими традициями средней школы Дзиндай должны вести себя прилично, чтобы не опозорить наши седины! На этом корабле множество гостей, поэтому, пожалуйста, ведите себя скромно, чтобы не создавать им неудобств. Вспомнить только тот злосчастный угон самолета, когда вы безобразничали в самолете, играли в карты, устраивали возню и ужасно огорчали стюардесс. Обо всем этом потом написали в местной газете. Что, если бы это дошло до центральных газет?..

Директор Цубо продолжала свою обличительную проповедь еще несколько минут.

— …На этом — все. Вам понятно?!

Голоса нескольких сотен школьников громыхнули: «Да!!!» со странным воодушевлением.

Их горящие надеждой глаза, казалось, говорили: «Да, мы поняли, поняли, можно нам теперь покушать?!»

— Очень хорошо. Теперь несколько слов скажет капитан этого великолепного корабля — давайте поаплодируем!

Бородатый капитан быстро поднялся на возвышение. Школьники отбивали ладони и свистели так, как будто он был не меньше, чем рок-звездой.

— Дамы и господа средней школы Дзиндай. Прошу прощения, что заставил вас ждать. Меня зовут Стивен Харрис, — проговорил он в микрофон по-японски, и ученики принялись восхищаться его прекрасным произношением. — Добро пожаловать на борт «Пацифик Хризалис». Для нас было большой честью, что вы приняли наше приглашение. Я слышал о том, какими ужасными событиями обернулась ваша последняя школьная поездка, но… — он многозначительно кашлянул, — …но не волнуйтесь. На нашем корабле не может быть никаких террористов.

Школьники дружно рассмеялись.

— Это верно!

— Так держать, капитан!

— Не может быть, чтобы такое снова случилось!

Подождав, пока они успокоятся, Харрис продолжал:

— Благодарю вас. Однако я был совершенно серьезен. Этот корабль, которым я командую, является предметом нашей гордости — так же как и улыбки на лицах наших дорогих гостей. Совершенно безопасное и приятное путешествие. Позвольте мне, вместе со всем экипажем, уверить вас в нашем искреннем… что такое?!

В этот момент на возвышение решительным шагом поднялся официант в черном шелковом жилете и галстуке-бабочке.

Его лицо почему-то было скрыто черной маской-балаклавой, а в руках он держал вороненый дробовик.

— А?..

На глазах нескольких сотен школьников официант поднял ствол вверх и выстрелил в потолок.

Капитан Харрис, директор Цубо и все ученики замерли, будто пораженные молнией.

— Никому не двигаться!!! — объявил подозрительный официант. Его голос гулко раскатился по притихшему залу. Из прорези балаклавы, рядом с мужественным, волевым и решительно очерченным ртом, выглядывал штырек микрофона.

— Ученики второго года обучения средней школы Дзиндай! Слушайте внимательно! Мы — жестокая и вероломная террористическая организация, «Озабоченная Революционная Группа». Это круизное судно, «Пацифик Хризалис», которое до краев заполнено представителями империалистических и эксплуататорских классов, начиная с этого момента, принадлежит нам!

Повисла долгая, долгая тишина.

Потом:

— …Опять?! — в один голос возопили школьники.

Скрытый под маской официант спокойно ответил на их возмущенные и протестующие крики:

— Сожалею, но дело обстоит именно так. С этого момента мы берем на себя управление этим кораблем, чтобы…

Тут он запнулся.

— …Да... принимаем руководство...

Официант оглянулся с возвышения вниз, как будто прося помощи.

Человек, одетый барменом и вооруженный автоматической винтовкой, быстро приблизился к нему, и что-то тихо прошептал на ухо. На бармене тоже была стандартная террористическая балаклава, а из-под нее выбивались шелковистые светлые волосы.

— М-м... Да, так вот. Мы... э-э, террористическая организация Роте Армее Фраксьон[8] — но не та, о которой вы подумали — с этого момента контролируем лайнер.

Школьники начали тихо шептаться между собой:

— Стоп, он ведь только что говорил о другой организации?

— Какой страшный!..

— Выглядит так, как будто они сами не уверены в своих силах.

— ...Так или иначе, мы — жестокая и бесчеловечная террористическая организация, не знающая жалости даже к женщинам или детям. Сопротивление означает смерть! К сожалению, эти дробовики заряжены всего лишь резиновыми оглушающими пулями, но и этого достаточно, чтобы заставить любого, кто осмелиться сопротивляться, плакать и молить о пощаде!

— Да нет же, там настоящие пули!

Громким шепотом перебил его замаскированный блондин.

— А, и верно. На самом деле, это — смертоносные разрывные пули. Они убивают наповал. Я не вру, — неловко поправился террорист, кашлянул, и указал на выход из зала. — Безусловно, вам запрещается покидать этот зал. Смотрите!

Школьники повернулись и увидели, что перед всеми дверями, ведущими на камбуз и в коридоры, появились многочисленные вооруженные террористы в масках, полностью перекрывшие выходы.

Большинство из них составляли крупные мужчины, одетые официантами или стюардами, но, по непонятной причине среди них затесалась хрупкая изящная девушка маленького роста. На ней было строгое закрытое платье горничной, а в руках она сжимала германский пистолет-пулемет HK MP5K. Нижнюю половину лица прикрывал шелковый шарф, а на носу сидела пара солнцезащитных очков. Из-под косынки свешивалась длинная пепельная коса.

— Все они — профессиональные убийцы, натренированные в секретном террористическом университете в Ливии. Вы должны понять, что у вас нет ни единого шанса уцелеть, если вы попытаетесь сопротивляться.

Террористы, блокирующие двери, одновременно шагнули вперед, с угрожающим видом подняв стволы своего оружия. Замаскированная горничная замешкалась, попыталась последовать за ними, но… Похоже, она не привыкла носить высокие каблуки, поэтому споткнулась, закачалась, пытаясь удержать равновесие, и с размаху полетела на пол.

— Командир?!.. — взволнованно закричал террорист-официант на подиуме. Скрытая под маской девица неуклюже поднялась, и, бодрясь, подняла автомат и ответила дрожащим тонким голоском: «Я в порядке».

Повисла неловкая тишина.

Террорист кашлянул, затем продолжил.

— Значит так. Теперь, капитан Харрис, вам придется пройти. Поскольку мы свирепые и жестокие террористы, у нас есть пара моментов, которые хотелось бы с вами обсудить.

Бессмысленный взгляд Харриса уперся во что-то за спиной террориста. Тот заметил это и оглянулся. В мертвой тишине раздались решительные шаги. Чидори Канаме, печатая шаг, направлялась по ступенькам на подиум.

— Остановись, женщина. Иначе я буду стрелять.

Террорист навел дробовик на Канаме.

Она не остановилась.

— Я сказал, стой.

Но она все равно не остановилась.

— Ты опрометчиво рискуешь жизнью. И не только своей. Если ты не станешь следовать моим приказам, твои друзья и преподаватели будут жестоко…

Бум!!!

Правый кулак Канаме поразил террориста прямо в живот, и он повалился на пол. Микрофон свился с подиума и запрыгал по ступенькам, заставив динамики громко задребезжать.

— Слушай, Соске! Что, к дьяволу, здесь…

К счастью или к несчастью, голос Канаме не попал в микрофон.

Она яростно сгребла террориста за шиворот.

— Пойдем-ка со мной…

— Э... подожди, Чидори. Я тут немного занят…

— Пойдем-пойдем!..

— Выслушай меня!

— Я сказала — пошли, ты понял?!..

Волоча за собой террориста, Канаме спустилась по ступеням. Странно, но остальные террористы нисколько ей не препятствовали. Они даже выглядели несколько виноватыми. Когда Канаме смерила сердитым взглядом террориста, охраняющего выход из зала, тот быстро и с опаской уступил дорогу.

Дверь захлопнулась, и воцарилась тишина.

Ученики средней школы Дзиндай принялись шушукаться и перешептываться.

— Ка-канаме, что она творит?..

— Как она строго обращается с террористами…

— Удивительная храбрость!

— Так держать, Чидори!

— Наверное, она так рассвирепела, потому что проголодалась?..

— Да, как она ему врезала! Мне даже кажется, я что-то подобное уже видела раньше!..

Пока в зале циркулировали подобные разговоры, на сцене появился еще один представитель террористов.

На сей раз это оказалась высокая женщина. На ней была одежда крупье из казино — клетчатый жилет с галстуком-бабочкой, узкая короткая юбка и большие солнцезащитные очки. На плече висел весьма популярный у террористов немецкий пистолет-пулемет[9]. Она непринужденно рассмеялась.

— Забудем об этом инциденте, хорошо? И, конечно, больше я никому не советую покидать зал. У этой девочки поднялась температура, она принялась бредить, и моему другу пришлось проводить ее в медпункт.

Как ни крути, больше походила на то, что это террориста проводили, но женщина выглядела очень уверенной, и заложникам пришлось с ней согласиться.

— Отлично. Поскольку вам, ребята, уже не впервой быть заложниками, я только быстренько пробегусь по основным пунктам. Все, что вам нужно сделать, это найти способ убить время, как в прошлый раз. Завтра все вы будете дома.

Среди учеников поползли шепотки: «Кажется, я уже где-то слышал этот голос…»

— Так, давайте посмотрим… скажите мне, чего вам не хватает? Я внимательно слушаю.

— Простите, пожалуйста, но дело в том, что мы хотим кушать, — с опаской проговорил один из учеников.

— О, правильно. Конечно, вы можете приступать. Угощайтесь, а я зайду попозже.

Школьники с радостными воплями бросились к столам, на которых возвышались горы деликатесов.

Террористы деловито взяли под руки смертельно бледного капитана и спустились со сцены.

19:30 токийского времени

ходовая рубка лайнера «Пацифик Хризалис»

На борту лайнера находились оперативники Митрила, которые просочились туда, под видом членов команды, записавшись на временные подсобные работы. Через некоторое время им на подмогу с вертолета, не видимого в режиме ЭКС ни радаром, ни невооруженным глазом, высадились еще около тридцати десантников. Они разделились на группы по три-четыре человека, заняли исходные позиции и по сигналу быстро захватили контроль над внутренними помещениями судна.

Машинное отделение, каюты экипажа, жилые помещения, радиорубка, системы кондиционирования воздуха, хранилища и провизионные камеры... большинство пассажиров и членов экипажа беспрекословно следовали инструкциям, когда видели наведенное на них оружие. Оперативники Митрила тщательно пересчитывали захваченных «заложников», затем передавали информацию командиру штурмового отряда, лейтенанту Крузо.

Сейчас Крузо находился на ходовом мостике «Пацифик Хризалис». Он и два бойца ПРТ ворвались сюда несколькими минутами раньше. Вахтенный офицер и рулевой быстро сдались под угрозой винтовок, заряженных резиновыми пулями.Крузо не очень нравилось угрожать оружием ни в чем не повинным людям, но это было частью его работы. Ничего не поделаешь.

– Это Урц-8. Зона D4 занята, захвачены 32 человека. Потерь нет.

– Это Урц-5. Зона A8, занята, захвачены 18 человек, потерь нет. Сопротивления нет.

– Это Урц-8. Зона C1 занята, людей нет, потерь нет. Продвигаемся к зоне 'C3.

Потерь нет, потерь нет, потерь нет...

Рапорты поступали, и бойцы ПРТ быстро вводили информацию в свои портативные компьютеры. Большинство членов экипажа и пассажиров было уже под контролем.

– Это Урц-9. D13 зачищена, захвачены 3 человека. Потерь нет. Мы столкнулись с некоторым 'сопротивлением.

Услышав сообщение Урц-9 — капрала Янга — Крузо запросил по радио:

— Урц-1 к Урц-9. Объясните, что вы подразумеваете под «сопротивлением»?

– Меня стукнула шваброй старушка-уборщица. Сейчас она нас ругает, на чем свет стоит.

Прислушавшись, Крузо расслышал на другом конце радиолинии протестующий женский голос. До него донеслось: «Стыдитесь!» «Займитесь настоящим делом!» и тому подобное.

Крузо в раздражении прикрыл глаза, и на его виске задергалась жилка.

— Мы — террористы. Не позволяйте читать вам лекции.

– Но она права. Она сказала, что какие бы у нас ни были причины, угрожать людям насилием — это низко. Говорит, что таким бандитам как мы, полезно было бы вспомнить материнскую ласку, рождественскую елку, 'когда мы еще были детьми, бабушкины пирожки... и все такое. У всех у нас на глаза навернулись слезы. А еще мы все подумали, что, в общем-то, и правда нехорошо себя ведем, и…

— Кончайте скулить, капрал, возьмите себя в руки. Не ожидал от вас.

– Сожалею, лейтенант. Но как-то неприлично притворяться террористами на Рождество. Разве сегодня не тот день, когда все должны простить друг другу старые обиды и счастливо расплакаться? А еще мне вдруг вспомнились ватрушки моей мамы…

— Заканчивайте с этим и зачищайте следующие зоны. Быстро. Понятно?!

– Урц-9 понял, так точно…

— Ради всего святого… — пробормотал Крузо, закончив сеанс связи. — Даже мне не приходилось раньше слышать о таких маскарадных операциях.

Если бы не слово «бадаме», которое оставил им в наследство Гаурон, они никогда бы не заподозрили, что с этим гигантским круизным лайнером что-то нечисто. Фактически, быстро исследовав подноготную лайнера, Разведывательное управление Митрила тоже посчитало, что все в порядке.

Но это была ошибка.

Все это дело плохо пахло. Приглашение учеников средней школы Дзиндай в круиз оказалось западней, подготовленной или вражеской организацией Амальгам, или кем-то, работающим на них. Штурмовые подразделения Митрила должны были нарушить их планы.

Операция проводилась совершенно независимо. Даже большинство персонала в штабе Оперативного управления не знало о том, что боевая группа «Туатха де Данаан» готовится к захвату круизного лайнера. Разные отделы в штабе получили фальсифицированную информацию, к тому же хитроумно подтасованную, так что теперь по действиям Амальгам можно будет вычислить и ликвидировать шпиона, который работает на нее.

Однако точной информации о том, что именно спрятано на лайнере, они получить не смогли.

Именно этим предстояло сейчас заняться.

Главной задачей было обеспечение безопасности школьников и Чидори Канаме, но, помимо того, требовалось тщательно исследовать все подозрительные помещения судна. Боевая группа Митрила контратаковала противника там и тогда, где он совершенно не ожидал — если взглянуть на дело с такой стороны, эта шутовская операция обретала серьезный смысл.

Крузо до сих пор сомневался в целесообразности плана, предложенного Сагарой Соске и Курцем Вебером. Вместе со старшим помощником командира «Туатха де Данаан», капитаном второго ранга Мардукасом, он встретил его в штыки, назвав не иначе, как «смехотворным» и «сумасшедшим». Однако капитан первого ранга Тестаросса и майор Калинин подержали этот невероятный план, и его противникам пришлось сдаться.

Крузо задумался — сейчас он уже лейтенант, недавно ходили слухи о скором присвоении ему звания капитана. Пора бы начинать учиться бюрократическим штабным играм.

Естественно, бойцы штурмовых подразделений Митрила частенько разыгрывали на учениях подобные сценки террористических атак. Не привыкать играть «плохого парня», но…

— Лейтенант! Мне кажется, побыть террористами даже и неплохо для разнообразия. Отличное средство, чтобы снять стресс и расслабиться! — сказал сержант ПРТ, издевательски ухмыляясь и нацелив автомат на штурмана.

— Лучше бы мне не слышать от вас таких замечаний. И того, как вы называете мое звание, когда заложники могут услышать, тоже, — скривился Крузо. В этот момент пришло сообщение от Мао, из захваченного зала приемов.

— Урц-1 на связи.

– Говорит Урц-2. Зал номер один зачищен. Всего 324 школьника и преподавателя. 28 поваров и официантов. Потерь нет. Я разрешила им приступить к ужину. Капитан лайнера в наших руках.

— Вас понял. Что относительно Аншуз?

«Аншуз» — так звучал позывной командира «Туатха де Данаан», Терезы Тестаросса. Она использовала его, когда ей приходилось покидать подводную лодку во время операции.

— Она вышла из зала вслед за Урц-7 и «Ангелом».

Услышав это, Крузо поднял брови.

— «Ангел» вышла из зала? Я думал, что мы приняли меры, чтобы она не выделялась из массы остальных школьников и сохраняла спокойствие.

– Хорошо, скоро я позову их обратно. Как продвигаются другие группы?

— Восемь зон зачищены. Потерь нет. Мы только что захватили машинное отделение. А также радиорубку… кажется, часть экипажа вооружена. Группа захвата встретила сопротивление.

Вооруженной охраны на нормальном круизном лайнере быть не должно. Это означало, что им, наконец, встретились бойцы противника, а также и то, что враг действительно защищает что-то важное.

– Поняла. Мне поступать с капитаном, как запланировано?

— Да, проводите его на место. Вежливо.

Покинув обеденный зал, взорвавшийся голосами обрадованных учеников, которым разрешили поесть, они оказались в пустынном курительном салоне.

Здесь Канаме дала волю своему раздражению и отвесила Соске здоровенного пинка.

— Что ты делаешь?..

— Заткнись!!! — завопила она изо всех сил. — Чего ты здесь забыл?! Развлекался бы на своей собственной вечеринке! Не знаю, какие грязные делишки вы все время обделываете, но разве это нормально — устроить террористический набег на нашу собственную школу?!

— Постой, но мы не причинили никому вреда…

— А что же вы такое делаете?! И сними маску, чтоб тебя…

— Эй, не тяни так сильно, ухо оторвешь…

Канаме стащила балаклаву с сопротивляющегося Соске.

— Так что вы вытворяете, черт бы вас побрал?! Быстро объясняй!

— Подожди минуту, Чидори. Разве ты не читала СМС, который я тебе послал?

— Э-э-э… ну, — Канаме слегка заколебалась. В тот момент она была так сердита на Соске, что стерла его послание, не читая.

— Я пытался тебе сказать заранее. Так как ты не слушала, я послал…

— Не видела я никакого сообщения!

Она уже догадывалась, что оказалась неправа, но была слишком упряма для того, чтобы извиниться. Увы, таков был характер Канаме.

— Неважно, какие там у вас причины, но это идиотское морское пиратство — безобразие какое-то! Разве вы не антитеррористическое подразделение?! Вы что, спятили?

Сзади раздался новый голос:

— Это не так. Наши действия вполне оправданы.

Оглянувшись, Канаме увидела давешнюю пепельноволосую горничную в маске и с автоматом.

Она выглядела куда более подозрительно, чем нормальный среднестатистический террорист.

— Кто ты такая?.. — заговорила было Канаме и осеклась. Тесса, замаскировавшаяся горничной, вызывающе рассмеялась.

— Трепещите! Я — фюрер «Освободительного Фронта чего-то там».

— Что-то я не слышала раньше такого названия. Да и в зале вы назвались по-другому.

— Неважно. Так или иначе, я — свирепая атаманша банды ужасных террористов. И я беспощадна к непослушным детишкам, бу-бу-бу… — сказала она, и сделала вид, будто стреляет из автомата.

— Да ты сама как ребенок.

Канаме протянула руку и сорвала с нее темные очки.

Открылось истинное лицо Тессы, и она, моргая набухшими слезами ресницами, торопливо замахала руками, пытаясь вернуть очки.

Канаме сжалилась и позволила ей забрать их.

— В очках ты выглядишь круто, но, похоже, совесть тебя все-таки грызет.

— Тогда будет лучше, если я не буду притворяться, верно?! — голос Тессы зазвенел. — Вы во всем правы, но это был самый надежный и безопасный способ решить эту проблему. Я… мне очень стыдно, что мы испортили праздник и причинили всем пассажирам такие неудобства. Потому мне и приходиться прятаться за этими очками, что я не привыкла вести себя, как гангстер…

— Да? — спросила Канаме и снова ловко сняла с нее очки.

— Отдайте! Отдайте, слышите, я не могу без них… — взвизгнула Тесса, готовая расплакаться, и подпрыгнула, пытаясь поймать ее руку.

— Похоже, тебе действительно стыдно.

— Я так и говорила, разве нет?!

— Чидори, перестань. Отдай ей очки.

Раздражение Канаме немедленно переключилось на выступившего невовремя Соске.

— А ты кто такой, чтобы мне указывать?

— Верни очки.

— Вот еще! — она возмущенно фыркнула.

— Слушай, не дразни командира. Я ведь уже битый час пытаюсь тебе все объяснить.

— Так ты ничего и не объяснил, у тебя даже на такую простую вещь мозгов не хватает!

Она все еще сердиться на меня, с тоской подумал Соске и утомленно покачал головой.

— Чидори, пожалуйста, успокойся. Ты сегодня ведешь себя даже иррациональнее, чем всегда.

— Ах, прости, пожалуйста, это все потому, что я просто иррациональная, агрессивная девчонка!

— Я этого не говорил. Почему ты всегда…

— Отдайте, отдайте сейчас же!..

— Ты меня тоже достала, Тесса!

— Отдай ей очки и выслушай меня!

— Когда ты перестанешь мной командовать?!

— Приходиться, потому что ты слишком упрямая.

— Да ты еще упрямее меня! Уперся как баран!!! Что, нет?!.. Ты всегда, всегда, всегда!..

— …Ругайтесь, сколько хотите, только отдай мне очки!

Канаме не сдавалась, и Соске тоже начал сердиться. Тесса беспомощно прыгала вокруг, пытаясь вернуть очки. Этот малосимпатичный спектакль прервал суровый командирский голос:

— Прекратить безобразие!!!

Из дверей салона появилась Мао. Подталкивая в спину капитана Харриса стволом автомата, она подошла к ним.

Все трое виновато замолчали, когда Мао обрушилась на них:

— Что такое? Из-за чего скандал? И, кстати, Соске, почему Канаме злится? Ты что, не объяснил ей ничего?!

— Я… не объяснил.

— Это серьезный проступок. Не ожидала от тебя такого. Все учителя и школьники приняли это за чистую монету, но ты ведь не собирался скрывать правду от нее? Это была твоя идея, верно? И если ты не выполняешь порученные тебе задачи, у нас будут большие проблемы. Тебе придется нести ответственность, сержант!

— Виноват.

— Мне тоже жаль, но придется все это отметить в рапорте.

— Что делать. Это была моя ошибка, — стоически признал Соске, ни словом не помянув упрямство Канаме.

Сердце в груди Канаме сжалось от боли. Поразительно, человек, которого она только что была готова разорвать в клочки, не только не говорит — «Это вина Чидори!», но даже принимает ответственность за ее ошибку на себя, понимая, что теперь все шишки посыплются на его голову.

Но она все равно не могла признать свое поражение.

— Прекрасно. Поговорим об этом позже. Сейчас необходимо все ей объяснить. Канаме, идем с нами.

— Куда?

— В корабельное хранилище ценностей. Верно, капитан? — сказала Мао с усмешкой.

Бледное, удрученное лицо капитана Харриса застыло.

— Э-э… капитан?

Нормальный капитан захваченного жестокими морскими пиратами корабля наверняка попытался бы ободрить свою пассажирку, за безопасность которой он ручался. Человек, который должен последним покидать тонущий корабль, являть собой пример мужества и стойкости, должен был бы сказать: «Не волнуйтесь, мисс», или что-то в этом роде, какой бы опасности ни подвергался сам. Но вместо этого он лишь хмуро глядел на нее и не проронил ни слова.

Ни слова поддержки или утешения.

Непосредственно перед захватом лайнера

Коммандер Килли Б. Сейлор, командир атомной многоцелевой подводной лодки «Пасадена[10]» подводных сил Тихоокеанского командования ВМС США, в настоящий момент находящийся в Японии в отпуске, яростно вцепился в телефонную трубку. Поскольку все пассажиры уже отправились в обеденный зал, вокруг телефонного переговорного пункта не было ни души.

Сейлор ругался со своей супругой, которая уже оказалась дома, в Калифорнии.

— Ради всего святого!.. Я звоню, чтобы узнать, что случилось и уладить недоразумение. Что?.. Тысячу раз я говорил тебе, что это было задание! Задание!!! Дура! Ты устраиваешь мне сцену, убегаешь среди ночи из дому, да еще прямо перед поездкой в Японию… слушай, успокойся! А? Скажи, что мне еще оставалось делать?! Когда мои подчиненные и инженеры борются с неисправностью двигателей всю ночь, я что, должен был сказать: «Вы тут продолжайте, а я пойду домой, потому что дорогая женушка сердится на меня?!» Если ты думаешь, что я могу так поступить… что ты сказала?.. Я такой же идиот, как этот болван Смит… что?! Вот именно! Я прекрасно провожу время! С красоткой! Замолчи, Такенака остался на Гавайях!.. — орал в трубку Сейлор.

Его маленькие водянистые голубые глазки метали молнии, подстриженные коротким ежиком черные волосы стояли дыбом от возмущения. Квадратная челюсть, низкие брови, рубленые топором черты лица. Его массивная, тяжелая фигура казалась немного оплывшей, поскольку его работа не предполагала постоянных физических упражнений, но брюшка еще не было заметно; видимо, помогала семейная наследственность. Все его родственники выглядели именно так. Когда случайные знакомые узнавали, что он военный, они немедленно спрашивали: «О, вы служите в армии[11]?», что приводило его в неистовство.

Он кричал на жену, которая истерично в ответ поносила его по спутниковому телефону.

— Заткнись, и прекрати визжать! Моя жизнь — это военно-морской флот! Если тебе это не нравиться, можешь… а, отлично! Можешь проваливать и крутить шашни с этими бездельниками! Ты постоянно… алло! Ты слышишь меня?!

Сейлор ударил кулаком по телефону, поскольку ее голос неожиданно пропал.

— Элиза! Если ты опять начала?!.. Что?

Полная тишина. В трубке не было даже гудка.

Она отключилась.

— ...Черт бы ее подрал!

Яростно бросив трубку, коммандер Сейлор выругался — и тяжело вздохнул.

Дело обстояло именно так. Его семейная жизнь потерпела крах. Он спланировал эту романтическую поездку на двоих, чтобы попытаться наладить отношения, но тщетно.

Ну и прекрасно. Он потратил немало денег, и, по крайней мере, получит удовольствие от путешествия. Немного успокоившись, Сейлор совсем уже собрался отправиться к столу, где его ждал роскошный ужин, как вдруг услышал странный звук.

Со стороны банкетного зала прозвучал громкий выстрел.

Раздался женский визг, звон падающей посуды, грохот перевернутой столовой тележки, и чей-то угрожающий голос.

Никаких сомнений быть не могло. Стреляли из пистолета-пулемета или штурмовой винтовки…

Что?!

Неужели это пираты?

Из-за двустворчатых дверей зала раздался приближающийся топот.

Пираты или террористы направлялись прямо к нему.

Сейлор лихорадочно осмотрелся. В салоне никого больше не было. Рядом находилась дверь женского туалета. Он стремительно бросился туда, а, мгновением позже, быстрые шаги террористов раздались в салоне за его спиной.

Они наверняка проверят туалет. Если он немедленно не найдет места, где спрятаться, все пропало!

Между кабинками находился технологический люк, открывавший доступ в узкий отсек, где змеились водопроводные и канализационные трубы. На подводной лодке здесь просто торчали бы голые трубы, крашенные шаровой краской, но на лайнере их прикрывала декоративная деревянная панель. Сейлор распахнул люк и втиснулся в заросли толстых трубопроводов за панелью. Там было ужасно тесно, но, едва он успел замереть, внешняя дверь туалета открылась, и террористы вошли внутрь. Они быстро и деловито проверили одну за другой все кабинки.

Убедившись, что там никого нет, один из них открыл люк и осветил фонариком технологический отсек, в котором прятался Сейлор. Его сердце бешено забилось, и он затаил дыхание. Переплетение труб и кабелей скрыло его, и террорист быстро проговорил по рации:

— Это Кано[12]-23. Зона Е10 зачищена, людей нет. Потерь нет. Двигаюсь в зону Е12.

Террорист с силой захлопнул дверцу. Раздался удаляющийся топот, и все стихло. Сейлор порадовался невнимательности противника.

Воцарилась тишина.

Перестав сдерживать дыхание, Сейлор медленно выбрался из технологического отсека. Его грудная клетка ходила ходуном, когда он оперся на раковину своими огромными руками и уставился на отражение в зеркале.

— Думай… черт тебя побери, думай!

Он не сломался и не запаниковал, не собирался биться в истерике, потому что снова почувствовал себя в бою, хотя декорации и оказались совершенно иными, нежели те, к которым он привык. Как и всякому подводнику, полжизни проведшему в стальных гробах субмарин, ему не раз приходилось рисковать жизнью. В основном, по причине аварий и несчастных случаев, но понюхать пороха ему тоже довелось.

Немногие знали об этом, но во всем мире можно было набрать с десяток командиров подводных лодок, которые имели реальный опыт боевых стрельб по кораблям противника. Коммандер Сейлор, командир «Пасадены» являлся одним из этих немногих счастливцев.

Говоря по рации, террорист назвал свой позывной, Кано-23. Сейлор не знал, что это означает, но более чем вероятно, что противник имел существенное превосходство в живой силе.

Однако!!!

— Я не сдамся. Я выживу! — пробормотал он, обращаясь к своему отражению в зеркале.

Думай же. Вспомни голливудские боевики. Плохие парни, захватившие небоскреб в рождественскую ночь, и герой, который их непременно победит, пусть даже он оказался там совершенно случайно.

Да, вот именно. Герой.

Так не сможет ли в такой ситуации «Коммандер Килли Б. Сейлор, ветеран-подводник, отправившийся в путешествие, чтобы избавиться от боли, которую вызвало предательство его жены» — что, безусловно, вызовет симпатию зрителей — оказаться тем самым отважным героем?!

Вот оно. Такое и во сне бы не приснилось!

В тот же миг в его мозгу будто вспыхнула молния.

Не может быть сомнений. Эта ночь будет моей! Волнующие поединки и сногсшибательный риск! Роман с прекрасной героиней! И доблестное решающее сражение с главным злодеем!!! Что в сравнении с этим проблемы с Элизой? Они не стоят и выеденного яйца.

Конечно, главарь террористов будет безжалостным и свирепым, наверняка с темным прошлым, возможно, тоже моряк. Прекрасная героиня окажется из членов экипажа, лет тридцати с роскошными и экзотическими иссиня-черными волосами.

А, есть же еще помощник Такенака, но ему придется погибнуть в сражении с террористами на полпути к победе.

Бедный старый Такенака …

Он мрачно вздохнул. Погубив в своем воображении старпома, Сейлор повесил голову, заранее скорбя, но вскоре вновь воодушевился.

Не волнуйся, Такенака, я отомщу за тебя! В печали от твоей гибели и пылая жаждой мщения, где-то на отметке 60 минут от начала фильма я начну яростную и безжалостную контратаку.

Но сначала требовалось найти оружие. Пока у него была только ручка от швабры. Придется напасть на какого-нибудь салагу из боевиков и отобрать у него пистолет. Потом захватить автомат. Он будто уже видел, как на его груди дивным светом лучится Медаль Почета.

Ну, держитесь, ублюдки-террористы!!!

20:21

перед хранилищем на

борту «Пацифик Хризалис»

— И что же это за сейф? — спросила Канаме у Соске.

Они находились на самой нижней палубе лайнера, в тускло освещенном проходе рядом с машинным отделением. Конец коридора упирался в массивную бронированную дверь.

Роскошные круизные лайнеры часто оборудовались большими сейфами для хранения ценностей, драгоценных камней или произведений искусства. Здесь это выглядело как дверь подземного хранилища крупного банка.

— Только не говори мне, что вы захватили корабль, чтобы вскрыть этот сейф!

— Но это совершенно верно, — очаровательно улыбаясь, ответила Мао, и поманила кого-то пальцем.

— Эй, господин капитан. Прошу вас сюда. Вы откроете для нас эту дверь?

Соске подтолкнул его в спину, и капитан Харрис оказался прямо перед бронедверью. Его лицо исказилось желчной усмешкой.

— Я отказываюсь. Что нужно террористам в нашем хранилище? Вы думаете, что сможете продолжать этот фарс? Если вы причините вред мои дорогим пассажирам, я заставлю вас пожалеть об этом!

— И этот человек имеет наглость намекать, что нам не стоило бы притворяться? — Мао многозначительно улыбнулась и изящно качнула автоматом.

— О чем вы говорите?

— В октябре прошлого года это судно встало в новый сухой док судостроительной компании «KURUSU» для ремонта. Не осталось никакой документации, но работы велись в зоне вокруг хранилища ценностей. Используя объемы соседней топливной цистерны, это изолированное помещение было реконструировано и расширено, а вокруг него установлен мощный защитный барьер. Довольно необычно для пассажирского лайнера, вы не находите?

— Не понимаю, о чем вы говорите.

— Рабочих верфи ежедневно заменяли, не обращая внимания на снижение производительности труда — для того, чтобы они не поняли смысла производимых работ?

— Не знаю. Ремонтные работы в прошлом году проводились всего лишь для модернизации противопожарного оборудования. Кроме того, я не имею понятия об этих технических тонкостях, в мою компетенцию они не входят. Я нанят компанией на должность капитана.

— О да, конечно, капитан не в курсе. Но вам полагалось бы знать о вооруженных охранниках, которые защищали эту часть корабля. Еще нам стало известно, что вы получили определенную сумму денег от кого-то из совета директоров компании. На бумаге нет никакой связи между Мемориальным образовательным фондом Мисима и вами, но, видимо, где-то глубоко под землей текут денежные реки.

Все это походило на сцену из криминальной драмы. Мао изображала детектива, Харрис — преступника, а Канаме представляла собой ничего не понимающую аудиторию.

— Что вы имеете в виду? — спросила она, и Mao лишь пожала плечами.

— То, что внутри этого сейфа хранится нечто гораздо более ценное, чем награбленные сокровища. Что-то чрезвычайно важное для Амальгам…

Плечи Харриса внезапно содрогнулись.

— Полюбуйся на его настоящее лицо, — усмехнулась Мао. — Это можно было понять даже по тому, как вы смотрели на Канаме, капитан. Ведь она не просто ваш «дорогой пассажир», верно? Вы ведь знали о ней заранее?

Лицо Харриса стало белым, словно лист бумаги. Его зубы застучали, глаза расширились в ужасе, на лбу обильно выступил пот.

— Теперь вы знаете, откуда мы, — многозначительно проговорил Соске, не проронивший до этого момента ни слова. — Сунан, Ариаке[13], острова Перио, Гонконг… там мы только оборонялись. Но теперь мы захватили инициативу. Рекомендую вам добровольно сотрудничать с нами.

— Я не понимаю. Не понимаю ничего из того, что вы сказали. Это какая-то бессмыслица... — пробормотал Харрис, слегка отдышавшись. Он исподлобья взглянул на Канаме, которая стояла рядом, и вдруг — совершенно внезапно — бросился на нее.

В его руке оказался маленький острый нож, который он прятал в фуражке.

Канаме от удивления застыла на месте. Харрис уже протянул руку, чтобы схватить ее за волосы...

Но Соске оказался быстрее.

Он молниеносно ударил прикладом дробовика по руке Харриса и тут же нанес мощный удар в его незащищенный живот.

Харрис застонал и рухнул на колени. Соске отбросил его назад ударом ноги в лицо. Тот зажал руками разбитый нос и разразился судорожным кашлем.

— Вот его истинное лицо.

Даже Канаме, которая частенько распускала руки, поколачивая Соске, побледнела при виде такого хладнокровного насилия.

Mao только пожала плечами, глядя на пресмыкающегося Харриса.

— Ой-ой, как же вам не стыдно, капитан. Вы собирались взять девочку в заложницы? Некрасиво с вашей стороны. Значит, вы перестали притворяться джентльменом?

— Это верно. Притворство ему не поможет.

Обращаясь к скорчившемуся на полу Харрису, Соске продолжал:

— Я понял, чего вы добивались, когда вовлекли в это дело мою школу. Вы планировали взять всех учеников в заложники, чтобы принудить Чидори повиноваться, верно?

В яблочко. Харрис заскрежетал зубами и смерил Соске ненавидящим взглядом.

— Но, запомни...

Соске схватил его за волосы на затылке и вздернул голову вверх. Остриё длинного ножа, который как по волшебству возник в его руке, уперлось Харрису в кадык.

— ...Дело не только в Чидори. Попробуй только пальцем коснуться кого-нибудь из учеников. Я лично вытащу тебя из любой норы, куда бы ты ни забился — и прикончу. Понял? Я заставлю вас всех почувствовать такую боль и отчаяние, о которых вы никогда не слышали. Если вы думаете, что Митрил действительно изображает из себя «армию правосудия», вы серьезно ошибаетесь. Я знаю, с кем имею дело, и буду говорить на понятном вам языке. Не забывай об этом.

Лицо его жертвы исказилось от ужаса. Тесса, будто завороженная негромким, но пробирающим до костей голосом Соске, замерла на месте, потом наклонилась к Канаме и прошептала:

— Сагара очень страшный, верно?

— Еще бы. Похоже, он действительно рассердился.

— Может быть, он злится, потому что не поужинал?

— Не знаю, но он в очень плохом настроении.

Когда девушки принялись перешептываться за его спиной, Соске, полуобернувшись, нахмурился:

— Чидори. Я тут сильно занят запугиванием военнопленного, так что ты не могла бы говорить потише?

Не успел он сделать замечание, как Канаме угрюмо уставилась на него и окрысилась:

— А почему ты указываешь только мне?

— Что? Э-э, потому…

— Правильно! Не надо нас разделять! Вы должны отругать и меня! — вылезла и Тесса.

— Ну почему он всегда…

— Потому что мистер Сагара постоянно относиться ко мне слишком сдержанно.

— Ну и что с того?!

— Мне это не нравиться! Он всегда так себя ведет. Всегда отстраняется от меня!

— Тесса, что ты говоришь…

— Я все уже поняла, так что лучше вам обоим просто помолчать…

Мао, молча стоявшая позади скандалящей троицы, неторопливо расстегнула клетчатый жилет крупье и вытащила из подмышечной кобуры огромный пистолет.

Не говоря худого слова, она подняла его к потолку и выстрелила.

Раздался пронзительный металлический лязг, и на них тихим дождиком посыпалась крупная пушистая пыль.

Не глядя на притихших Канаме, Тессу и Соске, Мао засунула SOCOM обратно в кобуру и кашлянула.

— Давайте не будем продолжать этот разговор.

— Х-хорошо!.. — в унисон ответили Канаме и Тесса.

— Кстати говоря, капитан, вы подумали над моим предложением? Готовы открыть для нас эту дверь?

— Я бы с радостью. Но, боюсь, что не сумею.

— Да я не вас имею в виду, капитан первого ранга. Вон тот, другой! — сердито закричала Мао, и Тесса, сложив ладони, виновато склонила голову.

— Э-э-э… я просто пошутила.

— ...Что за беда с вами!

Мао только почесала в затылке.

Соске и Мао снова занялись делом, принявшись прессовать Харриса, а Канаме с Тессой отошли подальше, чтобы не действовать им на нервы.

— Открывайте. Я жду.

Мао подняла капитана за шиворот и толкнула к пульту возле бронедвери.

— Это невозможно… Я не смогу… — бессвязно пробормотал Харрис, только взглянув на дисплей.

— Опять? Вы пытаетесь выиграть время?

— Но это правда! Электромагнитный замок сейфа перешел в аварийный режим, и не примет мой пароль.

— Неужели? А если я сделаю так?

Mao навела ствол автомата на правое колено Харриса.

— Я не стану вас убивать. Это лишь дружеское предупреждение, не упрямьтесь. Соске, ты согласен?

— Безусловно. Самый резонный способ.

— Считаю до трех.

Лицо капитана исказилось от ужаса, он задрожал всем телом.

— По-по-пожалуйста, поверьте! Я ничего не могу сделать…

— Раз.

— Я не лгу! В таком режиме замок…

— Два.

— Но послушайте же! Сейчас его невозможно открыть!

— Три.

Мао прицелилась в колено съежившегося Харриса и выстрелила.

Раздался приглушенный выстрел.

[[image:/storage/reader-images/315fa10fe6f9803e8c77a1382ded1b63245bc109.jpg]]

Харрис издал душераздирающий крик и рухнул на палубу.

— А-а-а!!! Боже мой! Ты застрелила меня?! Проклятая сука!..

— Следующей будет левая нога.

— Прекратите это, перестаньте!.. Замок не открывается! Проклятье, это правда! Я не обманываю…

Мао и Соске задумчиво смотрели на рыдающего в истерике, сжимающего раненую ногу Харриса, потом обменялись взглядами. Они казались несколько разочарованными.

— Что ты думаешь, Соске?

— Мне кажется, он не притворяется, — сказал Соске, хладнокровно разглядывая капитана.

— Это значит, что добраться до цели легким путем не получается. Что делать…

— Мы так и предполагали с самого начала. Давайте начинать операцию.

— Верно. Передай Спайку и остальным, чтобы тащили сюда инструменты.

— Так точно.

Соске щелкнул тумблером радиостанции и вступил в переговоры с другой командой.

— Эй, адмирал! Долго вы еще собираетесь стонать и плакать? Поднимайтесь.

Мао немилосердно пнула катающегося от боли Харриса. Примчавшиеся на звук выстрела Канаме и Тесса протестующе закричали:

— Мисс Мао?! Какой бы они ни был нехороший человек, это уж слишком!

— Мелисса!.. Я знаю, что без этого никак, но нужно, хотя бы, оказать ему первую помощь…

Mao нахмурилась.

— Первая помощь? Все, что ему нужно, это немного мази от ушибов.

— Что?

— Смотрите. Это была всего лишь резиновая пуля.

На палубу действительно не пролилось ни капли крови. Если бы Харрис получил в колено настоящую пулю, весь пол был бы уже заляпан красным.

— Ой-ой-ой!!! Врача! Вызовите врача!..

Единственный, кто этого еще не понял, был капитан Харрис, продолжавший свой впечатляющий спектакль боли и страданий.

В проходе раздался топот многочисленных ног. Появились бойцы «Митрила», навьюченные рюкзаками, пластиковыми кофрами и баулами. Многие из них были знакомы с Канаме и издали приветствовали ее возгласами:

— Хай, Канаме!

— Привет, как поживаешь? — но, поскольку они все были в черных масках, она не могла сказать, кто есть кто.

Капрал Ян и другой солдат взяли Харриса под руки и увели. Из конца коридора раздавались затихающие жалобные стоны: «Ой-ой!!! Она выстрелила в меня!» Похоже, его собирались допросить его в другом помещении.

Подкатилась тележка с различными электронными механизмами. Очевидно, это были инструменты для взлома.

— Так значит, дверь придется взламывать?

— Да. Необходимо отключить электронный замок. Дверь и стены сейфа настолько мощные, что их не сможет поцарапать даже близкий взрыв. Нечто вроде защиты реактора на атомных авианосцах.

Мао сняла щиток кнопочного пульта своим супер-тулом, и принялась копаться в электронных потрохах.

— Он такой прочный?

— Так точно. Ядерный реактор авианосца в состоянии выдержать прямое попадание вражеской противокорабельной ракеты безо всякого ущерба. Это хранилище фактически не уступает ему по защищенности, — пояснил Соске.

— Я думала разрешить тебе взглянуть на то, что находиться внутри, но, кажется, взлом займет немало времени. Не возражаешь вернуться пока к своим одноклассникам? — поинтересовалась Мелисса у Канаме.

— Хорошо. Но что же там, внутри?

— Точно мы не знаем, — сказала Тесса, — но, я уверена, что оно приготовлено именно для тебя. Наверное, кое-то устройство, разработанное «Посвященными», томографический сканер мозга или подобный аппарат… именно потому мы допрашивали капитана и собираемся взломать хранилище. Мы тщательно соберем всю информацию и покинем судно.

— Так вот зачем ты здесь! — наконец осенило Канаме. Тесса была очень талантливым командиром подводной лодки и морским тактиком, но в перестрелке и ближнем бою оказалась совершенно беспомощной. Конечно, прежде чем появиться здесь, она как следует подготовилась, чтобы не допустить повторения беспорядочного боя в Ариаке, но все же до этого момента было непонятно, зачем она так рискует.

— Ты догадалась правильно. Только я смогу квалифицированно судить о ценности оборудования внутри сейфа, — немного надувшись от гордости, ответила Тесса.

— А я-то думала, что ты просто хочешь покрасоваться, нарядившись горничной.

Тесса немедленно поникла.

«Черт, я, похоже, зашла слишком далеко», — в смятении подумала Канаме, но Мао немедленно согласилась с ней.

— Канаме — умница, верно сообразила. Глядя сегодня на тебя, любой это подтвердит, Тесса.

— В-вот как…

— Таким образом, настоятельно прошу, не путайтесь под ногами, ка-пи-тан.

Не обращая больше внимания на обиженную Тессу, Мао присоединила несколько кабелей к своему ноутбуку и сказала в микрофон:

— Это Урц-2 к Кано-6. Попробуйте отрубить ненадолго электропитание в секторе С35.

Скоро лампы под потолком мигнули и зажглись снова. Мао, глядя на голографический экран, только цокнула языком.

— Эх, не получается. Ладно, возвращайтесь. Как я и думала, питание независимое… придется преодолевать все системы безопасности последовательно, шаг за шагом. Потребуется помощь Даны[14]. Так, что у нас с передачей информационных пакетов… V-протокол, и G-протокол слишком медленные. Придется пробросить шнурок. Тяните волоконно-оптический кабель, быстро. Подведите «черепаху[15]» к правому борту…

Канаме молча прислушивалась к техническому сленгу Мао.

— Присвоить наивысший приоритет линии передачи данных через «черепаху». Что? Кавторанг[16] несогласен? Передайте ему, что это приказ Тессы.

Увидев, как беспардонно Мао использует ее авторитет, Тесса возмутилась:

— Мелисса! Пожалуйста, не используйте мои полномочия, как вам вздумается!

— Хорошо, хорошо. Ты даешь формальное разрешение?

— Ну, я…

— Нам некогда, так что поторопись, хорошо?

Мао нетерпеливо помахала рукой. Поколебавшись секунду, Тесса обиженно ответила:

— Ну, разрешаю…

— Отлично, благодарю вас, капитан первого ранга Тестаросса. Спайк, приготовь «стетоскоп».

— Окей, — ответил капрал Спайк, и принялся возиться с устройством, которое сканировало внутренности защитной стены с помощью ультразвуковых волн.

— Ладно, попробуем еще разок. Эй, Канаме, возвращайся к остальным заложникам. Соске, отведи ее. Тесса, не болтайся вокруг, не то запнешься за кабель и оборвешь. Нет, там ты тоже мешаешь, отойди. Если тебе нечем заняться, можешь принести мне бутерброд.

Проигнорировав робкие возражения Тессы, Мао хлопнула в ладоши.

— Всем все ясно?! У нас мало времени, за работу!

Все бойцы, оказавшиеся в команде взломщиков, ответили: «Так точно!» и принялись за дело.

Примечания

↑ [17]

↑ Ansuz — руна, обозначающая одно из имен Одина.}} Минато мираи — «Порт будущего», суперсовременный район Йокогамы, возводимый на насыпном полуострове. Там расположено одно из самых высоких зданий в Японии — 300-метровый небоскреб Лэндмарк Тауэр, а в парке рядом — титаническое колесо обозрения, высотой . Отсюда открывается прекрасный вид на подвесной мост через залив — ажурный Иокогама Бэй Бридж.

↑ «Поти» — чрезвычайно популярные среди японских школьников длинные конфетки. Что они с ними вытворяют, это надо видеть!

↑ Коммандер — капитан второго ранга.

↑ Популярный курорт на Гавайях. Находиться рядом с ВМБ ВМС США и американские морские офицеры им отнюдь не брезгуют.

↑ Миура — полуостров, отделяющий внутренний Токийский залив от залива Сагами. В северной части расположена военно-морская база Йокосука (США).

↑ Урага — пролив, соединяющий Токийский залив и залив Сагами.

↑ Соба — японская гречневая лапша.

↑ Rote Armee Fraktion — германская левацкая террористическая организация. Начиная с конца шестидесятых годов, попортила немало крови буржуям.

↑ Пистолет-пулемет Hecler Koch MP-5 даже удостоился чести быть изображенным на знамени упомянутой организации Rote Armee Fraktion.

↑ Pasadena SSN 752 — многоцелевая ПЛА типа San Juan, модернизированный Los Angeles, вступила в строй в . — та самая, что пыталась потопить «Туатха де Данаан» во время инцидента у островов Перио.

↑ Имеется в виду, в сухопутных войсках, потому он так и бесится.

↑ Руна Kaunan обозначает «слабость», «болезнь», и присвоена в качестве позывного бойцам пехотного подразделения PRT «Митрила». Очевидно намек на их уязвимость в сравнении с бронероботами.

↑ Ариаке — портовый район Токио, где происходило сражение с «Бегемотом».

↑ «Дана» — искусственный интеллект подводной лодки «Туатха де Данаан», названа по имени кельтской богини.

↑ Небольшой самоходный дистанционно управляемый подводный робот.

↑ Кавторанг — капитан второго ранга.

Два капитана

24-ое декабря, 20:52 стандартного времени Японии

перед хранилищем на «Пацифик Хризалис»

Поскольку было очевидно, что взлом бронедвери сейфа займет немало времени, Канаме сделала так, как ей велела Мао, и решила вернуться к одноклассникам.

Соске немедленно последовал за ней.

— Все в порядке, я могу дойти одна.

— Нет, я тебя провожу.

Оглянувшись Канаме увидела, как Тесса, расстроенная тем, что Мао прогнала ее как досадную помеху, печально смотрит им вслед.

Почему-то Канаме почувствовала себя немного виноватой. По сравнению с Тессой, сотрудники Митрила обращались с ней совсем по-другому. Как будто она была всеобщей любимицей. Это было как-то несправедливо, на ее взгляд.

Из-за этого Канаме почувствовала себя не очень хорошо.

— Я же сказала, со мной все в порядке.

— Ничего, я пойду с тобой.

Поскольку Соске явно не собирался уступать, Канаме сдалась и зашагала по коридору. Он молча последовал за ней. Выйдя из коридора, ведущего к хранилищу, они направились к лифту, чтобы подняться на верхнюю палубу.

«Что я тут делаю вместе с этим упрямцем?..» — думала она в смятении.

Всего час назад она говорила Киоко: «Этот идиот мне совершенно безразличен», и «Я для него ничего не значу».

Теперь, постепенно осознавая сложившуюся ситуацию, она поняла, что сама вела себя как дурочка. И даже не попыталась извиниться. Продолжала травить его с тех пор, как они поссорились несколько дней назад, и дошла до того, что наговорила Тессе такие ужасные вещи.

Она срывала на них злость и невозможно грубила.

Хотя Тесса была в гораздо более сложном положении, Канаме устроила сцену ревности и выплеснула на нее свое раздражение. Совершенно не понимая, что происходит.

Почему же она так глупо себя вела?

Нельзя быть такой наивной.

Может быть, дело было в этом.

Или в том, что сегодня особенный день для нее.

Или в том, что она чувствовала себя плохо, когда его нет рядом.

Но ведь так было не всегда. Разве она не доказала в тот дождливый день два месяца назад?

И ей было уже не шестнадцать лет.

Все эти мысли пронеслись у нее в голове и она, наконец, робко проговорила:

— Эй…

— Что?

— Э-э-э… ничего.

— Хорошо.

Они надолго замолчали.

Стоя перед лифтом и вдавив пальцем кнопку вызова, она снова неловко произнесла:

— Эй…

— Что?

— Хотя все это и превратилось в такую кутерьму…

— Да?

— Я… очень рада, что ты пришел, — сумела выговорить она, и легонько захватила пальцами его рукав. Взять его за руку она так и не сумела себя заставить.

Тишина была долгой, почти бесконечной.

— Должно быть, я… я веду себя странно?

— Нет. Я не думаю, что это... странно.

Теперь вдруг оказалось, что уже Соске не мог подобрать правильные слова.

— Я тоже рад.

— Ты тоже?..

— Да. Гм?..

Соске оглянулся на проход и лифтовый тамбур, через который они прошли.

– Что случилось?

— Нет... ничего. Все в порядке.

Раздался мелодичный звон, и двери лифта открылись. Когда они вошли внутрь, Канаме собралась с духом и принужденно бодрым голосом проговорила:

— Слушай, а не подняться ли нам на прогулочную палубу? Ведь мне же нет смысла так уж спешить к остальным ребятам?

Приложив палец к кнопке лифта, поднимающей на верхнюю палубу, она ждала его реакции.

— Поскольку боевых действий сегодня вечером не предвидится, это не проблема. Но, снаружи холодно.

— Но ненадолго-то можно?

— Хорошо. Подожди секунду.

Соске включил рацию и быстро заговорил с кем-то. Поскольку разговор был полон кодовых названий и военного сленга, Канаме не совсем поняла, о чем шла речь.

— …Урц-7 понял, связь кончаю. Все в порядке, мы можем идти, — сказал Соске, выключив рацию.

Лицо Канаме осветилось улыбкой.

Капрал Янг из группы СРТ и рядовой первого класса Ву из ПРТ конвоировали капитана Харриса на палубу, где находились каюты экипажа.

Это был бесконечный, мрачный коридор.

Поскольку они находились в зоне, куда доступ пассажирам был запрещен, все трубы и стальные конструкции торчали напоказ, не прикрытые изящными драпировками или декоративными панелями.

— ...Так вот, капрал, тогда я так и говорю девчонке: «Эй, хотя сейчас и Рождество, не стоит бродить по городу в потемках. Ты даже не представляешь, что могут сделать с тобой здешние гопники».

— Истину говоришь.

— Тогда она — а ей было лет одиннадцать или двенадцать, представляешь? Малявка. Чем-то она мне напомнила старшину Мао, да и усмехалась она точно так же.

— Мао теперь младший лейтенант.

— Ну, так вот, и тут она вытаскивает из сумочки огромный револьвер. Тридцать восьмого калибра, со стволом в пять дюймов длиной. И говорит: «Иди себе, солдатик, не мешай бизнесу».

— Вот это да!

— Ужасный городок. Забытая богом дыра. Единственное приличное место, где можно было поразвлечься — госпиталь в гарнизоне.

Янг и Ву обменивались рождественскими историями.

— Слушай, Ву, я надеялся, ты расскажешь байку повеселее. Ты меня только расстроил, противный… Капитан, а не пойти ли вам побыстрее? — расслабленно обратился Янг к вяло бредущему впереди Харрису. Его руки были закованы в наручники, и он сильно хромал на правую ногу.

— Мне прострелили ногу, понятно?! Срочно нужен поддерживающий протез! — сердито огрызнулся Харрис.

— Да из тебя, старикан, приказы так и сыплются. Капрал, что-то мне не нравиться охранять такого неприятного дядьку.

— Мне тоже. Черт побери, я страшно завидую Курцу.

— Да уж, сидит в зале, битком набитом симпатичными школьницами…

В то же самое время, когда они жаловались и тосковали, декорированный черной маской-балаклавой Вебер на подиуме банкетного зала яростно терзал гитарные струны и протяжно орал в микрофон:

— Яхуу!!! Тэйк ми аут Марианна тренч[1]!

Ученики средней школы «Дзиндай» бешено хлопали и раскачивались под музыку, заполняющую зал.

— О-о, вот это техника!

— Ничего себе! Этот парень в маске необычайно крут!!!

— А еще его голос напоминает мне одного знакомого иностранца… — озадаченно пробормотала Киоко, но ее никто не услышал.

— Спааасибоо всеем!!!! Кааам онн, эврибадиии!!!

Янг и Ву прекрасно слышали концерт, который устроил благодарным зрителям Курц, но, тяжело вздохнув, продолжили свой путь вниз.

— Разве он не забросил гитару?..

— Был у него такой период. Но его настроение меняется быстро, и вот, пожалуйста.

— Тут им все восхищаются.

— Любит он покрасоваться.

Так они шли и брюзжали, пока…

Пока не раздался звук из каюты, которую они только что миновали. Это походило на щелчок от падения шариковой ручки. Потом что-то тихо зашуршало.

— ...Урц-9 к Урц-1. Есть кто из наших людей в D30? — прошептал Янг в микрофон радиостанции. Он уже навел автомат в сторону каюты. Оружие было заряжено нелетальными каучуковыми пулями, но над его ударной мощью не стоило смеяться. Выпущенная с близкого расстояния очередь резиновых пуль, была равносильна серии ударов Майка Тайсона. Ву потянул Харриса назад, и развернулся так, чтобы просматривать вторую полусферу, за спиной у капрала Янга.

Количество членов экипажа и пассажиров, захваченных бойцами штурмовых групп, было уже подсчитано. Кроме союзников, здесь не никого не должно было быть.

Крузо ответил быстро.

– Урц-9. Отрицательный. Доложите о ситуации.

— Звук из каюты. Мы проверим.

– Ваша главная задача — транспортировка капитана. Я отправлю туда другую команду.

Янг слегка щелкнул языком.

— Это не сработает, к тому времени они убегут. Я сейчас посмотрю. Если я не свяжусь с вами через минуту, зачистите зону снова. Связь кончаю.

– Стой…

Он отключал рацию. Кодовым жестом показав Ву: «Жди здесь», Янг подкрался к двери подозрительной каюты.

Снова слабо прошелестела ткань.

Набрав побольше воздуха, Янг распахнул дверь и влетел в каюту.

На койке свернулся толстый белый кот. Больше никого. Чей-то любимец?

— Это кот.

— Кот? Хорошенькие дела.

Плечи Янга расслабились, он оглянулся из дверного проема назад в направлении Ву, и вздрогнул. Позади Ву и Харриса из ниоткуда возник крупный, тяжеловесный мужчина, держащий в руках ведро.

— Ву, сзади!..

Но было слишком поздно. Орудие взметнулось над головой рядового первого класса и пошло вниз. Незнакомец с размаху насадил грязное ведро на голову Ву, и тот бестолково завертелся на месте.

— Что за?!..

— Ву!!!

Хотя Харрис и его напарник находились непосредственно на линии огня, капрал Янг без колебаний открыл огонь.

В конце концов, это были резиновые пули, никто бы не умер.

— Ах ты, мать твою!! — завизжал приглушенным голосом Ву, а Харрис свалился и тараканом пополз по палубе. Нападавший, умело удерживаясь позади них, схватился за провод, свисавший со стены:

— Получи, чертов террорист!!! — завопил он, и изо всех сил дернул. Раздался странный металлический звук, что-то покатилось.

— Что такое?..

Второе ведро свалилось с потолка и ударило Янга по голове.

Коридор огласился протяжным звоном.

В тот миг, когда все вокруг стало черным, Янг подумал: «Кажется, я когда-то прежде это уже видел...»

Ошарашив террориста с ведром на голове, которого называли Ву, ручкой швабры, Сейлор издал могучий победный вопль:

— Ага, получили! Понравилось?!..

Тяжело дыша, он пнул террориста в зад. Тот вяло простонал и больше не двигался.

— Эй, вы! Вы действительно капитан? — Сейлор повернулся, чтобы помочь моряку со скованными руками.

— М-м...

— Не волнуйтесь, я на вашей стороне. Меня зовут Килли Б. Сейлор, военно-морские силы США. Я — командир корабля военно-морского флота США «Пасадена», и так получилось, что я, тертый, битый ветеран, оказался пассажиром вашего судна. После того, как я разберусь с этим делом, я хотел бы, чтобы вы представили меня репортерам, как «пламенного патриота, неуязвимого капитана Сейлора».

— Хо-хорошо…

Сейлор повертел трофейный автомат и проверил количество оставшихся патронов. Отлично, их оказалось довольно много. Правда, носки пуль были окрашены в другой цвет, чем тот, что он видел когда-то в училище на стрелковой подготовке, но моряки не привыкли волноваться о таких тривиальных вещах.

— Для начала, мы должны сменить дислокацию. Враги наверняка уже бегут сюда со всех ног. Вы можете идти, правильно? А еще лучше — бежать?

— Подождите минутку, сэр. Как быть с этими наручниками?

— Вот беда. Так, давайте сюда руки.

Он торопливо и грубо обыскал тела бессознательных террористов, нашел связку ключей и разомкнул наручники Харриса.

— Дело сделано. Теперь, идемте.

— Нет, постойте, я должен найти радио и связаться со внешним миром. Вам придется действовать в одиночку.

— О чем вы говорите? Это слишком опасно, именно поэтому вы должны оставаться со мной.

— Благодарю вас за заботу, но со мной все будет прекрасно.

Капитан Харрис почему-то был совершенно уверен в том, что им следует действовать независимо.

— Это судно — все равно, что мой родной дом. Я знаю все его потайные места. Плюс, мы не должны позволить им поймать нас обоих.

— Хм...

— Давайте встретимся позже. Вы знаете, где находиться торговый центр? Там есть множество мест, чтобы скрыться.

— Согласен. Берегите себя.

— До встречи.

Капитан Харрис повернулся к Сейлору спиной и поспешил прочь.

Сейлор не заметил триумфальной улыбки на его лице.

Когда Тесса вернулась от лифтового тамбура в коридор возле двери хранилища, Mao, самозабвенно ломавшая электронный замок сейфа, бросила ей:

— Эй, Тесса. Не маячь здесь, пожалуйста. Когда мы сломаем замок, я тебя позову, а до тех просто подожди. Не надо устраивать глупости вдобавок к тем, что ты уже нам продемонстрировала…

Уставившись в дисплей, она даже не пыталась взглянуть в лицо Тессы. Никто из остальных подчиненных ей тоже не интересовался. Все они были полностью погружены в собственные дела.

— Извините меня, капитан. Вы не можете немного отойти?

— Капитан, здесь вы тоже мешаете.

— Простите, командир, но я не могу сконцентрироваться, когда вы стоите над душой.

Они как будто сговорились. Сначала это ее раздражало, но через некоторое время Тесса просто утратила всякое желание спорить. Она была просто обузой. Ничем не могла помочь им во взломе сейфа. Униформа горничной, которой она хвасталась перед всеми до начала операции: «Разве она не миленькая?» теперь заставляла ее почувствовать себя жалкой и ненужной.

Тесса предложила принести чего-нибудь выпить. Mao рассеянно ответила:

— Да, займись чем-нибудь.

— Чай с ромашкой? — спросила она.

— Все равно, — последовал безразличный ответ.

Ее бесполезность стала очевидной.

Понурившись, терзаемая острым одиночеством, Тесса побрела к камбузу для членов экипажа, который находился на той же самой палубе. Это заняло у нее несколько минут. По сравнению с камбузом для пассажиров, этот был чрезвычайно скромен. Она поискала заварку и все остальное, чтобы заварить чай, но смогла найти только несколько кофейных чашек. Она вытащила маленькую упаковку травяного чая, которую прихватила на всякий случай, и, забыв, что делать дальше, тяжело вздохнула.

Тесса сняла темные очки и потерла глаза. Нет, она не плакала, но депрессия придавила ее тяжелой лапой.

Сейчас они находились на задании. Она должна была поддерживать боевой дух соответствующим образом. С другой стороны, она не могла не оценить активность ее подчиненных и их самозабвенную концентрацию на операции.

Как бы то ни было, никто даже не намекнул ей, что знает о том, что сегодня для нее особенный день.

Даже Соске. Он ушел с ней.

И потом, в лифтовом тамбуре…

В беспросветно мрачном настроении, наливая воду в маленький чайник, она вдруг услышала передачу по крошечному радиопередатчику, прицепленному к уху:

– Урц-1 всем группам. Тревога.

Говорил лейтенант Крузо с ходового мостика.

– Урц-9 и Кано-28 подверглись нападению поблизости от зоны B19. Они почти не пострадали, но потеряли подконвойного капитана Харриса. Всем проявлять бдительность. Сейчас команда Урц-3 изолировала зону и продвигается внутрь, но есть большая вероятность того, что противник уже выскользнул из этой части корабля.

Кто-то напал на капрала Янга и отбил капитана Харриса.

Услышав это сообщение, Тесса заледенела.

Так, начались неприятности.

Пора прекратить плакать, как маленькая девочка, и собраться.

Крузо продолжал говорить:

– Вероятно, нападавший — пассажир. Видимо, в нем возобладало чувство правосудия. Не убивать его, или их, если их несколько. Повторяю. Убивать или ранить мятежников запрещаю. Человек, захвативший капитана Харриса — европеец, шесть футов ростом, короткие темные волосы, атлетическое телосложение, носит костюм. Он захватил автомат, заряженный нелетальными резиновыми пулями. Повторяю, нападавший — европеец, шесть футов ростом…

Тесса внимательно слушала сообщение лейтенанта, но ее самым неожиданным образом прервали. Громыхнула дверь, и в камбуз влетел незнакомый мужчина.

Он был не меньше шести футов ростом, европеец, на нем был помятый костюм. Его фигура была массивной и мускулистой, а короткие темные волосы взмокли от пота. Он необычайно походил на Арнольда Шварценеггера, когда тот играл комедийных героев.

Крузо описал его безупречно.

Выставив автомат (вероятно, тот самый, что он отобрал у Янга), он завопил хриплым голосом:

— Стоять! Не двигаться, террористические ублюдки!!! …Гм?

Увидев Тессу, одетую горничной, которая замерла как вкопанная перед плитой, сжимая в руках чайник и чашку, мужчина подозрительно прищурился.

— Ты из экипажа? Что ты здесь делаешь? — спросил он, оглядываясь по сторонам и проделывая странные и бессмысленные жесты, вертя стволом автомата на 360 градусов.

— Э-э-э, вы…

— Не волнуйся! Я на твоей стороне. Я всего лишь отважный пассажир, который благодаря совпадению оказался в этом круизе. Только что я разобрался с несколькими террористами.

— А?..

— Я уже спас капитана лайнера, но он ушел куда-то один. Это меня немного беспокоит, но я уверен, он выживет и в одиночку.

Он освободил капитана Харриса, человека, связанного с Амальгам?

— Как же вы могли?!..

— Что за ерунда?.. Вредить террористам — мой долг.

— Это не совсем то, что я имела в виду…

— Да, огорчительно, что ты гораздо моложе, чем прекрасная героиня, которую я себе вообразил, но — ничего не поделаешь. Здесь оставаться опасно. Следуй за мной.

— Что? Не знаю, о чем вы говорите, но… — ой-ой-ой! Пожалуйста, не тяните меня так сильно! Куда вы?!

Мужчина тяжело зашагал прочь, волоча ее за собой.

— Нам надо уходить! Эти террористические ублюдки скоро будут здесь! Если нас поймают, они могут сделать с тобой что-нибудь ужасное.

— Нет, я так не думаю. Ну, э-э, хорошо… Не надо меня так тащить, мне больно! Вы слышите меня?! Ай!!!

— Прекратить нытье! Ты хочешь жить или сдохнуть?! Боль нам не страшна! Вперед, моряк! Если у тебя яйца на месте, задай им жару!!!

— Нет у меня ничего такого!..

У Тессы не было возможности схватить автомат и очки, которые она положила на столик в камбузе. Мужчина грубо схватил ее за руку, и она потащилась, а потом и полетела за ним, поскольку не умела, как следует, ходить на высоких каблуках. Едва не плача, Тесса пыталась возражать, но тщетно.

В то же самое время

прогулочная палуба «Пацифик Хризалис»

Темная, пустая и холодная прогулочная палуба совсем не соответствовала настроению Канаме.

Ярко освещенные берега уже давно скрылись из виду, в леерах и антеннах завывал ледяной ветер. Мерный звук разбивающихся о борт лайнера волн навевал меланхолию, и казалось, будто Японское море поет бесконечную печальную балладу.

Прекрасная атмосфера для трагического самоубийства влюбленных…

Однако, вечный гекзаметрический напев океана успокаивал, и Канаме почувствовала, как тревога и беспокойство постепенно оставляют ее.

Пусть это было совершенно не рождественское настроение, Канаме почувствовала себя куда лучше. Опершись на перила, она расширенными глазами глядела в темную бесконечность океана.

— Прекрасная ночь, — сказал Соске, на которого такие тонкие материи нисколько не действовали. — В такую погоду чувствуешь себя умиротворенно, ведь безлунная ночь позволяет внезапно атаковать противника. В темноте врагам трудно защищаться. А как ты думаешь, Чидори?

— Ну, раз ты так говоришь…

Как бы то ни было, для Соске было несвойственно начинать разговор первым. Или он пытается поднять ей настроение? Канаме задумалась.

— Прохладно сейчас, верно?

— Зимой в Афганистане намного холоднее.

— И ветер пробирает до костей.

— Сильный ветер — это замечательно. Уменьшает опасность, что противник обнаружит звук шагов.

— Слишком уж тут темно, мне больше нравится разноцветная иллюминация.

— Мы с тобой на страже. Освещать себя в темноте — глупо.

Канаме незаметно вздохнула. Разговор становился воистину безнадежным. Стоило Сагаре заговорить, как из него начинала сыпаться тактика и стратегия. И ничего больше.

Соске кашлянул, прочищая горло.

— Сегодня ведь Рождество, верно?

— Да.

— Кажется, есть традиция дарить подарки на Рождество. Я хотел вручить тебе кое-что.

Он вытащил из кармана большую авторучку.

— Что это?..

— На первый взгляд, похоже на обычную авторучку, но фактически это — малогабаритный шоковый разрядник. Максимальная мощность — 20 000 ватт. Однако заряда батареи хватит только на один или два удара, так что не забывай об этом.

— Хорошо. Э-э, спасибо.

Канаме сначала радостно встрепенулась, но, когда поняла, что это был за подарок, почувствовала разочарование.

Еще одно оружие самообороны. Она уже получила от него кучу подобных хитроумных и зловещих устройств, которые, если честно, ее нисколько не интересовали. И теперь такая штука в качестве рождественского подарка! Конечно, она была благодарна, но не было ли это — ну, скажем, не совсем то, чего она ожидала?

Совершенно не замечая ее разочарования, Соске принялся с энтузиазмом объяснять, как следует использовать шокер, когда его рация тоненько пискнула.

— Подожди секунду.

Выслушав сообщение, он нахмурился.

— Что случилось?

— Неприятность. Мне надо вернуться к своим обязанностям.

— А, понятно…

— Тебе нужно вернуться в зал. Я отведу тебя к нашим одноклассникам.

Террористы были не так уж хорошо тренированы, как сначала подумал Сейлор.

Они были прекрасно организованы, но их навыки стрельбы были ужасны, не говоря уж о том, что они, похоже, просто боялись открывать огонь. Вместо того чтобы стрелять по нему и горничной, они непонятным образом колебались.

Быстро и умело окружив их, террористы выглядели смущенными и нерешительными, когда дело доходило до огневого контакта.

— Не двигаться! Поднимите руки и медленно… а? Капитан?! Ой-ой-ой! Ай! — Террорист, который только что выскочил позади них из-за угла коридора, получил очередь в грудь и повалился навзничь.

Поливая во все стороны из зажатого в правой руке автомата и держа горничную в другой, Сейлор издал яростный боевой клич:

— Получите, террористические подонки!!! Сколько вас ни есть, всех перебью!

— Э-э, послушайте, пока вы сражаетесь, не могли бы вы меня отпустить?..

— Я вам покажу! Вот это настоящая мужская драка! Узнаете, кто такой великий Сейлор!

— Он меня совсем не слушает…

— Ублюдки! Извиваетесь, как червяки! Да вы и есть помойные червяки!

Глухой к жалобным просьбам горничной, Сейлор бешеным быком мчался по коридору, сметая всех, кто пытался загородить ему путь. Конечно, он не слышал, как сбитый с ног его выстрелом террорист пробормотал:

— Черт возьми, да он полный придурок, мы легко его возьмем.

— Ах, это капрал Говард... пожалуйста, отпустите меня, пустите же!!!

Горничная из последних сил забилась, пытаясь освободиться от стального захвата Сейлора. Не обращая на нее внимания, он размашисто обернулся к возникшему за спиной противнику и выстрелил. Раздался тупой звук удара.

— Как тебе?.. Съел?! Не стоит недооценивать американский военно-морской флот! Ублюдки, я вас... гм?

Горничная, голова которой только что врезалась в ближайший пиллерс, бессильно обмякла в его руке. Ее расфокусированные зрачки смотрели в разные стороны.

— Вот и отлично. Если вы думали, что загнали меня в угол, то вы ошиблись! Попробуйте меня поймать, террористические засранцы!!!

Зажав под мышкой оглушенную горничную, Сейлор ринулся прочь.

[[image:/storage/reader-images/93443f8b0133c9a45793f99be1334b0a3dbc60bd.jpg]]

В то же самое время

«Пацифик Хризалис»

палуба номер 3, коридор C.

Прислушавшись к автоматным очередям, раздающимся в отдалении, капитан Харрис облегченно вздохнул и двинулся дальше.

Несколько раз преследователи подходили совсем близко, но это был его корабль. Он прекрасно знал устройство палуб и помещений. Были маршруты, которые не проходили через оживленные секции судна — поскольку имелось множество скрытых в интерьере технологических тамбуров и лючков, он сумел обмануть противника и спастись.

Теперь он мог, наконец, успокоиться и подумать. Нет, успокаиваться нельзя.

Все сложилось ужасно.

Хотя, казалось, план был безупречен, противник их полностью перехитрил. Штурмовые группы Митрила напали первыми и без колебаний взяли в заложники пассажиров. Ублюдки.

В таком случае мало того, что они смогут захватить содержание «хранилища», они допросят пленных и соберут всю ценную информацию. Даже если бы Харрис был в состоянии убежать и скрыться, Амальгам никогда не простит его. Они наверняка найдут его, и убьют.

Что же делать?

Стоит ли позволить противнику делать, все, что ему заблагорассудиться, и пуститься в бега, когда они вернуться в гавань? Нет, это не сработает. Сбежать от недреманного ока разведки Амальгам в одиночку было невозможно. У него не осталось иного выбора, кроме как доказать свою лояльность организации, принеся им подарок, который помог бы избежать ответственности за провал операции.

Чтобы сделать это, он должен сначала связаться с руководством.

И запустить их.

Капитан Харрис пробирался через тесное пространство между палуб, где змеились кабели. Несколько раз поблизости он слышал осторожные шаги приближающихся преследователей. Противник искал его. Это было настоящее чудо, когда он, наконец, сумел добраться до шлюпочной палубы, оставшись необнаруженным.

Должно быть, дело в Рождестве. Господь не оставил его своей защитой.

Он проскользнул в одну из спасательных шлюпок по левому борту и долго шарил в кромешной темноте, пока не нашел спасательный комплект, находившийся внутри. В ударостойком кофре лежала спутниковая радиостанция.

Это не была его секретная личная линия, но он хорошо помнил частоту и код для нештатных ситуаций. Набрав непослушными пальцами код, он соединился с ретрансляционной станцией Амальгам.

— У меня сообщение чрезвычайной важности. Высший приоритет. Пожалуйста, ответьте!.. — настойчиво и деловито заговорил Харрис. Через некоторое время ответил его непосредственный начальник.

– Что у вас? — спросил микшированный электронный голос.

— Мистер Голд, у нас проблемы. Мы подверглись нападению штурмовых подразделений Митрила. Они захватили мое судно, и теперь пытаются взломать «хранилище».

Человек на другом конце линии помедлил, обдумывая сообщение Харриса, и спросил:

– Так что вы планируете предпринять?

— Ну, я…

– Вы рискуете ценным оборудованием и информацией, используете незащищенную линию связи, отнимаете у меня время, не так ли? Ответьте мне что-нибудь.

— Я... я постараюсь захватить девчонку и спастись. Если вы подготовите пути для эвакуации.

– Вы полагает, что у вас получится?

— Безусловно, — ответил Харрис. У него просто не было иного выбора. — Также, мне нужно ваше разрешение использовать механизмы, которые были замаскированы в провизионных выгородках. Если я смогу задействовать их, чтобы создать беспорядки, я воспользуюсь ситуацией и добьюсь необходимого результата.

Собеседник помолчал.

Для Харриса секунды тянулись подобно вечности.

– Хорошо. В любом случае, они были помещены там именно в предвидении такой ситуации. Что касается содержимого «хранилища»… не беспокойтесь об этом. Я изложу сложившуюся обстановку своим коллегам, а вы займитесь делом. О процедуре эвакуации я сообщу вам впоследствии.

— Б-благодарю. Я оправдаю ваше высокое доверие и определенно сумею выполнить задачу. Моя неколебимая лояльность организации…

– Я понял вас. Поторопитесь и начинайте действовать.

Не дожидаясь ответа, мистер Голд прервал передачу.

В то же самое время

где-то в Восточной Азии

Собравшиеся на совещание представители нуклеуса исполнительного штаба, внимательно слушавшие переговоры с Харрисом, принялись выражать свое неудовольствие.

— Он безнадежный дурак.

— Кажется, думает, что мы еще не имеем представления о ситуации.

— Вероятно, было бы неплохо контролировать ситуацию с самого начала.

— Раньше мы имели обыкновение полагаться лишь на достойных подчиненных.

Слышались и другие едкие и циничные замечания.

Мистер Голд, не дрогнув ни одним мускулом лица, внушительно посопел.

— ...Не буду отрицать, что Харрис — идиот. Но выбор такого человека не был случайным.

— Это раздражает. Не проще ли было похитить ее в любой обычный день? Мы продолжаем действовать окольными путями...

— Действительно. Любопытство — это замечательно, но это уже зашло слишком далеко.

— И почему нас не проинформировали относительно этой операции оперативной группы ТДД-1 с самого начала? Это можно расценивать как акт предательства.

— Напротив, это нечто совершенно противоположное, — сказал мистер Голд невинно. — Нет никакого смысла оставлять девчонку в покое и дальше. Вам не кажется, что недавний инцидент с мистером Айроном сделал это очевидным?

— Тот самый предатель, Айрон?

— Кажется, здесь замешан и тот ублюдок, который убил мистера Калиума?

— Верно. И есть еще кое-что, что я не понимаю. Каким образом во всей структуре Митрила только Западно-Тихоокеанская флотилия заподозрила этот лайнер? Даже генерал Амитт, руководитель разведывательного управления Митрила, решил, что «Пацифик Хризалис» чист, как голубь. Однако, подразделение «Туатха де Данаан» взяло на себя смелость провести такую дерзкую операцию, расследовав дело самостоятельно. Почему так получилось? Наиболее вероятная причина — утечка информации.

Кто-то щелкнул языком.

— Айрон, точно. Наверняка это был он.

— Он ведь пытался сжечь Гонконг дотла только для того, чтобы позабавиться.

Перед их умственными взорами предстала тонкая, покровительственная улыбка мертвеца. Некоторые из руководителей неосознанно поежились.

Теперь кодовое имя офицера Амальгам звучало издевательски. Железо не смешивалось с ртутью, и поэтому не могло стать амальгамой.

— Что вы планируете делать теперь? В таком случае, эти ворюги из «Митрила» захватят всю информацию, что есть на судне, и спокойно уйдут.

— Да, они попытаются. Ценность этого оборудования уже невысока, но... даже в таком случае, не стоит позволять им поступать, как вздумается.

— Вы говорите так, как будто это дело уже улажено.

— Три гидроплана дислоцированы в прилегающей акватории. Каждый из них несет на борту «Левиафан». Они уже должны были прибыть на место.

— Вы планируете потопить судно?

— У нас нет другого выбора.

— А что относительно Чидори Канаме? Ее убийство было бы бессмысленным.

В ответ на эти слова прозвучал тихий смешок. Голографические фигуры, сидевшие вокруг круглого стола,одновременно развернулись к одному из кресел. Вместо изображения человека в нем дрожали полупрозрачная надпись: «Только голос».

— Что вас так развеселило, мистер Сильвер?

— Она не погибнет, — прозвучал чистый, холодный голос.

Это был голос юноши.

— Почему вы настолько уверены? Потому что вы — тоже Посвященный?

— Наша сила не столь всеобъемлюща. Можете рассматривать это просто как частное предположение.

— Хм…

— Мы предусмотрительно расположили на продовольственном складе несколько тех самых машин. Если Харрис запустит их, то они помогут ему добиться успеха.

— Личная автономная кавалерия, да?

— Именно так. Всего двенадцать «Аласторов». Они получили приказ найти Чидори Канаме, захватить в целости и сохранности, и отступить с ней.

— Разве эти кровожадные марионетки могут выполнять настолько сложные алгоритмы действий?

— Программа не настолько сложна, как вам могло бы показаться. Команды, которыми они руководствуются, очень просты.

— И каковы же эти команды?

— Почему бы вам не спросить у мистера Голда? — молодой человек ответил легким тоном, но в его голосе скрывалась сталь.

Когда все взгляды обратились к нему, мистер Голд пожал плечами:

— Уничтожить все препятствия. Убить всех, кто попадется на пути. Вот и все.

24-ое декабря

21:36 стандартного японского времени

открытое море, акватория островов Изу[2]

«Пацифик Хризалис»

Когда Тесса открыла глаза, перестрелка уже закончилась.

Как это ни странно, но их до сих пор не схватили, мало того, Сейлор сумел оторваться от преследователей.

Несмотря на удар головой и полубессознательное состояние, Тесса прошептала:

— Все в порядке. Я могу идти сама, — и теперь снова волочилась за безумным «мятежником».

А хуже всего оказалось то, что она обронила свою рацию во время перестрелки.

Болтаясь на буксире за своим неожиданным компаньоном, она волей-неволей узнала о нем кое-что.

Его звали Сейлор, и он был американцем. Вместе со своим подчиненным он отправился в этот круиз во время отпуска.

— Между прочим, маленькая мисс, как тебя зовут? — спросил Сейлор, выглядывая из-за угла тускло освещенного коридора и тщательно прислушиваясь.

— Э-э... Мантисса. Тереза Мантисса, — ответила она, назвав псевдоним, который часто использовала.

— Понятно. Хорошо, с этого момента твое место за моей спиной. Не волнуйся, я — ветеран. Эти террористические ублюдки… — эй, куда это ты собралась?

Он гневно сцапал Тессу за воротник, когда она потихоньку попыталась ускользнуть в другом направлении.

— Нет, вы меня неправильно поняли… теперь, когда мы познакомились, я подумала, что мы можем идти каждый своей дорогой…

У Тессы не было возможности в одиночку справиться с таким крупным мужчиной. Она подумала, не стоит ли закричать, но сейчас, когда никаких признаков близкой погони не было, это было бессмысленно. Ей нужно было постараться сбежать от этого человека и сообщить своим о его местонахождении.

— Что за ерунду ты несешь?! Вперед!

— Э-э, но… но, у меня плохие предчувствия по поводу того коридора.

Коридор, куда собирался Сейлор, вел в направлении корабельного торгового центра.

Даже на штабном совещании перед операцией, эту зону обозначили как самую проблематичную для зачистки. Там было множество входов и выходов, так что сбежать не будет проблемой, а многие из товаров в магазинчиках можно было использовать для устройства западней и ловушек.

— Почему бы нам не пойти туда? Думаю, этот путь будет лучше для нас обоих... — она указала в направлении спортивного зала на верхней палубе. Это был тупик. Вдруг ее бойцы нагрянут туда в ближайшее время и схватят Сейлора?

— Там тупик. Оттуда некуда бежать.

— Вот как? А почему бы вам тогда не бросить оружие и не сдаться? Я уверена, что эти люди не такие уж плохие, как вы о них думаете.

Сейлор насмешливо улыбнулся.

— Ты слишком наивна. Эти парни — ужасные злодеи. Беспощадные террористы. Обычная горничная ничего не понимает в этом. Откуда тебе знать? Тебе уже приходилось когда-нибудь сражаться с террористами?

— Да, приходилось. Не нравиться мне это дело, но... ой! — Тесса слегка вскрикнула, когда он шлепнул ее ладонью по макушке.

— Почему вы?.. — со слезами на глазах проговорила она.

— Прекрати валять дурака, глупая девчонка!

— Я вовсе не вру!

— В любом случае, такая салага, как ты, должна заткнуться и следовать за мной. Понятно?! Если ты попытаешь сбежать, я тебя пристрелю!

— Что за глупость… — жалобно простонала Тесса. Однако, с другой стороны, было бы разумно остаться пока с ним и позволить ему пребывать в уверенности, что он управляет ситуацией. Она не могла связаться с товарищами сейчас, но, возможно, ей скоро удастся найти внутрикорабельный телефон.

В его поведении сейчас чувствовалась злость новичка-пехотинца, попавшего в крутую переделку, и не знающего, что делать. Но пусть он и был некомпетентен в этом вопросе, но все же не настолько плох, как ей сначала показалось. И он был единственным, кто в последнее время побеспокоился о ней.

— Ну, хорошо. Давайте спрячемся где-нибудь и подождем.

— М-м, наконец-то, до тебя дошло. Пойдем.

Сейлор, волоча за собой вконец обессилевшую Тессу, двинулся дальше.

Глядя на чудовищно подавленных Янга и Ву, стоявших перед ним, лейтенант Крузо не говорил ни слова.

— Нам нет никакого оправдания...

— Мы примем любое наказание...

Они были в том самом месте, где на Янга и Ву недавно напали — в коридоре, где находились каюты членов экипажа. Они замерли по стойке «смирно», браво и молодцевато, но выглядели настолько несчастными, что на них было больно смотреть.

— Я разберусь с вами после того, как мы вернемся на базу. Возвращайтесь к охране складских помещений, — приказал Крузо. Янг и Ву отдали честь и убежали.

— Не совсем понимаю, за что их наказывать? Мне кажется, в случившемся нет их вины, — сказал лейтенант Кастеро, который сопровождал Крузо, глядя им в спины.

Его позывным был Урц-3, и он был командиром подразделения ПРТ. Латиноамериканец лет тридцати, он носил тонкие, изящные усики.

— Вы имеете в виду Янга?

— Да. Если бы на его месте был другой боец СРТ, он, вероятно, убил бы этого парня или покалечил. Но Янг не мог сделать этого. И это нельзя назвать простой небрежностью или упущением по службе.

— Но я и отдал им четкий приказ — не убивать противника.

— Дело не только в этом. Поскольку он боец СРТ, он должен, в зависимости от ситуации, решать самостоятельно и суметь игнорировать неверный приказ. Хотя, мы и не говорим этого открыто, инициатива подчиненных ценнее тупого следования приказам сверху.

— Хм…

— У капрала Янга есть навыки и боевой опыт, но он не зациклен на приказах. Полагаю, мне следует попросить вернуть его назад, в ПРТ.

— Решить это вопрос окончательно сможет майор Калинин, после того, как операция…

В этот момент рация запищала. Пришло сообщение от группы Соске, которая продолжала поиск мятежников.

– Это Урц-7. Мы прибыли слишком поздно. Спасательная шлюпка пуста. Он забрал спутниковую радиостанцию. Будьте начеку.

В наушниках шла сильная статика, поскольку транспортно-десантные вертолеты Митрила, барражирующие вокруг в режиме ЭКС, вызывали помехи на спутниковых линиях связи.

— Урц-1 вас понял. На ТДД-1 перехватили передачу. МН-67[3] уже глушит соответствующие частоты, так что не волнуйтесь об этом. Расширить район поиска.

— Вас понял.

Прервав сеанс связи с Соске, Крузо досадливо щелкнул языком:

— Проклятье. Кажется, Харрис лучше нас играет в прятки.

Если бы это было обычное судно, они смогли бы разыскать Харриса без особых проблем. Но «Пацифик Хризалис» был огромным. Лайнер не только можно было назвать плавучим городом метафорически, он являлся им на самом деле. А бойцов Митрила было слишком мало. Большинство из них, к тому же, пришлось выделить для охраны «заложников», и до конца операции оторвать их от этого занятия не представлялось возможным.

— Не стоит пороть горячку. Как мы видим, наш бунтовщик слишком уж сильно напоминает новичка-любителя. Не думаю, что он способен доставить серьезные проблемы.

Едва Кастеро сказал это, с ними связалась Мао.

– Говорит Урц-2. У нас больше неприятности. Мы потеряли Аншуз. Ее оружие и вещи найдены в камбузе для экипажа. Скорее всего, Джон Мак-Лэйн забрал ее с собой.

Мак-Лэйном звали героя кинофильма «Крепкий орешек», который в одиночку сражался против банды террористов, захвативших небоскреб. В свое время фильм имел шумный успех.

— Мы уже знаем. Она с Мак-Лэйном. Так что теперь нам есть чем заняться, спасибо. Как ты могла позволить ей бродить, где вздумается и так попасться?

– Ну, э-э…проклятье, это все моя вина! Дверь этого чертова сейфа оказалась прочнее, чем мы ожидали, так что мы все сосредоточились на этом и совсем забыли о Тессе.

Ее замечание напомнило Крузо о главной проблеме, и он переспросил:

— Сколько времени тебе еще потребуется?

– Не знаю. Может быть, потребуется ровно столько, сколько мы планировали, а может быть, часа на три больше.

— Великолепно. К тому времени сюда уже пожалует японская береговая охрана.

– Именно поэтому мы так спешим, но я беспокоюсь за Тессу. Когда она не стоит в центральном посту подлодки, она ужасно неуклюжая и беспомощная. Мы должны поскорее найти ее.

Мао разговаривала с Крузо и одновременно работала с замком. Несмотря на оживленный тон ее голоса, было заметно, что она сильно обеспокоена. На самом деле, ей очень хотелось броситься на поиски Тессы.

— Понятно. Не волнуйся за командира. Оставь это мне, а сама постарайся поскорее закончить с хранилищем.

– Я рассчитываю на тебя.

Когда сеанс связи закончился, Крузо застонал. В желудке вдруг проснулась назойливая боль. С ним впервые случилось такое.

— Проклятье. Не было печали, теперь нажил язву...

— Так устроен мир. Я никогда еще не видел, чтобы операция шла точно так, как запланировано, — сказал лейтенант Кастеро, меланхолично пожав плечами.

Снова раздался вызов по радиосвязи. На этот раз от Курца Вебера.

– Говорит Урц-6. У нас неприятность!

— Что еще приключилось?

– Школьники слопали все, что было на столе, и хотят добавки. Может быть, мы позволим кокам вернуться на камбуз?

— Решай сам, идиот! — зарычал Крузо и оборвал связь.

Как только они вошли в торговый центр, Сейлор решительно направился к магазину, где торговали предметами роскоши.

— Простите, мистер Сейлор. Что вы ищете? — озадаченно спросила Тесса, и моментально получила ответ:

— Алкоголь. Думаю, водка подойдет лучше всего.

— Не говорите мне, что вы собираетесь...

— Правильно, я собираюсь сделать коктейль Молотова. Оружия никогда не бывает слишком много.

— Пожалуйста, не надо! Если вы сделаете что-то такое, люди могут пострадать!

— Именно так. Мы сражаемся со злобными ублюдками, в конце концов. Террористы будут кричать, кататься в огне и прыгать в океан… о-о-о, будет на что посмотреть. Тебе понравиться. Ага, вот оно!

Он обнаружил с десяток бутылок «Spiritus», девяностоградусного алкоголя. Стоило засунуть тряпку в горлышко, намочить ее, поджечь и бросить, как из сугубо мирного предмета немедленно получалась зажигательная бомба.

Сейлор собрал несколько носовых платков и полотенец из соседнего магазина, и быстро принялся за работу. Даже Тесса, которая выступила против этой затеи, закончила тем, что стала ему помогать.

Не успев вооружить третью бутылку, Сейлор чертыхнулся:

— Черт возьми, руки скользят, не могу вытащить пробку.

— Что?..

Рассмотрев в полутьме руку своего компаньона, Тесса вздрогнула. Рукав пиджака Сейлора намок от крови.

— Боже мой! Когда вы поранились?

— Во время перестрелки. Кажется, я порезался чем-то.

— Почему же вы раньше не сказали?! Мы должны найти медицинский отсек.

— Ты совсем глупая?! Противник повсюду расставил свои сети. Кроме того, это просто царапина.

— Тогда снимите пиджак, я хочу взглянуть.

Тесса действительно имела неплохое представление о первой медицинской помощи. Чтобы закалить характер, она даже пару раз присутствовала при настоящих хирургических операциях.

— Вообще-то, это не твое дело! Поскольку ты не медсестра, а горничная, то тебе и следует вести себя, как добропорядочной горничной, то есть помалкивать и делать бомбы!

— А, ради бога... всего лишь позвольте мне взглянуть.

— Эй…

Тесса решительно стащила с него пиджак и ощупала его мускулистую руку. На внутренней стороне локтя, чуть ниже сгиба, его рубашка пропиталась кровью. Там был порез, который требовал пяти или шести швов, чтобы его зашить.

— Вы знаете, как остановить кровотечение? Вот здесь. Нажмите посильнее.

— Хо-хорошо…

— Сильнее. Напротив кости.

Когда Тесса коснулась внутренней части его предплечья, Сейлор внезапно смутился.

— Да я... я и сам знаю!

— Поразительно. Даже с такой раной вы все еще в состоянии орать и носиться по кораблю туда-сюда?

Упорство это или глупость, задалась вопросом Тесса. Покачав в изумлении головой, она взяла попавшееся под руку полотенце и разорвала его на полосы.

— Конечно, могу. Я ведь моряк, верно? И не стану хныкать из-за такой чепухи.

— Моряк? Американский военно-морской флот?

— Правильно. Сейчас я в отпуске. И, где бы террористы ни спрятались, я им… ой!

Сейлор вскрикнул, когда она продезинфицировала рану полотенцем, смоченным водкой. Тесса хихикнула.

— Моряки не хнычут, не так ли?

— Ах ты, маленькая поганка…

Военно-морской флот Соединенных Штатов, да? Судя от его поведению, он наверняка простой мичман, а, скорее всего, главстаршина, предположила Тесса. Зануда-старослужащий, который гоняет матросов-новобранцев стоящего на приколе ржавого эсминца, или на занюханной береговой базе снабжения — что-нибудь вроде того.

Но, с другой стороны, ее озадачил тот факт, что на его лице совсем не было загара.

Это означает, что он — канцелярский работник?

Все еще раздумывая над этим, она забинтовала его руку полосками, которые надрала из полотенец.

— Однако, ты — странная девочка. Слишком уж ты хладнокровна для простой горничной.

— Вы так думаете?

— Обычная горничная должна бы визжать и падать в обморок. Но ты выглядишь настолько спокойной, даже в такой критической ситуации... ты больше походишь на одного моего подчиненного.

— Тогда он должен быть превосходным человеком, — спокойно сказала Тесса, но Сейлор почему-то сморщился.

— Превосходным? Да хуже его не найти!

— Ах, вот как.

— Он критикует все, что бы я ни делал. Он насмехается над своим командиром. И еще хуже! Он меня ни капли не уважает.

— Неужели? Не могу рассказать вам подробности, но я, в самом деле, понимаю ваши чувства, и глубоко вам сочувствую, — глубоко вздохнув, сказала Тесса.

— Что, правда? Ты меня понимаешь?

— Да. Когда ваши подчиненные относятся к вам, как будто вы ничего не стоите, это действительно тяжело.

— И то верно. Еще как тяжело. Этот ублюдок Такенака ничего не понимает! — гневно согласился Сейлор.

В то же самое время старший помощник командира ударной субмарины ВМС США «Пасадена», лейтенант Марси Такенака, вел приятную беседу с привлекательной дамой, сидевшей напротив него за роскошным обеденным столом.

— Удивительно. Когда они прокричали «корабль захвачен», я подумал, что атмосфера будет несколько более, э-э-э… зверской, но...

— Абсолютно с вами согласна, — подтвердила женщина, облаченная в узкое черное вечернее платье и носившая изысканные очки. — Господа террористы были очень любезны. Они не забыли про наши нужды, и дошло даже до того, что они предупредили: «Если вы почувствуете какие-нибудь неудобства, достаточно будет только сказать». У меня даже с души отлегло. Хотя, если честно, когда этот инцидент завершится, я намереваюсь заявить соответствующий протест Оперативному управлению...

— Что?

— М-м, нет, не волнуйтесь об этом... между прочим, где же ваш спутник, с которым вы недавно разговаривали?

— Не знаю, — промычал Такенака, набив рот жирным, сочным стейком. Прожевав, он продолжил:

— Вероятно в одной из телефонных кабинок, обсуждает раздел имущества или еще что-нибудь со своей сбежавшей женой…

— Ах, бедняжка.

Такенака отрицательно помахал пальцем, когда собеседница выразила свое вежливое сострадание.

— Нет-нет, это именно то, чего он заслуживает. Он страшно упрямый, и никогда никого не слушает. Полагаю, его жена тоже не смогла вынести этого.

— Действительно?

— Действительно. Все его семейство полно бездельников, так что у них всегда какие-нибудь проблемы.

— Ах, это ужасно…

— Он — мой босс, но постоянно критикует все, что бы я ни делал. Он насмехается над своими подчиненными. И еще хуже! Он меня ни капли не уважает.

— Это должно быть действительно тяжело.

— Безусловно. Такое вынести нелегко. Я совершенно не понимаю его... впрочем, простите. Давайте лучше наслаждаться ужином, вы согласны?

— Абсолютно. То, что случилось сегодня вечером, не имеет ко мне никакого отношения, таким образом, я думаю, что не должна придавать этому значения.

— Да?

— Ах, это пустяки. Кстати, Такенака, почему бы вам не рассказать побольше о себе? — сказала женщина с очаровательной улыбкой.

— На самом деле, я нахожусь в точно таком же положении, — Тессу потянуло на откровенность, когда она выслушала историю Сейлора,

— Да?

— Как вы видите, я слишком молода, и надо мной постоянно смеются те, кто старше по возрасту. Наверное, они думают, что я совсем не гожусь для поста, который занимаю…

— Ха, интересные дела творятся среди горничных…

— Как бы я ни старалась доказать свою полезность, никто не ценит мои достижения. Для них я — просто помеха, что бы я ни делала. Это очень… унизительно.

— Да, уж. Это я понимаю. Я ведь тоже начинал простым матросом, и было совсем не просто добраться до ручек машинного телеграфа. Все эти чертовы зазнайки, выпускники Аннаполиса[4], едва становились моими подчиненными, тут же принимались высмеивать меня.

— А?

Тесса одарила его озадаченным взглядом, переварив то, что он сказал.

— Эй, так вы — офицер?

— Совершенно правильно. Коммандер. Хотя такой девчонке, как ты, и не понять, что это означает… Я — командир новейшей атомной подводной лодки типа «Лос-Анджелес».

— А?.. Что?!

Оказывается, он — подводник! И командир субмарины.

Она была еще больше поражена, когда он продолжил:

— Тебе наверняка ничего не скажет название корабля: «Пасадена», она входит в состав SUBPAC[5]... эй, что это с тобой? У тебя что, лицевая невралгия или судороги? Да и побледнела ты что-то… — удивленно поднял брови Сейлор. Тесса отчаянно затрясла головой, и по ее лицу покатились бусинки пота.

Во время инцидента у островов Перио в конце августа, американская субмарина называвшаяся «Пасадена», чуть не потопила подводную лодку Тессы — и этот человек ее командир?!

— Вы… вы…

— Что я?

— Вы — командир подводной лодки?! — пораженно выговорила она, и Сейлор явно рассердился.

— Что, ты не веришь мне?.. Да я — один из немногих командиров-подводников, имеющих реальный боевой опыт! Совсем недавно мы заставили удирать, поджав хвост, гигантскую, таинственную субмарину, и спасли один из наших надводных кораблей от ее атаки! Министерство обороны собирается представить меня к Серебряной Звезде. Впечатляет, да?! М-м, проклятье... это совершенно секретная информация. Забудь то, что я сказал.

Но теперь уже Тесса разозлилась.

— Подождите секунду. Что это за разговоры? Никто и никогда не заставлял меня удирать, поджав хвост! И мы тогда сумели ловко увернуться от двух торпедных атак, так что нечего смеяться над моими тактическими навыками. В таких обстоятельствах не всякий смог бы это проделать!

— О чем это ты говоришь?

Он явно не понял ни единого слова из того, что она выпалила. Тесса вернулась в чувство и торопливо закрыла рот.

— О, нет ничего. Все это... ну...

— Что?

— Засекречено. Пожалуйста, забудьте то, что я сказала.

— Ничего не понимаю. Но, если ты так хочешь...

Похоже, он был не из тех людей, кого волнуют мелкие детали.

«Как же такой неотесанный человек сумел пройти весь тернистый путь до того, чтобы стать командиром подлодки?» — в изумлении спросила себя Тесса.

Впрочем, причин могло быть множество. Столь огромная и неповоротливая организация, как ВМС США, иногда просто поражала своей неэффективностью и политической ангажированностью. Порой, в их действиях невозможно было отыскать ни капли логики. Даже такие дуболомы, как Сейлор, могли продвинуться по службе, если им улыбалась удача.

Однако была еще одна вещь, которую ей хотелось выяснить.

— Но, мистер Сейлор, почему вы, американец, поехали в этот короткий местный круиз? Ведь гораздо проще отправиться в путешествие по теплому Карибскому морю, да и дешевле намного? — с любопытством спросила Тесса. Лицо Сейлора стало угрюмым и удрученным.

— М-м-м… ну, было несколько разных причин…

— Причин?

— Давным-давно я служил на подводной лодке, которая сделала заход в Йокосуку[6].

— Да?

— Вспомнить бы, сколько уже лет прошло... Тогда командир субмарины позволил мне одним глазком заглянуть в перископ. Мы шли по выходному фарватеру, и я увидел Хатидзедзиму[7] в отдалении. Погода была плохая, собственно, там не было ничего особенно красивого, но, не знаю почему, этот вид глубоко запал мне в душу. И я подумал тогда: «Пополам порвусь, а заработаю место у перископа!» Память о том мягком свете, что сиял из окон бедных домишек на берегу, до сих пор занимает место в моем сердце.

Тесса легко могла представить себе, что он чувствовал тогда.

Далеко не каждому в центральном посту разрешалось смотреть в перископ. И для простого матроса, каким он был тогда, это было просто поразительным даром небес.

— Я хотел показать этот пейзаж женушке, но теперь мы находимся на грани развода. Наши отношения давно охладели. Я не знал, что мне делать, и решил показать ей, почему я все-таки горжусь своей работой и тем, чего достиг. Хотя постороннему это, вероятно, покажется ребячеством.

«Конечно, это самое настоящее ребячество. Но мы с ним находимся в одном и том же положении, и я прекрасно его понимаю, я пыталась делать то же самое», — подумала Тесса.

— А ваша жена сейчас здесь, на этом судне?

— Нет, — ответил он, вздохнув, — тем утром, когда мы должны были отправиться в круиз, я вернулся домой после работы, чтобы найти ее комнату совершенно пустой.

— Вот как...

— Теперь, когда я думаю об этом, мне ясно, что она с самого начала не собиралась никуда ехать со мной. Недавно я говорил с нею по телефону — и… э-э, наговорил ей грубостей. Но теперь я понимаю. Она встречается с другим человеком.

В его голосе звучало опустошение. Лицо Сейлора, только что столь энергичное, вдруг показалось старым и усталым.

— Обычный, добропорядочный сухопутный парень. Конечно, я расстроен, но здесь я ничего не могу поделать.

— Совсем ничего?..

— Совсем ничего.

Странно, но Тессе вдруг показалось, что в ушах у нее зазвучала музыка. Печальный блюз, который она слышала давным-давно — Sho’ Nuff I Do Элмора Джеймса[8].

Даже когда он повернулся к ней спиной, она все еще любила его.

Даже когда она ничего не могла поделать с этим, она все еще любила его.

Именно об этом была та песня. Вспомнив эту совершенно не рождественскую мелодию, Тесса пробормотала:

«И я тоже».

Она и коммандер Сейлор были совершенно одинаковыми. И их проблемы и неприятности тоже. Сейлор искоса взглянул на Тессу.

— У тебя есть парень, которого ты любишь?

— Да, но он ...

Она совсем забыла об этом из-за перестрелки и беготни, но теперь все это снова встало перед ней, как наяву.

Когда они расстались перед хранилищем, Тесса прокралась по коридору за Канаме, которая пыталась разговорить Соске, и подслушала их неловкий разговор, пока они дожидались лифта.

Даже самый тупой человек был бы в состоянии ощутить ту особенную химию, что существовала между ними двумя. В тот миг Тесса осознала, что ей не было места рядом с ними. Он смотрел не на нее.

Он смотрел на ту девушку.

Это было именно так.

— Да, я тоже ничего не могу поделать.

— Именно так? Ну... раз ты так чувствуешь, тогда, наверное, это правда.

— Да.

С ее ресниц закапало, и она принялась неловко утираться. Сейлор слегка поколебался, а затем сказал:

— Знаешь, у меня не так уж много опыта в таких делах, но ты молодая, и очень красивая. Рано или поздно ты встретишь парня лучше его.

Тон его голоса был самым сердечным с того момента, как они встретились.

— Вы действительно так думаете?

— Конечно. Но сначала удостоверься, что он моряк. Сухопутным крысам нельзя доверять.

— Ха... это означает, что вы — тоже претендент? — пошутила Тесса, выдавив слабую улыбку.

Он лишь безразлично помахал ладонью:

— И не мечтай. Дети меня не интересуют. И вообще, я предпочитаю грудастых брюнеток. Хо-хо-хо.

Да, он совершенно не представляет себе, что такое деликатность…

Сейлор продолжал посмеиваться, не обращая внимания на надувшуюся Тессу.

Возвышаясь над раскаленной плитой на камбузе, корабельный кок громко обратился к Веберу:

— Эй, мистер гитарист-террорист. Да, вы, вы. Там, позади вас полка с банками помидоров в собственном соку. Не притащите их сюда?

— Так, посмотрим, помидоры в собственном соку, да?..

Замаскированный черной маской Курц, который забросил винтовку за спину и выбирал с подноса чудом уцелевшие канапе, отряхнул руки и прошелся вдоль камбузных шкафов.

— Ага, вот они. Но здесь только парочка банок, этого хватит?

Помешивая в огромном кипящем котле, повар завопил:

— Что?.. А, черт, ведь и верно! Это же не обычные пассажиры. Школьники лопают, как не в себя!

— Что делать, растущие организмы.

— Прошу прощения, но вы не могли бы принести мне несколько банок со склада внизу? Там оставались еще две полные коробки. Я не могу приготовить тушеное мясо без помидоров.

— Нет проблем. Где они стоят?

— Да вы увидите, когда доберетесь туда. Там везде висят списки, где какие продукты хранятся.

— Вас понял.

Курц повернулся и крикнул солдатам из ПРТ, которые стерегли выход с камбуза:

— Эй, позаботьтесь об этом месте, — и стал пробираться к выходу среди котлов и коробок.

Пройдя через затемненный коридор, он спустился по лестнице. Услышав о нападении на Янга и других, он был настороже.

Судно имело великое множество складских помещений. Продукты, которые использовались для обедов и ужинов в большом зале приемов (за исключением свежих овощей), разнокалиберная мебель и оборудование для эстрады хранились прямо здесь, в большой кладовой под камбузом. Капрал Янг и рядовой первого класса Ву должны были патрулировать поблизости.

Курц включил рацию.

— Это Урц-6 к Урц-9. Я вхожу, так что, не стреляйте в меня по ошибке.

Ответа ее было.

— Янг, прием. Почему не отвечаешь?.. Раз, два, три, четыре, пять — я иду искать. Куда вы запропастились?

Снова никакого ответа.

Это было странно. Независимо от ситуации, он должен был ответить: «Я Урц-9, слышу вас».

— Урц-9, отвечай! Урц-9, прием, — снова вызывал Курц, оставив шутки, но так и не получил ответа. Попробовал позывной Ву, но тоже безуспешно.

Он связался с мостиком, где располагался штаб.

— Урц-6 — штабу. У нас — Код 11 в зоне C32. Требуется подкрепление.

– Это штаб, вас понял. Будьте осторожны, – ответил ему голос Крузо.

Не говорите мне, что те парни опять попробовали выделываться и снова получили по заднице… вот позорище.

Он поудобнее перехватил винтовку и осторожно приблизился к кладовой. Коридор показался узким из-за длинного ствола.

Сегодня вечером Курц был вооружен автоматической штурмовой винтовкой. Это была германская винтовка калибра 7,62 мм, усовершенствованная для повышения точности, но не относящаяся к снайперскому оружию. Дальнобойная и громоздкая снайперская винтовка была бы совершенно бесполезна в таком ограниченном пространстве.

Он подкрался к двери и замер, напряженно прислушиваясь.

Оттуда раздавался какой-то едва слышный низкий звук. Он был похож на гудение люминесцентной лампы, но чем-то неуловимо отличался. Потом раздалось хлюпанье, как будто кто-то медленно прошлепал по лужам.

Нет, это была не вода. Что-то более густое и клейкое.

Но, почему-то, это совершенно не было похоже на человеческие шаги. Странно.

Делать было нечего. Курц глубоко вздохнул, затем распахнул огромную дверь и шагнул внутрь.

Тускло освещенный склад был куда больше, чем он себе представлял. Потолок терялся где-то в полутьме. Повсюду стояли ряды небольших контейнеров, аккуратно выстроенных в линии, за ними громоздились поддоны с горами сложенных друг на друга картонных коробок. Вдоль стены стояла мебель, и были закреплены несколько зеркал.

Осмотреть от входа весь склад было невозможно и, взяв оружие наизготовку, Курц двинулся между рядов контейнеров.

Один из контейнеров в левой части склада был широко открыт.

Нет, он был не просто открыт, как обычно. Металлические петли и задвижки были сломаны, а дверь погнута. Все выглядело так, как будто дверь вышибла изнутри какая-то невероятная сила.

В нем проснулось нехорошее предчувствие.

То самое врожденное боевое чувство, которое не получить никакими тренировками. Совсем не то ощущение, которое возникло бы, если бы любители вроде Харриса спрятались здесь и сейчас напружинились для неожиданной атаки — он чувствовал нечто гораздо более опасное.

Курц добрался до середины складского помещения. Во мраке слегка отсвечивал лоснящийся пол. Какая-то красная, густая жидкость была разбрызгана на несколько метров вокруг; она загустела на стенах, железных стойках и даже на контейнерах с другой стороны прохода.

Кровь?.. Кишки?..

Вдруг он увидел чью-то ногу, торчавшую с другой стороны груды разбитых коробок. Тот самый, кто крался по лужам недавно?

— Янг?..

Это выглядело так, как будто человек взорвался изнутри…

В следующий момент Курц отчаянно прыгнул в сторону.

Пуля сокрушила пол в том самом месте, где он стоял. Она вышибла облако пыли, а сзади докатился низкий, приглушенный звук выстрела.

Он обернулся в том направлении, откуда прилетела пуля, и нацелил винтовку на вершину контейнера впереди и правее. В тот же миг кто-то прыгнул прямо на него, и Курц с трудом отразил нанесенный удар, подставив ствол винтовки.

Кто бы это ни был, он был чудовищно силен. Винтовка согнулась дугой, вырвалась из рук и, ударившись о стену, загромыхала по палубе за соседними контейнерами. Правая рука оцепенела, и боль отсушила указательный палец.

Он взглянул на противника — огромного человека в длинном плаще.

Тот самый пассажир, о котором говорил Янг? Нет, не может быть. Это был не пассажир. Это был даже не человек…

— Ух!..

Курц едва уклонился от просвистевшего кулака противника, который врубился в металлический контейнер позади него, вызвав вибрирующий звон, отдавшийся в ушах. Похоже, кулак был не слабее пневматического молота.

Теперь Курц не мог убежать, потому что рука противника стиснула его шею.

С беспощадной, непоколебимой, сверхчеловеческой силой.

Враг поднял руку, и ботинки Курца оторвались от пола. В глазах потемнело. Боль сокрушила тело. Шейные позвонки готовы были хрустнуть. Нечем было дышать. Все поле затуманенного зрения заняло лицо противника.

Это была плоская маска. И там, где должны быть глаза, виднелся только прямой, светящийся красным демоническим светом разрез.

Не было ни носа, ни рта.

Маска была невыразительной. Совершенно невыразительной.

Курц не мог прочитать на ней никаких чувств, даже жажды убийства.

Примечания

↑ Эту зажигательную песенку можно было услышать в первом сезоне «Full Metal Panic».

↑ Острова Идзу, вулканический пояс горы Фудзи, около к югу от Токийского залива.

↑ MH-67 Pave Mare (фант.) — тяжелый многоцелевой вертолет, применяющийся для транспортировки бронероботов и решения других задач.

↑ Аннаполис — американская высшая военно-морская академия.

↑ SUBPAC — подводные силы Тихоокеанского командования ВМС США

↑ Йокосука — город и главная база японского (а больше — американского) военно-морского флота, расположена на полуострове Миура, в к югу от Иокогамы.

↑ Хатидзедзима — остров к югу от Токийского залива.

↑ Elmore James (1918-8963) — американский блюзовый гитарист, певец; первооткрыватель техники игры слайдом на электрогитаре; один из наиболее выдающихся музыкантов эпохи расцвета чикагского блюза, чьи новации оказали огромное влияние и на дальнейшее развитие блюза, и на формирование рок-музыки.

Экзекуторы

24-ое декабря, 22:50 по стандартному времени Японии

торговый центр на «Пацифик Хризалис»

— Ну... по сравнению с тем, что было раньше, мне кажется, я смогла добиться доверительных отношений с подчиненными, — скорчившись в полутьме и обняв коленки, тихо жаловалась Тесса. — Но недавно я почувствовала, что они ведут себя как-то странно. В них появилось что-то подхалимское. Раньше все они говорили «капитан первого ранга» или «командир» очень вежливо, но теперь это больше походит на «капита-а-ан» или «команди-и-ир»... как будто я — ребенок. Мне это совсем не нравится.

— Да уж. Не знаю, почему они награждают маленькую горничную такими звучными прозвищами, но выносить это довольно тяжело, — согласился с ней Сейлор, копаясь за прилавком небольшого магазинчика.

— Мистер Сейлор? Пожалуйста, забудьте то, что я говорила по поводу «капитана первого ранга» и «командира», но вы можете отнестись ко мне серьезно? Мы в одинаковом положении, и я вполне откровенна с вами.

— Хорошо, я понял, понял.

— Вы меня действительно слушаете?..

Не то, чтобы Тесса хотела поплакаться в жилетку своему компаньону — такова была ее обдуманная стратегия. Если она сможет задержать Сейлора разговорами, тогда для Крузо будет несложно вычислить местонахождение и окружить их. Если она правильно разобралась в характере моряка, то сможет исподволь управлять его действиями.

Естественно, ей совсем не хотелось болтать о тактике и стратегии, и она старалась подбирать более нейтральные темы.

— О! Нашел! — обрадовался Сейлор, осветив тусклым фонариком рад маленьких коробочек на полке.

— Что вы нашли? Вы собираетесь сделать еще более опасное оружие?

— Да нет, дурочка, это сигары. «Кохиба Лансерос»! Кубинские. Здесь даже такие есть? Я уже начал думать плохо об этом лайнере, поскольку их система безопасности никуда не годиться, но таким образом они могут немного искупить свою вину!

Он сорвал обертку, покопался внутри коробочки и вынул сигару. Оторвал зубами кончик, затем выплюнул его на пол без тени элегантности.

— Э-э, вы собираетесь курить? Может быть, вы пожалеете мое здоровье и…

— Заткнись! Мои мозги не могут работать без никотина. Так что, когда у меня есть возможность покурить, тогдая собираюсь курить и баста! Так, теперь, м-м-м ... охо-хо…

Сейлор поджег сигару вычурной зажигалкой и с неописуемым наслаждением вдохнул ароматный дым. Не в силах сдержаться, Тесса отвернулась и яростно закашлялась.

— …Кху, кху?..

Ее вдруг поразило странное чувство узнавания, и она осторожно принюхалась, чтобы понять, в чем дело. Дым от сигары Сейлора напомнил ей какой-то давно знакомый запах. Аромат, который она ощущала, открывая баночку сушеных трав для цветочного чая…

Откуда это чувство? Почему оно вдруг так взбудоражило ее?

— Терпеть не могу Фиделя Кастро, но есть две вещи с Кубы, которые мне нравятся — бейсбольные игроки и сигары. Даже Кеннеди разрешил торговлю кубинскими сигарами.

— Ах, вот как.

— Один старший офицер, которого я очень уважал, когда-то говорил: «Господь Вседержитель, надежда и опора, чья рука достигает самого темного океанского дна, услышь наши молитвы! Все, что мы у тебя просим, это сигара и свежий воздух, чтобы покурить!» Да, он был знатным курильщиком… — проговорил Сейлор неожиданно ясным, звучным голосом. Огонек сигары слегка мерцал в темноте.

— Разве это не пародия на старую морскую молитву?

— Хм. Да, именно так... постой, откуда ты ее знаешь? Ты и в самом деле горничная?..

— Да нет, не придавайте значения. Кстати, тот ваш командир, о котором вы говорили, можно мне узнать его имя? Если вам это не покажется странным, мне бы хотелось…

Ее прервал отдаленный, но мощный глухой удар.

Ровно за 100 секунд до того, как Тесса услышала удар

Слыша хруст своих позвонков и скрип мучительно напрягшихся мышц, Курц с трудом дотянулся до своего боевого разгрузочного жилета.

Его шея могла сломаться в любую секунду.

— Кха…

Он вытащил из подмышечной кобуры автоматический пистолет, Браунинг Хай-Пауэр. И почему он таскает с собой несамовзводный пистолет? Он лихорадочно взвел курок, уткнул ствол в запястье врага и нажал на спусковой крючок.

Два выстрела. Три выстрела.

Брызги крови, которые он ожидал увидеть, не появились. Вместо этого полетели осколки металла и пластмассы, один из которых оцарапал его щеку.

Смертоносная хватка врага замедленно разжалась, подобно выключенному гидравлическому домкрату. Не успев даже сделать первый свободный вдох, Курц ткнул дулом пистолета непосредственно в светящуюся красным щель на лице-маске противника и выпустил еще несколько девятимиллиметровых пуль. Прямо перед его глазами вышибло сноп тусклых красноватых искр.

Раздался шипящий звук, потянуло горелым, и верхняя часть тела его противника оказалась отброшенной немного назад.

Курц, собрав остатки сил, пнул его обеими ногами. Это было то же самое, что пинать стокилограммовый мешок с песком, но он сумел освободиться.

Выпустивший его из рук враг не показал ни малейшего признака замешательства или растерянности. Беспощадный и решительный, он снова двинулся к Курцу, собираясь покончить с ним.

Курц зашатался и рухнул на колени, задыхаясь. Его тело отчаянно требовало кислорода.

Левая рука его врага пошла вверх, замахиваясь для удара. Казалось, его совершенно не беспокоит вторая рука, почти перебитая в запястье... или это был механический протез? Нет, не может быть. Что же, черт возьми, это за громила…

— Курц!!!

Кто-то коршуном налетел на его врага сзади и изо всех сил ошарашил его по затылку обрезком стальной трубы.

Это оказался Янг.

Его вид был страшен. Все тело, с ног до головы, было покрыто кровью; красная жидкость лилась на пол ручьем, но он был жив, и даже довольно быстро двигался.

Слава богу. Но не было времени даже для того, чтобы подумать над этим. Громила даже не покачнулся от удара Янга, а его рука автоматически нанесла резкий ответный удар. Янг прикрылся трубой, но она легко согнулась. Капрал улетел спиной вперед и врезался в соседний контейнер.

Противник был не человеком — теперь они знали это. Сколько бы раз его ни били по голове, никакого эффекта. Курц кинулся вперед, и, вцепившись в ноги противника, вжал ствол пистолета в его правую подколенную ямку. Опыт пилотирования БР подсказал ему сделать так. Он подсунул дуло под неподвижную защитную бронепластину, затем выстрелил три раза подряд. Брызнула гелеподобная жидкость, и полетели полимерные обломки.

Враг внезапно потерял равновесие и обрушился на палубу.

— Ах ты, сучий потрох!..

Не давая ему шансов защититься, Курц дважды выстрелил в локтевой сустав правой руки. Потом еще дважды в сустав левой. Когда он выпустил еще две пули вовнутрь левого коленного сустава, затвор пистолета замер на откате. Кончились патроны.

Враг, хотя большинство суставов его конечностей было теперь перебито, еще пытался елозить по полу, следя за движениями Курца головным сенсором с треснутым стеклом.

— Ку-Курц? Ты еще жив?.. — запинаясь, пробормотал Янг, в изнеможении откинувшись на стенку контейнера. Курц, с ходящей ходуном грудной клеткой, отдышался и профессионально четко вставил новый магазин в пистолет.

— Да, ферфлюхтен доннерветтер[1] А как еще, по-вашему, должен ругаться голубоглазый ариец?}}... как ты сам? Ты весь в крови.

— Нет, это помидоры. Когда этот гад засадил пулю в пирамиду банок, меня забрызгало с ног до головы. Я, похоже, ненадолго выключился…

— Ну и шутки, дьявол его раздери!

Конечно, теперь, когда Курц слегка успокоился, он почувствовал, что пахло совсем не кровью. Однако перед ним теперь в полный рост встала другая проблема. Случилась большая неприятность! Помидоры геройски погибли в бою. Ничего не осталось. Курц по счастливой случайности избежал смерти лишь для того, чтобы его убил разгневанный кок.

— Что случилось с Ву?

— Не знаю. Он был где-то справа, рядом со мной, но…

— Извините меня, сержант. И капрал.

В тени крупногабаритного контейнера позади Янга появилась сконфуженная физиономия Ву. Оказалось, он был жив и здоров.

— Я притворился мертвым и спрятался. Похоже, это был чертовски опасный ублюдок.

— Тогда почему тебе не пришло в голову закричать: «Берегись!» или еще что-нибудь такое, а?!

— Э-э, в следующий раз я так и сделаю, — Ву смущенно ухмыльнулся и почесал в затылке.

— Что, черт возьми, это была за штука… — Курц закашлялся. Его шея болела немилосердно. Глядя на поверженного противника, он увидел, что тот уже утратил большую часть моторных функций. Это была машина, хотя и выполненная в форме человеческого тела и примерно таких же размерах. Если бронеробота третьего поколения типа M9 уменьшить до человеческого роста, он выглядел бы именно так.

Это был тот самый БР в человеческих габаритах, с которым Канаме столкнулась на крыше в Сибуя? Если бы он не слышал ее рассказ, идея повредить суставы никогда бы не пришла Курцу в голову так быстро.

— Ничего не понимаю. Это чудище внезапно выпрыгнуло из контейнера прямо на нас…

В этот момент Янг замер. Он и Курц одновременно подумали об одном и том же.

Независимо от ситуации, враг, который причинил так много неприятностей Митрилу, вдруг так легко подарил им один из образцов новых роботов? Неужели противник не подумал о том, что нападение может быть отбито, и не предпринял соответствующие меры?

Точно! Попятившись на два, потом на три шага от внезапно переставшего извиваться робота, Янг пробормотал:

— К-курц, он собирается…

— Я знаю, бегите!!!

Они все одновременно бросились бежать.

Мгновением позже робот взорвался ослепительной вспышкой, послав во все стороны мощную ударную волну и визжащие потоки смертоносной шрапнели.

Склад затянуло клубами белого пара, смешанного с пылью. Какие-то обрывки и хлопья, кружась, осыпались сверху на развалины.

Взрыв был того же масштаба, что и подрыв мины типа «Клеймор[2]», определил Курц, нахмурившись и мотая головой, пытаясь избавиться от назойливого звона в ушах.

— Эй, Курц, ты живой? — крикнул Янг. Казалось, те двое были в порядке.

— К сожалению. Дер тойфель, он почти нас достал, — выругался Вебер, стряхивая со спины горящие щепки. Часть склада, где взорвался робот, выглядела ужасно. Стальные клети были погнуты, контейнеры разбиты, а разбросанный вокруг груз потихоньку начинал тлеть. Активизировались пожарные спринклеры и принялись поливать все мелким холодным дождиком.

Янг проговорил:

— Мы должны немедленно сообщить об этом лейтенанту. Неизвестно, что собой представляют эти роботы, но нет никаких сомнений — это ловушка.

— Знаю, знаю — Урц-6 штабу! Слышите меня?! — завопил Курц в радиостанцию, и Крузо моментально отозвался.

– Говорит штаб. Этот взрыв произошел в зоне C32?

— Так точно! Мы натолкнулись на робота, типа того, о котором рассказывала «Ангел». Мы кое-как сумели с ним справиться, но потом он самоликвидировался.

– Робот? Те самые амальгамовские ублюдки? Сообщите о потерях.

— Погибших нет, трое легкораненых! Все могут двигаться самостоятельно. Самая большая потеря — уничтожены банки с помидорами.

– Враг был один?

– Это очевидно, разве нет?! Если тут была пара или тройка таких поганцев… — Курц прервался, обернувшись на раздирающий металлический звук, донесшийся из внутренней части складского помещения.

Посередине площадки, где они стояли, дверь одного из сравнительно неповрежденных контейнеров с грохотом распахнулась.

Ее что-то с силой вышибло изнутри.

— Что такое…

Раздались тяжелые шаги. Наступив на разбитую створку, громадный силуэт в черном появился из контейнера. Точно такой же, как предыдущий. Рост, одежда, точно такая же, ничего не выражающая безжизненная лицевая маска.

Его двигательная система издала низкое гудение.

Оптические сенсоры в наблюдательной щели пылали кроваво красным светом.

— Только не это. Неужели, еще один…

Но, к сожалению, на этом дело не закончилось

По всему складу загремели раскрываемые дверцы. Один за другим, роботы-близнецы вылезали из укрытий, и начинали медленно сканировать помещение.

Возможно, это правильнее было бы назвать «разведкой»?

Восемь штук... нет, еще больше.

– Урц-6, в чем дело? Докладывайте, Урц-6!

— Их здесь больше десятка…

[[image:/storage/reader-images/2402ef8a39aa952dc0d16ac736149eeccc7bef09.jpg]]

– Что вы говорите? Повторите яснее…

— Бежим! Спасайся! — заорали Янг и Ву, предупреждая его. Когда Курц повернулся, они уже очертя голову мчались к выходу со склада.

Засранцы.

Не было времени посылать им вдогонку проклятия. «Аластор» прыгнул на него, и, избежав его растопыренных пальцев, Курц проскочил к двери, вслед за товарищами.

— Урц-1 — всем группам. Код 13, максимальный приоритет. Десять малогабаритных боевых роботов противника появились в складском помещении в зоне C32. Они столь же опасны, как указывалось в рапорте. Будучи выведенными из строя, самоликидируются, поражая окрестности шрапнелью. Всем быть предельно острожными. В соответствии с планом, вывести заложников в безопасные зоны. Группа Дельта продвигается по коридорам в зоне C28, группа Эхо — в зоне C35. Вести огонь на поражение. Разрешаю применение бронебойных боеприпасов. Если уничтожить противника окажется невозможно, приказываю задержать его, насколько возможно…

Крузо не имел привычки повышать голос в таких ситуациях. Он ставил четкие задачи каждой группе очень сдержанным и спокойным тоном. Однако хладнокровие и собранность, звучавшие в его голосе, сами по себе говорили его подчиненным о сложности и напряженности ситуации.

Все боевые группы ответили на его команды, но теперь все было не так, как раньше. Он почувствовал их беспокойство.

«Что же, спрашивается, противник собирается делать?» — напряженно думал Крузо.

Чего добиваются роботы? Планируют уничтожить всех бойцов Митрила и вернуть себе контроль над судном? Нет, когда он поразмыслил над тем, что говорила Чидори Канаме, он решил, что роботы были все же неспособны выполнять такие тонкие операции. Возможно, все было проще. Как насчет того, чтобы защитить «хранилище» и не допустить утечки информации о нем? Убить всех людей на борту и затопить лайнер — нет, для этого вовсе не требовались роботы. Мощного заряда взрывчатки того же веса было бы достаточно.

Какова же их цель? До какой степени враг предвидел действия Митрила?

Недостаточно информации, чтобы судить.

Но было очевидно, что на корабле появился очень опасный враг. Враг, которого нельзя ни запугать, ни склонить к переговорам.

Один из бойцов ПРТ спросил:

— Лейтенант, чего они хотят?

— Мы еще не знаем. Возможно, это была западня с самого начала, или это может быть их последний резерв… ясно одно, придется драться не на жизнь, а на смерть.

Он вызвал Mao, которая находилась в тамбуре хранилища:

— Урц-2, доложитесь.

– Пока ничего. В худшем случае, это займет еще три часа, в лучшем — 30 минут. Это все, – быстро ответила она. В микрофоне, кроме ее голоса, раздавался сверлящий уши визг высокооборотной дрели.

— Сообщите, когда появятся новая информация. Если это займет столько времени, нам придется бросить все и отступать.

— Вас поняла. Мы постараемся поторопиться. Связь кончаю.

Крузо грубо развернул к себе ноутбук, на котором работал один из его сержантов, свалив со стола чашки и батарейные коробки.

— Мне нужно сходить и посмотреть своими глазами. Следите за передвижениями всех боевых групп и заложников и передавайте им команды. Ясно?

Он вызвал план корабля, занявший весь 20-дюймовый монитор. Взяв фломастер, Крузо провел толстую, жирную черту прямо по экрану, обведя примерно четверть силуэта лайнера.

— Это — последняя линия обороны. Переведите туда всех заложников. Не позволяйте врагу пересечь эту линию. Доступно?

— Т-так точно!

Схватив автомат, заряженный бронебойными патронами вместо патронов с резиновыми пулями, Крузо покинул мостик.

Он начал серьезно беспокоиться о безопасности заложников.

Склад, где обнаружились враги, располагался в непосредственной близости от зала, где разместились школьники. Он не знал, какие программы были введены в оперативную память роботов, но…

Что, если это приказ убивать всех без разбора?

Что, если эти не знающие жалости боевые машины окажутся посредине толпы в несколько сотен ничего не подозревающих школьников?

Услышав недалекий раскатистый звук взрыва, ученики средней школы Дзиндай на секунду прекратили беззаботную болтовню. Впрочем, они сразу же принялись спрашивать друг друга: «Что это было?» и обмениваться удивленными и вопросительными взглядами.

Киоко, сидевшая рядом с Канаме, сделала то же самое. Они перестали играть в настольную игру «Скотланд Ярд», одну из тех, что притащили Курц и другие бойцы из магазина игрушек, чтобы подростки могли убить время, и уставились на замаскированных черными масками охранников.

Террорист, который был здесь за главного, быстро говорил с кем-то по радио.

Внезапно замолчав, мужчина целеустремленно пробился сквозь толпу, забрался на сцену и, подобрав микрофон, заговорил:

— Прошу прощения, что прерываю ваше веселье, но, кажется, у нас начался небольшой пожар на складе этажом ниже нас. Взрыв, который вы слышали, устроили лопающиеся от нагрева банки.

Школьники слегка забеспокоились.

— Все в порядке, все в порядке, не бойтесь! Сохраняйте спокойствие. Поскольку есть опасность задымления, сейчас мы собираемся переместить вас всех в другое помещение в кормовой части судна, там, где находятся все остальные пассажиры. Всем понятно? Видите, куда я указываю?

Его указательный палец поднялся к потолку и указал в сторону кормовой части судна. Головы школьников повернулись туда, куда он показывал.

— Да, именно туда. Так, все, пожалуйста, повернитесь, и потихоньку двигайтесь. Не спеша и спокойно. Не будем паниковать, хорошо? Просто идите. Теперь, пожалуйста, все, кто находятся возле выхода…

Со стороны дверей, ведущих на камбуз, раздался грохот. Чьи-то вопли сопровождались звоном и лязгом падающих кастрюль, и немедленно из дверей высыпали взволнованные и напуганные повара. Канаме, которая находилась недалеко от камбуза, разглядела бегущего за ними Курца Вебера.

— А, сержант... ой, нет, что я говорю… гм, слушайте меня! Смотрите сюда. Все в порядке. Мы, не спеша, эвакуируемся…

— Нет, нет, нет, нет!!! — бешено заорал Курц, прервав его речь. — Бегите все! Быстро!!! Прямо сейчас! Неважно если вы упадете, только бегите! Кто хочет жить — спасайтесь! Чего вы смотрите?! Быстро!!!

Он яростно толкнул одного из школьников в спину, выхватил пистолет и выстрелил в потолок. Несколько сотен школьников, до поры безучастно стоявших вокруг, закричали и в ужасе бросились к выходу, толкаясь, и сбивая друг друга с ног. Директор и учителя, которым полагалось бы навести порядок, лишь стояли в оцепенении, бледные и перепуганные.

— Ка-канаме!!! — тонко закричала Киоко, которую захлестнула и понесла прочь человеческая волна.

— Все в порядке! Встретимся позже! — крикнула ей вслед Канаме. Убедившись, что подруга уже далеко, Канаме ринулась против течения человеческого водоворота и с размаху налетела на Курца.

— Эй, Курц, ты спятил?! Что творится?! Или ты серьезно?

— Те самые роботы, о которых ты рассказывала — здесь, на складе! — гаркнул он, перекрывая шум и гам. — И не один, а десять штук! Они едва нас не убили внизу и теперь в любую минуту могут быть здесь. Нужно немедленно убрать отсюда всех школьников!

— Что...

Он говорил о тех машинах, которые назывались «Аласторами»? Откуда они здесь? Это означало, что Леонард приложил руку к этому инциденту?

Она помотала головой, отгоняя тысячу вопросов, которые пронеслись в ее мозгу, и, схватив Курца за грудки, закричала ему в лицо:

— Но это же… это — безумие!!! Люди же могут пострадать…

— Не до жиру, быть бы живу… эй, ты! — он повернулся и позвал одного из его товарищей, — …дай мне твой П90[3] и все магазины с бронебойными патронами. Соберите всех отставших и эвакуируйте к кормовой части судна! Группа Гольф обеспечит прикрытие, понял?!

— Так точно, сержант.

— Защитите заложников любой ценой. Действовать спокойно и собранно. Если понял, выполняй!

Боец Митрила перебросил Курцу новый бельгийский автомат и подсумок, набитый магазинами с бронебойными патронами, и бросился прочь. Он попытался успокоить напуганных учителей и школьников и одновременно помог подняться упавшей в давке девочке.

Курц, как истинный профессионал, проверил вставленный в оружие магазин и, щелкнув тумблером, прокричал по рации:

— Урц-9, что там?! ...Хорошо, вам нужно удержать этот коридор еще три минуты... ха — я не знаю, придумай сам!

Он выключил радио и обернулся к Канаме.

— Что ты тут делаешь? Беги быстрее.

— Э-э, с вами все будет в порядке? Я имею в виду, что эти роботы сверхчеловечески сильны, и к ним нельзя близко подходить...

Курц одарил ее иронической улыбкой.

— Да, это я уже обнаружил. Кстати, мы обязаны жизнью тебе, за твою информацию. Теперь поторопись.

— A... ну, хорошо. Будь повнимательней.

Канаме не стала дольше задерживаться. Она решительно повернулась спиной к камбузу и побежала к выходу.

Это произошло внезапно.

Без всякого предупреждения раздался громовой удар, и потолок зала обрушился. Обломки переборок и пыль посыпались вниз, вместе с ними на пол грохнулось что-то большое. Нет — скорее приземлилось.

Одна из отставших школьниц испустила высокий ультразвуковой крик.

— Что такое...

Черная фигура приподнялась среди обломков разбитого паркета, и повернула голову. Огненно-красный сенсор на его лицевой маске нацелился на девушку.

Мокрая крыша гостиницы два месяца тому назад — сцена, которая случилась там, под проливным дождем, четко встала перед глазами Канаме. Убийца, с которым расправился точно такой же боевой робот.

Один удар такой металлической руки сокрушил бы хрупкое тело девушки.

— Беги! Быстрее!!! — закричала Канаме, бросившись к ней, но школьница не реагировала. Она в ужасе застыла, и не могла двинуться с места. Это была ученица из соседнего класса, но Канаме не смогла вспомнить ее имени.

«Аластор» двинулся к ней.

Робот не выглядел так, будто готовился немедленно напасть. Наклонившись, он просканировал фигуру девушки, которая телосложением напоминала Канаме, сверху вниз, потом сосредоточился на ее лице.

Времени на раздумья не оставалось. Не думая о собственной безопасности, Канаме с разбегу отпихнула девушку прочь от «Аластора».

— А-а-а...

— Я сказала — беги!!!

Враг обернулся к ней, его черное одеяние всколыхнулось от резкого движения. Внутри рубинового оптического сенсора раздался жужжащий звук сервомотора, наводившего резкость. Робот был точно такой же, как те, которых она видела прежде — но теперь она могла лучше разглядеть его.

Его громадную грудную клетку. Огромные руки-клешни.

Даже борцы-рестлеры, которых она давным-давно, еще в Америке, рассматривала с первого ряда возле ринга, по сравнению с роботом выглядели худосочными, рахитичными детишками.

Ошеломленная, она машинально отступила назад.

Нечеловеческая маска заполнила все ее поле зрения. Пылающий взгляд гипнотизировал ее.

Сзади что-то яростно закричал Курц. Он находился приблизительно в двадцати метрах и ничем не мог помочь. Сама не замечая, она блокировала линию стрельбы.

— Канаме, не двигайся!

Немедленно после того, как прозвучал его крик, за спиной раздались выстрелы. Она почувствовала, как что-то свистнуло прямо между ее бедрами, и «Аластор» пошатнулся, пораженный тремя или четырьмя пулями в правое колено. Юбка Канаме запоздало затрепетала.

— А?!..

Пули прошли через узкий промежуток между ее ног. Это была поразительно меткая снайперская стрельба, но Канаме смертельно побледнела.

Она обернулась, чтобы завопить: «Что ты творишь?!», но времени для этого не осталось. Хотя «Аластор» и потерял равновесие, он покачнулся и устоял на ногах, потом стремительно потянулся к ней. Повреждение явно было не фатальным.

— О-х-х…

Робот поймал кончик ее красного галстука-бантика и потянул к себе с непреодолимой силой. Воздух непроизвольно вырвался из ее легких, и она издала истерический крик.

— А-а-а!!!..

— Чидори!!!

Выстрел. Пуля врезалась в левую сторону головы «Аластора», пристальный взгляд которого был сфокусирован на Канаме. Раздался режущий металлический лязг, и голову робота ударом свернуло направо.

Человеком, который только что выстрелил, оказался Соске. Он и двое других бойцов, одетые в боевую униформу и бронежилеты, вбежали в зал со стороны носовой части судна.

Соске снова выпустил несколько одиночных выстрелов, раз за разом поражая «Аластора» в левую сторону корпуса. Во все стороны брызнули обрывки искусственных мускульных волокон и куски пластика, посыпались искры.

— А-а-а-а!

Канаме, обезумевшая от страха и близких попаданий, отлетела назад: робот повернулся и навел встроенное в руку оружие прямо на Соске. Громыхнуло несколько раз подряд. Пули прошли мимо и поразили колонну за его спиной. Похоже, прицел был сбит, однако, это было единственным серьезным повреждением противника.

«Аластор» согнулся и ринулся вперед, бросаясь из стороны в сторону с немыслимой для такого крупного тела ловкостью.

— Соске!.. — завизжала Канаме, бессильно падая на колени.

«Аластор» оказался совсем близко к Соске, его рука пошла вниз, словно тяжелый меч. Тот едва сумел уклониться, но не отскочил, а прицелился в него с минимальной дистанции и выпустил длинную-длинную очередь, опустошив магазин до конца. Оглушительная дробь выстрелов раскатилась по залу, сливаясь с треском барабанящих по груди робота пуль.

Это не сработало.

Движения «Аластора» выглядели несколько неуклюжими, но, все же, очень быстрыми. Очевидно, он был хорошо бронирован. Легко отступив влево, враг молниеносно развернулся вокруг своей оси. Полы его длинного плаща закружились, как раскрытый зонтик, и он нанес мощный удар наотмашь, целясь в Соске.

Тот успел загородиться автоматом, но удар был так силен, что Соске спиной вперед пустился в полет. Подбежав, Курц тоже выпустил очередь почти в упор, прикрывая товарища.

Несмотря на многочисленные попадания, «Аластор» прыгнул — очень далеко и высоко, подобно бронероботу третьего поколения. Впрочем, он и был уменьшенной копией этих БР. Его подвижность и мощь неизмеримо превосходили человеческие.

Ситуация напоминала сражение одного М9 с четверкой Рк-92. Теперь бойцы Митрила оказались численно превосходящими, но уступающими качественно. Уничтожить такого противника, не понеся потерь, было очень трудно.

Враг снова выстрелил из встроенного в манипулятор автомата. Гулкий выстрел сотряс зал, и один из бойцов рухнул навзничь, получив попадание точно в грудь.

Он даже не вскрикнул.

— Не стоять, стреляйте! — заорал Соске, отбросив автомат в сторону и выхватив пистолет. Курц и остальные, не останавливаясь, поливали робота очередями.

Повсюду свистели осколки. Пули с тупым звуком врезались в деревянную обшивку стен. Хрустальная посуда на столах разлеталась искрящимися брызгами.

И все же враг продолжал двигаться. Попасть издали в его суставы было очень трудно, к тому же он не стоял на месте.

— Проклятье!

Соске упал на колено, двумя руками сжав пистолет и напряженно целясь. Курц сменил магазин и снова открыл огонь. Робот попытался броситься на них, но выстрелы в упор отбросили его назад.

Это повторялось снова и снова. Они были похожи на матадоров.

Канаме ничего не могла сделать, кроме как скорчиться за перевернутым столом и закрыть голову руками.

Неизвестно, сколько времени и патронов они потратили, но, наконец, движения «Аластора» замедлились. Получив подряд несколько попаданий в сочленения, он рухнул на колени. Соске с товарищами окружили его и беспощадно нафаршировали пулями, как затравленного и загнанного в угол зверя.

Это определенно нельзя было назвать «элегантным» сражением. В отличие от нескольких перестрелок, которые видела раньше Канаме, здесь верх взяла грубая сила — победила сторона, обладавшая большей огневой мощью и большим запасом боеприпасов

Соске с товарищами не были слабаками, просто им попался очень сильный противник.

Наконец, враг перестал двигаться.

Осмотревшись, Канаме заметила, что в полуразрушенном зале никого больше не осталось. Даже упавшая школьница сумела убежать прочь.

— Ух...

Но Канаме была единственной, кто поспешил расслабиться.

— Бегите! Он сейчас самоликвидируется! — заорал Курц.

— Само… что?

— Чидори! Почему ты еще здесь?! Спасайся! — Соске схватил ее за руку, пока она торопливо пыталась подняться, одним рывком поставил на ноги и дернул за собой. Он действовал так грубо и резко, что она не поверила своим глазам. Курц со вторым бойцом подхватили под руки подстреленного товарища и вдвоем поволокли его прочь.

— Ложись! — завопил Курц. Соске моментально свалил Канаме на пол, и закрыл ее своим телом.

Мгновением спустя «Аластор» взорвался.

Шрапнель разлетелась по сторонам, с треском пробивая переборки, покрытие палубы и декоративные колонны. Ударная волна, точно молотом, врезала по головам, а барабанные перепонки ответили тупой болью

Едкий тротиловый дым затянул весь зал. Забрызгал мелкий дождик из пожарных спринклеров.

— Ты не ранена, Чидори?

— Ты… тяжелый…

— Прости.

Соске слез с нее, Канаме села и взглянула ему в лицо. Струящаяся повсюду вода превратила его волосы в сосульки, прилипшие ко лбу.

— Ты можешь встать?

— Да, спасибо... — кивнула Канаме и попробовала подняться на ноги. Ее колени дрожали, и она чувствовала себя нехорошо. Не говоря ни слова, Соске поддержал ее. От него пахло потом.

— Курц, ты живой?

— Да. Говард тоже жив. Похоже, бронежилет не пробило. Возможно, поломана пара ребер.

— Со мной… все хорошо, сержант.

В любом случае, даже раненый был в сознании. Сквозь рассеивающиеся дымные облака были видны силуэты поднимающихся на ноги и яростно кашляющих остальных солдат.

Из кухни раздался звон и грохот падающей посуды, и тяжелый топот, резонирующий от стен. Топот многих пар ног. Двое или трое, не меньше.

— Еще идут…

— Такое открытое место не годится для засады. Отступаем и вступаем в контакт с лейтенантом. Чидори, сможешь бежать?

— Д-да…

Они поспешно бросились бежать.

Оставив зал, они поспешили по коридору, ведущему в кормовую часть судна. Не было ощущения, что их преследуют, но Соске и остальные внимательно смотрели во все стороны. Даже вверх. Неизвестно, откуда мог появиться враг.

В отдалении раздался грохот яростной перестрелки. Другая группа вступила в бой с роботами.

— Они очень сильны, — на ходу проговорил Соске.

— Еще бы! Я едва пережил один раунд драки с таким же ублюдком. Мне повезло, — ответил Курц.

— Ты сказал, там еще десять штук. Это плохо. Они не неуязвимы, но нашей огневой мощи недостаточно. И у нас мало боеприпасов. Если мы и дальше будем сражаться так же, неизбежны потери. И мы будем не в состоянии защитить заложников.

— Верно, черт бы их побрал. Чего они хотят? Если желают уничтожить всех на борту, тогда…

— Я не думаю, что это так, — сказал Канаме. — Не думаю, что они появились, чтобы просто всех перебить. Тут что-то еще.

— Откуда такая уверенность? Он напал на нас на складе неожиданно, не говоря худого слова.

— Мне кажется…

Неопределенные мысли кружились в голове Канаме, постепенно обретая ясную форму.

Программа поведения роботов. Что именно было в нее заложено? Что было самым важным на корабле? Конечно, то, что спрятано в бронированном хранилище — нет, не то… Дело было в другом.

Она остановилась и оглянулась в направлении обеденного зала.

— Телосложение цели...

— Что?

— Подумайте об этом. Робот не набросился немедленно на девушку ростом около , и весом около . Значит, в программу заложено, если робот находит девушку, соответствующую этим условиям, он сканирует черты ее лица. И не только внешне, но и телосложение, группу крови, строение сетчатки. Если все совпадает с моими данными, включается следующая подпрограмма, приказывающая ему захватить меня и отступать — или уничтожить всех, кроме цели.

На ее лице не осталось и следа от обычной беззаботной старшеклассницы. Глаза Соске и Курца расширились, когда они последовали логическому течению ее мыслей.

— Когда он поймал меня, Соске выстрелил, правильно? Разве вам ничего не показалось странным?

Соске, который был захвачен врасплох внезапным изменением в поведении Канаме, пришел в себя и кивнул.

— Конечно, это было непонятно. Он отбросил тебя в сторону. Если бы он использовал логичную боевую тактику, то должен был бы прикрыться тобой, как щитом.

— Эй, эй, подождите минутку. Вы говорите, что их цель — Канаме?

— Скорее всего… то есть, фактически, в этом не может быть сомнений. Капитан лайнера следил за мной с самого начала, верно?

— Хорошо, если это так, что нам с этим делать? Прикрываться тобой, пока мы будет драться с этими железными марионетками?

Соске наградил Курца мрачным и угрожающим взглядом.

— Использование Чидори как щита не рассматривается.

— Знаю, знаю, я просто пошутил. Так или иначе, здесь опасно. Основная наша задача — смыться отсюда.

— Подождите минуту, — Канаме остановила Курца, когда он уже собрался двинуться вперед. — Я не могу быть щитом, но могу стать приманкой. Учитывая сложившуюся ситуацию, у нас нет другого выбора.

Услышал эти слова, Соске нахмурился.

— Это слишком опасно. Может быть, противник и не сможет тебя схватить, но что, если в тебя попадет шальная пуля или осколок?

— Ну и что? Я уже оказалась на борту корабля, и это совсем не похоже на прогулку в парке! Теперь все наши ребята вовлечены в это безобразие, верно?!

Верно. Все обстояло именно так, и это было очень плохо. На корабле оставалось еще немало смертоносных боевых роботов, и, хотя сейчас школьников эвакуировали в безопасное место, им некуда было деваться с борта лайнера. Рано или поздно случится еще что-нибудь ужасное. Множество людей может погибнуть.

И все это будет ее вина.

Она не могла позволить этому случиться. Ни за что. Так или иначе, требовалось найти выход.

— Пожалуйста. Если что-нибудь случится с ребятами из школы, как я смогу смотреть им в глаза? Или ты считаешь, что я веду себя неблагоразумно?

Соске мрачно взглянул во встревоженное лицо Канаме. Он не желал подвергать ее опасности ни за что на свете. Но и как удержать ее, он тоже не знал.

Наконец, отбросив колебания, он тряхнул головой и вздохнул.

— Ладно, постараюсь объяснить лейтенанту. А пока идем дальше, здесь нельзя оставаться.

Соске включил радиостанцию.

Звуки непрерывной перестрелки перекатывались по коридору у правого борта на второй палубе, по которому бежал лейтенант Крузо.

Группа Эхо под командой сержанта Роджера Сандарапты атаковала противника.

— Роджер, докладывайте, — крикнул он рослому американскому индейцу, который, стоя на колене, менял магазин в автоматической винтовке.

— Две единицы противника. У нас двое тяжелораненых, погибших нет. Стараемся сосредоточить огонь на их головах, но скоро у нас кончатся боеприпасы, — хладнокровно проговорил сержант, напоминая искусственный интеллект, управляющий M9. Они сумели остановить противника благодаря прямым и узким коридорам. Едва робот высовывал хоть краешек головы из дверного проема в коридор, следовал беспощадный шквал огня.

— Лейтенант, враг силен. Они походят на диких буйволов, но достаточно сообразительны, чтобы не лезть на рожон.

— Вы сможете справиться с ними?

— Если их здесь только двое, справимся. Но у нас уже недостаточно боеприпасов.

Было похоже, что они исчерпали наличные резервы, подумал Крузо. Роджер тоже понимает это. А то, что еще осталось в запасе на крайний случай, очень трудно использовать в таком месте, как корабль.

Вероятно, было бы правильно посадить пассажиров и команду в спасательные шлюпки, но носовая часть судна уже оказалась опасной зоной. Обеспечить эвакуацию с корабля теперь становилось почти невозможно.

Еще лейтенанта очень беспокоил вопрос о местонахождении капитана первого ранга Тестароссы. Если она находится ближе к носу корабля, то тоже теперь окажется в опасности. А ему как раз сейчас совсем бы не помешал ее совет.

Когда он понял, что он ищет кого-то еще, чтобы разделить ответственность, он лишь покачал головой.

Нет, ему не на кого положиться. Вся ответственность лежит на нем. Перед своими подчиненными никак нельзя было выглядеть нерешительным и колеблющимся.

— Тяните время и медленно отступайте.

— Так точно.

Раздался вызов по радиолинии. На связи был Соске.

— Что такое?

– У нас есть предложение.

Соске кратко объяснил, что именно предложила Канаме, и перечислил несколько вариантов дальнейших действий.

— Использовать ее как приманку? Это слишком опасно. И как вы собираетесь заманить роботов со всего судна в одно место?

– Она считает, что у врагов должна быть линия связи. Если мы аккуратно предложим им приманку, 'противник войдет в контакт с другими, и они соберутся вместе.

— Это придумала девчонка?

– Вы знаете о ней только то, что читали в досье и рапортах, но не стоит недооценивать ее потенциал. Если вы рассмотрите это предложение…

В этот момент вмешался новый абонент:

– О чем вы там бормочете?! — это был голос молодой девушки. Видимо, она выхватила микрофон у Соске. Лейтенант Крузо первый раз услышал голос Чидори Канаме.

– Поторопитесь и давайте сюда ваши разрешения, или приказы, или что там еще! Если что-нибудь случится с ребятами из моей школы, я заставлю вас пожалеть об этом, понятно?! Старый дурень!

«Кого это, к дьяволу, она называет “старым дурнем”, даже не увидев его ни разу?» — подумал он, но произнес спокойным голосом:

— Хорошо, я понял. Дайте мне поговорить с ним еще раз.

– Вы действительно согласны? Точно?..

— Я жду!

Вернулся голос Соске.

– Простите, лейтенант. В таких обстоятельствах я не мог ее остановить…

— Не волнуйся об этом — она помогла мне принять правильное решение. Да и совесть не будет мучить. Мы сделаем так, как она хочет.

Он чувствовал, что у них не осталось иного выхода, как цепляться за соломинку. Перекрикивая грохот выстрелов, он начал обсуждать детали плана с Соске.

После того, как они закончили, и он выключил рацию, Крузо пробормотал себе под нос:

— Черт возьми, почему же они назвали ее «Ангелом»?

24-ое декабря, 23:24, стандартное время Японии

на расстоянии в от «Пацифик Хризалис»

под водой

«Туатха де Данаан»

— Говорит акустик. Контакт по пеленгу 0-8-3, даю направление от оси буксируемой антенны, — доложил старшина Деджилани с поста акустического контроля капитану второго ранга Ричарду Мардукасу. — ...Стоп, подождите, носовая сферическая антенна тоже фиксирует контакт. Присваиваю цели обозначение Майк-13. Дистанция… — гм? Странно, с ней что-то непонятное…

В центральном посту временно исполняющий обязанности командира подводной лодки Мардукас стоял, выпрямившись и заложив руки за спину, рядом с пустым командирским креслом.

Его лицо выглядело мрачным.

У него и так было полно забот; его серьезно беспокоила ситуации на борту круизного лайнера. Мало того, что местонахождение командира было неизвестно, так еще остальные десантники и заложники подверглись неожиданной атаке загадочного противника. Ему приходилось следить за перемещением японского патрульного корабля, проходившего в данный момент приблизительно в четырех милях отсюда. Теперь еще и оператор-акустик с никуда не годным рапортом…

— Доклад неясный и нечеткий, повторите…

— Тихо! Я не могу сконцентрироваться! — прервал его Деджилани, — ...это не надводный корабль. Объект подводный… находится над слоем скачка[4]... Движется невероятно быстро. Скорость более 50 узлов?!..

— Торпеда? Боевая тревога!

Атмосфера в центральном посту мгновенно стала напряженной. Дежурный расчет включил сигналы тревоги, и по внутрикорабельной трансляции раскатились предупреждения. На тактической карте, выведенной на главный монитор, вспыхнул желтый маркер, обозначающий цель

— Нет! Если бы это была торпеда, мы обнаружили бы ее гораздо раньше! Ее характеристики совершенно иные — это подводная лодка! Черт побери, появились еще два контакта! Присваиваю целям обозначения Майк-14 и Майк-15. Предполагаемая дистанция и быстро сокращается!

Этого не могло быть. Можно было обыскать весь мир, и не найти корабля, помимо «Туатха де Данаан», который мог бы двигаться быстрее 50 узлов[5]. Однако старшина Деджилани никогда до сих пор не ошибался в своих расчетах. Даже Мардукас признавал это.

Это были враги?

Глупый вопрос. Конечно, это были враги.

Мардукас глубоко вздохнул.

— Передать сообщение штурмовому отряду, затем отдать коммуникационный кабель. Лево руля, курс — 1-0-5, скорость — 30 узлов! Рули глубины — 20 градусов вниз, глубина — 200! Переход в режим противолодочной борьбы!

24-ое декабря, 23:25, стандартное время Японии

к востоку от «Туатха де Данаан»

под водой

Под пронзительный свист функционирующих сверхпроводящих двигательных установок и шелест рассекаемой угольно-черной воды три подводные лодки типа «Левиафан» стремительно мчались на такой скорости, которую не мог развить ни один из существующих кораблей мира.

— Акула-1 — всем кораблям. Кажется, ТДД-1 заметила нас. Изменяем курс с пеленга на «Пацифик Хризалис» на 1-0-5, — произнес в микрофон командир ведущей субмарины.

Обычная подводная лодка, идущая полным ходом, была бы не в состоянии собирать информацию об окружающей обстановке, но его новейший корабль отличался от них. Он уже получил сигналы от заранее рассеянных в акватории радиогидроакустических буев, и знал точное местоположение вражеского корабля.

– Акула-2, вас понял. Атака пройдет по плану.

– Акула-3, вас понял. Командир ТДД-1 — не более чем посредственность. Он явно не видит различия между своим боевым потенциалом, и нашим, – ответили двое ведомых, движущиеся в нескольких сотнях метров позади.

На этих кораблях, полностью перевернувших существующие концепции подводных лодок, использовалась авиационная техническая и тактическая терминология. Фактически, эти подводные лодки — «Левиафана», проект 0601, было бы правильнее называть «подводными истребителями».

Экипаж каждой субмарины состоял всего из двух человек. Это был новейший носитель оружия, использующий те же технологии, что и в производстве бронероботов, назначение которого состояло в том, чтобы сблизиться с целью на огромной скорости и нанести неотразимый удар. Они также могли применяться в ближнем бою — для абордажа и диверсионных операций.

Сейчас перед звеном «Левиафанов» стояла задача уничтожить, используя свои скоростные возможности, неповоротливое пассажирское судно с несколькими сотнями пассажиров на борту.

Форма подводных лодок была стремительной и обтекаемой, напоминая гигантский метательный нож. Их силуэты также напоминали сильно уменьшенную «Туатха де Данаан», но имели дополнительные манипуляторы по бортам. «Левиафан» был способен захватить ими цель и вскрыть ее мономолекулярным резаком.

Об этом пока еще никто не знал, но эти корабли произвели революцию в морской войне, подобно той, что совершили на суше бронероботы. Все остальные боевые корабли разом устарели по сравнению с ними, и не имели никаких шансов на успех в противоборстве с новыми противниками. Во время тайных боевых испытаний ими были потоплены индийская и советская подводные лодки, а также несколько торговых судов. Все это рассматривалось, как несчастные случаи, и люди на погибших кораблях даже не могли сказать, что именно атаковало их и уничтожило.

Пилотировали «Левиафаны» подводники из подразделения под названием «Акула», профессионалы и специалисты своего дела, имевшие богатый боевой опыт.

Командир Акулы-1 тоже раньше служил на одной из лучших субмарин Королевского Военно-морского флота[6]. Ему пришлось оставить карьеру, которая позволила бы ему стать однажды командиром субмарины, из-за разногласий со старшим офицером, зато теперь он сидел за штурвалом самой мощной подводной лодки в мире. Он был очень благодарен организации Амальгам, которая доверила ему этот корабль.

«Туатха де Данаан» станет его самым ценным трофеем. Согласно разведывательной информации, девушка-командир этой действительно грозной подводной лодки находилась не на борту. Охота не должна быть трудной.

Возможно, теперь кораблем противника командовал его личный враг. Тот некомпетентный, доводивший его до нервных срывов офицер, который превратил его жизнь в ад. Пришло время преподать ублюдку урок.

— Ты у меня узнаешь… — на губах зажатого в тесной кабине пилота зазмеилась жестокая ухмылка. — Атакуем согласно плану, с трех сторон. Рассредоточиться!

Три корабля, которые сверлили темные воды, построившись треугольником, по сигналу разошлись в трех направлениях. Они маневрировали резко, закладывая виражи, подобно хищным птицам. С точки зрения «Левиафанов», движения их цели были невероятно медленны и беспомощны.

24-ое декабря, 23:27 стандартное время Японии

казино на борту «Пацифик Хризалис»

— Сейчас?.. — прошептал Соске в микрофон радиостанции. Он спрятался за перевернутым столом в углу казино, сжимая в руках П90. Пожарные спринклеры под потолком сеяли сверху странный комнатный дождик.

– Подожди еще немного... — дрожащим голосом ответила Канаме, промокшая с головы до ног. Она замерла в дюжине метров впереди, рядом с колесом рулетки. А перед ней неподвижной громадой возвышался «Аластор». Он был настолько близко, что мог легко дотянуться до нее и убить одним ударом.

– Еще нет. Я скажу, когда буду уверена, так что не вмешивайся пока. Не волнуйся.

— Но что, если ты ошибаешься? Разве этого не достаточно? Отойди от этой штуки, Чидори.

— А я говорю, этого недостаточно!.. — ответила она, возвысив голос. Целившийся в «Аластора» Соске прекрасно расслышал ее даже без рации.

Робот приблизился к Канаме. Медленно.

«Аластору» достаточно было всего раз шагнуть вперед, чтобы разорвать ее пополам. В тени от капюшона демоническим огнем светился датчик оптического сенсора. Его пристальный взгляд был сосредоточен на Канаме.

Соске множество раз участвовал в засадах с приманкой, но на этот раз вместо обычного ледяного спокойствия охотника отчаянно боролся с желанием нажать на спусковой крючок.

Но ведь для нее это же в первый раз!

Что, если этот железный болван со всей своей чудовищной силой ударит ее по голове? А если он выстрелит в нее из встроенного в руку автомата? Он легко может схватить ее за горло и сжать…

Перед его внутренним взором проносились картины одна ужаснее другой, и он вдруг поразился сам себе.

В прошлом Канаме уже несколько раз оказывалась в гуще сражений. Почему же он так волнуется? Всякий раз, когда она подвергалась опасности, Соске полностью терял привычное хладнокровие. Его кровь кипела, голова готова была взорваться от напряжения. Но ведь такого никогда не случалось раньше, когда рядом были только его товарищи по оружию.

Почему?

Он прищурился. Сквозь туманный занавес падающей воды он видел неподвижно замершую перед роботом Канаме. По ее лицу стекали капли, узкие плечи дрожали. Уцелевшая лампочка струила на нее неяркий мягкий свет.

Тонкий и одинокий силуэт, отразившийся в его неподвижно застывших глазах, заставил его внезапно прозреть — его будто ударило током. Это было совершенно неожиданно, неуместно и ошеломляюще.

В этом не было никакой логики.

Но она была особенной.

Он знал, что она очень сильная. Он знал, что она необычайно красивая. Он знал, что отдаст все на свете, чтобы защитить ее.

Вера, Надежда, Любовь. Все три воплотились в ней.

Он хотел быть с ней.

Он не мог никому позволить забрать ее. Особенно врагу.

Осознание пронзило его насквозь.

Он понял, наконец…

Голос Канаме прервал его катарсис.

– Что такое… кто это? ...Постой ...Тесса? Я сейчас немного занята…

— Что с тобой, Чидори?

Тон ее голоса внезапно изменился, и она пробормотала едва слышно:

– Простите, мисс Канаме. Я вижу, ситуация опасная… Понимаю. Оставляю это на вас…

Что она говорит?

Это было странно — ему вдруг вспомнилась «Часовня Леди[7]» в недрах ТДД-1. Она говорила в трансе, как совершенно другой человек — нет, он узнал эти интонации. Как Тесса!

Но сейчас у Соске не осталось времени задуматься над этим. Канаме пришла в себя и закричала:

– Соске, давай!

В прорези прицела он увидел, как робот пытается дотянуться до нее. Он без колебаний нажал на спуск. Получив попадание в голову, враг быстро развернулся в направлении Соске. В этот момент Курц открыл огонь из засады с другой стороны.

— Беги! — заорал Соске, выдергивая чеку из светозвуковой гранаты.

Хотя пока он еще справлялся со всеми проблемами, Крузо находился в страшном напряжении. Он организовывал эвакуацию заложников, отдавал приказы подчиненным, беспокоился об обрыве связи с подводной лодкой, торопил команду взломщиков сейфа, и, наконец, стрелял по атакующим роботам, удерживая свой конец коридора.

— Группа Гольф, отступайте из зоны E13 до E15, так медленно, как только сможете. Не сдавать проход к E14. Гейбо-9, о Аншуз все еще ничего не известно? Обеспечение движения Кано-6 — ваша основная задача… — командовал он в перерывах между очередями.

Пустой магазин из его автомата загремел по полу, рассыпанные по палубе гильзы курились пороховым дымом. Черная тень с другой стороны холла быстро отскочила назад, прячась за угол.

— Проклятье…

Этот чертов робот пытается заставить его израсходовать боеприпасы, верно?

Они учатся.

В этот момент он получил сообщение, которое давно ждал. Это была Тесса. Она вышла на связь, использовав корабельный телефон в дамской уборной, и связист с мостика переключил ее на радиолинию.

– Говорит Аншуз. Урц-1, докладывайте.

— Командир? Где вы были? Этот пассажир…

Тесса быстро прервала его приглушенным голосом:

– Я все еще с ним. Когда будет время, я расскажу вам. Не волнуйтесь пока о нем. Это подождет. Появились те самые роботы, не так ли?

— Да, командир. Вероятно десять единиц или больше.

– Отправляйтесь туда, где находится «Ангел».

Откуда она узнала об этом? У нее же не было возможности связаться с ней до сих пор…

Но у лейтенанта Крузо не осталось времени, чтобы задаваться этим вопросом и дальше.

– Прикажите команде Гольф ожидать приказов в зоне G10. Хотя в периметре и получится промежуток, группа капрала Янга лучше вооружена для того, чтобы прикрыть разрыв. Эти роботы хитрее, чем вы думаете...

Ее спокойный, уверенный командирский голос избавил Крузо от сомнений. Обо всех странностях он подумает позже, сейчас ему отдает приказы его непосредственный начальник, старший офицер, в полной мере достойный его доверия.

На него посыпались быстрые четкие вопросы:

– Как проходит эвакуация заложников?

— Почти завершена.

– Капитан Харрис?

— Пока его местонахождение не определено.

– Хранилище?

— Взломать пока не смогли.

– ТДД-1?

На мгновение, Крузо замешкался, не зная, что сказать.

Правильно. После появления роботов, это самое важное событие.

— Мы получили сообщение: «Приближаются три сверхскоростные подводные цели, способные развить до 50 узлов. Вероятно, их цель — потопить ТДД-1. Ведущий корабль лег на боевой курс». Командование принял на себя капитан второго ранга.

Как и большинство пехотинцев, лейтенант Крузо не очень хорошо разбирался в тонкостях подводной войны. Однако то, что ТДД столкнулась с очень серьезным противником, было очевидно даже для него. К тому же, вражеских кораблей было целых три. Это была самая опасная ситуация, в которой оказалась подводная лодка с того момента, как сошла со стапеля. И та девочка-вундеркинд, которая провела корабль через все тревоги, его командир, Тереза Тестаросса, сейчас находилась не на его борту. Она не могла командовать сражением или дать совет.

Это сражение — безнадежное...

Очевидно, что случиться, когда на мостике встанет ничем не примечательный офицер, временно исполняющий обязанности командира корабля…

– Думаю, мы можем доверить ему разобраться с этой ситуацией, – проговорила Тесса поразительно спокойным голосом.

— Да, но…

– Мистер Крузо, вы не знаете, как называли капитана второго ранга Мардукаса в те времена, когда он служил в Королевском военно-морском флоте?

— Никак нет, командир…

– Его называли «Герцогом». Атмосфера на его корабле была безмятежной. Его тактика была хладнокровной и безупречной. Непобедимый подводный ас, который рассчитывал все ходы в бою подобно шахматному гроссмейстеру. Он был представлен к нескольким наградам за тайные боевые операции, о которых и теперь еще нельзя рассказать. Нет ни одного командира-подводника, который не слышал бы о «Герцоге».

— И все это — наш капитан второго ранга?

– Вы думали, что он просто еще один старый ворчливый блюститель уставов? — спросила Тесса и ее голос, несмотря на чрезвычайную ситуацию, стал веселым. — Я слышала, что у «Герцога» есть маленькая привычка, на которую можно полюбоваться, когда дело становится серьезным. К сожалению, я сама никогда этого не видела, но, 'возможно, нашей команде посчастливится в этот раз.

То же самое время

«Туатха де Данаан»

Впервые за последние шесть лет Ричард Мардукас вспомнил о своей привычке. Он взялся правой рукой за козырек своего кепи. Левая рука сделала то же самое с задней частью. Он медленно повернул кепи на 180 градусов, пока его руки не поменялись местами.

[[image:/storage/reader-images/36e0d07e2b65ebf039f54933417c41b0cccb1e49.jpg]]

Переключение было произведено.

— Дамы и господа, мы вступаем в бой, — Ричард Мардукас проинформировал вахтенных операторов в центральном посту, обегая прищуренными глазами мониторы, выдававшие тактическую информацию. — Похоже, враг полагает, что мы просто добыча. Толстая, медлительная и вялая добыча. Однако мы покажем им, кто здесь на самом деле телец на заклание. В этих темных холодных глубинах правит наша смертоносная королева[8]!

Он делал паузу на мгновение.

— Оператор огневых систем, докладывайте.

— Оператор огневых систем, в торпедные аппараты номер один и два загружены самотранспортирующиеся мины[9]!

— Загрузить все установки вертикального пуска ракето-торпедами.

— Есть, сэр. Все установки вертикального пуска заряжены ракето-торпедами.

— Рулевой, лево руля, курс 2-0-5.

— Есть, сэр. Лево руля, курс 2-0-5.

— Оператор огневых систем. По моей команде открыть передние крышки торпедных аппаратов номер один и два.

— Есть, сэр. Готов.

— Рулевой, выключить ЭМФС , снизить скорость. Гидроакустическая рубка — доложить, когда начнется кавитация[10].

— Есть, сэр.

Все эти ритуальные слова складывались в понятную только избранным торжественную молитву грозным и древним морским богам. Под эту литанию просыпалась спящая мощь огромного боевого корабля.

Гидроакустическая рубка доложила:

— Говорит акустик... кавитация начнется приблизительно через пять секунд. Три, два, один... кавитация!

— Открыть передние крышки аппаратов номер один и два.

— Есть, передние крышки аппаратов номер один и два открыты.

— Э-э... командир, мы находимся в поле зрения противника, — тревожно сказал вахтенный офицер, лейтенант Годарт.

— Прекрасно, пусть смотрят. Торпедные аппараты номер один и два, пуск.

— Есть. ADSLMM, первая пошла! Вторая пошла!

Самоходные мины вырвались из торпедных аппаратов. Они бесшумно двигались в точку с заданными координатами и там спокойно ожидали приближения корабля противника. Но их максимальная скорость была всего 20 узлов, лишь треть от скорости вражеских субмарин.

Маневр удался, поскольку пуск хитроумных мин был замаскирован шумом двигающейся полным ходом подводной лодки. Когда на ТДД-1 отключили ЭМФС, звуки начавшейся турбуленции разнеслись по всей близлежащей акватории. Однако, курс, которым двигались мины, лежал далеко в сторону от приближающихся субмарин противника.

— Следовать установленным курсом. Через 20 секунд активировать ЭМФС по команде лейтенанта Дина. Затем двигаться на одной трети мощности, снизить скорость до 20 узлов.

— Командир, если мы сделаем это, то не сможем уклониться от атаки… — проговорил штурман.

— На разговоры нет времени, лейтенант Дин.

— Э-э... Есть, сэр. Подключение ЭМФС, по моей команде. Пять, четыре, три… — контакт!

— Контакт. ЭМФС включена, — ответил оператор. Низкий гул турбуленции вокруг корпуса лодки как ножом отрезало. Намагниченная поверхность сделала обтекание ламинарным и бесшумным.

— Отлично. Однако враг все еще видит нас. Гидроакустическая рубка, слушать внимательно.

— Есть, сэр.

— Курс 2-9-5, глубина 120. Рули на всплытие, 20 градусов.

— Есть, сэр. Курс 2-9-5, глубина 120. Рули на всплытие, 20 градусов, — четко отрепетовал команды рулевой.

Мардукас выслушал безупречный доклад и бесстрастно проговорил:

— Очень хорошо. Дамы и господа, пусть вас не обманывает высокая скорость врага. Торопливость и нетерпение приводит к необратимым ошибкам. Наслаждайтесь этим мгновением.

«Пацифик Хризалис»

После того, как она закончила давать указания лейтенанту Крузо и вышла из уборной, Тесса увидела, что Сейлор стоит, прислонившись к переборке справа от двери.

— Что-то ты слишком долго, — прорычал он недовольно, но его голос был странно негромким.

Сейчас они находились на нижней палубе носовой части судна, и вокруг не было ни души. После раздавшегося в отдалении взрыва до них донеслись звуки яростной перестрелки.

Услышав выстрелы, Сейлор сердито заговорил:

— Ага, это, наверное, ворвались специальные силы ВМС! Но они что-то поспешили. Если кинофильм будет длиться два часа, то сейчас только середина. Видимо, они будут уничтожены. Если я им не помогу, конечно.

Отпускать этого ненормального вояку в опасную зону было неблагоразумно. Именно поэтому Тесса только что пыталась уговаривать его, придумывала различные резоны против, и всячески тянула время. Казалось, он немедленно должен был бы прийти в раздраженное состояние, но…

— Э-э, простите, что заставила вас ждать. Ну, мы идем? — беспечно проговорила Тесса.

— Мы отправимся попозже, — ответил он.

— А? В чем дело?

Почему-то его порывистость и импульсивность угасла. Широкое лицо потемнело, он впился в Тессу угрожающим взглядом.

— Может быть, по мне и не скажешь, но у меня очень хороший слух. Я не расслышал всего, но кое-что я понял. С кем ты говорила?

Сжимая в руке автомат, Сейлор двинулся на Тессу.

— Ты упоминала «Герцога», и его настоящую фамилию. Откуда обычная горничная может знать мистера Мардукаса?

— Э-э-э, ну...

— Этот человек в свое время спас субмарину, на которой я служил, когда был мичманом. Во время одной операции в Баренцевом море случился инцидент, мы подверглись нападению советских боевых кораблей и едва не были потоплены. Тот, кто спас нас, командир английской атомной подводной лодки «Турбулент[11]», это был именно он — «Герцог». Когда все закончилось, мой командир, коммандер Тестаросса, был ему очень благодарен, и в знак уважения и признательности подарил ему кепи, вроде наших, только с эмблемой «Турбулента» на ней.

Тесса была так ошеломлена его словами, что совершенно забыла о своем двусмысленном и рискованном положении.

Оказывается, Сейлор служил под началом ее погибшего отца! А Мардукас тоже знал его и дружил с ним.

Почему же он никогда не упоминал об этом?

Сейлор продолжал.

— Я слышал, что он работал в какой-то пароходной компании, когда вышел в отставку. Но о чем же ты говорила? Он находится на борту корабля?.. Ничего не понимаю — похоже, есть очень много всего, что ты скрываешь от меня, да?!

— Конечно, у каждой девушки найдутся вещи, о которых она не может говорить с мужчиной… — э-э, простите, вы не могли бы не дышать на меня так близко? От вас несет табаком...

Тесса попыталась отстраниться от Сейлора, который прижал ее к стене и сопел, задыхаясь от ярости.

— Не шути со мной! Признавайся, кто ты такая?! Если ты немедленно не заговоришь, я свяжу тебя и заброшу в мужской туалет[12]!

Казалось, он был серьезно настроен. У нее не было времени даже обдумать его ошеломляющие слова, надо было позаботиться о себе. Пожалуй, лучше всего попытаться объяснить ему ситуацию, раскрыть своё инкогнито, и предложить ему сотрудничество. Пора кончать эту дурацкую комедию — пока ее подчиненные воюют, она носится по кораблю с этим великовозрастным чудаком. Она уже стала опасаться, как бы это не ухудшило среди членов экипажа ее командирскую репутацию.

Она робко заговорила.

— Вероятно, вы не поверите мне, если я скажу…

— Это уж мне решать! Признавайся во всем! Немедленно!

— Ну, хорошо... на самом деле, я — командир подводной лодки, точно так же, как вы.

— Что?! Не придуривайся!

— Вот видите? Я так и знала, что вы мне не поверите.

— Конечно, нет! Ты — агент ЦРУ или другой секретной организации? Если ты попытаешься присвоить мою славу…

Тут он остановился.

В конце мрачного коридора возник крупный человек в длинном черном пальто. Из-под его капюшона струился бледный свет.

Тесса с первого взгляда опознала боевого робота противника. Должно быть, он сумел проскользнуть через линию обороны лейтенанта Крузо и добрался сюда.

«Аластор» медленно двинулся к ним. Один шаг, другой.

— Кто ты такой? Что это у тебя с лицом? Эй, стой там! Ты что, не видишь это?! — Сейлор показал ему пистолет-пулемет, заряженный резиновыми пулями.

— Нет, не делайте этого! Бросьте оружие! — завизжала Тесса, пытаясь вырвать у него автомат — но было уже слишком поздно. В ответ на враждебные действия Сейлора робот пригнулся и прицелился в них из встроенного в левой руке автомата.

— Боже мой!..

Враг выстрелил. На счастье Сейлора, прыжок Тессы вывел его из равновесия. Три пули подряд с визгом прошли прямо перед его носом, врезались в переборку позади и разлетелись тусклыми искрами.

— Что?!

Энергетическая установка робота издала громкое гудение, и он, больше не стреляя, бросился на них. Плащ взвился за его плечами черным крылом.

Тесса, очертя голову, бросилась между роботом и Сейлором. Вспомнив то, что она узнала из «резонанса» с Канаме, она решила, что робот не убьет ее сразу, а задержится, чтобы просканировать, и Сейлор сумеет убежать.

— Бегите… Ай!!!

Не успела она моргнуть глазом, как «Аластор» смел ее с дороги, так, что ее хрупкое тело с размаху врезалось в переборку. Робот не использовал всю свою мощь, и это был просто шлепок, но для такой миниатюрной и нежной девушки, как Тесса, удар оказался сокрушительным.

[[image:/storage/reader-images/64e682d25f4558d9b8f98801826cbd6366f7de48.jpg]]

Воздух вырвался из ее легких, все вокруг почернело, она уже не понимала где верх, а где низ.

Она услышала лишь вопль Сейлора, который открыл бешеную стрельбу. Множество резиновых пуль рикошетило между стен коридора над упавшей на пол Тессой.

— М-м-м ...

Мир бешено кружился, и она затрясла головой, пытаясь поставить его на место. Подняв глаза, Тесса увидела, что враг стиснул своей громадной клешней горло Сейлора, приподнял его и прижал спиной к переборке.

— Гух… блурп-блурп!.. — булькал тот, задыхаясь и пиная робота коленями.

— Мистер Сейлор!!! Отпусти его! Прекрати!..

Шатаясь, Тесса поднялась на ноги, вцепилась в стальную руку робота и повисла на ней. Но, как бы они ни били или не царапали его, враг, казалось, просто не замечал их усилий.

— У-умираю…

— Остановись, пожалуйста!!! — отчаянно закричала Тесса, и робот неожиданно ослабил захват.

— Кха-кха…

Сейлор из последних сил оттолкнулся от груди «Аластора» и вместе с Тессой рухнул на палубу. Робот неподвижно возвышался над ними, не проявляя никаких признаков агрессии.

— Что?..

Полностью потеряв к ним интерес, «Аластор» медленно повернулся в сторону носовой части судна и поднял голову, рассматривая потолок. В следующий момент робот прыгнул с места, пробил головой потолочные панели и исчез. Сверху посыпались куски пластика и обломки труб, опустилось густое облако пыли. Осталось только зияющее отверстие в межпалубное пространство.

Он ушел.

Неужели его конструктор вложил в программу возможность такой реакции и понятие о милосердии? И ее мольба сработала? Нет, не может быть. Не такой он был человек, чтобы сделать это.

Видимо, это была случайность — им просто крупно повезло.

«Мисс Канаме, мистер Сагара, пожалуйста, постарайтесь. Пусть у вас все получиться».

Ее страстная молитва вспорхнула к немым небесам.

Сейлор, прекратил, наконец, кашлять, и начал изрыгать проклятия:

— Какого дьявола тут твориться?! Невероятно сильный ублюдок… и откуда он только взялся?

— Вы в порядке, мистер Сейлор?

— Ничего не в порядке! Что происходит на этом судне?! Что, черт возьми, это за чудище? И кто ты такая?!

— Ну, как вам сказать...

Он оказался уже так глубоко замешан во всем этом, что пора уже было сделать последний шаг, признаться во всем, подумала она, но прежде, чем успела что-то проговорить, из-за спины раздался голос.

— Эта девочка — командир «Чертика из коробочки[13]». И главарь террористов.

Они оба обернулись, чтобы увидеть стоящего там капитана Харриса. В его руке был немецкий автоматический пистолет.

Сейлор с сомнением взглянул на него из-за спины безмолвной Тессы

— Капитан? Где же вы прятались? О чем это вы сейчас говорили… командир «Чертика из коробочки»? Главарь террористов? Эта самая девочка? Что это за ерунда…

— Боюсь, у меня недостаточного времени для объяснений, и мне придется оставить вас здесь.

Харрис бесстрастно нажал на спуск. Раздался сухой звук выстрела, и Сейлор тяжело рухнул на палубу.

Под его телом появилась стремительно увеличивающаяся красная лужица. Сейлор застонал и слабо выдавил:

— Проклятье… беги, странная горничная…

— Мистер Сейлор! Нет, держитесь!!!

— Не знаю, что здесь творится, но… спасайся…

— Я не могу! Вам нужна помощь…

— В этом нет никакой необходимости.

Харрис хладнокровно перевел дуло пистолета на Тессу, цепляющуюся за Сейлора.

— Это судно скоро будет потоплено. Если бы я был руководителем в «Амальгам», я бы поступил именно так. Он не сможет спастись с затонувшего в зимнем океане корабля, так что и доктор ему не потребуется.

— Как вы могли?! Он же освободил вас, когда вы были у нас в плену! Просто из чувства справедливости!

Харрис только пожал плечами на ее упрек.

— Ну и что? Ему просто хотелось поиграть в героя и устроить всем кучу проблем. Неудачник. И позволь тебе напомнить, что его, всех остальных пассажиров и членов экипажа, вовлек во все эти неприятности и подверг опасности не кто иной, как ваш драгоценный Митрил.

Тесса не ответила.

— Однако время уходит. Я не стану пытаться захватить Чидори Канаме. Возьму вместо нее тебя. Когда я доставлю им командира «Туатха де Данаан», думаю, организация оценит мои усилия.

Он планировал сбежать и забрать ее с собой. Он собирался бросить вверенное ему судно, экипаж и пассажиров, и спасаться бегством.

— Трус. Вы не достойны называться моряком! По сравнению с коммандером Сейлором, это вы — жалкий неудачник!!! — закричала Тесса, но Харрис только усмехнулся и двинулся на нее.

— Поразительно, я был таким идиотом. Не узнал тебя, когда отчитывал на прогулочной палубе, сразу после отплытия. Кто бы мог подумать, что знаменитая капитан Тестаросса, всего лишь жалкая и слабая девчонка, которую так легко согнуть в бараний рог?

Его рука легла на шею Тессы.

Канаме изо всех сил мчалась вверх по лестнице. Хватаясь за выкрашенные белой краской перила, она перепрыгивала через три ступеньки сразу.

Сколько же еще осталось этих ступенек до спасительной крыши надстройки? На самом деле до нее было не так уж далеко, но сейчас Канаме казалось, что она в дурном сне летит по уходящей в бесконечность лестнице стоэтажного небоскреба.

— Не останавливайся, беги!

За ее спиной Соске притормозил и выпустил прицельную очередь в преследователей. Грохот выстрелов разодрал воздух на куски, так что они оглохли и почти не слышали, что кричали друг другу.

— Ох... ради бога!.. Кто придумал этот план?!

— Да ты сама!.. — прокричал Курц и подтвердил свои слова автоматной очередью. Соске и Курц, расчетливо чередуясь, прикрывали Канаме, отстреливаясь от преследующих «Аласторов».

— Урц-7 — всем отрядам! Мы выходим на беговую дорожку на крыше надстройки, не стреляйте в нас! В пределах видимости — три вражеских робота, нет, четыре! Группа Эхо двигается вдоль правого борта, — быстро и четко передавал по рации Соске.

Задыхаясь, Канаме пролетела последний лестничный марш и бросилась в широко открытую дверь.

— Ура! Мы выбрались…

Но, в тот самый миг, когда она прокричала это, она налетела на стоящего прямо перед ней «Аластора».

«Он поджидал нас здесь?!.. Ай!!!»

Свинцовый ливень обрушился на робота, едва он протянул руку, чтобы схватить Канаме. Перед ее глазами заискрились вспышки, а слуховые перепонки разорвал оглушительный треск пуль по бронепластинам корпуса врага.

— Это группа Гольф! Мы все-таки успели. Скорее, защищайте «Ангела»! Канаме, слышишь меня?! Беги, беги, беги!!! — завопил выскочивший справа солдат Митрила, опуская автомат. Она даже вспомнила его имя — Янг. Он снова спрятался за угол коридора, ведущего к фитнесс-центру.

— Ох…

— Быстрей!

Соске схватил Канаме за руку и ринулся в противоположном направлении. «Аластор» попробовал напасть на Янга, но Курц отвлек его выстрелами.

Едва они увернулись от первого робота, из темноты на них бросился другой «Аластор», широко расставив руки. Один за другим роботы прыгали на палубу, преследуя их. Сколько же их здесь? У нее не было и секунды, чтобы перевести дыхание.

Сейчас они оказались на самой верхней части корпуса лайнера — огромной плоской палубе-крыше. Здесь находились теннисные корты и баскетбольная площадка. Канаме поймала себя на том, что не перестает поражаться размерам этого судна.

— Бежим, скорее!!!

Оглянувшись, они увидели уже не одного, а трех «Аласторов», бегущих за ними. Вдали поспешно отступали бойцы из группы Янга. Курца тоже преследовал враг, который периодически стрелял в него. Вебер нырнул за скамейку и скрылся в темноте, как раз в тот миг, когда спинка расщепилась от попадания пули.

— Не останавливайся! Еще немного!

Канаме отчаянно мчалась вперед. Споткнувшись, она чуть не упала, но Соске, будто клещами стиснув ее руку, вздернул ее на ноги и поволок дальше. Она выкрикнула:

— Больно! Пусти!.. — но он не слушал.

— Держись, товарищ! Цель близка! — ободряюще крикнул он.

Товарищ. Что за дурацкое, неизящное слово. Разве можно так называть свою девушку? Но, с другой стороны, Канаме неохотно признала, что это слово куда как лучше подходит для них, чем «дорогая» или «любимая».

«Боже, о чем я думаю!..»

— Что же это за Рождество?! — Канаме отчаянно закричала в небеса среди выстрелов, взрывов и воплей.

«Да, пора уже признать. Я люблю его. Но почему я поняла только сейчас? Это правда, но, неужели для того, чтобы осознать, мне нужно уворачиваться вместе с ним от одних и тех же пуль?..»

Сегодня вечером — Рождество.

Прямо сейчас обычные японские парочки, наверное, объясняются друг другу в любви. Их озаряет великолепная ночная иллюминация, и мягко обнимает музыка, полная неземной неги. Их ждет изысканный ужин, и милая беседа за столом. Ах, просто сцена из баллад Ямаситы Тацуро[14]! Она бы тоже не отказалась побыть немного в такой чудесной обстановке.

«Но почему-то, я здесь — с этим парнем!»

За ними мчатся кровожадные загадочные роботы, они вздрагивают от визга пролетающих мимо пуль, и сосредоточились только на том, чтобы бежать. Они вымокли до нитки и страшно устали.

Кто-нибудь когда-нибудь слышал о такой парочке?!

— …В прошлой жизни!.. Мы чем-то страшно провинились в прошлой жизни!!!

— Ничего не понимаю, но это не проблема!

— Да нет, проблема, и еще какая! Что случилось с моей юностью?.. С моим семнадцатым Сочельником!?

— Ты так думаешь? А мне кажется, эта ночь точно такая же, как ты сама!

— Я больше этого не вынесу!

— Почему ты смеешься?

— Да я плачу, дурачина!!!

Внезапно они остановились.

Перед ними была стена. Титаническая дымовая труба, достигала, казалось, низких косматых туч. Позади простирались открытые теннисные корты. Они оглянулись, задыхаясь, и увидели с десяток «Аласторов», которые окружали их, развернувшись цепью.

Рация захрипела голосом лейтенанта Крузо:

– Урц-1 вызывает Урц-7. Большинство групп остались без боеприпасов и не могут прикрыть вас. Желаю удачи.

— Урц-7, понял вас.

Одиннадцать боевых роботов медленно сокращали дистанцию. Согнувшись и напружинившись, они были наготове, их встроенные автоматы были нацелены точно на Канаме и Соске.

— Кажется, нас загнали в угол.

— Да. Точно как мы планировали.

Сверху раздался слабый скрежет железа, но Канаме не прислушивалась. Цепляясь за руку Соске, она смотрела на приближающихся «Аласторов».

— Они собираются нас убить.

— Ты гарантировала, что такого не случиться.

— Ну, теперь я уже не так уверена. Кроме того, ты ведь находишься в большей опасности, чем я, верно? — явно расстроенная, выкрикнула Канаме.

Не отвечая, Соске тихо прошептал в рацию:

— Говорит Урц-7. Ты на месте?

Некоторое время ответа не было. Потом низкий искусственный мужской голос проговорил:

– Так точно. Нахожусь на заданной позиции. Беспокоюсь, когда же мой выход.

— Сколько раз я говорил тебе, чтобы ты не подражал человеческим разговорам?

– Сколько раз я говорил вам, что шутки необходимы в таких опасных ситуациях, как сейчас?

— Если я останусь жив, на этот раз я точно тебя отформатирую.

– Прискорбно, сержант, но у вас нет таких полномочий.

«Аласторы» приготовились. Они могли напасть в любую секунду. Соске щелкнул языком и приказал своему загадочному радиоабоненту:

— Они все собрались. Разрешаю открыть огонь. Мочи, мочи, мочи!!!

– Так точно, открываю огонь по готовности!

Соске сердито пробормотал:

— К чему ты там готов, идиот? — но его слова потонули в чудовищном, невообразимом грохоте.

Внезапно с вершины трубы, прямо над головами Канаме и Соске, обрушился огненный ливень крупнокалиберных 12,7-мм пуль. Это были мощные бронебойно-зажигательные пули, которые легко пробивали блок цилиндров автомобильного двигателя. Патроны пистолетов-пулеметов и автоматических винтовок, которые использовали Соске и его товарищи, не шли с ними ни в какое сравнение. Крупнокалиберные пулеметы обычно применялись не столько против пехоты, сколько против легкобронированной и транспортной техники противника.

Теперь эти пули извергались во врагов со скорострельностью 30 выстрелов в секунду.

Огненный вихрь прошелся по цепочке роботов. От правого борта к левому, и снова обратно.

Дождь мелких пластиковых и металлических обломков посыпался во все стороны, забарабанил по спине Соске, которых прижал Канаме к палубе, и прикрыл собой, чтобы защитить.

Группа окружавших их боевых роботов оказалась мгновенно уничтожена. Некоторые из них включили самоликвидаторы, но шрапнель не задела Канаме и Соске, лежавших в водосточном желобке теннисного корта.

«Аласторы» разорвало на куски. Единственный более-менее уцелевший робот, который избежал фатального удара, теперь скреб остатками своих конечностей, чтобы подползти поближе к цели. Соске плотнее прижал Канаме к палубе, но в этот миг робот как будто угодил под огромный, но невидимый паровой молот. Его расплющило, как лягушку, а воздух над его останками замерцал и заискрился, как марево над асфальтом в солнечный день.

– Все цели полностью уничтожены. Ваши распоряжения, — произнес из рации низкий голос.

— Прекратить огонь. Ожидать указаний в боевом режиме четыре.

– Так точно. Прекратил огонь. Ожидаю указаний в боевом режиме четыре.

— Отключить ЭКС.

– Так точно. ЭКС отключена.

Поверх беспощадно расплющенных обломков, которые теперь ничуть не напоминали грозный силуэт «Аластора», замерцал бледный дрожащий свет. Через мгновение световое пятно обрело форму и превратилось в величественную фигуру бронеробота.

Это был ARX-7 «Арбалет».

[[image:/storage/reader-images/dd7985b12631793341536ed9d1227d9e42f4468d.jpg]]

Он изящно преклонил колено среди струек черного смоляного дыма, вьющегося над поверженными врагами. Под его пятой хрустнули жалкие обломки.

— Н-невероятно... — громко произнесла пораженная Канаме, и потрясла головой, пытаясь избавиться от звона в ушах, где все еще гремели раскаты пулеметной стрельбы.

Когда она предложила способ заманить и собрать всех роботов на открытую площадку, чтобы разобраться с ними разом, Соске тут же предложил оружие для этого: «Высадим с вертолета БР».

Теперь, несмотря на то, что они имели неплохое представление о предмете, поразительная огневая мощь бронеробота ошеломила даже их.

Между тем, все, что потребовалось «Арбалету», чтобы разнести на куски «Аласторов», которые причинили бойцам штурмовых групп столько хлопот, это два скорострельных крупнокалиберных пулемета, смонтированных в его голове. Эти установки считались его самым слабым оружием, и почти не использовались в борьбе с вражескими бронероботами.

Можно было представить себе разрушительную мощь его основного вооружения — 40-милимметровой автоматической пушки или 57-мм помпового орудия. Она была воистину головокружительной. Подвижность и огневая мощь. То, что бронероботов называли «самым мощным наземным оружием», совершенно не было преувеличением.

— Все кончено?..

— Да. Прекрасный вид, — пробормотал Соске, выпрямившись посреди клубов черного дыма и подбоченившись. — Хотя пейзаж был бы лучше, если на заднем плане не маячил этот несносный БР.

— О...

Канаме удивленно уставилась на него, а «Арбалет» ответил по радиоканалу:

– Сержант, когда вы говорите «несносный БР», вы подразумеваете меня?

— Подумай сам.

– Готово. Желаете узнать результат?

— Не интересуюсь.

– Так точно. Я введу в базу данных всю ценную информацию относительно моих автономных боевых действий и малогабаритных боевых роботов противника.

— Хорошая работа. На этом — все.

– Тренировочный запрос. Пожалуйста, сообщите значение термина «хорошая работа».

— Попробуй предположить. А потом молчи, пока не получишь других распоряжений.

– Вас понял. Но мне это совсем не нравится.

— Я сказал — помолчи.

– Так точно.

Искусственный интеллект «Арбалета» замолчал.

Канаме, которая молча слушала их пикировку, подумала: «До чего же они странные, и пилот и бронеробот…» Почему-то все это очень сильно напоминало обычный разговор между ней и Соске.

Ах, вот в чем дело.

Канаме поняла, наконец.

Этот бронеробот, оснащенный лямбда-драйвером, был запрограммирован настолько слиться со своим пилотом, что синхронизировался с сознанием человека и его эмоциями.

Он не копировал их. Он «приспосабливался» к ним. Пока это продолжалось, искусственный интеллект эффективно выстраивал синаптические цепочки, исподволь усиливая их, в отличие от цепной реакции, происходившей в «омнисфере[15]». По сравнению с бронероботами врага, которые могли выполнять в автономном режиме лишь ограниченный набор действий, ARX-7 обладал гораздо большими потенциальными возможностями.

Человек, который разработал эту машину — кажется, Тесса назвала его Банни — был великим мечтателем. И она знала, что он любил Тессу.

— Чидори?..

Услышав голос Соске, Канаме пришла в себя. Эти мысли пронеслись перед ней подобно вспышке света.

— А?

— Что случилось? Ты не ранена?

— А... нет, все хорошо. Но что теперь будет с ребятами из нашей школы? И с Тессой…

В следующий миг Канаме почувствовала какое-то новое ощущение, и ее тело замерло, будто превратившись в ледяную глыбу.

— Мисс Канаме. Сожалею, что мне приходится еще раз сделать это. Вы потрудились на славу. Я очень рада. Но случилось нечто ужасное. Пожалуйста, немедленно пошлите санитаров в коридор по правому борту в зоне H21. Там находится раненый. Он потерял много крови, и ему потребуется немедленное переливание. Иначе мистер Сейлор умрет.

— Тесса?..

— Еще я хочу, чтобы вы послали солдат в зону C16 прогулочной палубы — хотя, боюсь, они уже не успеют. Харрис схватил меня и уже изготовится сбежать. Я хочу попрощаться с вами.

— Тесса?!..

— Я стыжусь собственной беспомощности. Мне жаль, что я не такая сильная, как вы. Пожалуйста, оставайтесь сильной. Ради моих подчиненных. Вы — единственная, кто может занять мое место. И, что касается мистера Сагары... Ах!.. Теперь — все.

— Тесса!!!

Резонанс закончился.Канаме почувствовала боль от пощечины в правой щеке, боль от наручников в запястьях. Мелькнула скользкая ухмылка капитана Харриса, и все пропало.

Примечания

↑ [16]

↑ EMFC (фант.) — электромагнитное устройство скольжения. Расположенные по всей поверхности корпуса ПЛ электромагнитные контуры, позволяющие кораблю двигаться в любом направлении со скорость до пяти узлов, а также контролирующие поверхностную турбуленцию и кавитацию на больших скоростях.}} А как еще, по-вашему, должен ругаться голубоглазый ариец?

↑ Американская осколочная противопехотная мина направленного действия. Не отличается большим фугасным действием, что их и спасло, поскольку в замкнутом помещении ударная волна опаснее осколков.

↑ P90 — современный пистолет-пулемет бельгийской фабрики FN. В отличие от классических пистолетов-пулеметов, использует патроны с высокоскоростными пулями малого калибра. Действительно может пробить не слишком толстую бронепреграду. Пятидесятизарядный магазин и высокий темп стрельбы этого компактного оружия делают его весьма удобным для перестрелок на ближней дистанции в стесненных условиях и в помещениях.

↑ Слой температурного скачка, термоклин — слой, разделяющий приповерхностные и абиссальные воды. Принципиально важен в противолодочной борьбе, поскольку отражает посылки гидролокаторов и затрудняет обнаружение цели, находящейся по другую сторону слоя.

↑ При всем уважении к Гато Сёдзи, уже в начале семидесятых годов советские атомные подводные лодки пр.705 («Альфа» — по терминологии НАТО), уже давали 45, а, по некоторым данным, и 47 узлов.

↑ Вы не знаете, что это за флот? И термин «Royal Navy» вам тоже ничего не говорит? Ай-яй-яй. Могли ли сто лет назад просвещенные мореплаватели, потомки гордых бриттов, наследники славы Нельсона, представить себе, что от одного звука этого имени больше не будут содрогаться в страхе сердца конкурентов? Что величайший флот «империи, над которой никогда не заходит солнце» сократиться до десятка подводных лодок, среднего пошиба, и четырех десятков надводных кораблей? Так, что даже несчастная Аргентина осмелиться помериться с ним силой? Увы, sic transit gloria mundi…

↑ Святая святых вычислительного комплекса ТДД-1, центр системы управления искусственным интеллектом — Даной.

↑ В английском языке любой корабль, особенно боевой — женского рода.

↑ Самотранспортирующиеся мины (ADSLMM) — торпеды, оснащенные неконтактными взрывателями большого радиуса действия, и использующиеся для постановки минных заграждений. Будучи запущенными, двигаются на малой скорости до указанной точки, ложатся на дно и переходят в режим ожидания.

↑ Кавитация — явление, возникающее при обтекании твердых тел потоком жидкости с высокой скоростью. Напоминает кипение, впервые проявилось при появлении высокооборотных корабельных винтов.

↑ Неужели, он, по стопам Сагары, собирается макать девушку головой в унитаз?! Фу, грубиян.

↑ Так американские моряки называли загадочную неопознанную цель, которая мелькала на экранах их гидролокаторов — ТДД-1.

↑ Ямасита Тцуро — популярный певец, исполняющий песни собственного авторства, один из пропагандистов течения «новая музыка».

↑ Омнисфера — капсула управления Даной, искусственным интеллектом ТДД-1.

Бессонная святая ночь

24-ое декабря, 23:35 стандартное время Японии

недалеко от берегов островов Идзу

под водой, Акула-1

На тактический дисплей Акулы-1 выводилась информация, полученная от развернутой в акватории сети радиогидроакустических буев. Пеленги на цель показывали, что «Туатха де Данаан» отчаянно маневрирует. Подводная лодка противника металась из стороны в сторону, резко изменяя курс и скорость, вероятно, пытаясь сбить с толку TMA Акулы-1.

Это была глупая попытка. Неужели ее командир действительно думал, что такие примитивные азбучные маневры смогут стряхнуть с хвоста его громадной неуклюжей подводной лодки новейшие субмарины типа «Левиафан»?

Перейдя на кодированную линию связи, использовавшуюся в шельфовых водах, пилот Акулы-1 передал приказы подчиненным.

– B240, D300. Код 13, – что означало: курс 240, глубина 300, атака цели с трех сторон. – Использовать реактивные торпеды.

Десять секунд спустя он получил подтверждения от обеих ведомых «Акул».

Сидевший за его спиной второй пилот Акулы-1 включил систему управления стрельбой.

В торпедных аппаратах «Левиафанов» ждали своего часа сверхскоростные реактивные торпеды советского производства «Буря », развивавшие скорость до 120 узлов. Они атаковали вражеские корабли со скоростью вдвое большей, чем любая из разработанных на Западе торпед. Даже «Туатха де Данаан» не смогла бы уклониться или уйти от этих подводных ракет.

Корабельный искусственный интеллект сообщил пилотам, что цель находится на оптимальной дистанции стрельбы. Обе другие «Акулы» тоже подобрались на расстояние уверенного поражения. Даже такая скоростная субмарина, как ТДД-1, не имела шансов избежать попаданий при атаке «Бурями» с трех направлений одновременно.

Пилот отключил предохранительное устройство и нажал на кнопку запуска.

Корпус субмарины содрогнулся, и реактивная торпеда вырвалась из торпедного аппарата, устремившись в сторону ТДД-1.

Это было несложно. Совсем несложно…

Пилот Акулы-1 засмеялся.

Повернув штурвал, он направил субмарину в сторону «Пацифик Хризалис», и переключился на выполнение следующей задачи. Здесь вполне достаточно будет конвенционных торпед.

Его совершенно не интересовало, кто находится на этом лайнере. Он просто должен был выполнить приказ и уничтожить судно.

«Туатха де Данаан»

Лейтенант Годарт, палубный офицер ТДД-1, старался выглядеть спокойным, но сердце в его груди яростно колотилось.

Безо всякого предупреждения его подводная лодка совершенно неожиданно оказалась в разгаре безнадежного сражения.

Всего несколько минут назад они полагали, что в океане не найдется противника, который смог бы серьезно угрожать сверхсовременной субмарине.

И что теперь?!..

Скорость вражеских подводных лодок ошеломляла – они делали более 50 узлов. Сразу три опаснейших противника появились ниоткуда и атаковали «Туатха де Данаан».

Более чем вероятно, что их максимальная скорость тоже превосходила ту, что могла выдать ТДД-1. Кроме того, враги игнорировали все общепринятые правила морского боя. Они не собирались подкрадываться на малошумных ходах и наносить удар в полной тишине и внезапности.

Ударь и беги, так, кажется, это называется.

Приблизиться к противнику на невероятно высокой скорости, и нанести ошеломляющий по мощи удар. После этого немедленно отступить, не подставляясь под контратаки. Все это занимало очень небольшое количество времени. Невозможно для обычной субмарины, но скоростные лодки нового типа были предназначены именно для таких атак.

Если бы лейтенант не знал о возможностях самой «Туатха де Данаан», Годарт сказал бы, что такая тактика невозможна.

По сравнению с этими небольшими субмаринами, которые обладали маневренностью и скоростью на уровне современной торпеды, ТДД-1 была слишком большой и неповоротливой. Если занести исходные данные такой тактической ситуации в электронный симулятор, вердикт был бы один: победа невозможна. Да никому и в голову бы не пришло серьезно рассматривать такой неравный бой.

Лейтенант Годарт скосил глаза на исполняющего обязанности командира корабля капитана второго ранга Мардукаса. Тот стоял посреди центрального поста, заложив руки за спину, с мрачным выражением лица. Вероятно, он раздумывал над тем, какие сюрпризы остались еще в рукаве у врага.

Его каменное лицо действовало на нервы.

Что происходит?

Враг атаковал прямолинейно, так, как будто был совершенно уверен в победе. Почему же они так самоуверенны? Или у них в запасе еще какое-нибудь невероятное оружие?

Доклад акустика ответил на тот вопрос.

– Говорит акустик! Торпеда! Пеленг 0-4-9! Майк-13 выпустил торпеду!

– Какого типа торпеда? Ее скорость? – спросил Мардукас, которого, казалось, совершенно не застала врасплох вражеская атака.

– Подождите секунду... это невозможно. Она движется слишком быстро. Вероятно, более 100 узлов?! Таких торпед не существует. Что здесь, к дьяволу, твориться?..

– Это – «Буря».

– «Буря»?

Брови Годарта поползли вверх, когда он услышал слова командира.

– Советская сверхскоростная реактивная торпеда. Она использует ракетный двигатель и движется в паровоздушном пузыре. Вероятно, она управляется по проводам. Похоже, даже наше Разведывательное управление иногда успешно справляется со своей работой .

– Но… командир, даже если мы знаем об этом, мы не сможем увернуться от такой скоростной торпеды.

– Корабли и не обязаны обгонять торпеды. Не стоит переживать об этом.

– Но как же быть?!..

Мардукас пронзил Годарта сердитым взглядом, как коллекционного жука.

– Не паникуйте, лейтенант. Если вы запаникуете, то рассердите меня. Если я рассержусь, наша лодка утонет. Сожалею, но сейчас нет времени для тактических дискуссий. Выполняйте приказы. Быстро, четко и без размышлений.

– Т-так точно, сэр.

– Очень хорошо. Тогда установить курс 1-3-5. Медленно увеличить скорость до 60 узлов. Не стоит беспокоиться, если начнется кавитация. Открыть переднюю крышку торпедного аппарата номер три. Отключить предохранитель торпеды.

– Есть, сэр! – ответил лейтенант, и четко отрепетовал приказы.

– Приблизительно 60 секунд до контакта.

Искусственный интеллект подводной лодки закончил анализ элементов движения цели и начал заключительный обратный отсчет.

В этот момент акустик закричал, как ужаленный:

– Еще две торпеды! Майк-14 и Майк-15 выпустили еще по одной! Того же типа, что и первая! Пеленги 0-6-8 и 0-8-9!

Вражеские торпеды, которые мчались к «ТДД-1», неизмеримо превосходили торпеды американской субмарины, которыми в них по ошибке стреляли во время инцидента у островов Перио. Не было уверенности, что смогут избежать даже одного подводного снаряда такого типа. Теперь же три реактивные торпеды приближались с трех сторон.

Времени не осталось ни на что. Всего 50 секунд.

Даже теперь, насколько мог сказать Годарт, капитан второго ранга Мардукас не изменился в лице. Он просто стоял, мрачно глядя на мчащиеся по экрану стремительные цепочки цифр и условных тактических значков.

Но ни один из этих знаков не мог подсказать, как спасти корабль.

Или – подумал Годарт – командир видит что-то, невидимое для нас?

– Скорость превысила 50 узлов.

– Курс торпеды, выпущенной Mайк-13?

– 2-2-1.

Сейчас «Туатха де Данаан» двигалась фактически перпендикулярно курсу приближающейся торпеды. Торпеда тоже постепенно корректировала свою траекторию, не выпуская субмарину из прицела.

– Осталось... 40 секунд!

Безмятежным голосом, как будто он не вел бой, а заказывал завтрак в ресторане, Мардукас проговорил:

– Достаточно. Машины стоп. Лево руля. Курс 0-4-5.

– Есть, сэр! Машины стоп! Лево руля! Курс 0-4-5... что?!

Несмотря на то, что рулевой старательно выполнил приказы командира, на его лице появилось непонимание и страх. Курс, на который приказал лечь Мардукас, выводил подлодку лоб в лоб с приближающейся торпедой.

– Оператор огневых систем. Когда мы ляжем на курс 0-4-5, выстрелить торпеду из аппарата номер три.

– Н-но, на таком расстоянии, предохранитель может не успеть…

– Больше пять градусов.

– Есть, сэр!.. Торпедный аппарат номер три – пуск!

Торпеда вырвалась из трубы аппарата. Мардукас немедленно приказал:

– Машины старт, полный назад. Включить ЭМФС .

– Полный назад!

– ЭМФС запуск!

Скорость огромного корабля резко упала. Сначала подводная лодка двигалась по инерции навстречу торпеде, потом медленно остановилась и начала разгоняться в обратном направлении. Однако вражеская торпеда продолжала приближаться. Командир пытался заманить ее в засаду?

Лейтенант Годарт побледнел. Невозможно было так просто уничтожить атакующую торпеду взрывом своей собственной торпеды. Из-за высокого давления воды и небольшого количества взрывчатки в боеголовке, радиус поражения на такой глубине был очень маленьким. В отличие от аналогичных зенитных ракет, взрыв которых рассеивал поражающие осколки на десятки метров, если торпеда не попадала непосредственно в цель, ущерб оказывался минимальным.

Командир не мог не знать этого. Тогда, почему же он…

– Экипаж, приготовиться к сотрясению, – проговорил Мардукас тем же спокойным голосом в микрофон общекорабельной громкой связи, и положил руку на подлокотник командирского кресла. Годарт торопливо последовал его примеру.

На главном тактическом экране отметки приближающейся вражеской реактивной торпеды и только что выпущенной торпеды с ТДД-1 сблизились вплотную. Несколько секунд, и они сольются.

– Оператор огневых систем. Вы готовы?

– Д-да... да, сэр! – ответил прерывающимся голосом оператор.

– Очень хорошо. Подорвать боеголовку торпеды. Прямо сейчас.

– Есть, сэр!

Взрыв раздался точно на пути вражеской торпеды, на небольшой дистанции от субмарины. Глухой рев и жесткий гидравлический удар сотрясли ТДД-1. Корабль содрогнулся, как будто получив тяжелый апперкот, и все члены экипажа схватились за что-нибудь, чтобы удержаться на ногах.

– Ох!..

Лейтенант Годарт впился глазами в пошедший волнами помех тактический экран, судорожно вцепившись в свое кресло.

Перехват не удался. Торпеда взорвалась прежде, чем вражеская подводная ракета приблизилась вплотную к ней. Гидроакустические устройства были забиты шумом мириадов лопающихся пузырьков, но можно было предположить, что вражеская реактивная торпеда уцелела. И продолжает на огромной скорости наводиться на «Туатха де Данаан».

Согласно обратному отсчету, оставалась последняя секунда.

– Далее. Стоп машины. Две трети мощности вперед. Курс 0-6-7. Подняться на перископную глубину, – заговорил, перекрывая шум, Мардукас. Тон его голоса говорил, что он уже сосредоточился на следующей тактической задаче.

– Что?..

Все подводники, начиная с Годарта, озадаченно переглянулись.

Вражеская торпеда исчезла. Все данные на дисплеях подтверждали это. Хотя она находилась вне радиуса поражения боеголовки их собственной торпеды.

– С первой мы закончили. На подходе номер два и три. Разберемся с ними таким же способом. В момент следующего перехвата выстрелить ракето-торпеды из установок вертикального пуска. Ввести координаты, которые я продиктую. Ясно?

Акула-1

Пилот Акулы-1 был поражен. «Буря», атаковавшая «Чертика из коробочки» была уничтожена торпедой противника.

– Невозможно... они знали?

Это было одно из немногих уязвимых мест «Бури».

Для того чтобы перемещаться с огромной скоростью в плотной водной среде, «Буря» создавала вокруг себя газовый пузырь. Его баланс был очень тонким – при ударе гидродинамической волны близкого разрыва, он мог схлопнуться, и внезапная турбуленция заставляла ракету потерять управление.

Точно так же, как самолет, вошедший в штопор.

Как только баланс был нарушен, «Буря» из-за огромного сопротивления воды начинала кувыркаться и, в итоге, разваливалась на части .

Командир «Туатха де Данаан» откуда-то знал об этой слабости.

Пилот Акулы-1 уже не удивился, когда вражеская подводная лодка изменила курс и скорость. ТДД-1 расправилась с «Бурями», запущенными с Акул-2 и 3 точно таким же способом.

Несколько гулких мощных взрывов сотрясли ледяные глубины океана. Шум, вызванный рождением миллионов пузырьков, совершенно замаскировал слабые звуки маневрирующей ТДД-1.

Плохо.

Враг пропал с экранов гидролокаторов. Необходимо было снизить скорость, чтобы избавиться от собственного шума, и тщательно прислушаться. Акула-1 отключила двигатели и двигалась по инерции. Громкий гул турбуленции исчез, и в глубокой, темной тишине пилот сконцентрировался на данных, поступающих от радиогидроакустических буев.

Невозможно было точно определить местонахождение подводной лодки противника, но ТДД-1 все еще находилась поблизости. Не было сомнений, что она затаилась в области, где произошли подводные взрывы. Однако если они предпримут наступательные маневры, позиция врага скоро будет обнаружена.

– Всем быть начеку. Если мы найдем их первыми, победа будет у нас в кармане…

Толща океанских вод, до этого момента заполненная отдаленным шумом и гулом, постепенно очистилась и заполнилась мертвенным ледяным молчанием.

Две ведомые субмарины тоже снизили скорость и беззвучно крались в отдалении.

– Облака пузырей вокруг корабля противника рассеялись. Необходимо переключить гидроакустические буи в активный режим, чтобы определить его положение, – предложил сзади второй пилот.

– Хорошо. Враг ничего не сможет этому противопоставить. Выследим их не спеша, – ответил командир субмарины.

Все реактивные «Бури» были уничтожены, но дважды использовать один прием было не в его правилах. Теперь, если враг контратакует, он сможет заново вычислить его местоположение, и затем нанесет новый неотразимый удар. Он бросит им вызов в ближнем бою.

В любом случае, корабль противника ляжет здесь в свою вечную морскую гробницу.

– Они даже не узнают, кто именно их уничтожил… хо-хо-хо.

Злорадный смешок замер на его губах, когда пилот Акулы-1 услышал новый звук. Позади, там, где находились его союзники, раздались пять сильных всплесков. Акула-2 и 3 оказались точно в центре этих непонятных шумов.

Как будто что-то рухнуло в океан с неба.

Это были…

– Ракето-торпеды?! Когда же он успел их запустить?!..

Ракето-торпеды представляли собой противолодочное оружие. Запускаемые из подводного положения, точно так же, как противокорабельные и крылатые ракеты «Гарпун» и «Томагавк», они разгонялись в воздухе и сбрасывали в заданной точке противолодочные самонаводящиеся акустические торпеды. Торпеды приводнялись, переходили в режим поиска, описывая циркуляцию, и атаковали все подводные цели, оказавшиеся в радиусе действия их головок самонаведения.

Он не заметил момента запуска ракето-торпед с ТДД-1.

Подводный старт ракет обычно оглашает всю акваторию громовыми раскатами, не обнаружить которые может только глухой. Если бы они услышали этот характерный звук, у пилотов «Акул» было бы время проделать маневры уклонения от контратаки. Тогда ситуация не стала бы безвыходной.

Однако пилот Акулы-1 никак не мог различить голосов стартующих с ТДД-1 ракето-торпед, за раскатистым грохотом взрывов, уничтоживших «Бури». Противник использовал тот короткий промежуток времени, когда ударные волны сотрясали акваторию, и замаскировал ими свои действия.

– Не может быть ...

Осознав, насколько хладнокровен, уравновешен и смел командир вражеского корабля, пилот Акулы-1 вздрогнул.

Его товарищам, которых застали врасплох, не осталось ни единого шанса. Акустические торпеды раскинулись как частая сеть в радиусе нескольких сотен метров. Точность прицеливания противника просто поражала.

У Акулы-2 и 3 не оказалось времени продемонстрировать свои скоростные возможности. Малогабаритные акустические торпеды ТДД-1 догнали их и потопили, прежде чем субмарины смогли разогнаться.

Сокрушительные гулкие раскаты беспощадно точных попаданий, и хруст ломающихся прочных корпусов подтвердили это, не оставив никаких сомнений.

– Необходимо развернуться… Курс 2-7-5. Ракето-торпеды перехватят нас, если мы будем двигаться дальше! – закричал сзади второй пилот. Стряхнув оцепенение, пилот Акулы-1 начал разрабатывать новый план атаки.

Не все еще потеряно. Торпеда Мk48 ADCAP уже выпущена по круизному лайнеру. Хотя это и не «Буря», а обычная торпеда, ее будет достаточно, чтобы утопить его.

До попадания осталось менее пяти минут. Основное задание будет надлежащим образом выполнено. «Пацифик Хризалис» затонет с сотнями пассажиров на борту.

То же случится с «Туатха де Данаан». Он должен отомстить.

– Мы приблизимся с севера и атакуем их оставшимися торпедами. Если они сумеют уклониться, мы используем наше превосходство в скорости, чтобы приблизиться, войти в контакт и вскрыть их корпус резаком.

– Понял. Мы им покажем.

– Пока они одержали верх, но теперь это кончится. Эти ублюдки сдохнут!

Хотя и получив неожиданный отпор, Акула-1 оставалась полностью боеспособной.

«Туатха де Данаан» будет потоплена.

«Туатха де Данаан»

– Цель Mайк-13 снова обнаружена! Пеленг 0-3-1! Начинает ускоряться, движется курсом 2-0-5! – доложил акустик, даже не пытаясь скрыть волнения в голосе.

– Последняя вражеская подводная лодка быстро приближается с севера, командир. Она уже миновала район, где циркулируют наши акустические торпеды, – проговорил лейтенант Годарт, который всего несколько секунд назад приготовился к неминуемой смерти. Переведя дыхание, он стер с бровей бусинки пота.

Хотя он своими собственными глазами видел, как умело командир покончил с двумя вражескими субмаринами, как отважно он контратаковал, балансируя на краю гибели, он все равно не мог себе представить, как они смогут отразить новую стремительную атаку.

– Курс 2-0-5, вы сказали? – спокойно, как всегда, переспросил Мардукас.

– Так точно!

– Скорость?

– Приблизительно 50 узлов!

– Хм...

Когда Мардукас услышал это, он слегка расслабился. Его улыбка вдруг напомнила усталого учителя, который, наконец, получил долгожданный правильный ответ от нерадивого ученика.

– Прекрасно, Mайк-13. Если ты все еще хочешь сражаться со мной, у тебя нет другого пути – какая жалость…

– Командир? Что вы имеете в виду?

– Лейтенант, вы помните самоходные мины, которые мы на всякий случай расставили чуть раньше, верно?

– Ах!..

Самоходные мины – когда Годарт вспомнил координаты позиции, где они беззвучно подстерегали жертву, он лишь хлопнул себя по лбу.

Последний уцелевший противник двигался точно в том направлении.

Акула-1

Пилот Акулы-1, горящий жаждой мести, совершенно не ожидал, что на его пути окажутся вражеские мины

Если бы у него было время поразмыслить и тщательно обдумать ситуацию, он смог бы предположить, что враг имел возможность обезопасить себя и с этого направления, маскируя свои действия шумом подводных взрывов. Если бы он подумал об этом, у него осталась бы возможность спастись.

Но это не пришло ему в голову. Он так и не сумел приблизиться к пониманию холодного, рассудочного, пренебрегающего общепринятыми правилами интеллекта его бывшего командира.

Неожиданно перед его субмариной возникли две самоходные мины, двигающиеся навстречу.

– Что…

Они были так близко, что даже маневренность «Левиафана» не помогла избежать попадания.

Осталось всего несколько секунд. Пилот отстрелил звуковые ловушки, но на такой минимальной дистанции они были неэффективны. Оператор за его спиной испустил вопль ужаса.

Посреди тревожного писка зуммеров и красных вспышек предупреждающих транспарантов пилот яростно выкрикнул имя своего навеки проклятого бывшего командира:

– Мардукас! Сукин сын!!!

Это были его последние слова. Самонаводящаяся мина, выставленная с «Туатха де Данаан», взорвалась, разнеся Акулу-1 на куски.

«Туатха де Данаан»

– Слышу звук взрыва самоходной мины. Mайк-13 потоплен!

Все находившиеся в центральном посту члены экипажа облегченно вздохнули, услышав сообщение акустика. Однако времени бурно демонстрировать свою радость у них не оставалось.

Лейтенант Годарт до сих пор не мог поверить в произошедшее. Натянуто улыбнувшись, он покосился на чеканный профиль Мардукаса.

– К-капитан…

– Враг получил должный урок. Пытаться потопить корабль под моей командой звеном из трех ничтожных «подводных истребителей», это все равно, что бросать вызов крепости с отрядом из трех пехотинцев.

С самого начала сражения Мардукас легко предугадывал все, что собирался сделать противник, от его атак, до закономерности его движений. Как в шахматной партии. Какое же самообладание, и какую отвагу надо иметь!

Осознание истинных достоинств его старшего офицера на время лишило Годарта дара речи.

– Если бы командир была здесь, она совершила бы те же самые маневры. Однако если бы она лично командовала сражением, возможно, вы не были бы так напуганы, лейтенант Годарт? – проговорил Мардукас своим обычным, язвительным и саркастическим голосом.

– Нет, я только... Прошу прощения.

– Хм. Впрочем, забудьте. Кроме того...

«Герцог» вернул свое кепи в первоначальное положение.

Капитан второго ранга, который только что продемонстрировал, что не уступит никому из здоровенных спецназовцев, наподобие майора Калинина, неожиданно снова превратился в невзрачного, утомленного пожилого человека.

– Эта партия завершилась. Начинается следующая. Немедленно свяжитесь с десантными подразделениями. Им угрожает большая опасность – к лайнеру движется торпеда.

«Пацифик Хризалис»

Пришла беда, отворяй ворота.

Едва на борту лайнера закончилась схватка с группой «Аласторов», Соске и остальные десантники получили сообщение с ТДД-1, предупреждающее о новой угрозе.

«Приближается быстроходная торпеда противника. До попадания осталось меньше минуты. Принять все меры к уменьшению потерь и немедленно эвакуировать пассажиров».

– Черт побери, если бы это было так просто!!!.. – возопил Курц, обращаясь к равнодушным небесам. Его голос заглушила громогласная передача по корабельной коммуникационной сети.

– Все пассажиры и команда должны немедленно эвакуировать к фриборту, или правой стороне судна. Повторяю, правый борт судна. Дорогие пассажиры, нам невероятно жаль расстраивать вас во время этого замечательного праздника, но, в интересах вашей безопасности, все должны безотлагательно перейти на правый борт судна…

Лейтенант Крузо, схватившись за перила, заорал по рации, обращаясь к своему подчиненному, которого оставил на мостике:

– Кончай с этими глупыми экивоками, твое дело просто отдать приказ!

– Но, лейтенант Крузо, мы и так уже причинили всем достаточно неудобств, так что это – наша прямая обязанность …упс, проклятье! Я забыл отключить микрофон.

– Идиот!..

Крузо, настоящее звание и имя которого во всеуслышание прогремело по всему лайнеру, лишь потряс кулаком, задыхаясь от бешенства. Он чувствовал себя так, будто у него вот-вот случится апоплексический удар.

– Э-э, лейтенант. Я понимаю, что вы расстроены, и все такое, но нам пора удирать. Если мы останемся здесь, когда торпеда попадет в корабль, нас размажет по палубе, – спокойно проговорил Курц из-за его спины. Крузо только яростно захрипел.

По приказу Мардукаса все многоцелевые вертолеты, стартовавшие ранее с ТДД-1, находились в готовности к спасательной операции. Вертолеты сбрасывали в океан ловушки и имитаторы, пытаясь поставить помехи системе наведения, и сбить с курса вражескую торпеду.

Однако такому огромному и неповоротливому лайнеру было почти невозможно уклониться от попадания.

– Всем немедленно эвакуироваться. Мы больше ничего не можем сделать.

– Есть еще одна возможность, – раздался голос Соске через внешний громкоговоритель «Арбалета» и одновременно по радиоканалу.

Оглянувшись, они увидели, как «Арбалет», уже с пилотом в кокпите, встает на ноги посреди теннисного корта.

– Эй, что это ты собираешься делать, Соске? – закричал Курц, попятившись в сторону от стальной ноги «Арбалета». Бронеробот шагнул мимо них к левому борту корабля, откуда приближалась торпеда, и замер там, вглядываясь в смоляную океанскую темноту.

Щелкнув в кокпите переключателем голосового управления, Соске проговорил:

– Ал. Включить все сенсоры на самое высокое разрешение. Глубокое сканирование. Поиск теплоизлучающей цели до глубины десяти метров.

– Так точно. Торпеда? – спросил искусственный интеллект бронеробота.

– Да.

– Цель обнаружена в квадрате Альфа 12. Направление 11 часов, дистанция 1000. Скорость приблизительно 90 километров в час. Цель приближается. До попадания – 30 секунд.

– Переключиться в снайперский режим. Перехват торпеды с использованием всех наличных огневых средств. Приготовиться к введению прицельных поправок на упреждение и параллакс.

– Данная боевая машина не оборудована программой корректировки стрельбы по подводным целям.

– Ничего не поделаешь. Сконцентрируйся.

– Вас понял. Снайперский режим подключен.

Соске хорошо различал на тепловизионном экране контрастно пылающую белым теплоизлучающую цель под поверхностью переливающегося зеленым муаром океана. Теперь было не время экономить боеприпасы. Он выставил необходимое упреждение и без колебаний нажал на спуск.

Сорокамиллиметровая автоматическая пушка в его руках и головные 12.7 миллиметровые пулеметы загрохотали, озарив всю палубу вспышками дульного пламени. Курц, так же как и все остальные, зажав уши, опрометью бросился от ног «Арбалета» к противоположному борту.

Пулеметы, установленные в голове бронеробота, были уменьшенной разновидностью 30-мм автоматической пушки с цепным электроприводом, разработанной для боевых вертолетов. Они были меньше по размерам, но имели гораздо более высокую скорострельность. Смонтированные на М9 и «Арбалете», они зарекомендовали себя прекрасным оружием. Только что эти пулеметы растерзали на части несколько «Аласторов». Имея техническую скорострельность 1800 выстрелов в минуту, они выплевывали 30 крупнокалиберных пуль в секунду.

Скорострельные пулеметы, вместе с 40-мм пушкой, извергающей 1200 снарядов в минуту, образовали настоящий ливень свинца, вспенивавший поверхность океана.

Но всей этой огневой мощи оказалось недостаточно. Приближающаяся торпеда не изменила курса, поскольку прямых попаданий не произошло. Траектории пуль и снарядов, пронзавших толщу воды, причудливо искривлялись, становились хаотичными и беспорядочными. Убойного действия тоже хватало всего на несколько метров вглубь.

Скоростная торпеда продолжала мчаться прямо на «Пацифик Хризалис».

– Перехват торпеды не удался. Следует немедленно эвакуироваться.

Ал заботился об их общей безопасности. Отступление выглядело вполне логичным. Ничего больше нельзя было сделать.

Но, пока он смотрел на яркую отметку цели на экране, воображение Соске, обычно спокойно дремавшее, нарисовало перед его внутренним взором картину тонущего корабля.

Подводный взрыв, дыра в борту, в которую проедут два тепловоза. Треск ломающихся переборок, пожар на пассажирских палубах. Боевые товарищи, ученики школы Дзиндай и Чидори в легкой школьной форме, сброшенные в ледяную декабрьскую воду, в которой человек не протянет и пяти минут; барахтающиеся, захлебывающиеся в хлещущем из пробитых цистерн мазуте, отчаянно пытающиеся уцепиться за обломки и перевернутые спасательные плотики.

Он не мог позволить такому случиться.

В его душе вспыхнула яростная решимость и уверенность в своих силах, и в ответ на них заговорило его Альтер-эго из электронных недр бронеробота.

– Я здесь, сержант. Мы сделаем это. Приказывайте.

Ал говорил кратко, как всегда, но в его словах как будто отразились бушующее пламя яростной уверенности Соске.

– Вперед!

– Так точно.

Перепрыгнув бортовое ограждение, «Арбалет» вертикально рухнул в океан непосредственно у борта «Пацифик Хризалис».

Это был короткий полет. На экране взвихрились и исчезли облака неистово бурлящих пузырей.

Вонзив в борт гарпун,и регулируя длину троса, «Арбалет» ловко расположился на некотором расстоянии от подводной части корпуса, паря в разрезаемых бортовыми килями громадного лайнера мощных водяных потоках.

– Торпеда на подходе. Полная готовность. Остаемся в данном положении. Начинаю отсчет. Пять, четыре, три…

Ал спокойно отчитывал последние секунды, четко сообразуясь с ментальным напряжением Соске. Стандартный искусственный интеллект любого другого бронеробота не смог бы сделать ничего подобного.

Прямо посреди темного экрана ночного видения возникла и стремительно разбухла тупая безглазая морда вражеской торпеды.

– Сейчас!

Сжав пальцы в кулак внутри рукава сенсорного контроллера, Соске выбросил вперед правый манипулятор бронеробота. «Арбалет», безупречно повинуясь его движениям, нанес резкий удар навстречу торпеде, которая в этот миг заполнила все поле зрения монитора.

Вода вокруг внезапно вспенились, и пространство резко исказилось, осветившись призрачным сиянием.

Лямбда-драйвер создал невидимое силовое поле прямо перед головкой контактного взрывателя на носу торпеды. Врезавшись в него, будто в каменную стену, торпеда разбилась на части, а ее боеголовка немедленно сдетонировала.

Однако вся энергия взрыва оказалась отражена силовым полем в обратном направлении. Огромная водяная колонна величественно выросла к ночному небу у борта лайнера, а толчок от взрыва сотряс его от киля до клотика.

«Арбалет», прикрытый силовым полем, под воздействием отдачи ударился о борт и закружился вокруг своей оси, цепляясь за трос, выходящий из его левого манипулятора.

– Ух, ты!..

– Перехват прошел успешно. Лямбда-драйвер отработал штатно. Вражеская торпеда уничтожена. Необходимо немедленно возвысить наш боевой дух на случай повторной торпедной атаки. Уверенность! Уверенность является основным элементом.

– Понял-понял, а теперь заткнись! – заорал Соске, изо всех сил пытаясь восстановить контроль над хаотично вращающимся в неистово бушующих волнах бронероботом. Если бы засаженный в стальные листы корпуса корабля гарпун сломался и вылетел, вернуться на борт лайнера стало бы невозможно.

Спустя некоторое время турбуленция от взрыва улеглась. Следующей торпеды не было.

Облегченно вздохнув, Соске осторожно смотал трос гарпуна и принялся взбираться по борту лайнера.

Кризис продолжался.

В то же самое время, когда «Арбалет» отражал удар торпеды, Канаме вместе с Янгом и несколькими бойцами Митрила бежала по прогулочной палубе правого борта. После «резонанса» с Тессой она созвала всех десантников, которые оказались рядом, и помчалась к секции, где находились спасательные шлюпки.

Внезапно их сбил с ног мощный толчок ударной волны и оглушил глухой подводный рев. Лайнер величественно накренился на правый борт, и Канаме, цепляясь за поручень, чтобы не покатиться по уходящей из под ног палубе, закричала, что было сил:

– Что это было?!

– Попадание торпеды. Однако, как-то странно… похоже, она не причинила большого вреда

Соске и «Арбалет» нашли какой-то способ отразить удар, поняла Канаме, и живо вскочила на ноги.

– Тогда все в порядке. Вперед, нам надо спешить!

– Да? Э-э, хорошо, – ответил Янг, и тут же напомнил о главной задаче:

– Но ты уверена, что командира похитили?

– Совершенно уверена. Тот, местный капитан, спустил спасательную шлюпку – вон там! – Канаме указала на пространство позади беговой дорожки, где покачивались на шлюпбалках туши зачехленных вельботов. Янг двинулся вперед, взяв автомат наизготовку.

– Держись позади меня, враг может прятаться где-нибудь здесь.

Согласно информационному табло, висевшему рядом, здесь располагались пять шлюпок. Но, когда они подбежали, лодок осталось всего четыре.

– Одна пропала. Это значит... Тесса! – в отчаянии закричала Канаме. В этот миг один из десантников завопил, перегнувшись через леер:

– Проклятье! На воде, направление один час, дистанция 500!

Когда они взглянули в том направлении, далеко за кругом яркого света, изливаемого иллюминацией роскошного лайнера, посреди холодного темного океана, они увидели маленький силуэт разъездного катера, удаляющегося полным ходом.

– Мы опоздали! – схватившись за голову, простонал Янг.

– Но мы не можем ее бросить, так?! Должен быть выход…

– Верно. Говорит Урц-9, вызываю Гейбо-9, слышите меня? – он обратился к медленно циркулирующему в низком небе военно-транспортному вертолету. Тот немедленно ответил:

– Говорит Гейбо-9, слышу вас хорошо.

– Наблюдаете спасательную шлюпку, которая только что покинула судно? Направляется на северо-северо-запад, дистанция – 800 метров. Аншуз похищена и находится на ее борту! Остановите их!

Едва он это проговорил, неясный силуэт катера, который увозил Тессу, растворился в бездонной тихоокеанской ночи.

многоцелевой вертолет МН-67 «Пейв Мар»

бортовое обозначение Гейбо-9

– Остановить их? Как!? – сердито закричала по радио лейтенант Ева Сантос, пилот многоцелевого вертолета Митрила МН-67 «Пейв Мар», который кружил в четырех километрах к югу от «Пацифик Хризалис». – Тесса на борту, правильно? Это значит, мы не можем атаковать, чтобы не задеть ее!

– Постарайтесь поразить двигатель, или что-нибудь еще, ясно?! – заорал в микрофон капрал Ян.

– Легко сказать. Мы можем попробовать, но... а, пропади все пропадом! Где находится цель? – закричала Сантос, и оператор, управляющий инфракрасным прицелом, быстро ответил со своего места позади:

– Подождите… я его нашел. Курс 3-4-0, дистанция 4000. Движется со скоростью 30 узлов.

– Хорошо, заходим на него слева.

Лейтенант Сантос двинула ручку шаг-газ, заставив вертолет опустить нос и ускориться в погоне за убегающей шлюпкой. Взревели мощные турбины, и «Пейв Мар» помчался вперед. Поскольку на борту уже не было основного тяжелого груза – «Арбалета», вертолет был в состоянии разгоняться почти так же резко, как легкомоторный самолет.

Меньше чем через минуту катер, скользящий по поверхности океана, оказался в пределах видимости ночных очков пилота.

– Вижу его. Приготовить Миниган номер два. Учтите, лучше промазать, чем изрешетить капитана.

– Так точно, командир! – энергично ответил стрелок правого борта. Сантос аккуратно вывела вертолет на позицию приблизительно в двухстах метрах слева от катера, разматывавшего белые усы кильватерного следа.

– Огонь!

Блок стволов шестиствольного 7,62-мм пулемета, смонтированного на правом борту вертолета, озарился сполохами выстрелов. Ливень свинца в сто выстрелов в секунду слегка задел кормовую часть катера и вспенил поверхность океана позади нее. Прицел был неточным.

– Вводи поправку!

– Цель прыгает на волнах, как сумасшедшая… дерьмо, так я попаду в командира! Они двигаются слишком быстро, не получается достать двигатель. Нельзя ли еще немного приблизиться?!

– Поняла, сейчас попробую…

Едва Сантос начала маневрировать, чтобы подать вертолет ближе, произошло нечто неожиданное. В нескольких сотнях метров впереди, с того направления, куда мчалась спасательная шлюпка, с совершенно пустынной поверхности океана змеей взметнулась светящаяся лента.

– Зенитная ракета! – завопил кто-то.

Ракета, которая внезапно появилась из воды, стремительно приближалась, наводясь точно на вертолет Сантос.

– Ах ты, гад!..

Она яростно дернула ручку управления. Разбрасывая празднично светящиеся тепловые ловушки и радиолокационные отражатели, «Пэйв Мар» лег в крутой вираж. Это был жесткий форсированный маневр, похожий на пике прямо в воду

Еще чуть-чуть. Две секунды...

Ракета лопнула совсем рядом.

Вертолет тряхнуло, и по правому борту резко пробарабанило. Приборы на панели отключились, а из правой турбины раздались грохочущий металлический стук. Ручка циклического газа забилась, как в лихорадке.

Завыли зуммеры и заморгали красные транспаранты. Второй пилот и оператор систем РЭБ завопили:

– Пожар во втором двигателе! Падение напряжения бортовой сети! Падение давления в гидравлике!

– Разбиты проекторы ЭКС по правому борту! Правая несущая плоскость оторвана!

Лейтенант Сантос, борясь с головокружением после удара головой об затыльник кресла, хладнокровно проверила реакцию органов управления.

– Без паники. Отключить второй двигатель. Переключить электрику и гидравлику на резервные контуры. И топливную систему тоже. Хвостовой винт в порядке? Доложите сзади, вам не видно?

– Так точно! – ответил бортмеханик из грузового отсека.

– Автоматическая противопожарная система?

– Работает. Пенится вовсю.

Все было не так уж плохо, вертолет удержался в воздухе. Если бы она среагировала секундой позже, их сбили бы прямым попаданием. Они едва не погибли.

Определив размер повреждений, она включила активный сенсор ЭККС , чтобы осмотреть сектор океанской поверхности, откуда стартовала ракета.

– Проклятье... – выругалась она, определив истинный характер цели. Скрытый от наблюдения работающей системой ЭКС, на волнах плавно покачивался громадный гидроплан. Ракета из переносного зенитного ракетного комплекса была запущена с его крыла. Самолет, который под прикрытием ЭКС незамеченным проскользнул в акваторию, не мог принадлежать никому иному, кроме Амальгам.

От второго выстрела они не смогут уклониться. Ева Сантос очень хотела спасти Тессу, но если они будут сбиты, это ей не поможет.

– Возвращаемся...

Стиснув зубы, она развернула подбитый вертолет в обратном направлении. Ей не оставалось ничего иного, как доложить о своей постыдной неудаче на борт « ТДД-1».

Тесса тихо сидела в кабине мчащегося полным ходом сквозь холодную ночь катера. Ее руки были скованы наручниками. Она могла лишь смотреть, как вертолет ее товарищей уходит прочь, накренившись и дымясь после попадания ракеты. Вероятно, это был Гейбо-9 лейтенанта Сантос. Она надеялась, что никто не пострадал.

– Тра-та та та та, тарам там там там… – довольно гудел себе под нос капитан Харрис, сидя в кресле рулевого. Соленый морской ветер теребил его волосы. Тесса узнала мелодию из Девятой симфонии Бетховена.

– Счастливого Рождества! – бодро проговорил он, оборачиваясь к Тессе. – По правде сказать, ты – намного более ценная добыча, и заполучить тебя было куда труднее, чем Чидори Канаме. Обычно ты скрываешься под водой, где никто не может тебя достать. Но я поймал тебя. Действительно поймал тебя! Если бы я только мог использовать эти медицинские игрушки на судне, чтобы тщательно исследовать твое сознание… но, полагаю, с этим пока придется подождать.

Тесса не ответила, лишь мрачно взглянула на него исподлобья.

– Ой, какой суровый взгляд, – Харрис пожал плечами. – Но все же это очень огорчительно. Скорее всего, мне уже не разрешат лично исследовать тебя. Я хотел бы обнажить твои скрытые ото всех закоулки рассудка, проникнуть в самые глубокие потемки твоего подсознания. Хотел бы увидеть твое прекрасное и волевое лицо искаженным болью. Хотел бы, чтобы ты извивалась, обнажив все свои тайные страхи и непристойные желания – с глазами, застывшими в трансе, с капающей изо рта слюной. О, я так бы желал взглянуть на это зрелище!

Тесса, содрогнувшись под его похотливым взглядом, ядовито ответила:

– На том самом оборудовании, на котором вы изучали мисс Канаме в Сунан? Теперь оно на борту этого судна, не так ли?

– Правильно. Кругосветный лайнер походит для этой цели как нельзя лучше. Нет ничего удобнее для похищения «кандидатов» самых разных национальностей, которые были определены по специальным методикам.

– Как неэффективно. Если бы я была на вашем месте…

– …Никогда бы не использовала такие приемы. Ты это хотела сказать? В этом вся суть. Именно поэтому на нас до сих пор не пало и тени подозрения. На борту таких роскошных лайнеров собирается весь недоступный простым смертным высший свет, вся богема. Местные таможни, полицейские и секретные службы, все они дают нам «зеленый свет». Они стоят по стойке смирно, когда мы гордо дефилируем мимо. Я могу лишь предположить, почему вы, против всех ожиданий, заподозрили истинное назначение моего судна. Вероятно, благодаря вмешательству мистера Айрона, гори он в аду синим пламенем.

Рев двигателя катера стал затихать.

– Мы на месте. Нас ждет волшебный полет.

В иллюминаторе Тесса увидела надвигающееся крыло гигантского воздушного корабля, ЭКС которого уже была отключена. Катер медленно обошел вокруг фюзеляжа и причалил к правому борту гидроплана.

– Вставай, – скомандовал Харрис, потянув Тессу за собой.

Самолет, на который ей пришлось перейти, не уступал в размере пассажирскому аэробусу, и был настолько грузоподъемным, что мог нести несколько пятидесятитонных танков. Он был даже крупнее, чем C-17 «Глоубмастер» II , реактивный транспортный самолет, из тех, которыми пользовался Митрил.

Советского производства, это точно...

Она видела недавние сообщения Разведывательного управления. Это был самый большой в мире самолет, который мог садиться и взлетать на водную поверхность. Глядя на оборудование его грузового отсека, она могла сказать, что гидроплан был способен нести на борту небольшие корабли.

– Не оглядываться! Шагай вперед!

Вооруженный член команды воздушного корабля подтолкнул Тессу в спину.

Едва они поднялись на борт гидроплана, низко засвистели турбины, и самолет начал ускоряться. Волны разбивались о редан, потряхивая огромный корпус.

Не было никого, кто смог бы его остановить.

Громадный воздушный корабль отделился от воды и взмыл в пустынное ночное небо.

«Пацифик Хризалис»

– Они ушли, – мрачно сказал Крузо, выключив рацию.

– Командир, они захватили ее…

– Эй, эй, мы не собираемся сделать что-нибудь?! Они все еще недалеко, верно? Если мы пустим в ход зенитные ракеты или что-то такое… – заговорил Курц, но Крузо прервал его.

– Сбить гидросамолет? С Тессой на борту?

– М-м... – Курц заколебался.

Вражеский воздушный корабль уже находился в воздухе. ТДД-1 легко могла поразить его зенитной ракетой, но тогда Тесса наверняка бы погибла.

То, что они не смогли обнаружить приводнившийся неподалеку от «Пацифик Хризалис» вражеский гидросамолет, оказалось фатальной ошибкой. Что толку от того, что у них имелись оправдания? Действительно, в этот момент ТДД-1 сражалась с вражескими субмаринами, вертолет Сантос высаживал на борт лайнера «Арбалет». Даже самый опытный и предусмотрительный боец не смог бы обнаружить самолет, так надежно замаскированный совершенной системой ЭКС, которая ничуть не уступала тем, которыми пользовался Митрил.

Соске позаботился о роботах и торпеде. Мао сообщила, что хранилище скоро будет вскрыто. Мардукас передал, что под водой не осталось больше противников. Вертолет Сантос сумел совершить аварийную посадку. Заложники были целы и невредимы. Самое тяжелое ранение получил американец, который был вместе с Тессой, и медик, оказавший ему первую помощь, сообщил, что теперь его жизнь вне опасности.

Оперативники Митрила старались изо всех сил. Еще немного, и операция благополучно завершится.

Но теперь они остались без командира. Без Тессы…

– Дьявол! – зарычал один из десантников. – Как такое могло случиться? Ведь сегодня ее день рождения...

– Впервые об этом слышу, – озадаченно проговорил Соске через внешний громкоговоритель. «Арбалет» преклонил колено рядом с Крузо и остальными бойцами, которые беспомощно столпились посредине теннисного корта, усыпанного обломками «Аласторов». – Ее день рождения, да? За всей суматохой никто даже не вспомнил об этом. Сумасшедший денек.

– Соске?.. – Канаме, такая же угнетенная и подавленная, как все остальные, взглянула вверх. – О чем ты говоришь? Тессу украли! Как ты можешь быть таким равнодушным...

– Нет. Теперь я уяснил всю серьезность ситуации. Если подумать, то Рождество – такой день, когда может случиться все, что угодно.

– А?..

Она озадаченно подняла брови, но вместо Соске ответил искусственный интеллект «Арбалета».

– Совершенно верно, товарищи по оружию. Сегодня – Рождество. Согласно информация по радио, которую я перехватил за последние несколько дней, это, без всякого сомнения, необычный день, когда может произойти что-то немыслимое. Чувство, что мы способны преодолеть все преграды – неотъемлемая часть этого дня. Давайте хором споем безмятежные рождественские гимны и восхвалим Господа в небесах.

– Сколько раз тебе говорить, чтобы ты не выступал с дурацкими сентенциями? Идиот!

– Прошу прощения. Кажется, пришло время изложить наше предложение, сержант, – безмятежно проговорил Ал, и Соске только покачал головой. Прочистив горло, он заговорил:

– Лейтенант Крузо... пожалуйста, сначала свяжитесь с ТДД-1, и предложите им всплыть и послать в погоню AV-8 . Нам нужно выиграть время. Потом сделайте так, чтобы они подготовили оборудование по моему списку. Скорость, с которой техники смогут подготовить все необходимое, жизненно важна. Для начала мне нужно…

Когда Крузо выслушал перечень механизмов и оборудования, которые перечислил Соске, его глаза расширились.

– Ты серьезно?

– Конечно. Я заставил Ала все рассчитать, и он подтверждает, что это возможно. Остается лишь вопрос, с какой скоростью будет подготовлена техника.

– Это будет очень опасно.

– Ничего не поделаешь.

Крузо задумчиво почесал подбородок, потом поднял лицо вверх, к кабине «Арбалета».

– Хорошо. Мы попытаемся.

Включив радиостанцию, он вызвал на связь ТДД-1 и доложил о плане импровизированной операции.

Канаме, которая молча слушала их разговор, стоя рядом, с тревогой посмотрела на Соске.

– А… ты уверен, что это сработает?

– Не знаю.

– Но ты же только что сказал!..

– Есть еще кое-что, что я хочу сказать тебе.

– А?

– Что-то, что я понял совсем недавно. Не волнуйся. Наверное, это не огорчит тебя. Но я не могу сказать это сейчас, когда Тесса оказалась в таком положении.

Светящиеся оптические сенсоры «Арбалета» сфокусировались на Канаме. Правый манипулятор двинулся и выставил вверх большой палец.

– Когда я вернусь, мне бы хотелось, чтобы ты выслушала меня.

25-ое декабря, 00:13 стандартное время Японии

над Тихим океаном

В мутном окошке иллюминатора серебристой рыбкой плыла далекая луна. Ничего больше не было видно, кроме темного неба и неразличимо дышащего внизу океана. Казалось, воздушный корабль направлялся на юго-запад. Но Тесса, ставшая теперь пленницей, не могла больше ничего предположить.

Каким был их точный курс? Какова высота? Куда летит этот гидроплан? Она не знала.

Ее собственный корабль, и пассажирский лайнер теперь, вероятно, были в безопасности. А как тот грубоватый, но ранимый в глубине души моряк, Сейлор, успели ли медики спасти его? Сумела ли Мао, наконец, взломать бронедверь хранилища?

Ей следовало бы подумать о собственной судьбе, но Тесса никак не могла остановиться, и продолжала прокручивать в голове список нерешенных задач.

Сразу после взлета, она попробовала снова войти в «резонанс» с Канаме, но ничего не получилось.

Почему-то, если расстояние было большим, резонанс между «Посвященными» не действовал. Если действительно существовали «телепатические волны», которые распространялись в пространстве и связывали сознания абонентов, то, возможно, необходимо было как-то настраивать их мощность и частоту?

– Ну, мисс, не хотите ли чего-нибудь выпить? – сказал Харрис, вернувшись в пассажирский отсек после разговора с пилотом. – Сожалею, но шампанского предложить не могу… кажется, есть имбирное пиво. Как насчет того, чтобы поднять тост за наши достижения?

– Пейте один.

– Как холодно. Только благодаря мне ты не разделила судьбу обреченного лайнера. Могла бы быть немного повежливее, и поблагодарить меня.

В этот момент воздушный корабль затрясся, как в лихорадке. Высокий звук чужой авиационной турбины проник через внешнюю обшивку, и переборки задрожали мелкой дрожью.

– Что это? – завопил Харрис, цепляясь за сиденье.

– Истребители Митрила! – ответил по селекторной связи пилот. Выглянув в иллюминатор, Харрис отшатнулся – невозможно близко к корпусу гидросамолета завис «Супер Харриер», один из истребителей вертикального взлета с ТДД-1.

Капитан мгновенно побледнел.

– Невозможно. Девчонка на борту, если они собьют нас…

Прямо за стеклом иллюминатора ослепительно вспыхнула красным светом тепловая ловушка, которую отстрелил истребитель. Это было предупреждение. Она полыхнула так близко, что могла задеть крыло гидроплана.

За спиной Харриса Тесса холодно улыбнулась:

– Их действия вполне логичны. В моей голове множество секретной информации Митрила. Будет разумно уничтожить самолет вместе со мной прежде, чем вы заставите меня говорить, не так ли?

25-ое декабря, 00:20 стандартное время Японии

полетная палуба «Туатха де Данаан»

Сидя в кокпите «Арбалета», Соске проверял свою кислородную маску. Офицер, управляющий полетами корабельных летательных аппаратов, передавал ему параметры полета цели.

Воздушный корабль, уносивший в своем брюхе Тессу, двигался курсом 1-9-6 на скорости 350 узлов. Они несколько снизились и сбросили скорость из-за угрожающих маневров «Харриеров».

– Они все еще на доступной дистанции. Но все это просто сумасшествие, сержант Сагара. Теоретически есть возможность, но…

– Не проблема. Я полагаюсь на вас.

– Ясно. Оставьте наведение мне.

– Спасибо, – кратко ответил Соске, затем сосредоточился на экране и предстартовой проверке. Режим катапультного старта. Проверка несущих плоскостей и стартового жидкостного ракетного ускорителя. Уровень топлива – норма. Давление гидравлики ¬– норма. Радиоканал связи с командным центром – настроен.

– Предстартовая проверка завершена. Ожидаю команд центра управления полетами, – проговорил механический голос Ала.

«Арбалет» уже был установлен на тяговом челноке паровой катапульты на полетной палубе ТДД-1. На его плечах был установлен стартовый ракетный ускоритель XL-2, такой же, как те, которыми воспользовались для своих М9 Мао и ее подчиненные во время спасательной операции в Сунан.

Первоначальное назначение этой системы состояло в том, чтобы с помощью съемных крыльев и ракетного ускорителя, неожиданно для противника забрасывать бронероботов на поле боя. Поскольку оборудование отделялось перед приземлением, система была одноразовой. Возвращение БР предполагалось на борту транспортных вертолетов.

Рев ракетного ускорителя становился громче. Бледное острое пламя выросло из сопла. За спиной бронеробота поднялся отражатель раскаленных газов – охлаждаемая забортной водой панель палубы.

– Центру управления полетами. Предстартовая подготовка завершена. К взлету готов.

– Вас понял. Начинаю заключительную проверку. Урц-7, даю разрешение на взлет. Удачи!

– Урц-7, вас понял.

– Сержант, получено разрешение на взлет. Начинаю обратный отсчет. Пять, четыре…

Голос Ала мощно заполнил всю кабину, дрожавшую и скрипевшую из-за работы ракетного ускорителя.

– Три, два, один…

Сопло ускорителя сузилось, форс пламени полыхнул еще ярче, и бронеробот слегка наклонился вперед.

– Пошел.

Калиброванное кольцо задержника разорвалось, катапульта, которая могла забросить груз массой в одну тонну на расстояние в километр, стремительно швырнула «Арбалет» вперед.

Перегрузка была ужасной. Рев работающего на полную мощность ускорителя разрывал барабанные перепонки. Соске почувствовал, как его тело расплющивается о спинку сидения. Конец взлетной палубы бросился в лицо. «Арбалет» автоматически отцепился от ведущего челнока катапульты и прыгнул в небо.

Взлет прошел успешно. Мелкая цифирь на шкале альтиметра посыпалась, стремительно вырастая в длину. Силуэт ТДД-1, различимый на экранчике заднего обзора, в мгновение ока съежился и растворился в потемках.

Бронеробот набрал высоту 1800 метров и продолжал подниматься выше.

Если бы это был старт для выполнения нормальной десантной операции, то сейчас следовало бы прекратить набор высоты и перейти в горизонтальный полет в направлении цели.

Но сейчас «Арбалет» продолжал двигаться с максимальной скороподъемностью.

Высота 2300. 2800.

Корпус бронеробота дрожал крупной дрожью. Несущие плоскости были предназначены для полета на небольших высотах, и теперь этот импровизированный самолет стал неустойчивым по курсу и крену. Хотя высота, согласно показаниям альтиметра, росла, Соске чувствовал себя так, будто он балансировал на грани падения. Если бы ракетный ускоритель не работал на полную мощность, «Арбалет» немедленно вошел бы в штопор и разбился.

Включился тревожный алый транспарант. Ал предупредил:

– Перегрев ракетного ускорителя. Причина перегрева – превышение разрешенного времени работы на максимальной мощности.

– Молись. Сыграем в русскую рулетку.

– Интерпретирую этот приказ как шутку. Должен отметить, что в существующей ситуации шутки такого типа неэффективны. То, что вы сказали, сержант, это просто…

– Ерунда?

– Так точно.

– Я начал понимать это совсем недавно, но… – Соске чертыхнулся, когда жесткий рывок чуть не заставил его прикусить язык, – … шутки – это именно такая вещь, которая необходима в трудной ситуации.

– Глубокий тезис.

– Подумаешь об этом попозже. Сконцентрируйся на управлении полетом.

– Так точно.

Становилось холодно. В интересах выполнения операции кабина не могла быть герметизирована, как обычно. Поскольку Соске много раз прыгал с парашютом с больших высот, ему были знакомы ощущения человека, оказавшегося в разреженном воздухе при минимальном давлении, но…

6000.

6500.

7000 метров.

– Заданная высота достигнута. Меняю курс согласно наведению центра управления полетами.

«Арбалет» прекратил набор высоты и перешел в горизонтальный полет в указанном направлении. Всего через несколько секунд, Ал сообщил:

– Цель обнаружена!

На экране, куда выводилась картинка с тепловизионного датчика, Соске увидел оранжевые росчерки высокотемпературных выхлопов турбин трех летящих рядом самолетов. Два союзных «Харриера» эскортировали вражеский воздушный корабль.

Гидросамолет был размером с аэробус. Похоже, на его борту легко разместились бы не менее шести бронероботов класса М9, и еще осталось бы место.

Тесса находилась именно там.

Рассматривая самолет, который станет сценой для чрезвычайно опасных для жизни маневров, которые ему предстояло проделать, Соске поймал себя на том, что переполнен странной уверенностью.

Нет проблем.

Он сделает то, что должен, и эта бесконечная ночь, наконец, закончится.

– Запас ракетного топлива подходит к концу.

– Знаю. Снижай скорость по мере приближения. Заходи на 50 метров выше и прямо позади него.

– Так точно.

Они медленно снижались, догоняя громадный гидросамолет. Спутная струя от его киля яростно встряхнула «Арбалет». Приблизиться еще ближе на не предназначенных для таких полетов крыльях ракетного ускорителя было невозможно.

Пусть так. Но это был не истребитель. Человекообразному боевому экзоскелету, бронероботу третьего поколения, не требовалось руководствоваться обычным здравым смыслом и использовать общепринятую тактику. Он сам творил сейчас разделы и параграфы будущих учебников.

– Вперед!

– Так точно.

Оказавшись в пятидесяти метрах над фюзеляжем воздушного корабля, «Арбалет» широко расставил манипуляторы, будто для крепкого объятия.

– Чем вы тут занимаетесь? Стряхните их с хвоста. Мы же почти набрали крейсерскую скорость…

Едва Харрис вбежал в пилотскую кабину, случилось что-то странное. Сверху раздался металлический удар, и гидроплан внезапно закачался вокруг продольной оси. Харрис едва удержался на ногах.

Вой тревожных сигналов заполнил всю кабину, зажглись алые огни предупреждений о разгерметизации. Оба пилоты одновременно вскрикнули.

– Что случилось!?

– Похоже, в нас чем-то попали. Корпус разгерметизирован, давление внутри резко понижается. Нам необходимо немедленно снизиться.

– Что за глупости?! Просто стряхните их!

Харрис схватил первого пилота за плечо, но тот раздраженно сбросил его руку.

– Как вы это себе представляете?! Почему бы вам не заставить их прекратить атаки?

– Об этом можете не волноваться. У этих людей не хватит мужества сбить наш самолет.

Правильно. Они всего лишь блефовали. Если бы враги серьезно намеревались уничтожить гидроплан, то уже давно поразили бы его ракетой. Без сомнения, их цель состояла в том, чтобы заставить его приводниться. Все, что необходимо было делать, чтобы избавиться от преследования – продолжать полет.

Вражеские истребители вертикального взлета имели небольшой радиус действия. Еще несколько десятков километров, и им придется прекратить погоню.

– Мистер Харрис, приведите сюда эту девчонку. Пусть они послушают по радио ее жалобный визг. Тогда они точно не осмелятся напасть.

– Но эта девчонка мне нужна… нет, вы правы, это должно сработать. Отрежем ей палец или еще что-нибудь.

Одобрив предложение пилота, Харрис повернулся, чтобы вернуться в кабину, где сидела Тесса, когда гидросамолет задрожал от мощнейшего удара.

Воздушный корабль резко просел на несколько метров, как будто что-то прижало его сверху. Харрис оказался в воздухе и врезался головой в потолок кабины. Потом, отразившись от него, как мячик, ударился об пол.

Задыхаясь от острой боли в плечах и спине, он привстал:

– Что, черт возьми, это было!?

Ни один из пилотов не услышал его вопроса. Их глаза были прикованы к многофункциональному дисплею в боковой части приборной доски.

Взглянув туда, капитан побледнел и простонал:

– Дьявол, что здесь творится?!

На дисплей выводилось изображение, снятое обзорной камерой установленной на вершине киля гидросамолета. Оттуда открывался прекрасный вид на всю верхнюю часть фюзеляжа и плоскости.

Прямо на центроплане они увидели какую-то фигуру, находившуюся прямо за передними кромками плоскостей.

Нет, это был не человек. Огромная человекообразная боевая машина.

Это был бронеробот. Белый бронеробот.

– Что?!

Вражеский БР переместился ближе к задней части фюзеляжа. Стравив несколько метров троса с гарпунного устройства, которое торчало перед центропланом, он сдвинулся назад, по потоку, потом вонзил в корпус мономолекулярный резак.

– Сбросьте его!

– Не говорите чепухи, таких маневров наши плоскости не выдержат, это не истребитель! Что он вытворяет?!..

Изумленные, не понимающие замыслов противника, они могли лишь смотреть, как бронеробот проделывает нечто еще более поразительное.

Люк его кабины открылся.

Появилась фигура пилота, на нем были шлем и кислородная маска.

Пилот спрыгнул с корпуса БР на центроплан. К его поясу тянулась веревка, которая была закреплена в кокпите и не давала бешеному встречному ветру сорвать смельчака с фюзеляжа воздушного корабля.

Хотя он и был немного прикрыт корпусом бронеробота, его яростно дергало и трепало воздушным потоком. Умело протравливая веревку, как будто он спускался с крыши, пилот продвинулся на десяток метров к хвостовому оперению, и, наклонившись, прижал что-то к дюралюминиевым листам корпуса.

– Что это у него в руках? Что он собирается делать?

– Это... черт, это кумулятивный шнур !

Выражение лица Харриса изменилось, и он бросился бежать по проходу к хвостовой части фюзеляжа.

Этот человек планировал в одиночку забраться внутрь гидросамолета, пробив оболочку корпуса направленным взрывом!

Жестокий ветер рвал его, и бросал из стороны в сторону.

Соске сдвинулся на несколько метров в сторону от прилепленного к корпусу кольца кумулятивного шнура и нажал на кнопку радиовзрывателя.

Сухо и почти неслышно в реве двигателей и рассекаемого воздуха треснул взрыв. Взлетевшие обрывки листов обшивки в мгновение ока сдуло назад. Из пробоины метрового диаметра выхлопнуло облако пара, каких-то обрывков, мелких гаек, болтов и проводков, высосанных, точно пылесосом, из разгерметизированного отсека.

Покрепче уцепившись за веревку, Соске оттолкнулся ногами от гулкого фюзеляжа и отдал свое тело во власть ревущего потока. Его снесло в сторону, а потом резко прижало обратно, к корпусу. Пробив ногами хрупкую внутреннюю обшивку, он оказался в отсеке вражеского гидроплана.

Отцепив веревку, он схватил прицепленный к плечу автомат. Резкая декомпрессия заставила влагу в воздухе сконденсироваться в легкий туман, который теперь струями утекал в пробоину на потолке.

– Прикончить его! Он один!.. – завопил кто-то из кружащегося в воздухе облака бумажных листов и обрывков ветоши. Показались двое мужчин с оружием в руках; они моргали и щурились, потом, разглядев в тумане его фигуру, навели стволы на него. Соске тоже стремительно прицелился.

Они открыли огонь одновременно.

Мгновением спустя оба его противника рухнули на палубу. Несмотря на дрожь корпуса и порывы ветра Соске бросился вперед, в переднюю часть воздушного корабля. Он пробежал несколько проходов и тамбуров, прежде чем столкнулся со следующими врагами.

Борттехники или операторы в летных комбинезонах устроили яростную пальбу из пистолетов, совершенно не разбирая, куда попадают. Выстрелы в замкнутом пространстве оглушительно отдавались в ушах.

Соске согнулся, чтобы избежать попаданий и, нырнув за ближайшую переборку, ответил быстрыми и точными одиночными выстрелами. Отсек заполнился свистящими пулями, искрами и воплями.

Один за другим, противники повалились. По сравнению с «Аласторами», с которыми пришлось сражаться на борту лайнера, эти люди были легкими мишенями. У них не было серьезного оружия и бронежилетов; стрелять, как следует, они не умели и действовали слишком нетерпеливо, яростно и безрассудно.

Стоп, именно в этом и была проблема.

Их беспорядочная стрельба наделала множество дыр в переборках, за которыми скрывались жгуты электропроводки, гидравлические трубопроводы, распределительные щитки. Казалось, что враги совершенно забыли, что гидросамолет все еще находится в полете.

Это плохо...

Воздушный корабль яростно дернулся, заморгали красные тревожные лампочки, посыпались искры, тут и там занялись небольшие пока пожары. Турбины тоже начали давать перебои.

Самолет начал терять высоту.

Уничтожив последнего противника, Соске вскочил, торопливо озираясь. Впереди маячила дверца пилотской кабины, но Тессы нигде не было видно. Они утащили ее в грузовой отсек ниже палубой? Или…

Мощный удар в спину бросил его на колени.

– Мать твою !..

Соске понял, что его бронежилет остановил пулю. Шатаясь, он обернулся и нацелил автомат назад.

– А?! Только попробуй выстрелить!

В проеме двери в соседний отсек стоял Харрис с пистолетом в руке и прикрываясь как щитом, Тессой, руки которой были скованы наручниками.

– Мистер Сагара?!

В ее голосе было больше удивления, чем радости. Похоже, даже Тесса не могла себе представить себе такой способ абордажа летящего самолета противника.

– Командир, я пришел за вами, – хрипло проговорил Соске, наведя оружие в лоб Харрису.

Свистящие воздушные потоки яростно раздували пламя начавшихся пожаров. Вокруг все неистово грохотало и тряслось. Из иллюминатора тоже брызнули яркие оранжевые отсветы – загорелся поврежденный двигатель.

– Сдавайся и отдай ее мне. Самолет снижается. Времени осталось мало, но мы еще можем спастись.

– Ни за что! – Харрис насмешливо усмехнулся, хотя по его лицу катились крупные капли пота. – Что бы ни случилось, со мной все кончено. Отправимся в ад вместе!

– Ты еще не понял, что проиграл?

– Я совершенно спокоен! – истерично закричал капитан. – Амальгам никогда не простит мне, если я попытаюсь сбежать. А если вы, ублюдки, схватите меня, вы выкачаете из меня информацию и выбросите на улицу. Я уже мертвец!!!

– Подожди...

– Но я не собираюсь позволить тебе творить все, что ты захочешь. Я все еще могу пристрелить тебя. Мне нужно только подождать.

Несмотря на холод, по вискам Соске потекли капли пота.

Этот человек говорит серьезно. Он собирается умереть.

Было почти невозможно сразить его точным выстрелом на борту трясущегося, как в лихорадке, самолета. Их то и дело бросало в стороны, повсюду завывали бешеные сквозняки. К тому же враг прикрывался беспомощной Тессой.

– Вот уж не думал, что такой бывалый моряк, как я, закончит свои дни в небесах, – в голосе Харриса бурлила злоба и отчаяние. – Митриловские ублюдки ловко контратаковали, но больше вы ничего не сможете сделать. Амальгам – невидимая, безликая и неуловимая, но очень мощная организация. И одной военной силой вам ее не сокрушить. К тому же, скоро и вам подрежут крылья.

– Что?..

– Ты – профессионал, Сагара Соске. Вы доказали, что являетесь серьезным противником, чем-то большим, чем просто кучка идиотов с новыми игрушками. Амальгам тоже нужны наемники. Если бы мистера Айрона – Гаурона – не сожрала раковая опухоль, он занял бы там высокий пост. Следующий по списку, мистер Калиум, выглядел довольно бледно в сравнении с ним, особенно по интеллектуальным способностям. К счастью или к несчастью, он пал от твоей руки в Гонконге.

Гаурон умирал от рака? Ошарашенный этими новыми подробностями, Соске не забывал о том, что его время кончалось. В наушниках бился слабый, прерываемый помехами голос офицера управления полетами с ТДД-1: «Быстрее! Выбирайся оттуда!»

– Руководители Амальгам жестоки и коварны. Они уничтожат твоих покровителей. Почему бы тебе не бросить их, и не попробовать свои силы в новом мире, вместе со мной?

– Да ты шутишь.

– Ну что же, хочешь меня пристрелить?! Тогда ты попадешь в нее! – глумился Харрис, немного подавшись назад. Его фигура была наполовину скрыта переборкой, наполовину – телом Тессы. Соске окаменел, прижав к плечу приклад автомата.

– Боишься, что не сможешь? Ты не выстрелишь! Ты же борец за справедливость, куда тебе! Даже смотреть на тебя противно!.. Мир жесток, и скоро ваши друзья на подводной лодке в этом убедятся. Судьба предаст их, и они испытают полную меру отчаяния! И тем, кто это сделает, будет Амальгам! Только моя организация сможет положить конец всему!!! – яростно заорал обезумевший Харрис.

Корпус воздушного корабля издал протяжный, раздирающий уши стон. Правая рука Харриса поползла вперед, и ствол пистолета уперся в затылок Тессы.

– Нет…

Следующие несколько секунд растянулись в вечность. Целиться было безумно трудно, дрожащий корпус гидроплана заставлял прыгать мушку и целик прицела, ствол автомата ходил ходуном.

Но Соске выстрелил.

Очень спокойно.

Пуля со стальным сердечником легко пробила тонкую алюминиевую переборку, за которой скрывался Харрис, и поразила его в грудь. Он зашатался и нажал на спуск. Грохнул выстрел из пистолета, и Тесса упала на пол. С того места, где он стоял, Соске не мог сказать, пострадала она или нет.

– Тесса?!

– Я... я в порядке, – ответила Тесса неожиданно звонким голосом. Похоже, ее даже не поцарапало. Харрис лежал лицом вниз и не двигался.

Времени уже не оставалось. Соске бросился к ней, схватил за руку и потащил к соседнему люку. Он дернул аварийный рычаг и открыл его. Волосы и юбка Тессы забились на ветру.

– Мистер Сагара, а где ваш парашют?

– У меня его нет. Мне очень жаль.

Воздушный абордаж и стремительные прыжки во время перестрелки были бы невозможны, если бы он отяготил себя объемным парашютом. В зависимости от ситуации, он планировал добыть трофейный парашют или вернуться изначальным маршрутом на «Арбалет».

Но теперь для этого совершенно не оставалось времени.

Воздушный корабль начал разваливаться на лету, еще до того, как врезаться в поверхность океана.

– Тогда не осталось ничего, чтобы спасти нас...

– Остался еще один шанс. Крепче держитесь за меня…

В этот момент несущая плоскость крыла гидроплана, охваченная пламенем горящего двигателя, подломилась.

Воздушный корабль вошел в штопор, разваливаясь на части. Центробежная сила выбросила Тессу и Соске в бесконечную непроглядную ночь. Она попыталась удержаться за него, но пальцы соскользнули, и турбулентный воздушный поток оторвал их друг от друга.

– Тесса!!!

Крик Соске растворился в реве ветра и грохоте взрывов. Хрупкое тело Тессы закружилось в воздушном вихре, и началось долгое-долгое падение вниз.

Обломки фюзеляжа. Сломанные крылья. Где-то посреди рушащегося вниз металла падала и Тесса.

Хотя повсюду чертили огненные следы пылающие секции разорванных взрывами крыльевых топливных баков, ее сковал космический холод.

Странно наклонившийся горизонт, подсвеченный призрачным светом плавающей в облаках луны. Сколько времени ей осталось, пока она не разобьется о поверхность воды?

Но, когда Тесса уже бессильно отдала свое тело во власть земного тяготения, к ней плавно приблизилась чья-то тень. Человек скользил в воздушных потоках, крестом раскинув руки и ноги, умело управляя полетом с помощью рук и перегруппировки корпуса.

Сагара Соске использовал парашютистскую технику свободного падения.

Их тела с силой столкнулось друг с другом. Намертво сцепившись, они несколько раз провернулись вокруг своей оси. Хотя впереди неминуемо ждал удар о воду и смерть, Соске, не сдаваясь, сжал ее в стальных объятиях.

Прижавшись ртом к самому ее уху, он что-то заорал. Его губы щекотно коснулись мочки ее маленького ушка. Это было блаженное и сладкое ощущение.

Но его слова совсем не были сладкими.

– ...Держись за меня! Не отпускай руки!!!

– А?..

– Приготовься к удару!

В этот же миг поле зрения плавно и величественно заполнила громадная фигура белого бронеробота.

Отстрелив крылья и ускоритель, «Арбалет» догонял их в свободном падении.

Тесса сжалась калачиком в руках Соске, закрыв глаза и прижавшись к его груди, когда они ударились в громадные ладони «Арбалета».

Падающий на боку бронеробот протянул манипуляторы и поймал их на лету.

– Ах!!!

Удар выбил дыхание из ее легких. Голова бешено кружилась, и Тесса больше не понимала, где верх, а где низ.

Соске бешено завопил:

– Открыть парашют!

Их еще раз жестко встряхнуло. Лишь чудом она не прикусила язык. Парашютный контейнер на спине аккуратно державшего Тессу и Соске «Арбалета» будто взорвался – вверх хлынули каскады волшебно искрящегося в свете луны синтетического шелка. Парашют, раскинувшись на сотни квадратных метров, глубоким полупрозрачным куполом скрыл небеса от их взоров.

Воющий и рвущий ветер внезапно исчез, и их охватило блаженное спокойствие.

Пылающие обломки гигантского гидросамолета опередили их и с грохотом и шипением врезались в океан несколькими сотнями метров ниже.

«Арбалет», отчески прижав их к стальной груди, опускался медленно и плавно, как во сне.

– Это была поистине сумасшедшая ночь, – проговорил Ал через внешние спикеры. – Я провел вычисления, и получилось, что, согласно теории вероятности, шансы на успешное завершение этой невероятной операции составляли 256 к одному. Вероятно, таинственное влияние Рождества помогает полностью игнорировать теорию вероятности…

– Заткнись.

– Так точно.

Искусственный интеллект замолчал.

Края парашюта трепетали на ветру, неровно что-то шептали.

– Командир, вы не ранены? – озабоченно спросил Соске у Тессы, притихшей с отсутствующим видом на его груди.

– ...А? Э-э... несколько синяков, но... со мной все будет в порядке.

– Хорошо. Если бы с вашей головы упал хотя бы волос, товарищи убили бы меня насмерть.

– Даже и не знаю, – расслабленно проговорила Теса. Потом слегка надулась. – Если смотреть со стороны, действительно, кажется, что они переживают. Но, вы в самом деле думаете, что они волнуются за такую бесполезную и безнадежную дурочку, как я?

– Командир...

– Да, да. Я знаю. На самом деле, я, конечно, так не думаю. Но…

Тесса запнулась и замолчала.

Она чувствовала себя несчастной.

Почему именно Соске оказался тем, кто пришел к ней на помощь? Если это был любой другой ее подчиненный – Крузо, Мао, или кто-то еще, она бы не чувствовала себя такой потерянной и жалкой.

«Стоит ли радоваться, что он готов сделать что-то настолько опасное, чтобы спасти меня?

Следует ли из этого, что я кое-что значу для тебя, раз ты зашел так далеко?

Но ведь это не так, верно? Ты ведь не захочешь огорчить ее?

Это было товарищество? Чувство долга? Уверенность, что ты сможешь вернуться живым?»

Вероятно, все это вместе. Но это повергло ее в отчаяние. Мотив, который, в конце концов, привел его сюда, был совсем не тем, которого она бы действительно желала. Нет, это была не искренняя любовь.

Когда Харрис держал ее заложником, Соске пристрелил его без колебаний. Если бы это была Канаме, он бы десять раз подумал, и неизвестно, стал бы стрелять или нет. Даже если бы на кону стояла ее жизнь.

Между ними была огромная разница. Ее нельзя было не увидеть.

«Я ничего не могу поделать», – вспомнила она вдруг слова капитана Сейлора.

Все случилось именно так, как он сказал. В конце концов, ее недозволенная любовь оказалась еще и безответной.

Она не была той, которая поймала его сердце и заворожила его. Это была она. Это был тот мир, к которому принадлежала она. Это было очевидно. Даже с точки зрения Тессы, тот незнакомый мир, с которым он столкнулся, был таким ослепительным и чарующим...

Это действительно любовь?

Если бы кто-нибудь смог доказать ей, что это не было просто поступок, совершенный из чувства долго… Если бы кто-нибудь смог доказать ей, что этот парень рядом действительно любит ее…

Наконец ей стало больно молчать, и она едва слышно спросила:

– Мистер Сагара?

– Да?

– Вы любите Канаме?

– Наверное, да.

– Больше, чем меня?

На щеках Соске напряглись желваки. Но, поколебавшись, он честно ответил:

– Да.

Она уже все понимала, но все равно почувствовала, как будто небо тяжело и мягко рухнуло ей на голову. Но это было естественно. Сагара Соске не был нерешительным слабаком, который будет краснеть и заикаться, не находя слов, даже после того, как ясно осознает что-то. Потому-то он и нравился Тессе. Такова была жестокая и отрезвляющая действительность.

Тесса спрятала глаза, и пробормотала:

– Вы так прямо это говорите…

– Простите.

Всего несколько дней назад, у нее возникла глупая потайная фантазия. Все военные на базе соберутся на вечеринку, а после банкета, когда они угомонятся, может быть, они смогли бы остаться вдвоем. Он сказал бы: «С днем рождения, Тесса», и…

Она попыталась удержаться и не заплакать, но не смогла. Слезы закапали сами собой. Ей хотелось сбежать далеко-далеко от него, на край света, но, спускаясь с небес в кольце его рук, к тому же в ладонях его бронированного альтер-эго, это было невозможно.

– Простите. Я… все хорошо. Наверное, я просто... просто немного разочарована.

Она попыталась выдавить улыбку. Увидев это, он слегка расслабился. Это мирное выражение на лице Соске заставило ее сердце сжаться.

– Ах, это все потому, что операция, которая должна была быть совсем легкой, закончилась такой ужасной кутерьмой и переполохом, как видите!.. И всему этому виной – я сама, потому что я совершенно бесполезна. Это был просто ужасный день рождения…

Соске ничего не сказал. Он не стал ни оправдываться, ни пытаться утешать ее дежурными словами.

Он был искренним.

Он был действительно искренним.

«Но я люблю его. Хочу быть с ним. Неужели господь не мог бы выполнить одно единственное желание, хотя бы на это Рождество?»

Судьба.

Последние слова Харриса вдруг снова прозвучали в ее ушах. Неужели вот так оно и начинается, падение? Когда ты не можешь простить судьбе, что она вырвала у тебя из рук самое дорогое? Когда приходит озлобление и ненависть ко всему миру? Впервые она отчасти проникла в мысли тех людей, которых ее товарищи без сомнений обозначали как «террористов» и уничтожали вооруженной рукой.

«Арбалет» плавно опускался к поверхности воды. В отдалении она уже увидела слабые фонарики аэронавигационных огней вертолета, спешившего подобрать их.

«Пацифик Хризалис»

– Урц-1 вызывает Урц-2. Прогресс есть? Закончили, наконец?

«Как ему только не надоело повторять это уже в сотый раз за эту безумную ночь» –думала Мелисса Мао.

По большому счету такая гонка была безрассудной. Если допустить небрежность, могут сработать защитные подрывные механизмы, и это будет непоправимо – все сокровища, хранящиеся в громадном сейфе, окажутся уничтожены. Необходимо действовать осмотрительно, и в то же время быстро. Ее товарищи просто не понимали, насколько сложная перед ней стояла задача.

– Святые небеса. Теперь я понимаю, что чувствует писатель на пути в издательство... – пробормотала она, быстро смахнув капли пота с бровей, и снова с пулеметной скоростью застучала по клавиатуре ноутбука.

– Что ты сказала?

– Ничего. Выполняем моделирование протокола QRD. Нужно еще немного подождать.

– Сколько еще раз ты будешь меня кормить этими «еще немного подождать»? Кажется, японская береговая охрана уже заметила беспорядок, который мы учинили. Наше время вышло, так что кончай угощать меня обещанками, мне нужно точное время…

– Когда я говорю «еще немного подождать», это означает – немного подождать! Если я права – 10 секунд! Если нет, тогда может быть и 100 минут! Прежде, чем начинать гавкать на меня, обеспечьте меня необходимым временем, ясно?! Черт бы тебя побрал, едва тебя выдвинули на командную должность, ты стал таким занудой!..

– Любой командир, у которого в подчинении оказались бы такие отморозки, стал бы занудой! А еще хроническим язвенником! И я могу только посочувствовать капитану второго ранга Мардукасу и майору Калинину. Клянусь, если ты и дальше так будешь…

– Подожди! – сказала Мао, уставившись на дисплей. Там выскочила менюшка – «Yes/No/Cancel», которая запрашивала, подавать ли на исполнительные механизмы замков взломанные команды. Мгновение поколебавшись, она выбрала «Yes» и нажала «ENTER.»

Из недр толстой бронированной двери раздался сложносоставной механический звук. Несокрушимая дверь открылась так легко и гладко, словно никогда и не была закрыта.

– Неужели?..

– Она открылась.

Помолчав немного, Крузо сказал:

– Хорошо. У вас есть пятнадцать минут. Исследуйте все, что есть внутри и доложите.

В этот момент Мао вспомнила, что здесь должен был бы быть еще один человек.

– Что с Тессой? Она в порядке?

– Сагара справился. Давайте, поспешите там.

– Есть, связь кончаю. Так, хранилище открыто! Нам нужно здесь слегка прибраться! Вперед! – крикнула Mao своим помощникам, бойцам ПРТ, и бегом бросилась внутрь сокровищницы. Игнорируя полки с произведениями искусства и драгоценными ювелирными изделиями, она пробежала к следующей переборке. Там, где должна была быть стена, виднелась широко открытая дверь. Мао открыла этот замок одновременно с внешней бронедверью.

Она шагнула внутрь.

Помещение было размером со школьный класс.

Его заполняло многочисленное электронное и медицинское оборудование. Посреди возвышался громадный саркофаг электронного томографического сканера, его окружали дополнительные датчики. Мао прекрасно разбиралась в электронике, но не могла даже предположить, какой цели служит это оборудование.

Как же теперь все это исследовать?

Если бы здесь была Тесса, она бы сразу оценила назначение и ценность оборудования, и указала, чем заняться в первую очередь.

– Младший лейтенант, с чего нам начинать? – спросил один из солдат. Замершая в нерешительности Mao тряхнула головой и решительно проговорила:

– Неважно. Хватайте все, что можно унести! Ломайте все, что прикручено. Тащите фомки, чтобы взломать ящики с документацией, вынимайте винчестеры из компьютеров!

Даже на первый взгляд не возникало сомнений, что добыча велика и ценна. Позже будет время все тщательно исследовать, и, может быть, тогда станет ясно, почему враг охотится за людьми вроде Канаме.

Стоп…

Мао замерла на месте.

День рождения Тессы был сегодня, 24-ого декабря.

День рождения Канаме тоже был 24-ого декабря.

Их национальность и раса, биографии, характеры и темпераменты, телосложение и прочие биометрические параметры были совершенно разными. Единственное, что их объединяло – день рождения. Могло ли быть простым совпадением, что две эти девушки, обладающие способностями, превосходящими человеческое разумение, родились в один и тот же день?..

25-ое декабря, 01:30 местного времени

Сидней, Австралия

Бар ломился от людей, празднующих Рождество. Звучал ностальгический «Christmas in Hollis» Run DMC , и подвыпившие мужчины и женщины пели песни, звенели стаканами и всячески шумели.

В дальнем темном углу бара, за столиком, расположился молодой человек, едва различимый в полутьме. Его синевато-серые глаза поблескивали отражениями мигающей на стене гирлянды фонариков, по спине сбегал каскад длинных и густых пепельных волос. Его фигура была стройна и изящна, даже в длинном бесформенном плаще, наброшенном на плечи.

Слушая радиорепортаж о деталях военной операции в японских прибрежных водах по миниатюрному приемнику в ухе, он склонился над стаканом, не обращая внимания на заигрывания нетвердо держащихся на ногах женщин, когда крупный мужчина в строгом костюме присел с другой стороны столика.

По усталому, но твердому взгляду и длинным седым волосам, стянутым в отброшенный на спину пучок, ему можно было дать лет сорок пять, хотя он выглядел старше. Нелегкая жизнь прорезала глубокие морщины на его лбу.

– Похоже, я заставил себя ждать, – проговорил он.

– Нисколько. Как все прошло?

– Мы арестовали секретаря адмирала Борда, мистера Джексона – кажется, ваши люди зовут его мистер Цинк. Поскольку заранее никто не имел информации о планах нашего подразделения, вычислить его было нетрудно.

– Ваша квалификация контрразведчика поражает.

– Право, не знаю. Если бы вы хотели, то, возможно, помогли бы ему скрыться.

– Но если бы я это сделал, нам пришлось бы убить друг друга, – шутливо проговорил молодой человек, и одним глотком осушил свой стакан. – Так или иначе, это честь для меня – лично познакомиться с вами, майор Андрей Сергеевич Калинин.

– Я тоже много слышал о вас, мистер Леонард Тестаросса.

[[image:/storage/reader-images/40917bf73fe944310bb5d77fc217c9c0f5b4909a.jpg]]

Официант принес водки.

Два человека вежливо подняли свои стаканы

Визит и предсказание

[#990129_2342 IP:xx.xxx.xxx.115]

[#title/The Pacif and a certain city school]

[#name/none][✱]Эта глава представляет собой болтовню неизвестных лиц в неизвестном чате.

— Когда 24 числа прошлого месяца угнали этот лайнер, «Пацифик Хризалис», публика решила, что это никак не связано с похищением самолета в Сунан. В тот же день террористы взорвали Буша-младшего, так что говорили об этом событии недолго, но я ни за что не поверю, что такое беспардонное морское пиратство было лишь случайностью, и та же самая школа снова оказалась замешана в аналогичном случае безо всякой причины.

— Повсюду видишь заговоры? Это уже не новость. Забудь об этой чепухе.

— Пошел ты…

— Не стоит ругаться, мы все зашли сюда просто поболтать, верно? Странно, что ты воспринял это так серьезно. Ну да, необычно, что одна и та же школа дважды угодила под террористические атаки всего за восемь месяцев, но что из этого следует?

— Разве не очевидно? Это заговор старичков-педофилов из правительственных верхов соседней страны. Они пытались похитить наших аппетитных старшеклассниц, отправить их в бордель и там… (последующее поскипано)

— Так вот что собирались сделать с последней спасенной девчонкой из Сунан!

— Да кого она интересует?

— Правда? Фотка из газеты была нечеткая, но мне показалось, что она очень даже симпатичная.

— Да, грудь у нее что надо. У меня аж слюнки потекли.

— Тихо, «Эшелон[✱]Echelon — компьютерная программа, используемая ФБР для слежки в Интернете. Сканируя массивы информации, сортирует по заданным ключевым словам (взрывчатка, теракт, ядерный заряд и пр.) и выслеживает разговоры террористов и сочувствующих. Ну, во всяком случае, пытается.» на страже…

— Я слышал, в «Эшелон» недавно добавили «большие буфера», как ключевое слово для выслеживания террористов.

— А кто такой «Эшелон?

— Не мешай!

— В самом деле, мне кто-нибудь скажет, откуда взялась эта девчонка, и есть ли что-нибудь информативнее, чем газетные статейки? Я слышал, что ее папаша — большая шишка в ООН.

— Комиссар по вопросам окружающий среды Чидори. Но он не из самых важных чиновников. Куда как менее известен, чем комиссары по вопросам беженцев, о которых каждый день трезвонят по ТВ. Да и бюджет у его отдела мизерный. Ничего особенного он собой не представляет. Если бы кто-то хотел насолить ООН, есть гораздо более важные цели.

— Другими словами, можно сказать, эта цыпочка Чидори всего лишь пышногрудая симпатяшка?

— Скачайте-ка эту картинку.

— Извините, что вмешиваюсь в разговор. У меня есть знакомый, мы вместе учились в колледже, он работает репортером в одной газете. Когда мы недавно пьянствовали, вспоминая добрые старые деньки, он жаловался по поводу одной необычной истории. Похоже, что руководство его газеты спустило репортерам указания уважить права несчастных жертв терактов и перестать задавать лишние вопросы об этой школе. Одного из его коллег, который все же попытался вынюхивать, заслали в какую-то дыру в Таджикистане. Что-то в той школе странное творится.

— Ну, что-то там точно есть…

— Так я же и говорю! Северокорейские генералы жаждут молоденьких японских школьниц! Если те не даются, они возьмут «Тепходон[✱]Северокорейская линия баллистических ракет среднего и большого радиуса действия.», и ка-ак… (вырезано цензурой)

— Помолчи лучше.

— Мне больше интересна фотография с этой штукой, напоминающей бронеробот М9, который снял школьник из иллюминатора в Сунан. Разве это не последняя модель БР?

— Этот снимок подделан. Даже в американской армии М9 все еще на стадии испытаний, они никак не могли использовать его для такой деликатной операции. Кроме того, молекулярный резак, который он держит, слишком велик, а расположение сенсоров на голове и антенна в форме лезвия на затылке совершенно не похожи на те машины, что они сейчас испытывают.

— Но, если мне не изменяет память, где-то появлялся подобный набросок командирской машины на базе линейного М9?

— А, помню его. Недавно вышла в продажу сборная модель масштаба 1 к 48 от «Италери». Ее название — ХМ9. Она основана на набросках, опубликованных Пентагоном. Правда, итальянцы часто ошибаются. Сейчас гораздо более точные модели делает «Тамия[✱]Известные фирмы, производящие модели всевозможной боевой техники.».

— Помню-помню, та история с вымышленным «F-19».

— Маньяк-милитарист. Сгинь!

— Мой кузен учится в этой школе, и он рассказывал, что там творится что-то достаточно странное. Он ученик третьего класса старшей школы, и не принимал участия в тех событиях, но говорил, что вокруг этой девушки постоянно происходят неприятности. Несчастные случаи, драки, мелкие пожары и прочее. И руководство школы все это игнорирует.

— Ну, поговори об этом с психиатром. Так у этой девушки большая грудь?

— Заткнись.

— Это серьезный разговор. Отец Чидори расследовал проблему незаконной свалки опасных больничных отходов, например, вспомним то дело, когда использованные нестерилизованные иглы в мешках с надписью «биохазард[✱]Биологически опасное вещество.» обнаружились где-то в горах на Филиппинах. Говорят, что некоторые японские компании и правительство потихоньку выбрасывают опасный мусор в странах Юго-Восточной Азии. Вам не кажется, что отцу Чидори, который нажил много врагов еще тогда, когда работал в неправительственной «зеленой» организации, может кто-то угрожать?

— Угон самолета и захват пассажирского лайнера, и все ради его дочки? Это немного нелогично.

— Та девчонка — пришелец. Она принимает электромагнитные волны с планеты Вега, и распространяет запретные инопланетные технологии на Земле. Бронероботы и шапки-невидимки, все эти волшебные штуки появились с планеты Вега!

— Уфолог-маньяк. Убирайся!

— Как ни крути, но эта девушка — странная.

После шестого урока в спортзале средней школы Дзиндай состоялось общее собрание. Кандидаты в новый состав ученического совета выступали с трибуны, излагая свои предвыборные программы. Ученики же, собранные в зале, особенного энтузиазма не проявляли, и откровенно зевали.

— Я могу заявить вам, что люди, которые составляют сейчас основу ученического совета, защищают интересы только узкого круга школьных клубов и комитетов! Если меня выберут, я обеспечу более либеральный состав совета, и обещаю вам яркую школьную жизнь. Так что голосуйте за меня, Ямада Таро!

Редкие аплодисменты были наградой оратору. Ученик-очкарик второго года обучения пожал плечами, поклонился, затем торопливо спустился с трибуны.

— Спасибо. Следующим выступит Сугияма Рёичи, второй год обучения, класс номер пять, — объявили динамики нежным голосом секретаря школьного совета. Член музыкального клуба, с акустической гитарой через плечо, поднялся на сцену. Это был тот самый парень, который недавно поспорил с Соске в состязании по флирту за клубное помещение.

— Всем привет, как дела?! Меня зовут Сугияма, и я выставляю свою кандидатуру. Если меня выберут, я буду радовать вас концертами каждый месяц!

— Ура! Вот это да!

Школьники явно заинтересовались, и их лица оживились.

— Отлично! Сегодня я приготовил для всех вас песню. Слушайте!

Кандидат ударил по струнам, и с энтузиазмом запел.

Учителя выглядели несколько недовольными таким популизмом, но вмешиваться не стали. Между ученическим советом и учительским комитетом существовала договоренность о невмешательстве в содержание предвыборных речей и процедуру выборов, ради вящей демократичности. Но сказать, что учителя были довольны этим, было нельзя.

Чидори Канаме, слушавшая хвастовство кандидита-музыканта, стоя за кулисами, только вздохнула:

— Ему бы только покрасоваться на сцене, а там хоть трава не расти.

— Неужели? — спросил стоявший за ее спиной Сагара Соске. Он внимательно осмотрел зал, затем вполголоса проговорил в радиостанцию:

— Штаб — Альфе-1. Что-нибудь подозрительное?

— Это Альфа-1. Кажется, ничего подозрительного не замечено… — доложил ученик первого класса старшей школы, ответственный за безопасность в зале.

— «Кажется» — ответ неточный. Рапорт должен быть четким.

— Так точно.

— Оставаться наготове. Конец связи.

Соске выключил рацию, и Канаме покосилась на него.

— Зачем ты здесь шнырял перед собранием, а? И о чем это ты там шепчешься?

— Безопасность. Из-за выборов президента школьного совета. Нет гарантий, что кто-нибудь не замыслил убийство конкурента.

Ученический совет доверил Соске сомнительную должность помощника председателя по безопасности. Теперь он отвечал за порядок в школе, но, откровенно говоря, это просто была попытка удержать его хоть в каких-то рамках. Как бы то ни было, Соске серьезно относился к своим обязанностям, и выполнял их со всем возможным рвением, хотя частенько перегибал палку.

— Да, я хотел еще произвести досмотр личных вещей, и проверку металло-детектором всех школьников…

— Боже мой, опять ты за свое. Никто никого убивать не собирается, и ты подумал, сколько бы времени заняла проверка?

— Потому я и оказался от этой мысли.

— Даже и не знаю, научился ты чему-то или нет…

Прошло уже девять месяцев с тех пор, как Соске появился в этой школе. Впрочем, нельзя было не признать, что количество безобразий, которые он устраивал, со временем немного сократилось.

— Это моя последняя работа в старом составе ученического совета. Я должен постараться сделать все наилучшим образом, — он произнес это так прямо и откровенно, что Канаме перестала сердиться.

Канаме, которая была сейчас вице-председателем совета, не выставляла свою кандидатуру на выборы, потому что ей вскоре предстояло стать третьекурсницей и серьезно готовиться к выпускным экзаменам. По правилам, председатель и его помощник должны быть учениками первого класса высшей школы, работать в течение всего второго года, а затем уступать место новым кандидатам. Нынешний председатель был исключением из правил, он был уже третьекурсником и скоро собирался закончить школу.

Выступление члена музыкального клуба продолжалось. В его песне мотивы традиционной японской лирики смешались с меланхоличной мелодией, напоминающей песни Одзаки Ютака[✱]Одзаки Ютака — талантливый японский певец, кумир молодежи. Кончил плохо, умер от наркотиков в .. Слова были совершенно любительскими.

Те дни, что я провел с тобой,

Сияют дивным светом солнца.

Еще ясней твоя улыбка,

Но дни пройдут, и мы забудем

Печаль, размолвки и любовь…

В зале было холодно, сквозняки разносили сырой зимний воздух. Почему-то за кулисами было особенно зябко, несмотря на то, что совсем рядом, в зале, столпились несколько сотен юных горячих учеников.

— Не нравится мне эта песня, — вдруг пробормотал Соске. Поскольку для него было несвойственно высказывать мнение о таких вещах, Канаме сильно удивилась.

— Та, что он поет?

— Да. Она какая-то неприятная.

— Ты так думаешь? Ну, мне кажется, это обычная любовная попса.

— Но мне она не нравится.

— Ясно…

Может быть, сегодня он в плохом настроении?

Канаме подумала, и отступила на полшага, поближе к нему, но Соске вздохнул и сказал:

— Мне просто показалось. Не беспокойся.

— Ну… хорошо.

Выступление окончилось. Член музыкального клуба под аплодисменты сошел со сцены.

— Сколько еще осталось?

— Четверо, кажется. Мы еще немного задержимся, но это ничего.

Следующий кандидат, симпатичная школьница, направилась к трибуне. Она была первокурсницей, уже участвовала в работе ученического совета, и к тому же состояла в команде по плаванию. Похоже, она пыталась заработать очки на своей внешности, так как оделась в купальник, несмотря на то, что в зале было очень холодно. Ее привлекательные плечики слегка дрожали, стройные ножки покрылись гусиной кожей, а губы посинели.

— Э-э, ты не замерзнешь?

— Конечно, Чидори-сенпай! — ответила девушка, улыбнувшись и решительно сжав кулаки. Ее большие красивые глаза горели энтузиазмом.

— Но ты же вся дрожишь!

— Нет, это от волнения, потому что я собираюсь принять на себя ответственность за будущее ученического совета! Я совершенно уверена, что меня выберут!

— Понятно. Ну, тогда удачи тебе.

— Спасибо! Вот увидите, я обязательно выиграю! — воскликнула она и шлепнула себя обеими руками по щекам, воодушевляясь. Затем она энергично запрыгнула на сцену.

— Всем привет! Меня зовут Моригава Юи, и я борюсь за место председателя в ученическом совете! Сначала я немного смущалась, но, поскольку я состою в клубе по плаванию, то подумала, что мне стоит одеться именно так!

Из зала раздались радостные крики, и там явно началось веселье. Канаме смотрела на это с некоторым удивлением, а Соске заметил:

— Кажется, я видел ее на школьном фестивале.

Действительно, ее выступление было весьма похоже на то, которое Канаме наблюдала во время конкурса «Мисс Дзиндай» на фестивале культуры.

— Что ты говоришь?! Зоркий же у тебя глаз, как я погляжу!

Соске быстро принял безразличный вид и снова потянулся за рацией.

Когда они закончили подсчет голосов, пробило уже шесть часов.

За окном комнаты ученического совета стемнело. Уставший ученик второго года обучения из состава избирательного комитета громко зачитал результаты выборов. Канаме, остальные члены совета, и учительница, которая им помогала, внимательно слушали.

— …Такасаки Каору — 157 голосов. Сугияма Рёичи — 214 голосов. И… наконец, Моригава Юи — 249 голосов. 128 бюллетеней — недействительны.

Член правления школьного комитета прервал его.

— Очень хорошо. Таким образом, пятьдесят четвертым председателем ученического совета станет ученица первого года обучения Моригава Юи. Вице председателем будет первокурсник Сасаки Хироми, секретарем избран первокурсник Согата Каси, казначеем назначен первокурсник Курата Хироси, а аудитором станет второкурсница Микихара Рён.

— Хорошо!

— Всем спасибо за хорошую работу.

— Усердно поработали, молодцы.

Все присутствующие вежливо похлопали. Избранные в новый состав ученического совета школьники и раньше занимали в нем разные должности, но, поскольку, теперь они были кандидатами, участвовать в собрании не могли.

— Отлично, на этом закончим, — с облегчением сказала наблюдающий учитель –Кагуразака Эри, затем взглянула на председателя ученического совета, сидевшего в своем кресле во главе стола. — Что же, все прошло так, как вы планировали, Хаясимидзу?

Пятьдесят третий по счету председатель ученического совета, Хаясимидзу Ацунобу, пожал плечами. Это был высокий, бледный молодой человек с проницательным взглядом. Его удлиненные глаза скрывались за элегантными очками, а кончик носа смотрел прямо вниз.

— Мои предположения, и то, за кого проголосовали учащиеся, не имеют между собой ничего общего, Кагуразака-сэнсей. Это были демократические выборы. Как всегда, — ответил он спокойным голосом.

Всем было хорошо известно, что Хаясимидзу, который обладал намного лучшими способностями вести переговоры и использовать свое влияние, чем многие из политиков, руководящих страной, рекомендовал Моригаву Юи на пост председателя. Выход в купальнике, конечно, был эффектным, но факт оставался фактом, большинство школьников проголосовало за нее по рекомендации Хаясимидзу.

В определении направлений деятельности ученического совета и его политики, управлении бюджетом ему тоже не было равных.

Фактически у каждого ученика школы остались прекрасные воспоминания о тех двух годах, которые он проработал председателем совета. Он улучшил инвентарь и помещения всех школьных клубов по интересам, увеличил количество чемпионатов по всем видам игр с мячом, атлетических фестивалей, концертов самодеятельности, и отменил множество ограничений, которые мешали школьникам с блеском провести фестиваль культуры. Он пополнил библиотеку музыкальными журналами и журналами мод, увеличил количество и разнообразие продаваемой в обеденный перерыв выпечки, открыл проход в помещения под крышей, закрытые раньше. Он также добился открытия спортзала, спортплощадок и бассейна не только для уроков физкультуры и клубов, но и для всех желающих в дни здоровья.

Его достижения нельзя было не признать впечатляющими.

— Я намереваюсь спокойно передать обязанности преемнику и освободить время для занятий и завершения учебы.

Кагуразака Эри улыбнулась.

— Я так и думала. Что ж, ваше имя, как выдающегося председателя, останется в истории школы. Что вы об этом думаете?

— Это честь для меня. Если это действительно случится, я упомяну вас, как своего учителя в автобиографии, которую напишу на склоне лет, — ответил Хаясимидзу в своей обычной манере. Как всегда, трудно было понять, шутит он, или серьезен.

— Благодарю. Но не стоит насмехаться над взрослым обществом, верно? Пусть даже и так тонко.

— Я приму это к сведению.

— Прекрасно, тогда мы вывесим результаты выборов на доске объявлений. Спасибо всем за хорошую работу, — сказала она в завершение и покинула комнату. Члены избирательного комитета и помогавшие им другие ученики тоже разошлись по домам. Собравшись, Канаме спросила Хаясимидзу:

— Все закончено, не так ли?

— Ты тоже отлично потрудилась, Чидори.

— Спасибо. Также, как и вы, — она улыбнулась.

Канаме, которая с первого же семестра первого года учебы находилась под присмотром Хаясимидзу, частенько с ним ругалась, потом выручала тут и там ученический совет, в конце концов, закончила в роли вице-председателя. Сейчас она вдруг почувствовала, как сильно изменится ее школьная жизнь с этого момента. Очередной этап миновал. Легкая печать охватила ее.

— Сагара, я также хочу поблагодарить и тебя.

— Не за что, господин Председатель, — ответил Соске, став по стойке смирно.

— Господин Председатель, хм? Но как же ты станешь меня называть на следующей неделе, интересно? Я снова стану обычным учеником 3-го класса старшей школы, — поинтересовался Хаясимидзу, на что Соске ответил без колебаний:

— «Предыдущий Господин Председатель». А на следующий год, надеюсь, вы разрешите мне называть вас «Господин Председатель в отставке».

Хаясимидзу огорченно улыбнулся.

— Чтобы оправдать эту честь, похоже, мне придется вести себя соответственно в моей дальнейшей жизни. Однако пока что можешь называть меня просто «сэр».

— Так точно.

Когда они разговаривали, Канаме всегда чувствовала себя немного лишней. Их отношения отличались от обычной дружбы, или же связей между начальником и подчиненным. Наверное, лучшим словом было бы «расположение». Существовало что-то, что сближало людей, чей склад характера, воспитание, жизненные ценности и поведение были столь различны — главным же было то, что они понимали друг друга.

И уважали друг друга.

Если бы, неважно каким образом, любой из них потерял это уважение, тогда, в тот же миг, их отношения закончились бы.

Отношения между Соске и Хаясимидзу были схожи с теми, что связывали его с Курцем Вебером, Мелиссой Мао, Андреем Сергеевичем Калининым, и некоторыми другими коллегами из Митрила. Они отличалось от его взаимоотношений с одноклассниками, такими как Кадзама Синдзи, Онодэра Кейтаро, Токива Киоко или учительница Кагурадзака Эри. Конечно же, нельзя было сказать, что он остерегался их или смотрел на них свысока, но положиться на них полностью он тоже не мог. Он рассматривал их как друзей, но он не доверял им всецело. В чрезвычайной ситуации он не рассчитывал бы на Синдзи, Киоко или остальных, в том числе и потому, что не хотел бы подвергнуть их опасности.

Однако Хаясимидзу Соске доверял. На него можно было положиться. Хаясимидзу платил ему той же монетой. Канаме была уверена в этом из-за всех тех странных инцидентов, которые творились в школе за прошедшие девять месяцев. Да, встретить человека, подобного Хаясимидзу, в обычной школе было довольно необычно.

«Должно быть, главное в нем то, что он верный товарищ…» — неуверенно подумала она.

Если это так, тогда кем же была она сама?

— Чидори?

— Что? — Канаме очнулась, услышав голос Соске.

— О чем ты задумалась?

— А, ни о чем.… Кстати, Хаясимидзу-семпай, я слышала ваш разговор с Кагурадзакой, но действительно ли вы собираетесь идти в политику?

— Ха! Конечно, нет, — Хаясимидзу покачал головой. — Есть большая разница между ответственностью за тысячу человек и за сотню миллионов. Хотя в средней школе я подумывал о подобном варианте. С тех пор многое изменилось.

— И что это значит?

— Меня всегда интересовали люди. Люди, которые совершенно не похожи на политиков и им подобных.

Перед глазами Канаме вдруг возникла фотография любимой девушки Хаясимидзу, которую он потерял…

— Думаю, в колледже я попробую заняться чем-нибудь другим. Есть несколько институтов, которые меня интересуют, но в одном из них преподает профессор, написавший книгу, которая произвела на меня сильное впечатление. Я собираюсь поступить именно туда. На всякий случай я собираюсь сдать экзамены и в другой вуз, но не думаю, что это будет слишком сложно. Если только я не попаду под машину в день экзамена.

Слушая его, Канаме ни на секунду не усомнилась, что он поступит именно туда, куда пожелает.

— Вот только я немного завидую вам. Освободившись от должности председателя, вы получите много свободного времени для учебы. Мне бы тоже не помешало как следует подготовиться к экзаменам…

— Правда? Но когда речь идет о точных науках и математике, я могу лишь позавидовать твоим успехам.

— Э-э, ну да… — Канаме в растерянности замолчала.

— Я видел результаты твоих тестов за последний семестр. Я также просматривал задачи для экзаменов второго курса. Самые сложные вопросы были отсеяны, но даже у меня не получилось бы добиться такого великолепного результата.

В тоне Хаясимидзу не было ни зависти, ни сарказма. Канаме очень хорошо знала, что он был далеко не тем человеком, который позволил бы себе руководствоваться столь низменными мотивами. По его манере разговора было ясно, что он спросил для того, чтобы увидеть ее реакцию.

— Простите, я не… не могу сказать…

Должно быть, он все понял по затравленному выражению в ее глазах, и по тому, как напрягся вдруг Соске. С несколько виноватым видом Хаясимидзу отвел глаза и махнул рукой.

— Ну, в любом случае, тебе следует ценить такие способности.

— Э… хорошо. Вы правы, семпай… — принужденно засмеялась она, и взъерошила волосы на затылке. — Ну, мне пора домой. Соске, ты идешь?

— Да, нужно идти.

— Постой, Сагара. Я бы хотел поговорить с тобой кое о чем, — Хаясимидзу остановил Соске, когда тот уже собирался выйти из комнаты.

— В чем дело?

— Небольшой разговор. Можешь ненадолго задержаться? — спросил он, взглянув на остальных членов избирательного комитета. Те обменялись взглядами, пробормотали: «Ну, неплохо поработали», и ушли. Взгляд Хаясимидзу остановился на оставшейся Канаме.

Она догадалась, что мешает.

— Да, да, я поняла — это мужской разговор. Тогда я подожду тебя в холле, Соске, — дипломатично пожав плечами, сказала Канаме.

— Вас понял, — выпалил Соске.

— Прости, Чидори.

Оставив их наедине, Канаме вышла из комнаты ученического совета.

Подождав немного, Хаясимидзу негромко спросил:

— Думаешь, она может услышать нас?

— Нет, — ответил Соске, прислушавшись.

— Давай на всякий случай поднимемся на крышу.

Хаясимидзу поднялся со своего кресла во главе стола и взял связку ключей, висящих в углу комнаты.

Они вышли из комнаты. Подсчет голосов занял немало времени, и в темной, пустынной школе не осталось ни души. Ледяные зимние сквозняки струились вдоль коридоров. Молча поднявшись по ступенькам, они оказались на крыше южного здания. Щелчок дверного замка отчетливо прозвучал в тишине.

Звезды сверкали в морозном зимнем небе. Давно уже стемнело. Только приглушенные звуки машин, сновавших мимо по магистральным улицам, доносились до них.

Остановившись рядом с натужно хрипящим кондиционером, Хаясимидзу проговорил:

— Сагара.

Его длинные волосы шевелились в воздушном потоке компрессора.

— То, что я собираюсь сказать тебе — вмешательство не в свое дело. Но я бы хотел, чтобы ты расценивал это просто как совет друга, пусть он и не полностью в курсе дела.

— Хорошо.

Бывший председатель ученического совета помолчал, а потом, будто переступив через Рубикон, произнес:

— Я не думаю, что вы сможете продолжать так и дальше.

В этих словах были тяжесть и боль.

Хотя он и ждал этого от Хаясимидзу, в груди у Соске стало пусто. Конечно, он никогда не рассказывал ему о Митриле, о себе, или о Канаме. Такого разговора никогда не было. Он избегал его.

Но столь умный человек не мог не замечать странных событий, творившихся вокруг них.

Он не мог не догадаться.

— Проблема не в тебе. Ты так старался, что почти стал обычным гражданином. Ты почти научился уживаться в нашем обществе. Со временем, возможно, окружающие видели бы в тебе всего лишь слегка эксцентричного чудака. Я видел, какие усилия ты прилагаешь. Однако…

Хаясимидзу посмотрел в направлении главного входа, где должна была ждать Канаме.

— …Проблема — в ней.

Такого мрачного выражения лица у него Соске никогда раньше не видел.

[[image:/storage/reader-images/f2a7834fa29be10f515d1d1221b0c01589be1f08.png]]

— Я не знаю, что именно с ней не так. И не собираюсь строить догадки или предположения. Я лишь смутно могу представить причину твоего появления здесь, так же как и причину всех этих странных происшествий. Что остается в итоге? Она. Все концентрируется вокруг нее. Это не только захваты самолета или корабля. Во всех действительно серьезных инцидентах, во всех, без исключения, она была в центре событий.

Если он произвел небольшое расследование и выслушал истории, которые циркулировали среди школьников — он все понял.

Верно.

Он не мог не заметить.

— Сначала я думал, что это — из-за положения ее отца в администрации ООН. Однако это не объясняло всего. Было еще кое-что — ваши нерегулярные и необъяснимые отлучки, и, наконец, вооруженные формирования неизвестной национальной принадлежности. Это все, что я знаю. Я старался воздерживаться от чрезмерного любопытства, но есть то, что я почувствовал с недавних пор. Всего лишь вопрос времени, когда окружающие догадаются, и поднимется шум. Кроме того, начиная со следующей недели, я буду обычным учащимся. А через месяц уйду. Я больше не смогу помогать вам. Моригава, и остальные избранные сегодня члены совета тоже. У нее не только не будет подобного рода власти, наоборот, весьма вероятно, что она станет вашим врагом. Они даже могут попытаться изгнать вас из этого тихого уголка, где не задают лишних вопросов, который я сохранял для вас. Почему? Ты понимаешь, не так ли?

— Потому, что если здесь не будет Чидори и меня, это место станет безопасным.

— К сожалению, это правда. В этом, наверное, нет твоей вины, но когда я услышал о том, что случилось на «Пацифик Хризалис», я пожалел о моем отношении к вам. Что, если бы школьники пострадали? Если бы кто-нибудь был бы ранен или убит?

Соске стиснул зубы.

— Эта операция должна была пройти без единого выстрела.

Он не смог сдержаться. Хаясимидзу был одним из немногих людей, в глазах которых он не хотел бы выглядеть плохо. Неважно, что это была секретная информация. Соске подавил растерянность и принялся смущенно оправдываться:

— Нам… нам нужна была зацепка, чтобы узнать, кто именно охотится за ней. Для того и была задумана эта операция. Мы лишь защищались до сих пор, и хотели, наконец, перехватить инициативу. Если мы узнаем, кто наши враги, то сможем сбросить этих людей с их постов, и их деньги и влияние им не помогут. Тогда охота на Канаме прекратится. Если же мы будем сидеть, сложа руки, она останется в опасности. Поэтому Разведывательный и Исследовательский отделы собирают информацию. На это брошены все наши силы. Нам нужно только время….

— Я тебе уже говорил. Ваше время на исходе.

Соске никогда не слышал, чтобы Хаясимидзу говорил таким мрачным голосом.

— Я не хочу сказать: «Вы должны уйти». Как я уже отметил в начале нашего разговора, это просто совет друга. Однако — мне несложно представить, хотя я и не знаю всех деталей, что все это может закончиться ужасно… и теперь, когда мой преемник определен, моя последняя забота будет о тебе и о ней. Я хотел предупредить тебя и объяснить сложившуюся ситуацию. Думаю, тебе стоит обсудить это с ней, — серьезно проговорил Хаясимидзу, облокотившись на перила. В глазах его застыла печаль. — Если ты не уйдешь сейчас, то будешь вечно жалеть об этом.

Соске сглотнул.

— М-мне было хорошо здесь.

— Мне тоже. Эти школьники такие невинные. Они наивны и доброжелательны, но, в конце концов, они всего лишь люди. Если испугать их, они могут стать…

Белое облачко пара вырвалось из его рта.

— …Жестокими.

Перед внутренним взором Соске, мгновенно встала картина...

Враждебность.

Озлобленные взгляды в классе и школьном совете. Враждебность, смешанная с ужасом, и ни капли сострадания — лишь ненависть. Недовольство, возмущение, и, наконец, преследование. И девушка, которой придется вынести этот натиск…

Это была ужасная картина.

Хаясимидзу, должно быть, прочел выражение лица Соске, так как пожал плечами и, вернувшись к своему обычному беззаботному тону, сказал:

— Но, может быть, я всего лишь слишком мрачно смотрю на вещи. Ведь это всего-навсего школа. Просто этап.

— Этап?..

— Они скоро все забудут. Жизнь продолжается. Пройдет всего пара лет… вот, возьми.

Хаясимидзу вручил ему ключи от двери на крышу.

Почему-то эта связка ключей показалась очень тяжелой.

— Я уйду первым. Меня кое-кто ждет. Пожалуйста, повесь ключи на место.

Хаясимидзу зашагал в сторону выхода с крыши. Секретарь ученического совета, его помощница и подруга, ждала на лестнице, там, где она не могла слышать их разговор. Донеся его приглушенный голос:

— Прости, что заставил ждать.

— Ничего.

— Ты знала, что я буду здесь, не так ли? Искала меня?

— Да. Ну, немного…

Черноволосая девушка подарила ему милую улыбку. Она кивнула Соске, затем, последовав за Хаясимидзу, исчезла в дверях.

*****

По дороге домой Соске в основном молчал, лишь иногда рассеянно кивая в ответ на болтовню Канаме.

«О чем же они так долго говорили с Хаясимидзу?» — думала Канаме, но спросить напрямую так и не решилась. Соске держался так, что она почему-то не смогла этого сделать.

— …А ты знаешь? Парень Сиори вдруг ни с того, ни с сего сказал: «Мы должны расстаться».

— Вот как?..

— Разве не странно? А они казались такими влюбленными. Я видела его всего пару раз, но он выглядел вполне серьезным человеком. Сиори жутко разозлилась и принялась бушевать. Представь себе, позвонила мне в три часа утра.

— Ага…

— Поэтому я решила, что надо выяснить, в чем дело, и позвонила ее парню, чтобы услышать, что он на это скажет. Боже мой, это было так смешно! У них просто приключилось какое-то недоразумение, и пока они были в кино, Оно Ди, который был с ними…

— Неужели?..

— А, не обращай внимания.

Они вышли из переполненного вагона и немного отошли от станции. Тут Канаме, наконец, надоело, она резко остановилась, и сердито воскликнула:

— Что с тобой? Ты сегодня какой-то странный. Ну, конечно, ты всегда странный, но сейчас…

Задумавшийся Соске уткнулся в ее спину, и удивленно моргнул глазами, будто только что опомнившись.

— Извини. Что ты сказала?

— Ты расстроился, потому что твоя работа в студенческом совете закончилась?

— Нет, не в этом дело… Я просто немного задумался.

— О чем же?

Соске уже приоткрыл рот, чтобы ответить, но потом отрицательно покачал головой.

— Да нет, ничего такого.

— Нет, «не ничего», я же вижу!

— Я попозже тебе расскажу.

— Странно ты себя ведешь. Ну, хорошо.

Они двинулись дальше.

Торговый район в ночное время был унылым и пустынным, дул холодный ветер, и поэтому встречные люди шли торопливо. Сколько же времени прошло, прежде чем они смогли вот так, бок о бок, идти домой? Поначалу Соске держался позади, на дистанции. Постепенно, день за днем, это расстояние уменьшалась, и, прежде чем они сами осознали это, они зашагали рядом. В какой же миг их рукава стали касаться друг друга?

Неожиданно Соске проговорил:

— Чидори.

— Ну, что еще?

— Давай возьмемся за руки.

Канаме подумала, что не расслышала.

— Что?.. За руки? Что ты говоришь?!

— Я сказал, давай возьмемся за руки.

Что c ним творится? Ничего не понимаю. Раньше он и слова сказать не мог, а тут вдруг, ни с того, ни с сего? Определенно, он ведет себя странно…

— Ты не хочешь?

— Н-нет, не то чтобы я не хочу…

— Тогда все в порядке.

Соске протянул правую руку и мягко обхватил ее левую ладонь. Сначала осторожно, потом крепче. Они много раз держались за руки во время разных происшествий, но еще никогда вот так.

Ее уши вдруг потеплели.

Канаме смутилась и безотчетно спрятала лицо в шарф.

— Я… я не понимаю. С чего вдруг …

— Я не понимаю тоже, — проговорил Соске, потянув руку Канаме вперед из-за того, что она почти остановилась.

— Это как-то странно…

— Странно? Наверное. Это действительно странно.

Они надолго замолчали.

На окраине торгового района была небольшая закусочная-якитори[✱]Нечто вроде шашлычной, там можно перекусить жареным на палочках мясом и овощами.. Когда они проходили мимо, оттуда послышалась музыка. Песня «Паром в Ягири[✱]Паром, курсирующий между селениями Сибамата и Симоягири на берегах реки Эдогава в течение последних 380 лет, с начала эпохи Эдо. В известной песне «Ягири но ватаси» влюбленные бегут из Эдо, поднявшись на паром в Сибамата холодным дождливым вечером, туда, где они смогут быть счастливы вместе.». Она не совсем подходила к настроению, но почему-то вдруг глубоко проникла в их сердца. Странное чувство спокойствия и безопасности охватило их.

Ее ладонь утонула в большой и теплой руке Соске. На какой-то миг она почувствовала себя маленькой девочкой. Она не знала, почему.

Дорога закончилась неожиданно быстро. Не успев опомниться, они миновали торговый район и оказались в своем жилом квартале. Широкая улица разделяла два здания. Знакомая сцена, но даже она показалась ей сейчас необычной.

Здесь они обычно расставались и расходились в разные стороны, но разнять руки сейчас почему-то казалось невозможным.

— Э-э… не хочешь чего-нибудь перекусить?

Выговорив эти слова, она удивилась сама себе. В такой момент, не было ли, несколько, хм… неосторожно сказать нечто подобное?

Соске также казался удивленным.

— …А это нормально?

— Ну… да, наверное. Мы сегодня вымотались, проголодались…

— Тогда… хорошо.

Соске слегка кивнул и, сжав ее руку покрепче, двинулся по направлению к двери. Поднимаясь в лифте, они молчали.

Что-то должно было случиться.

Это было и страшновато, и восхитительно.

Казалось, весь ее мир сжался в этот нескончаемый миг. Она чувствовала, как сердце в груди бьется все чаще. Чувствовала, как его ладонь становиться горячее.

Они прошли по общему коридору и остановились напротив двери. Она попыталась достать ключи, не выпуская его руки, но не смогла.

— Прости…

— Ничего. Может, я смогу отпустить на минутку.

— Да…

Она вставила ключ и открыла дверь.

Они вошли в прихожую. Медленно разувшись, снова взялись за руки и вошли в гостиную.

Внезапно Соске сорвался с места со стремительностью развернувшейся пружины. Рванув Канаме за плечо назад, он молниеносно загородил ее своим телом, одновременно выхватив пистолет. Нацелив ствол вперед, он застыл в напряженной стойке.

— Ой…

Наконец-то она поняла, что случилось. На диване в ее затемненной комнате проступил силуэт сидящего в непринужденной позе человека в черной одежде. Его длинные волосы переливались в полутьме серебром. Незваный гость — Леонард Тестаросса, слегка потянулся, как будто ему уже наскучило ждать.

— Добро пожаловать домой, Канаме Чидори.

Соске проклял свою легкомысленность — он думал обо всем на свете, кроме этого. Как этот альбинос сумел прокрасться сюда и развалиться, словно у себя дома? Соске потратил немало времени, чтобы установить множество систем безопасности и хитрых ловушек, чтобы учуять и остановить любого, кто захочет пробраться в квартиру Канаме. Значит, этот парень смог их миновать.

Нет, не похоже было, что незваный гость испытал большие неудобства, добираясь сюда. На лице его наблюдалось скучающее выражение, говорящее: «Это было совсем несложно, всего-то повернуть ключик». Соске понял, что от него можно ожидать чего угодно.

Соске знал, кто он такой.

Леонард Тестаросса. Никто иной, как старший брат его командира — Терезы Тестаросса. Он встретился с ним, когда обеспечивал безопасность Тессы на кладбище, и она рассказала о нем по пути назад. Он работает на Амальгам и, более чем вероятно, именно он был разработчиком серии вражеских бронероботов «Чодар», тех самых, с которыми сталкивались в яростных сражениях Соске и его товарищи.

Почему он здесь? Что ему нужно? Зачем он прошел через все преграды и добрался сюда?

Несмотря на вихрь вопросов, проносящихся в его голове, Соске твердой рукой навел пистолет на Леонарда. Яркая точка лазерного прицела застыла на его груди.

— Не двигайся. Медленно подними руки и встань. Иначе я…

— Застрелишь меня?

Леонард устало покачал головой.

— Однако, дипломатичность и вежливость у тебя в крови. Но давай на этом остановимся. Мне не хочется повторяться.

— Что ты имеешь в виду?

— Это.

На балконе позади него, что-то шевельнулось во мраке. Даже тренированные глаза и уши Соске, его бойцовское шестое чувство, не смогли заранее предупредить об опасности.

Их было двое. Пригнувшись, склонив головы, они готовы были по первому знаку броситься вперед.

Они были громадными. Слишком крупными для того, чтобы быть людьми. Ледяная угроза, исходившая от них, была совершенно нечеловеческой. Механической.

Засада…

Он прекрасно помнил. Это были роботы — миниатюрные боевые роботы, те самые, с которыми он сражался на «Пацифик Хризалис». Они назывались «Аласторы[✱]Аластор — название миниатюрных бронероботов, по размерам приближающихся к человеку. Как и все остальные типы боевых машин, разработанных в «Амальгам», носят имя одного из демонов иудейско-христианского пантеона (бывший бог мести из греческой мифологии).», и разорвали бы его на куски по первому сигналу Леонарда. Как будто читая мысли Соске, Леонард спокойно произнес:

— Однако ты полагаешь, что успеешь влепить мне пулю между глаз до того, как моя охрана вмешается, не так ли? Это невозможно, Сагара Соске. Ты кажешься умелым убийцей, но…

Больше не слушая, Соске без колебаний нажал на спусковой крючок. Он был действительно «умелым убийцей», как и сказал Леонард. И не собирался тратить время на то, чтобы выслушивать противника. Он помнил, что перед ним брат Тессы, но и это его не остановило.

В тот же миг как он выстрелил дуплетом, перед Леонардом промелькнула стремительная тень. Пули, которые должны были попасть ему в голову, разбились в искры и брызнули осколками по сторонам. Пола черного плаща, в который Леонард был одет, взметнулась крылом и прикрыла его лицо.

Была ли это «активная» пуленепробиваемая одежда из какого-то нового полимера, обладающего памятью, которая могла мгновенно определить движущийся предмет и среагировать? Если да, то от какого оружия она защищала? Сработала бы она против осколков гранаты? Огня? Взрывной волны? Винтовочных пуль?

— Соске?! — возмущенно вскрикнула Канаме. Она ужаснулась, глядя, как он пытается убить человека, и в ее голосе были страх и осуждение. Соске удивился, осознав, как глубоко задел его этот укор.

— Видишь? Она тоже считает, что это было немного грубо, — холодно улыбаясь, проговорил Леонард. В воздухе медленно извивались струйки порохового дыма.

— Не знаю, что тебе нужно, но я хочу, чтобы ты немедленно убрался отсюда! — вызывающе выпалила Канаме.

Леонард выглядел огорченным таким отношением.

— Я здесь потому, что хочу поговорить с тобой. Если ты не против, отзови своего сторожевого пса.

— Я тебе покажу сторожевого пса…

Соске крепче стиснул пистолет. Он уже прикинул пару трюков, которые могли бы помочь справиться с пуленепробиваемым плащом, когда резкий голос Канаме остановил его:

— Подожди, Соске.

— Но этот человек — враг.

— Он брат Тессы!

— Это не имеет отношения к делу.

— Соске!..

Почему она винит только меня? Обида захлестнула его.

— Моя сестра тут ни при чем. Но неужели ты так хочешь заляпать кровью пол в этой милой комнате? Можешь не опускать пистолет. Но, пожалуйста, выслушайте меня.

После короткого молчания, Соске ответил:

— Говори.

— Благодарю. Сержант Сагара, не так ли? Леонард Тестаросса к вашим услугам.

— Я знаю кто ты такой.

— Прекрасно. Тогда — к делу. Канаме Чидори. Прошу тебя собраться и поехать со мной.

Канаме онемела от удивления.

— …Что ты сказал?

— Я хочу, чтобы ты оставила свою нынешнюю жизнь и поехала со мной. Тебе не придется ни о чем беспокоиться. Мое гостеприимство к твоим услугам, и, полагаю, ты найдешь свою новую жизнь роскошной. Конечно, любые твои интеллектуальные интересы будут удовлетворены, но, важнее всего то, что ты будешь в абсолютной безопасности.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь.

— Не понимаешь? А я думал, этого будет достаточно.

— Издеваешься?

— Вижу, придется объясниться.

Леонард вздохнул. Выпрямившись, он устремил взгляд куда-то вдаль.

— Моя организация принялась за дело всерьез.

Эти слова отдались в голове у Соске точно так же, как то, что сказал Хаясимидзу: «Я не думаю, что ты можешь продолжать так и дальше». И появилось такое же чувство — как будто в животе вдруг возник кусок льда.

— О чем ты?

— «Митрил» зашел слишком далеко. Особенно западно-тихоокеанская оперативная группа. Достаточно перечислить наши боевые машины, которые вы уничтожили. Семь бронероботов типа «Чодар». Один «Бегемот». Тринадцать «Аласторов». Мало того, добавим сюда еще двенадцать «Мистралей II[✱]«Мистраль II» — французский БР. Из тех самых, которых Соске колошматил в первой серии «TSR». Однако здесь имеется некоторой нюанс: в первом сезоне аниме-сериала БР, с которыми сражаются митриловцы на острове Перио — советские ЗУ-98. Согласно же роману, это были «Мистрали».»… Это поразительно. Вы превзошли любые наши ожидания. А «Пацифик Хризалис»? Это было неприятнее всего. Ценность корабля для нас была несравнима с важностью информации, которой вы завладели. У вас появилась возможность разоблачить страны, корпорации, террористические и мафиозные организации, связанные с «Амальгам». Однако если вы сделаете это, то существующее равновесие будет фатальным образом нарушено.

— Конечно. Именно этого мы и добивались.

— Не знаю, есть ли у тебя повод радоваться. До некоторых пор Амальгам не придавал большого значения существованию Митрила. Пока ваши действия оставались предсказуемыми. Когда же вы стали доставлять беспокойство, мы попытались ограничиться сдерживающими мерами.

— Ты про ловушку на острове Перио?

— Именно так. Ваша подводная лодка, носящая имя «Туатха де Данаан[✱]«Туатха де Данаан» — племя богини Дану из кельтского эпоса. Дети Дану сражались с одноглазыми, одноногими и однорукими фоморами, и были принуждены бежать и скрыться в подземных убежищах.», продемонстрировала свою высокую эффективность. В армии традиционного типа она едва ли смогла бы проявить свой потенциал, но в структуре Митрила, можно сказать, что она просто безупречна. Кроме того, тот белый БР… ммм? Он называется ARX-7, не так ли?..

— Я не собираюсь отвечать, — мрачно произнес Соске.

— Но это же просто имя? Попытаюсь припомнить, э-э… его кодовое название связано с каким-то средневековым оружием, не так ли? Если я не ошибаюсь, название предыдущего неудачного проекта было «Халберд[✱]Halberd (англ.) — алебарда.»?..

Соске продолжал упрямо молчать.

— Какая жалость. Похоже, мы все же не сможем стать друзьями.

— Если ты и дальше собираешься нести эту чушь, разговор окончен.

— Понятно. Продолжаю. В Сунан и Ариаке эффективность действий, которую вы продемонстрировали, оказалась далеко за пределами ожиданий моей организации. Поэтому был составлен более изощренный план. События развернулись у островов Перио. Однако когда мы уже сочли, что проблема решена, вы все же смогли уцелеть. Затем последовали печальные события в Гонконге. Наш человек, мистер Айрон, он же — Гаурон, повел себя непредсказуемо, и вызвал ряд несанкционированных инцидентов. Наша организация была в некоторой растерянности от того, что там произошло. Все это обернулось потерей шести бронероботов типа «Чодар». Безусловно, этот человек причинил нам большой ущерб.

— Ты знал его?

— Немного. Кстати, он был к тебе неравнодушен. Припоминаю, он говорил, что был в восторге, встретив тебя в Сунан.

— Не шути со мной.

— Но это правда.

Глаза Леонарда сузились. Его милая улыбка необычайно напоминала улыбку его сестры, но было видно, что он получает удовольствие от игры на нервах Соске. Только что он делал вид, как будто с трудом вспомнил его имя, но это была всего лишь игра. Если он располагал полной информацией о Гауроне, то не мог не знать его настоящего имени.

— В завершение всего, вспомним события на борту этого роскошного лайнера. Вы взяли инициативу в свои руки, и тем самым автоматически перешли из разряда мелких назойливых проблем, в группу задач, требующих немедленного и бескомпромиссного решения. Нет ничего удивительного в том, какой вывод был сделан. Враг должен быть сокрушен. «Иов[✱]Иов — библейский персонаж, которому пришлось принести в жертву все самое дорогое.» — похищен.

— «Иов»?..

— Это ее кодовое имя. Тебе не стоит об этом беспокоиться.

— Постой, — проговорила Канаме, — иными словами… уничтожить Митрил и забрать меня?

— Именно к такому решению мы пришли, — кивнул Леонард. — Раньше мы просто наблюдали за тобой, но больше так продолжаться не может. Организация готова перейти к жестким мерам, и в данный момент собирается просто похитить тебя. Ты понимаешь, что я имею в виду, когда говорю «жесткие меры?»

Это было очевидно. Теперь они пойдут напролом, и начнут убивать направо и налево.

— Достаточно, неправда ли? Ты понимаешь теперь, почему я появился здесь, невзирая на все неудобства?

— Ты решил, что сможешь убедить меня присоединиться к вам добровольно?

— Да, потому что я люблю тебя.

Улыбка Леонарда была поистине ангельской. Соске почувствовал непреодолимое желание стереть ее выстрелом.

— Наглый ублюдок…

— Стой, Соске!

— Почему?

— Просто подожди, хорошо? — его палец на спусковом крючке замер в последний миг. Мягким движением опустив ствол его пистолета вниз, она спокойно ответила Леонарду:

— Понимаю и благодарю тебя за заботу. Но мне нравится моя школьная жизнь. Более того, я ни за что не поеду с тобой. Я уже повторяла много раз, я ненавижу тебя.

— Чидори?..

— Так что поторопись и убирайся из моей комнаты! — выкрикнула она, даже не взглянув на Соске. Некоторое время Леонард сидел безмолвно, потом слегка пожал плечами и медленно поднялся.

— Это слишком холодно, ты не находишь?

— И что с того?

— Ты все еще сердишься из-за того случая…[✱]Вероятно, речь идет о первом поцелуе, который Леонард украл у Чидори.

— Ах ты!..

— Несмотря на то, что я попросил простить меня.

— Ты не слышал, что я сказала? Убирайся! — крикнула Канаме в ярости. Слушавший их разговор Соске в недоумении спрашивал себя:

«О чем они говорят? Что именно простить ему?»

— Я скажу это лишь однажды.

Леонард отвернулся. Повинуясь легкому мановению его руки, «Аласторы», прятавшиеся на балконе, медленно выпрямились.

— Почему ты не хочешь смириться с этим? Ты одна из избранных, больше, чем гений. Глупые людишки только и думают, как использовать нас при помощи лести. Разве тебе не противно подчиняться им?

— Довольно!

— Ты должна была бы уже осознать еще одну вещь. Вокруг тебя полно обывателей и ты не могла не заметить их безнадежной глупости.

— Отстань от меня!

— Но их тупость и медлительность раздражает тебя, не так ли?

— Убирайся!!! — выкрикнула Канаме, и в ее глазах блеснули слезы.

— Ну что же, будем считать, что я предупредил тебя. Не хотел бы, чтобы ты винила меня за то, что должно теперь случиться… да, кстати, сержант Сагара… — Леонард открыл стеклянную дверь балкона, но задержался на пороге: — Пока ждал вас, я посмотрел новости, просто чтобы убить время. Там говорилось об аресте маньяка, подозреваемого в серийных убийствах в Англии. На его счету тридцать пять жертв.

— И что с того?

— Исходя из моих приблизительных расчетов, ты убил втрое больше людей. Как минимум.

У Канаме перехватило дыхание.

— Поразительно. Несмотря на это, ты нравишься многим людям. И ей тоже. Убийца с сотней скальпов в шкафу весьма популярен. Интересно, кто-нибудь общался бы с тобой, если бы это стало достоянием гласности? Думаю, что это несколько несправедливо.

Излив напоследок свой яд, Леонард исчез.

Они остались вдвоем в совершенно темной гостиной. Плечи Канаме слегка дрожали. С желанием поддержать и успокоить, Соске протянул руку и осторожно коснулся ее плеча.

— Чидори…

Она вдруг резко отшатнулась. Какой-то миг она смотрела на Соске, будто не узнавая, как будто за его знакомыми чертами проступило что-то чудовищное. Затем она тряхнула головой, и, выдавив принужденную улыбку, произнесла:

— Прости. Со мной все в порядке. Давай просто забудем о том, что сказал этот парень?

— Нет…

После этого Соске надолго замолчал.

Получив рапорт Соске в командном центре на острове Мерида, майор Андрей Сергеевич Калинин немедленно ответил:

— Понял вас. Продержитесь до завтрашнего утра. Мы высылаем транспортный вертолет.

Обеспечить безопасность Канаме можно было единственным способом — немедленно эвакуировать ее из Токио на островную базу Мерида. Так решил Соске, и Канаме неохотно согласилась с ним.

— Завтрашнее утро? — сердито переспросил Соске. — Если вы воспользуетесь запланированным маршрутом, вы сможете забрать нас раньше. То, как этот парень, Леонард, сумел добраться до нас, говорит о том…

— Именно поэтому, сержант, лучше не пользоваться старым маршрутом отхода. Мы обязаны предположить, что противник может поджидать вас там.

— Ясно…

— Не забывай о том, что ты — боец SRT[✱]SRT (Special Response Team) — элитное штурмовое подразделение Митрила, оснащенное бронероботами.. Это ваш главный козырь. Воспользуйтесь им.

Соске вовсе не терял времени даром с тех пор, как появился в Токио. Даже без санкции из Митрила он максимально использовал свои собственные связи и приготовил несколько машин, тайников с оружием, фальшивых пропусков и паспортов, безопасную квартиру, где можно было отсидеться. Любой бывалый наемник сделал бы то же самое. Без сомнения, Курц и Мао, пока были здесь, подготовились таким же образом.

Каждый за себя.

Конечно, они были преданы организации, но до конца доверяли только себе.

— Вас понял, выполняю.

— Ты и сам это знаешь, но будь очень осторожен, за вами наверняка следят. После вашего возвращения командир хочет поговорить с ней.

— Да, сэр.

— С этого момента необходимо свести связь до минимума. Это все.

После того как Калинин завершил сеанс связи, Тесса, которая молча слушала, стоя рядом с ним, вздохнула.

Как обычно, она была одета в повседневную униформу, и ее пепельные волосы были заплетены в косу. На ее лице было глубокое беспокойство.

— Я знала, что это время придет, но… не ожидала такого.

Калинин кивнул.

— Я понимаю вас, командир. Но действовать по-другому мы не могли.

— Вы правы. Я знала, что это может случиться, но принуждать ее против воли не хотела. Кроме того, я не совсем понимаю, чего он хочет добиться.

Появление в комнате Канаме старшего брата Тессы со словами «Пошли со мной» было более чем поразительным. Какую игру он ведет? Возможно ли, что вражеский лагерь не монолитен? Но, вероятнее всего, они готовят ловушку.

Не может быть. Не хочу верить в это…

Но это было именно так.

Ее брат действительно пытался заполучить Канаме. Он хотел завоевать не только ее тело, но и сердце. Зная его, можно было догадаться, что он приложит все силы, чтобы добиться цели. С точки зрения Тессы, это была неимоверная глупость, но он, очевидно, так не считал. По сравнению с ее собственными неудачными попытками вмешаться в отношения этой парочки, в действиях брата читался серьезный и тайный смысл.

Будет ли достаточно одного транспортного вертолета? Ведь они имели дело совсем не с глупцом. Позволит ли он просто-напросто забрать Чидори и Сагару и улететь? Леонард мог элементарно предсказать их действия. Кто поручится, что он уже не организовал засаду?

— Вышлите с ними «Арбалет», — решительно сказала Тесса, и Калинин поднял брови.

— Зачем? Это лишь быстрая транспортная операция по возврату тех двоих.

— На всякий случай, если что-то пойдет не так. Если что-то случится, бронеробот сможет прикрыть посадочную площадку. Ведь у врага есть малогабаритные роботы — «Аласторы».

— Не достаточно ли будет стандартного М9?

— Противник мог также предвидеть это и подготовить «Чодары».

— В городе?

— Разве не для этого бронероботы оснащены системой ECS? В любом случае, без сержанта Сагары, «Арбалет» — обычный М9. Так что повода отказываться от него нет.

Калинин немного поколебался, но вскоре кивнул головой.

— Хорошо. Если мы погрузим его на борт, потребуется дозаправка в воздухе. Ваше разрешение на взлет?

— Конечно. Пожалуйста, поторопитесь.

— Да, мэм.

Майор стремительно раздал необходимые инструкции своим подчиненным в командном центре. Когда он закончил, Тесса пробормотала:

— Сержант Сагара сказал, что враг имеет самые серьезные намерения, не так ли? Нам следует быть готовыми к неожиданностям и поторопиться?

— Я не могу сказать точно, но все указывает на это. Мы совершили достаточно, чтобы вывести противника из себя.

— Это так. Возможно…

Тесса задумчиво повертела кончиком своей косы перед носом.

— Возможно, в этот раз мы столкнулись с таким врагом, с которым раньше не имели дела…

Жара

Этим утром в Сиднее было очень жарко. Глава Оперативного отдела Митрила, адмирал Джером Борда, одетый в неприметный гражданский костюм, направлялся в главный офис. Расположившись на заднем сиденье представительского седана, он попросил водителя-охранника переключить кондиционер на большую мощность. Сколько времени займет дорога, он не знал, поскольку исходя из требований безопасности, время прибытия и маршрут движения хаотично менялись каждый день. Автомобиль был бронирован новейшими пуленепробиваемыми материалами, которые смогли бы выдержать даже прямое попадание противотанковой ракеты.

Пока адмирал Борда просматривал обычные ежедневные отчеты, машина въехала в подземный гараж одного из крупных зданий в центре города. Официально, здание считалось главным офисом охранного агентства «Аргирос», но, на самом деле, здесь находилась штаб-квартира Оперативного отдела Митрила. В этом здании были сосредоточены системы связи и штабы, которые управляли разными подразделениями по всему миру и связывали их в единую сеть.

Хотя на первый взгляд этого и нельзя было сказать, здание представляло собой настоящую крепость. Потенциальным захватчикам, будь это даже армейская штурмовая группа, пришлось бы атаковать главные ворота по всем правилам военного искусства. Их ожидал ливень крупнокалиберных пуль, минометный обстрел и прочие неприятности. Закончив сложные процедуры идентификации, адмирал Борда выбрался из машины, и, направляясь по гулкому залу подземной парковки к лифту, столкнулся с капитаном Вагнером, одним из штабных офицеров. Тот как раз шел на работу и поприветствовал его первым:

— Доброе утро, сэр.

Американец лет пятидесяти, он носил на левом глазу черную повязку и немного приволакивал ногу, словно капитан пиратского корабля. Адмирал Борда хорошо знал, что он далеко не всегда просиживал штаны на штабных должностях.

— Доброе утро, капитан. Жарковато сегодня.

— Так точно, сэр. Мы немедленно проведем комплексную проверку вентиляционной системы.

— Не стоит беспокоиться. Кстати, как дела с Джексоном?

— Мы подготовили результаты допроса еще три недели назад.

— А что с ним сейчас?

— Он находитcя в лазарете. С ним обошлись достаточно жестко.

[[image:/storage/reader-images/841b628754fcfb45b9cf6eb8ce73f4377ad446f4.png]]

Они вошли в лифт и молчали, пока двери не закрылись. Когда они остались наедине, Борда проговорил:

— Мы разобрались почти на восемьдесят процентов. Полностью уверенными быть пока нельзя, но, вероятно, компания «Геотрон» замешана в этом деле.

Поняв, что именно это может означать, Вагнер подобрался:

— Амитт ведет себя странно. Нам следует учитывать это, разбираясь в их отчетах.

— Вы не думаете, что генерал…

— Не знаю. Пока сэр Мэллори не проявляет признаков беспокойства, очевидно, время убираться отсюда еще не пришло. Надеюсь, хотя бы на данный момент это место безопасно. Придется смириться с ежедневным теплым приемом службы безопасности.

— Да, они не смогут нас достать, если только не используют бомбардировщики.

Лифт остановился на двадцать шестом этаже.

Они вошли в двухсветный зал, где уже работали несколько операторов и связистов из персонала штаб-квартиры. В командном центре было темно и, вместо окон, его смутно освещали огромные экраны над пультами. Все это напоминало немного увеличенный боевой информационный центр эсминца, оснащенного электронной системой обнаружения и слежения типа «Иджис[✱]«Aegis» — «Эгида», американская система управления боевыми кораблями. В этой системе вся тактическая информация впервые выводилась на большие экраны в боевом информационном посту.».

— Похоже, обстановка обостряется… — сказал адмирал Вагнеру, одновременно отвечая на приветствия подчиненных, — и вражеская система управления принципиально отличается от всего, с чем мы до сей поры встречались. Если бы не это, мы не оказались бы в таком тупике, как сейчас. Обычные разведывательные сети и конвенционные принципы ведения разведки бессильны перед ними. Это отмечала и Тесса…

В этот момент командный центр потряс чудовищный удар. Блеснула ослепительная вспышка, стены вспучились и треснули; в воздух взметнулись осколки разбитых вдребезги экранов, металлические обломки, разорванные на куски тела людей. Все это слилось во всесокрушающий вал смерти, летящий ему в лицо.

Это было последнее, что увидел адмирал Джером Борда.

Светало, а он так и не сомкнул глаз. Положив на колени привычный пистолет-пулемет[✱]Судя по иллюстрациям, это старый австрийский Steyr-69, Соске устроился на водительском кресле неприметного микроавтобуса, который при ближайшем рассмотрении оказался инкассаторским фургончиком с легким противопульным бронированием корпуса и пуленепробиваемыми стеклами.

Они находились на парковке, граничившей с большим парком, расположенным в северной части района Тефу-си. На площадке было тихо и припаркованных автомобилей было немного. Внутри фургончика было очень холодно — он уже давно не заводил двигатель.

Вчерашней ночью, после перевернувшего все появления Леонарда, они, естественно, не осмелились остаться у Канаме в квартире даже лишнюю минуту. Как и предполагал Калинин, Соске, используя свои личные связи, подготовил маршруты отступления на случай экстренной ситуации. После сеанса радиосвязи с базой Мерида они торопливо упаковали пару сумок и скрылись в ночи на машине, приготовленной Соске заранее.

Пытаясь избавиться от возможной слежки, они метались по пустынным столичным магистралям и дважды меняли машины.

Сейчас они должны были быть в безопасности, пусть ненадолго.

Они так и не смогли с прошлой ночи войти в контакт с агентом Разведывательного отдела Митрила, известного им под кодовым именем «Тень». Конечно, он должен был бы обнаружить вторжение Леонарда в квартиру Канаме, но, вероятнее всего, он и сам был уже небоеспособен к тому моменту. В любом случае, Соске не мог положиться на этого шпиона и уже в течение нескольких месяцев, когда ему нужно было отлучиться, вызывал на смену кого-то из бойцов PRT[✱]PRT — Primary Response Team, пехотное штурмовое подразделение «Митрила». c «Туатха де Данаан».

Он услышал, как Канаме пошевелилась на заднем сиденье. Она свернулась там калачиком в армейском спальном мешке.

— …Который час?

— Почти восемь. Ты выспалась?

— Да…

Канаме потерла сонные глаза и села, наполовину высунувшись из спальника. На ней была помятая школьная форма, переодеться она так и не успела.

— Умыться бы…

— Прости, не получится.

— А как насчет завтрака?

— Держи.

Соске вытащил из кармана упаковку энергетического концентрата «Калорие Мате» и перебросил в руки Канаме.

— Там лежит пакет молока и фруктовый сок. Поешь, как следует, нам понадобятся силы. Возможно, придется драться.

— Но ведь нас должен забрать вертолет?

— Всякое может случиться.

Транспортно-десантный вертолет, высланный «Митрилом», должен был приземлиться точно на автостоянке. Назначенная точка встречи находилась за взлетным полем аэродрома Тефу, вокруг виднелись пустынные сейчас кампусы нескольких школ и плоские берега реки Тамагава.

В последней зашифрованной передаче, которую Сагара получил несколько часов назад, сообщалось, что на борту вертолета будет «Арбалет». За это следовало поблагодарить Тессу. Она учитывала даже самый худший вариант развития событий, но Соске искренне надеялся, что ему не придется воспользоваться бронероботом. В противном случае, их ждало только одно — сражение не на жизнь, а на смерть.

— Эй, я собираюсь переодеться, так что не смотри назад.

— Понял, — ответил Соске, и отвернул в сторону зеркало заднего вида. Он слышал, как она шуршит одеждой на заднем сидении и роется в сумке.

— …Вот беда, даже переодеться не во что... Не помню, оставила ли я зернышек для хомячка. И кондиционер, кажется, не выключила…

Она говорила так, как будто собиралась скоро вернуться в свою квартирку, как это бывало раньше.

— Я ведь смогу вернуться домой, как ты думаешь? — спросила она, и ее голос был затуманен беспокойством. Она почувствовала, что Соске молчит неспроста.

— Как тебе сказать…

— Так что же?

— Не знаю…

У него не хватило смелости сказать ей правду. Все кончено. Именно об этом они говорили с Хаясимидзу Ацунобу днем раньше. Соске очень хорошо знал, что они уже шагнули через Рубикон, и возврата нет.

Все прошедшие девять месяцев Митрил тайно прилагал массу усилий для того, чтобы информация о Чидори не стала достоянием общественности. Используя обман, давление и подкуп, они заставляли прессу и правительство молчать.

Вычислительный центр Митрила активно распространял ложную информацию в Интернете, используя уникальную систему искусственного интеллекта, которая находилась в его распоряжении. Если кто-либо выступал со словами: «Смотрите, от нас что-то скрывают!» то еще до того, как он смог бы привести доказательства, в сети возникали скептические реплики: «Ого, очередной маньяк-конспиролог! Еще один тайный мировой заговор… или это новое нападение зеленых человечков?».

Специальные программы искусственного интеллекта Митрила повсюду вмешивались в дискуссии на форумах, провоцировали споры, отвлекали внимание, используя клевету и оскорбления, не давали высказаться людям, которые что-то знали, создавали искусно сотканную дымовую завесу. В итоге, едва один человек из сотни смог бы разглядеть истину среди паутины ложной информации. Люди могут устать, отвлечься, но искусственный интеллект днем и ночью стоял на страже, неустанно и терпеливо. Задолго до того, как любопытные принялись бы задавать неудобные вопросы о «странной девушке», она исчезла бы как сон, как утренний туман среди зеркальных отражений. И все, что осталось бы в памяти людей, так это только: «Все это пустые слухи!»

Митрил был не единственной организацией, которая вела подобную информационную войну. Тем же самым повсюду занимались разведки государств, преступных синдикатов и влиятельных корпораций. При наличии финансовых средств, талантливых людей и современного оборудования это было не так уж трудно.

Однако все на свете имеет предел. В громадном мегаполисе Канаме легко терялась среди миллионов людей. Но в обычной школе, пусть даже среди тысячи учеников, ни взятки, ни запугивания, ни ложная информация не могли бесконечно скрывать ее. Какими бы наивными и доверчивыми не были люди в школе. Слова Хаясимидзу лишний раз подтвердили это, а ведь он был тем человеком, который фактически формировал общественное мнение школы.

Не было ли какого-нибудь способа сделать Канаме бесполезной для врагов? Соске много раз ломал голову над этим. Если бы только найти выход, снять ее с крючка…

Может быть, бросить всю информацию, скрытую в сознании Канаме в лицо всему миру, всем, кто только пожелает услышать? Получив вожделенную «черную технологию», не перестанут ли враги преследовать ее? После происшествия в Гонконге он попробовал предложить это Тессе. Ответом была тоскливая улыбка, и слова: «Сержант Сагара, вы не первый человек, которому пришла в голову эта мысль…»

Тесса не раскрыла ему деталей, но дала понять, что это бесполезно. Разве жадные кладоискатели бросят лопаты и мотыги, если показать им маленький самородок, и сказать: «Это все. Здесь больше ничего нет?».

«Посвященные» не были теми счастливцами, что нашли «сокровище».

«Сокровищем» были они сами.

Не дар, но проклятие.

От судьбы не уйти.

Невозможно.

Как мог он сказать ей это в лицо?

Его руки стискивали рулевое колесо все сильнее.

Чидори…

Вчера, до того как по пути домой он сказал Канаме: «Давай возьмемся за руки», Соске почти набрался духа сказать ей те слова, что огнем горели в его груди, но никак не могли вырваться наружу.

Давай бросим все и уйдем вдвоем. Только мы с тобой.

Неважно, что будет дальше. Сбежим туда, где нас никто не знает, забудем наши имена и утонем в тихой повседневности. Неважно, если мы будем бедны. Если нам нечего будет есть, я стану воровать. Если внешний мир попытается достучаться до нас, мы просто закроем глаза, заткнем уши и не отзовемся. И будет день, когда в наших душах воцарится мир. Наш с тобой мир. Твой и мой…

И сейчас его вдруг резанули слова Леонарда:

«Ты убил втрое больше людей. Как минимум…»

«Кому-то нравится убийца».

«Мне кажется, что это несправедливо».

Это была правда.

Соске убивал не только в честном бою. Ему приходилось стрелять в спину бегущим. Взрывать грузовики, набитые зелеными новобранцами. Убивать перепуганных, молящих о пощаде пленных, чтобы скрыть следы своей разведгруппы.

Он делал это не ради развлечения. Это была необходимость.

Но это была правда.

Теперь он понял, насколько те девять месяцев, что он провел в Токио, открыли ему глаза. Он осознал, насколько кровавой и безумной была его жизнь.

Полюбить головореза, с руками по локоть в крови? Был ли он достоин того, чтобы даже бежать вместе с ней?

Должно быть, он казался ей чудовищем.

— Что с тобой?

— А, не обращай внимания…

Он так и не смог признаться.

Тоска и опустошение терзали его.

Он почувствовал себя так же, как тогда, девять месяцев назад в горах Северной Кореи. Заблудившись в темноте под ледяным дождем.

Канаме закончила переодеваться и разрешила поправить зеркало. Взглянув, Соске увидел, как она открывает пакет с соком.

— Как тихо… может быть, включишь радио?

— Хорошо.

Немного приглушив звук, он подвигал рычажок настройки. Два красивых голоса наполнили кабину печальной мелодией. Канаме слушала как завороженная, не предлагая поменять станцию, и лишь машинально отщипывала кусочки от своего батончика, пока музыка не затихла.

— …Прекрасная песня. Это был Питер Габриэль[✱]PeterGabriel — бывший солист бывшей группы Genesis (до .) Mercy Street — одна из его лучших песен (.)., «Mercy Street», — тихим голосом проговорил ведущий радиопередачи, — …у нас есть еще одна песня для вас, но… мы только что получили шокирующее сообщение. Дадим слово мисс Кобаяси из агентства новостей.

Взволнованно заговорила женщина-репортер:

«…Здравствуйте, с вами Кобаяси. Только что произошел большой взрыв в центре Сиднея, столицы Австралии. Согласно срочному сообщению, которое мы получили от «Ассошиэйтед пресс», сегодня, приблизительно в семь часов тридцать минут по токийскому времени, очевидцы услышали звук мощного взрыва и наблюдали языки пламени, вырывающиеся из окон 26-ти этажного офисного здания. На данный момент у нас нет информации о жертвах. Это здание — штаб-квартира охранного агентства «Аргирос», но мы не знаем, несчастный случай это или террористический акт. Мы также не знаем, находились ли там граждане Японии…»

Но ведь здание «Аргирос» — это штаб-квартира Оперативного отдела Митрила?

Соске немедленно достал свой портативный терминал и подсоединился к теле-трансляции. На экране появилась панорама делового района Сиднея. Из окон высотного здания жирными черными клубами валил дым. Передача, очевидно, велась с крыши здания напротив. Он с первого же взгляда определил, что удар был нанесен снаружи, вероятнее всего это было попадание пятисоткилограммовой фугасной бомбы. И не единственное.

Несмотря на совершенные системы безопасности, штаб-квартира Оперативного отдела была уничтожена. Противник нанес удар авиабомбой, очевидно, самонаводящейся по системе координат GPS, с большой высоты и дистанции.

— Что случилось?.. — спросила Канаме дрожащим голосом, перегнувшись с заднего сиденья.

Развернув антенну прибора спутниковой связи, Соске связался с базой острова Мерида. Ответила дежурная женщина-оператор из командного центра.

— Что происходит?

— Мы знаем только то, что штаб-квартира операций была подвергнута бомбардировке. С ними нет связи, — сказала она нервно, очевидно, будучи уже в курсе событий в Сиднее. — Но это еще не все. Потерян контакт с базами Средиземноморской и Южно-Атлантических оперативных групп… и, примерно пять минут назад мы получили сообщение с базы оперативной группы Индийского океана о том, что в их направлении движется серия крылатых ракет.

На секунду передачу прервали помехи. Потом связь восстановилась.

– Вы слышите меня? Прием!

— …Отвечайте, Урц-7… да, слышу вас хорошо. Во всем диапазоне помехи. Похоже, что это какие-то мощные электромагнитные возмущения. Линии Е и D также забиты… что происходит?

— Синохара?

— Извините. Я не могу связаться ни с майором, ни с капитаном второго ранга, на связи лейтенант Крузо.

В динамике щелкнул переключатель.

— Белфанган Крузо на связи. Слушаю вас, сержант, — раздался гулкий мужской голос. Это был командир команды SRT.

— Лейтенант!

— Ситуация в данный момент неясная. Вероятно, все остальные базы оперативных групп подверглись нападению. Мы расцениваем это как начало полномасштабных боевых действий. Объявлена боевая тревога. Ожидаем развития событий.

— Боевых действий?

— Ты правильно понял меня. Мы не можем позволить им делать то, что они захотят. Вы должны встретиться с Гейбо-9 согласно плану и вернуться как можно быстрее. Стоп… — Крузо на другом конце линии замешкался. — …Отставить. План изменился. После встречи с вертолетом ждите связи в точке Ромео-13.

Они все равно не успели бы вовремя. База каждую секунду могла быть атакована. Даже на максимальной скорости им понадобилось бы шесть часов, чтобы добраться туда. Неужели испытанной боевой связке Сагары Соске и «Арбалета» придется отсиживаться в резерве на маленьком островке в архипелаге Бонин, пока его товарищи сражаются?

— Понятно, сержант? Сберегите «Ангела» любой ценой. «Арбалет» тоже.

— Вас понял. Лейтенант, я говорил вчера майору Калинину, противник имеет самые серьезные намерения. Будьте осторожны.

Завывающий скрежет помех в динамике усилился.

— Не слышу вас, повторите…

— Я сказал, они сер…

— Ты меня слышишь, Урц-7?! Прием!..

Шум стал очень громким, и связь резко оборвалась.

Тишина. Канаме тревожно посмотрела на нахмурившегося Соске.

Боевые действия? Серьезно?

В отличие от штаб-квартиры Оперативного отдела в центре Сиднея, региональные базы Митрила были очень хорошо защищенными объектами. Бомбардировщикам противника было бы сложно даже приблизиться к ним из-за мощной ПВО. Более того, на каждой базе дислоцировались боевые подразделения, имелись большие запасы боеприпасов, мощные фортификационные сооружения и средства раннего обнаружения. Если целью противника действительно было уничтожение базы острова Мерида, то для этого понадобилось бы не менее полка морской пехоты. Однако, перемещение подразделений таких размеров «Митрил» никак не мог не заметить.

Нет…

Что если у них были бронероботы, оснащенные лямбда-драйвером? Не могло быть сомнений в том, что враг имеет доступ к превосходящим технологиям. Они сумели подавить помехами связные коммуникации Митрила. Но мощности, задействованные для создания таких помех, превосходили всякое воображение.

— Что происходит?.. — осторожно спросила Канаме.

— Мы не летим на остров Мерида.

— Что?

— Возможно, противник атакует его. Это может быть опасно.

— Что ты имеешь в виду?

Не успел Соске ответить, как из динамика терминала прозвучал следующий сигнал. Вызывал многоцелевой вертолет MH-67, позывной Гейбо-9, направленный Западно-Тихоокеанской оперативной группой, чтобы подобрать их.

Они смогли принять передачу по цифровому каналу, но сигнал был очень слабым. И это было еще не все: телепередачи также оказались забиты помехами. В эфире шла одна статика. Соске пытался понять, глушилась ли связь только в ближайшем районе, или помехи распространялись на большей территории.

— Говорит Урц-7. Посадочная зона безопасна.

— Гейбо-9. Проходим над окраиной Ацуги[✱]Ацуги — город-спутник токийско-йокогамского мегаполиса. Известен крупной авиабазой ВВС США. Население 221,226 чел., площадь 93.83 км².. Обозначьте посадочную площадку, — женский голос прорвался сквозь шум в эфире. Это была лейтенант Ева Сантос, пилот вертолета. Соске и Канаме слышали ее не в первый раз, но теперь ее голос поистине звучал ангельским пением.

— Урц-7, вас понял. Посадочная зона …

Внезапно Соске остановился на полуслове. Спина его покрылась холодным потом.

Осторожно выглянув из окна фургончика, он стиснул автомат, и знаком велел Канаме пригнуться.

— Говорит Гейбо-9, что случилось? Урц-7, отвечайте!

— Это Урц-7, мы окружены. По крайней мере, пятью роботами типа «Аластор». Вижу также солдат, вооруженных автоматами, четыре… пять… шесть. Восемь штук. Они на расстоянии восьмидесяти метров, укрылись в зарослях к северо-востоку.

— Черт возьми! Как они успели тут оказаться?

— Пожалуйста, поторопитесь.

— Гейбо-9, вас понял. Постарайся продержаться, Соске!

— Попробуем.

Соске щелкнул предохранителем пистолета-пулемета. Соотношение сил — тринадцать к одному. А если противник хорошо подготовился, то, наверное, еще больше.

Смогу ли я победить?..

Вероятно, нет.

Но другого выбора нет.

— Соске?..

— Прости, Чидори, — прошептал он, — но эти пять минут будут очень долгими.

Из дюжины врагов, окруживших припаркованный фургон, не менее половины были роботами. Он вспомнил «Пацифик Хризалис». Человек в одиночку не мог сражаться даже против единственного «Аластора».

— Ложись на сиденье и не высовывайся, что бы ни случилось, — велел Соске побледневшей Канаме.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты что, не слышишь? Нас окружили, будем прорываться.

Соске повернул ключ зажигания и резко пригнулся в сторону пассажирского сиденья. Немедленно раздались выстрелы. Хлесткие щелчки раскатились в салоне, и лобовое бронестекло покрылось концентрическими пробоинами. Как он и ожидал, опытный вражеский снайпер целился в водителя. Пули, пробившие бронированное стекло, вспороли подголовник, где секунду назад была голова Соске.

Канаме вскрикнула, когда на нее посыпались куски поролона и кожзаменителя из пробитого сиденья.

— Пригнись!

Прячась за приборной доской, Соске выжал передачу, нажал на газ и фургон сорвался с места. Ночью он несколько раз прогревал двигатель, иначе завести его было бы тяжело. Заднеприводной фургон пошел юзом, из-под пробуксовывающих колес повалил дым. Прозвучало несколько выстрелов с другого направления. Пули ударили в водительскую дверь и капот, выбив частую барабанную дробь из бронелистов корпуса.

Бешено завертев руль, Соске развернул фургон в противоположную сторону от выезда с парковки. Было очевидно, что там уже ждет засада.

Град автоматных очередей окатил их справа. Враги целились по колесам. Соске сразу определил по звуку, что они использовали германские штурмовые винтовки калибра . Прекрасно, они не смогут пробить пулестойкие шины пулями такого калибра. Фургон взревел двигателем и ускорился. Он стремительно протаранил проволочную изгородь парковки и вылетел в узкий проезд.

Внезапно перед ним возникли три тени. Выпрыгнувшие на асфальт гиганты были одеты в длинные черные плащи.

«Аласторы».

Роботы синхронно подняли манипуляторы, нацелив свои встроенные ручные винтовки в лобовое стекло. Соске включил дальний свет и нажал на газ до упора. Враги даже не пытались уклониться. Ведь они не были людьми. Раздался залп, и лобовое стекло покрылось непрозрачной паутиной трещин. Соске согнулся, чтобы уйти с линии огня, и снова газанул. Фигуры вражеских роботов стремительно увеличивались, преграждая дорогу, будто столбы.

Удар.

Канаме взвизгнула сзади, ее сбросило в промежуток между сиденьями. Одного из «Аласторов» снесло, и он улетел куда-то влево. Однако двое оставшихся сумели, используя свою нечеловеческою силу и выносливость, зацепиться и повиснуть на фургоне. Первый оказался прямо на капоте, прямо перед глазами, а второй держался со стороны пассажирской двери.

Только не останавливаться. Не останавливаться, иначе — все кончено.

Соске яростно боролся со взбесившимся рулевым колесом. Восстановив контроль, он решительно направил машину на сетчатое ограждение. Раздался душераздирающий треск, и брызнули искры. Фургон подпрыгнул, как необъезженный мустанг, его занесло, но, оборвав зацепившуюся проволоку, он ринулся дальше. Поразительно, но «Аласторы» сумели удержаться.

Не успел он перевести дыхание, как впереди возникла широкая пустынная улица. Оказавшись на ровной мостовой, фургон начал стремительно разгоняться.

Враг, повисший на пассажирской двери, выстрелил в упор по боковому бронестеклу. Стекло рассыпалось, мелкие колючие брызги засыпали весь салон. Робот на капоте размахнулся громадным кулаком и с чудовищной силой вышиб лобовое стекло. Следующий удар предназначался водителю.

Разогнавшись, Соске вывернул руль влево, и прижался бортом фургона к кирпичной стене дома. Робота, висевшего слева, зажало между стеной и машиной, но он впился в дверь, как клещ, и не отцеплялся. С нечеловеческим спокойствием он попытался снова прицелиться в Соске.

Фургон срикошетил. Набрав инерцию, Соске еще раз размазал противника по стене. Наконец «Аластора» сорвало, и он, кувыркаясь, покатился по тротуару.

— Соске, берегись!!!

Он не успел даже перевести дыхание. Крик Канаме заставил его повернуться вперед, и он оказался лицом к лицу с «Аластором», который уже перегнулся через капот и вытянул манипулятор сквозь выбитое лобовое стекло, пытаясь дотянуться до его горла. Нет, он не пытался схватить его. Зияющее дуло посреди ладони робота смотрело прямо в лоб Соске.

— Твою мать[✱]Извиняюсь за спойлер, но Соске, выросший в Советском Союзе, безусловно, выразился именно так.!!!

Он изо всех сил ударил по тормозам. Фургон резко клюнул носом, сбивая прицел противнику. Выстрел. Соске почувствовал ослепляющий удар, пуля шаркнула по волосам.

Он успел зажмуриться, но ударная волна от выстрела в упор оглушила его. Мир плавно закружился, изо всех звуков остался лишь далекий писк в правом ухе. Пороховой дым жег глаза, и он почти ничего не видел. Контуженая голова отяжелела и клонилась к коленям.

— Он здесь!!!

Слабый голос Канаме встряхнул его и заставил действовать. Нашарив пистолет-пулемет на пассажирском сиденье, он выпустил длинную очередь в голову противника. «Аластора» отбросило назад, но он остался на капоте. Соске прицелился в запястье врага, и разрядил в него остаток магазина. Металлические осколки брызнули во все стороны, и Соске почувствовал, как острая боль обожгла левую руку.

Протерев грязным рукавом слезящиеся глаза, он увидел, что «Аластор» успел зацепиться второй рукой и пытается удержаться на капоте. Соске резко повернул руль вправо, затем влево. Взвизгнув покрышками, фургон вильнул, и враг свалился.

Он снова разогнался. Машина дребезжала на ходу и издавала странные звуки. Он попытался проверить, что происходит позади, но зеркала заднего вида на месте не было.

— Чидори, ты не ранена? — прокричал Соске сквозь бьющий в лицо ветер. Правым ухом он почти ничего не слышал.

— Я…я цела…

Убедиться в этом он не успел, потому что увидел преследующий их черный автомобиль. Когда Соске попытался повернуть на перекрестке направо, его рука соскользнула с рулевого колеса. Оно было в крови. Левая рука ниже локтя была вся окровавлена. Кусок металла размером с билет торчал из его рукава.

Что же, чтобы остановить его, этого недостаточно. Перевязкой можно будет заняться попозже.

Он промчался на красный сигнал светофора, свободной рукой вставляя в автомат новый магазин. При этом чуть не сбил спешившую на работу женщину, похожую на секретаршу.

— Соске?!

— Если мы остановимся — нам конец!

— Но так нельзя! …

— Ты что, не слышала, что я сказал?! Пригнись!!!

Сзади загремело, несколько пуль врезались в корму фургона. Преследователи снова открыли огонь. Их не беспокоило, что это было утро в густонаселенном жилом районе.

— Дай мне автомат!

— Нет, — решительно отказал Соске. — Ты не должна стрелять!

— …Но почему?!

— Ты не прикоснешься к оружию!

Она никогда не училась стрелять, так что все равно никуда не смогла бы попасть.

Но главным было то, что он не хотел видеть смертоносное оружие в ее руках.

Нет, только не она!

*****

Коммуникационные линии с оперативной группой Индийского океана также были прерваны. Дежурная связистка, сержант Синохара, испробовала все, что только можно. Она даже попыталась использовать гражданские телефонные линии, но это тоже не помогло.

— Это не обычные электромагнитные помехи. Мы не можем использовать даже коммерческие спутниковые линии связи, в чем же дело? — пробормотала Тесса, сидевшая в своем кресле в командном центре подземной базы острова Мерида. Она не покидала его со вчерашней ночи, все время оставаясь наготове, и лишь однажды немного подремала. Ее униформа сидела, как всегда, безупречно, но под глазами появились темные круги, и она невероятно устала.

Она очень переживала об адмирале Борда, который был ее родным дядей, и которого она обожала, но сейчас она не могла позволить чувствам взять верх. Это касалось и Соске с Канаме.

— Сбой связи происходит в глобальном масштабе, командир, — сказала ответственная за связь сержант Синохара, стремительно считывая показания мониторов на пульте связи. — Большинство разведывательных спутников, включая «Стинг», вышли из строя. Это относится не только к сетям Митрила. Коммерческие телекоммуникационные и навигационные спутники не работают, системы «Навстар», «Комстар», серия «Кейхоул[✱]«Navstar» — серия навигационных спутников, входящих в систему GPS. «Comstar» — серия американских спутников связи. «Keyhole» — серия американских спутников фоторазведки с высоким разрешением, способны различить с орбиты предмет размером в .», другие американские военные спутники неработоспособны. Телевизионные станции, которые освещали события в Сиднее, прервали трансляцию несколько минут назад.

Тесса стиснула зубы.

— Возможно, это солнечный ветер, но велика ли вероятность?..

Возмущения электромагнитных волн, излучаемых Солнцем, назывались солнечными ветрами. Когда активность солнечных пятен усиливалась, Земля оказывалась под непрерывным ливнем электромагнитного излучения. Наблюдения за Солнцем позволяли предсказывать с достаточной точностью такие события, и тогда выходили предупреждения об «электромагнитных бурях». Благодаря прогрессу в защитных мерах в большинстве случаев солнечные помехи причиняли лишь незначительные неполадки в спутниковых и наземных коммуникационных сетях.

Но это можно было сравнить с землетрясениями.

Среди череды привычных слабосильных толчков вдруг случается десятибалльное землетрясение. Его невозможно точно предсказать, и единственное, что можно сделать, это собрать потом осколки. Непредсказуемо, как падение акций на биржевом рынке или крупномасштабная эпидемия.

Когда Земля оказывалась под ударом солнечного ветра после мощной вспышки солнечной активности, причиненный урон был сопоставим с электромагнитным импульсом от ядерного взрыва. На человеческое тело это не оказывало эффекта, но причиняло огромный ущерб точному электронному оборудованию. Кабельная связь тоже не была исключением.

Конечно, нарушения в работе связи были временными. Солнечный ветер ослабнет, и неполадки будут устранены.

Однако сколько именно времени потребуется?

— Большинство дальних коммуникационных систем, использующих спутники и ионосферу, независимо, военных или гражданских, в данный момент неработоспособны. Сети Интернета тоже работают с большими затруднениями из-за падения многих серверов и перегрузки спутниковых линий передачи данных. В системе управления полетов, как военной, так и гражданской авиации, царит хаос от западного побережья США до западных берегов Индийского океана. Работы по восстановлению скоро будут начаты, но, необходимо отметить, что солнечная активность такого уровня никогда не наблюдалась ранее.

— Проблема не в солнечном ветре, — сказал заместитель Тессы, старший помощник Ричард Мардукас. Он всегда находился наготове, но сейчас в нем чувствовалось даже большее напряжение, чем обычно.

— Я сталкивался с такими явлениями и раньше. Однако во время подобного рода непредсказуемых катаклизмов противники оказывались в равном положении и не могли извлечь из этого выгоды. Но наш враг уже воспользовался ситуацией. Главная опасность заключается именно в этом.

Непредсказуемая электромагнитная буря. Или даже ураган.

И именно в этот момент базы Митрила были атакованы.

— Даже если враг сумел заранее предсказать солнечную вспышку, это слишком рискованная авантюра. Что вы думаете, майор? — спросил Мардукас у Калинина, который обсуждал план оповещения базы с командиром SRT лейтенантом Крузо.

Калинин повернулся к нему. По выражению его лица, как обычно, невозможно было понять, о чем он думает. Помолчав немного, он ответил:

— Теперь мы предупреждены.

— Я не об этом. Что вы думаете о ситуации в целом?

— Трудно сказать… — Калинин вдруг замешкался.

Тесса подняла брови — такое поведение было ему совсем несвойственно.

— Майор?

— Предполагаю, если враг атакует, то это произойдет в ближайшее время. Мы отдали приказ всем многоцелевым вертолетам немедленно взлететь и направиться в квадраты, расположенные по периметру острова, для патрулирования. Главной задачей является усиление ПВО базы. Пять истребителей вертикального взлета AV-8 с подвешенными ракетами «воздух-воздух» AMRAAM…

В этот момент оператор радиолокационной системы раннего обнаружения воскликнул:

— Высокоскоростные воздушные цели двигаются в направлении базы! Количество — восемь единиц. Квадрат D4. Дистанция — 70. Скорость — 6.3 Маха. Расчетное время до попадания… 65 секунд!

— Боевая тревога! Всему личному составу, находящемуся на поверхности, немедленно укрыться в подземных помещениях! — немедленно приказала Тесса. Леденящий кровь звук сирены воздушной тревоги, которая раньше использовалась только во время тренировок, разорвал тишину по всей территории базы. В командном центре воцарился красноватый полумрак, нарушаемый вспышками табло с надписью «Красная Тревога».

— Центру управления полетами. Оставить Гейбо-6 на взлетной полосе, экипажу и наземному обслуживающему персоналу немедленно укрыться.

— Вас понял. В данный момент Гейбо-5 совершает посадку.

— Прикажите им произвести экстренный взлет и набрать высоту.

— Так точно.

Пока Тесса отдавала торопливые приказы, россыпь ярких точек на экране радиолокатора приближалась к острову Мерида.

Дозвуковые крылатые ракеты типа «Томагавк» были уже вчерашним днем. На сцену выступило следующее поколение ракет. Перспективные «Фастхаук[✱]Крылатая ракета «Fasthawk» (разработка начата в США в .) имеет прямоточный воздушно-реактивный двигатель. Крейсерская скорость полета М=4, дальность действия , высота полета , стартовая масса (с разгонным блоком) 1,54 т, масса боевой части . Наведение осуществляется бортовой инерциальной системой и по сигналам со спутников «Навстар» (военный GPS). Впрочем, сверхзвуковые крылатые и противокорабельные ракеты — новинка только для американцев. В СССР таковые давно уже стоят на вооружении (вспомнить хотя бы комплексы «Гранит» или «Базальт»).» атаковали цель с большой высоты на гиперзвуковой скорости. Перехват их даже самыми современными противоракетными средствами был весьма затруднен. Хотя, если бы РЛС раннего обнаружения не подверглась воздействию помех, еще можно было бы что-то предпринять.

У Тессы не было времени удивляться тому, что враг обладает суперсовременным оружием, или жаловаться на свое затруднительное положение. Все, что она могла сделать, это попытаться спасти своих подчиненных и уменьшить ущерб, насколько возможно.

— Внимание. Воздушная тревога. Воздушная тревога. Всему наземному персоналу прекратить работу и немедленно эвакуироваться в подземные помещения. Это не учебная тревога. Повторяю это не учебная тревога, — раскатился по всем помещениям базы неживой синтезированный голос.

Большинство сооружений и укреплений на базе Мерида, включая центр управления, были спрятаны под землей. Это было грандиозное сооружение, сконструированное по образцу военно-морской базы Гремиха[✱]Уважаемый Гато Сёдзи немного ошибается. Скальные туннели для укрытия атомных подводных лодок расположены не в Гремихе, а в бухте Ягельная, и используют их РПКСН (ракетные подводные крейсера стратегического назначения) 3-ей флотилии ПЛ Северного флота проекта 667БДРМ. ТАПКР (тяжелый атомный подводный ракетный крейсер) проекта 941 (шифр «Акула», а.к.а. Тайфун) настолько велики и страшны, что ни в какие укрытия не помещаются и базируются у плавпирсов в Западной Лице. Что, впрочем, не мешает им оставаться и по сей день одной из самых жутких и разрушительных оружейных систем за всю человеческую историю.Трепещи, враг! Советский Нептун до сих пор не выпустил из рук свои термоядерные вилы., которая находилась в Советском Союзе на Кольском полуострове, где базировались атомные подводные лодки типа «Тайфун».

Пока Тесса отдавала приказы, на поверхности с грохотом стартовали зенитные ракеты, выпущенные на перехват.

На мониторах командного центра не появилось изображения с внешних телекамер. Зеленые огоньки, обозначавшие на экране радиолокатора противоракеты, шустрой стайкой сблизились с красными точками целей.

Перехват удался не полностью. Дежурный офицер бесстрастным голосом доложил:

— Три цели уничтожены. Оставшиеся ракеты приближаются.

Оператор системы раннего обнаружения снова закричал:

— Вторая волна вражеских ракет обнаружена в квадрате Е4! Количество — от 9 до 12. Дистанция 85.

— Запустить все оставшиеся ракеты!

— Вас понял. Пусковые установки выпустили девять ракет.

Все пусковые установки острова выплюнули оставшиеся зенитные ракеты. Не было смысла медлить. Первая волна вражеских крылатых снарядов, несомненно, была нацелена на наземные системы перехвата и радиолокаторы.

— Первая волна, пять секунд до попадания…

— Соблюдайте спокойствие, — сказала с легким вздохом Тесса, откинувшись на спинку кресла. Ее спокойствию и достоинству позавидовали бы многие бывалые командиры.

Яркие точки на экране вплотную приблизились к острову Мерида.

В первый раз на командный центр обрушился удар войны.

*****

Черный автомобиль преследователей стремительно догонял фургон.

Удар.

Таран на полном ходу заставил машину завилять. Удерживая вырывающийся руль одной рукой, Соске выставил ствол пистолета-пулемета из окна и открыл огонь.

Длинная очередь бронебойных пуль окатила место водителя преследующего автомобиля, испещрив пуленепробиваемое стекло пробоинами. Стекло выдержало первую очередь, но потом, достигнув предела прочности, рассыпалось тусклыми брызгами. Враги тоже стреляли, но Соске уклонился от их огня, резко нажав на тормоз, и выпустил по поравнявшейся с ним машине оставшиеся в магазине патроны.

Лобовое стекло вражеской машины изнутри заляпало красным. Черный автомобиль резко сбавил скорость и завилял из стороны в сторону. Пытаясь удержаться на дороге, он врезался в правую заднюю часть их машины.

Канаме испуганно вскрикнула.

Соске хладнокровно пытался выправить микроавтобус, который резко заскользил влево. Но этого было недостаточно. Прямо перед ним выросла корма медленно едущего грузовика, и, в следующий миг, словно удар огромного молота поразил фургон. На этот раз Соске полностью потерял управление, и улица за стеклами кабины бешено завертелась, небо и земля несколько раз поменялись местами.

Перевернутый вверх дном фургон заскользил на крыше по асфальту, издавая сверлящий уши визг. Он двигался вперед еще десяток метров, пока не достиг середины перекрестка, где, наконец, остановился.

Голова и плечо, которыми Соске приложился об дверцу, пульсировали от боли. Ядовитый запах горелого железа обжигал носоглотку.

— Чидори?

Канаме не отвечала.

— Чидори?!

Исковерканная водительская дверь не открывалась. Соске сгреб оружие и боеприпасы, до которых смог дотянуться, и выполз наружу через окно. Машина преследователей также перевернулась и дымилась метрах в шестидесяти позади. Прямо перед ней остановился грузовик, в который он врезался.

— Эй... вы в порядке? — водитель остановившегося рядом автомобиля, спешил к нему с обеспокоенным видом. Когда он разглядел, что Соске, весь израненный и покрытый кровью, поднял пистолет-пулемет, человек испуганно замер в нескольких шагах от него.

— Ложись! — отмахнулся от него Соске, и, перехватив оружие покрепче, прицелился. Он трижды выстрелил одиночными, целясь во врага, который только что выполз из разбитой машины преследователей. Человек повалился на бок и больше не двигался.

— Что такое?! — перепуганный мужчина быстро прилег, а остальные зрители, которые наблюдали за событиями с приличного расстояния, закричали и бросились врассыпную. Не думая о панике, которую он сам и создал, Соске упал на колени и заглянул внутрь фургона. Канаме без чувств растянулась на крыше перевернутого автомобиля. Насколько он мог видеть, у нее не было заметных внешних повреждений.

— Чидори… — заговорил он, но осекся, вспомнив, что человек позади него может услышать. Если он запомнит ее имя, то будет ли у нее шанс вернуться к нормальной жизни? Бесполезная мысль.

Он наполовину просунулся в разбитое окно и вытащил Канаме наружу.

— Очнись!

— Который же уже раз... — проговорила она слабым голосом. — Никогда больше не сяду в машину, когда ты за рулем.

— Прости, но так будет столько раз, сколько потребуется, чтобы защитить тебя.

Вдали раздался визг покрышек. Еще два фургона вылетели из-за поворота и приближались к месту аварии.

— Можешь встать?

— Думаю, да ...

— А бежать сможешь?

— Разве у меня есть выбор?

— Никак нет.

Перебросив сумку Канаме через плечо, Соске схватил ее за руку и бросился бежать. Она шаталась на ходу, и ее стройные ноги заплетались, но Канаме ничего не оставалось, как последовать за ним.

Они влетели в переулок между небольшими двухэтажными особняками, окруженными садиками, и свернули к западу. Не самое лучшее направление — автомобили преследователей мчались в ту же сторону, но он помнил о том, что нельзя дать окружить себя. Единственным способом избежать этого, было как можно быстрее спешить на запад. Если они смогут пробежать еще немного, то окажутся в большом диком парке, где сможет приземлиться вертолет.

Пока они бежали, Соске включил рацию, чтобы попытаться связаться с лейтенантом Сантос.

— Урц-7 вызывает Гейбо-9, прием!

— Гейбо-9. Не слышу вас! Сообщите ваше местонахождение. Повторяю, сообщите ваше местонахождение…

— Место рандеву изменилось. Подберите нас в парке, в трех километрах к западу. Повторяю, подберите нас в парке. Три километра на запад…

Из динамика раздался треск, потом рация пискнула и воцарилась тишина.

Как некстати.

Осколок, шальная пуля, удар — неизвестно, что именно было причиной, но они остались без связи. Люминесцентный экранчик рации заполнили непонятные ряды цифр, и это было все, на что она осталась способна.

— Мать твою…

Он размахнулся и забросил рацию за забор. Не тот момент, чтобы беспокоиться о совершенно секретном дешифраторе и кодах.

Им попался узкий проход между заборов. Где-то рядом залаяла собака. Они чуть не сшибли с ног заспанную домохозяйку, которая вскрикнула и уронила мешок с мусором.

— Постой немного, у меня что-то с лодыжкой... — умоляюще проговорила Канаме. Она начала прихрамывать.

— Нельзя.

— Но мне больно ступать!

— Потерпи.

Яростно дернув ее за запястье, Соске навел оружие назад. Бесшумно перепрыгнув через приусадебный забор, появился один из «Аласторов».

Соске прицелился в голову и выстрелил. Враг скрестил манипуляторы, защищая лицевые сенсоры. В тот же миг Соске выхватил ручную гранату и, выдернув чеку зубами, швырнул ее в робота. Бросив гранату, он вильнул в сторону и толкнул Канаме за подвернувшуюся телефонную будку. Граната подкатилась «Аластору» под ноги и взорвалась.

Раздался сухой треск разрыва, и их толкнула ударная волна. Осколки пробарабанили по стенкам будки, с визгом срикошетили от кирпичной стены. Дорогу заволокло дымом. Не было времени смотреть, что случилось с врагом, надо было бежать дальше.

Раздался тонкий крик.

Парнишка в школьной форме лежал посреди дороги, схватившись за ногу и крича. Его руки были измазаны красным. Похоже, что он некстати оказался поблизости, и его ранило осколком. Как бы ни хотелось помочь ему, но останавливаться не было времени. Соске промчался мимо, таща за руку Канаме.

— Как ты можешь?! — прокричала ошеломленная и растерянная Канаме. — Ведь твоей гранатой его ранило!

— Хочешь умереть прямо здесь?

— Я…

— Беги быстрее!

Не слушая побледневшую и дрожащую Канаме, Соске помчался дальше.

Враги преследовали по пятам и почти окружили их. Нападающие могли появиться с любой стороны. В следующий раз все будет кончено. Единственное, что им оставалось — сломя голову мчаться на запад. Пока противник не отрезал последний путь отступления.

Вдали завыли сирены санитарных машин. Они, наконец, пересекли жилой район и перебежали окраинную улицу. Продравшись через кусты азалии, они оказались в пустынном парке. Вишни стояли голые, их безлистные ветки тянулись к холодному зимнему небу.

Над головой раскатисто зарокотал вертолет.

Это был вертолет их друзей, «Пэйв Мар» лейтенанта Сантос. И сейчас не было в мире звука прекрасней, лишь ангелы могли так же дивно трепетать крылышками. Каким-то образом пилот сумела определить, куда направляются Соске и Канаме.

— Отлично!

Поврежденный разрывом гранаты «Аластор», неловко ковыляя, появился из кустов позади. Среди деревьев замелькали преследователи, вооруженные автоматическими винтовками.

— Я больше не могу...

— Держись, помощь идет.

Поддерживая шатающуюся Канаме, Соске начал отстреливаться на бегу.

Враги тоже стреляли. Пули взвизгивали рядом, расщепляли ветки, сшибали листья вокруг них.

Обессилевшая Канаме тяжело повисла на нем, его раны горели огнем.

Сердце колотилось так яростно, что мешало дышать.

Мир качался и плыл перед глазами.

Соске чувствовал странное «déjà vu». На его плече висел другой человек, но все остальное было так знакомо. Он много раз прежде бежал, как сейчас, из последних сил, спасая свою жизнь. В каких-то душных, гнилых джунглях. В печальных руинах забытых богом пустошей.

Но теперь он мчался через ставшие близкими и родными за девять прошедших месяцев места. По улицам мирного Токио.

Но теперь мира здесь не было. Город превратился в поле боя.

Они перебежали узкую аллею, и впереди, за деревьями, показалась обширная пустынная поляна.

Необходимо был обозначить посадочную площадку. Соске забросил сигнальную дымовую шашку на середину площадки. Шашка зашипела, и из нее повалили клубы ядовито-желтого дыма.

Он быстро спрятался за толстым стволом магнолии и продолжал отстреливаться.

Из кустов справа, совсем рядом, прогремели выстрелы.

Швырнув Канаме наземь, Соске выстрелил в ответ. Враг с воплем повалился, схватившись за живот. Соске прикончил его выстрелом в голову. Не медля ни секунды, он выпустил очередь в другом направлении и пригнулся, вставляя окровавленными руками новый магазин в приемник пистолета-пулемета.

Приблизительно в ста метрах позади них, в небе полыхнула бледная молния. Из путаницы зеркальных отражений возникла грузная туша вертолета. MH-67«Пэйв Мар» завис, грохоча винтами и тяжело разворачиваясь вокруг оси.

Повернувшись, наконец, правым бортом к преследователям, вертолет открыл огонь. Шестиствольный пулемет, выставивший тупое рыло из проема двери, взревел и залился бесконечной очередью. На землю хлынул звенящий ливень стреляных гильз. «Миниган» выдавал шесть тысяч выстрелов в минуту или, другими словами, мог выпустить сотню пуль винтовочного калибра в секунду.

— Отлично!

Наконец-то военное счастье улыбнулось им.

Шквал огня разорвал «Аластора» в клочья. Противники-люди, угодившие под свинцовый ливень, также разлетелись красными брызгами. Обломки костей, груды внутренностей, обрывки одежды усеяли веселый зеленый газончик.

Канаме закрыла глаза, чтобы не видеть эту жуткую сцену. Потрясла головой, будто пытаясь избавиться от кошмара. Лицо стало мертвенно бледным, а губы прыгали, не позволяя вымолвить ни слова.

Голос лейтенанта Сантос прогремел из внешнего громкоговорителя:

— Обойдите нас с севера! Мы будем прикрывать!..

«Пэйв Мар» начал медленно снижаться туда, где лежала дымовая шашка.

Воздушный поток от винта яростно трепал кроны деревьев вокруг, закручивал желтый дым причудливой спиралью. Шестиствольный пулемет продолжал поливать окрестности.

— Вставай, — сказал Соске, протягивая руку Канаме.

В тот же миг на границе его бокового зрения возникла яркая оранжевая вспышка. Заледенев, он понял, что это выстрел из ручного противотанкового гранатомета.

Но граната была нацелена не на них.

Она прочертила дымную полосу прямо к приземляющемуся вертолету и поразила его точно в кабину.

Взрыв.

Сначала бледная вспышка, потом фонтан ослепительного пламени. Вертолет, который все еще висел в тридцати метрах над землей, мгновенно потерял равновесие и хвостом вперед врезался в землю.

Хвостовая балка отлетела, и вертолет развалился на части. Лопасти взрезали грунт и, превратившись в громадные смертоносные лезвия, полетели по всем направлениям. Одна вонзилась в землю, другая по параболе улетела прочь, и еще одна рассекла надвое близлежащий куст.

Керосин из пробитых баков вспыхнул, и вертолет превратился в неистовый огненный вулкан. Дымящиеся обломки разлетелись далеко вокруг.

Это произошло так легко и просто.

Они не могли поверить глазам. Но все было кончено.

Лейтенант Сантос и остальные члены экипажа погибли мгновенно.

Улыбающиеся, уверенные лица, веселый смех и застольные песни, фотокарточка семьи механика, сценка на вечеринке, когда Ева Сантос дразнила Тессу. Все это стремительно пронеслось перед внутренним взором Соске.

Все это кончилось.

Всего одно попадание…

Канаме отчаянно закричала. Но у Соске не было времени оглянуться. Стрелок торопливо продирался сквозь кусты, забросив разряженный гранатомет за спину.

Соске прицелился и нажал на спуск. Срезал его одной пулей.

Следующий.

Подходи по одному.

Отвернувшись от пылающих обломков разбитого вертолета, Соске продолжал стрелять из пистолета-пулемета.

— Что же это?.. Как же так?!

— Не дергайся!

– Перестань! Отпусти меня!!!

Прижав к земле обезумевшую и вырывающуюся Канаме, Соске отстреливался.

Осталось всего полмагазина патронов.

Гранаты тоже кончились. И некому было помочь.

Некуда было бежать.

Все было кончено.

Нет.

— Согласно специальным инструкциям файла «Х1-01», активизирован режим экстренной эвакуации. Произведено принудительное подключение внешних голосовых динамиков.

Перекрывая рев и треск пламени, из горящих обломков позади них раздался голос. Раскатистый мужской голос, низкий, нечеловечески спокойный.

— Серийный номер С-002. ARX-7. Кодовое название «Арбалет». Если в радиусе ста метров находятся военнослужащие, подготовленные для работы с данной боевой единицей, пожалуйста, дайте голосовое подтверждение.

— Ал, ты еще жив?!

— Проверка. Личность сержанта Сагары подтверждена. Так точно, Урц-7.

Бронеробот, находившийся в грузовом отсеке вертолета — «Арбалет», был все еще цел.

— Машина находится под воздействием высоких температур, приближается к лимиту теплостойкости. Разрешите эвакуироваться.

— Разрешаю. Быстро иди сюда!

— Вас понял.

Пылающие безобразные обломки грузового отсека будто взорвались изнутри.

В фонтане пламени возник громадный черный силуэт.

Разбросав докрасна раскаленные металлические обломки, восьмиметровый гигант шагнул вперед, и стекающие с его корпуса огненные потоки превратили его в огнедышащего Ваала.

*****

Атака крылатыми ракетами не стерла базу Мерида с лица земли.

Но прицел был на удивление точным.

Дополненный третьим залпом вражеских ракет, на базу обрушился дождь из восемнадцати пятисотфунтовых боеголовок[✱]– . Слабо, слабо. Ракеты советского противокорабельного комплекса «Гранит», например, несут тысячекилограммовую боеголовку.. Попадания получили РЛС дальнего обнаружения и обзора воздушного пространства. Антенны систем связи. Пусковые установки зенитных ракет. Взлетно-посадочная полоса, наблюдательные пункты и несколько складов боеприпасов. Все это было уничтожено, однако подземные сооружения существенных повреждений не получили. Пожарные расчеты начали разборку завалов и тушение очагов возгораний, но когда они смогут справиться с этим, а главное, был ли в этом смысл, пока было неясно.

Грустно глядя на пробегающие по экрану первые, неточные пока сводки, Тесса спросила:

— Потери?

— Восемнадцать человек с легкими ранениями, одиннадцать тяжелораненых, — дежурный офицер помедлил секунду и выговорил. — Пятеро погибших. Расчет наблюдательного поста номер два не успел укрыться.

— Понятно, — ответила она таким безразличным голосом, как будто слушала вчерашнюю сводку погоду, и слегка кивнула. На самом деле, лица погибших встали перед ней как живые. Она не только помнила их имена, но даже могла бы сказать, какая музыка им нравилась.

— Командир?

— Настоящие проблемы только начинаются, — сказала она, успокаивающе погладив руку Мардукаса, который явно был обеспокоен ее состоянием. Как ни странно, но ее пальцы почти не дрожали.

— Скоро должна последовать следующая атака. Более, чем вероятно, что противник подготовил пехотные подразделения для штурма. В таком случае, они используют самолеты. Центр управления полетами! В каком состоянии ВПП[✱]ВПП — взлетно-посадочная полоса.?

— Серьезно повреждена, — ответил офицер, отвечавший за управление полетами, и вывел на экран телевизионное изображение испещренной пробоинами взлетной полосы, — Подъемники и купол главного ангара тоже. Потребуется около шести часов, чтобы устранить повреждения и обеспечить взлет.

— У нас недостаточно времени.

Система ПВО базы острова Мерида была почти полностью подорвана.

Для перехвата приближающихся вражеских самолетов на базе имелась эскадрилья истребителей вертикального взлета «Супер Харриер», вооруженных новейшими ракетами типа «воздух-воздух» средней дальности.

Однако огромный лифт, который подавал самолеты из подземного ангара на поверхность, был уничтожен. Только на уборку обломков потребовалось бы, по меньшей мере, сутки. И это было возможно лишь при условии задействования в ремонтных работах бронероботов.

— На связи Гейбо-5. Десять крупных воздушных целей обнаружены в квадрате F8. Тяжелые бомбардировщики или крупные транспортные самолеты.

Теперь, когда главные РЛС базы были уничтожены, оставалось полагаться на радиолокаторы патрульных вертолетов.

— Похоже, они настроены серьезно…

— Так оно и есть, — согласился Мардукас.

Противник действительно планировал захватить остров с помощью десанта.

Что делать? Сражаться? Или бежать, поджав хвост? Нет, это были неподходящие варианты. Тесса хорошо это знала.

На ТДД-1 велись ремонтные работы. Со вчерашнего дня их ускорили, но в течение еще нескольких часов, подводная лодка не могла выйти в море. Другими словами, Тесса и ее подчиненные в ближайшие часы не могли покинуть остров ни по воздуху, ни по морю.

Это была действительно неожиданная и прекрасно подготовленная атака. Митрил оказался совершенно не готов и был полностью разбит. Воспользовавшись сбоем и помехами в коммуникационных системах и радарных сетях, противник застал его врасплох и нанес удары по самым уязвимым точкам. Оставался только завершающий coup de grace[✱]Сoup de grace (франц.) — удар милосердия..

Однако сдаваться без боя даже в проигранной с самого начала битве было не в правилах Митрила. Если враг атакует, его встречают во всеоружии. Надеясь если не победить, то хотя бы сделать так, чтобы у врага остались болезненные воспоминания.

— Майор Калинин, пожалуйста, прикажите привести в боеготовность все наличные БР. Укомплектовать вооружением класса «А», в том числе тренировочные М6. Расположить шесть бронероботов на позициях вдоль северного побережья.

— Да, мэм.

— Капитан, получено предупреждение от Гейбо-3! — доложил один из операторов напряженным голосом, — Квадрат G2. Обнаружены неопознанные надводные объекты… боевые корабли? Система инфракрасного обзора выдает три цели. Они приближаются…

— Необходимо уточнение. Что это за цели?

— Идентифицировать затрудняюсь, похоже, что Гейбо-3 тоже не может. Нет, постойте. Мы получили телевизионное изображение. Вывожу на командный монитор.

— Поторопитесь.

Оператор уменьшил находящуюся на главном мониторе карту острова, и переключился на изображение, которые передавала телекамера с патрульного вертолета Гейбо-3.

Картинка была маленькой и нечеткой, но шла в реальном масштабе времени.

Квадрат G2 представлял собой океанскую акваторию поперечником в тридцать миль к северо-западу от острова. Это было мелководье, покрытое сплошными коралловыми рифами. Бороздя зеленоватые воды океана, три неопознанные цели двигались к острову с этого направления.

То, что они увидели, представляло собой пузатые человекообразные фигуры, погруженные по пояс в воду и медленно рассекающие океанские волны. В их манипуляторах виднелось нечто вроде длинных шестов. Они напоминали рыбаков, бредущих в резиновых сапогах по отмели.

Однако первое впечатление обманывало.

Они были громадными. Невообразимо громадными. Их шероховатая голубоватая броня поблескивала в солнечных лучах. Торсы сильно напоминали средневековые готические или миланские кирасы. Шарообразные плечевые суставы по размеру можно было сравнить с промышленными газовыми резервуарами.

«Бегемоты[✱]«Behemoth» — в английском языке это не только толстопузое медлительное водяное млекопитающее. На самом деле, это чудовищный апокалипсический библейский Зверь. Придет в конце времен и попытается пожрать праведников. Значение этого слова можно сравнить с «Leviathan», только тот — морской персонаж, а «Бегемот» — сухопутный. Так их себе и представляйте.»?!

Эти гигантские БР действительно были «Бегемотами». Такими же, как тот, что сеял хаос и разрушение в Ариаке полгода назад. Теперь появились сразу три таких боевых машины, и они приближались к острову Мерида, суля его защитникам тяжелые испытания.

Напоминающие шесты предметы в их руках оказались громадными орудиями, крупнокалиберными пушками, способными уничтожить одним выстрелом любое укрепление.

С такого расстояния они казались медлительными, однако на самом деле, они двигались со скоростью около тридцати узлов[✱]Узел — морская миля () в час. 30 узлов — .. Другими словами, они доберутся до базы в течение часа.

Три «Бегемота».

Мощнейшие бронероботы, оснащенные лямбда-драйвером, с которым они могли выдержать любую вражескую атаку. Единственным, что Митрил мог им противопоставить, был «Арбалет». Но его не было на острове Мерида.

«Бегемоты» приближались к острову.

*****

Забравшись в кабину «Арбалета», Соске подхватил Канаме и покинул парк.

Мощному бронероботу третьего поколения потребовалось всего два или три прыжка, чтобы оказаться за его пределами. Как ни печально, но им пришлось оставить за спиной обломки сбитого вертолета и тела друзей.

Он вызвал на экран электронную карту города.

Проходящие через этот пригородный район с севера на юг дороги были блокированы. Перед полицейскими кордонами выстроились гигантские автомобильные пробки. Воспользовавшись этим, Соске устремился в северном направлении. Ему пришлось переключить ECS в режим оптической невидимости, хотя это и вызывало большой расход энергии. Преследователи не смогли определить направление, в котором он скрылся, и организовать погоню. Удивленные горожане на улицах лишь вертели головами, пытаясь определить источник непонятного гула и запаха озона.

В целом, город погрузился в хаос.

Вдали завывали сирены патрульных машин, в небе кружили полицейские вертолеты.

Они двигались через Митаку[✱]Митака — городской район Токио, население 175,995 чел, площадь 16.50 км². Известен музеем аниме-студии Ghibli, расположенном в парке Инокасира., по направлению к Китидзедзи[✱]Китидзедзи — городской микрорайон в Токио, входящий в состав района Мусасино.. Поскольку улицы были забиты транспортом, бронеробот перемещался с крыши на крышу. Перепрыгнув через несколько грузовых фургонов, «Арбалет» приземлился на крыше жилого дома. Он казался совершенно прозрачным.

Соске опустил Канаме на крышу и открыл люк.

— Оставайся в режиме ожидания «четыре». И, черт бы тебя побрал, не вздумай использовать локаторы в активном режиме.

— Требуется разъяснение. Пожалуйста, объясните значение «черт бы тебя побрал».

Определив, что Соске рассердился и собрался накричать на него, Ал, искусственный интеллект «Арбалета», заговорил снова.

— Это была шутка. Она сняла напряжение?

— Я сильно обязан тебе за сегодня, так что, будем считать, что она прошла.

— Благодарю вас, сержант.

Соске выскользнул из кабины, и, легко спустившись по массивному манипулятору бронеробота, поспешил к Канаме. Атмосфера вокруг «Арбалета» дрожала и переливалась зеркальными бликами, потому что ECS все еще была включена. Все что находилось в пределах поля невидимости оставалось неразличимым снаружи. Даже измученная Канаме, которая скорчилась в стальной ладони «Арбалета».

Черная от усталости и пережитого ужаса, она еле слышно спросила:

— Мы можем немного передохнуть?

— Да, пока что время есть.

— Хорошо…

— Ты уже успокоилась?

— Разве что внешне.

Ее голос был мрачен. Она тяжело вздохнула.

Канаме помассировала растянутую лодыжку, затем нежно положила руку на громадный палец «Арбалета».

— Ты всегда появляешься, когда мы оказываемся в переделке, верно?

— Эти слова можно занести в тактико-технические характеристики данной боевой единицы, мисс Чидори?

Она мимолетно улыбнулась в ответ на слова Ала.

— Наверное. Но что же случилось…– ее голос прервался, — …ведь это был вертолет Сантос?

Канаме тоже была знакома с ней. Они много раз встречались за последние полгода.

— Да.

— …Они все погибли, верно?

— Да, к сожалению.

Канаме сжала кулаки.

— Они умерли, пытаясь спасти меня…

— Нет. Они выполняли приказ.

— Но ведь это одно и тоже?

Соске промолчал.

— Все, все, кто замешан в этом…– она обхватила себя руками за плечи и опустила голову, — …я ничего не сделала, чтобы прекратить это… извини… но, я… я больше не вынесу…

Ее голос дрожал.

— Чидори…

— Мне так страшно. Я боюсь себя. Боюсь их. И… прости, но…

Крупные слезы покатились по ее щекам, длинные волосы упали и скрыли лицо.

— …Тебя я тоже боюсь…

Соске молчал.

— Не знаю, что мне делать. Я люблю тебя, но мне страшно. Я люблю тебя так сильно, что даже больно… но — я боюсь. Я запаниковала, и чувствую себя такой беспомощной…

Впервые Соске видел ее столь уязвимой и потерянной.

Но, в конце концов, это было естественно.

Несмотря ни на что, она всегда казалась такой сильной. Несмотря ни на что, она всегда была заботливой старшей сестрой для тех, кто слабее. Несмотря ни на что, она всегда пылала неукротимым боевым духом.

Но, в конечном итоге, она была обычной семнадцатилетней девушкой. Странно было бы, если бы она, не дрогнув, сносила бы удары жестокого мира. Для этого надо было бы быть титаном или героем.

В этот миг из кармана ее куртки раздался электронный писк. Сотовый телефон. Пришло сообщение.

Канаме вытащила телефон и раскрыла его, не думая об опасности. Враги могли попытаться определить их местоположение, отследив прием сообщения.

Не успели ее глаза пробежать по строчкам, как из груди вырвался вопль ужаса:

— Боже мой… нет!!!

— Что случилось?

— Киоко… ребята!..

Соске вынул телефон из руки Канаме. Там была картинка, прикрепленная к сообщению.

Это была крыша здания. Крыша средней школы Дзиндай.

У стенки круглого бака он увидел школьницу. Это была их одноклассница, Токива Киоко, с кляпом во рту. Ее руки были скованы наручниками и прикованы к стальному кронштейну над головой. Вокруг груди была обмотана цепочка связанных детонирующим шнуром шашек пластиковой взрывчатки С4. Киоко была смертельно бледной, и, казалось, не имела ни малейшего понятия о том, что происходит.

В сообщении было написано:

«Такие заряды взрывчатки находятся в различных местах внутри школы. Если вы хотите спасти своих друзей, покиньте БР и приходите к школе. Если вы не послушаетесь, все будет взорвано».

Держать удар!

Сержант Курц Вебер помогал тушить пожар в «Нулевом проходе» — магистральном туннеле, который соединял все подземные сооружения базы острова Мерида.

В том момент, когда началась воздушная атака, он тренировался в спортзале и теперь был одет в старый тренировочный костюм. Нацепив кислородную маску из комплекта аварийного снаряжения, он орудовал ломом, пытаясь приподнять стальную балку. Необходимо было вытащить раненных из-под обломков. Все вокруг было залито океанской водой, которой пожарники тушили пламя, и Курц промок до нитки.

Освещение вырубилось, и в рассекаемом лучами аварийных фонарей полумраке, в облаках дыма и пара, метались тени спасателей. Шипели водяные струи, звучали резкие команды, перемежаемые отборной матерщиной. С потолка рушились вниз водяные потоки, и уже на расстоянии пяти метров ничего невозможно было разглядеть.

Курц вытащил раненого из-под обломков и передал с рук на руки санитару, прокричав ему на ухо:

— Ожоги второй степени правой руки! Отравления дымом нет, он в сознании! Говорит, что повреждена правая лодыжка!

— Спасибо, сержант!

Санитары на носилках потащили пострадавшего по туннелю.

Курц стянул маску, вдохнул дымный воздух и закашлялся.

— ...Черт, вот это побудка!

Он вытащил из кармана радиотелефон внутренней связи. К счастью, коммутатор еще работал. Когда он попробовал вызвать командира отряда SRT, Крузо не ответил, и он соединился с младшим лейтенантом Мелиссой Мао.

— Ты в порядке?

— Ага.

— Боевая тревога. Три вражеских «Бегемота» приближаются к острову. Встречаемся в ангаре номер три!

— Вас понял.

Обменявшись репликами, они моментально отключились. Курц должен был мчаться со всех ног в третий ангар, где находилась главная ударная сила базы — бронероботы M9 «Гернсбек».

Они оба были профессионалами. Сейчас некогда было беспокоиться друг о друге, достаточно было и того, что они пережили первую атаку.

У них еще будет время поговорить.

Однако.

Она сказала, три «Бегемота»?

Те самые громадные БР? Сразу три таких чудища?

Разве возможно противостоять им?

Разве ракеты и сорокамиллиметровые снаряды не были бесполезны против этих гигантов?

Воспоминания о сражении, случившемся полгода назад в токийском районе Ариаке, охватили Курца. Полностью укомплектованное подразделение бронероботов Войск Самообороны[✱]Силы Самообороны — так называются японские вооруженные силы. оказалось беспомощным перед одиночным «Бегемотом». Единственный, кто смог противостоять ему, был «Арбалет» Сагары Соске — поскольку он был оборудован лямбда-драйвером.

Но сейчас ни «Арбалета», ни Соске рядом не было.

Курц вбежал в ангар, где сновали техники и оружейники, снаряжая бронероботов для боя.

— Дополнительные бронеплиты для БР номер 3 еще не готовы?

— Еще нет!

— Сделайте это немедленно, и проведите полную проверку! Экономьте время и начинайте сразу с пункта «С» по инструкции!

— Так точно!

— Идиот! Туда! Сорокамиллиметровые патроны тащи туда!

— Куда? Но…

— Черт побери, ты не слышишь!? Все GEC[✱]Oerlikon Contraves GEC-B 40mm AssaultRifle (фант.) — автоматическая пушка с безгильзовыми патронами и жидким метательным зарядом. Самое распространенное оружие БР западного происхождения. заряжаются на второй позиции!!!

Командир отряда технического обеспечения, лейтенант Сакс, который руководил процессом, ни на секунду не останавливался и громко раздавал команды подчиненным. Хотя ангар избежал ущерба от воздушного налета, основное освещение не работало, и сцену освещали тусклые огоньки аварийных лампочек. В их пыльном красноватом свете видны были подключенные к силовым кабелям огромные бронероботы M9 «Гернсбек», издающие низкий механический гул.

— Простите, я опоздал!

Пилоты собрались на инструктаж в углу ангара. Считая пилотов устаревших M6, их было восемнадцать человек. Они стояли перед грифельной доской, покрытой мутными пятнами и росчерками разноцветных фломастеров.

Точно так же, как и Курц, все были одеты в ту одежду, в которой их застало начало бомбардировки. Озабоченная Мелисса Мао была одета в повседневную офицерскую форму — узкую юбка цвета хаки и китель, наподобие того, что носила Тесса. Очевидно, она чувствовала себя не в своей тарелке, поскольку больше привыкла к удобному полевому комбинезону. Но что поделать, с тех пор как ее представили к званию младшего лейтенанта, ей пришлось часто заниматься бумажной работой в штабе.

— Все собрались?! Внимание сюда! — закричала Мао в своей обычной агрессивной манере. Вперед вышел Крузо, одетый в помятую полевую форму. Он выглядел усталым, потому не сомкнул глаз всю ночь.

— Пришла беда — отворяй ворота, верно? — усмехнулся лейтенант, высокий канадец африканского происхождения. — Амальгам предприняла полномасштабное нападение. Они собрали гораздо больше сил, чем мы предполагали. Три единицы БР типа «Бегемот» обнаружены в квадрате G2. Они приближаются, приблизительно через сорок минут база окажется в пределах досягаемости их орудий.

Крузо с трудом удержался от богохульства.

Всего сорок минут. Этого времени было слишком мало, чтобы успеть подготовиться, как следует. Каким же образом враги смогли подобраться незамеченными так близко?

— Предположительно, «Бегемот» был разработан как специальное средство для борьбы со стандартными бронероботами. Главной задачей трех вражеских машин является уничтожение главного оплота обороны острова, а именно — бронероботов нашего подразделения. Поскольку у нас не будет авиационной поддержки, мы будем действовать из засад.

— Эй, подождите! — воскликнул Курц. — Но ведь эти гиганты оборудованы лямбда-драйверами! Мы и с одним-то не сможем справиться, а их целых три штуки!

— Может быть и так, но у нас нет другого выхода. Нам придется драться, — спокойно сказал Крузо. — База хорошо укреплена и может выдержать серьезную бомбардировку, но всему есть предел. Если «Бегемоты» доберутся до берега, то смогут прямой наводкой разрушить оборонительные укрепления и уничтожать ТДД-1, на которой, как вы знаете, все еще ведутся работы в доке.

— Но как мы сможем…

— Это единственный способ выжить. Для всех нас.

Все замолчали.

— Мерида — уединенный остров в отдаленном и малопосещаемом районе Тихого океана. Мы не сможем получить никаких подкреплений, а враг не будет брать пленных. Это не война между государствами, когда худо-бедно действуют международные соглашения. Свидетели им не нужны. Если ТДД-1 будет уничтожена, всем нам останется только совершить самоубийство в этом последнем убежище. Единственная возможность выжить — это уничтожение наступающих «Бегемотов».

Повисла тяжелая тишина.

Все присутствующие пилоты были ознакомлены с рапортами о той знаменитой битве с «Бегемотом» в Ариаке. Его участники — Соске, Курц и Тесса — детально описали ход сражения.

В предстоящем бою было невозможно победить. Это было совершенно ясно всем. В том числе Крузо и Mao.

— Так что нам остается делать? — нарушил тишину капрал Спайк, один из ветеранов отряда SRT. Американец лет двадцати пяти, он попал в Митрил после службы в морской пехоте США. — Бой уже проигран заранее, сопротивляться просто глупо. Давайте возьмем оружие и навестим командный центр.

Поняв, на что он намекает, Мао проговорила негромким угрожающим голосом:

— Прекратите это, Спайк.

Однако он продолжал вызывающим тоном.

— Даже если мы выиграем время, и ТДД-1 сможет выбраться из базы, враги будут поджидать нас на пути отступления. Они не дураки, и имеют представление об азах стратегии. Сопротивление в заранее проигранном сражении, без возможности отступить — это абсурд! Нас всех перебьют! Я думаю, мы должны вступить с противником в деловые переговоры, скорее всего, он пойдет на это…

— Кончай нести чушь! То, что ты говоришь — измена и попытка дезертировать с линии огня, — свирепо прорычал Крузо.

— И вы говорите это наемному солдату? Штаб-квартира Оперативного отдела взлетела в царствие небесное. Кто будет платить нам? Вы, лейтенант?!

— Ах ты, ублюдок...

— Так что же, мы должны с радостью умереть за наших товарищей, так? Как в пафосном голливудском кинофильме про войну? Глупый героизм не по мне. Говорю вам, умирать просто так я не собираюсь!

Его голос сочился ядом.

Самое неприятное было в том, что Спайк не стал бы говорить подобные вещи, если бы был хоть малейший выход из сложившегося положения. До сих пор он зарекомендовал себя человеком, на которого можно было положиться. Не так давно, подвыпив, он разливался соловьем о своей нежной любви к Тессе, о том, что он сделает для нее что угодно. Однако пришли тяжелые времена, и выяснилось, что своя рубашка ближе к телу.

Так думал не он один...

Напряжение сгущалось.

Но в этот момент раздался новый голос.

— Возможно, я смогу вам помочь. Как вам такая идея?

Это была Тесса. За ней вошли два солдата из PRT, вооруженные автоматическими винтовками.

— Командир...

— Я подумала, что здесь могут начаться подобные разговоры, и сочла необходимым поучаствовать.

— Вы все слышали? — хмуро пробормотал Спайк.

— Почти все.

— Пожалуйста, не принимайте этого на свой счет. Бизнес есть бизнес.

— Понимаю, — кивнула Тесса. Она обратилась к стоявшему позади солдату, и попросила:

— Пожалуйста, одолжите мне ваше оружие.

Немного поколебавшись, солдат вытащил из кобуры швейцарский «Зиг-зауэр», и передал его Тессе.

— Благодарю.

Она сняла пистолет с предохранителя и взвела курок. Поудобнее взялась за рукоять.

Тесса стояла все очень прямо и невозмутимо, сжимая в руке вороненый пистолет. Несмотря на то, что его дуло смотрело в пол, этого было достаточно, чтобы вселить некоторую неуверенность в ее людей.

— Знаю, что многие из вас думают о том же, что и мистер Спайк. Однако я не буду мириться с этим. Я лично пристрелю любого, кто попытается организовать мятеж. Прямо здесь.

На ее лице возникла странная механическая улыбка. Капрал Спайк стоял и изумленно смотрел на нее, будто не узнавая. Потом вздохнул и пожал плечами.

— Эй, не нужно горячиться. Вы — хорошая девочка, но…

Сухой звук выстрела раскатился по ангару.

Тесса выстрелила, целясь в пол прямо перед его ногами. Пуля срикошетила от бетона и разбилась о стену, выбив облачко пыли.

— Соблюдайте субординацию, капрал, — хладнокровно бросила Тесса совершенно ошеломленному Спайку, который только и мог, что хлопать глазами.

— Возможно, вы думали, что я стану плакать, чтобы разжалобить вас? Или буду умолять вас выполнить ваш долг, сделать мне одолжение, не так ли? Пока вы здесь, вы солдаты Митрила. Вы сами выбрали этот путь, по собственному желанию оказались здесь, в этом затруднительном положении. Я права?

— Да...

— Вы думали, что я была только номинальной принцессой?

Спайк только и смог, что покачать головой.

— Только скажите, кто я такая? Какова моя должность и ранг?

Она проговорила это своим обычным мелодичным голоском; определенно, он не совсем подходил для того, чтобы запугивать людей. Однако сейчас ее слова падали и звенели в тишине, будто отлитые из тяжелой пушечной бронзы.

Капрал Спайк некоторое время не мог ничего вымолвить, затем, сглотнув, проговорил:

— ...Капитан первого ранга... Тереза Тестаросса. Командир оперативной группы «Туатха де Данаан».

— Хорошо. Теперь возьмите свои слова назад и принесите извинения. Немедленно.

— Э-э… я совсем не хотел вас обидеть... Это была просто шутка, которая зашла слишком далеко. Прошу прощения...

— Очень хорошо.

Тесса сняла курок с боевого взвода и сунула пистолет охраннику.

— К сожалению, враг серьезно намеревается полностью стереть Митрил с лица земли. Даже если бы мы предложили им сейчас вступить в переговоры, это, вероятно, не принесло бы ничего хорошего. Капрал Спайк. Отряд нуждается в ваших способностях. Если мы уцелеем, то я забуду о вашем преступном участии в мятеже.

Девушка развернулась и пошла прочь, громкий стук ее каблучков эхом разнесся по притихшему ангару.

Опустивший голову капрал Спайк, проговорил напряженным голосом:

— …Уцелеем? Вы надеетесь, кто-то сможет уцелеть?..

— Я не надеюсь, я уверена. Мы сможем.

Тесса остановилась.

— Прочитайте снова мой отчет. Подумайте головой и разработайте план. Если у вас возникнут вопросы, проконсультируйтесь у лейтенанта Лемминг или непосредственно у меня. Или вы действительно ни на что не годны?

— Э-э…

— Такое впечатление, что вы неправильно поняли меня. Я никогда не отдавала приказа — «умереть». И никогда не отдам.

В этот миг ее голос был полон внутренней силы.

Решимости.

Решимости никогда не сдаваться.

Единственная из всех них, что бы ни случилось, она не собиралась уступать. Она была готова сражаться, чтобы спасти своих людей.

Всего лишь семнадцатилетняя девочка.

Боже мой...

В момент, когда даже бывалые ветераны потеряли веру в победу, эта хрупкая девочка с гордой осанкой, сумела вернуть им уверенность в себе.

Пилоты непроизвольно выпрямились. Крузо, Mao, и капрал Спайк. Даже циник Курц вытянулся в струнку.

Тесса обвела их внимательным взглядом.

— Останьтесь в живых. Это — приказ.

Все ответили в один голос:

— Так точно!

— Удачи вам.

На сей раз она подарила им сердечную улыбку и быстро вышла из ангара.

Даже возня техников в остальной части ангара на время прекратилась. Пилоты с интересом уставились на капрала Спайка.

— Что вы смотрите?

Он выглядел угрюмым, однако, в нем тоже что-то изменилось, мятежный надрыв исчез.

— Проклятье, я сожалею... Я просто сорвался. Но вы все сами думали об этом, верно? Так что нечего на меня так смотреть.

Это была правда. Многие пилоты виновато заулыбались, затем взгляды сосредоточились на Крузо. Он тоже слегка расслабился и кивнул.

— Она права. Давайте оставим в стороне эти жалкие оправдания. Вы получаете деньги за то, что рискуете своей жизнью в бою.

— Справедливые слова.

— Да, такая уж у нас работенка.

— Девчонка утерла нос нам всем. Я от нее без ума! Может быть, она выйдет за меня замуж?!

Крузо пожал плечами в ответ на слова Спайка:

— Боюсь, тебе не удастся получить следующее звание таким образом.

Раздался всеобщий хохот.

Это было то, в чем они больше всего нуждались сейчас. С незапамятных времен крепкое слово и соленая шутка были друзьями солдата. Человек, который смеется, уже не дрожит от страха. Они смогли взглянуть в будущее без ужаса и к ним вернулись смекалка и солдатская сноровка.

Они снова были готовы к бою. Лед тронулся.

— Теперь обсудим план контратаки. Так, кто у нас участвовал в охоте на «Бегемота»? — продолжил Крузо, и все уставились на Курца.

— Ха?.. Вы это обо мне? — удивленно сказал Курц, по-японски указывая на свой собственный нос.

*****

Когда Канаме получила SMS, Соске решил, что враги потеряли их след, пока они двигались от Китидзедзи до окрестностей Окикубо[✱]Окикубо — железнодорожная станция на линиях Маруноути и Теу..

Остановившись на плоской крыше торгового центра, Соске переключил БР в автономный режим и вылез наружу. Несмотря на то, что ее трясло и швыряло в манипуляторе «Арбалета», включившего ECS в режим невидимости, и прыгавшего с крыши на крышу, Канаме оставалась безучастной. Она не реагировала ни на что.

— Чидори.

Она не отозвалась.

Канаме сидела, облокотившись на стальной палец бронеробота, и смотрела вдаль остановившимся взором. Холодный ветер путал ее прекрасные длинные волосы.

— Я знаю, что ты переживаешь, но…

— Я поняла наконец, — пробормотала она. — Я больше не смогу жить как прежде. Однажды враги придут, уничтожат все, что мне дорого, и заберут меня.

— Чидори…

— Мне надо было понять это уже шесть месяцев назад. Я не смогу остаться здесь. Наверное, это наказание за то, что я делала вид, будто не понимаю…

Она уронила голову, ее плечи задрожали.

— Я должна была послушаться, этого парня… брата Тессы. Мне следовало бы просто заткнутся и уйти с ним. Теперь множество ни в чем неповинных людей оказалось замешано из-за моего упрямства. Все это случилось из-за меня. Я одна во всем виновата.

— Неправда. Виноваты враги.

— Если бы я ушла с ним вчера, этого не случилось бы, верно? Но я думала, что все обойдется. Однажды я смогу вернуться. И теперь Киоко… и все остальные…

— С ними пока все хорошо. Не расстраивайся.

— Но мы никак не можем их спасти, так?!

— Это еще неизвестно.

Канаме свирепо посмотрела на Соске. Глаза ее покраснели. Никогда раньше она не смотрела на него с таким негодованием.

— О чем ты? Перестань тупить! Все, кто находится в школе, теперь заложники. Заряды не только на Киоко, они спрятаны повсюду. Ты что, не понимаешь, что даже для профессионала почти невозможно найти спрятанную взрывчатку?!

— Воспользовавшись электронным оборудованием «Арбалета», можно обнаружить источники радиоизлучения…

— Бесполезно. Враги используют самое совершенное оборудование и наверняка запаслись чувствительными электронными детекторами. Они без сомнения окружили школу кольцом, и ты не сможешь даже приблизиться необнаруженным. Разве ты не понимаешь, почему они так легко сбили вертолет?! Ведь он использовал ECS. У врага уже есть малогабаритные зенитные ракеты, оснащенные радиолокационной головкой самонаведения, работающей в широком диапазоне. Они научились делать их достаточно компактными для переноски одним пехотинцем[✱]Канаме умная девочка, но тут немного ошибается. Недаром говорят — на всякого мудреца довольно простоты. Для того чтобы сбить на близкой дистанции зависший и видимый невооруженным взглядом вертолет, не требуется ничего сложнее обычного противотанкового гранатомета.. Что ты будешь делать, если у них есть спектральные сенсоры, широконаправленные микрофоны и высокочувствительные магнитные датчики? И потом, даже если бронеробот поможет обнаружить точки расположения бомб, думаешь, он сможет обезвредить их? Даже если бы ты знал, как они устроены, это бесполезно. Они наверняка наставили вокруг школы столько датчиков, реагирующих на ядерно-магнитный резонанс палладиевого реактора БР, сколько тебе и не снилось! Ты не понимаешь такие простые вещи?!

На некоторое время Соске онемел.

Половину тех слов, которые говорила стоящая перед ним девушка, он слышал первый раз в жизни.

— Ты не понимаешь?

— Не совсем…

— Оно и видно. Это потому что ты такой же, как и все, — с раздражением сказала Канаме и демонстративно фыркнула.

— Чидори… — успокаивающе выговорил Соске, чувствуя, как по спине пробежала дрожь.

— Что ты так смотришь? Думаешь, я свихнулась?

— Я этого не говорил, но ты…

— Да, так и есть. Точно так, как он и говорил. Это раздражает. Когда у тебя такая глупая физиономия, мне кажется, что ты смеешься надо мной. Почему люди не понимают таких простых вещей? Почему все такие тупые?

— Чидори. Тебе так кажется, потому что твой интеллект выделяет тебя среди обычных людей. Не надо смотреть на нас с высоты. Вспомни, ты всегда…

— Хватит. И не смотри на меня так! Когда ты пытаешься меня защищать, все это выглядит так, будто ты психологически подавляешь меня! Думаешь, что сможешь командовать мной и дальше?! Это глупо!

— Чидори!..

Соске резко схватил тонкое запястье Канаме и дернул ее к себе. Она попыталась вырваться, но ее сил хватило только на то, чтобы немного отклониться назад.

[[image:/storage/reader-images/00559e059a886e2f663e3201cff21bf68f796a75.png]]

— Ты уже говорила раньше, что боишься меня. Я тебе и нравлюсь, и пугаю, одновременно, — заговорил он, пристально глядя на нее с такого расстояния, что чувствовал ее дыхание. — Я тоже. Я люблю тебя, и мне страшновато. Не понимаю почему, но меня влечет к тебе. С того самого момента, когда я впервые увидел тебя. Я никогда не чувствовал такого раньше. Ты изменила весь мой мир. Я думал об этом до сегодняшнего утра. Школа и Митрил — я готов был бросить все и убежать с тобой. Вдвоем с тобой. Но что-то сдерживало меня, и я никак не мог заговорить. Наверное, потому, что мне не хватало смелости. Но это не единственная причина. Я не хотел, чтобы ты осталась одна. Токива и ребята из школы, мои товарищи из Митрила — ты должна быть среди друзей, смеяться с ними и сердиться на них. Вот потому…

Голос его прервался, как будто он сам удивился своей смелости. Соске снова заговорил:

— Потому я буду защищать все это. Не только тебя. Я буду защищать весь твой мир, все, что дорого тебе. Если я не сделаю этого, мое задание — провалено. Так что не отчаивайся. Вместе мы спасем Токиву. И ребят в школе, и, конечно же, тебя. Пожалуйста, приди в себя. Пусть даже я кажусь тебе просто тупицей, но… я готов сражаться. Столько, сколько потребуется, да и для тебя это уже не в первый раз. Мы что-нибудь обязательно придумаем. Не смей сдаваться, борись!

Канаме подняла голову и взглянула ему в глаза. Но Соске ничего не смог прочитать в ее глазах, не мог понять, о чем она думает.

— Ты, правда, думаешь, что мы можем спасти их?

— Так точно. Если ты будешь со мной.

Она надолго замолчала.

Наконец, она проговорила:

— Если бы это был дешевый роман, было бы самое время для трогательного поцелуя.

Проговорив это измученным голосом, будто постарев лет на двадцать, она выскользнула из его рук.

— Но это невозможно. Мы тихо сдадимся…

*****

База острова Мерида снова подверглась бомбардировке. Враги собирались полностью подавить оборону и довести дело до логического завершения.

Бронероботы М6, вооруженные зенитными ракетами, рассредоточенные в джунглях на подступах к базе, внезапно открыли огонь и смогли сбить почти половину атакующих бомбардировщиков, но остальные самолеты обрушили на головы защитников острова смертоносный ливень бетонобойных и объемно-детонирующих бомб.

— Урц-2 штабу. Сообщите о повреждениях, — запросила Мао, глядя на черный дым, валивший с территории базы. Она уже успела незаметно выбраться из подземелий базы на своем М9 и замаскироваться в непролазных джунглях на окраине тренировочного полигона в северной части острова Мерида.

— Штаб на связи. Они атакуют всем, что у них есть. Верхние подземные уровни почти разрушены. Док ТДД-1 не пострадал. Эвакуация персонала завершена, хотя есть некоторое количество погибших. Главный лифт полностью выведен из строя, для отхода воспользуйтесь тоннелем номер 3, он пока не поврежден.

Проход номер 3, еще строившийся, представлял собой туннель, соединяющий тренировочные полигоны на поверхности с подземными сооружениями базы. Видимо, враги еще не знали о его существовании.

— Гейбо-3 — всем группам. «Бегемоты» начали развертывание для атаки. «Бегемот» А двигается в квадрате Е1. «Бегемот» В — в квадрате Н1. «Бегемот» С остановился в квадрате G1. Похоже, они намереваются окружить остров. Начинаю передачу данных.

Вертолет, который продолжал патрулировать над островом, передавал всем защитникам острова разведывательную информацию о передвижении вражеских машин с помощью коротковолновой радиостанции.

— Это Урц-1. Благодарю, Гейбо-3. Достаточно, уходите оттуда.

— Гейбо-3, вас понял. «Бегемот» С открыл огонь. Мы перемещаемся в квадрат Х0 и … — в наушниках громко зашумело. С юга докатился грохот разрыва.

— Говорит Гейбо-3. Попадание в двигатель. Заходим на вынужденную посадку. Повторяю, заходим на вынужденную посадку. Враг запустил зенитную ракету.

Связь с вертолетом прервалась.

Неизвестно было, что с ними случилось. Однако, такие хорошо обученные солдаты как они, должны были уцелеть. По крайней мере, на это можно было надеяться.

— Урц-1 вызывает Кано-13. Двигайтесь к месту падения.

— Кано-13, вас понял, — ответил командир пехотной штурмовой группы подразделения PRT.

— Всем подразделениям, оставаться на связи. Все получили данные о расположении противника? Ваша цель — «Бегемот» В. Не атаковать А и С. Ими займутся Урц-1 и Урц-2. Урц-2, атакуйте А. Ну, а я развлекусь с С.

— Говорит Урц-2, вас поняла. Мне кажется, как-то даже безвкусно танцевать с такими несимпатичными кавалерами.

Крузо только фыркнул на другом конце радиоканала:

— Чувствую то же самое, да что поделать? Урц-2, разрешаю вам воспользоваться ITCC-5.

— Говорит Урц-2, вас поняла. По крайней мере, он у меня не заскучает!

Зажатая в стальной капсуле кабины своей машины, струящейся отражениями в режиме ECS, Мао глубоко вздохнула. Ее противник, «Бегемот» А, был определен. Приблизительно в четырех милях от северного побережья острова. Ждать осталось недолго. Поскольку «Бегемот» был погружен в океанские волны по колени, она навела марку прицела на его громадную орудийную башню.

С этого момента, ей придется сражаться с ним в одиночку. Конечно, Мелисса не была обязана непременно уничтожить его. Она просто должна была использовать любую тактику, чтобы выиграть время. Это все, что от нее требовалось.

Крузо должен был проделать то же самое с «Бегемотом» С. Бронероботы Мао и Крузо отличались от остальных тем, что были оснащены ITCC-5 — интегрированной тактической системой дистанционного управления — современной системой передачи и обработки данных, использовавшейся на действующих в передовых боевых порядках командирских машинах. Она в реальном времени собирала на поле боя и обрабатывала все виды разведывательных данных, и мгновенно вырабатывала и передавала команды всем союзным боевым единицам. К тому же, если на боевых машинах были установлены такие системы, ими можно было управлять дистанционно.

Танками, например. Или самоходными зенитными ракетными комплексами.

Или бронероботами.

— Хорошо, поехали… «Пятница[✱]Так она называет искусственный интеллект своего бронеробота.»!

— Да, лейтенант?

— Переключай систему управления на ХА-1. Мы атакуем «Бегемот» А.

— Вас понял. Переключаю систему управления на ХА-1. Ввожу в следящий контур цель — «Бегемот» А.

Она нажала виртуальную кнопку на экране для подтверждения. Высветился дополнительный экран, и по нему побежали строчки настроек для ХА-1. Это был беспилотный БР — М6 «Бушнелл», замаскированный в кустах, в от М9 Мао.

М6 прицелился и выпустил в бредущий по океанской отмели «Бегемот» серию противотанковых ракет из наплечной пусковой установки, затем начал стремительно двигаться. Полыхнув двумя бездымными ракетными ускорителями, М6 взлетел в воздух и помчался в направлении врага.

Определив источник выстреленных ракет, «Бегемот» быстро развернул свое орудие в сторону приближающегося М6 и без промедления выстрелил.

Над океаном сверкнула яркая вспышка.

Смонтированные в голове вражеского бронеробота автоматические пушки затрещали, посылая сотни тридцатимиллиметровых снарядов в М6. Неуклюжий бронеробот второго поколения не сумел уклониться и близкий разрыв крупнокалиберного снаряда вместе с дождем попаданий тридцатимиллиметровых снарядов разорвали его на куски.

— Ах ты…

Экран, передававший телеизображение с М6 вспыхнул и погас. Ей уже приходилось видеть такое, но, к счастью, в этот раз она находилась далеко от разбитого БР, и машина Мао была в полном порядке. Тем не менее, ее передернуло. Сигнал прервался, и система управления снова переключилась на обзорные телекамеры М9.

Ракеты, которые запустил погибший М6, приближались к противнику.

— Подорвать ХМ-3!

— Вас понял.

Мгновенно рядом с правой ногой «Бегемота» выросла огромная водяная колонна. Сдетонировала боеголовка самоходной мины, установленной на шельфе для защиты базы.

Ударная волна сотрясла гиганта. Немного. Немедленно после этого последовало прямое попадание противотанковых ракет.

Первая попала в правое плечо. Вторая в левый манипулятор.

— Так, что будет теперь?..

Оставаясь в укрытии, Мао получила и увеличила снимки, переданные оптическими сенсорами другого беспилотного БР — ХА-2. Он находился на более выгодной позиции с точки зрения обзора, и она также могла управлять им.

Она тщательно изучила броню правого плеча «Бегемота» после первых попаданий.

— Проклятье!..

Враг был совершенно невредим.

Это произошло, потому что работал лямбда-драйвер. Совершенная система, создающая силовое поле, защищающее от любой атаки, и способное также служить орудием нападения.

Повредить такому врагу было невозможно

Чувство беспомощности охватило ее. Мелисса начала передавать другим пилотам детали неудачной атаки, когда вдруг заметила еще кое-что.

Небольшое облако белого дыма выхлопнуло из коленного сустава правой ноги «Бегемота». Той самой ноги, которую ужалила морская мина. Броня немного деформировалась и обшивка начала отслаиваться.

— Сработало?

Шесть месяцев назад, в Ариаке, Курц сумел нанести врагу серьезные повреждения одним выстрелом из снайперской винтовки.

Так вот оно что.

Все дело было во внезапности. Стремительная атака, когда враг не ожидает ее...

В неуязвимой броне «Бегемотов» все-таки была трещина.

Еще слишком рано отчаиваться!

— Урц-2 всем группам! Начало положено, я повредила огромный БР! — быстро проговорила она, с трудом сдерживая возбуждение. — Мы сможем победить! Однако будьте осторожны. У противника подавляющее превосходство в огневой мощи.

Эфир наполнился бодрыми репликами других пилотов. Опыт подсказал ей, каким долгожданным был ее отчет для всех союзников.

В этот момент пришло сообщение от Калинина из командного центра.

— Говорит Перто-1[✱]«Perto» — руна, имеющая значение «грушевый лес».. Это отличные новости, но я должен сообщить вам и плохие. Десантные корабли противника приближаются с юго-востока. Предположительно, они несут на борту большое количество БР, а также подразделения морской пехоты. Враг собирается взять штурмом подземные укрепления базы.

Вот и они. Гребаные ублюдки[✱]ПРОМПТ солидарен со мной в этом вопросе J.

Мао выругалась про себя, оперируя электронным прицелом.

— Скорее всего, нам придется вступить в ближний бой меньше чем через пятнадцать минут. До тех пор мы должны сделать все, чтобы прикончить «Бегемотов». Если не получится… — Калинин на секунду запнулся. — Всем подразделениям. ТДД-1 не может выйти в открытое море. Выход из подземного дока находится под обстрелом.

Это был веский аргумент, но Мао почувствовала сильное раздражение.

Всего десять минут?

Против тех троих?

Это был абсурд.

— Хочешь, не хочешь, нам придется драться?

— Именно так.

— Ха, вам легко говорить …

Голова «Бегемота» А развернулась в ее сторону. EСCS[✱]ECCS — «Electromagnetic Counter Cloaking System». Система радиоэлектронной борьбы, позволяющая противодействовать вражеским попыткам замаскироваться.. Машина Мао была обнаружена.

Орудие врага нацелилось на нее. Прятаться больше не было резона, и, отключив ECS, она перевела бронеробот в боевой режим. Теперь вся энергия реактора перераспределялась в двигательную систему, и она могла выполнять резкие и энергоемкие боевые маневры.

Она совершила отчаянный прыжок. Вражеский бронеробот выстрелил. На экране вспыхнул огненный цветок, напомнивший выстрел крупнокалиберного орудия линейного корабля. Оглушительный грохот разрыва сотряс М9 Мао.

— Похоже, это будут трудные пятнадцать минут…

Машину завертело в воздухе. Выбирая место для посадки, Мао разразилась ругательствами.

*****

Три гигантских бронеробота продолжали бомбардировать остров с дальней дистанции.

Они были оснащены не только крупнокалиберными гаубицами, или, как их называли, «сушильными шестами»[✱]Странный народ японцы. Таким, невинным на первый взгляд, термином (сушильные шесты — длинные бамбуковые жерди, на которые надевают белье и развешивают на специальных подпорках), они традиционно именуют самые продвинутые орудия смертоубийства, от крупнокалиберных гаубиц до меча противника Миямото Мусаси — Кодзиро Сасаки, но несли на плечах многоствольные пусковые установки для неуправляемых ракет. Теперь эти ракеты с зажигательными и фугасными боеголовками дождем сыпались на джунгли острова Мерида, выжигая жарким напалмовым пламенем черные проплешины. Несколько беспилотных М6 уже оказались жертвами этой массированной стрельбы по площадям.

Необычные остроконечные скалы-останцы, известные как «Камни-Близнецы», обозначавшие границу тренировочного полигона для БР, тоже оказались сокрушены прямым попаданием ракеты. Даже скала не смогла выдержать такого удара. Наземные здания базы и технические постройки полигонов были разрушены до основания, джунгли корчились в огне, и над островом повисло гигантское облако дыма. Морской бриз медленно сносил его в океан.

Со стороны океана остров Мерида напоминал теперь тонущий линейный корабль, охваченный бушующими пожарами. Проведя артподготовку, «Бегемоты» начали медленно приближаться к острову одновременно с трех сторон.

— Шайссен, творят, что хотят. Черт бы вас подрал!

Скрываясь от яростного артобстрела, М9 Курца Вебера терпеливо ожидал в подземной фортификации, расположенной в южной части острова. Кабину сотрясала непрекращающаяся дрожь. На экране плясали в полумраке пылевые облака, ударные волны забивали дым и грязь даже в блиндаж.

— «Бегемот» В вступил в квадрат Н0. Приблизительно через шестьдесят секунд пересечет линию С-1.

Приближающаяся к базе вражеская машина вступала в сектор его обстрела. Лейтенант Крузо и Мао должны были разобраться с двумя оставшимися бронероботами. Дистанционно управляя недобитыми еще беспилотными М6 и самоходными морскими минами, установленными на подступах к острову, они должны были любой ценой выиграть время.

Остальные М9 из подразделения, приписанного к «Туатха де Данаан», в этот момент ожидали приказа атаковать «Бегемот» В.

— Ну-с, пора… — пробормотал Курц себе под нос.

Двойка М9, пилотируемых капралом Спайком и еще одним членом команды SRT, прятались на шельфе к югу от острова. Поскольку эти бронероботы были оборудованы палладиевыми реакторами и приспособлены для десантирования в океан, они могли без труда двигаться на глубине до тридцати метров.

На основе изображений, переданных в штаб патрульным вертолетом Гейбо-3, было сделано предположение, что на «Бегемотах» не могло быть установлено серьезное оборудование для действий под водой. На совещании перед операцией лейтенант Сакс из подразделения технического обслуживания и младший лейтенант Виллан из исследовательского отдела изложили свои соображения.

Сакс, крупный мужчина со щегольскими усиками, мрачно говорил:

— Эти бронероботы предназначены в основном для действий на суше. Конечно, их размеры позволяют установить на корпусе сферическую антенну гидролокатора. Безусловно, они способны также нести буксируемую антенну, приблизительно того типа, что используются на противолодочных подводных лодках. Однако, когда «Бегемот» окажется в неглубоких литоральных водах, расположенных вокруг островов, сонар не сможет нормально функционировать, да и верхняя часть туловища выйдет на поверхность. Поэтому, если бы я был разработчиком этих БР, я бы установил высокочастотный гидролокатор ближнего радиуса действия в районе передней части голени или на коленном суставе. Поскольку высадка на остров является главной задачей операции, то избежать медленного движения по шельфу в полупогруженном состоянии нельзя, а с помощью такого компактного высокочастотного гидролокатора БР сможет выбирать путь, определять рельеф океанского дна, и обнаруживать донные мины.

— Вы можете определить тип гидролокаторов и его возможности по обнаружению целей? — спросил его Крузо, но Сакс лишь пожал в ответ плечами.

— Не могу сказать. Однако, технический уровень оборудования этих чудовищ не так уж высок, не стоит слишком пугаться. Взять хотя бы их орудия, они не из перспективных моделей, наподобие электромагнитных пушек. Просто автоматизированная версия хорошо известных крупнокалиберных корабельных пушек, типа тех, что использовались на линейных кораблях «Миссури». Не думаю, что это новая разработка, скорее всего, они использовали старые тела орудий со складов. Только для испытаний новых орудий с гиперзвуковыми активно-реактивными подкалиберными снарядами потребовался бы испытательный полигон огромных размеров. Даже если бы они смогли потихоньку обустроить его за железным занавесом[✱]Так во время холодной войны называли территории, находящиеся под контролем СССР., было бы слишком трудно скрыть это от разведки Митрила.

— Другими словами, сонары на них должны быть существующего типа?

— Не могу сказать с полной уверенностью, но, поскольку объем нижней части их корпуса и ступоходов соизмерим с водоизмещением многоцелевых субмарин — около 8000 тонн, туда можно установить все, что угодно. Все же, если представить себе сложности, связанные с разработкой принципиально нового гидролокатора, можно легко заключить, что разработчики противника наверняка использовали уже существующие, проверенные временем образцы. Так что предполагать применения на «Бегемотах» оборудования следующего поколения, с новыми возможностями и высоким разрешением, я бы не стал.

— До поры, до времени, так сказать будет правильнее. Таким образом, сможет ли враг, используя существующие высокочастотные гидролокаторы, надежно обнаружить наши самотранспортирующиеся мины или находящиеся в погруженном состоянии М9?

— Не могу сказать. Возможно, капитан первого ранга сможет уточнить детали?

В этот момент Мао как раз разговаривала по радио с Тессой, находившейся в командном центре. Тонущая в ворохе неотложных, требующих немедленного решения вопросов Тесса дала лишь краткий ответ. Разговор быстро закончился.

— Она сказала, что мы можем попытаться проделать такой номер. Старшина Деджилани[✱]Оператор-акустик, фигурирующий в предыдущей части. подойдет чуть попозже, и дополнит эту информацию.

— Ясно. Значит, мы можем считать, что мы все-таки сумеем нанести серьезные повреждения этим гигантам при условии, что неожиданно атакуем их из-под воды.

В ответ на слова Крузо пилоты угрюмо переглянулись. Если бы это были простые БР, пусть даже гигантские, найти брешь в их защите было бы несложно. Но это были «Бегемоты». Лямбда-драйвер надежно отражал все удары.

— Мы уже говорили об этом, лямбда-драйвер не всемогущ.

Теперь заговорил лейтенант Виллан, блондин лет двадцати пяти с умными карими глазами. Его перевели из центрального Исследовательского отдела Митрила, и здесь он был единственным человеком, который владел полной информацией о лямбда-драйвере.

— Прежде всего, есть предел тому времени, которое пилот этой машины может провести в полной концентрации. Мощность «щита» также зависит от ментальной силы пилота и его внимательности. Напав неожиданно, мы сможем нанести «Бегемоту» повреждения. Пример тому — сержант Вебер.

Во время сражения в Ариаке, Курц сумел повредить «Бегемот» одним удачным выстрелом из снайперской винтовки, потому, что вражеский пилот расслабился и не успел поставить защитное поле. Если бы удалось использовать эту слабость противника теперь…

— В тот раз мне сильно повезло, — ответил Курц. — Вряд ли враги расслабятся сейчас настолько, чтобы понести урон. Мы должны будем сами создать ситуацию, когда внимание пилотов будет отвлечено, и все равно, у нас будет один-единственный выстрел. Он должен стать решающим, и, я думаю, нам ничего не остается, как целиться в пилотский кокпит.

— А если засадить ему в задницу, как это проделал Сагара? — спросил Спайк, и Мао застонала в ответ.

— Перестань! Нужно быть дураком, чтобы дважды наступить на те же грабли. А у них было восемь месяцев, чтобы подготовиться к этой драке, и намотать на ус уроки прошлой.

— Жаль. Ну, тогда не будем об этом.

— Враги, безусловно, приняли меры.

— Тогда нам остается только целиться в кокпит.

— Если вам нужна несложная мишень, то это она. Пилотская кабина этих гигантов расположена в голове, и попасть в нее нетрудно. Однако она очень сильно забронирована. Ее защищает многослойная композитная броня в несколько метров толщиной, и пилот находится глубоко внутри. Даже если мы используем самые мощные бронебойные снаряды и ракеты, может оказаться невозможным пробить броню единственным попаданием.

Но вся надежда, что у них была — этот единственный выстрел.

На каждого из трех атакующих «Бегемотов».

— Итак, мы нашли зацепку, — спокойно проговорил Крузо. — Нам просто нужно выиграть время. Если мы сумеем из трех «Бегемотов» сделать два — появляется реальный шанс для спасения. Если сможем два превратить в один — возможность уцелеть для всех нас вырастет многократно.

— Можно попытаться разобраться хотя бы с одним… хотя это не легче, чем пролезть в игольное ушко… — задумчиво заговорил Курц.

— У тебя есть план?

— Да.

— Рассказывай.

И Курц рассказал.

«Бегемот» В пересек назначенный рубеж. Об этом доложили уцелевшие датчики системы подводного обнаружения.

Сержант Курц Вебер скомандовал:

— Включить ECS в активный режим.

— Вас понял, сержант. ECS включен.

Зеркальные голограммы, нарисованные в воздухе танцем бесчисленных лазерных лучей, отсекли М9 от внешнего мира, сделав невидимым.

Двигаясь очень медленно и осторожно, бронеробот Курца выбрался из подземной шахты бомбоубежища. Артобстрел сровнял с землей находившиеся вокруг постройки, обугленные стволы деревьев смешались в жуткий бурелом. Удушливые облака иссиня черного дыма клубились повсюду. Однако Курцу это было на руку. Стараясь остаться незамеченным, его М9 пополз по кучам пепла в направлении небольшого холмика, торчавшего метрах в двухстах. В руке он сжимал мощное дальнобойное орудие калибром , которое рядом с БР выглядело как снайперская винтовка в руках пехотинца.

Поскольку джунгли выгорели, обзор с этой позиции стал превосходным.

— Говорит Урц-6, прибыл на место. Бойцы «Красной команды», доложите ваше местонахождение.

— Говорит Урц-5 (Сандарапта), готов действовать по вашему сигналу.

— Говорит Урц-10 (Мандела), еще двадцать секунд.

Прозвучали доклады всех бойцов команды. Выдвинув этот план, Курц оказался во главе ударной группы, выделенной для атаки на «Бегемот» В.

— Эй, Спайк, ты готов?

— Говорит Урц-8 (Спайк). А что мне остается, а? Бурлю энтузиазмом.

— Хо-хо! В этой героической саге отважный герой срежет здоровенного ублюдка одним выстрелом!

— Ну, уж постарайся, сержант, порадуй читателей. Смотри, не облажайся!

— Не скрипеть!

Курц навел свою снайперскую пушку на появившийся вдали вражеский БР. Он едва видел далекий силуэт «Бегемота» сквозь завесу черного дыма над побережьем.

— «Волшебные глаза» — включить!

— Вас понял, сержант. «Волшебные глаза» включены.

Установленный на М9 Курца недавно разработанный датчик заработал. На дисплее вокруг верхней части фигуры «Бегемота» возник зеленоватый ореол, несколько похожий на картинку в приборе ночного видения. Он показывал зоны, в которых было сосредоточено силовое поле лямбда-драйвера противника. Эти сенсоры стояли на вооружении уже с декабря прошлого года. Кто был их разработчиком, не стоило и спрашивать.

Во время экспедиции на остров Бадаму, где они уничтожали пиратское гнездо, Курц мог наблюдать с помощью своего датчика, как работает лямбда-драйвер «Арбалета» Соске. Теперь, он видел нечто похожее: зеленоватые контуры «щита», слегка растянутого, чтобы прикрыть всю фигуру «Бегемота». Его было несложно отличить по зеленоватым переливам на экране. Враги оставались наготове, но, не встречая сопротивления, успокоились, осмелели и перешли к следующей фазе атаки — вторжению на остров.

Курц переключил картинку на экране в обычный оптический диапазон и даже слегка прищурился. Океан сверкал в солнечных лучах так, что резало глаза, и через него легко и плавно двигался массивный силуэт «Бегемота».

Дистанция — .

Ветер, западный-юго-западный, около двенадцати метров в секунду.

Температура — двадцать два градуса по Цельсию; влажность — восемьдесят три процента.

Разнообразные данные о состоянии окружающей среды муравьиным аллюром ползли через нижний правый край экрана снайперской стрельбы. Раздраженно щелкнув языком, Курц выключил баллистический вычислитель.

— Доннерветтер[✱]Тевтонские матюги.!..

Солнце оказалось в секторе обстрела, и подсветка мешала прицеливанию. Ветер, атмосферные восходящие потоки… Там, где суша переходила в водную поверхность, все резко менялось. Если стрелять с этой позиции, сделать точный баллистический расчет траектории будет почти невозможно. К тому же, цель довольно быстро двигалась слева направо, и неравномерно. Предсказать его движения тоже было очень трудно.

Он переключился на экран управления оружием и выставил ручной режим наведения. Угол прицеливания тоже был неудачным. Оставалось полагаться лишь на свои навыки и интуицию.

— Таузенд тойфель!..

Это было слишком трудно. Во всем мире не нашлось бы человека, который смог бы сделать такой выстрел. На такой дистанции и при таких условиях — это было выше его возможностей.

Но у него не было выбора.

— Ты чего, Курц? — прозвучал в наушниках насмешливый голос Спайка. Его М9 укрылся под водой на пути «Бегемота». — Не говори мне, что ты устроил там забастовку.

— Что ты там бормочешь?

— Меня тут осенило: если дело выгорит, я сделаю тебя богачом.

— Опять решил на бирже поиграть?

— Ага. Вся эта суета навела меня на мысль — со следующей недели цены на картофель начнут неудержимо расти. Если ты мне проспонсируешь пять тысяч баксов, я превращу их в двадцать!

Самое время сейчас. Вот идиот.

— И что общего имеет этот здоровенный ублюдок с картошкой?

— Долго объяснять. Давай его сперва вздрючим!

— Точно-точно!

— Ну, так что? Одолжишь деньжат? Ты зашибешь на этом кучу бабок! У тебя будет шикарный дом во Флориде, «Лотус» и куча цыпочек в бикини.

— И вовсе мне не нужен твой «Лотус»…

— Ну, тогда «Феррари».

— «Феррари» звучит получше. Такой у меня уже был.

Враг почти пересек обозначенную линию.

— Урц-6 — всей Красной команде. Противник приближается к линии D. Все готовы?

В наушниках раздалось: «Всегда готовы!»

— Начинаю отсчет! Пять …

Он взглянул на экран. «Бегемот» приблизился и казался громадным даже отсюда.

— Четыре… три…

Сконцентрировавшись, он легонько двинул джойстик — едва-едва, так нежно, будто гладил спящего ребенка…

— Два… один…

Негромко, но резко скомандовал:

— Альфа, пошел!

Спрятанный в воде М9 Спайка начал двигаться первым. Сработали водометные двигатели закрепленного на его плечах устройства подводного плавания, внезапно выстрелив БР в воздух на поверхность океана. Прыгая по воде, как пущенный блинчиком камень, М9 стремительно помчался к «Бегемоту». Тот немедленно отреагировал, повернув верхнюю часть туловища к машине Спайка.

— Вперед!!!

Быстро разгоняясь по поверхности океана, М9 выпустил ракетный залп из плечевой пусковой установки. Небо расчертили стремительные огненные стрелы. Одна за другой они поражали «Бегемота»… стоп, они детонировали на границе его силового поля, рассыпаясь бледными вспышками.

Лямбда-драйвер остановил их. Но таков и был план. Так и предполагалось. Глядя «Волшебными глазами» на «Бегемота», Курц заметил, что его «щит» уплотнился и сдвинулся в направлении Спайка.

— Бета, пошли!

— Бета, вас понял! — ответил оператор, управлявший самоходными минами. В тот же миг громадный водяной всплеск поднялся за спиной «Бегемота».

Это был взрыв самоходной мины. Несколько раньше этот прием успешно использовала Мао с другим «Бегемотом». Но серьезного ущерба взрыв не причинил. Враг лишь отвлекся, сфокусировав внимание на левой ноге, и растянул силовое поле, чтобы прикрыть ее. Может быть, ему и досталось немного, но в целом это было не страшнее легкой щекотки.

Однако.

Курц ясно видел на экране «Волшебного глаза» как распределилось вражеское силовое поле, иными словами, куда было направлено внимание пилота. В том момент, когда «Бегемот» собирался атаковать БР капрала Спайка, неожиданный взрыв мины заставил его отвлечься и посмотреть вниз. На экране датчика зеленый ореол защитного поля посветлел вокруг верхней части тела «Бегемота» и стал насыщеннее вокруг ног.

А вокруг головы и кокпита…

Получилось!

Немедленно переключившись в снайперский режим стрельбы, Курц заорал:

— Гамма, вперед!

По этому сигналу три союзных М6, спрятанные в джунглях в разных местах южного побережья острова Мерида, запустили ракеты «Джавелин[✱]Выдуманные автором перспективные противотанковые ракеты.».

Это был решающий момент.

Лазерный луч подсветки цели протянулся от головы М9 Курца до врага. Он уперся в боковую часть массивной головы «Бегемота» и три ракеты, захватив цель своими ГСН[✱]Головка самонаведения., с огромной скоростью помчались к нему. Это были не устаревшие дозвуковые ракеты с фугасными или кумулятивными боевыми частями. Тяжелые гиперзвуковые реактивные снаряды поражали цель кинетической энергией боеголовки из обедненного урана.

Время, казалось, остановилось, десятая часть секунды растянулась в бесконечность.

Три ракеты поразили голову «Бегемота» в единый миг. Брызнули осколки брони, мелькнуло кольцо сжатого воздуха, спрессованного ударной волной, выхлопнул клубок белого дыма. Титаническая фигура слегка содрогнулась. Поскольку Курц был очень далеко, до него даже не донесся звук попадания.

Нет, когда медленный звук докатится, будет уже поздно, осталась всего пара секунд. Место попадания было скрыто клубившимся дымом и плохо различимо. «Бегемот» двигался, и необходимо было внести упреждение, не забывая при этом об угле возвышения и поправке на ветер.

Единственное, на что он мог сейчас положиться, это на интуицию.

Спокойно. Действуем автоматически.

Зона попадания трех боеголовок. Он целился в пробоину поперечником несколько десятков сантиметров, расположенную на движущейся и трясущейся платформе, почти в от него, по ту сторону дымного облака, восходящих потоков, турбулентности атмосферы и морского бриза.

Курц выстрелил.

Стреловидный бронебойный сердечник вылетел из ствола пушки замаскированного М9. Яркая вспышка выстрела ослепила его, с земли взметнулся пепел, поднятый дульным тормозом. Только в этот миг запоздало докатился раскатистый удар от попадания ракет.

«Бегемот» на экране снова содрогнулся, но сказать точно, попал ли он, куда целился, Курц не мог.

Сработало?

Металлический гигант остановился и замер на месте. Слабый дымок вился из пробоины на голове. Повисло напряженное молчание.

«Бегемот» слегка накренился — но не упал.

Он был еще жив. Развернувшись и прикрыв частично разрушенную сторону головы, он снова начал двигаться, наводя ствол ручного орудия в направлении Курца.

Выстрел.

Курц спешно поднял машину и прыгнул. В тот же миг прямо под его ногами раздался мощный взрыв. Ударная волна догнала его и завертела в воздухе, как пушинку.

— Дерьмо!

Неудача. Он сумел нанести головной броне «Бегемота» серьезные повреждения, но убить пилота не смог.

Открыв крышки пусковых установок на плечах, «Бегемот» запустил тучу ракет класса «земля-земля» по его союзникам. Сандарапта и остальные пытались одновременно атаковать и совершить маневры уклонения. Шапки дыма от разрывов вспухали то тут, то там по всему побережью, и Курц не видел, что случилось с его товарищами. Кто-то из них наверняка уже погиб.

Восстановив контроль над полетом БР, он сумел кое-как приземлиться, и немедленно был атакован еще раз.

Очередной залп вдали и вой приближающегося снаряда. Он едва сумел избежать разрыва, но ударная волна врезалась в него тараном, заставив мир закружиться перед глазами. Если бы он был обычным пилотом, он бы потерял сознание.

Уничтожение.

Это слово пришло ему на ум. Это невозможно с самого начала. Теперь им оставалось беспомощно ждать, пока разъяренный противник не растопчет их, не сметет в прах подавляющим превосходством в огневой мощи.

Дуло вражеского орудия снова поймало движение М9 Курца. Он рухнул на колени среди падающих каскадов грязи и дыма. Бесполезно. Он не сможет уклониться в это раз.

— Урц-6, не вздумай сдаваться! — резанул из наушников голос Спайка. Переведя взгляд на экран, Курц увидел торчащий из океана силуэт «Бегемота». Прямо за ним, в облаке брызг, над поверхностью воды скользил М9 Спайка.

Идиот! Почему он не повернул назад и не спрятался? Его сейчас растерзают тридцатимиллиметровые пушки.

Бронеробот Спайка уже выпустил все свои ракеты. Но «Бегемот» не знал этого, и, прекратив огонь, перенес внимание с недобитого Курца на него.

Силовое поле врага засияло ярче, и во все стороны брызнули новые ракеты.

Капрал Спайк действовал хладнокровно. Он явно знал, что творил. Разогнавшись, он отстрелил водореактивный движитель, и, используя инерцию, взлетел над поверхностью воды и прыгнул на гигантскую левую ногу «Бегемота», которая в поперечнике была раз в пять толще его робота.

Курц не услышал металлического звука удара. Да, и к тому же, в ушах звенело после разрыва вражеского снаряда. Сквозь шум прорвался только голос Спайка:

— Уноси ноги, я дам тебе немного времени!

Выхватив мономолекулярный тесак, предназначенный для рукопашного боя, Спайк яростно вонзил его во вражескую броню, оперевшись на него одним манипулятором, он подбросил тело БР вверх, к гигантскому плечу «Бегемота». Такое движение требовало более чем отменного владения бронероботом. Всего лишь несколько пилотов во всем мире смогли бы повторить такой прыжок.

— Спайк, перестань!

Цепляясь за плечо вражеского бронеробота, Спайк схватил автоматическую пушку-карабин, и выпустил длинную очередь в упор в боковую часть его головы, полуразбитую предыдущими четырьмя попаданиями. Но силовой щит отразил все снаряды. Бледные вспышки выстрелов и красные разрывы засверкали чередой, освещая выщербины на броне.

— И чего это я творю? Совсем не собирался геройствовать!

— Хватит уже! Скорее сматывайся!

«Бегемот» издал низкий протяжный рев. Казалось, он чувствует… ярость.

— Скажи командиру, что я не хотел ее обижать…

На экране «Волшебного глаза» вражеский силовой щит вдруг ярко вспыхнул. Но нет, это уже был не щит. Его ошеломляющая энергия слилась в мощный силовой кулак и стремительно ударила точно по надоедливому маленькому противнику.

— Спайк!!!

М9 капрала Спайка снесло с плеча «Бегемота», точно муху. Манипуляторы бронеробота оторвало, ноги были искорежены, а корпус раздавлен — вся машина была чудовищно изуродована. Обломки, все еще разваливаясь на лету, описали длинную пологую дугу и рухнули в океан. Пилот был мертв. В этом не было сомнений.

Тридцатимиллиметровые автоматические пушки из головной установки проводили его полет в Вальхаллу бесконечной очередью. Трассирующие снаряды долго пенили поверхность океана уже после того, как обломки скрылись в глубине.

Грязный червяк. Знай свое место.

Всем своим видом говорил стальной титан.

Это заняло несколько долгих-долгих мгновений.

Курц смотрел на экран детектора лямбда-драйвера. Все внимание вражеского пилота было сосредоточено в направлении разбитого бронеробота Спайка. Спина, плечи и затылок «Бегемота» обнажились полностью. Вся информация, полученная от прицельного комплекса, пронеслась в голове Курца стремительным потоком.

Дистанция, ветер, освещение, температура и влажность.

Цифры на экране, казалось, кричали: Убей его! Второго раза не будет!

Он выстрелил.

На этот раз подкалиберный снаряд точно попал в пробоину в височной части головы «Бегемота». Чисто прошел прямо сквозь кокпит, где сидел безымянный и безликий вражеский пилот.

«Бегемот» остановился. Из пробоины завился слабый дымок.

Потом бронированный титан содрогнулся, как это было в Ариаке, и стал разваливаться. Манипуляторы его ослабли, и огромное орудие рухнуло в воду. С туловища посыпались обломки брони и механизмов. Притягиваемый к земле своим колоссальным весом, корпус «Бегемота» треснул и с чудовищным грохотом вертикально сложился внутрь себя.

Первый был уничтожен.

Но они понесли большие потери. Из группы Сандарапты, тех, кто запускал «Джавелины», два БР были уничтожены немедленно последовавшей контратакой, а сам Сандарапта тяжело ранен.

Кроме того…

— Спайк, дурень… — горестно пробормотал Курц.

Если бы он попал первым выстрелом. Если бы только он не промахнулся…

Но у Курца не было времени терзаться чувством вины. Радио затрещало и заговорило голосом Мао:

— Это Урц-2. Серьезно поврежден правый ступоход. Стараюсь уклоняться, но долго не протяну. Попытаюсь остановить его хоть как-нибудь...

— Мао!..

В этот момент искусственный интеллект его БР доложил, что приближаются десантные вертолеты противника.

Теперь, когда судорожный бег прервался, Соске смог спокойнее обдумать сложившуюся ситуацию. В умозаключениях Канаме не было логических изъянов. Она была совершенно права.

Спасти Токиву Киоко и других друзей, не сдаваясь при этом в плен, было не просто затруднительно. Правильнее было бы сказать — «невозможно».

Если пойти на глупый риск, и попытаться решить проблему силовым путем, вероятность успеха становилась исчезающе мала. Конечно, если бы это был голливудский вестерн, в самый последний момент на выручку неожиданно явилась бы кавалерия, и один шанс из тысячи превратился бы в твердую надежду на спасение. Герои фильмов твердо полагались на такие чудеса и всегда выбирали самый трудный путь. Очевидно, они были уверены в том, что режиссер обязательно поможет.

Но Соске был другим. Он вырос в мире, лишенном таких иллюзий. Кто явится на помощь убийце? Лесному бандиту? Наемнику?

Если попытаться заняться расчетами, какой вариант действий был бы самым логичным?

С вероятностью в девяносто девять процентов можно было утверждать, что жертва одного человека спасет всех остальных. А их было куда как больше сотни. В то же время было очевидно, что вероятность спасения этого единственного человека вместе со всеми остальными составляет не больше одного шанса из ста.

Так каким должен быть мудрый выбор?

Это было очевидно.

Чидори была права. Совершенно права.

Но для Сагары Соске все было не так просто.

Что, если жизнь человека, которым собирались пожертвовать, равноценна жизням всех остальных заложников? Что, если для тебя жизнь этого единственного человека важнее целого мира — да пусть он горит огнем! Что тогда?

Конечно, остальные заложники бесценны. Незаменимы. Но и «жертва» незаменима ничуть не меньше.

Такие мысли галопом неслись в его голове.

Выкинуть белый флаг и отдать ее врагу?

Он не мог этого сделать.

Ему не хватало храбрости сделать это. Если это можно было назвать храбростью.

Четкое математическое решение задачи превратилось в неразрешимую головоломку, хотя секунду назад проблема казалась элементарной. Теперь перед ним стояла ужасная дилемма.

Он готов был все вложить в этот единственный шанс.

Ужасное искушение.

То самое искушение, которое одолевало многих людей, которых он встречал. Прежний, хладнокровный Соске мог теперь презирать свое новое «я». Но он изменился, ничего не поделаешь.

«Так, оказывается, это и значит — любить?» — неуверенно подумал он. Неожиданное понимание глупых, совершенно иррациональных человеческих поступков, обрушилось на него.

Школьница, сходившая с ума от ревности, которая писала клевету на стенках туалетов. Участница баскетбольной команды, которая так переживала из-за проигрыша, что послала письмо, угрожая самоубийством. Учительница, которую обуревали настолько сильные чувства к своему коллеге, что она не сдержалась и устроила сцену[✱]Отсылки к неэкранизированным эпизодам из сборников рассказов. Часть из них можно найти в манге..

Как теперь он мог обвинять их? Истина встала перед ним в сияющей наготе. Все они творили такое, потому что любили. И боялись потерять самое дорогое, что у них было.

Вот в чем было дело.

Кто же сможет обвинить их?

Мог ли Соске в этот миг разумно ответить на этот вопрос? Он не знал и сам.

Но искушение победило.

Он положился на последний шанс.

— Идем, времени мало… — слабо пробормотала Канаме и повернулась к пожарной лестнице, ведущей с крыши. Соске действовал мгновенно и решительно: оказавшись за ее спиной, он вытащил из кармана электро-шокер. Схватил ее сзади, прижал шокер к ее животу и нажал на кнопку.

Щелкнул электрический разряд. Ее тело слегка дернулось.

И больше Канаме не двигалась.

Соске подхватил ее обеими руками, когда она начала падать, и бережно уложил на бетон. Выбрав из аптечки нужный транквилизатор, он опытной рукой впрыснул ей дозу. Это заставит ее проспать несколько часов. Затем он отнес ее на вершину водяного бака, стоявшего на крыше, уложил и прикрыл своей грязной и окровавленной курткой. Обыскал ее карманы и вытащил сотовый телефон.

Подавив желание погладить ее бледную щеку, он решительно встал и отвернулся.

— Идем, Ал.

— Так точно, — прогудел в ответ искусственный интеллект бронеробота, стоявшего, преклонив колено, посреди крыши. Соске поставил ногу на его бронированное запястье, легко вскарабкался по манипулятору и проскользнул в кабину.

— Сержант, у меня есть вопрос.

— Что такое?

— Вы оставите мисс Чидори здесь?

— А, это. Забудь, — коротко ответил Соске. — Мы направляемся в школу Дзиндай, чтобы найти и обезвредить установленные там подрывные заряды.

— Не то чтобы я понимал все тонкости данной тактической ситуации, но ваше решение ошибочно.

— Точно?

— Это совершенно неблагоразумное решение. Его можно охарактеризовать как «жестокое». Предлагаю обдумать ситуацию еще раз.

— Отказано.

— Даже если заряды будут обезврежены, врагу ничего не помешает снова прибегнуть к той же стратегии.

— Мы снова остановим их, неважно, сколько раз они будут пытаться.

— Это невозможно.

— Я постараюсь.

— Это невозможно.

Невозможно. Неблагоразумно. Бессмысленно. Ошибка.

Сможет ли она простить его?

Наверно, нет.

Но даже если так …

— Я все равно не знаю, что еще можно сделать.

Соске схватил джойстик, и заставил «Арбалет» подняться с колен. Бронеробот разбежался в сторону пустынной автостоянки и прыгнул.

Оставив спящую Канаме позади.

Умело перемещаясь через городские кварталы, Соске удалился на несколько километров и снова остановился. Он открыл крышку кабины и наполовину высунулся наружу, потом свободной рукой включил телефон Канаме. Поскольку этот телефон был ему незнаком, он с трудом разобрался в настройках, необходимых для составления текстового сообщения.

«Ваши угрозы работают только против Чидори Канаме, для меня они ничего не значат. Для моего задания не имеет значения, сколько людей погибнет в средней школе. Никаких переговоров по поводу выдачи совершенно секретного бронеробота не будет. Кроме того, у меня есть приказ ликвидировать Чидори Канаме в случае угрозы того, что она попадет в руки противника. Позвоните по этому телефону. Если через три минуты вы не выполните мое требование, я буду следовать имеющимся у меня приказам».

Отправить.

Ему не пришлось долго ждать. Меньше чем через минуту телефон зазвонил.

— Каковы твои условия?– спросил искаженный расстоянием мужской голос.

— Вы должны гарантировать мою неприкосновенность, и безопасный маршрут отступления. Место и время, которое вы назначили, таких гарантий не дает.

— Похоже, ты чего-то недопонимаешь. Может быть, мне взорвать одну из бомб в школе?

Ледяной холод пробрал его по спине острыми когтями, но, собрав все свое самообладание, Соске изобразил холодное безразличие и проговорил:

— Тогда переговоры окончены. Делайте что хотите.

Он отключился.

Глядя на люминесцентный экранчик, Соске ждал. Если враги восприняли его игру серьезно, они продолжат переговоры. У них тоже сложилось довольно трудное положение. Без сомнений, противник опасался, что Соске и Канаме найдут способ выскользнуть из ловушки, и захват Киоко и школы в качестве заложников был, скорее, жестом отчаяния.

Прошли несколько бесконечных секунд.

Телефон снова зазвонил.

Он подавил желание немедленно нажать на кнопку, и ответил немного погодя.

— Если мы получим Чидори Канаме, этого будет достаточно.

— Понимаю.

— Бронеробот нас не интересует. Но он представляет собой угрозу. Если ты гарантируешь, что он будет временно обездвижен, я обещаю тебе неприкосновенность.

— Очень хорошо. Тогда в 22.00 я приведу БР на территорию закрытой фабрики в квартале номер два района Сенгава. Там я открою люк и буду ждать. Можете выставить наблюдателей. Чидори Канаме будет находиться в одиночестве напротив станции Сенгава, в двух километрах оттуда. После обмена я исчезну.

На другом конце линии помолчали. Обдумав условия, его собеседник сказал:

— Принимается. Но если мне покажется, что ты отклоняешься от плана хоть немного, я подрываю все заряды в школе.

— Я уже говорил, для меня это не угроза.

— Посмотрим, — мужчина издал короткий смешок. — Я уже потерял из-за тебя десять подчиненных. Хотя мы оба профессионалы, никак не могу отказаться от желания сделать тебе больно.

— Меня это не волнует, — ответил Соске безразличным голосом, чувствуя, как холодный пот катится по спине.

— Точно как говорил мистер Айрон[✱]Iron — железо. Агентурная кличка Гаурона.. Ты любопытный ублюдок.

— Если вам просто охота поболтать, мне недосуг.

Он отключился. Враг, должно быть, уже определил его местонахождение и сейчас спешно готовил разведывательную или ударную группу.

— Двигаем, Ал.

— Так точно.

Соске закрыл люк и снова перешел в путевой режим управления. Невидимый «Арбалет» помчался сквозь свинцовые сумерки.

На некоторое время он вернул инициативу.

Но только временно.

Так или иначе, скоро настанет кульминационный момент игры. Противник совершено точно не блефовал, угрожая убить Киоко и остальных ребят. Он был смертельно серьезен.

Надо что-то делать.

Полагаясь только на себя.

Собирая обломки

Внутри яростно дергающегося кокпита бронеробота громыхала неразборчивая боевая какофония. Визг тревожных зуммеров, бесстрастный голос бортового искусственного интеллекта, отрывистые команды Мао заглушали друг друга.

— Доклад о повреждениях. Ущерб класса «В» в области правого бедра. Активизирую системы ADC[✱]ADC — AutomatedDamage Control system, автоматическая система контроля повреждений. и AML[✱]AML — Active Motion Limitation system, автоматическая система ограничения движений..

— Отставить AML.

— Так точно. AML отключена. Снижение нагрузки на поврежденные мускульные волокна прекращено…

— Насколько еще хватит ресурса?

— Затрудняюсь ответить.

— Я подразумевала поврежденную область мышечной ткани.

— Приблизительно от 45 до 160 секунд. Рекомендуется немедленно выйти из режима боевого маневрирования.

— Сейчас не время.

Попадание тридцатимиллиметрового снаряда противника в правую ногу бронеробота Мао повредило мускульный пакет бедра и часть системы амортизации. Мускульный пакет, как и подразумевало его название, представлял собой часть мышечной системы БР. Объединенные в мощные мускульные связки сверхпрочные полимерные волокна, сокращавшиеся под воздействием электрических импульсов, позволяли манипуляторам бронеробота двигаться с легкостью и грацией человеческих конечностей. Бедренный «мускул» правой ноги начал постепенно рваться из-за повреждений от снаряда и под воздействием огромной нагрузки, приходящейся на него. Микроскопические волокна лопались одно за другим, и вскоре вся конечность должна была выйти из строя. Когда это случится, боевая машина потеряет подвижность в зоне видимости противника и немедленно будет уничтожена. Жизнь Мао повисла на толстой, но уже надорванной связке мышечных волокон мускульного пакета правого бедра. Не волосок, но тоже рвется.

Искусственный интеллект машины предложил считать защиту поврежденной области приоритетной и снизить нагрузку, но Мао отменила это решение. Чтобы уклониться от атак противника, придется по максимуму использовать мускулы, пока они еще могут сокращаться.

— Рекомендуется немедленное отступление с поля боя.

— Сбежать? Ха, если бы я могла…

— Ракетная атака. Направление — четыре часа, дистанция — четыре, три ракеты.

Взвыл особенно противный зуммер тревоги. Со стороны «Бегемота» A, который уже выбрался на пляж, приближались три управляемые ракеты.

— Ох!!!

M9 затормозил на бегу, прочертив ступоходами длинные рытвины по опаленной земле и выбросив в воздух облака пыли. Торможение было таким резким, что Мао почувствовала, как будто ее желудок собрался выскочить наружу. Ракеты тоже слегка изменили курс; они наводились прямо ей в лицо — в голову бронеробота, где располагались телекамеры внешнего обзора. Повернув голову им навстречу, она установила головные пулеметы на максимальную скорострельность и нажала на спуск. Поскольку система подачи патронов была беззвеньевой, менять магазины или ленты не требовалось, и очередь превратилась в настоящий шторм подкалиберных пуль с сердечниками из обедненного урана. Одна из ракет взорвалась в воздухе. Головка самонаведения второй ракеты была, вероятно, повреждена, и та потеряла цель.

Последняя ракета была уже так близко, что у Мао не осталось другого выбора, кроме как попытаться уклониться. Быстро шагнув вправо, бронеробот, сконцентрировав всю энергию в движительной системе, прыгнул в противоположном направлении. Шарниры поврежденной правой ноги издали резкий металлический визг, оказавшись под чрезмерной нагрузкой.

Ракета дала близкий промах и врезалась в землю.

Прыжок оказался коротким. Прочертив невысокую параболу, M9 Мао прорезал облака дыма и рухнул в горящие джунгли. Обычно бронероботы приземлялись на ноги, где были смонтированы мощные амортизаторы, но, опасаясь за поврежденные мышцы, она разбалансировала БР еще в полете. Десятитонная машина кубарем покатилась по земле, перевернувшись через левое плечо. Оставив за собой просеку из расщепленных и вырванных с корнем деревьев, бронеробот, наконец, остановился. Мао потрясла головой, старясь прогнать дурноту от страшных сотрясений и вращения.

Но времени перевести дух не оставалось. Снова завизжал знакомый зуммер.

— Ракетная атака. Направление — одиннадцать часов. Дистанция — три, три ракеты.

Приближались новые ракеты. «Бегемот» снова открыл огонь из 30-мм автоматов. Он не давал ей времени остановиться и прицелиться. Ей пришлось прыгать, катиться по земле, бросаться из стороны в сторону, выпуская неприцельные очереди в направлении противника. Удивительно, но мускулы правого бедра еще держались, хотя им давно уже следовало бы порваться от таких перегрузок. Она доверила нерегулярные, случайные маневры уклонения компьютеру, а сама сосредоточилась на следующей угрозе. Программа движения искусственного интеллекта ее бронеробота вступила в состязание с прицельной автоматикой «Бегемота», поливающего ее длинными очередями тридцатимиллиметровых снарядов. Однако попасть неуправляемыми снарядами в быстро движущуюся мишень на таком расстоянии было непросто, и три приближающиеся самонаводящиеся ракеты были куда как опаснее. Обстреляв их на бегу из головных пулеметов, торопливо и неприцельно, она все же смогла сбить одну ракету. Включив на полную мощность оптическую систему маскировки, она затормозила и отпрыгнула назад. Бледный световой фантом продолжил линию движения замаскированного зеркальными голограммами бронеробота, и она врубила систему радиоэлектронного подавления из состава комплекса ECS. Две оставшиеся ракеты навелись на радиолокационные ловушки и промахнулись.

Близкие удары сотрясли землю. Еще раз повезло. Бронеробот Мао рухнул на спину, утонув в зарослях дождевых джунглей.

— О-х-х-х… — выдохнула она в изнеможении.

Но битва еще не кончилась. «Бегемот» A быстро приближался, и если она немедленно не встанет, то превратится в дуршлаг. Она подтянула колени бронеробота к груди и попыталась отработанным прыжком подняться на ноги.

Но не смогла. Заряда электроэнергии не хватило на сокращение искусственных мускульных волокон.

Используя прожорливый энергоемкий режим ECS, и одновременно совершая резкие боевые маневры, она полностью исчерпала резервы мощности конденсатора. Необходимо было не менее десяти секунд, чтобы палладиевый реактор успел снова зарядить конденсатор. Кроме того, мускульный пакет правого бедра, наконец, лопнул. Она больше не могла встать.

Проклятье.

Ругаясь, она попыталась ползти. Загнанный в угол М9 Мао мог только медленно елозить на спине в смешанной с пеплом грязи.

У нее больше ничего не осталось. Все дистанционно управляемые через протокол ITCC-5 боевые системы уже вышли из строя. Теперь, когда «Бегемот» выбрался на берег, самоходные мины были бесполезны. Наземные мины, расставленные на пляже уже давно сдетонировали под воздействием объемных взрывов авиабомб.

Подняв единственное оружие, которое у нее осталось — 40-мм автоматическую пушку, Мао открыла огонь длинными очередями. Бесполезно. Никакого эффекта. Все снаряды были отражены силовым полем.

Гигантская фигура «Бегемота» нависла над ней как гора, закрыв собой дымное небо. С его брони рушились водопады океанской воды. Подавляющий, всесокрушающий образ.

«Бегемот» навел огромное орудие на машину Мао, но передумал. Вероятно, решил не тратить крупнокалиберный снаряд понапрасну. Он неторопливо приблизился и занес правую ногу над пытающимся отползти бронероботом.

Расплющить М9 одним махом. Как тяжелый танк давит беспомощных раненых пехотинцев.

Вот так это произойдет, да? Дерьмо.

Оказавшись перед лицом неумолимой смерти, Мао со странным любопытством обнаружила, что чувствует скорее огорчение, чем страх, и что ее боевой дух сильнее отчаяния. С последней горькой гордостью она выпрямилась, сдержав позорный крик ужаса.

Жизнь, которую она вела со времен службы в морской пехоте не прошла даром — в этом она была уверена. По крайней мере, подумала она, я не была девчонкой, за спиной которой смеялись бы парни. Я доказала это всем.

Заляпанная вязкой грязью подошва ступни противника, размером с теннисный корт, заслонила небо. Спасения не было. Превратившаяся в гигантский пресс нога вражеского бронеробота была последним, что осталось в ее поле зрения.

Удар.

Через мгновение броня M9 сомнется, расплющив кокпит и превратив пилота в кровавое месиво. Успеет ли она хотя бы почувствовать боль…

Нет.

Она крепко зажмурила глаза, но мгновение, которого она ждала, так и не наступило.

Удары и тряска подсказали ей, что ее «Гернсбек» тащит на себе другая боевая машина. Это был бронеробот лейтенанта Кастеро. Он сумел незаметно подобраться и в последний момент выхватить ее М9 из-под опускающейся вниз, как занесенный молот, ноги «Бегемота». Это дерзкое предприятие удалось только потому, что в то же самое время несколько 57-мм снарядов поразили голову «Бегемота» и ослепительными вспышками разбились об силовое поле. Однако они отвлекли внимание врага на Курца, который стрелял, не показываясь, из какого-то укрытия.

Одержав победу над первым «Бегемотом», Курц и остаток его подразделения пришли ей на помощь в самый последний момент.

— Ты цела, Мао? — прозвучал в наушниках голос Кастеро. Его M9, который был виден на дисплеях ее кабины с неожиданного и искаженного ракурса, потому что тащил ее БР на плече, был в ужасном состоянии. Головная часть была полуразбита, броневая защита плеча сорвана, а левый манипулятор отсутствовал ниже запястья. Скорость, с которой он двигался, совсем не напоминала стремительные прыжки М9, поскольку он тащил двойной груз.

— Лейтенант, оставьте меня, теперь дорога каждая секунда…

Несмотря на прикрытие Курца, рассвирепевший «Бегемот» принялся поливать их из 30-мм автоматов. Кастеро пытался уклоняться на бегу, но не сумел. Несколько тридцатимиллиметровых снарядов дали прямые попадания, разбивая бронеплиты на куски. Бронеробот лейтенанта Кастеро потерял равновесие, и две сцепившиеся машины покатились кувырком.

«Бегемот» двинулся, было, в их сторону, но назойливые выстрелы Курца раздражали его пилота, и, наконец, вывели его из себя. Испустив низкий грозный рев, он остановился и навел гаубицу в том направлении.

Жерло огромного оружия повернулось и застыло, нашарив цель…

В этот момент снаряд, выпущенный из пушки Курца, влетел прямо в ствол.

Это был поразительный выстрел, сделать который было не проще, чем продеть нитку в игольное ушко с десяти метров в темноте. Из всех щелей орудийного механизма вышибло пламя, ствол раздуло. Потом сдетонировал снаряд в зарядной каморе, и в руках «Бегемота» прогремел мощный взрыв. Гигантский бронеробот отшатнулся, выронив разбитое оружие. Гаубица с грохотом рухнула в джунгли острова Мерида, сокрушая обгоревшие пальмы.

— Ха, снова попался. Ничему не учатся, сопляки, — с презрением пробормотал Курц.

Несмотря на то, что он лишился основного оружия, у «Бегемота А» все еще оставались четыре мощных и скорострельных шестиствольных автомата. Курц больше ничего не мог сделать, чтобы прикрыть отступавших калек.

Машина Кастеро все еще могла двигаться, и, использовав передышку, он затащил бронеробот Мао за ближайшую скалу и оставил там, а сам снова выпрыгнул на открытое место.

— Я уведу его прочь отсюда. Вылезайте из кабины и бегите на базу.

— Это опасно, остановитесь…

— Это — приказ, младший лейтенант[✱]Лейтенант Кастеро старше по званию младшего лейтенанта Мао, хотя она и командует подразделением.!

Не оставляя времени для спора, полуразбитый бронеробот Кастеро снова встретил «Бегемота» лицом к лицу.

Жаловаться было глупо, но в распределении целей наблюдалась некоторая несправедливость…

Лейтенант Крузо скрежетал зубами, рывками двигая свой M9 от укрытия к укрытию, стараясь сбить с толку прицельную систему «Бегемота C». Покрытый скальными останцами район имел значительно больше мест, чтобы укрыться, чем область на северном побережье, где пришлось сражаться Мао.

Конденсатор его машины был полностью заряжен, боеприпасов оставалось достаточно, а главное, он сохранил трезвый рассудок и способность к оценке тактической ситуации.

Он был в самом лучшем состоянии по сравнению с Мао и всеми остальными пилотами, но не мог оказать им никакой поддержки. Противник уже заметил, что Крузо противостоит ему в одиночку, и теперь у лейтенанта не было ни единой секунды покоя. Блефовать, делая вид, будто здесь сосредоточены большие силы Митрила, дальше было невозможно.

Вдали лейтенант мог различить эскадрилью из десятка крупных транспортно-десантных вертолетов противника, которые один за другим приземлялись на западном побережье острова. Теперь, когда все системы обороны были уничтожены, остановить их было некому.

Крузо поудобнее перехватил ручку джойстика.

— Выдвинуть ZA-3 на огневую позицию. Огонь по готовности по «Бегемоту» C.

— Так точно.

Беспилотный M6, замаскированный в укрытии среди скальных останцов в восьмистах метрах — его последний резерв — открыл огонь гиперскоростными противотанковыми ракетами с кинетическими боеголовками. Внимание «Бегемота» ненадолго было отвлечено, и M9 Крузо, «Фальке»[✱]М9 «Falke» — экспериментальная версия бронеробота, выпущенная малой серией в Западной Германии., молниеносно выпрыгнул из-за скалы, выстрелил из автоматической пушки и бросился бежать на полной скорости.

В этот момент пришло сообщение от майора Калинина из командного центра:

— Штаб вызывает Урц-1. Сколько еще времени вы сможете отвлекать «Бегемота» C?

— Самое большее — пять минут.

— Вас понял... Когда больше не сможете его удерживать, возвращайтесь на базу. Противник начал штурм подземных помещений, идет бой на ближней дистанции.

— Враги могут использовать химическое оружие.

Если противник закачает боевые отравляющие вещества типа «зарин» или «табун» в подземные коридоры и ангары базы, то у него не будет проблем с подавлением сопротивления защитников. Мало того, весь командный состав Митрила будет уничтожен, и оборона без управления стремительно развалится. До сих пор, во всех прошлых операциях, этот противник еще ни разу не выказывал излишнего гуманизма, и странно было бы ожидать человечности и сострадания теперь, в разгаре решающей битвы.

— Я в курсе. Если они захватят фильтровентиляционные установки в зоне C3, все кончено. Мы собираем весь боеспособный персонал для обороны. Пока же, сконцентрируйтесь на своем противнике.

— Так точно.

Уничтожен. Сбит. Совершил вынужденную посадку. Серьезные повреждения. Загорелся. Легкие ранения. Серьезные ранения. Состояние критическое. Погиб. Пропал без вести. Связь отсутствует.

На голову Тессы, командовавшей обороной острова, беспрестанно сыпались донесения. Всякий раз, получив рапорт, она отдавала новые приказания, не изменяясь ни в лице, ни в голосе. Информация в ее голове лишь переходила из раздела в раздел.

Даже узнав о гибели капрала Спайка, она лишь отметила как безвозвратные потери один М9 и «одного квалифицированного пилота», внесла поправки в подсчет резервов, которые еще имелись и пересмотрела тактическую ситуацию, исходя из нового соотношения сил.

Она не думала в тот момент больше ни о чем.

Все же, что сопровождало его знакомый образ — циничная улыбка, его раздражающие реплики, огонь, который загорелся в конце разговора в его глазах, все это она заперла глубоко в своем сердце. Потому что он больше не вернется.

— Командир, — доложил майор Калинин. — Десант противника высадился на западном побережье острова на десять минут позже, чем ожидалось, благодаря уничтожению «Бегемота» B. Несмотря на то, что уничтожен лишь один из трех, эта потеря должна быть весьма болезненной для противника. Десятиминутная задержка, наряду с психологическим ущербом для врага и потерей уверенности в своих силах, очень помогут нам в текущей ситуации.

Приблизительно еще десять минут должно было пройти до того момента, как вражеские десантники окажутся у входов в подземные сооружения базы. Можно было ожидать, что не менее чем на тридцать минут их задержат мины и ловушки. Сколько еще протянет база, если пехотные подразделения Митрила окажут им соответствующее сопротивление? Каких потерь будет стоить это выигранное время?

— Капитан, — теперь докладывал капитан второго ранга Мардукас, который руководил работами на «Туатха де Данаан» и находился в подземном доке.

Он сообщил, что атомная десантно-штурмовая подводная лодка будет полностью готова к выходу в море через два с половиной часа.

Самой большой проблемой была загрузка ядерным топливом активной зоны палладиевого реактора, основной энергетической установки корабля. Если прервать перезагрузку и отплыть, не завершив процедуру до конца, всего через несколько недель субмарина потеряет возможность двигаться. Если же придется двигаться на повышенной скорости, что было весьма вероятно для успешного уклонения от преследования, то этот срок станет еще меньше. Палладиевый реактор существенно отличался от обычных атомных реакторов, используемых на боевых кораблях, которые могли работать без перезарядки активной зоны больше десяти лет.

Если же операция погрузки топливных элементов, которая происходила в данный момент, будет завершена, ТДД-1 сможет находиться в боевом подводном режиме не менее восьми месяцев (если не учитывать продовольственных запасов для экипажа).

Но палладиевый реактор был не единственной проблемой. Если выйти в море, не завершив ремонт компрессоров, обеспечивающих подводную лодку сжатым воздухом, необходимым для продувки балластных цистерн, дифферентовки и прочего, при определенных условиях они могли бы своим шумом демаскировать субмарину и привести ее к гибели. Погрузка прочих запасов, включая продовольствие, не была закончена и на сорок процентов.

ТДД-1 сможет покинуть док не раньше, чем через два с половиной часа.

Мардукас сказал это совершенно определенно. При условии штатного завершения всех работ это время нельзя было сократить ни на минуту.

Два с половиной часа.

Смогут ли защитники базы Мерида протянуть так долго?

Невозможно.

Не до жиру, быть бы живу. Решившись, Тесса быстро дала Мардукасу новые инструкции:

— Прекратить перезарядку реактора, свернуть ремонт компрессорных установок. Проверить герметичность прочного корпуса.

— Это все, что нам остается. Вас понял, исполняю.

В голосе Мардукаса чувствовалась горечь, но никаких возражений он не выдвинул.

Калинин, слышавший приказы, которые отдала Тесса, вопросительно взглянул на нее.

— Командир?

— Мы не сможем продержаться так долго, не так ли? Я имею в виду, в течение двух с половиной часов.

Калинин мгновение помолчал, и глухо проговорил:

— К сожалению, нет.

Это было странно.

Большинство штабных работников, вероятно, ничего особенного не заметило, но Калинин сегодня вел себя иначе, чем обычно. Дело было не в том, что его приказы и команды были неправильными. Они были безупречными, как всегда, быстрыми и точными.

Но что-то в нем неуловимо изменилось.

Было ли это потрясение?

Возможно. Сегодня Митрил получил такой удар, которого еще никогда не испытывал. Однако опытный офицер, ветеран советских сил специального назначения, он, без сомнения, повидал на своем веку немало сцен еще более ужасающей резни. Сложившаяся сейчас ситуация тоже была отчаянной, но Тесса не верила, что только это могло его так встревожить. Закаленный в бесчисленном множестве боев командир, майор обладал бесценным и редким даром — невозмутимым хладнокровием и стальной волей, что так редко встречается даже среди военачальников. Раньше в таких ситуациях на его лице нельзя было заметить ни тени тревоги или сомнения.

Взглянув на него, Тесса не столько увидела, сколько почувствовала…

Колебание.

Да, колебание. Казалось, Калинина разрывает на части неразрешимая дилемма, какой-то вопрос, захвативший большую часть его сознания. Что-то большее, чем проблемы, с которыми они столкнулись сегодня.

Как будто перед его внутренним взором встали призраки прошлого, а на плечах повисли тяжкие грехи. Какую туманную завесу будущего он пытается пронзить взглядом?

— Майор?..

— Прошу прощения, командир. Мы должны сделать все, что мы можем, но…

В это момент пришло сообщение от Курца, который докладывал с поля сражения:

— Урц-6 — штабу. Веду бой с «Бегемотом» А, — в его голосе не было и следа обычной энергии. — Основное оружие противника выведено из строя. Гаубица разбита, у «Авенджеров[✱]«Avenger» GAU-8/A — семиствольная 30-мм автоматическая пушка с вращающимся блоком стволов и внешним электроприводом, основное оружие американского штурмовика «Thunderbolt». Скорострельность 4200 выстр/мин, использует подкалиберные бронебойные снаряды с сердечником из обедненного урана.» заканчиваются боеприпасы. Ракеты и прочее оружие, насколько я могу судить, тоже кончились. Однако…

Это были замечательные новости, но в голосе слышались лишь уныние и опустошение. Прежде, чем они успели спросить, в чем дело, Курц продолжил:

— …Однако Урц-3 уничтожен. Старина Кастеро погиб. Он получил множество попаданий тридцатимиллиметровых снарядов с близкой дистанции, а потом «Бегемот» раздавил его. Подтверждаю его гибель.

— Это штаб, вас понял. Хорошая работа, возвращайтесь на базу, — ответил Калинин.

— Нет, еще рано. Наблюдаю высадку десанта противника. Осталось мало боеприпасов, но… вернусь на базу, после того как врежу им, как только смогу.

— В этом нет необходимости. Возвращайтесь скорее, — заговорила Тесса.

— Спасибо за заботу, Тесса. Но, в общем, я хочу попробовать протянуть немного. Если я не смогу, то...

Курц тяжело вздохнул.

— Если не сделаю этого, то как я смогу смотреть им в глаза, когда придет время? Еще я не знаю, что случилось с Mao, так что... удачи вам.

— Вебер?!

Прежде, чем Тесса успела остановить его, Курц прервал передачу.

В холодных небесах Токио гулко рокотал вертолет.

Информация, выданная сенсорами «Арбалета» показала, что вертолет был полицейским. В четырех километрах на запад барражировал вертолет телевизионщиков.

Вдали завывали сирены полицейских автомобилей. Инфракрасный прицел, который доставал намного дальше, чем невооруженный глаз, дополнил картину: транспортные вертолеты, несущие бронероботов Сил Самообороны тоже находились наготове, циркулируя маршрутом, огибающим район по периметру.

Западные районы Токио были охвачены паникой, вызванной сражением неопознанных противоборствующих вооруженных формирований прямо на мирных улицах города.

Весь этот беспорядок случился из-за перестрелки Соске и оперативников Амальгам. Но мирный, непривычный к войне город не замер в ужасе. В отличие от Кабула или Бейрута, большинство его жителей лишь краем уха услышали о случившемся по радио и продолжали жить обычной жизнью.

Это было неправильно. Совершенно неправильно.

Что же сейчас творится в школе?

Соске пилотировал «Арбалет», осторожно перепрыгивая с одной крыши на другую, направляясь окольным путем к средней школе. Ни раньше, ни сейчас он не собирался сдавать свою боевую машину противнику.

Он обещал привести «Арбалет» на территорию заброшенной фабрики на окраине района Сенгава ровно в одиннадцать часов и ожидать там с открытым люком, чтобы продемонстрировать свое миролюбие.

Такова была договоренность, заключенная с противником по телефону, но Соске совершенно не собирался ее исполнять. Точно так же, как и противная сторона. Они обязательно устроят засаду, чтобы захватить его в плен. Это было вполне логично. Логично также ожидать в заключении пыток, наркотиков, допросов с детектором лжи и бог знает чего еще.

Единственное, что Соске получил от этого соглашения, это время. По крайней мере до одиннадцати часов противник должен воздержаться от безрассудных поступков и убийств. Что же, сейчас счет времени шел на секунды и о более ценном подарке он и не мечтал. Конечно, враги тоже прекрасно это понимали. Вовсе не гуманизм или чувство чести удерживало их палец на кнопке подрывной машинки. Им тоже нужно было время, они тоже готовились, расставляли ловушки и засады, настраивали капкан для зверя, который вот-вот придет.

Теперь, когда полиция и журналисты наводнили всю округу, скрытно перемещаться стало еще труднее, чем раньше. Соске мог легко справиться с одной или двумя патрульными машинами, но — уничтожить пятьдесят?!

Он быстро отбросил идею использовать сенсоры «Арбалета», чтобы попытаться обнаружить заряды взрывчатки в школе. Проведя осторожную разведку с безопасной дистанции, он убедился, что Канаме была совершенно права, и противник раскинул вокруг школы частую сторожевую сеть. Оптические датчики, инфракрасные датчики, РЛС миллиметрового диапазона. Внимательные глаза часовых.

Даже используя ECS, «Арбалет» никак не мог незамеченным приблизиться к школе. Из этого следовало, что использовать аппаратуру бронеробота для обнаружения зарядов невозможно.

Бронеробот слишком велик.

Но, что, если...

Аккуратно перепрыгнув на крышу офисного здания, стоявшего в километре к северу от школьного комплекса, и тщательно изучив обстановку с помощью пассивных датчиков, Соске проговорил:

— Ал.

— Слушаю вас, сержант.

— В полностью автономном режиме управления, сколько времени тебе потребуется на то, чтобы добраться отсюда до зданий школы?

— Приблизительно сорок секунд.

— Когда ты окажешься там, сколько времени ты сможешь оперировать включенной на полную мощность системой активного радиоподавления из комплекса РЭБ[✱]РЭБ — радиоэлектронная борьба. Система активного подавления забивает все каналы радиочастот мощными помехами.?

— В зависимости от ситуации, приблизительно 150 секунд.

— Так...

Подумав немного, Соске нажал кнопку открытия люка кокпита. Он взял автомат, малогабаритную радиостанцию, цифровую карту города и проворно выбрался из кабины.

— Не отключать ECS. Ожидать указаний в боевом режиме номер четыре. Двинешься, как только я прикажу. Следующие координаты…

Он считал показания с дисплея цифровой карты, обозначил необходимые координаты и путевые точки.

— Так точно. Закрываю люк.

Крышка пилотской кабины на груди «Арбалета» соскользнула вниз и закрылась с отчетливым клацаньем. Соске отвернулся и двинулся к тамбуру, в котором находилась лестница, когда его остановил гулкий голос Ала.

— Сержант.

— Что такое?

— Не оставляйте меня здесь.

Бровь Соске поползла вверх в ответ на эти странные слова.

— Я же сказал, что вызову тебя позже, верно? Не собираюсь оставлять тебя. Ты находишься в засаде.

— Вас понял.

— Почему ты вдруг так заговорил?

— У меня появилось предчувствие.

— Предчувствие?

— Да. Мне кажется, что нам придется расстаться.

Мелисса Mao, выбравшись из разбитой машины, с автоматом в руке бежала через пылающие джунгли. Уцелел ли кто-нибудь из соратников, ей было неизвестно.

Она насквозь промокла, переползая по болоту, толстая корка грязи засохла от опаляющего дыхания лесного пожара на ее франтоватой повседневной униформе. Но она бежала. Необходимо было добраться до базы. Сейчас это было единственным, что она могла сделать.

Хотя остров Мерида и казался микроскопической пылинкой в безбрежных просторах Тихого океана, если измерять его человеческими шагами, он был совсем не маленьким. Ничуть не меньше в поперечнике, чем центральные районы Токио. Через густые дождевые джунгли, пересеченные оврагами и ручьями, было совсем непросто пробраться измученному и избитому человеку.

Перепрыгнув через разлапистые корни огромного дерева, Мао по пояс провалилась в маленькую речку. Задыхаясь от обжигающего дыма, она рвалась вперед, разбрызгивая грязную от пепла воду.

Над головой ревели турбины низколетящих вертолетов. Они совсем не были похожи на знакомые звуки митриловских «Пэйв Мар». Это были транспортные вертолеты противника — скорее всего, «Супер Стэллион».

Ищут ее?

Нет, не может быть. Основная задача противника состояла в том, чтобы взять под контроль подземный комплекс главной базы. Гоняться за одним-единственным убегающим бойцом врагам недосуг. Она с трудом, оскальзываясь, взобралась на противоположный берег ручья, продралась сквозь заросли, и, пытаясь сбросить с себя цепкий плющ, устремилась дальше, к юго-востоку.

Стоп. Но верно ли это направление? Ей стало стыдно, но, не имея компаса, она была совершенно не уверена, куда надо идти, хотя множество раз тренировалась на здешних полигонах, и должна была бы знать их как свои пять пальцев.

Еще и лесной пожар.

Было трудно дышать. Голова кружилась. Ее заново промокшая униформа курилась паром, на голову сыпались угольки и горящие листья. Все тело болело. Если сейчас она столкнется с врагами, то в таком состоянии ей останется только погибнуть.

Колено, которое она растянула давным-давно, снова пострадало, когда Мао выбиралась из подбитой машины, и отчаянно болело. Каждый шаг был пыткой.

В какой же стороне база? Мне нужны перевязка и боеприпасы, тогда я снова смогу драться.

Пробираясь, словно в тумане, по подвернувшейся под ноги звериной тропинке, Мао вдруг резко остановилась. Перед ней возник белый тигр.

Гибкое, стремительное тело, как будто нарисованное тушью на рисовой бумаге плавными гибкими движениями кисти. Ни единого темного пятна. Изящный силуэт дрожал и плыл в душном, горячем и задымленном воздухе тропического леса.

Галлюцинация?

Не веря глазам, она протерла их грязным рукавом. Но белый тигр не исчез, а лишь легко прыгнул с места и, неслышно ступая, побежал в подветренном направлении. Мао показалось, что он как будто приглашает следовать за ним.

— Проклятье...

Она стиснула зубы, и, тяжело цепляясь за ветки, последовала за призраком.

Он сумел подобраться достаточно близко.

Однако незаметно пробраться в школьные здания под пристальным наблюдением противника было почти невозможно. Вероятно, до начала уроков или после них, он смог бы это проделать, но сейчас, когда занятия были в разгаре, любой человек, шагающий по пустынному школьному двору, немедленно вызвал бы подозрение.

Следовательно, эта возможность отпадала.

Кроме того, смог бы он найти все взрывные устройства, которые спрятал противник? Заряды могли быть расположены где угодно, в зданиях была масса подходящих мест. Неизвестно, сколько бомб, и как их вычислить.

Даже если бы он нашел их, поможет ли это? Времени совсем мало, и он сможет самостоятельно обезвредить всего лишь один заряд, не более. Разрядить все сразу невозможно.

Если не…

Соске, который сумел незаметно пробраться в небольшой торговый квартал в паре сотен метров от школы, бросился к ближайшей телефонной будке. Он раскрыл сотовый телефон Канаме, нашел в ее записной книжке нужный номер и быстро набрал его на телефоне-автомате.

— Номер абонента, который вы набрали, временно недоступен. Пожалуйста, перезвоните позже.

Правильно. Сейчас середина урока. Несмотря на это, Соске попробовал еще раз.

— Номер абонента, который вы набрали, временно недоступен…

То же самое. Он повесил трубку и снова набрал номер. Электронный голос терпеливо повторил сообщение. Механический и неумолимый.

— Номер абонента, который вы набрали…

— Слушаю?..

Спокойный, глубокий мужской голос. Получилось.

— Сэр, у меня есть просьба, — даже не поздоровавшись, быстро проговорил Соске. Секунду помедлив, его собеседник — Хаясимидзу, ответил:

— У вас неприятности, не так ли?

— Да.

— Понял. Что я должен сделать? — проговорил он, даже не пытаясь уточнить детали.

Соске сглотнул, и объяснил, что ему нужно.

— Это серьезное дело. Меня могут снять с моего поста.

— Но это необходимо сделать.

— Я просто шучу. Буду рад помочь.

— Благодарю вас.

— Это не проблема. Но…

Хаясимидзу едва слышно вздохнул.

— Все это означает прощание, верно?

— Вероятнее всего.

— Ясно. Что же, удачи тебе… Это были прекрасные десять месяцев. Я рад был познакомиться с тобой. В самом деле.

— Я тоже. Мне было хорошо среди вас.

— Дерзай. И, пожалуйста, передай ей привет от меня. Что касается этого вопроса, сделаю все, что в моих силах.

— Хорошо.

— Удачи.

Он отключился, остался лишь тоскливый монотонный гудок, звучащий в трубке.

Командир штурмовой группы «Амальгам» — его имя было Курама — не находил ничего особенного в том, чтобы взорвать целую школу.

Крупный мужчина с коротко стрижеными волосами, он носил маленькие круглые интеллигентные очки. Тяжелый, слегка небритый подбородок выдавал в нем человека сильной воли. Курама был наемником. Искушенный в боевой тактике, он не был склонен к беспричинной жестокости, также как и к излишнему гуманизму…

Он просто сделает все, что должно быть сделано.

Вот и все.

Сейчас боевой опыт Курамы, его испытанное во множестве сражений чутье единодушно кричали: «Нет нужды в милосердии. Взорви все».

Неопределенное и подозрительное соглашение, которое он заключил, уже само по себе подразумевало такой исход. Какой смысл запугивать, если у тебя не хватит смелости выполнить свою угрозу?

Но это было еще не все. Потеряв в яростном бою с Соске десятерых солдат, Курама получил право на возмездие. Он полагал именно так. Так что теперь он совершенно не испытывал никаких неудобств или угрызений совести, положив палец на кнопку подрывного радиопередатчика.

Это будет прекрасно.

Пусть этот парень тоже почувствует боль.

Так думал Курама.

— Белый БР появился? — спросил он по радио одного из своих бойцов, который прятался в здании заброшенной фабрики. Тот тихо прорычал:

— Пока нет.

— Вас понял.

Он спокойно снял предохранитель с кнопки радиовыключателя, похожего на маленькую радиостанцию или телефон, который он держал в руке. Получив кодированный сигнал, соответствующий установленному ключу, радиодетонаторы восьми подрывных зарядов, спрятанных в разных местах школьных зданий, одновременно инициируют взрывчатку.

[[image:/storage/reader-images/92e090f84620faa6873047a0f900e456c03edf3c.png]]

Одно нажатие пальца. И все будет кончено.

Что произойдет потом, он не знал.

Сражение, убийства. Точно так же как всегда. Он не колебался.

В этот момент заговорил один из наблюдателей:

— В школе заработал сигнал пожарной тревоги.

Наверняка это была работа Сагары Соске. Он подговорил кого-то из своих друзей поднять тревогу.

Но на что он рассчитывал, какой смысл в этом призыве к эвакуации? Неужели он думает, что тысяча учеников средней школы, которые участвовали в пожарных учениях хорошо, если один раз в году, сумеет быстро покинуть школьные корпуса? Даже если бы эта кнопка была единственным, что имелось в запасе у Курамы.

Пронзительный звон огласил всю территорию школы. Потом сигнал прекратился, за ним должно было последовать объявление, разъясняющее суть проблемы.

— Внимание, внимание. Говорит школьный совет, — произнес спокойный мужской голос. — В северном здании школы сложилась опасная ситуация. Некий добровольный помощник школьного совета — да, как вы и подумали, именно он — принес с собой новое боевое отравляющее вещество. По причине очередного несчастного случая летучее химическое вещество просочилось наружу. Пожалуйста, немедленно эвакуируйтесь из корпусов на школьный двор в течение 100 секунд. Те, кто промедлят, погибнут. Пожалуйста, поторопитесь.

Боевое отравляющее вещество? Это просто смешно. В обычной школе, где ученики наверняка никогда даже не слышали таких слов, это не должно сработать. «Пожарная тревога» звучала бы рациональнее.

Сагара Соске. Чего ты добиваешься?

Курама покрепче сжал в руке выключатель детонаторов. На лице его было написано разочарование. Колебания и нерешительность продолжалась приблизительно пять секунд. Вздохнув, он нажал кнопку.

Заряды должны были взорваться немедленно.

Но они не взорвались.

Два нажатия, три. Никакой реакции.

Кодированный радиосигнал не прошел, детонаторы не сработали.

Тем временем, ученики продолжали эвакуацию из школы, и совсем не как нормальные, благонамеренные и законопослушные школьники. Они мчались по коридорам и лестницам как бешеные, на их лицах, которые Курама мог разглядеть в бинокль, были написаны отчаяние и ужас. Это было странно.

— Что происходит?!

— Зафиксировано чрезвычайно мощное электромагнитное излучение. Направление — зона D.

Наблюдательный пост на крыше жилого дома с северной стороны от школы должен был вести наблюдение и не пропустить приближающийся бронеробот. Как это ни печально было признать, белый бронеробот возник ниоткуда прямо на той самой крыше. Он отключил систему ECS, и теперь стоял на одном колене, открыв взорам своею великолепную и грозную фигуру. Почему наблюдатели не обнаружили его приближения?

Нет, это могло подождать. Выключив ECS, бронеробот переключил всю мощность реактора на систему РЭБ и теперь накрыл весь близлежащий район полем подавляющего любые радиосигналы электромагнитного излучения. Но он не сможет продолжать ставить помехи длительное время. Вероятно, самое большее — две-три минуты.

— Атаковать немедленно, — приказал Курама связисту. — Этот БР сейчас не в состоянии двигаться.

*****

Один человек и один бронеробот, чтобы спасти 1200 человек.

Последняя операция из тех, что Соске выполнял в Токио, оказалась самой трудной.

Оставив «Арбалет» в боевой готовности, Соске тихо прокрался в наблюдательный пункт противника в жилом доме недалеко от школы и беззвучно прикончил со спины троих человек, которые контролировали этот сектор. Он выключил датчики и сенсоры, проделав отверстие в наблюдательной сети, потом передал условный сигнал для «Арбалета». Несмотря на то, что тот двигался в беспилотном режиме, Ал успешно справился с проникновением через «слепое пятно».

После этого Соске оставил наблюдательный пункт и незаметно пробрался на территорию школы. «Арбалет» ожидал, держа под контролем вражескую заставу.

Соске дождался условленного времени и привел в действие свой план. Мощные помехи забили весь радиодиапазон, и, пока «Арбалет» глушил вражескую радиоаппаратуру, Соске бросился к торцевой стене северного корпуса. Его сообщник в школе, Хаясимидзу Ацунобу, уже передал сообщение о необходимости эвакуации.

Однако время, в течение которого «Арбалет» мог подавлять радиосигналы, было ограничено. Только две или три минуты. Этого было слишком мало, невозможно было представить, что все ученики успеют спастись из школы.

Но эта школа отличалась от других.

Наверняка это была единственная школа в Японии, которая была готова к таким вещам.

Нападавшие не учли этого в своем плане. За последние десять месяцев школьники и учителя столько раз сталкивались со взрывами, стрельбой и химическими атаками, что реагировали молниеносно и без раздумий. Как в сказке, при словах: «Волк, волк идет!»

Соске раньше не задумывался над этим, но теперь сумел обратить сей факт, которым не следовало бы, конечно, гордиться, на пользу. Странно, но у него остались друзья, наподобие Хаясимидзу, которые искренне старались помочь.

Как результат их усилий, ученики отчаянно спасались прочь из школы, толкаясь и прыгая через несколько ступенек сразу.

«Неужели все, на что я способен — это устрашение?» — печально и смущенно подумал он. Однако сейчас этому можно было только порадоваться.

Когда ученики окажутся в школьном дворе, даже если подрывные заряды сдетонируют, они останутся целы.

Кроме одного человека.

И теперь Соске бежал изо всех сил, чтобы спасти этого человека.

У него было совсем мало времени.

К тому же это время будет куплено дорогой ценой.

Система активного радиоподавления из состава комплекса РЭБ, которым были оснащены «Арбалет» и остальные M9, принципиально отличалась от пассивных систем маскировки, таких как ECS. Излучая по всем волнам мощные электромагнитные импульсы, она забивала помехами экраны радиолокаторов, глушила любые радиосигналы. Другими словами, так же, как мощная сирена заглушает голоса людей или шум шагов.

Однако, как Соске, так и другие пилоты бронероботов, очень редко использовали эту функцию системы РЭБ. Почему?

Потому, что включенная система напоминала яркий прожектор в ночи. Противник без всякого труда определял пеленг, а потом и местоположение бронеробота. На это пришлось пойти, чтобы не допустить прохода радиосигналов на подрыв спрятанных в школе зарядов, но для «Арбалета» это было равносильно самоубийству.

Механический мужской голос гулко раскатился по району средней школы и окрестностям.

— Тревога. Обнаружены тяжеловооруженные пехотинцы противника. Двенадцать единиц. Дистанция — один, направление — 3-0-5, 2-2-7, 1-6-4.

Говорил «Арбалет» с крыши жилого дома к северу от школы через мощные внешние динамики. В этот момент Соске уже карабкался по пожарной лестнице на крышу северного школьного корпуса. Из-за полностью забивших радиодиапазон помех Соске и «Арбалет» тоже не могли использовать радиосвязь. Поэтому пришлось действовать по старинке. «Арбалет» использовал английский военный сленг, поэтому большинство школьников и жителей окрестных домов ничего не могли понять, но противник, вероятно, знал эти термины в совершенстве. Что поделать, Соске жизненно необходимо было иметь представление о ситуации.

Враги приближались к «Арбалету». Они знали, что в данный момент он не мог перемещаться.

Надо торопиться...

У Соске были определенные соображения, где могут держать Киоко. Когда дело доходило до школьного комплекса, он знал о нем больше, чем все ученики, вместе взятые. Местами, где в это время дня не появляются ни школьники, ни обслуживающий персонал, были насосная станция водоснабжения на крыше и подвал под спортзалом. Однако толстые стены цокольного этажа затрудняли проникновение электромагнитных волн, поэтому он выбрал станцию водоснабжения.

В запасе оставалось не более ста секунд.

Поводя взятым наизготовку пистолетом-пулеметом, он выбрался на крышу школьного здания. Противника не было видно. Он бросил вперед инициированную дымовую шашку, затем стремительно перебежал открытое пространство крыши. Враги могли наблюдать со стороны, так что снизить видимость было необходимо. Восточная четверть крыши была отгорожена проволочной оградой, закрывавшей водяные резервуары. Он сбил простой замок на решетчатой дверце ударом приклада.

Она была здесь.

Внутри загородки, привязанная к стальному кронштейну водяного бака, сидела Токива Киоко.

Ее тонкие руки были скованы наручниками и жестоко заломлены над головой, рот завязан платком, а поверх расстегнутой школьной курточки тянулся толстый детонационный шнур, на котором висели бруски пластиковой взрывчатки и коробка радиовзрывателя.

Ее бледное лицо было измучено и опустошено страхом. Прелестные большие глаза за стеклами очков покраснели, на щеках засохли дорожки пролитых слез. Когда она поняла, что появился никто иной, как Соске, она отчаянно замотала головой и попыталась что-то сказать.

— М-м-м…

— Подожди, Токива.

Он осторожно приблизился, но остановился, заметив многочисленные лазерные датчики движения.

Не было времени разбираться с ними. Он ловко переступил через лазерные лучи, расположенные на высоте колена, и пробрался к Киоко.

— Я совершенно точно спасу тебя. Не двигайся.

Он разрезал кляп острым боевым ножом, и Киоко тонким и дрожащим голоском выговорила:

— Эти люди, я их не знаю… но они сказали, что знакомы с Каной…

[[image:/storage/reader-images/6afa9d34eb0850352c48a1b84c9469ff4a37b220.png]]

— Они лгали, — ответил он, осматривая бомбу, привязанную к телу Киоко.

Как он и предполагал, это была не очень сложная бомба. Он увидел, что схема дистанционного радиовзрывателя была довольно простой, нехитрыми были и несколько ловушек. Если бы он перерезал провод, который был захлестнут вокруг ее тонкой талии, подрывной заряд сработал бы. Если вытащить из шашки ВВ[✱]ВВ — взрывчатое вещество. основной взрыватель — нет, это было невозможно. К нему тоже был присоединен датчик, который взорвал бы все, едва взрыватель тронулся бы с места. Чтобы найти способ обмануть его, требовалось время. Множество драгоценных секунд…

Киоко проговорила слабым и полным слез голосом:

— Не понимаю. Не понимаю, что происходит… с Каной все в порядке?

— С ней все хорошо. Она находится в безопасном месте…

Воздух сотряс резкий звук взрыва, докатившийся от стоящего на севере жилого дома.

«Арбалет» подвергся нападению. Это был разрыв гранаты РПГ — ручного противотанкового гранатомета, которыми были вооружены пехотинцы противника.

Композитная броня «Арбалета» до некоторой степени была в состоянии противостоять попаданиям легких кумулятивных боеголовок, но противник не собирался ограничиваться одним выстрелом. Второй разрыв, третий. Ударные волны продолжали сотрясать воздух.

— Нахожусь под обстрелом. Система РЭБ функционирует нормально. Осталось тридцать секунд.

Голос Ала. Соске не знал, какие повреждения получил «Арбалет», поскольку не видел его с крыши. И ему все еще нужно было кое-что сделать. Осталось двадцать пять секунд.

— С-сагара, что это…

— Все в порядке. Закрой глаза.

Слишком поздно было обезвреживать хитрый сенсор, который сработал бы при попытке вынуть детонатор из куска пластита. То же самое и с ловушками, не позволявшими снять взрывчатый пояс с Киоко. Единственное, что ему оставалось, это попытаться обмануть радиосхему, которая принимала кодированный сигнал с основного пульта управления. Он вынул инструменты и тестер, затем пробежал пристальным взглядом вдоль электрической схемы подрывной цепи. Знакомый тип. Он слышал о нем от Спайка, товарища по команде SRT. Он вспомнил устройство схемы. Подключил провод и закоротил контур напрямую. Имелась вероятность взрыва, если сделать это неправильно, но выбирать было не из чего.

Осталось пятнадцать секунд.

Бомба не взорвалась. Но нужно было сделать еще многое. Он прочитал номер конденсатора электрической схемы. Вспомнил его тип и емкость. Прицепив клемму тестера к выводам конденсатора, он выровнял напряжение. Электронная стрелка прыгнула и успокоилась посередине шкалы.

Осталось десять секунд.

Во многих криминальных драмах и боевиках, что он видел прежде, были сцена типа: «Какой провод я должен перерезать, красный или синий?..» Но это было неправильно. Если бы шансы были пятьдесят на пятьдесят, то не стоило бы и беспокоиться. Азартная игра, в которой пришлось участвовать Соске, была гораздо более нечестной.

От микросхемы вело шестнадцать ножек-выводов.

Пятнадцать из них были ложными.

Осталось пять секунд.

Ему нужно было по особенностям устройства бомбы прочесть характер и индивидуальность человека, который ее снарядил. Был ли неизвестный противник ниже уровнем, чем Соске, который постигал саперное дело в самых жестоких академиях и лабораториях — на полях сражений? В расположении ложных выводов подрывной микросхемы, как в зеркале, отразилась индивидуальность его противника. Оставалось только прочесть. Лишь опытный сапер смог бы это сделать — молниеносно понять характер противника, узнать, что он любит, что ненавидит. Рациональность его сознания, привычки и хобби.

Где же ведущий провод, где спрятал его подрывник? Вернее, как бы он сам сделал это?

Рука, в которой были зажаты кусачки, стала мокрой от пота.

Три секунды.

Какой из них?

Две секунды.

Какой же нужен?

Одна секунда.

Если бы это был он — этот провод.

С безжалостной убежденностью и ожесточением он перекусил один из проводов.

Мгновение длилось вечно.

— ECS отключена. Выполняю следующую…

Звук разрыва заглушал голос Ала. Это был разрыв следующей гранаты, выпущенной по «Арбалету». Это не был заряд в руках Соске.

Он угадал. Он сделал это. И Ал протянул столько, сколько нужно.

Он сумел отключить радио-детонатор. Соске глубоко вздохнул, встряхнул в воздухе правой рукой, чтобы расслабить окаменевшие мышцы.

— Сагара… Сагара…

— Не двигайся. Я только обманул радиовзрыватель. Теперь надо демонтировать ловушки.

Правильно, еще слишком скоро расслабляться. В тот момент, когда враги увидят, что взрывное устройство не сработало, они поймут, что проиграли и примут меры. Тем более, что остальные заложники — ученики — уже эвакуировались из заминированных зданий школы, и взрывать другие заряды было бессмысленно.

От атакованного «Арбалета» никаких сообщений не поступало. Был ли он уничтожен, или отступил с поля боя?

— Не понимаю… что происходит, — невнятно пробормотала Киоко.

Не зная, как ей ответить, Соске, ни на миг не прекращая работы, просто мягко проговорил:

— Прости.

— Сагара?

— Да?

— Кана рассказывала, что тогда, в тот день, когда угнали наш самолет, тот злодей, который забрал ее…

— Он мертв. Здесь его нет.

Вспоминая лицо Гаурона, неторопливо шагающего по центральному проходу аэробуса, Соске быстро и точно продолжал препарировать микросхему детонатора.

— Тогда почему? И к тому же...

Ее голос задрожал. Вдруг, как будто под напором беспокойства и тревоги рухнула плотина, Киоко разразилась градом вопросов:

— Тогда кто-то действительно охотится за Каной, правда? Вот почему мы все оказались замешанными в этом? Поэтому все страдали? Почему же…

— Не надо винить Чидори.

— Но почему она ничего не сказала мне? Я же знала. Я видела, что что-то очень тревожит ее. Сколько бы раз я ни просила: «Расскажи мне», она молчала. А я думала, что мы с ней лучшие подруги. И все равно... — грудь Киоко судорожно поднималась вверх и вниз, она чуть не плакала: — И ты все знал об этом. Вы с ней — единственные, кто понимали, что происходит. Разве мы все не были друзьями?

— Токива…

Боль сжала его грудь, как будто кто-то ковырнул его сердце тупым ножом.

— Не хочу умереть, ничего не зная. Но... как же я? Разве я вам чужая? Разве я посторонняя для Каны и для тебя? Я не хочу так. Мне этого не выдержать. Думаешь, я все стерплю?

— Токива…

— То же самое со всеми остальными ребятами. Ведь это было опасно? Почему ты ничего не рассказал? Что происходит? С тех пор, как ты появился, все время происходит что-то странное. Я не понимаю…

— Я…

— Кто ты?

Соске промолчал.

— Что… ради всего святого, что ты такое?!

Киоко всегда была милой и доброжелательной, но теперь в ее словах звучала горечь. Нет, она не обвиняла, ни следа злости не было в ее голосе. Она просто жаловалась. Она отчаянно сдерживала слезы. Невинная и чистая, она столкнулась с людьми и миром непонятными, чуждыми, враждебными и ужасными настолько, что единственной и честной реакцией была эта тоска и печаль.

И этот жестокий вопрос.

Что ты такое?

— Я...

Голос Соске дрогнул, его рука, присоединявшая зажим-крокодил к следующему проводку микросхемы детонатора, замерла.

— Я...

— Он — убийца, — раздался сзади мужской голос.

— Что?!

Киоко сглотнула.

Соске едва сдержал инстинктивный порыв схватить автомат и отпрыгнуть в сторону. Стоило ему прервать работу, отпустить провода и зажимы, и детонатор немедленно бы сработал.

Он просто медленно повернул голову.

Трое оперативников противника непринужденно приближались к водяным цистернам. Их оружие было нацелено точно на него. Вероятно, они предусмотрительно выждали до того момента, когда он не сможет освободить руки.

Крупный, коротко стриженый мужчина в середине, казалось, был главарем. Он носил черное длинное непромокаемое пальто, а его артистическая небритость демонстрировала некоторое пренебрежение общественными вкусами. У него были длинные, изящные пальцы пианиста или сапера-подрывника. Его сдержанное поведение, тем не менее, говорило о том, что он прекрасно осознает свою силу. Спокойный и философский взгляд выдавал снайпера или охотника.

Конечно...

Вспомнив все, что произошло с прошлой ночи, Соске понял, что этот человек и направлял охоту. Он не был обычным дуболомом-боевиком. Он ловко спугнул его из укрытия, неустанно преследовал, обставив его путь красными флажками, а потом загнал в угол, в сеть, которую осталось только затянуть. До сих пор Соске удавалось обманывать его только за счет лучшего знания местности.

— Ты далеко зашел. Для одиночки, — проговорил мужчина.

— Ничего удивительного. Вы подставились сами, как идиоты, — нахально ответил Соске, продолжая разбираться с проводками.

— Этот твой ядовитый язык — просто нечто, Сагара Соске. Или правильнее сказать, Касим?

— Кажется, ты знаешь обо мне.

— Да, я немного в курсе дела.

— Ты работал с Гауроном, верно, Курама? — негромко сказал Соске, и бровь врага в удивлении поползла вверх.

— Хм, какая честь. Ты тоже слышал обо мне?

— В те времена, когда был в Ливане. Мне пришлось наблюдать твои художества.

— А, это было незначительное дело. Ты, наверное, понимаешь. Но оно получило слишком большой резонанс, и поэтому мне пришлось сменить местопребывание. Так же как и тебе.

— Такой наемник, как ты, который сумел прикончить сразу пятерых бойцов SAS[✱]SAS — SpecialAir Service, британское специальное подразделение, занимающееся разведкой и диверсиями в тылу противника., берет в заложники девочку-школьницу, которая даже не понимает, что к чему?

— Ну, ты же не станешь называть меня трусом, верно?

Взглянув на дрожащую Киоко, которая ни слова не понимала из их разговора, Курама фыркнул:

— Маленькая мисс. На его месте я бы все же рассказал вам. Этот человек — практикующий профессиональный убийца. Он принадлежит к тайному наемному вооруженному формированию, и является специалистом по части разнообразного оружия и боевой тактики. История о том, что он школьник, переведенный в вашу школу — ложь, от начала и до конца. Он пробрался в ваш класс, использовав поддельные документы.

— Что… что вы говорите такое…

— Убить человека для него — раз плюнуть, если вдруг возникает необходимость. Он слеплен из того же теста, что и мы. Десяти минут не прошло с тех пор, как он бесшумно и аккуратно убил троих из моих подчиненных. Очень умело.

— Сага… ра?

Расширившиеся глаза Киоко остановились на груди Соске, потом на его щеках, тыльной стороне его ладоней. Его рубашка, руки и лицо были покрыты каплями не до конца засохшей крови — они лучше всяких слов подтверждали красноречивые разоблачения Курамы.

— Однако пока мы тут приятно болтаем, «Митрил» раскатывают по асфальту тонким слоем.

— Что?

— Ваша главная база скоро падет. Мои соболезнования… но, я слышал, принято решение не брать пленных. Так что не имеет значения, как далеко ты сбежишь, подкреплений не будет. То же самое можно сказать и об этом белом БР, который сейчас скрылся. Скоро появятся наши бронероботы.

Соске не ответил.

— Пока тебе все удавалось, но это — конец. Сдавайся. Если ты тихо и без шума передашь нам Чидори Канаме, то я могу гарантировать безопасность этой девочки.

Киоко задохнулась:

— Передать вам?.. Канаме?.. Что вы имеете в виду?

У Соске не оставалось возможностей для сопротивления. Едва он уберет руки с электросхемы взрывателя, которую он, наконец, обезвредил, его немедленно и безжалостно пристрелят, и его мозги забрызгают несчастную Киоко.

Тогда…

Неожиданно раздался стук каблуков по крыше. Кто-то выбежал с лестницы, и, тяжело дыша и спотыкаясь на ходу, торопливо направился к водяным бакам.

— Токива! Где ты? Нужно немедленно эвакуироваться! Если ты здесь, отзовись, пожалуйста! — раздался голос молодой женщины.

Они увидели женщину, подбежавшую к решетке. Лет двадцати пяти, стройная, с короткой стрижкой и в строгом деловом костюме. Ее грудь вздымалась, как будто она пробежала всю лестницу сломя голову.

— Взять ее, — приказал Курама.

— Есть, сэр.

Один из подчиненных повернулся и выскочил ей навстречу.

— Что, что такое, кто вы?.. Здесь запрещено находиться посторонним… ой, больно! — закричала женщина. Она попыталась убежать, но на высоких каблуках это ей не удалось, боевик легко догнал и схватил ее.

— Пустите меня!..

Грубо сжав ее запястье, оперативник притащил женщину за загородку, к водяным резервуарам, туда, где стояли Соске и остальные. Она побледнела, ее губы прыгали в ужасе:

— Токива?.. И Сагара? Что здесь происходит? Кто эти люди? Почему на тебе наручники…

— Кажется, это одна из здешних преподавателей, — сказал подчиненный Курамы.

— Прекрасно. Поставь ее на колени.

— Ах!..

Боевик грубо нажал на ее плечи, и женщина упала на колени. Потом он упер ей в затылок ствол автомата, хотя она даже и не пыталась сопротивляться.

— Перестаньте…

— Ты должен немедленно и безо всяких условий сказать, где находится Чидори Канаме. Сейчас я продемонстрирую тебе всю серьезность наших намерений. Жаль, что это будет именно твоя учительница.

— Т-ты в порядке, Токива? Как ваш классный руководитель, я попытаюсь убедить их отпустить вас. Не надо бояться, договорились?

Киоко был напугана, конечно, но даже в таком состоянии она с удивлением уставилась в лицо учительницы.

Потом она озадаченно и жалобно спросила:

— Кто вы такая?

— Что…

В этот момент женщина вскочила.

Ее движения были молниеносными. Она отбила в сторону ствол автомата, нацеленного на нее сзади, одновременно захватив запястье боевика, вывернула его и бросила мужчину через себя. Раньше, чем он ударился об землю, она выхватила спрятанный под короткой юбкой небольшой пистолет и выстрелила ему в затылок. Он был убит на месте.

Соске тоже начал действовать в тот же самый миг. Он уронил отключенную плату радиовзрывателя и выхватил нож. Лезвие резко блеснуло, и нож полетел в Кураму. Тот успел лишь прикрыть шею левой рукой, и острие ножа пронзило ее насквозь.

Второй боевик попытался застрелить женщину, но оказался недостаточно быстрым. Прикрываясь телом убитого противника, она выстрелила первой. Соске тоже выхватил из кобуры Глок[✱]Австрийский пистолет, пользующийся большой популярностью. Полностью пластиковая рама значительно снижает вес и магнитное поле (что актуально для скрытого ношения в городе). Его отличает большая емкость магазина — до 17 зарядов на некоторых моделях, и достаточно высокая надежность. и всадил в последнего врага несколько пуль. Получив попадание в голову, боевик опрокинулся наземь.

Курама отпрыгнул, прикрывая голову левой рукой с торчащим из нее ножом, выпустил неприцельную очередь из автомата, зажатого в правой. Соске и «учительница» стремглав пригнулись, и пули гулко пробарабанили по стальному баку с водой, рикошетируя и высекая искры. Они оба выстрелили. Курама был поражен несколькими пулями в грудь, но его лишь отбросило назад.

Они стреляли снова и снова, выпустив по нему все оставшиеся патроны. Должно быть, он был облачен в бронежилет, и пистолетные пули не нанесли ему критических ранений. Со скоростью, которую трудно было ожидать от такого крупного человека, Курама метнулся назад и вылетел из выгородки.

…Если я смогу поймать его и заставить говорить...

Соске сменил магазин и рванулся было за ним, но женщина остановила его.

— Постой, сержант, — проговорила она совершенно спокойным голосом, совершенно непохожим на дрожащий, испуганный голосок, который она использовала минутой раньше. — Сейчас не время за ним гоняться. Сначала надо разобраться с бомбой.

— М-м...

— Я не права?

Глядя на Соске, она стащила с головы короткий парик. Издали она была очень похожа на его классного руководителя, Кагуразаку Эри, но это была не она.

Белки ее удлиненных, холодных глаз подчеркивали цепкие маленькие зрачки[✱]В японской традиции люди с глазами «санпаку» — то есть такими, белки которых видны не только по сторонам зрачка, но и под или над ним, считаются обреченными на раннюю безвременную смерть, трагическую судьбу., а миниатюрное, белое, воскового цвета лицо напоминало японскую куклу.

[[image:/storage/reader-images/76feb6ca93a3b230f0469b87761828f9f684de17.png]]

— Это ваше настоящее лицо?

— К сожалению.

— Так вы — женщина...

— Тебе что, больше нечего сказать? — раздраженно ответила агент Разведывательного отдела «Митрила» под кодовым именем «Тень». — Или, когда я раскрыла свое прикрытие, чтобы помочь тебе, я тебе уже не нравлюсь?

Соске опустился на колени рядом с ошеломленной Киоко и начал снимать последние ловушки с подрывного заряда.

— Что вы делали до сих пор?

— Искала вас обоих. Вчера вечером, когда вы возвращались домой из школы, я, как обычно, заняла мой наблюдательный пункт, рядом с квартирой «Ангела».

— … Можете подержать это устройство? Светодиод горит? Там, внутри?

— Иисусе...

— Благодарю.

— Врешь ты все.

— Вовсе нет… И что случилось дальше?

— Потом они снова сцапали меня. Тот пепельноволосый парень и его роботы незаметно подкрались сзади. Почему они не убили меня, не знаю. Я очнулась в два часа ночи, и с тех пор пыталась догнать вас.

Соске отключил датчик на детонаторе, снова замкнул схему взрывателя и медленно выковырнул патрон детонатора из бруска пластита.

— Это все?

— Пока нет...

Он разрезал детонационный шнур, обмотанный вокруг талии Киоко. Стрелка тестера прыгнула, когда сработала последняя ловушка, и ток прошел по схеме, но ничего не произошло, поскольку детонатор уже был вынут и лишился капсюля.

— Вот.

— Хорошенькое дело...

Видимо, ей раньше не приходилось участвовать в разминированиях. «Тень» глубоко вздохнула и вытерла вспотевший лоб.

— Так что ты планируешь делать теперь, сержант?

— Вы тоже хотите знать, где она? — саркастически спросил он, и по невыразительному лицу женщины промелькнула тень. Нет, не гнев или раздражение. Скорее это было похоже на печаль.

Отвернувшись от нахмурившегося Соске, она взглянула через решетчатую загородку наружу.

— Этот человек убрался с дороги, но облава еще не закончилась. Как только они перегруппируются, они снова вернутся. Школьники, вероятно, будут в безопасности, но нам лучше быстро взять ноги в руки.

— Знаю.

— Должно быть, нам будет трудно сбежать.

— Это не так.

Женщина из отдела разведки не знала о функциях автономного маневрирования «Арбалета». Если Ал все еще цел…

— Ал, слышишь меня? — Соске вызвал его по радио.

— Так точно, сержант.

— Доложи о повреждениях.

— Повреждения класса «Б» правого бедра и нижней части правого манипулятора. Повреждения класса «С» левого плеча и левого бедра. Система ACD функционирует нормально. В связи с обстановкой установлен приоритет режима боевого маневрирования. Работа системы AML приостановлена.

— Твоя позиция?

— Приблизительно к северу от школы. Приближаются три бронеробота противника в режиме ECS.

— Можешь стряхнуть их с хвоста и прибыть на территорию школы?

— Попытаюсь.

Соске прекрасно видел все с крыши. От северного жилого района донесся раскатистый грохот разрыва и в небо поднялся столб белого дыма. Со стороны школьного двора донеслись громкие голоса удивленных и напуганных учеников.

В их родном городе разверзся хаос.

Они не ожидали увидеть свой город таким.

— Ты собираешься бороться до конца, сержант?

— Да, — сказал Соске, помогая Киоко встать. — Сначала я разберусь с противниками и скроюсь. Потом заберу Чидори, и мы убежим. Туда, где… куда-нибудь.

— Что, если она скажет «нет»?

— Она не скажет.

— Это то, во что ты хочешь верить?

Соске сжал кулаки.

— Что вы об этом знаете? Я думаю только о том, как защитить ее.

— Ты...

— Я защищу ее любой ценой... Что бы ни случилось.

Вдали появился «Арбалет». Было видно, как он прыгал с крыши на крышу, со здания на здание, разматывая за собой тонкую полоску белого дыма.

— Я отнесу вас с Токивой в безопасное место. Потом можете делать, что захотите.

— Но…

— Чидори я не отдам. И не думайте.

Похоже, что Киоко хотела что-то спросить, но Соске положил руки ей на плечи и сказал так мягко, как только мог:

— Прости, что я оставил тебе такие страшные воспоминания, Токива.

— Сагара…

— Я... я именно такой, как сказал тот человек. Скорее всего, я больше не появлюсь в школе. Прощай.

— Да, но…

Соске вручил смущенной Киоко ключ. Ключ от квартиры Канаме.

— Когда все успокоится, пожалуйста, сходи к ней и забери ее хомячка. Чидори волновалась за него.

— Ах...

Сильный порыв ветра промчался по крыше, раздался высокий звук двигательной системы, и они вздрогнули. Под ногами приземлившегося на крыше северного корпуса школы «Арбалета» треснул бетон.

Бронеробот был сильно поврежден. На его белой броне виднелись пятна копоти и оплавленные дыры. По ним можно было сосчитать места попаданий. То, что он уцелел после нескольких ударов кумулятивных гранат, говорило о надежности его композитной бронезащиты.

— Противник приближается. Пожалуйста, поторопитесь.

Опустившись на колено, «Арбалет» быстро открыл люк. Соске бросился к нему, но остановился и прокричал Киоко:

— Токива!

— Что?

— Я был счастлив с вами. Спасибо.

Не было времени ждать ответа. Соске взлетел по выступам брони и запрыгнул в кокпит.

— Закрыть люк. Боевой режим четыре. Максимальная мощность.

— Так точно.

Он наскоро подогнал манипуляторы внутреннего управляющего контура, перевел реактор на предельную выходную мощность. Просигналил датчик системы ECCS[✱]ECCS — система анти-ECS.. Приближались три БР противника. Северо-северо-запад. Дистанция .

«Арбалет» прыгнул к секции водоснабжения, наклонился и подхватил Киоко и «Тень». Соске услышал через внешний аудио-динамик вскрик Киоко.

— Противник открыл огонь.

— Мать твою!..

Он прыгнул. Снаряды, выпущенные машинами противника, рванули впереди и позади него, проделав в бетоне крыши большие пробоины. Водяной бак лопнул, и вниз хлынули пенистые водопады. Мощность боеприпасов, которыми стреляли орудия бронероботов, намного превосходила все оружие, что использовали до сих пор противники-пехотинцы. Обломки бетона и острые стальные осколки пробарабанили по броне «Арбалета». Бронеробот перелетел улицу перед фасадом школы и приземлился на автомобильной парковке перед маленькой фабрикой. Он опустил девушек на землю позади грузовика.

Соске сначала не понял, что случилось.

Киоко упала на асфальт. В глаза бросилась кровь на голове и руке и быстро набухающая темно-красным белая школьная курточка на ее боку. Шрапнель поразила ее, когда он уклонялся от первого удара.

Как же так…

Как новобранец, лежащий в воронке и разглядывающий свои руки и ноги, оторванные взрывом, Соске на мгновение замер, потеряв дар речи.

Это произошло.

Все-таки произошло.

Почему — эта девочка? Почему это случилось с ней? Что же мне теперь делать?

Слабый крик заставил его очнуться: кто-то орал снаружи.

— …жант! Сержант!!!

Это была «Тень». Хотя она была также поцарапана в нескольких местах, она уложила Киоко на спину и торопливо расстегивала ее окровавленную школьную форму.

— Я позабочусь о ней! Ты должен спешить!

— А...

— Что ты делаешь?! Вперед!

Он очнулся, шок больше не туманил его сознание. Об этом он подумает позже. Боевые инстинкты холодным вихрем вымели из головы все лишнее.

Соске обернулся. Бронероботы противника уже были здесь.

— Противник рассредоточился. Обозначаю цель Майк-2 как первоочередную, — спокойно проговорил Ал.

— Майк-1.

— Так точно.

«Арбалет» ринулся вперед.

Три вражеских бронеробота синхронно прыгнули, чертя траектории в свинцовом небе. Они пытались напасть с разных сторон.

Их ECS отключились.

Серый городской камуфляж. Массивные округлые силуэты. Соске узнал их. Это были бронероботы типа «Веном» — те самые, что противник называл «Чодар».

Держитесь, ублюдки...

Он не мог использовать автоматическую пушку, поскольку не хотел разрушать город еще больше.

Его правая рука совершила резкое движение внутри сенсорного контроллера. В манипуляторе «Арбалета» появился мономолекулярный резак.

Треснувший арбалет

Почему его преследуют неудачи?

Курама, который сумел благополучно сбежать c крыши, машинально пошарил в кармане, ища сигареты. Их там не было. Ах, верно, он же давно бросил курить.

Тихо, но от души, он проклял все на свете.

Оставив школу позади, он добрался до магазинчика рядом с торговым центром. Улицы были пустынны и безлюдны. Жители попрятались по домам из-за беспорядков и стрельбы.

Ударная волна мягко толкнула его в грудь, и со стороны школьных корпусов докатился грохот разрыва. Но это был не подрывной заряд из тех, что он установил. Потом донесся слабый гул двигательной системы бронеробота. Курама коротко переговорил по радио со своими подчиненными.

– Где отряд бронероботов?

– Они прибыли и преследуют БР противника, но…

Воздух сотряс частый стук очередей автоматических пушек. Поблизости сошлись в бою два бронеробота. В воздухе взвыли шальные снаряды, наверху прогремели разрывы, и по фасаду близлежащего здания заструился блестящий каскад битого стекла.

– Что происходит?

– Вражеский бронеробот отступает к школе. Кажется, один из наших хочет отрезать его…

– Передайте, пусть не играет с ним, а сразу бьет на поражение.

– Нет, постойте… Похоже, он не успел. Противник перешел в контратаку. Командир нашей группы…

Прямо над головой оглушительно громыхнуло. «Чодар» М и вражеский белый бронеробот с размаху врезались друг в друга метрах в пятидесяти над крышами, и, сцепившись, рухнули вниз.

– Ах ты…

Курама стремглав бросился на асфальт. Натянутые над улицей провода со звоном лопнули, фонарные столбы рухнули, а магазинчик, на который обрушились бронероботы, мгновенно превратился в груду развалин. Осколки стекла и бетона брызнули во все стороны, взвилось густое облако пыли.

Бронероботы сцепились клубком, но победитель был уже виден. Мономолекулярный резак белого БР торчал из груди «Чодара», сокрушенного к тому же ударом при падении.

Громадный тесак издал пронзительный визг, выходя из пробитой брони. Белый бронеробот вскочил на ноги и прыгнул в юго-западном направлении, навстречу оставшимся «Чодарам».

Порыв ветра колыхнул полы длинного пальто Курамы. Он поправил наушники.

– Проклятье.

– Кажется, машина командира подразделения уничтожена.

– Точно. Это было прямо передо мной.

Усевшись на асфальт, Курама подобрал пачку сигарет, спланировавшую сверху вместе с остальным мусором.

– Оставим бронероботов бронероботам. Вы нашли девчонку?

– Еще нет. Есть кое-что подозрительное на крыше торгового центра 21-31. Замечено повреждение бетонного покрытия, возможно, при приземлении БР.

– Что с того? Противник запрыгнул туда и скрылся.

– Один из продавцов говорил, что рядом с магазином есть парковка для автомашин. И он видел женщину, которая укладывала в автомобиль девушку в бессознательном состоянии.

– Описание женщины и автомашины?

– Кроме того, что это была молодая женщина, он не смог ничего сказать. Машина – белый «Альфард[✱]Toyota «Alphard» – японский минивэн с тремя рядами сидений. Вместительный.».

– Подключитесь к полицейской коммуникационной сети. Добудьте записи обзорных видеокамер за последние три часа.

– Так точно.

Он прервал передачу и машинально вскрыл пачку сигарет, глубоко задумавшись и теряясь в догадках.

Что происходит? Та ли это самая шпионка, которая начала действовать слишком самостоятельно? Означает ли это, что она собирается сдать девчонку? Но если это верно, почему она не помогла им раньше? Нет, все же, почему она демонстративно раскрылась, вместо того, чтобы тихо и без оглядки бежать прочь?

В этот момент пришел вызов по другой радиолинии. От Леонарда Тестароссы.

– Слушаю вас.

– Похоже, там у вас идет настоящая резня?

Курама вынул сигарету из надорванной пачки.

– Вы необычайно проницательны. Все пошло наперекосяк, и получилось это благодаря вашим мудрым советам, – сказал он, сунув сигарету в рот. Нет, он не собирался снова начать курить, это было просто нервное. – Мы не смогли узнать, где прячется эта девчонка. Похоже, все кончено.

– Нет, это не так.

– Что вы имеете в виду?

– Девушка, безусловно, находится недалеко. Как вы думаете, кто смог бы стать заложником, ради спасения которого она сделает все?

– Не представляю.

– Это он.

– Не смешите меня. Сейчас он…

В отдалении снова громыхнуло. Рация прохрипела голосом подчиненного Курамы: «Уничтожен второй бронеробот из нашего отряда».

– …Выпускает кишки из наших бронированных идиотов.

– Вот как? Вам нужно продержаться три минуты. Не могли бы вы попросить его подождать?

– Что за чушь вы несете?

– Три минуты. Этого будет достаточно.

Сеанс связи с Леонардом завершился. Курама щелкнул языком и поискал зажигалку. Но не нашел. Ни в карманах, ни в хламе, разбросанном вокруг.

– Проклятье…

Он выхватил сигарету изо рта и зашвырнул прочь.

Выпрямившись в чреве слабо освещенного транспортного отсека громадного самолета, Леонард натянул тонкую эластичную перчатку. Он сжал и распрямил пальцы.

Неплохо.

Радиопередатчик-пуговица в его ухе пропищал голосом пилота:

– Находимся над Токио. Высота 5000 метров. Ориентировочное время прибытия, приблизительно три минуты.

– Хорошо. Я десантируюсь прямо на точку.

– Ты должен идти? – проговорил спокойный женский голос по другой радиолинии. Женщина стояла прямо перед ним, но гул турбин транспортника заглушал слова.

– Ради разнообразия. Мне хочется поразмяться, – сказал он, иронически смерив взглядом свой пилотский комбинезон. – Кроме того, мне кажется, что они неправильно поняли меня.

– Вот как? Тогда береги себя.

– Благодарю. Я скоро вернусь.

Резко развернувшись, он зашагал к машине, согнувшейся в полутемном ангаре. От вибрации двигателей тусклый свет сенсора на лицевой пластине мерцал кровавым дьявольским глазом.

[[image:/storage/reader-images/ad1f318fc8f2b94d697e2696fadc144396edc9af.png]]

Когда поврежденный «Арбалет» бросился в бой с бронероботами противника, «Тень» торопливо осмотрела раны Киоко.

На правой стороне лица было несколько синяков и порезов. Но, насколько она могла видеть, они не кровоточили слишком сильно и вряд ли были глубокими.

Гораздо больше ее беспокоили пятна крови на правом боку девушки.

«Тень» распорола курточку Киоко армейским ножом и осмотрела рану. Она была размером с монетку – шрапнельная пуля пробила диафрагму чуть ниже ребер. Проникающее осколочное ранение. Сказать, какие повреждения получили внутренние органы, сейчас было невозможно. Единственное, что она могла сделать – оказать первую помощь и как можно скорее доставить Киоко в больницу.

Вызывать машину скорой помощи в этом хаосе и стрельбе было бессмысленно. «Тень» подняла на руки обмякшую девушку и потащила ее к своей машине, стоявшей на стоянке в двух кварталах.

Просто смешно.

Какого черта она делает? Нужно бросить девчонку и бежать к автомобилю. Вполне достаточно будет сказать той, которая ждет внутри: «Я спасла ее, как и обещала, теперь идем со мной». Однако почему-то «Тень» лишь бережно поддерживала девочку, пока тяжело бежала к белому минивэну, припаркованному у магазина. Она выключила сигнализацию и открыла широкую боковую дверь.

– Киоко?..

Глаза Чидори Канаме, сидевшей внутри, расширились. Она привстала, пошатнувшись, как будто у нее закружилась голова.

Вправо, влево. Вверх, вниз…

Вражеский бронеробот среди бела дня мчался навстречу по улице Сенгавы. Его громадный силуэт дрожал и прыгал в гиростабилизированной прицельной рамке.

Знакомые вишневые деревья были разбиты в щепки.

Уютное кафе, где они всегда покупали пончики, лишилось передней стены и развалилось. Маленький тупорылый грузовик из хлебного магазина, который возил школьные обеды, горел чадным пламенем, стоя на голых колесных дисках в луже пылающего бензина – будто босиком.

Знакомый и дорогой пейзаж, который стал почти родным – все было безжалостно разрушено. Он видел это много раз, но здесь, в школе? В Сенгаве?..

– Приближается противник!

Взвыл тревожный зуммер. Враг, нацелив автоматическую пушку в лицо Соске, надвигался.

Выстрелы.

«Арбалет» выбросил левый манипулятор вперед, и воздух замерцал. Снаряды разбились о силовое поле и брызнули в стороны. Противник прыгнул на него, но Соске ловко увернулся и присел. Поймав ногу вражеского бронеробота, он швырнул его об ряд деревьев и телефонных будок. Он не собирался давать врагу время опомниться. Стремительно развернувшись, метнул противотанковый кинжал. Раздался оглушительный взрыв и обугленные останки последнего «Чодара» прогрохотали по мостовой и успокоились, снеся бетонный забор.

На улице воцарилась тишина.

Стоя на дороге, которая проходила перед территорией школы, Соске включил активные поисковые системы, сканируя окрестности в поисках оставшихся врагов. Отметок не было.

Многие школьники уже разбежались, но оставшиеся толпились в школьном дворе, ошеломленно разглядывая грозную фигуру «Арбалета».

Он узнал нескольких одноклассников.

Там был Кадзама Синдзи. И Онодера Кейтаро рядом с ним.

Получив, наконец, минуту, чтобы проверить повреждения, Соске обнаружил, что большая часть лазерных проекторов системы ECS разбита, и режим оптической невидимости включить невозможно. Теперь перемещаться по городу будет очень сложно.

Что же мне делать?..

Пора двигаться. Забрать Канаме и полным ходом удирать через предместья.

Взвыл сигнал тревоги, и Ал предупредил:

– Приближается крупный транспортный самолет. Направление 187. Дистанция 20. Одна единица. Скорость 500. Снижается до высоты 1000.

Соске даже не смог повернуть голову. Шея будто заржавела. В глазах потемнело от усталости и потери крови.

Он тряхнул головой и моргнул. Транспортный самолет уже появился на обзорном экране. Он снижался, коптя небо выхлопами турбин. Прицельная система квалифицировала его как «угрозу низкого уровня» и определила тип – это был С-17[✱]С-17 «Globemaster» – американский стратегический военно-транспортный самолет. Предназначен для перевозки крупногабаритных грузов на межконтинентальную дальность. Грузоподъемность – до 73 т. (вдвое меньше чем у нашего Ан-124 «Руслан»).. Система опознавания не могла определить его принадлежность, автоответчик молчал. Молчит, значит – враг.

Транспортник приближался.

Он шел довольно быстро и стремительно снижался. Теперь он был на высоте трехсот метров или около того.

Чудовищный рев турбореактивных двигателей сотряс окрестные дома. Уцелевшие стекла задребезжали, опаленные ветки деревьев заметались, будто в ужасе; по мостовой покатились мелкие обломки.

Соске не мог сбить транспортник – вокруг были жилые районы и тысячи ни чем неповинных людей. Он лишь проводил его настороженным взглядом, пока тот не прошел прямо над головой.

В этот момент от его грузного фюзеляжа отделилась какая-то тень. Соске обернулся и поймал странный предмет глазами. Но в небе остался только отстреленный трепещущий парашют, который опускался на крышу северного корпуса школы. Транспортный самолет перешел в набор высоты и скрылся за крышами на западе.

– Что такое?..

Что-то было сброшено с транспортника.

Но что это было?

– На шесть часов, дистанция ноль!

Прямо за его спиной стоял бронеробот.

Соске начал двигаться в тот же самый миг, когда манипулятор вражеского бронеробота взметнулся и рухнул со скоростью молнии, срезав часть плечевой брони «Арбалета». Не успели еще обломки упасть на землю, как Соске выхватил из крепления на поясе дробовую пушку и выстрелил.

Противник отклонился в сторону так быстро, что его фигура размазалась неясным пятном, и выстрелы бесцельно рассекли воздух.

– Чтоб тебя!..

Соске отпрыгнул назад, чтобы увеличить дистанцию и понять, с кем имеет дело, но противник снова оказался на расстоянии вытянутой руки.

Он приблизился так стремительно и легко, что у Соске перехватило дыхание.

Бронеробот нес броню цвета темного серебра, и его очертания были острыми, резкими и опасными. Его конструкция говорила, что он продолжает ту же проектную линию, к которой относился «Чодар», но эту машину Соске видел впервые. Длинные и стройные конечности придавали бронероботу впечатление изящности и утонченности, но в них определенно не чувствовалось слабости. За его плечами росли странные конструкционные элементы, наподобие коротких крыльев или пелерины, которые добавляли машине величественности и мощи.

Таким он был.

Бронеробот был больше похож на безупречно полированную серебряную статую бога-громовержца, чем на простой боевой механизм. Он выглядел гораздо более сильным, прекрасным и подавляющим своей мощью, чем потрепанный «Арбалет».

[[image:/storage/reader-images/6840b802fca705673ef3e4f9d117217572dba4ca.png]]

– В моей базе данных нет моделей бронероботов, соответствующих таким параметрам, – доложил Ал.

– Попытайся оценить его возможности.

– Мощность двигательной установки, маневренность и скрытность намного превосходят тип «Чодар». Велика вероятность, что машина противника оснащена лямбда-драйвером. Оценить остальные параметры не представляется возможным.

– Я согласен с твоей оценкой. Что дальше?

– Он очень опасен. Рекомендую немедленное отступление.

– Думаешь, мы сможем?

– Никак нет.

– Мы снова единодушны в оценке.

Противник атаковал с пустыми руками. У него не заметно было ни автоматической пушки, ни иного огнестрельного оружия.

Бронеробот, не обращая внимания на Соске, повернул голову в сторону учеников, столпившихся на школьном дворе, и грациозно подбоченился.

– Итак, Сагара Соске, – из внешних динамиков раскатился спокойный и холодный голос молодого человека, которого он прекрасно знал. – Я не имею намерений брать этих людей в заложники. Не вижу в этом смысла. Но я должен предупредить тебя последний раз. Ты не собираешь сдаться и отдать девушку, верно?

– Ты знаешь, что я отвечу, – проговорил Соске, зная, что одноклассники в школьном дворе слышат его голос.

– Так я и думал, – сказал Леонард. – Но, знаешь, такая наглость... ты считаешь, что это круто?

– О чем ты говоришь?

– Скоро узнаешь. Терпеть не могу таких как ты.

Соске ничего не ответил, и противник расправил «крылья» на плечах.

Его ступни оторвались от асфальта, как будто гравитация исчезла. Воздух вокруг задрожал зыбким маревом, и пыльные облака плавно потекли, завиваясь кольцом у его ног, когда бронеробот грациозно поднялся над землей.

Он не прыгнул, оттолкнувшись от мостовой.

Он плавно парил.

Красные сенсоры с лицевой панели асимметрично-угловатой головы пристально смотрели на Соске. Его атака, которая последовала немедленно, была яростной и неотразимой как горная лавина.

Канаме могла лишь плакать и наблюдать, как «Тень» открывает автомобильную аптечку, чтобы оказать первую помощь и обработать раны Киоко.

– Вы... вы спасете ее?

– Да.

– Как она?!

– Ты и сама видишь.

«Тень» работала быстро и в молчании, ее руки окрасились свежей алой кровью.

– Киоко... прости меня, Киоко...

Это моя вина.

Все это моя вина. Потому что я так долго колебалась. Потому что я никак не могла решиться.

Моя лучшая подруга. Мой символ счастья.

Во всем виновата я.

Кто же теперь сможет мне помочь? Господи. Не дай ей умереть. Пожалуйста. Я сделаю все, что только смогу. Все что потребуется…

В этот момент ее сотовый телефон зазвонил.

Она услышала голос юноши, который собирался убить еще одного близкого ей человека.

Оказалось, что белый бронеробот был весьма неплох.

По сравнению с прототипом, M9, его маневренность и мощность были ничуть не хуже. Несмотря на все боевые повреждения, он продолжал драться, что заслуживало уважения. Прочность и надежность этой машины существенно превосходили уровень экспериментального образца. «Арбалет» был рассчитан на самые тяжелые сражения, какие себе можно было представить.

Но, видите ли…

«Белиал» Леонарда легко вращался в воздухе, метался из стороны в сторону, оказывался за спиной противника. Сконцентрировавшись, пилот творил чудеса, нарушая все законы физики.

Пока он не использовал ни одного орудия из тех, что были закреплены на его спине.

Достаточно будет удара его острой секирообразной ладони.

Машина Соске развернулась, и он одним взмахом отрубил его левый манипулятор чуть ниже плеча. Хотя поврежденный «Арбалет» потерял равновесие, он успел выстрелить из дробовой пушки.

Леонард без труда остановил снаряд, смяв его силовым полем в раскаленный комок металла. Отбросил его назад. Удар. Стальные обломки брызнули во все стороны, и шарнир правого колена противника сложился в обратном направлении.

Он не сможет устоять.

Не против такого противника. Не против Леонарда, который мог свободно управлять омнисферой и полностью использовать всю мощь лямбда-драйвера.

Ты видишь это, не так ли?

– Остановись.

Теперь ты понимаешь, верно?

– Не убивай его.

Он меня рассердил.

– Умоляю тебя.

Только ты можешь это остановить.

– Ты можешь любить меня.

Твои отвага и сила восхищают.

– Я сделаю все, что ты захочешь.

Почему ты готова на все ради этого человека?!..

– Я забуду его.

Сагара Соске все еще не сдавался.

С трудом удерживаясь на ногах, он отступил во внутренний двор школы и продолжал отстреливаться из дробового орудия.

Леонард легко увернулся от снарядов, приблизился, и с мстительной яростью срезал ствол его пушки.

Прямо позади него раздался взрыв.

Взрыватель замедленного действия и противопехотная мина «Клеймор». Очевидно, Соске бросил ее на землю, отступая. Западня, даже в такой момент. Поразительное упрямство. Поразительная сила.

Тем временем белый бронеробот открыл огонь из головных пулеметов и попытался вытащить последний противотанковый кинжал неповрежденным правым манипулятором.

– Это тебе не поможет.

«Белиал» открыл оружейный люк в левой руке, и выстрелил из 40-мм встроенной пушки. Снаряды разорвали на куски голову, правый манипулятор и ногу противника, легко преодолев ослабевшее силовое поле.

Леонард наступил на корпус поверженного «Арбалета», потерявшего теперь все оружие, оба манипулятора и обе ноги, и с силой сорвал бронеплиту, прикрывавшую пилотскую кабину. Между исковерканных металлических конструкций, разбитых погасших экранов, сыплющих искрами оборванных жгутов проводов, была едва различима фигура пилота.

На его лице не было ни паники, ни страха, которые он ожидал увидеть. Сагара Соске вытащил руку из сенсорного контроллера управления и целился из автоматического пистолета. Через разбитый дисплей. Его лицо было покрыто кровью, но взгляд говорил, что ничто в этом мире не заставит его уступить.

Он выстрелил.

Целясь в оптические сенсоры бронеробота Леонарда. Для гигантского БР это был комариный укус. Лишь неглубокие царапины на бронестекле объектива камеры.

Раздался слабый голос искусственного интеллекта машины противника.

– Реактор заглушен. Генератор... остановлен. Все конденсаторы вышли из строя. Рекомендуется покинуть машину и... спа...саться…

Тишина.

Лишившись манипуляторов и ступоходов, с разбитой головой и вскрытым корпусом, ARX-7 представлял собой совершенную развалину. Мягкий ветерок пошевелил шторы за разбитыми окнами классов, повеял через внутренний дворик школы, где лежал стальной гигант, жизнь которого утекла, как вода в трещину, и где другой гигант попирал его бессильное тело.

– Молодец, Ал, – проговорил пилот. Дуло его пистолета тряслось и ходило ходуном. – Твоя отставка… принята.

Сагара Соске снова выстрелил.

Еще две незаметных царапины.

Леонард вдруг почувствовал такую ярость, какой никогда еще не испытывал. Комар продолжал зудеть над ухом.

«Мне все равно. Я уничтожу, сокрушу его, сотру в порошок – это было не просто желание, чтобы этот парень, наконец, признал свое поражение, и согнулся перед ним. Это была настоящая ненависть.

Ну что же.

Если ты собираешься упрямиться до самого конца…»

– Прекрати!

Он увидел девушку, которая появилась далеко внизу на боковом дисплее. Она продралась через кусты и теперь остановилась, подняв лицо и руки вверх, к голове его бронеробота, задыхаясь от бега.

Это была Чидори Канаме.

– Перестань. Не надо больше. Я иду.

– С кем, интересно?

Ветерок нежно тронул ее длинные черные волосы, поиграл шелковистыми прядями.

Тишина была долгой. Нет, она уже ясно подтвердила свой ответ.

– С тобой.

Леонард повернулся лицом к поверженному противнику, и его динамики прогремели:

– Ты слышал это, Сагара Соске?

«Белиал» оставил обломки «Арбалета» и, почтительно преклонив перед Канаме колено, протянул правый манипулятор. Она удрученно и медленно опустилась на его ладонь.

«Белиал» встал, глядя сверху вниз на проигравшего врага.

– Чидори, остановись… – с трудом пробормотал Соске.

– Все в порядке.

– Совсем не все.

– Со мной все будет хорошо. И с тобой…

– Я... верну тебя…

Его кулак со всей оставшейся силой врезался в разбитую панель.

– Верну тебя... обратно...

Осязательные датчики «Белиала» не могли этого передать, но Леонард знал, что она дрожала. Она отчаянно подавляла рыдания.

– Идем... – сказала девушка, держась за манипулятор бронеробота. Леонард пожал плечами, и аккуратно развернулся в тесном дворике.

В тот миг, когда он поворачивался, Чидори Канаме что-то сказала Сагаре Соске.

Он различил лишь движение ее губ, и не смог понять, что она произнесла.

Она слышала сирены машин скорой помощи.

Пожарных машин и полицейских автомобилей.

«Тень» вела машину по пустынной улице в сторону ближайшей клиники, когда над головой проплыл парящий в вертикальном положении бронеробот. Отливая старым серебром, он двигался со стороны школы плавно и изящно. Ни уханья винтов, ни гула турбин.

Это что же… теперь они умеют такое?

Машина активизировала ECS, и растворилась в пепельном небе.

«Тень» лишь мельком разглядела в манипуляторе бронеробота маленькую фигурку, но точно знала, кто это была.

В конце концов, именно она сама позволила Чидори Канаме оставить автомобиль и уйти. В полном противоречии с указаниями руководства из отдела разведки «Митрила». Генерал Амитт будет в ярости, и никогда не простит ей этого.

Проклятье…

После того, как она отвезет девочку в больницу, ей ничего не останется, кроме как бежать и скрыться. Куда-нибудь далеко. Куда-нибудь, где никто ее не знает. Это была уже вторая подозрительная организация, на которую ей приходилось работать. Первой была разведка Северной Кореи. Пойдя на поводу у своих чувств, она забыла о задании. Похоже, ей уже нельзя будет заниматься этим делом в будущем – сбежавшему агенту больше никто не поверит.

Должно быть, та девушка была права. Может быть лучше попытать силы в актерском ремесле, возможно, там ей улыбнется удача.

*****

Сражение с десантными силами противника на острове Мерида продолжалось внутри подземных сооружений базы. Бои на поверхности уже утихли.

Большинство персонала базы – техники, связисты, летчики, оставшиеся без самолетов, повара – вооружились, и, сформировав временные отряды, встретили противника огнем. Фильтровентиляционные установки были взорваны, то же самое произошло со всем остальным ценным оборудованием. Это было лучше, чем оставить его врагу.

Звуки выстрелов и взрывов, яростные вопли и боевые команды докатились уже до главного командного пункта в середине подземного комплекса базы.

Скоро командный пункт должен был пасть.

Тессе, наконец, пришлось приказать начать эвакуацию персонала. Оставшиеся штабные работники забрали личное оружие, и поспешили к пока еще неповрежденному доку, где находилась подводная лодка. Капрал Янг из подразделения SRT шел первым.

Майор Калинин принял командование над арьергардом.

Они не знали, что происходило в доке, поскольку коммуникационная сеть базы уже была выведена из строя, и связаться с остальными очагами обороны было невозможно. Приказ о всеобщей эвакуации так и не был передан ни в док, ни остальным отрядам, продолжающим сопротивление.

Когда маленький отряд бежал по проходу номер три, который все еще считался безопасным, его неожиданно атаковали из боковой потерны. Загремели автоматные очереди и один из связистов, младший лейтенант, рухнул на бетонный пол, получив пулю. Он даже не вскрикнул.

– Прикройте командира! – раздался чей-то вопль, и подчиненные Тессы пытались выполнить этот приказ все оставшиеся им короткие мгновения жизни. Кто-то прикрыл ее своим телом, кто-то открыл ответный огонь, но, один за другим, ее люди падали вокруг, обливаясь кровью.

Проход наполнился режущим свистом пуль, оглушительные разрывы ручных гранат жестоко сотрясали воздух и раскатывались эхом по тускло освещенным потернам и туннелям.

Майор Калинин отстреливался из автомата, яростно крича:

– Вперед, не останавливаться!

Капрал Янг примчался обратно сквозь дымные облака, сжал ее руку и поволок Тессу за собой:

– Сюда!

Спотыкаясь, волоча ноги и задыхаясь от дыма и быстрого бега, она мчалась по коридору. Рядом не осталось никого из тех, кто отступал вместе с ними. Калинина тоже не было. Далеко позади она ясно слышала прерывистые звуки выстрелов. Он остался, чтобы прикрыть их бегство.

Теперь с ней был только Янг.

– Майор остался…

– Ничего не поделаешь, быстрее!

Однако противник был хитер, и неплохо представлял себе расположение проходов в подземельях базы. Четыре вражеских солдата, вооруженные пистолетами-пулеметами, вылетели им навстречу из-за угла.

Противник опередил их. А ведь подземный док находился уже совсем близко.

Даже в этой ситуации Янг успел выстрелить первым. Первый же вражеский боец получил пулю в голову, откинулся назад и рухнул на пол, как будто из под него выбили ноги. Но остальные солдаты, не растерявшись, выпустили несколько очередей в Янга. Пули попали ему в грудь, он отлетел назад и растянулся на бетоне у ног Тессы.

– Командир…

Собрав последние силы, он приподнялся и выстрелил снова. Еще один солдат противника упал.

– Бегите…

Новые пули поразили его, и он беспомощно обмяк на полу. Тесса попыталась поддержать его сзади, это было единственное, что она могла сделать.

Нет, все же было еще кое-что.

Она вынула из его руки автоматическую винтовку и, поразившись ее тяжести, нацелила дуло прямо перед собой. Но не успела она нажать на спуск, как вражеский солдат приблизился и ударом ноги выбил оружие из ее рук. Винтовка загремела по полу и откатилась далеко в сторону.

Голосом, в котором клокотала придушенная злоба, один из двоих уцелевших боевиков проговорил:

– Эта маленькая сучка и есть их командир?

– Похоже на то. Давай ее немного проучим. Пусть не балуется с оружием.

– Она наша. Раздень ее.

– Хорошая мысль. А нам не попадет?

– Кто будет разбираться? Давай сейчас, пока есть время.

В этот момент со стороны раздался другой голос:

– Время? Ваше время вышло.

Не успели они обернуться, как Мелисса Мао непрерывной очередью выпустила в них полный магазин. Промахнуться на такой близкой дистанции было невозможно, изорванные пулями тела вражеских солдат рухнули на пол, заливая его кровью. Остался лишь плавающий в воздухе пороховой дым и раскатившиеся по сторонам звонкие медные гильзы.

– Мелисса!

Ее повседневная офицерская униформа была покрыта грязью, она тяжело дышала.

– Идем, – коротко бросила она.

– Но Янг…

– С ним все будет в порядке. На нем бронежилет, хотя похоже, что он получил пару ранений в ноги и живот. Ну что же, SRT – круче всех, верно, Янг?

– Ох… ха…– выдавил Янг искаженным от боли голосом, когда две девушки подняли его, и подперли плечами с двух сторон. – Всегда ты… встреваешь раньше… чем я успеваю сказать…что-то умное.

– Глупый. Можешь идти?

– Да… по крайней мере… попытаюсь... м-м!

Поддерживая обессиленного и истекающего кровью Янга под руки, Тесса и Мелисса побрели по туннелю к подземному доку.

– Как ситуация? – задыхаясь, спросила Мао. Она тоже была совершенно измотана.

– База скоро падет. Весь персонал эвакуируется. На меня, и пятерых людей, которые отходили вместе со мной из командного центра напали здесь и… – Тесса сглотнула, – …мистер Калинин остался, чтобы прикрыть нас. Он… он погиб, не так ли?

– Скорее всего.

– Еще мы потеряли лейтенанта Кастеро.

Мао стиснула зубы.

– Нет никаких известий о лейтенанте Крузо и сержанте Вебере. Что касается ситуации на поверхности…

– ...Там мы тоже ничего не можем сделать. Так всегда случается, когда сражаешься в заранее проигранном бою, – проговорила Мао сдавленным, надтреснутым голосом. – Проклятье. Я... я заставлю их заплатить за это.

– Я тоже планирую сделать нечто подобное.

– Ха, – Мао засмеялась через силу. – Сделаем это вместе. Я люблю тебя, Тесса.

– Я тоже люблю тебя.

Янг становился все тяжелее, похоже, он начал бредить.

[[image:/storage/reader-images/ca50c8f10bff91906228be9021acb7cabd228362.png]]

Они шатались из стороны в сторону, ноги заплетались, пот катился градом. Запаленно дыша, они добрели до стальных ворот дока.

– Почти дошли.

– Ага...

Кто-то с автоматом в руке появился по ту сторону баррикады, наваленной поперек потерны, и крикнул, чтобы они поспешили. Навстречу Тессе и Mao высыпали несколько бойцов PRT и помогли перебраться через заграждение.

Когда, обессиленные, они вошли под высокие своды подземного дока, там ждали несколько сотен человек – весь уцелевший персонал базы и экипаж подводной лодки.

– Внимание!

Невероятно – но даже в такой ситуации они все построились рядами и вытянулись по стойке «смирно». Три ровные линии протянулись по пирсу вдоль громадного вытянутого туловища «Туатха де Данаан», которая была ошвартована в уже заполненном водой доке.

– Простите, что заставили вас ждать, командир, – сказал ее старший помощник, капитан второго ранга Ричард Мардукас, который стоял в самом конце первой линии. – Сильнейшая подводная лодка, которая когда-либо правила семью морями[✱]«Queen of the seven seas» – так традиционно именуют свои самые сильные боевые корабли моряки англо-саксонской морской традиции., «Туатха де Данаан» готова выйти в море по вашему приказу! Ждем ваших распоряжений.

Похоже, он до самого последнего момента участвовал в работах. Его мундир был измазан сажей и заляпан машинным маслом, но его достоинство и гордость оставались нерушимы.

– ...Поразительно, – только и сказала Тесса, пока санитары принимали у нее потерявшего сознание Янга. – Соблюдать уставы в такой момент?

– Да, мэм. Дисциплина становится еще более важной в тяжелые времена.

Мардукас был смертельно серьезен. Ни тени улыбки не было на его губах, как всегда.

Издали по туннелям докатывались отзвуки перестрелки, а уцелевший «Бегемот» ожидал их там, где подземный туннель-фарватер выходил на поверхность.

Однако Тесса, выпрямившись во весь свой небольшой рост, отчеканила голосом, звонко раскатившимся над причалом, и отразившимся от скальных стенок:

– Экипаж, занять боевые посты!

– Да, мэм! – громыхнул слитный ответ сотен голосов.

Палладиевые реакторы подводной лодки вышли на рабочий режим. Используя телеуправляемые M6, они сдерживали противника, уже просочившегося в подсобные помещения дока, пока арьергардные группы защитников базы отрывались от преследования и перебегали по сходням на борт субмарины.

Пора.

Тесса отдала приказ со своего командирского места на мостике:

– Треть полного хода вперед!

– Так точно, мэм. Вперед, треть мощности!

Подводная лодка медленно и величественно двинулась вперед. Она направлялась в сторону океана по глубокому и широкому подземному тоннелю. Едва прорвавшиеся пехотинцы противника попытались обстрелять субмарину противотанковыми ракетами, одновременно сдетонировали укрепленные под сводами дока осколочные фугасы направленного действия. Режущий ливень стальной шрапнели смел солдат противника, осмелившихся выбежать на открытое место. Потом сверху посыпались скальные обломки, куски стальных балок и труб. Они рушились на причал, поднимая облака пыли и высекая яркие искры.

– Двигаемся вперед. Открыть шлюз номер четыре.

– Шлюз номер четыре? Зачем? – вопросительно посмотрел на нее Мардукас. Шлюз номер четыре – один из широких люков на верхней палубе субмарины, тот самый, через который вернулся «Арбалет» после сражения в Сунан.

– Если они все еще живы, они обязательно вернутся.

– Ясно. Открыть шлюз номер четыре! – оставив колебания, приказал Мардукас. «Туатха де Данаан» медленно продвигалась через грандиозный скальный тоннель, укрепленный стальными фермами.

Они разгонялись. Разгонялись. И снова разгонялись, преодолевая мертвую инерцию сорока тысяч тонн громадного тела подлодки.

Выход из подземного канала – ослепительно яркое белое пятно, становился все ближе. Портал был прорезан в отвесном скалистом утесе. Батопорт, встроенный в скалу, был уже открыт.

Противник определенно ожидал там. Они приготовились.

– Торпедные аппараты с первого по шестой зарядить тяжелыми противокорабельными торпедами[✱]На «Туатха де Данаан» используются американские торпеды Mk.48, усовершенствованные по программе ADCAP. Как противолодочные, они неплохи, однако, хотя на Западе их и именуют «тяжелыми», стандартный калибр 533 мм серьезно ограничивает их боевые возможности. Остается только посочувствовать «Митрилу», который сумел путем тайных махинаций приобрести в недостроенном состоянии крупнейшую в мире советскую подводную лодку, но не смог оснастить ее штатным вооружением. Советские подводные лодки уже давно несут на борту действительно тяжелые торпеды калибра 650 мм, которые почти вдвое превосходят американские аналоги по весу боевой части, и в полтора раза по скорости и дальности стрельбы. Не говоря уже про ядерные боеголовки.. Затопить кольцевые зазоры торпедных труб. Открыть передние крышки торпедных аппаратов.

– Есть, командир. Торпедные аппараты один – шесть заряжены противокорабельными торпедами. Кольцевые зазоры затоплены, все передние крышки открыты! – отрепетовал старший помощник, когда оператор системы управления стрельбой выполнил приказ.

– Внимание! Расчетам носового торпедного отсека и ангара немедленно перейти в соседние отсеки в сторону кормы!

– Внимание!

Все боевые посты доложили о готовности. Сквозь пронзительный вой ревунов, раскатившийся по всем отсекам, пробился доклад акустика:

– Гидроакустический контакт! Очень крупный, прямо по курсу!

– Не только по курсу, но и выше, – холодно улыбнулась Тесса. – Торпедные аппараты один – шесть, пли!

«Туатха де Данаан» залпом выпустила все шесть торпед Мк48 из носовых торпедных аппаратов. Каждая торпеда несла 300-килограммовую боеголовку, которая могла одним ударом вывести из строя крупный боевой корабль. Тысяча восемьсот килограмм взрывчатки понеслись на высокой скорости к выходу из тоннеля, где перед скальным клифом по колено в океанских волнах ожидал «Бегемот».

Ни одна торпеда не промахнулась.

Жестокий гидродинамический удар немедленно поразил ТДД-1. Палуба подпрыгнула, все лампы мигнули, люди повалились на пульты и друг на друга.

Оператор-гидроакустик завопил:

– Проклятье, этот гад все еще жив!

На главном экране появилось изображение с телекамеры перископа. На фарватере прямо перед выходом из тоннеля, стальной башней возвышался «Бегемот». Хотя он уже лишился гаубицы, у него оставались четыре головных шестиствольных автомата. Взревев от ярости, он расставил манипуляторы, словно вратарь и приготовился расстрелять подводную лодку.

– Тараним его!!!

– Что…

– Полный вперед! На таран! Мы снесем его, расплющим, как паровым катком!

– Так точно, мэм! Отправим его в ад!!! – закричал рулевой.

Турбины мощностью 210 тысяч лошадиных сил грозно взревели. Громадные бронзовые винты с радостным гулом бешено завращались в гидродинамических кожухах, впервые за долгое время, передавая всю мощь реакторов без остатка. Титаническое округлое тело подводной лодки величественно и плавно ускорялось, все быстрее с каждой секундой.

– Всем постам, приготовиться к столкновению!

В этот миг на голове «Бегемота» вспыхнули искры попаданий. Гигант покачнулся, теряя равновесие. Его атаковали сверху. Вероятно, с вершины скалистого утеса.

Удар.

Тупой нос ТДД-1 врезался в бедро «Бегемота». Ужасный вопль деформирующегося металла отразился от скал и унесся вдаль, пугая чаек, когда два стальных титана столкнулись. «Бегемот» весил несколько тысяч тонн, но невообразимая инерция 44 тысяч тонн разгоняющейся подводной лодки не оставила ему шансов. Силовое поле давало защиту от всех типов метательных снарядов, но противостоять такой колоссальной массе не могло. Даже опытный борец сумо не остановит летящий на него самосвал.

Непреодолимая мощь снесла «Бегемота» с ног и отбросила назад. Завораживающе медленно поднялась вверх исполинская колонна водяного всплеска, и его деформированный силуэт был едва виден внутри.

Из-за внезапной атаки перед столкновением противник даже не успел использовать лямбда-драйвер. Громадный корпус «Бегемота» треснул и смялся, броневые детали с плеч и манипуляторов рушились в океан, поднимая высокие, искрящиеся в лучах солнца всплески.

«Туатха де Данаан» прорвалась. Перед ней лежал бесконечный открытый океан.

– ...Хе-хе, так я и думал. Когда ее загоняют в угол, она становится довольно свирепой, – прозвучал знакомый голос по радиолинии номер U1. Это был Курц. Радиопеленгатор затруднился определить направление на него, но по мощности излучения уверенно выдал дистанцию – ноль.

– В кои веки я согласен с этим парнем. Кажется, что мы успели как раз вовремя, – донесся спокойный голос лейтенанта Крузо.

Телекамера перископа автоматически развернулась.

Прямо перед похожей на акулий плавник рубкой подлодки, рядом с открытым люком шлюза номер четыре, стояли два бронеробота, серый и черный. Закопченные, покрытые оспинами и выбоинами от осколочных попаданий, с броней, висящей клочьями там, где их поразили вражеские снаряды, они гордо выпрямились, глядя вперед, в океанский простор.

– Сержант Вебер, лейтенант Крузо!..

Поразительно точно рассчитав время, они спрыгнули с обреза берегового утеса, над выходом из подземного канала. Внезапная атака «Бегемота» была, безусловно, делом их рук.

– Мне кажется, что круче нас никого нет!

– Снова соглашусь. Так, ну что же... запрашиваю разрешение подняться на борт, капитан первого ранга Тестаросса.

Хотя Тесса не верила своим ушам, слушая, как любезничает между собой эта парочка, она немедленно и радостно отозвалась:

– Конечно! Шлюз номер четыре ждет вас. Добро пожаловать на борт.

– Так точно. Благодарю вас.

Мардукас, стоявший рядом с командирским креслом, только пожал плечами.

– Вот дела… до чего же упрямые и отважные парни.

– Верно. Но наши потери сегодня были огромны. Огромны.

Он коснулся козырька своего кепи и молча склонил голову, будто в молитве.

– Да...

Они действительно потеряли очень много. Слишком много людей. Слишком много всего. Это проклятие будет всегда преследовать их, тяжело висеть за плечами. И сейчас даже невозможно было представить, сколько трудностей и опасностей ждет впереди.

Им придется сражаться в одиночку. Но…

– Мы будем волноваться об этом на следующей неделе. Еще слишком рано расслабляться.

Палубный офицер доложил, что оба бронеробота зафиксированы в ангаре. Шлюз номер четыре закрыт и герметизирован. Оператор системы РЭБ сообщил, что вертолеты противника начали преследование ТДД-1.

Тесса положила руки на подлокотники командирского кресла.

– Мы прорвемся через их сеть. Экстренное погружение. Открыть клапаны затопления главных балластных цистерн.

– Есть, мэм! Экстренное погружение. Клапаны затопления главных балластных цистерн открыты!

Пронзительный, разрывающий уши, но вселяющий непонятную уверенность звук ревунов разнесся по всем отсекам подводной лодки.

Арена

Огромная стальная подошва ноги-ступохода с грохотом сокрушила старый, потрескавшийся асфальт.

Пробиравшийся по узкому переполненному тротуару в полушаге от мостовой Мишель Лемон едва не оказался раздавлен всмятку. Словно расплющенный лимон, брызнувший кислым соком во все стороны. Этот странный город принимал приезжих именно так. Не очень-то гостеприимно. Ничего удивительного, что его жители отнюдь не излучали теплоту и доброжелательность, а чиновники иммиграционной службы и полицейские оказались подозрительными, жадными до взяток и нечистыми на руку.

Влажная тропическая духота исподволь вытягивала силы. Особенно из непривычного к такому климату европейца. Однако, спасаясь от громыхнувшего рядом ступохода бронеробота, Лемон проявил завидную прыть — издав истерический вскрик, он резко отпрыгнул назад, в самую гущу толпы, густо заполнившей тесный тротуар. К несчастью, он врезался спиной в кого-то и едва не сбил человека с ног.

— Смотри куда прешь, мужик!..

Прохожий, которого он толкнул, с раздражением обернулся к нему. Мужчина явно был рассержен, что совсем не добавило ему привлекательности. Небритая мрачная физиономия, грязный рабочий комбинезон — какой-то работяга? Нет, уродливый длинный шрам, змеившийся по всей правой стороне лица, придавал ему скорее бандитский вид. Бывший солдат? Дезертир? Сбежавший из своей части еще до окончания боевых действий и теперь мыкающийся в поисках случайного заработка?

— Э-э-э…

Лемон посмотрел вверх и застыл на месте, забыв, что именно он хотел сказать.

Спускались быстрые тропические сумерки. Этот небольшой город, в котором он оказался, затерялся в отдаленном уголке Юго-Восточной Азии. Душный горячий воздух липко застревал в горле, с трудом позволяя дышать, а уши резала непривычная и болезненная какофония звуков.

Гражданская война и пограничные конфликты с сопредельными государствами опустошили этот регион, властно сломали прежнюю мирную и размеренную жизнь, выбили растерянных жителей из колеи. Теперь, в хаосе зыбкого и непрочного послевоенного мира этот город расцвел пышным, хотя и болезненным цветом.

Велосипеды. Рикши. Старые и ржавые мотоциклы с колясками. Перегруженные до невозможности маленькие грузовички-бурбухайки. В густом потоке судорожного транспортного движения вниз по улице спокойно и величественно двигался громадный бронеробот устаревшей модели. Бронеробот советской разработки, выпускавшийся еще и в Китае — «Сэведж». Массивный округлый корпус, плоская голова с боковыми амбразурами крупнокалиберных пулеметов — он несколько напоминал большую и страшную лягушку. Раскрашенная оранжевой краской боевая человекоподобная машина, которая была выше, чем соседние двухэтажные здания.

Однако, этот конкретный механизм, кажется, не имел оружия. Вместо пулеметов на голове был расположен большой прожектор, а на спине закреплен огромный скреперный совок и подъемный кран для строительных работ.

Дизельный двигатель бронеробота издал приглушенный, но мощный рык, и он двинулся дальше. Пораженный Мишель Лемон увидел, как голова бронеробота, минуту назад едва не раздавившего его, плавно качнулась вниз. Это напоминало добродушный кивок. Похоже, пилот машины извинялся за свою оплошность. Лемону случалось видеть фотографии этих кошмарных механизмов, снятые с близкого расстояния, но сам он впервые оказался так близко к бронероботу. Без всякого сомнения, слишком близко. Гораздо ближе, чем ему бы хотелось.

— Мужик, к тебе обращаюсь! Слышь меня?!

Грубый удар по плечу вернул его на грешную землю.

Осознав, что он забыл извиниться перед человеком, с которым столкнулся, Лемон неуклюже поклонился и заговорил:

— Тысяча извинений. Это было непростительно с моей стороны, месье…

— Какой на хрен «месье», чертов педик?! Ты что, смеешься? Я что, буду стоять и ждать, пока ты не поймешь, сколько наложил в штаны со страху?! Чтоб ты сдох!!!

Честно говоря, этот грубиян все же несколько преувеличивал. Лемон, конечно, был молодым человеком достаточно изящного и деликатного телосложения. Очки без оправы подчеркивали его интеллигентный взгляд, а обычно бледное лицо за последний день изрядно обгорело на солнце. Его плечи были довольно широкими, а спина крепкой, но, по сравнению с мускулистыми здоровяками, которые попадались в этом городе на каждом шагу, его руки и ноги были тонковаты. Он представлял собой тип человека, куда более подходящего для умственного труда в помещении с кондиционированным воздухом, чем для того, чтобы болтаться в таком странном месте.

— Ах, нет, я ценю ваше беспокойство, но со мной все в порядке.

— Да кого колышет твой порядок?! Козел!

Лемон чуть не полетел на тротуар, когда мужчина грубо дернул его за рукав.

— …Постойте!..

— А ну, пошли…

С неожиданной силой незнакомец поволок его за собой в узенький проход между навалившимися друг на друга домами. Не принимая во внимание жалобные вскрики: «Подождите!» или «Остановитесь, больно!»

«Что такое, он меня совершенно не слушает» — в раздражении подумал Лемон, и снова заговорил:

— Эй, вы не могли бы секунду подождать? Я толкнул вас не нарочно, и в этом нет никакого смысла. У вас, конечно, есть право сердиться, но если бы вы немного успокоились…

Его излияния прервал резкий и болезненный удар в нос.

Перед его глазами вспыхнул искрящийся звездный хоровод, голова закружилась. Вниз по ногам стрельнула волна обессиливающей слабости. Он рухнул на колени и закрыл лицо руками. С трудом разобрав сквозь шум в ушах, что незнакомец снова обращается к нему, Мишель потряс головой и повернулся к нему.

— …Ходят тут разные ублюдки! Да еще толкаются! Я просто в бешенстве, так что тебе придется заплатить. Давай-ка, вытаскивай!..

— Вы-вытаскивай… что?.. — едва смог выговорить Лемон. Сквозь пальцы закапала кровь. Крупные капли забарабанили по загаженной земле. В темном узком закоулке не было ни души, все было завалено мусором, а зловоние просто валило с ног.

— Ты француз, что ли? — прорычал мужчина со шрамом.

— Д-да.

— Чем занимаешься?

— Я… репортер.

— Значится, у тебя в заначке должна лежать фотокамера. Давай ее сюда. И все иностранные денежки тоже. Баксы, евро, мне по барабану.

— К-камера… ну, это не совсем… а, что касается иностранной валюты, у меня ее нет, — только и смог выдавить Лемон.

— Значит, будем играть в молчанку?!..

Мощный удар швырнул его на землю. Шок, который он испытал, ощутив, как его только что выстиранная и выглаженная рубашка промокла в тухлой луже, был несравним с болью, которая прострелила его спину, когда он врезался в землю.

Бандит прижал его руки коленями и всей тяжестью уселся на грудь. Цепкие жесткие пальцы стиснули его горло.

— Я тебя давно заприметил, едва ты забрел сюда. На этой лужайке я главный, понял?! А теперь у меня сушняк и надо срочно выпить, так что быстро гони монету. Не то пасть порву!

Вот как. Он планировал сделать это с самого начала, догадался, наконец, Лемон. Если подумать, его беззаботные и беспорядочные блуждания по улицам с фотокамерой как раз и привлекли внимание. Кроме того, европейцев в этом тесном и хаотическом городе было немного, и они сразу бросались в глаза. Получается, за ним следили уже давно, не привлекая внимания. Для местных гопников он выглядит всего лишь ленивой и жирной сидящей уткой. Законной добычей.

Неприятная ситуация.

— Угх-угх…

Безжалостные пальцы впились еще глубже, перекрывая кислород. Еще немного — и захрустят позвонки.

В этот момент от входа в закоулок прозвучал женский голос:

— Что ты тут опять вытворяешь, Дао?

На ярком свету, падавшем сзади, Лемон сумел разглядеть из-за плеча бандита ее силуэт. Она была совсем небольшого роста. Даже голос ее голос был слишком тонким — почти детским.

— Нами? Проваливай отсюда, — скривился бандит, которого назвали Дао.

— С места не тронусь. Снова напился и пытаешься ограбить кого-то? Из-за таких, как ты, придурков, репутация этого города становится все хуже и хуже. А ведь Арена, наоборот, должна привлекать туристов. Ты думаешь своей башкой, или нет?

— И что?.. Меня не колышет. Все равно здесь — помойка.

— Словам не внемлет, — девушка вздохнула и вытащила что-то из своей сумочки. До их ушей донесся металлический щелчок, объяснивший причину ее непонятной самоуверенности. Звук взводимого курка револьвера.

— Эй, эй! Ты, что, серьезно?.. — недоверчиво спросил Дао.

— Убивать тебя не стану. Но вполне могу обезвредить так, что проваляешься на койке пару-тройку месяцев.

— Собираешься пристрелить меня из-за какого-то ублюдка, которого впервые видишь?! Ах ты, сучка! Это же я!.. Член команды «Людоед»!

Физиономия Дао побледнела, голос задрожал от смеси страха и ярости. Но его захват на шее Лемона ослаб, когда он повернулся к девушке и яростно вызверился на нее.

— Кажется, ты болтал, что тебе не на что догнаться? Если так, то эту проблему я могу решить, — приблизившись бодрым шагом, девушка помахала перед носом Дао парой смятых бумажек. Купюр, название которых Лемон не смог бы припомнить, и которые имели хождение в этих приграничных провинциях,

— Думаешь, я это тебе забуду? — с угрозой, но и с видимым облегчением прорычал Дао.

— Это не чтобы ты забыл. А чтобы исчез.

Сцапав деньги, Дао встал, смачно сплюнул на грязную землю и вразвалочку удалился.

Лемон с облегчением вздохнул. Хотя его спасительница миролюбиво опустила оружие, он проводил взглядом бандита, опасаясь, как бы тот не набросился на нее.

— С-спасибо.

Она обернулась на его голос, и только теперь он смог ее разглядеть, как следует. Эта девушка — почти девочка — уверенно держала оружие. Он не смог бы назвать ни фирмы-изготовителя, ни марки, но это был грубо сделанный дешевый револьвер. Нелицензионная копия какого-то распространенного образца, сделанная на Филиппинах и купленная из-под полы на черном рынке.

Не такое уж и страшное оружие, особенно здесь, после разрушительной войны, которая сделала смертоубийственные железяки привычными и обыденными для местных жителей.

Видя написанное на его лице сомнение, девушка весело рассмеялась.

— А, эта штука? Она не стреляет. Сломана напрочь, — проговорив это, она в подтверждение направила ствол револьвера ему в живот и, скорчив гримаску, нажала на спусковой крючок. Все еще лежащий на земле Лемон дернулся, словно в припадке, инстинктивно пытаясь отползти. Должно быть, это было забавное зрелище, поскольку девушка снова прыснула.

— Что ты творишь, черт возьми?! — воскликнул он несколько более высоким голосом, чем тот, которым обычно говорил.

— Вы не понимаете с первого раза, что ли? Я же сказала — он не стреляет. Довольно давно… — остановившись, она вдумчиво повертела револьвер перед глазами, — …ну, по крайней мере, я так думаю.

— Что…

— Прекрасно. Итак, месье, — девушка наклонилась, и пристально посмотрела ему в лицо. Лемон мог бы поклясться, что ее глаза засверкали, словно у кошки в темноте. — Деньги, которые я отдала этому негодяю, плюс пошлина, плюс налоги — в общей сложности получается 4000$. Звучит справедливо, не правда ли?

Незнакомая спасительница, которая потребовала в качестве вознаграждения четыре тысячи долларов, назвала себя Нами.

При ближайшем рассмотрении оказалось, что ей не больше пятнадцати или шестнадцати лет. Ее каштановые растрепанные волосы были небрежно затянуты сзади в конский хвост. Хотя на лице не было заметно ни следа косметики, она была весьма симпатичной. Большие и яркие глаза смотрели с проказливой хитринкой, но в глубине светились неординарным умом. На ней была заляпанная маслом рабочая одежда — затасканные и потертые плотные джинсы и, вместо обычной футболки, обтягивающая майка без рукавов, демонстрирующая ее стройную фигурку. Судя по виду, она работала электриком или техником-ремонтником в какой-нибудь мелкой мастерской.

— Четыре тысячи баксов? Это просто глупость какая-то! Такая большая сумма… — жалобно проговорил Лемон, с трудом поднявшись и ковыляя вслед за Нами. Они выбрались из неприятного закоулка на узкую, но шумную и оживленную улицу.

Губы Нами в раздражении скривились:

— Да это просто даром! — горячо заговорила она. — Тот парень, Дао, он — полный отморозок, его тут все боятся. И знаете почему? За время недавней войны он убил не меньше тридцати человек. Серьезно. И вы бы не стали исключением: он бы вас убил, а потом разрезал на кусочки.

— Ах вот как… Тогда я должен быть тебе благодарен, — сухо проговорил Лемон, вытирая кровь с лица. Потом он вытащил из кармана тонкую пачку купюр и довольно-таки невежливо сунул их Нами. Если пересчитать на доллары, там было примерно 300$.

— Что, черт возьми, это такое? Этого совершенно недостаточно! — возмущенно воскликнула Нами, и капризно надулась, совершенно по-детски.

— В этом городе с такой суммой денег можно вполне комфортабельно прожить, по крайней мере, месяц. Кроме того, естественно, я не ношу с собой много наличных. Это все, что у меня есть при себе. Ты должна быть рада, что получила так много.

— Хорошо, тогда дайте мне вашу камеру. Карманный компьютер и сотовый телефон тоже. Давайте сюда все! — честные детские глаза Нами снова загорелись энтузиазмом.

— Нечего шутить! Это мои орудия труда, — раздраженно отмахнулся он и пошел прочь. Нами последовала за ним.

— Ничего не слушает. Такой упрямый!

Лемон ускорил шаги, вынуждая Нами почти бежать, чтобы не отстать от него.

— «Орудия труда», вот как?.. С виду вы образованный человек. Наверное, вы — репортер? — внимательно осмотрев его, спросила она. — Вы и вправду репортер?

— Э-э-э, я всего лишь новичок.

— Вы пишете для журнала или чего-то такого? Держу пари, что вам платят кучу денег.

— Не так много, как ты себе представляешь. Кроме того, система оплаты довольно непредсказуемая. Никогда не могу сказать, сколько я получу за следующую статью. Все зависит от того, насколько история интересная.

— История, вот оно что… хо-хо-хо! — на лице Нами расплылась широкая ухмылка. Поразительно, но личико симпатичной девчушки приобрело выражение, явно сходное с восторгом, написанным на мордочке беспризорной собачонки, которая нежданно-негаданно нашла в канаве палку сырокопченой колбасы.

— Так-так, хотелось бы мне знать, что же вы нашли такого интересного в нашем занюханном разоренном городишке, в Намшаке, чтобы примчаться сюда со всех ног? А, не говорите мне, я поняла! — Нами засияла и немедленно прокомментировала свою догадку. — В вашем сытом буржуйском мире, где богачи утопают в роскоши, где их заплывшие жиром глазки не желают видеть суровой правды жизни, вы вдруг захотели рассказать о бедствиях и ужасах, сквозь которые проходят несчастные, бесправные и никому не нужные граждане третьего мира, барахтаясь в послевоенной нищете, голоде и безработице?! Вот в чем дело?

— Не понимаю, о чем ты болтаешь. Разве из этого можно сделать жареную историю?

— Вот именно, я так и знала, что вы это скажете!!! Вы здесь со-о-о-всем не потому, да? — она хихикнула и, чтобы подтвердить свою дефиницию, бесцеремонно ткнула указательным пальцем в щеку ошарашенного Лемона, который ничего уже не мог понять.

Мишель решил, что она издевается, но, с другой стороны, не мог отрицать, что в ее словах была некоторая сермяжная истина. Поэтому он, молча и даже с некоторым интересом, стал ожидать продолжения.

— Голод, бедствия и резня, как в нашей стране — не редкость в этом глупом мире, верно? И ровным счетом никого не интересуют на Западе. Таких вещей полно во многих странах и новости о них идут по пятачку за пучок. Однако у нас в Намшаке есть то, чего больше не найдешь в других землях. И вы приехали, чтобы увидеть «это», я права?

Ответа не последовало.

Солнце погрузилось за неровный горизонт, и ночь быстро одела город в драпировки зыбких тропических теней. Лемон бессознательно замедлил шаги и всмотрелся в узкое ущелье улицы, которая резко шла через перегиб вниз, прямо из-под их ног. Улица выходила на площадь, окруженную высокими зданиями, украшенными неоновыми рекламами, рассыпающими горячечный прыгающий свет. За площадью возвышалась, словно крепость, полукруглая стена громадного футбольного стадиона. Нет, футбольным этот стадион был раньше, но не теперь. Он был построен незадолго до начала войны и заброшен в хаосе гражданских беспорядков и разрухи. Теперь же за этими титаническими стенами, испещренными отметинами пулевых попаданий, проходили совершенно иные состязания.

Из гигантской чаши стадиона, словно из древнего пламенного светильника, к крупнозвездным тропическим небесам столбами уходили потоки горячего воздуха, колыхаясь и призрачно искажаясь в резком свете лампионов.

Утробный и гулкий рык мощных турбодизелей, не отягощенных цивилизованными глушителями. Вой и свист выходящих на полные обороты газовых турбин.

Пронзительный скрежет металла, врезающегося в металл.

И — бушующий подобно океанским волнам многоголосый раскатистый гул множества голосов. Восторженные приветствия, сердитые и яростные вопли разочарования, пронзительный свист и крики восхищения рвались из воронки стадиона, словно из невероятно огромного динамика, услаждающего слух кровожадных гладиаторских богов.

Иллюминация тоже была почти невыносимой для слабого человеческого глаза. Словно гигантский граненый стакан, полный водки, чистой как слеза младенца, в луче мощного прожектора, стадион лучился, искрился, резал все вокруг пронзающими, ослепительными призматическими пучками ртутного света. На невидимых в иссушающем глаза сиянии решетчатых мачтах словно пылали рукотворные многоглазые солнца, поражавшие зрительные нервы хуже и злее настоящего.

— Что это за Колизей? — ошеломленно спросил Лемон.

На лице Нами снова засияла гордая улыбка.

— Да, это именно то, что вам нужно. Арена.

На стадионе негде было яблоку упасть. На изменившей свое мирное назначение арене, в эпицентре пылающих возбуждением взглядов разгоряченных зрителей, сражались два человекоподобных БР — бронеробота.

Они оба относились к типу «Сэведж».

«Сэведж» серии Рк — не самая новая модель, но, пожалуй, наиболее распространенная в мире. Выпускавшаяся в Советском Cоюзе массовыми сериями, она экспортировалась, продавалась и передавалась в порядке безвозмездной военной помощи в такое количество стран, что теперь их можно было встретить где угодно.

Одна из машин, типа Рк-92, была раскрашена флуоресцентно-розовой краской, что называется — «вырви глаз». Более новая версия «Сэведжа», она имела газотурбинный двигатель, работавший на авиационном керосине.

Второй БР — тоже Рк-92, пестрел черными и желтыми тигровыми полосами. Это была более древняя модификация: аналогичная базовая конструкция, но двигатель — дизельный. Множество неприхотливых и надежных машин обеих моделей было передано и продано, законно или незаконно, в разные страны мира.

Поросячье-розовый и тигрово-полосатый. Ничуть непохоже на тусклую однотонно-оливковую или пятнисто-маскировочную раскраску армейских боевых машин. Профанация, одно слово.

Под кровожадные крики толпы стальные титаны схватились, пытаясь провести захват, ударить друг друга кулаками манипуляторов или пнуть ступоходами.

[[image:/storage/reader-images/2182ba7bbfea09970e45e651cb9ddbfc47769096.png]]

Розовый бронеробот разбежался и прыгнул на противника на полном ходу. Многотонная металлическая туша взмыла в воздух с поразительной легкостью. Доверив земной гравитации довести дело до конца, его пилот всем весом машины обрушился на противника. Точно нацеленный удар ступоходом пришелся в короткую шею тигрово-полосатого БР.

По ристалищу раскатился оглушительный металлический грохот. Полосатый «Сэведж» с полуоторванной головой отлетел метров на двадцать, перелетел через бетонные блоки, огораживавшие ринг и врезался в пожарный бак. Тонны воды хлынули наружу, омывая недвижное тело побежденного.

Пронзительный вопль сирены возвестил об окончании схватки. Зрители вскочили на ноги, буря ликующих и раздраженных выкриков, пронзительный свист и улюлюканье потрясли стадион до основания. В воздухе заплясал нескончаемый дождь бесчисленных разноцветных билетиков.

— Победитель — Кровавая Королева!!! — голос рефери из динамиков раскатился повсюду. Лемон, который сидел на скамейке в небольшой гостевой зоне, скривился..

— «Кровавая Королева»? Это та поросячья лягушка, которая осталась на ногах? Какая она, к дьяволу, «кровавая»? С таким веселеньким окрасом ее было бы правильнее назвать «Порно-Королевой» или «Ракетной Соблазнительницей».

— У них просто не было под рукой другой краски, — пожала плечами Нами, сидевшая рядом, — перед первым выходом на Арену, это был единственный цвет, который остался у команды. А потом, потом им понравилось, я полагаю. Разве не мило? — Нами хихикнула.

— Ха-ха. Ничего себе! Все-таки… все-таки этот цвет такой… такой немужественный.

Но, тем не менее, назвать само это состязание немужественным было бы несправедливо. Как он и подозревал, они не использовали огнестрельное оружие. Что, правда, отнюдь не гарантировало безопасность пилотам. Как раз в этот момент на поле появилась медицинская команда. Медики вытащили побежденного пилота из кокпита. Поскольку он был без сознания, его уложили на носилки, чтобы вынести с арены. Даже с такого расстояния была видна неестественно вывернутая рука.

Скорость и легкость, с которыми двигались бронероботы, поразили Лемона. Округлые массивные тела с первого взгляда давали впечатление медлительности и неуклюжести, но на самом деле все оказалось не так. Их движения оказались быстры и проворны, бронероботы действовали ничуть не медленнее профессиональных боксеров.

Полагаю… да, я уверен — это лучшее место, чтобы собрать необходимую информацию.

Лемон задумчиво покачал головой.

— Удивительная сила.

— Разве я не говорила?

Почему Нами выглядит такой гордой, интересно?

— Не знаю, кто первый это придумал, но после подписания перемирия, которое, наконец, остановило войну, здесь начались гладиаторские схватки на бронероботах. Реслинг. И, конечно, денежные ставки и тотализатор.

— Используя современную и дорогостоящую боевую технику? Не может быть, чтобы власти страны разрешили такой дурацкий спорт!

— А они и не разрешали. Это совершенно, абсолютно незаконно, но городская полиция просто закрывает глаза. Местные теневые воротилы и ассоциация любителей таких жутких зрелищ элементарно подкупила их. Надежный и эффективный закулисный метод. Так здесь делаются дела. Кроме того, сейчас вообще не совсем понятно, кому именно подчиняются местные городские власти и полиция. В юрисдикции какого государства они находятся.

— Ах, вот как…

Город Намшак — стратегически важный узел торговых и транспортных коммуникаций — располагался в тесном треугольнике границ трех соседних стран. В хаосе гражданской войны и связанных с ней пограничных конфликтов в течение долгих лет город переходил из рук в руки, но ни одна из стран не могла удержать его насовсем. Осады и штурмы продолжались до переговоров, которые вылились в долгожданное перемирие, заключенное по настоянию Организации Объединенных Наций, а еще больше потому, что люди страшно устали от войны. Однако, перемирие, как всегда, было половинчатым и неполным, спорный регион не был передан ни одной из противоборствовавших сторон, и им управляла временная администрация. Безусловно, как и полагается временщикам, жадная, продажная и беспринципная. Город повис в безвоздушном пространстве, так как по условиям перемирия ни одно из сопредельных государств, не могло вводить и расквартировывать свои войска на территории Намшака. Таким образом, здесь царило почти все то же самое безвластие, разве что градус разнузданного военного беспредела несколько снизился. Но свято место пусто не бывает — место агрессивных военных тут же заняли местные бандиты и мафиозные воротилы.

В силу своего местоположения и направления транспортных потоков Намшак постоянно притягивал деньги и людей, а благодаря беспошлинной и бесконтрольной торговле сразу после прекращения боевых действий оживился с чрезвычайной, лихорадочной быстротой. Так что теперь этим странным образованием, напоминавшим средневековый город-государство, правили не столько сила закона, поддержанная вооруженной рукой государства, сколько деньги и личные интересы и амбиции.

— …Арена стала необычайно популярной. Люди специально прокладывают маршруты своих деловых поездок через Намшак, чтобы увидеть это, а в последнее время начинает оживляться и международный туризм. Сначала здесь использовались только «Сэведжи», которые распродали мятежные армейские формирования из Камбоджи, которые потерпели поражение и оказались загнанными в джунгли. Теперь сюда, словно магнитом, притягивает множество подержанных и восстановленных после боевых повреждений, проданных налево продажными интендантами и слитых по дешевке трофейных бронероботов из многих стран Азии, Ближнего Востока и Африки. Появились выпущенные во Франции «Мистрали», германские «Драхе[✱]Drache — «дракон» (нем). (Здесь и далее — примечания переводчика. Т. К.)», английские «Циклоны», а в последнее время и американские «Бушнеллы». Они тут кишмя кишат, — рассказывала Нами, непринужденно перечисляя модели бронероботов. — Как на международной выставке.

Лемон уставился на нее с некоторым сомнением на лице.

— Ты знаешь все эти странные модели? Неплохо же ты образована, подружка, — с удивлением произнес он.

— Хо-хо. Так и должно быть. В конце концов, я владелец команды, или нет?!

— А?

— Мы — первоклассная команда, а наш бронеробот просто великолепен! — выпятив небольшую еще, но соблазнительную грудь и гордо задрав нос, заявила Нами.

Мишель только и смог вытаращиться на нее бессмысленным взглядом. Единственное, что он смог сделать, это недоверчиво покачать головой. Он выглядел так, словно собирается в раздражении встать и уйти.

— Ну, ты даешь…

— Что это за физиономия?! Вы что, не верите мне?

— Конечно, не верю. Не может быть, чтобы девчонка, которая пристает к такому незнакомому с местными реалиями новичку, как я, и пытается вымогать у него невообразимую сумму денег, да еще в грязном закоулке, должен заметить, вдруг оказалась собственницей высокотехнологичного военного бронеробота.

— Но у меня действительно есть такой!

— Тогда почему бы тебе его не продать? Ты могла бы легко заполучить десятки тысяч долларов, толкнув его на черном рынке.

— А-а-а, да что же за тупица!!! Ничего не слушает! Мне нужны деньги как раз для того, чтобы купить запчасти для ремонта моего бронеробота, и я должна получить их, во что бы то ни стало! Это совершенно необходимо! Два часа уже прошло! — Нами с решительным видом схватила его за руку.

— Запчасти? Два часа?..

— А о чем я тут талдычу?! Быстро пойдемте со мной!

Нами вскочила со скамейки и бросилась бежать, волоча за собой Лемона. По дороге, прокладывая путь через толпу, она раздраженно бормотала себе под нос: «Ничего не слушает!» Похоже, это было ее любимое выражение.

— Эй, постой же ты… — так и не поняв, что происходит, Лемон, тем не менее, не решился сопротивляться. Опасаясь еще какой-нибудь странной реакции со стороны этой взбалмошной девчонки.

Собирается вытрясти из меня 4000$? Лемон потряс головой и, против воли, улыбнулся. Конечно, деньги у него были. И хотя он совершенно не собирался с ними расставаться, эта девчонка своей поистине детской непосредственностью разожгла в нем огонек интереса. Кроме того, она действительно выручила его из лап того отмороженного бандита. После она могла бы легко взять на прицел его самого и отобрать денежки, но это, как ни странно, не пришло ей в голову. Похоже, кипящая и клокочущая повсюду в этом городе лихорадочная жажда наживы любой ценой обошла стороной это странное существо, только-только из девочки превратившееся в девушку.

И она утверждает, что у нее есть свой собственный бронеробот.

Конечно, серьезно относиться к таким словам было невозможно. Их можно было расценить разве что как результат неуемной фантазии или розыгрыш, что вероятнее. Однако, даже если это и так, его проснувшееся любопытство уже стояло на задних лапках и в нетерпении повизгивало, так что останавливаться он не собирался. Стряхнуть ее и вернуться в скучную гостиницу? Нет, пусть она, словно сказочная фея-экскурсовод, откроет ему все волшебные или страшные чудеса этого непостижимого города. Любопытство окончательно положило на лопатки благоразумие.

— Куда мы идем?

— В паддок[✱]Паддок — отделение конюшни на ипподромах, где располагаются лошади и имущество скаковой команды. моей команды. А потом — смотреть на выступление.

Насколько мог судить Мишель Лемон, Нами была смертельно серьезна.

Территория, окружающая бывший футбольный стадион — который теперь стал известен как Арена — тоже изменилась и приспособилась под нужды экстремального, чтобы не сказать большего, спорта, который теперь имел здесь место. С внешней стороны стадиона были пристроены технические сарайчики-загоны.

Кустарно сляпанные из чего попало боксы были покрыты дешевыми жестяными крышами, и, единственное, что их разделяло — это такие же гофрированные металлические листы. Боксы были выстроены в линию, бок о бок, один за другим, и обращены воротами в сторону Арены. Здесь механики заправляют и настраивают бронероботов перед выходом на ринг — так предположил Лемон.

Переполняющие окрестности запахи, от которых нос начинал морщиться и чесаться, подтверждали это со всей очевидностью. Смесь паров реактивного топлива, бензина и машинного масла образовала неповторимое химическое зловоние, от которого воздух дрожал и жирно струился. Особую ноту в букет добавляла вонь горелого металла, подтверждавшая, что в окрестностях Арены работают люди, которых не слишком заботят инструкции по пожарной безопасности.

Мало того, что агрессивные запахи атаковали носоглотку, так еще и барабанные перепонки подвергались нешуточной опасности. Визг и скрежет электродрелей, болгарок и механических отверток, грохот молотков, наполняли череп мучительным дурнотным звоном. Гулкие стоны компрессоров и генераторов, утробный рев дизелей и свист газотурбинных двигателей дополняли адский концерт.

Лемон, жмурясь, потер виски, говоря себе, что ни за что не выдержит здесь долго. Нами стремительно затащила его в один из паддоков — и он тут же понял, что ему несказанно повезло. Бокс был самым шумным среди всех соседних.

— Здесь! — прокричала Нами во все горло, и ее звонкий голосок отнюдь не потонул в грохоте и гуле.

Посреди бокса, под потолочным краном, свисавшим с толстой стальной балки, возвышался бронеробот. Он стоял в стандартной парковочной позиции, преклонив колени и опираясь на манипуляторы. На спине машины бронелисты были сняты, и там возились три механика. Вооружившись разными электроинструментами, они перегнулись внутрь моторного отсека и лихорадочно там копались.

— Ну, как?.. Впечатляет, верно?! — гордо спросила Нами.

[[image:/storage/reader-images/9538aa04a5db6588e756437fb71f1d23769a89a3.png]]

На самом деле, бронеробот оставлял противоположное впечатление. Антикварная модификация «Сэведжа» была, очевидно, из самых первых выпусков, и с первого взгляда можно было сказать, что она знавала лучшие дни. Многие узлы там и тут были повреждены и явно требовали замены. Один из оптических сенсоров на лягушачьей голове был разбит и так и остался неотремонтированным. Фигурные бронекольца на правом манипуляторе были жестоко деформированы и наспех примотаны изолентой. Странно, что они не отвалились совсем.

Гидравлические цилиндры тоже были явно не в полном порядке, и одно из сочленений травило масло, образовав на бетоне жирную черную лужицу.

В общем и целом, объективный осмотр бронеробота — от верхушки антенны на голове до истертых стальных башмаков на ступоходах — выдавал только один итог — кошмар.

— Ужасно, не так ли? — заговорила Нами жизнерадостно.

«Совершенно согласен», — подумал Лемон. Вот только он не ожидал, что Нами так искренне это признает.

— Выглядит страшно, но все, что ему нужно — это небольшой ремонт. Потом он поскачет, как молодой. Главное, что необходимо проделать — заменить мускульный пакет в сухожилиях правых манипулятора и бедра. Честно говоря, пора бы еще заменить несколько силовых гидроприводов, да и трансформатор дышит на ладан…

— Это же прорва работы! У вас не хватает времени?

— Времени — вагон. Но нам нужно больше денег!

— Эй! Нами!

Нами замолкла на полуслове и напряглась. Ее кулаки непроизвольно сжались. Тот человек, который окликнул ее, был одним из механиков, облепивших согнувшийся БР. Европеец, лет тридцати или сорока. Лемон сразу уловил акцент, и понял, что перед ним австриец или немец.

— В чем дело, Эш?

— Мы сделали все, что можно! Но теперь нужно как минимум пятьдесят одно волокно и амортизаторы! Это не все, но если не заменим их — все кончено. Как у нас с финансами? — в его голосе слышалось нетерпение.

— Не волнуйтесь! Этот джентльмен должен нас спонсировать. Подождите еще чуть-чуть!

— А, это хорошие новости! Сэр, пожалуйста, поспешите! Мы рассчитываем на вас! — не глянув лишнего раза на Лемона, Эш нырнул головой в технологический лючок на корпусе.

Если бы он присмотрелся к Лемону, то понял бы, что потенциальный благотворитель готов взорваться от ярости.

— А ты, мелкая поганка… — сдерживаясь изо всех сил, клокочущим от гнева голосом начал он.

— Что такое? — невинно поинтересовалась Нами.

Мишель мог бы поклясться, что слышит, как свистит перегретым паром из-под предохранительного клапана его терпение.

— Нечего решать за других!!! — взревел он. — Я пришел сюда только потому, что ты хотела показать своего бронеробота… — он замолк на мгновение, а потом продолжил почти спокойным голосом, — …понятно, именно поэтому ты помчалась в город. На рынке неподалеку от Арены продаются запчасти, которые вам нужны?

Нами кивнула и обиженно пробормотала:

— Но у меня не хватило денег, а продавцы иначе как на предоплату не согласны.

— Для этого тебе и нужны четыре тысячи?

— Точно. Теперь, когда вы видите нашу отчаянную ситуацию, вы поможете?! Пожалуйста, прошу вас! Станьте нашим спонсором!!! — молитвенно сложив руки, Нами проговорила с самым жалостным видом.

— Я же тебе говорил уже, как я могу дать то, чего у меня нет? Не слыхала присказку: «Рукава от жилетки не отрежешь»?!

— Но если вы присоединитесь к моей команде, вы сможете набрать материала на десяток удивительных историй, разве нет?! Вам дадут Пенитенциарную премию!!!

— Пулитцеровскую, дурочка! — обреченно поправил Лемон и тяжело вздохнул. «Она не слушает ни слова из того, что я говорю»

— Разве я не права? Видите? Соглашайтесь скорее и давайте сюда денежки, — она настолько обнаглела, что протянула вымазанную графитовой смазкой ладошку, как будто он вот так вот просто мог положить в нее толстую пачку зеленых бумажек. Мишель почувствовал, что его бровь задергалась в раздражении, и холодно ответил:

— Ни за что. Даже если я сделаю статью, это стоит всего четыреста.

Нами вздохнула и печально поникла. Но уже через десять секунд глаза ее снова засверкали, и она решительно кивнула головой в ответ на свои мысли, словно приняла решение.

Лемон посмотрел на нее с опаской. И не зря. В следующую секунду он почувствовал, как Нами интимно прижалась к нему, а кончики ее измазанных пальцев чувственно пробежались по его животу. Он дернулся, но вырваться на свободу не смог. Воспользовавшись моментом, негодница прижалась грудью к его руке, так что он со всей определенностью мог теперь утверждать, что лифчиков она не признает.

— …Тогда, как насчет безумной ночи со мной? — предложила Нами томным голосом. — Прекрасная сделка. Вообще-то это стоит 10 000$, но я сделаю вам скидку. Единственное, чего вам не разрешается делать — это бить меня.

— За что мне такое наказание?! — возопил Лемон, безуспешно пытаясь отнять у нее свою руку. — Я не сплю с младенцами!!! Кроме того, у тебя было бы больше шансов соблазнить меня, если бы ты не была так перемазана машинным маслом и не пахла соляркой. И, наконец, что ты там болтаешь про десять штук баксов? За одну ночь?! Да за такие деньги можно купить первоклассную жрицу любви в полную и безраздельную собственность! Чтоб ты знала!..

— …Сказать по правде, я немного боюсь. Но вы выглядите так, словно умеете быть нежным…

Она опять совершенно игнорировала его слова.

— Слушай, когда тебе говорят!

— Хм, это и к вам относится. Вы тоже ничего не слушаете!!! — отгрызнулась Нами, моментально сбросив личину искусительницы. Она недоверчиво хмыкнула. — Не могу этого понять. Если к нормальному мужчине подойдет такая милая и симпатичная девушка, как я, расскажет ему о своем отчаянном положении и сделает подобное предложение, он просто не в силах будет отказать! Или… может быть, вы…– она сглотнула, — …вы ненормальный?! Так вот в чем дело!..

— Какого черта я вдруг стал ненормальным, а?! К твоему сведению, я вовсе не педик, и с потенцией у меня решительно все в порядке!!!

— Вот как?.. Меня все равно не интересуют цыплята, которые не могут за себя постоять. И мамины сыночки — тоже!

— Да что же это творится, а?! Хватит с меня!.. — Лемон в неистовстве дернул себя за волосы.

— Забудем об этом. Но если моя команда сможет участвовать в соревнованиях и победит, я вам запросто верну 4000$. Точно-точно, — успокаивающе прошептала она ему прямо в ухо.

Лемон смерил ее косым подозрительным взглядом.

— Пфе! Ты серьезно считаешь, что вы сможете победить на этом куске металлолома? Каковы же шансы на успех, по-твоему? Все это бессмысленно.

— Мы обязательно победим! Может быть, наш БР и не слишком хорошо выглядит, зато у нас удивительный пилот!

— Хм, — на лице Лемона совсем не было заметно энтузиазма.

— Его зовут Рик. Он бывший пилот из американской морской пехоты. Ветеран, который играл со смертью в рулетку множество раз! Его позывной — «Орел джунглей», и на его счету больше десяти вражеских бронероботов. Я видела много неплохих пилотов, которые появлялись в Намшаке, но он — лучший! — с жаром рассказывала Нами, хотя Лемон делал вид, что его это не интересует. — Неважно, какой бронеробот он пилотирует. Если его ведет Рик — он непременно победит!

— Что-то я сомневаюсь…

— Я серьезно! Даже если он…

— Нами! У нас проблема! — в бокс влетел запыхавшийся и вспотевший парень. Еще один механик, судя по одежде. Он тяжело дышал, а на лице его было очень серьезное и мрачное выражение.

— Что случилось?

— Рик! Он… он…

Рика нашли в одном из туалетов Арены, скорчившимся возле писсуара. Он был уже мертв. Удар ножом в спину. Профессиональный, нацеленный точно в почки. Вероятно, Рик умер быстро, даже не успев позвать на помощь.

Преступника не нашли. Человек, который обнаружил тело Рика в туалете, сказал, что видел в коридоре мужчину со шрамом на пол-лица, но местные полицейские утверждали, что этого описания недостаточно для того, чтобы разыскать подозреваемого. Но для Нами и Лемона дополнительных улик не требовалось.

Это был Дао.

До приезда труповозки, тело пилота осталось лежать на грязном полу, накрытое простыней. Нами опустилась на колени рядом с ним и замолчала. Она не проронила ни слова с того момента, как они примчались сюда. Лемон, стоял позади нее, не зная, что сказать и чувствуя себя ужасно неловко.

За этой странной встречей, глупыми вопросами и ответами, всеми этими препирательствами… он совершенно забыл.

Забыл, что этот суетливый Намшак — опасный город, где никто не удивляется беспричинным убийствам. Большинство живущих здесь людей, считает, что это нормально.

— Знаете что?.. — вдруг тихо заговорила Нами, и ее голос звучал опустошенно и одиноко, — …на самом деле, Рик мне вовсе не нравился. Я наняла его потому, что он был талантливым пилотом. Но, помимо того, он был отчаянным хвастуном и задавакой. Всегда смотрел свысока на моих людей и на меня. Говорил, что девушки не должны заниматься мужской работой. Что мне больше подойдет торчать под фонарем на углу, как те молоденькие девчонки, которых он покупал всякий раз, когда был в городе. Проматывал все деньги, что получал, его интересовали только грудки и попки. Не могу даже сосчитать, сколько раз он пытался меня облапать или завалить. Если честно, он был бесполезным сукиным сыном. Но, вы знаете что?.. — голос Нами прервался, ее плечи задрожали. — …Он все равно не заслужил такой нелепой смерти.

Нежно коснувшись лба мертвеца через простыню, Нами резко встала и широкими шагами вышла из туалета. Лемон последовал за ней, спрашивая вдогонку:

— Куда ты идешь?

— В паддок. Мы должны участвовать в схватке.

— …Но, разве он не был вашим единственным пилотом?

— Я буду пилотировать вместо него.

Лемон споткнулся.

— У тебя есть боевой опыт?

— Никакого. Я никогда не училась драться. Но в остальном я практиковалась и вполне могу маневрировать.

— Но твой бронеробот еще требует ремонта…

— Все равно не хватает денег. Если забыть про правый манипулятор и сосредоточиться на том, чтобы просто заставить его двигаться, то еще можно уложиться... Я что-нибудь придумаю.

Она отвечала, не замедляя шага, целеустремленно направляясь в бокс. Похоже, мысли о том, как бы расколоть Лемона на четыре тысячи полностью оставили ее, сменившись гневом и жаждой мести.

— Эй, Нами! — у самых ворот бокса их остановил знакомый голос. Да, это был Дао, тот бандит, который недавно пытался ограбить Мишеля. В этот раз он был не один, за ним толпилась кучка подручных. Верно, ведь он тоже был членом команды, выступающей на Арене.

— Слыхали? Говорят, что сегодня в сортире нашли мертвого Рика. Пырнули в спину, как я понял. Опасное здесь местечко, верно? Ужас, просто ужас! — насмешливо прорычал он, приближаясь. Нами впилась в него взглядом. Огромный шрам, змеящийся по правой стороне его лица, был таким же уродливым, как и всегда.

— Я ведь говорил тебе? «Этого я не забуду» — помнишь? Ты считала, что тебе все сойдет с рук? Маленькая стерва.

— Если ты хотел отомстить, то при чем тут он? Это мне ты должен был…

— Кто сказал? Никогда не любил этого чертового янки. Он все время выступал не к месту, никак не мог вовремя заткнуться. Он меня достал.

— …Паскудный трус!

— Ха, ты все еще собираешься участвовать? Или уже сдалась? Я повеселюсь в любом случае. Следи пока за своими дружками. До скорого свиданьица! — злобно захохотав, Дао удалился в окружении прихлебателей.

— Нами, только не говори мне, что ваш противник?.. — недоверчиво произнес Лемон.

— Именно так. Команда Дао. У них довольно неплохой бронеробот.

— Но здесь просто все сумасшедшие! Разрешить такому отморозку участвовать в спортивных состязаниях… Не можешь же ты сражаться с ним, он тебя убьет!

— А что, мне нужно убежать и спрятаться?! — запальчиво выкрикнула Нами. — Я должна выиграть в матче, чтобы заработать на жизнь! Если мы не сможем победить, для чего я вообще живу?! Если я не смогу… — она замолчала, плотно сжав губы. Быстро утерев глаза, Нами зашагала дальше, к командному боксу. Обернулась на ходу:

— Простите за беспокойство, месье. Все эти вымогательства, насчет четырех тысяч… не сердитесь на меня, ладно?

— Эй, постой, ты же не собираешься вытворять что-нибудь безрассудное?..

— Придется. Думаю, вам будет, на что посмотреть.

— Но это же опасно!

— Я в курсе, — отрезала она, и отвернулась, не желая больше продолжать разговор.

Лемон почесал в затылке, но все равно продолжал тащиться за Нами следом, до ворот паддока. Он увидел Эша и других механиков, выглядевших угнетенными и отрешенными. Когда они вошли, мрачные лица повернулись к ним, с написанным в глазах вопросом: «Все плохо?» Нами, чуть помедлив, кивнула. Члены команды переглянулись и их плечи опустились.

Громовой рев толпы с Арены, грохот сталкивающихся бронероботов, доносящиеся через тонкие стенки, только подчеркивали уныние и безнадежность, воцарившиеся в паддоке.

Это было естественно, в конце концов. Их противник в следующем этапе — команда Дао. Мало того, за рычагами будет сидеть этот психопат, собственной персоной. Бывший солдат, который должен быть не так уж плохо подготовлен, раз уж он выжил до сих пор. Как сможет девчонка выстоять против настоящего пилота, да еще и на этом металлоломе? Один хороший удар — и бронеробот развалится на куски. Нами не просто будет унижена, скорее всего, она погибнет.

Ситуация выглядела настолько безысходной, что никто не проронил ни слова.

— Прошу прощения. Рик здесь? — раздался негромкий спокойный голос. Спокойный настолько, что казался совершенно неуместным здесь и сейчас. — Я его старый знакомый…

Все посмотрели в сторону входа. Там, придерживая рукой полуоткрытую створку ворот, стоял молодой парень-азиат.

Трудно было судить, был ли незнакомец китайцем, японцем или корейцем, но он определенно был молод, судя по голосу и телосложению. На нем были грубые рабочие штаны и черная футболка, на плече небрежно висел старый армейский вещмешок.

Выражение его лица под неровной челкой черных, как вороново крыло, волос было угрюмым и замкнутым, а слева на подбородке виднелся небольшой крестообразный шрам.

Вероятно, на первый небрежный взгляд, его можно было бы счесть скорее мальчиком, чем юношей. Он был тех же лет, что и Нами, может быть, немного старше. Однако на его лице не было ни следа мальчишеской невинности и непосредственности, и даже невнимательный наблюдатель скоро убедился бы в своей ошибке. Лемон же с первого взгляда мог сказать, что этот юноша постоянно отслеживает, что происходит вокруг него. К примеру, он мгновенно и безошибочно уловил напряжение, повисшее в ангаре в этот момент.

А еще в его глазах скрывалась непоколебимая целеустремленность. В глазах, которые больше напоминали глаза тридцати- или сорокалетнего мужчины, повидавшего многое.

— Могу я увидеть Рика? — снова спросил юноша.

— Он мертв, — неприветливо сообщила Нами. — Это случилось пару часов назад. Его зарезали в туалете Арены.

Глаза пришельца слегка расширились, а брови сдвинулись, но это была единственная видимая реакция на страшную новость.

— Вот как. Я всегда советовал ему быть осторожнее. Печально.

Говоря это, парень не казался удивленным или опечаленным — выражение его лица не изменилось, а голос был так же спокоен и сдержан.

«Или он привык к таким вещам?» — машинально подумал Лемон.

— Кто ты? — спросил он.

— Мы с ним были знакомы. Воевали вместе. Были наемниками во время гражданской войны, три года назад. Я услышал, что он начал выступать здесь, и зашел поздороваться.

— Понятно. Сочувствую. Должно быть, неприятно услышать такие новости, заехав в гости к старому другу. Тебе, наверное, теперь некуда приткнуться?

— Мы не были друзьями.

— Тогда зачем же ты приехал сюда. Какие-то дела?

— Я здесь потому, что хочу состязаться на Арене. Но, похоже, найти нанимателя не так-то просто. Легче сказать, чем сделать.

В боксе повисла оглушающая тишина. Нами и механики в ошеломлении уставились на незнакомца.

— Ты… ты умеешь пилотировать БР? — недоверчиво спросила Нами.

— Немного.

— «Немного» — ха!.. — Нами саркастически улыбнулась и свирепо уставилась на него. — О, это чудесно! Какой-то глупый молокосос притворяется пилотом бронеробота! А ты в курсе, что это не всемогущий гигантский супер-робот из мультфильма?! Это сложная машина, современное высокотехнологичное оружие! Если обычный человек попытается пилотировать бронеробот, то от одних только боевых прыжков и сотрясений его тело превратится в сплошной синяк. От обычной ходьбы обеспечено головокружение и тошнота. Растяжения связок и переломы при падениях — обычное дело! Чтобы такой недомерок, как ты, управился с этой машиной — и думать забудь!!! Понял?! Если уяснил, маленький мечтатель, отправляйся домой и смотри свой телевизор!..

«Хо-хо…» — засмеялся про себя Лемон. Разговаривать так со сверстником — ну и язва же она. Однако эти соображения он мудро оставил при себе.

— Эй, что ты там делаешь?! Не трогай ничего!!! — завопила в бешенстве Нами.

Молодой человек прошел вперед и положил руку на огромный манипулятор бронеробота. Чуть покачал, будто пробуя бронеплиту на прочность. Нами подлетела и грубо дернула его за плечо назад.

— Прекращай! Черт возьми, ты слышал, что я сказала?!

— Это та машина, которую вы используете для состязаний? — мирно спросил незнакомец. Он явно не находил агрессивное поведение Нами хоть сколько-нибудь раздражающим.

— Ну и что? Тебе не нравится?!

— Ничуть. У вас осталось мало времени, чтобы привести его в порядок, — уверенно проговорил молодой человек и кивнул. Потом брови его слегка нахмурились. — Но бронеробот серьезно поврежден. Даже Рику, с его навыками, пришлось бы нелегко…

— Кончай болтать! Что ты знаешь об этой машине? — излучая острое раздражение, спросила Нами.

— Об этой машине? — переспросил он. Секунду помолчав, он заговорил спокойно и ровно, словно переворачивая страницы учебника:

— Это самая первая модель Рк-91. Версии никогда не было присвоено собственное обозначение. Выпущено приблизительно 130 единиц. В сравнении с количеством выпущенных машин модификаций 91M и 92M — ставших основными экспортными моделями — число этих бронероботов, попавших за границу, незначительно.

— Поскольку его двигатель тяжелее и не дотягивает до газотурбинного по мощности, эта модель уступает Рк-92. Особенно по уровню подвижности на поле боя. Однако, по сравнению с этой моделью, на девяносто вторых был несколько облегчен каркас скелета, чтобы высвободить вес для дополнительных устройств. Это была не такая уж хорошая идея, поскольку это серьезно ограничивает возможности по рукопашному бою. Здесь же, за счет более тяжелого каркаса, движения конечностей приобретают дополнительный вращающий момент, и управление имеет тенденцию к некоторой эксцентричности. Корректировка программного обеспечения может легко исправить этот недостаток. Даже средне-квалифицированный пилот может управлять этим бронероботом без проблем.

— По отношению к этой конкретной машине — похоже, у вас проблемы с системой охлаждения. Насколько я вижу, вы используете узлы, специально разработанные для девяносто первой модели. В этом нет необходимости. Обычно указывается, что воздушные компрессоры от девяносто второй несовместимы с этой моделью, но для того, чтобы улучшить охлаждение, они очень эффективны. Потребуется всего пятнадцать штук. Когда вам позволит бюджет, рекомендую приобрести новые, неиспользованные электромускульные пакеты. В таком виде соревнований скорости и мощности реакции силовых приводов манипуляторов и ступоходов нужно уделить первостепенное внимание.

Юноша безо всякого труда оперировал техническими терминами, способными вогнать в ступор неподготовленного слушателя. Лемон разобрал только малую часть, однако, наблюдая за расширяющимися глазами Нами, понял, что в лекции содержится вполне реальный смысл.

— Ч-ч-что?.. — Нами покраснела, изо всех сил пыталась подобрать слова, чтобы выбраться из затруднительного положения, в которое сама себя и загнала. Ей уже стало ясно, что познания обруганного ею парня в этой области намного превосходят ее собственные.

Наконец, она нашлась: — Все это само собой разумеется! Таков наш драгоценный бронеробот, и никак иначе. Он…

— Конечно. Отдаю должное вашим усилиям по ремонту и обслуживанию этого бронеробота, — он проговорил это прямо и честно, с одобрением в голосе. Полнейшее отсутствие сарказма или насмешки заставило Нами в очередной раз утратить дар речи. — Запасные части, которые вам нужны, можно приобрести во многих технических центрах и смонтировать без труда. Но что меня больше всего удивляет, так это то, что у вас оказалась самая первая модель Рк-91.

— И откуда же ты все это знаешь? Ты, наверное, книжный маньяк-милитарист? Могу поспорить, как бы ты ни важничал и не надувал щеки, ты — салага-любитель…

— Не любитель, — категорически заявил молодой человек. — Специалист.

Его тон не был вызывающим и он не повысил голоса. Он просто констатировал факт, как самую естественную вещь на свете. В его словах звучала спокойная убежденность, которая поневоле вызывала доверие.

— Эй, Нами… — примирительно заговорил главный механик, Эш, — Что нам делать? Похоже, этот парнишка вызывается добровольцем. Чем ругаться, не лучше ли…

Нами, как бы это ни было на нее непохоже, не отмела это предложение с порога. Она тоже был растеряна, и не представляла, что делать дальше. Исходя из выслушанной лекции, она уяснила, что этот парень, как минимум, разбирается в предмете.

А время неуклонно уходило.

Если даже предположить, что у них каким-то чудом появятся недостающие запчасти, то потребуется смонтировать их на штатные места, а это тоже потребует времени.

Кроме того, если честно, она совершенно не была уверена в своем пилотском мастерстве. Команда проиграет, если она выйдет на ринг — это факт. Но рискнуть и положиться на незнакомого мальчишку, который выскочил из ниоткуда, как чертик из коробочки… — ох, куда ни кинь, все клин.

Мишель Лемон молча смотрел со стороны, как Нами переживает и мучается, и на его лице тоже были написаны противоречивые чувства.

А время шло.

— Ах, черт!.. — Нами двумя руками взъерошила волосы и устремила горящий взор на незнакомца. — …Так и быть. Вышло так, что мы лишились пилота. Если тебя это интересует, думаю, что я могу позволить тебе попробовать, — предложение было, конечно, довольно неуклюжим.

— Согласен.

Молодой человек кивнул, ничуть не изменив противоестественно серьезного выражения лица. Ни тени улыбки не мелькнуло на его губах. Лемон задался вопросом, почему этот мальчик, отстраненный и безэмоциональный, вызывает к себе такое странное доверие. В нем было какое-то очарование?

— Но эта машина сейчас действительно в плохой форме, — принялась объяснять Нами. — У нас нет денег. Нет запчастей. Наши ресурсы — как ни печально признать — сошли на нет. Ничего не осталось.

— Понял.

— Да, кстати… — скромно поднял руку Лемон.

— В чем дело, месье благотворитель? Вы вдруг решили нас проспонсировать? — саркастически спросила Нами.

— Я вспомнил, что у меня, к сожалению, осталось только 3000$. Но они в вашем распоряжении.

Нами молча моргнула несколько раз, непонимающе глядя на него.

Естественная реакция. Он и сам не поверить, что эти слова вдруг сами собой вылетели изо рта.

— Если я обналичу все, что есть на моей кредитной карточке… но, как бы это сделать? Тут есть поблизости банкомат?

— Не то, чтобы я не была благодарна, но, вы уверены?.. Вы же насмерть стояли только что? — сдерживая сумасшедшую надежду, проговорила Нами.

Приняв многозначительное выражение, Лемон подмигнул.

— Если вы победите, то я получу деньги обратно, а если нет… тогда, думаю, у меня не будет иного выбора, кроме как возвратиться обратно во Францию. Но для чего же тогда существует азартная игра?..

— Этого количества вполне хватит, — уверенно заявил оставшийся до сих пор безымянным молодой человек.

— Хо-хо. Не знаю, зачем я это все делаю, но теперь все в твоих руках, малышка.

— Спасибо, месье благотворитель!!!

Зажмурившись и раскинув руки, Нами немедленно прыгнула на Лемона и повисла у него на шее. Качнувшись и едва устояв под ее весом, Лемон стремительно покраснел. Хотя он и ожидал благодарностей, непосредственность взбалмошной девчонки немного его смутила.

— Ну ладно, ладно, пустяки, — смущенно выдавил он и обратился к новоявленному пилоту. — Меня зовут Мишель Лемон. Я журналист. Это — Нами... — он ткнул пальцем в бок девчонку, которая висела на нем, словно радостная мартышка, — …а что насчет тебя?

— Рик знал меня как Сигала[✱]Да-да, имеется в виду именно Стивен Сигал — мощный киноактер, атлет и каратист.… — он помедлил, и на мгновение задумался. — …Сагара. Сагара Соске.

— Ты японец?

— Да … — взгляд Соске слегка затуманился, став еще более отрешенным, когда он добавил, больше для себя, — я приехал сюда разыскать кое-что.

Низкий грохочущий звук старого советского дизеля на малых оборотах раскатился по пустынной Арене, когда Соске вывел «Сэведж» на середину. Громовой рев беснующейся толпы плескался, точно океан, могучие перекаты голосов складывались в скандирование: «У-бей! У-бей! У-бей!»

Морщась от раскалывающего голову шума, Лемон торопливо настраивал свою маленькую цифровую камеру.

— Думаешь, все будет в порядке!? — закричал он, наклонившись к Нами, сидевшей рядом.

— А… что?!..

Нейлоновые наушники, которые сидели у нее на голове, и шум Арены мешали слышать. Нами тоже подалась к нему, чтобы разобрать, что он говорит.

— Если он погибнет, я буду чувствовать себя ответственным. Уже начинаю сомневаться, действительно ли это была хорошая идея!

— Не знаю, — помотала головой Нами. Посмотрев вниз, она пробормотала, — Хотя я этого и не ожидала, у меня такое впечатление, что этот парень сможет устоять.

Она вдруг задалась вопросом, почему пытается на самом деле успокоить не столько Лемона, сколько себя.

— А? Почему ты так думаешь? Скажи мне!.. Может быть, на душе станет чуть полегче.

— Все, что он рассказывал о «Сэведже», было совершенно верно. Но ведь дилетанты не знают таких деталей. Кроме того, его тело… его торс, руки и ноги… на нем нет ни капли жира. Он мускулистый парень. Но если внимательно посмотреть на его плечи и руки — они словно каменные. Так выглядят пилоты бронероботов, когда интенсивно тренируются.

— Хе-хе, вот как? — Лемон хитро ухмыльнулся.

— Нечего так на меня смотреть! Я вовсе его не разглядывала! — Нами мило покраснела. — Я обратила внимание, когда он переодевался, понятно?! Видела его всего секунду, но сразу обратила внимание на кожу на запястьях и локтях. Она очень толстая и мозолистая.

— Много же ты успела разглядеть за секунду, — теперь Лемон уже откровенно дразнился.

Нами притворилась, будто не слышит, и продолжала:

— Когда ты постоянно работаешь с сенсорными контроллерами, эти места все время трутся и грубеют. Возможно, Соске и в самом деле…

В этот момент «Сэведж», величаво выступающий по арене, так неуклюже споткнулся, что чуть не растянулся ничком

— Ах ты…

Соске с трудом устоял и восстановил равновесие бронеробота, а тысячи глоток разразились жестоким смехом.

— Гм… он хотя бы ходить-то умеет?.. — потерянным голосом вымолвил Лемон. Игривое настроение слетело с него в один миг. Его снова начали грызть сомнения и неуверенность.

— Беру свои слова назад. Он действительно придурок, — Нами со стыда спрятала лицо в ладонях.

— Нельзя же быть такой невоздержанной на язык. Как я понимаю, это твоя главная вредная привычка, — неожиданно в наушниках Нами и Лемона раздался спокойный голос Соске.

— А мне пофиг! — категорически отрезала Нами.

Бронеробот-противник из конкурирующей команды тоже вышел на середину Арены. На обоих его плечах были намалеваны чудовищные выпученные глаза. Механики Дао натыкали на его машине ряды декоративных лампочек, весело перемигивающихся под вечерним небом. Хотя было очевидно, что они не перенесут даже завязки боя.

Голос комментатора раскатился из динамиков по стадиону: он представлял участников поединка. «Людоед» — так назывались машина и команда Дао. Большинство имен выступающих на «Арене» бронероботов звучали преувеличенно-устрашающе и хвастливо. Однако если вспомнить количество побед, которые одержал Дао, и характер поведения членов этой команды, то имя «Людоед» представлялось вполне оправданным.

Машина, которую вел Соске, носила имя — «Кроссбоу[✱]Crossbow — арбалет (англ). Буквально означает «крестовый лук». Так, по-простому, чтоб было понятно, дикие и нецивилизованные англосаксы в свое время обозвали технически и технологически продвинутое оружие, которое пришло к ним через Францию из передовой Италии. В Италии же бытовал термин «arcballesto», что означает «стреляющая дуга». Теперь вышло так, что для англоговорящего человека не совсем ясно, что такое «arbalest», а вот «crossbow» звучит привычно. Для нас же, получается, наоборот.», что одновременно было и именем команды Нами.

— «Кроссбоу»? Эта старая ржавая груда металлома? Не слишком ли громко для такой развалюхи?

— Думаете, не подходит?

«Кроссбоу» — древнее смертоносное оружие, которое когда-то сжимал в руках Ричард Львиное сердце и другие крестоносцы. Это имя странным образом отзывалось в глубине ее души, и Нами решила назвать свою машину именно так. Однако теперь скепсис Лемона заставил ее задуматься: не звучит ли оно глупо и напыщенно?

– Это хорошее имя, — снова по радио вмешался в разговор Соске. — Но оно все же не может сравниться с именем «Арбалет».

— Что?.. Не поняла!..

«Людоед» и «Кроссбоу» встретились посередине громадного ринга и остановились.

Короткое затишье опустилось на стадион.

Затем двигатели обоих стальных гигантов одновременно взревели, набирая обороты — низким, гулким и утробным дизельным урчанием и истошным кошачьим турбинным визгом. Из опаленных патрубков выстрелили дымные струи выхлопов, взметнув с арены облака тонкой пыли. Оба бронеробота пригнулись и приняли боевые стойки.

Кровожадное и дикое первобытное скандирование толпы учащалось.

«У-бей! У-бей!», громыхало все быстрее и быстрее, горяча кровь и застилая глаза красной пеленой. Надрывались маленькие ручные сирены и пищалки, топот тысяч ног сотрясал трибуны. Зажглись предстартовые светофоры, когда-то висевшие на мирных улицах. Начался обратный отсчет.

Через внешние динамики бронеробота Дао — американского «Бушнелла» — раздался злорадный громовой хохот:

– У тебя крепкие яйца, сопляк, раз ты осмелился выйти против меня на этом ржавом самоваре! Не хочешь попросить пощады заранее?

Соске проигнорировал насмешки. Все равно внешний спикер «Кроссбоу» был сломан.

Вопли обезумевшей толпы били по голове, словно кувалдой.

У-бей! У-бей! У-бей!

Разорви его на части! Размозжи ему голову! Вскрой кокпит и вырви оттуда пилота!

Нами машинально зажала в кулаке крестик, висевший на груди, ее губы слабо прошептали, непонятно к кому обращаясь: «Пожалуйста, пожалуйста…»

Обратный отсчет продолжался.

…Два

Один.

Ноль.

Истерически взвыла стартовая сирена, и на электронном табло вспыхнули аршинные ослепительные буквы: БОЙ!

Бронероботы мгновенно ринулись навстречу друг другу.

Взрывная приемистость более современного газотурбинного M6 — машины Дао — далеко превосходила ускорение, которое мог выдать старенький «Сэведж». «Людоед» стартовал с напором и энергией товарного состава. По сравнению с ним, разбег «Кроссбоу» выглядел раздражающе медлительным.

Каждому зрителю было ясно, кто из противников будет сметен, сбит с ног и раздавлен, когда две машины столкнутся.

Но они не столкнулись.

Когда «Людоед» уже сгруппировался, чтобы сокрушить противника, Соске совершил глубокий нырок корпусом, рискуя упасть вперед и чуть в сторону.

Увертка?

Именно так подумали все зрители, включая Нами, но в тот момент, когда бронероботы разминулись, избежав прямого столкновения, ступоходы «Людоеда» молниеносно и почти незаметно выбило из-под него, нарушив и так непрочное на бегу равновесие. Машина взлетела в воздух, совершив полное переднее сальто.

— Что?!..

Нет, только половину сальто!

Бронеробот Дао с чудовищной силой врезался головой в бетон. Душераздирающий железный грохот прокатился по стадиону, взметнулись облака пыли.

Неожиданный поворот событий заставил всю Арену замереть в потрясенной тишине.

«Бушнелл» не двигался. Грузное тело распласталось на земле, бессильно разбросав манипуляторы и ступоходы. Машина Дао получила не такие уж значительные повреждения, и большинство людей не поняло, что случилось.

Потребовалось некоторое время, чтобы аудитория начала недоуменно гудеть и шевелиться. В конечном счете, судье не осталось ничего другого, как признать, что «Людоед» неспособен продолжать бой, и объявить победителем «Кроссбоу».

Трибуны ответили протестами и громким свистом, в воздухе заклубились облака рваных билетиков. Стадион обиженно и недоуменно гудел.

— Что за ерунда?.. — пробормотал Лемон, один из множества людей, которые совершенно не понимали, что произошло.

Нами, напротив, поняла все слишком хорошо, и едва верила собственным глазам.

— Скорее всего… пилот потерял сознание.

— Только от этого?

— Что значит: «только от этого»?.. Вам бы так грохнуться! Единственное, что защищает пилота от сотрясений при ударах и падениях — это амортизационная система кокпита. Если в БР вмажется автомобиль на ста километрах в час, пилот даже не почувствует. Но… — Нами прервалась и сглотнула, — …но, когда бронеробот неожиданно приходит во вращение, амортизаторы могут не сработать, как надо. Как бы это объяснить?.. Ну, амортизационная люлька похожа на пружину. Если она уже сжата — то не спружинит, верно?

— Система не сможет поглотить энергию удара?

— Точно. Естественно, для разных моделей БР, это выглядит по-разному. Чтобы использовать эту слабость в бою в своих интересах, необходимо иметь доскональные сведения о машине противника и быть чрезвычайно квалифицированным пилотом. Иначе поймать нужный момент невозможно. Другими словами… этот трюк не из тех, что может проделать рядовой пилот.

— Значит, его навыки — выдающиеся?.. Удивительно.

— Ну-у-у-у…

Нами была так поражена фокусом, проделанным Сагарой Соске, что даже забыла прыгать от радости по случаю победы. Странно, но этим жарким душным вечером ее тело вдруг покрылось гусиной кожей, и ее заколотил непонятный нервный озноб.

Кто же он такой?

Это была единственная мысль, которая сейчас осталась у нее в голове.

Рик — ее наемный пилот-американец, которого подловили и безжалостно убили — был хорошим пилотом. Но лишь потому, что, будучи морским пехотинцем, провел сотни и тысячи часов за тренажерами, в кабинах учебно-тренировочных машин, на тяжелых и изматывающих учениях.

Но Соске превосходил его по всем статьям.

Она была знакома со множеством пилотов, которые прошли через Арену, но впервые столкнулась с таким талантом.

Таинственным. Загадочным.

Наконец, когда приветствия утихли, Соске развернулся и покинул Арену. Тяжело ступая, «Кроссбоу» вернулся в бокс.

— Это было нетрудно, — спокойно отвечал Соске на восторженные вопли прыгающих от восторга механиков — членов команды Нами. Они окружили его, едва он поставил бронеробота на колени и выбрался из кокпита. — Если вы посмотрите вокруг, то найдете немало пилотов с такими же тактическими способностями.

— Чтоб ты ни говорил, это было поразительно! — не слушая, орал Лемон. Вне себя от радости и облегчения, он набросился на Соске и с таким энтузиазмом и страстью прижал его к груди, что тот серьезно испугался, не грозит ли ему французский поцелуй[✱]Пардон, я тут ни при чем. Или переводчики, или сам Гато Сёдзи явно имели в виду что-то жутко неприличное. Но из песни слова не выкинешь..

— …Э-э-э, достаточно было бы сказать, что вы благодарны, — неловко выдавил Соске

— Спаситель!!! Господь благословит тебя!

— Нет проблем. Кроме того…

Соске повернулся к Нами и, серьезно и спокойно, взглянул ей в глаза.

Она почувствовала странное смятение.

Нет, не потому, что его взгляд испугал ее. Напротив, в нем было таинственное очарование. Перед ее внутренним взором вдруг возник образ большого бездомного пса, усталого и голодного, который спокойно и без заискивания намекает, что был бы весьма благодарен, если бы его угостили. Всего лишь вежливо постукивая кончиком пушистого хвоста.

— Ч-что?

— Мне хотелось бы знать, подхожу ли я вам в качестве пилота. Если да, то, со своей стороны, я согласен на оплату в размере гарантированного трехразового питания и суммы, достаточной для того, чтобы заплатить за жилье.

Конечно, в этот момент у Нами не было никаких причин для того, чтобы отклонить его предложение.

Новый мир

Едва закончив техническое обслуживание бронеробота после матча, вся команда в полном составе устремилась в соседний паб, где Нами гордо подняла стакан за победу.

Незамысловатая музыка создавала живую атмосферу, а кружки с пивом так и мелькали. Всем, кто случайно оказался в пабе, щедро наливали. Как ни странно, среди азартных игроков на тотализаторе нашлись храбрецы, поставившие на «Кроссбоу», и теперь они тоже забредали сюда, выставляя ответную выпивку и поздравляя счастливых победителей.

Нами, наконец, полностью осознала неоспоримый факт, который до сих пор не укладывался в голове — они выиграли! — и теперь пребывала в экстазе.

— Пьем до дна! Сегодня я угощаю!!! — радостно кричала она.

— Ур-р-р-ааа!!! — отвечала верная команда.

Раскрасневшийся и счастливый Лемон поднимал стаканы вместе с механиками, в полной мере разделяя их восторг. Сегодня утром они встретились первый раз в жизни, но к вечеру уже чувствовали себя настоящими друзьями.

— …И все благодаря этому засранцу, Дао!

— Все, кто ставил на эту задницу, теперь, должно быть, в ярости! Может быть, нам повезет, и они оторвут ему яйца!

— А ведь его команда была всего в шаге от вожделенного дивизиона А. Как же приятно их обломать!!! Ура!

Механики разразились восторженным хохотом, колотя кулаками по хлипким столикам так, что подпрыгивали, расплескиваясь, пивные кружки и жалобно звенели щербатые тарелки. Благодаря неожиданной и полной победе они получили — даже после того, как вернули долг Лемону — большой денежный приз. Теперь Нами с командой «Кроссбоу» могла без проблем заменить поломанные части своего старого «Сэведжа» и даже купить несколько новых высококлассных компьютерных блоков.

День, который начался на редкость отвратительно, к вечеру превратился в праздник души. Будущее выглядело ярким и прекрасным.

Так что они праздновали и веселились безо всякого стеснения.

Лемон, раскачиваясь в обнимку с механиками, изо всех сил орал какую-то воинственную народную песню. Чтобы убедиться, что все их слышат, гуляки вскочили и, встав в кружок, принялись отплясывать нечто, напоминающее сиртаки, да так, что тонкие дешевые половицы тряслись и жалобно скрипели.

— Мастер Лемон! Вы же наснимали кучу классных снимков во время матча!? Теперь вы наверняка получите эту свою Пини-тьфу!-пе-ни-тенциарную премию, верно?!

— Ха-ха-ха! За всеми этими переживаниями, я совершенно забыл щелкать камерой! Вот жалость-то!.. — плакал от смеха Лемон.

— Тогда, так и быть, я разрешу вам сфотографировать мою любимую женушку, Ками! Я вам скажу, она — просто богиня!

— Кончай врать! — покатывался главный механик, Эш. — Твоя Ками весит восемьдесят килограмм, черт возьми, в каком это месте она красивая?! За ее фотки не дадут и ломаного гроша!

— Ну, может быть, послать ее на «Распберри авардс[✱]Golden Raspberry Awards — кинематографическая антипремия, присуждаемая самым отвратительным фильмам и наихудшим актерам.»?! — добавил еще кто-то.

— А это разве не кино-премия?

— Кого колышет?!.. Бармен! Еще пива!

Сагара Соске, со стаканом минералки в руке, с замкнутым видом сидел у стенки, спокойно наблюдая со стороны за достигшей апогея пьянкой.

Паб был неприглядным и дешевым. В стенах зияли пробитые снарядами дыры, наскоро забитые жестяными листами, Через крышу можно было любоваться звездным небом. В сезон дождей, надо полагать, с нее лило как из ведра. Голые тусклые лампочки на скрученных шнурах и мерцающий свет жаровни из кухни слабо освещали зал, выхватывая из полутьмы потрепанную таиландскую кино-афишу на стене и пейзаж неизвестного происхождения. Несколько засохших цветочных гирлянд — жалкая попытка скрыть убожество — слабо шуршали на стене. Слегка покачивались тускло поблескивающие цепочки, украшающие потолок. Запахи жарящейся на кухне птицы не могли полностью перебить зловоние, просачивающееся сквозь тонкую стенку, отделяющую паб от загаженного проулка.

Сказать прямо — это заведение было отвратительным. Но Соске это ничуть не беспокоило.

Из пьяного хоровода вывалилась счастливая и разгоряченная Нами. Без церемоний приземлилась на лавку рядом с Соске и, чтобы остановить вращение, лопатками прижалась к стенке.

— Развлекаешься? — задыхаясь, спросила она.

— Так точно, — ответил Соске, отхлебнув минералки.

— Странный у тебя английский.

— Я сказал вполне корректно.

Нами прыснула, но Соске не воспринял это как очередной наезд.

— Ты японец, верно?

— Правильно.

— Служил в японской армии?

— Нет. Такая карьера невозможна для человека моих лет. Кроме того, у Японии нет «армии». У них есть Силы Самообороны.

— А в чем же разница? По мне, что в лоб, что по лбу.

— Точно я не знаю. Существуют какие-то юридические тонкости. Наверное, потому, что они — побежденная страна.

— Вот как. — Нами спросила себя, почему непринужденный разговор, который она начала, моментально скатился в очередную военно-политическую лекцию. — А где же ты так здорово изучил бронероботов?

— В Афганистане, — просто ответил Соске, — первым БР, которым я управлял, был такой же «Сэведж», как ваш. Это было приблизительно шесть или семь лет назад. С тех пор я научился пилотировать и проводить техническое обслуживание многих других бронероботов. Рк-91 и Рк-92 «Сэведж». «Мистраль». «Циклон». «Бушнелл». «Гернсбек»…

— «Гернсбек»?.. М9?!

— Э-э-э… я соврал. Забудь об этом.

— Да ну?..

M9 «Гернсбек» — первый бронеробот третьего поколения — новейший и мощнейший боевой механизм, который только что был передан на войсковые испытания в вооруженные силы США. Суперсовременный, суперэффективный, страшно дорогой. Любому пилоту необычайно бы повезло, доведись ему попробовать в деле даже предсерийный образец, повелевать такой необычайно мощной и маневренной боевой машиной. Если судить по тому, что она читала в специализированных военных журналах — при условии, конечно, что им можно доверять — эту модель нельзя было назвать иначе, как «чудовище». И даже этот эпитет не полностью воздавал должное М9.

Конечно, для какого-то подозрительного юнца, сопляка-наемника, получить доступ к такому произведению искусства было бы решительно невозможно.

— Говоришь, в Афганистане? Разве там живут японцы-эмигранты?

— Нет.

— Но ты сказал, что ты японец. Как же ты там оказался?

— На это были разные причины.

— Какая-то странная история. Как ни смотри, мы с тобой примерно одних лет. А ведь шесть лет назад регулярные армии были единственными, кто имел на вооружении «Сэведжи».

— Эта неточная информация. Моджахеды захватили у Советской армии несколько бронероботов и с успехом их использовали. Я пилотировал «Сэведж» еще ребенком, сколько себя помню.

— Ничего себе. Погоди — моджахед?!.. Как это мальчишка-японец вдруг стал моджахедом? — Нами резко оборвала себя, заметив, как Соске молча опустил глаза. — Э-э-э… прости. Я слишком любопытная.

— Пустяки, — Соске тряхнул головой и, в свою очередь, бросил боковой взгляд на Нами. — Не против, если я задам вопрос?

— Вперед. О чем же?

— Ты слишком молода. Особенно для капитана команды. Может быть, это и обычное дело в вашем городе, но заполучить в свое распоряжение бронеробота?.. Даже здесь это выглядит необычно. Где же ты его взяла?

Логичный вопрос. В самом деле, ее постоянно спрашивали об этом. Нами не собиралась ничего скрывать и покладисто начала свой рассказ:

— Он попал ко мне после того, как было разрушено мое родное село.

Это случилось всего год или два назад, но она пыталась говорить так, будто горящие болью воспоминания давно подернулись пеплом забвения. Словно миновало лет десять. Иначе было бы слишком тяжело.

— Брошенный «Сэведж» лежал на спине в оросительной канаве на рисовом поле. Он подпрудил поле, которое было выше, а вытекающая солярка испортила все чеки ниже, так, что рис уже никуда не годился. Да и вода ушла через дыры в плотине. Не то, чтобы это уже имело значение… к тому времени, большая часть сельчан погибла или без памяти разбежалась.

— Война?

— Да. Правительственные войска дрались с повстанческими отрядами. По стране бродили вооруженные бандиты. Все на одно лицо, неважно, были они армейцами или мятежниками. Одинаково жгли города и деревни, забирали все, что им хотелось. Мужчин мобилизовали в армию или просто угоняли силой, так, что они больше никогда не возвращались. Женщин… женщин хватали, избивали и насиловали, что бандиты, что солдаты, которых определяли на постой. Наверное, так всегда бывает в плохие времена.

— Но ты уцелела.

— Мне повезло. Когда напали на наше село, я была в соседней деревне. Прибежала обратно и…

Перед затуманившимися глазами Нами снова встала сцена, которая встретила ее тогда, едва она вернулась домой. Странно, она считала, что хотя бы теперь может спокойно говорить об этом. Отчего же на глаза снова наворачиваются слезы, и кровь снова стынет в жилах? Нахмурившись, Нами потрясла головой, пытаясь отделаться от исподволь всплывающих перед глазами кошмарных картин.

— Этот «Сэведж» разрушил и сжег дотла половину села. Но потом, не знаю почему, пилот бросил его. В него несколько раз попали — потом я нашла дырки от малокалиберных снарядов — но бронеробот вполне мог двигаться. Я забрала его себе его, хотя уцелевшие сельчане не понимали, какой в этом прок и были против…

Нами уперлась рассеянным взглядом в потолок.

— …Но я хотела восстановить наше село.

Бесполезно. Выжженные в памяти страшные воспоминания не исчезнут. Не уйдут лица погибших односельчан. Навсегда застывшие в отчаянии, ужасе и непонимании.

— Именно за этим я добралась до Намшака. Как еще маленькая девочка могла добыть достаточно денег? Не так же, как те несчастные девчонки, которые ютятся здесь в трущобах, выходят на панель и продаются, кому попало, пытаясь наскрести на жизнь. Они бьются, как мотыльки в паутине, но все, на что им хватает — немодные старые тряпки.

Но на Арене все по-другому. Сегодня мы изрядно заработали, ты понял? Пока команда побеждает, можно накопить огромную кучу денег. Особенно, если попасть в дивизион А.

— Понятно.

— На деньги, которые я здесь накоплю, я смогу починить ирригационные плотины и каналы вокруг нашего села, восстановить дороги и мосты. Уверена, те крестьяне, кто выжили тогда, вернутся обратно. Если так случится, я снова пойду в свою школу. Вот чего я хочу.

— В школу?

— Да. В поселке была всего одна школа. Ее разбило при бомбежке, а наш добрый учитель погиб, когда напали бронероботы, но… это была такая хорошая школа…

— Хорошая школа… — пробормотал едва слышно Соске, глядя под ноги. В его голосе прорезалась острая тоска — словно он вспоминал давно покинутый дом. Перед ним тоже, как живые, встали образы минувшего. Прекрасного мира, ничуть не похожего на тот, что его сейчас окружал. Мира, который он помнил до последней черточки. Но быть его частью не мог.

— Да, отличная школа. Меня приняли, хотя я и была полукровкой.

— Наполовину японка?

— Откуда ты знаешь?!

— Твое имя. Необычное для этих мест.

— Да, кажется, мой отец был японским коммивояжером или что-то вроде. Не знаю, правда это или нет. Так говорила мама. Но она умерла еще до того, как поселок сожгли. Наступила на мину.

Отхлебнув минералки, Соске снова пробурчал что-то себе под нос, но Нами расслышала только: «…история».

— Что ты говоришь?

— По пятам каждого человека крадется его история…

— Мне нравится. Хорошо сказано.

— Обычный здравый смысл.

Нами недоуменно улыбнулась, а потом звонко захохотала:

— …Ты так серьезно это сказал!.. — обернувшись к веселящимся механикам, она крикнула — Месье! Месье Лемон! Вы что, забыли про свою работу?! Разве вам не полагается собирать информацию для статьи, а не напиваться вдрызг?

— А?.. Нами, лапочка, забей на эту ер-рунду! Ик!.. Здесь все р-равно слишком темно! Хо-хо-хо… ик!.. Давай лучше сюда, к нам!!! — подняв кружку темного пива, подвыпивший Лемон, находясь в прекрасном расположении духа, начал делать завлекательные жесты. — Хотя нет!.. Настоящий р-репор-ртер всегда может собир-рать сведения. Важные сведения!.. Напр-ример, публика хочет знать твои три измерения, чр-резвычайно... Хо-хо, не дуйся, я шучу!

Толпа гуляк взорвалась пьяным смехом.

— Не вопрос, месье Лемон! Измеряйте, если вам так хочется. Где рулетка?! Измеряйте-измеряйте!.. — с дразнящей улыбкой закричала Нами.

— Никогда!.. А почему? Потому, что я… ик!.. джентльмен. Да, более-менее! Лучше скажи, Нами-душка, откуда у тебя такой стр-рашный робот, а?.. Уж-жасно хочется узнать — для статьи, для статьи, не сомневайся! Я очень ответственно подхожу к работе… ик!

— Спросите Сагару. Теперь он все знает и может вам рассказать.

— Ах ты!.. Сагара, когда ты успел?! Нечестно! Поведай и мне… на ушко, хотя бы. Ну, пож-ж-жалуйста!..

— Я не против. Проблема в том, вспомните ли вы что-нибудь завтра утром, — невозмутимо ответил Соске.

— Друг мой!.. Какая забота!

Лемон, источая спиртовые ароматы, раскрыл объятия и нежно заключил в них Соске. Тот скривился и отвернул лицо.

Было уже далеко за полночь, когда шум праздничной гулянки утих.

Мишель Лемон так упился, что оказался неспособен перемещаться по прямой, и механик Эш, ругаясь, поволок его в гостиницу, дабы тот не угодил в неприятности по дороге. Разошлись и остальные. Мотель, где остановился Соске, был в той же стороне, что и квартирка Нами, так что им было по пути. Оставив позади все еще оживленный квартал красных фонарей, они остановились на углу тихого и безлюдного парка, где их дороги расходились.

— На следующей неделе матчей не будет, — сказала Нами, прежде чем расстаться. — Но завтра у нас полно дел. Нужно купить запчасти, и тебе неплохо было бы изучить местный рынок. Приходи к полудню в бокс, хорошо?

— Так точно.

— Спокойной ночи.

Сделав ему ручкой, Нами упорхнула. Оглянувшись, она разглядела в неверных тенях фигуру Соске, направлявшегося к дешевому мотелю на другой стороне улицы.

Ей нужно было пройти еще четыре квартала. Квартирка, которую она называла домом, была маленькой, старой и неудобной, но зато всегда ожидала Нами после тяжелых и суматошных трудовых будней. Единственное, чего ей сейчас хотелось — добраться до дому и плюхнуться на кровать. Она до смерти устала за этот безумный, выматывающий день.

Хотя в соседнем квартале, полном борделей и кабаков, кипела жизнь, здесь, через пару темных тесных улочек, было тихо. Поразительно, насколько быстро улеглась здесь деловая дневная беготня и суматоха. По переулку промчалось старое помятое такси, бравурная мелодия, рвущаяся из его окошка, стихла в отдалении.

Внезапно почувствовав на себе чей-то взгляд, Нами оглянулась.

Никого. Пустой замусоренный переулок.

Нет! Из непроглядно темной подворотни впереди возник мужчина и больно стиснул ее руку. Она инстинктивно попыталась стряхнуть захват, но он держал мертво.

— Не знаешь, что деткам опасно ходит в одиночку по ночам? — прошипел он прямо в ухо Нами.

— Пустите!..

Мгновение спустя на лицо нападавшего упал отблеск далекого тусклого фонаря. Она узнала ужасный кривой шрам на щеке. Злобный голос тоже нельзя было спутать ни с чьим другим.

Это был Дао.

Он следил за ней с тех пор, как она вышла из бара? Затаив злобу, собрался отомстить? Нами не смела отвести глаз от его лица. На носу красовалась нашлепка из пластыря, голова была замотана бинтом. Результаты сегодняшнего поражения на Арене.

Дао был не один. Ее обступили еще трое мужчин, механики из команды «Людоед». Торжествующее выражение на их физиономиях было таким, словно они заманили в ловушку сотню вражеских бойцов, а не одну перепуганную девчонку.

[[image:/storage/reader-images/e0f95c163cf975f31501634847e51ab1b144ba4b.png]]

— Не успел поблагодарить тебя за сегодняшнее. Теперь получишь сполна. Ясно?

— Пусти!..

— Ага, припоминаю, у тебя была пушка. Так, где ты ее прячешь? Здесь? Или здесь?

Грубые руки Дао прошлись по талии Нами, по груди, скользнули между ног. Хотя он сразу же нашел револьвер в кармане рабочих штанов, обыск затянулся.

— Вот, значит где. Так-так. Пушки детям не игрушки.

Вытащив оружие, Дао небрежно сунул его в карман.

Голос Нами срывался, в нем смешались страх и злость, но молчать она не стала:

— Сукин сын, проиграл, а теперь хочешь отомстить? Надо было лучше драться на Арене! Трусливый ублюдок!..

Ее прервала оглушительная оплеуха.

Он ударил ее снова, не торопясь и явно получая удовольствие. Нами непроизвольно и задушенно вскрикнула.

— Давай-ка я объясню правила. Всякий раз, когда твои губки скажут вульгарные слова, вроде «сукин сын» или «ублюдок», я немедля врежу тебе. Если мне не понравится тон твоего голоса, я опять ударю тебя. Даже если ты ничего не будешь говорить, я побью тебя, если мне вдруг захочется. Здесь главный — я. Понятно?

Нами, у которой все еще кружилось и плыло перед глазами, не смогла ничего выдавить в ответ.

— Хорошая девочка. Сегодня на Арене я назвал тебя «маленькой стервой». Но я маленько соврал — ты довольно симпатичная маленькая стерва. По правде, ты мне очень даже нравишься, милашка. Никак не могу удержаться…

Рывок за волосы заставил Нами откинуть голову назад, обнажив тонкую шею. Ее пронизали ужас и отвращение — скользкий язык Дао прошелся по ее напряженному горлу. Не в силах сдержаться, она пронзительно и отчаянно закричала.

— Хо-хо, до чего сладкая! Только не надо так напрягаться. Расслабься. Думаю, мы прекрасно поладим. Немного наркотиков — и ты с удовольствие станешь моей женщиной.

— Хрен тебе! Я лучше умру!..

Еще один жестокий удар по лицу.

— Я же объяснил тебе правила, нет? Ага, вот и наш кабриолет. Хо-хо, каламбур! Поедем, красотка, кататься.

Рядом с ними остановился старый универсал. За рулем сидел еще один из подручных Дао. Открылась задняя дверь.

— Кстати. Что касается того наглого ублюдка, которого ты наняла пилотом. Не знаю, как его зовут, но мои парни уже выследили его.

Нами в ужасе дернулась.

— Ты, кажется, беспокоишься? В отличие от тебя, я не приготовил для него ничего особенного. Он, должно быть, уже валяется дохлым в своем мотеле, утопившись в унитазе. Конечно же, если ему взбрело в голову такое, я тут ни при чем. Он сам виноват. Некрасиво с его стороны вызывать головную боль у полиции, верно?

— Бесчеловечная сволочь!.. Гад!!! Будь ты проклят, он же только честно состязался в матче. Потому, что ты убил моего пилота! Причем здесь он?! Ах, ты…

Две быстрых деловитых пощечины заставили ее захлебнуться. Как и обещал, Дао не церемонился.

— Да уж, он постарался. Унизил меня перед всем стадионом, верно? Как будто он крут и могуч. А теперь он целует унитаз изнутри, вот где его всемогущество! — злобно процедил Дао. Его лакеи заржали.

В этот момент раздался новый голос.

— Вот что со мной случилось? Не знал.

Все вздрогнули и завертели головами. Из непроглядной тени подворотни на тротуар шагнул Сагара Соске.

— Ты, должны быть, Дао. Твой дружок отдыхает носом в унитазе.

— …Что ты сказал?..

— Отпустите ее. Садитесь в машину и уезжайте. Я сегодня немного утомился, так что, по возможности, хотел бы избежать неприятностей.

Дао откинул голову и загоготал, его изуродованное лицо исказилось еще больше, превратившись в зловещую клоунскую маску.

— Хочешь договориться? Яйца у тебя на месте, пацан. Надо было бы тебе удирать в одиночку, пока у тебя был шанс…

«Ублюдок прав,» — мелькнуло у Нами в голове. — «Хотя мне и некому больше помочь…»

— Беги!!! Ты не сможешь!.. Пусть хоть один из нас спасется… — выкрикнула она, дергаясь в руках негодяев.

— Не могу. Ты — мой начальник, — хладнокровно ответил Соске. Дао поднял руку, подавая сигнал к нападению.

— Как бы тебе не пожалеть… — прорычал он.

В лунном свете заблестели лезвия ножей и обрезки металлических труб. Бандиты, не торопясь, двинулись вперед. Соске тяжело вздохнул и с неудовольствием пробормотал, становясь в стойку:

— Вот дела. Дня не прошло — и уже мордобой.

Перед ним стояли четверо взрослых мужчин и двое сидели в автомобиле, видимо, не считая необходимым вылезать. У них не было огнестрельного оружия, но они угрожающе приготовили ножи и железные дубинки. Они были не новичками, это было видно уже по тому, что двое держали ножи обратным хватом, а остальные сжимали железки обеими руками, словно бейсбольные биты. Молодой парень, один и без оружия, не имел против них ни единого шанса.

Даже Нами прекрасно это понимала.

Гражданская война и пограничные конфликты, которые раздирали страну долгое время, сделали множество здешних мужчин профессионалами во владении оружием. Убийства фактически превратились в национальный вид спорта. Даже уличные драки тут принципиально отличались от потасовок на улицах мирных городов в благополучных странах. Они были уродливыми, жестокими и кровавыми.

Как ни странно, схватка между Соске и бандитами-людоедами закончилась молниеносно.

— Бей его!!!

Едва Дао ринулся вперед, Соске легко ушел вбок, перехватив его запястье. Никто глазом не успел моргнуть, а нож уже поменял хозяина. Жестоко заломив руку противника за спину и контролируя его движения, Соске хладнокровно и беспощадно воткнул острие трофейного ножа в шею Дао.

— А-а-а!..

Стальной клинок почти наполовину вошел где-то на пять сантиметров ниже уха, хотя крови пролилось на удивление мало. Дао не умер. Его уродливое лицо судорожно исказилось, хотя и больше удивлением и непониманием, чем страхом. Глаза вылезли из орбит, щербатый рот раскрылся, судорожно хватая воздух

— Лучше бы вам не двигаться, — повернув бледного как смерть главаря лицом к клевретам и прикрываясь им, проинформировал Соске. — Дыхательные пути. Нервы. Сонная артерия. Клинок пока их не задел. Но если хоть кто-нибудь попытается…

— Ч-что?!..

— Понятно? Или ты захлебнешься в собственной крови, или проведешь остаток жизни полностью парализованным и прикованным к постели.

Бандиты застыли на месте. Душная и влажная тропическая ночь вдруг захрустела ледяным морозцем.

— Забудь про девушку. Про ее команду тоже. Не пытайся даже приблизиться к ним. Поклянись — и я тебя отпущу. Думаю, это разумный компромисс, учитывая, что ты убил Рика. Согласен? — холодный и твердый голос Соске заморозил противников еще больше.

— Экхе…

— Клянись медленно и осторожно. Артерия уже немного повреждена

— …К-к-клянусь… не приближаться… больше… — покрывшийся крупным холодным потом, Дао был близок к тому, чтобы обмочиться.

— Остальные?

Пораженные его расчетливой жестокостью, механики команды «Людоед» обменялись взглядами, и, с отвращением и неохотно, пробормотали:

— Мы поняли. Обещаем.

— Ты победил.

— …Теперь отпусти Дао.

Не спуская с них прохладного и внимательного взгляда, Соске аккуратно вынул нож из шеи противника.

— Проваливай.

Окровавленный кончик ножа кольнул Дао в зад, проткнув штаны, и тот, шатаясь на ватных ногах, пробежал несколько шагов вперед. Прихлебатели подхватили его под руки и потащили к машине. Один из них, самый храбрый, будто ненароком задержался, исподлобья глядя на Соске и выжидая, не расслабится ли тот хотя бы на секунду. Соске молча уперся в него неподвижными, темными, словно орудийные дула, зрачками. Тот, задрожав, отступил и неловко поежился,

— Что смотришь?.. — заикаясь, пробормотал бандит. — …Чертов отморозок…

Оскорбление вышло жалким и трусливым. Мужчина попятился, споткнулся и отскочил к своим. Взревел двигатель, и автомобиль, пробуксовывая, дернулся с места. Даже раньше, чем захлопнулись дверцы. Оставив вонючее облако дыма, машина унеслась в сторону центра города.

— Прошу прощения, — проговорил Соске, провожая взглядом тусклые габаритные огоньки, исчезнувшие за углом.

— П-почему ты… почему извиняешься?

— Разумнее было бы его уничтожить. Он не похож на человека, который смирится с поражением.

Нами смотрела на его безмятежное лицо, и внутри нее росло осознание.

Будь это обычная уличная драка в каком-нибудь мирном городе, она не закончилась бы так быстро, парой испуганных проклятий. Хулиганы или гопники ничего бы не поняли. Но для людей, выросших среди войны и разрухи, подобных Нами, Дао и остальным жителям Намшака, здесь не было никакого секрета.

Соске был силен.

С первого взгляда было понятно, что его опыт кровопролития намного превосходит все, что видели они. Пять или десять врагов, для него не имело значения — он готов был драться и победить.

Дело было не только в языке его тела — мягких, но стремительных, когда нужно, движениях — или спокойных словах. Во время схватки он действовал расслабленно, почти лениво, не показывая ни малейшей напряженности. Уже одного этого было достаточно, чтобы осознать его силу.

— Хотела бы я знать, — чуть утишив колотящееся сердце, проговорила Нами, все еще дрожащим голосом, — …ты действительно считаешь, что они не поняли, насколько ты сильнее? Хоть они и идиоты.

— Могу только гадать. В конце концов, даже если и так, то ничего не поделаешь, — ответил Соске. — Я помню, что один в поле не воин.

Как ни странно, в его голосе слышалось огорчение и недовольство собой.

— Самоуничижение… слушай, скромность не всегда красит мужчину. Что-то я никак не могу понять, о чем ты думаешь.

— Вот как?

— Да. Но спасибо, что выручил меня.

Нами поразилась себе. Самоуверенная и напористая в обращении с людьми, никогда не просившая помощи — такой она была всегда. Как же вышло, что ее голос и глаза сейчас так искренне выражают благодарность? Должно быть, потрясение сказалось.

— Ты мой начальник и наниматель. Я обязан был тебя защитить.

— …Это единственная причина?

— А еще ты — хорошая девушка.

Он проговорил это с таким серьезным лицом, что Нами оказалась озадачена и смущена:

— Э-э-э… что ты имеешь в виду?..

— Я подразумеваю, что ты — хороший человек. Я сразу понял, когда ты рассказала о себе. Тогда, в пабе.

— Ах, вот оно что…

Испортил весь настрой, внутренне вздохнула Нами.

— Никак не могу тебя понять. Какой-то ты… странный.

— Странный?

— Ага. Странный. Очень странный.

— Меня называли так прежде.

— Почему-то это меня нисколько не удивляет!.. — Нами звонко и облегченно рассмеялась, стряхивая остатки кошмара. Успокоившись немного, она снова заговорила. — …Ну, хорошо. Кажется, здесь опасно бродить ночью в одиночку. Не будете ли вы так любезны, проводить беспомощную, но зато прекрасную девушку до дома?

Соске действительно без лишних слов сопроводил ее до дома, но немедленно исчез, едва она подошла к дверям. Раньше, чем она начала волноваться. Она могла расслабиться. Похоже, его совершенно не интересовали такие вещи.

Ну и хорошо…

Слишком много всего приключилось за этот день. В крови Нами еще бурлил адреналин, так что она решила остудить голову и выспаться, наконец. Постояв под прохладным душем, Нами, оставшись в трусиках и майке, с наслаждением плюхнулась на кровать.

Но, едва ее голова коснулась подушки, робко звякнул дверной звонок.

Это не могут быть Дао и подручные, правда ведь?

Нами встала и тихо подкралась к двери. Накинув жалкую цепочку, она щелкнула замком и, осторожно приоткрыв дверь, выглянула наружу.

Прямо под светом лампы стоял никто иной, как Сагара Соске. С потертым ранцем на плече и тяжелым капроновым баулом в руке.

— Ч-чего тебе надо?..

— Меня вышибли из мотеля. Нужно место, чтобы переночевать.

Владелец гостиницы с ужасом обнаружил в туалете вырубленного члена банды Дао, и, едва Соске появился, указал ему на дверь.

— …Н-но, ты же видишь? Я, э-э-э… живу одна, — едва сумела выговорить Нами. Внезапно вспомнив про свой наряд — господи, она же наполовину голая! — она спряталась за дверью.

— Знаю, — бодро ответил Соске, явно не понимая, в чем проблема. — Это будет еще удобнее в том случае, если Дао со своими друзьями решат снова тебя навестить. Могу быть твоим телохранителем. Не буду возражать, если ты вычтешь квартплату из моего жалованья.

— Ах, вот оно что… но, ты понимаешь…

— Ты не хочешь?

— …Ну, определенный смысл в твоих словах есть, но… Но, разве это не неприлично?..

— Не совсем понимаю, что ты подразумеваешь. Ты не согласна оставаться со мной наедине? Если добавить людей, это решит проблему?

— А? Нет, это не то, что я имела в виду… а, не бери в голову, — Нами вздохнула.

Внимательно выслушав неопределенный ответ, Соске кивнул.

— Понял. Тогда, одевайся.

— А?

— Надо идти к Лемону. Тебе тоже. Гостиница не очень близко, так что, если ты будешь так одета, могут возникнуть трудности.

— Э-э-э?! С чего это я должна?..

— Тогда я расквартируюсь здесь.

— А-а-а, черт бы тебя побрал!..

Нами, наконец, сдалась и, борясь со сном, потащилась по ночным улицам Намшака вслед за Соске к гостинице, где остановился Лемон.

Следующим утром Мишель Лемон, едва продрав глаза, еще не отойдя от полумертвого пьяного оцепенения, обнаружил Нами, которая мирно посапывала на его кровати в одном белье.

— А-а?! Невозможно!!! Как так?.. Я напился и переспал с малявкой! — от одной мысли об этом Лемон запаниковал. Вскинувшись в ужасе и побелев как полотно, он взвыл и попытался отползти. За спиной оказался край кровати, и он с костяным грохотом обрушился на пол.

Вот теперь он действительно впал в ступор.

Заглянув под кровать, он обнаружил там непринужденно расположившегося Соске. Тот спал, но его глаза оставались приоткрытыми, настороженно вперившись в Лемона. В руке был стиснут длинный острый нож.

Когда все необходимые слова были сказаны, а дела сделаны, Нами и Соске остались жить вместе с Лемоном.

Удивительно, но это не явилось результатом настойчивости Соске. Идею подхватила и развила Нами. Действительно, так она могла не волноваться из-за возможной мести Дао, да и гостиница, в которой остановился заезжий журналист, была лучшей во всем городе. Первоклассной. Слишком уж комфортабельной, пусть и по здешним меркам, чтобы от нее отказаться. Безусловно, этот ее скрытый мотив не составлял большого секрета.

— Послушайте, я невинная симпатичная девушка, — беспечно сообщила Нами — Было бы неприлично, если бы я жила с одним мужчиной. Не забывайте, я добропорядочная католичка. А вот если мужчин двое, они как бы аннулируют друг друга, и все будет замечательно. Так я считаю.

— Можешь не беспокоиться из-за меня, я не такой человек. Но, двое мужчин…– начал было Лемон.

— Ага, так вы бы хотели выпнуть отсюда Соске, и предаваться со мной всяким безрассудствам?..

— Ты просто пиявка.

— …Я так и знала! Вот что вы задумали, — звонко смеялась Нами.

— Господи, за что ты меня караешь?!..

— Ну-ну. Все будет хорошо, не плачьте. Это всего на некоторое время. Ненадолго. Вот так. Ладно, пожалуйста, позаботьтесь о нас. Хорошо? А теперь, когда мы все утрясли, я собираюсь позаимствовать вашу блестящую ванну.

Игнорируя все дальнейшие возражения, Нами резвой пчелкой помчалась в ванную.

Соске молча расстегнул молнию на своем бауле, и плечи Лемона бессильно опустились. Он проиграл. У него возникла тоскливая уверенность, что весь следующий месяц, который он планировал провести в Намшаке, ему придется делить номер с этими беспринципными и беспардонными оккупантами.

Так началась совместная коммунальная жизнь.

Нами угнездилась на мягкой кровати, Лемон, поджав ноги, спал на диванчике, а Соске — под кроватью.

Как-то само собой так получилось.

Жизнь Соске, как полноправного члена команды «Кроссбоу», началась. Лемон стал считаться официальным спонсором, хотя его использовали скорее как мальчика на побегушках — выполнять мелкие хозяйственные поручения, раз уж он был неприспособлен к работе с железками. Поручения от Нами и донельзя занятых механиков так и сыпались.

Матчи на Арене обычно проходили вечером. В основном по выходным, хотя слабые и малоизвестные команды, которые не могли попасть даже в дивизион В, состязались и в будни.

После того, как в качестве пилота был нанят Соске, команда целую неделю в поте лица занималась капитальным ремонтом «Сэведжа». Потрепанные, местами порванные и потерявшие эластичность электромускульные пакеты были заменены на свеженькие, помятые и пробитые бронеплиты внешнего панциря сняли и установили новые. Прокладки и золотники в гидравлических приводах, которые вызывали утечку масла, тоже отправились на свалку, а их место занял ремкомплект. Когда механики закончили и смогли отереть трудовой пот с усталых лиц, бронеробот оказался в гораздо лучшей форме.

Сейчас они сидели, отдыхая, на пустых бочках и лениво спорили, в какой бы цвет покрасить «Сэведж». Не оставлять же его с заплатками цвета хаки — так выделялись замененные бронеплиты, явно украденные с армейского склада. Бюджет позволял купить любую краску, какую душа пожелает, но они никак не могли прийти к единому мнению относительно художественно-колористического решения. Пока Нами и механики ругались, Соске незаметно исчез и скоро возник снова, но уже с двумя канистрами краски в руках.

— Это что такое?– подняла брови Нами.

— Увидите.

Нисколько не колеблясь, Соске залил краску и растворитель в бункер аэрографа, надел очки и респиратор, и, не спрашивая разрешения, принялся раскрашивать стальные бока бронеробота.

Цвет оказался матово-белым.

Когда кончилась белая краска, он покрыл плечи, локти, колени и часть головы темно-голубым — почти черным — цветом.

Нами поглядывала, как он старается, доедая свой обед. Глубокомысленно склонив голову набок, она пристально рассмотрела белого «Сэведжа» и заключила:

— В общем и целом неплохо… но, разве этот цвет не заставляет его выглядеть слабым?

— Мой последний бронеробот был такого же цвета.

— Ясно.

— Он вовсе не был слабым. Это добрый знак.

— Ты уверен?

— Да, — кивнул Соске. — Надеюсь, вы меня простите, если я по старой памяти стану называть его «Ал II».

Удовлетворенно разглядывая свежеокрашенный белый «Сэведж», который приобрел некоторое рыцарское благородство, хотя и не перестал напоминать чудовищную прямоходящую лягушку, Соске сложил руки на груди и глубоко задумался. Мысли его явно улетели далеко, но, очнувшись через некоторое время, он обратил внимание на удивленные взгляды механиков.

— Выглядит странно?

— А то, как же, — категорически ответили они в один голос. Однако Соске решительно не пожелал понимать намеки и последовать советам — не срамиться и перекрасить машину, пока не поздно.

Для постоянно сдержанного и молчаливого парня такая настойчивость выглядела необычной, и, раз боевая раскраска не выглядела совсем уж неподходящей, члены команды «Кроссбоу» согласились позволить Соске действовать, как ему захочется.

— Если отбросить военные предрассудки, это даже выглядит симпатично, — потихоньку проговорил Лемон, обращаясь к Нами. — Знаешь, твой Рк-92 теперь выглядит точно как робот из мультфильма, который я смотрел в детстве.

— Откуда же этот робот?

— «Голдорак[✱]«Goldorak» — японский аниме сериал, с большим успехом транслировавшийся в США и Европе в начале 80-х гг. Его оригинальное название — «UFO Robo Grаndizer»(1975-1977 гг.)».

«Голдорак» — так назывался японский мультсериал, который имел шумный успех во Франции много лет назад, еще до того, как настала эпоха настоящих бронероботов.

— Ни капельки не похож.

— Ну, может быть, и нет… эй, подожди, а ты откуда знаешь?!..

— Смотрела, когда его транслировали у нас, до войны. Черт с ним, у нас есть дела поважнее, — Нами отвернулась и пронзительно завопила: — Эй, вы там!.. Работать! Все за работу! Завтра — следующий матч. Пока не доведем нашего красавца до совершенства — спать не ляжем!

Зажав в руке гаечный ключ, она немедленно подала пример, энергично вскарабкавшись на плечо «Сэведжа».

Сражение на следующий день закончилось полной победой.

Матч через неделю, и тот, что последовал за ним — тоже.

Не прошло и месяца, как «Кроссбоу» стал известен по всему Намшаку, как восходящая звезда Арены.

Пронзительный визг предупреждающего зуммера вонзился в уши.

Вибрация от выдающего полную мощность дизеля сотрясала кабину. Словно жарко колотящееся сердце, бьющееся в стальной груди.

На фронтальном обзорном дисплее стремительно рос и увеличивался силуэт атакующего противника — бронеробота второго поколения. Массивная и приземистая фигура, корпус с угловатыми очертаниями бронеплит. Головы у вражеской машины не было, вместо нее торчала приплюснутая круглая крышка, утыканная сенсорами и телекамерами. Точь-в-точь — командирская башенка классического основного боевого танка или бронемашины.

«Мистраль» II ринулся вперед, занося громадный боевой молот. Двигаясь легко и изящно, Соске в последний миг извернулся и выскочил из-под удара.

Стадион взорвался приветственными криками, которые, казалось, сотрясали броню еще сильнее, чем боевые прыжки. Иссушающий жар бесчисленных лампионов, сияющих на металлических мачтах, сходился на ринге в одну точку, зажигая на металлических корпусах противников ослепительные зеркальные отражения.

Механическое тело бронеробота двигалось безупречно точно, покорно отвечая на самые слабые усилия сенсорных контроллеров, в которых были зажаты руки и ноги пилота. Сбитый с толку «Мистраль» провалился вперед, не встретив сопротивления. Пытаясь восстановить равновесие, он задергался, не успевая отслеживать маневры противника, пока не стало слишком поздно. Левый манипулятор оказался захвачен, мощный рывок в противоположном направлении вынудил его стальные суставы застонать от напряжения. Безжалостные законы рычага и точки опоры заставили стального титана подчиниться так же легко, как и слабое человеческое тело.

«Мистраль» с гулким металлическим грохотом рухнул на бетон Арены. Бронеробот приземлился навзничь, неловко разбросав конечности. Удар был силен, хотя и не настолько, чтобы полностью контузить пилота. Однако это было несущественно, пилота все равно дезориентировало на мгновение, и этого оказалось достаточно.

Соске не колебался. «Сэведж» безжалостно обрушил на живот противника свое грубое дикарское оружие — чудовищный топор. Впрочем, топор не столько рубил, сколько крушил, так как вместо лезвия у него был слегка затупленный боек.

Жизненно-важные узлы генератора оказались полностью разрушены, немедленно вызвав перегрев и сброс электронной управляющей системы. Жидкий белый дымок закурился из чрева поверженного стального титана, дрожа и колыхаясь от громового рева тысяч глоток, бушевавшего над Ареной.

— Победитель — «Кроссбоу»!!!

Было трудно поверить, что неистовствовавшие зрители еще не выдали все, на что были способны, но децибел, сотрясавших стадион, явно прибавилось. Не обращая внимания на кипящий энтузиазм, белый «Сэведж» быстро зашагал в сторону выхода с ринга.

В наушниках Соске перекрикивали друг друга голоса Нами и остальных членов команды:

— Молоток!!!

— Ну, ты и задал ему, парень!..

— Еще немного — и мы в А дивизионе!

— Нет проблем, — проговорил Соске и перевел дизель на холостые обороты.

Нет проблем.

Для него это было действительно так. Соске не чувствовал ни гордости, ни торжества. Сколько бы людей не бросалось на него с поздравлениями, похвалами и славословиями, это не трогало ни единой струнки в его сердце. Тем более, когда речь шла о его боевом мастерстве, которое он демонстрировал сейчас на потеху праздной публике.

Эти схватки — ненастоящие. В конце концов, спорт остается спортом. Реальный бой, сражение не на жизнь, а насмерть — там все по-другому. Сознание переполнено жаждой убийства, ощущение острой границы жизни и смерти пробирает до мозга костей, каждое мгновение, пульсирующее мучительным напряжением, растягивается в вечность. Эти поддельные сражения под рев толпы, дурацкий кровожадный пафос, нисколько не напоминали настоящие.

Да и чувствуют ли уцелевшие в бою солдаты гордость? Радость победы? Опустошающая, тупая усталость, оцепенение, и лишь глубоко-глубоко внутри — свежее и острое чувство жизни.

Что я здесь делаю?

Ощущение множества чужих глаз, жадно ловящих каждое его движение, приносило одно лишь раздражение. Сможет ли он и дальше нормально драться?

Спрашивал он себя, несмотря на то, что поединки на Арене были частью большого и далеко идущего плана. Бегство из Токио, путешествие через страну, разоренную войной, поиски нанимателя, чтобы выступать в публичных сражениях бронероботов — для всего этого была причина. Это были ступеньки, шаги к далекой пока еще цели. К решающей битве.

Соске не был уверен, что сумеет напасть на след затаившегося врага. Но что еще он мог сделать, оставшись в одиночестве? Он прекрасно понимал ограниченность своих возможностей. Но останавливаться не собирался.

Однако, даже безостановочно следуя заранее разработанному плану, словно летящая по баллистической траектории пуля, Соске вдруг поймал себя на том, что неожиданно почувствовал себя удобно и уютно, оказавшись в Намшаке.

Впервые с тех пор как он не по своей воле оказался в токийской школе, его жизнь текла без препон и затруднений. Больше не требовалась отчаянная и безнадежная борьба с японской классической литературой и историей. Не нужно было скрывать свои профессиональные навыки пилотирования бронеробота и сдерживаться, чтобы не покалечить кого-нибудь в рукопашных уличных драках. Здесь это все равно никого не удивляло.

Соске только сейчас понял, насколько выматывала его нервы, пусть внешне и незаметно, необходимость жить под прицелом невидимого врага, не имея возможности сразиться с ним, и при этом держать естественное лицо.

Теперь появились Нами, Лемон, Эш, остальные механики. Его отношения с членами команды «Кроссбоу», были скорее подобны тем, которые связывали его с коллегами из Митрила, чем со школьными приятелями и знакомыми. Ровное дружелюбие, без вспышек и страстей.

Конечно, Соске сейчас с тоской вспоминал то счастливое время, что провел с беззаботными одноклассниками, но, нужно было признать, общаться с Нами и ее помощниками для него было намного проще. Узы, которые их связывали, были более логичными. В рамках контракта роль каждого из них была точно обозначена и ясна: Нами — владелец команды и наниматель, Лемон — спонсор, Эш и остальные — технический персонал. А Соске — пилот. Держа в памяти эту стройную схему, можно было легко и непринужденно строить отношения. Не требовалось обнажать свои чувства, доброжелательности и легкого сухого юмора было достаточно. Взрослые люди, делающие одно дело. Так далеко от открытости и непосредственности школьников.

Вовсе не так уж плохо жить такой жизнью.

Он удивился сам себе. Ведь с того инцидента в Токио прошло совсем немного времени.

— … Соске, слышишь меня?!

Настойчивый голос Нами, жужжащий в наушниках, привел его в чувство.

— Что?..

— …Глуши мотор, дурень! Солярка денег стоит!

— Так точно, выключаю.

Ювелирно маневрируя в ограниченном пространстве бокса, Соске завел «Сэведж» внутрь нарисованных на заляпанном маслом бетонном полу парковочных линий и заглушил дизель. Используя оставшийся в конденсаторе заряд, он опустил бронеробота в коленопреклоненную позицию и зафиксировал суставы. После чего, согласно процедуре, ему осталось лишь отключить систему управления.

Едва он открыл бронекрышку кокпита и спрыгнул на пол, механики сгрудились вокруг, радостно крича и размахивая руками. За их спинами подпрыгивал Лемон с цифровой фотокамерой, пытаясь найти просвет и щелкнуть. Он собирался сегодня должным образом фотофиксировать матч с трибуны, но, как всегда, забыл обо всем на свете и спохватился лишь, когда Соске уже покинул Арену.

— Вот столпились!.. Пропустите, пропустите!

Нами отпихнула с дороги Эша и остановилась прямо перед Соске. Неловко откашлявшись и зарумянившись, она сказала:

— Ты отлично постарался. Вот — сегодняшняя премия.

— Благодарю.

Соске вежливо принял пачку банкнот из рук Нами.

— Э-э… это была очень хорошая работа, — Нами смущенно подняла глаза, заалелась еще пуще и, словно стесняясь своих слов, торопливо отступила поглубже в толпу.

— Если я не ошибаюсь, она поражена в самое сердце, — рассудительно проговорил Эш несколько дней спустя, когда они вместе с Соске сидели на пустых бочках в уголке бокса во время обеденного перерыва.

Когда-то Эш служил механиком в армии Германской Демократической Республики. В начале девяностых годов, после начала внутренних неурядиц в Советском Союзе, но еще до того, как по всей Восточной Европе пронесся разрушительный шторм мятежей, пограничных конфликтов и гражданских войн, обе Германии загадочным образом воссоединились. Однако Эш оказался среди множества «восточных немцев», которые так и не смогли найти работу. Незадолго до воссоединения, когда на вооружение сухопутных частей стран Варшавского договора начали поступать первые бронероботы типа Рк-89, он в течение трех дней прошел курсы обслуживания новых боевых машин. Этот опыт определил его дальнейшую жизнь. Когда бурные ветры занесли его в этот отдаленный город в юго-восточной Азии, он прибился к команде Нами, и его технические навыки оказались здесь весьма востребованными.

— Кто поражена? Кем?

— Нами. Тобой.

— Вот как. Понятно. Весьма вероятно, — поразмыслив, просто ответил Соске. Глаза Эша округлились.

— O-o-o?! Сильные слова, парень!

— Насколько я могу судить, по стандартам этого города мои навыки пилотирования стоят достаточно высоко. Для нее, как для владельца команды, ценить меня — естественно.

— Нет, это вовсе не то, что я подразумевал… — раздраженно пожал плечами Эш, и вздохнул. — Я хотел сказать, что ты начинаешь нравиться ей, как мужчина нравится женщине. Если бы ты посмотрел внимательно, то заметил бы, что Нами довольно популярна. Шустрая девчонка, за словом в карман не лезет, верно? Не унывает, что бы ни случилось. Почти все парни из команды, да и не только из нашей, пытались за ней приударить. Но обломались. Хм, я тоже.

— Мне кажется, вы неправы. Она разговаривает с Лемоном гораздо больше, чем со мной, — с сомнением в голосе сказал Соске.

Они все еще жили втроем, и он определенно мог утверждать, что Нами беспрерывно болтала только с Лемоном. Сам же Соске, как человек немногословный, говорил только тогда, когда было что сказать. Если к нему не обращались прямо, он никогда не вступал в разговор. Никогда не спорил. Поэтому Нами, в основном, общалась с ним по хозяйственно-бытовым темам: «Хочешь печенья?» или «Чайку налить?»

— Потому что ей легче общаться с мастером Лемоном. Чтобы поговорить с тобой, ей нужно сначала найти какой-нибудь повод, раз уж ты такой молчун. По мне, так это выглядит довольно забавно.

— Может быть, она меня терпеть не может?

— Вот уж не думаю, — засмеялся Эш. — Когда тебя нет в паддоке, знаешь, что первое спрашивает Нами? «Соске не видели?» Если бы ты ее не интересовал, она бы так себя не вела.

— Все равно, я не совсем понимаю, о чем вы.

— Хм. А что касается тебя, парень?

— Меня?

— Что ты сам думаешь о Нами?

Слова Эша впервые заставили Соске серьезно задуматься о том, как он относится к своей взбалмошной нанимательнице.

Нами мне нравится.

Наверное, его чувства к ней можно выразить именно так. Недаром же ему так легко расслабиться, когда они вечером оказываются втроем, и Нами весело болтает с Лемоном о каких-то пустяках. Неспроста ему все труднее становится деликатно отводить глаза, когда утром перед зеркалом Нами сушит полотенцем волосы и торопливо затягивает их в конский хвостик, прежде чем бежать в паддок.

Почему так? Почему к нему странным образом возвращаются те неопределенные, непонятные, будоражащие эмоции, с которыми он, казалось бы, навеки распростился?

Потому, что Нами напоминает о ней.

Энергичная и сильная. Всегда готовая посмеяться и подшутить над ним, но тонко чувствующая, когда пора остановиться, чтобы не обидеть. Беззаботная и веселая, а в следующий миг пылающая неукротимым боевым духом.

Должно быть, он просто неровно дышит к такому типу девушек.

— Можно заключить, что она мне нравится, — словно решив математическую задачку, выдал Соске рассудительным голосом, не представляя, что любая женщина, услышавшая эти слова, сказанные таким тоном, пришла бы в бешенство. Увы, никто и никогда не учил Соске, что чрезмерная прямота и открытость в отношениях с женщинами иногда бывают… м-м-м, излишними. Он вырос и жил в неласковом мире, где «любовь» была скорее бранным словом. Наемники, его товарищи по оружию, были совсем не похожи на нормальных семейных мужчин и имели по поводу женщин свои собственные, достаточно циничные соображения. Для них женщина была — словно порт для моряка. Порт, где он может загулять, и, заливаясь пьяными слезами, уснуть, забыв про бурное холодное море. Пока не придет пора к нему вернуться. Соске не мог рассматривать их отношения с подружками, как образцовые, и не хотел у них учиться. Именно поэтому, отбросив эту грязь и пошлость, он инстинктивно выбрал единственный возможный для себя путь. Быть с Канаме честным, верным и преданным — только так он мог выразить свои чувства.

Теперь эти чувства остались единственным, что толкает его вперед. Он живет и сражается здесь только ради нее.

Для меня нет ничего важнее.

Так думал Соске. Из глубины души и до конца. Теперь ему не надо было принимать в расчет чужие мнения, его никто не вынуждал. Общепринятые представления о добродетели для него тоже сейчас ничего не значили.

Именно поэтому, опускаясь на парашюте в манипуляторе «Арбалета», плавно, словно пушинка, сквозь темное зимнее небо рождественской ночью, он не стал уклоняться от ответа на вопрос Терезы Тестаросса. Наверное, он любит Канаме. Да, это так. Сейчас он думал точно так же.

Но что, если…

…Если Нами задаст ему тот же самый вопрос, что и Тесса? Как ответить?

Я не знаю.

Соске с отстраненным удивлением почувствовал в себе эту странную неуверенность.

Почему ему вдруг становится трудно вызвать из памяти образ Канаме? Ведь прошло всего два месяца. Но ее улыбающееся лицо — воспоминание настолько дорогое, что, казалось бы, его не сотрет даже пламя раскрывшихся перед ним, наконец, адских врат — почему оно словно подернулось печальной вуалью?

Он не мог вспомнить цвет ее туфель.

Он не помнил, на каком запястье она носила старые часы, память о матери.

Но что больнее всего ударило Соске, так это то, что из его памяти выскользнул цвет ленты, которой Канаме подвязывала волосы каждый день.

Красная лента?

Кажется, она была красной. Или все-таки желтой? Он не был теперь уверен.

И это притом, что его род занятий требовал, чтобы такие подробности были намертво врезаны в память. Хотя бы для того, чтобы быстро передать по радио ее словесный портрет в случае чрезвычайной ситуации.

Что же происходит?

Почему он не может удержать ее образ перед глазами? Почему его память так непрочна?

— Отчего ты вдруг посерьезнел? — осведомился Эш, обратив внимание на угрюмое выражение лица Соске. — У тебя на родине осталась женщина?

— Нет, — пробормотал он, упершись взглядом в заляпанный масляными пятнами бетонный пол.

В этот момент, легка на помине, в бокс вбежала Нами.

— Опа, а вот и она. Т-с-с-с! — театрально подмигнув, Эш сделал вид, что застегивает рот на молнию. Намекая, очевидно, что этот разговор останется между ними.

— Эш! Какой-то у тебя слишком долгий обеденный перерыв! Работать пора!

— Ай-ай[✱]Aye-aye — «есть», традиционный английский военно-морской возглас, уходящий корнями в романтические времена парусного флота и плеток-семихвосток., мэм.

Отвесив преувеличенный поклон, Эш направился к распотрошенному бронероботу. Нами же подошла к Соске, который убирал пустые коробки из под еды, и сунула ему под нос листок бумаги. Он был плотно покрыт сложночитаемыми каракулями.

— А вот это для тебя, Соске.

— Что это?

— Список покупок. Запчасти и расходные материалы, главным образом. Сходите вместе с Лемоном.

Соске взял записку и неторопливо ознакомился. Потом задумчиво проговорил:

— В списке много специальных частей для бронероботов. В нормальных магазинах они недоступны.

— Да ты что?! Ни разу не бывал на Толкучке? — брови Нами в удивлении взлетели вверх.

— Толкучка? Я только слышал о ней.

— Там вы запросто купите все, что есть в списке. Отправляйтесь туда, где из города выходит восточный тракт. Мимо Толкучки не пройдете.

По обеим сторонам узкой улочки, носившей гордое название «тракт», сгрудились неисчислимые множества хлипких прилавков и ручных тележек с разложенным товаром. Здесь можно было найти любые механизмы, узлы и запчасти для бронероботов, какие только можно было представить. Изобилие ассортимента поражало, неизмеримо превосходя армейские технические склады. Атмосфера же буйного восточного базара моментально заставляла забыть про унылый шелест выписываемых накладных и счет-фактур. На пятьсот метров от городских ворот царила почти карнавальная вакханалия, пиршество свободного коммерческого духа и предпринимательства, сдобренное изысканными специями наисовременнейших технологий.

Эта часть города — Толкучка, о которой говорила Нами — собственно и делала Намшак тем самым Намшаком, слухи о котором расползались далеко за границы разоренной войной страны. Сюда стекались, словно притянутые магнитом, узлы и запчасти для всех бронероботов, когда-либо побывавших на вооружении хотя бы одной страны. Здесь можно было найти детали производства заводов множества стран со всех континентов.

Электромускульные пакеты сделанные во Франции. Оптические датчики производства Чешской республики. Германские титановые фермы — части скелетной основы корпуса, напоминающие о палеонтологическом музее. Системы охлаждения, выпущенные в Израиле. Японское оптоволокно, свисающее пучками, словно лапша-соба. Процессорные ядра — гордость американской Силиконовой долины.

Один из прилавков украшала громадная стальная кисть от манипулятора бронеробота, словно нацелившаяся сцапать зазевавшего покупателя, а рядом с ней возвышалась грифельная доска, на которой мелом был грубо накарябан прайс-лист:

1: межпозвоночные сочленения, выпуска 95 года, производство GTTO, родные

2: юзаная бедренная ферма «Сэведжа», китайская, прошла испытание боем

3: трансформатор системы Rj23, стандарт IFAV, почти новый

Вперемежку с запчастями бронероботов, повсюду громоздилась бытовая электроника, компьютеры, софт DVD и аудиодиски — как на самом обычном рынке. Все кипело, бурлило, продавалось и приносило прибыль. Многие из торговцев были вовсе не связаны с Ареной, а их товары были рассчитаны на обычных покупателей или туристов.

Однако среди толпы нормальных покупателей тут и там мелькали специфические фигуры. Безошибочно узнавались засланцы из маленьких и свободолюбивых развивающихся стран — по голодному блеску в глазах. Какой-то военный атташе в мундире неизвестной армии неуклюже пытался через переводчика заставить упрямого продавца уступить хотя бы немного.

— Напоминает Акихабара[✱]Akihabara Electric Town — район в пригороде Токио, известный, как один из крупнейших в мире радиорынков. Там продаются электроника, компьютеры, софт, анимешные штучки и прочее..

Соске живо вспомнил толкотню и суматоху «Электрического города», куда его разок затащил на выходные одноклассник, Казама Синдзи. Конечно, местной Толкучке было далеко до Акихабара по размерам, но бурлящая атмосфера была почти такой же.

Лемон в ответ приподнял бровь:

— Хо-хо, мой приятель, который там бывал, мне рассказывал. Это место известно как Порно-сити, верно?

— Электрический город.

— Так его называли раньше. Теперь там сплошная хентай-манга и лоликонские порно-симуляторы.

— Не видел. Полагаю, он толкался у других лотков.

— Думаешь? — удивленно бросил Лемон и вонзил зубы в огненно красную перченую сосиску, возникшую в его руке, как по волшебству. — …Ух, термоядерная сосиска…

— Не ешьте.

— …Но вкусная, зараза.

— Я слышал, что все французы — эпикурейцы.

— Распространенное предубеждение. Чтобы ты знал, я просто люблю гастрономические приключения.

— Понятно, — рассеянно ответил Соске, продираясь через бурлящую на рынке толпу. Он не показывал вида, но был изрядно удивлен.

[[image:/storage/reader-images/d921a0ba35a1918d2ea47eb3c9529d78a3650495.png]]

Повсюду с легкостью продавалось военное оборудование, оружие и боеприпасы. Так же непринужденно, как запчасти для БР. Хотя он и раньше слышал о странной репутации этого города, он все равно с трудом верил глазам.

Поразительно.

Где еще в этом мире найдешь город, где устраивают распродажи на детали для штурмовых вертолетов и танков? Нами рассказывала, что платежеспособному человеку тут совсем несложно получить в свое полное и безраздельное пользования крупнокалиберную гаубицу с боекомплектом.

Он помнил, что еще совсем недавно бронероботы — новейший вид боевой техники — так же как из запчасти к ним были скрыты завесой строгой секретности и находились на вооружении исключительно у армий крупных и мощных государств. Единственным способом приобрести их были длительные и напряженные переговоры с представителями специализированных концернов-производителей, с непременного разрешения государственной власти и военных министерств, которые безбожно накручивали цену, выжимая из покупателя последние соки. Теперь все изменилось. Когда Соске наемничал в этой части юго-восточной Азии 2 или 3 года назад — он и представить себе не мог такой фантастический город.

— С каких это пор гироскоп производства Tи-Ай Корпорэйшн стал стоить 400 долларов? — со вздохом произнес он, рассматривая цены на очередной вывеске.

— Дорого?

— Необычайно дешево. Самая низкая цена, которую я раньше видел, составляла две тысячи. Всего год назад, мы покупали сразу дюжину.

— Ничего себе. Это действительно дешево, — проговорит Лемон с интересом. — Бронероботы в последнее время как-то чрезвычайно быстро расплодились. Может быть, вложить денежки в такой процветающий бизнес?

— Все не так просто.

Соске на память внезапно пришли слова Андрея Сергеевича Калинина. Он до сих пор не имел представления о том, где сейчас этот человек — среди мертвых, или среди живых. Но его слова, сказанные, казалось, много лет назад — так много с тех пор произошло событий — прозвучали в ушах Соске тревожным колоколом.

«Этот мир ненормален».

Скорость, с которой бронированные титаны заполонили весь мир, даже он — представитель молодого поколения — не мог не находить странной. С недавних пор Соске стал ощущать это все резче и острее. Темпы развития новых оружейных систем били все рекорды, ни один из старых видов оружия не смог состязаться бы с ними.

А ведь люди, азартно торгующиеся на этом рынке, даже представить себе не могли чудовищной мощи последних экспериментальных образцов. Никто не мог знать этого лучше, чем Соске, уже имевший опыт пилотирования «Арбалета», оснащенного лямбда-драйвером. Глядя на этих людей, принимающих новинки как должное, без сомнений, он все лучше понимал неестественность «черных» технологий.

Почему? Почему они распространяются, словно раздуваемый ветром пожар?

Стоило ли задумываться об это простому солдату, мелкому винтику, обязанному всего лишь исправно крутиться в громадном механизме? Он все равно ничего не может изменить в этом странном мире. Но он не мог отделаться от ощущения, что за туманным занавесом секретности плавно, мощно и грозно движется скользкое мускулистое тело.

Возможно, что его товарищи из Митрила чувствовали то же самое.

Странность. То, о чем не принято было говорить. То, что постоянно сидело в подсознании болезненным отравленным шипом…

Бип-бип. Электронный звук вырвал Соске из глубокой задумчивости. Встрепенувшись, он понял, что Лемон только что снял его профиль своей миниатюрной дигитальной камерой.

— Фотографировать людей без спроса. Вам не кажется, что это невежливо?

В ответ на подозрительный взгляд Соске, Лемон лишь беззаботно пожал плечами:

— Я бы никогда не снял по-настоящему хороших кадров, если бы переживал из-за бестактности и нарушения приличий. Не спрашивать же всякий раз разрешения.

— Другими словами, вы серьезно относитесь к своей профессии?

— Правильно. Во мне живет художник.

— Используя карманную цифровую камеру, сложно создать произведение искусства.

Соске вложил в эти слова столько яда, что Лемон передернулся и странно хихикнул.

— Для фотографа в безупречно иллюминированной фотостудии, пускающего слюни перед соблазнительными супермоделями, это, может быть, и справедливо. Но если ты колесишь по миру в поисках сенсаций, компактность и малый вес гораздо практичнее. Если бы я таскал с собой дорогущую и тяжелую зеркалку, ее бы моментально украли, и дело с концом. Мне хватает и этой.

— Звучит разумно.

— Три миллиона пикселей — это много. Достаточно для моего искусства, — сбросив шутовскую маску, честно ответил Лимон. Но в следующий миг его взгляд снова преисполнился любопытства, и он уставился на Соске. — Меня все больше интересует твое боевое мастерство. Его ведь тоже можно назвать искусством.

Соске промолчал.

— Ты нисколько не похож на заурядного мальчишку-наемника. Каждый раз, когда я вижу, как ты сражаешься на Арене, мне кажется, что ты дерешься не просто ради того, чтобы заработать себе на жизнь. Тебя ведет что-то большее. Настоящая цель. Ты все вкладываешь, чтобы достичь ее, верно? Если бы это было не так, ты не смог бы побеждать так безукоризненно.

Их взгляды встретились. Впервые с момента их встречи Соске ясно понял, что Мишель Лемон — вовсе не тот беспечный гуляка-репортер, которым казался. Эти умные глаза за стеклами очков, казалось, говорили: «Я понимаю, и ты понимаешь».

— Твой великолепный боевой стиль не назовешь тривиальным. Как фотограф, я вижу безошибочно. Практически, его можно назвать одной из форм искусства. Само совершенство. Когда ты пилотируешь бронеробот, это становится очевидно даже таким любителям-неспециалистам, как я. Думаю, ты и сам это понимаешь.

— …Наверное, так, — пробормотал Соске, безошибочно понимая, что это не простые похвалы. — Но это единственное, чем я могу гордиться.

Он понял это не так давно.

Дизайн, музыка, рисование, фотография. В Токио Соске встречались люди, обладавших разными талантами. Они творили и в ответ получали признание публики, богатство и восхищение. Кто знает, что больше их притягивало — радость творчества или восторженный трепет зрителей перед их талантом?

Что же есть у меня?

Раньше Соске считал, что ему нечем гордиться, и божественная искра таланта обошла его стороной. Теперь же можно было взглянуть на себя с другой стороны.

Боевое искусство.

Только в сражении лежал единственный способ, которым он мог выразить себя. Стремительный, завораживающий и страшный танец среди артиллерийской канонады, разрушения и смерти. Безумный и одновременно хирургически расчетливый боевой экстаз. Единственное, во что он вкладывал душу без остатка. Единственное, на что он обречен…

Канаме.

Но ведь, тогда получается, что я и Чидори…

Сердце сжалось, грудь Соске пронизала боль.

— Э-э, прости за этот разговор. Я не думал, что это может быть так тягостно для тебя, — осторожно заговорил Лемон, когда его прервал визг тормозов.

На улице за их спинами резко остановились две полицейские машины с моргающими мигалками. Покупатели, которые оказались вокруг, или быстро и опасливо отступили в текущую мимо толпу, или, наоборот, с жадным любопытством придвинулись поближе.

Двое полицейских выскочили из автомобилей, выхватив револьверы. Прикрываясь распахнутыми дверцами, они моментально нацелили оружие на Соске и Лемона.

— Стоять!!!

Ошарашенный Лемон непроизвольно попытался нырнуть за соседний рекламный щит, но Соске остановил его.

— Лучше сделать, как они говорят.

— А?.. Н-ну, хорошо, — робко ответил Лемон. Набрав побольше воздуха, он выпрямился и, приняв независимый вид, спрятался за спиной Соске. Полицейский пролаял дальнейшие распоряжения:

— Руки вверх! Медленно, так, чтобы я видел! Повернуться спиной, стать на колени, скрестить лодыжки. Тихо и плавно!..

— М-месье полицейский, полагаю, тут вкралась какая-то ошибка… — неуверенно закинул удочку Лемон.

— Быстро!!!

— То быстро, то медленно, вы бы уж определились… — поворчав себе под нос, Лемон повиновался командам полицейского. Соске сделал то же самое.

Полицейские приблизились, и, через несколько мгновений, они уткнулись носами в грязную заплеванную мостовую, с жестко заломленными назад руками.

Подкатился третий полицейский автомобиль, с характерным щелчком раскрылась дверца. Покорно лежа на животе, Соске и Лемон не могли, как следует, разглядеть новоприбывшего. Прозвучали тяжелые неторопливые шаги, блестящие ботинки, оказавшись в поле зрения, обошли их вокруг и остановились впереди. Полицейский был весьма упитанным. Хотя его щеки были выпуклыми и румяными, непосредственно переходя в жирную шею, острые, узко разрезанные и приподнятые к уголкам глаза смотрели отнюдь не дружелюбно. Его рост был невелик, но он брал шириной. Форменная рубашка растянулась на огромном налитом животе, едва помещающемся в штанах. По первому впечатлению он больше всего напоминал свинью, решившую заняться прямохождением.

— Было получено сообщение, что двое парней-иностранцев занимаются воровством на рынке, — заговорил офицер высоким и неприятным голосом. — Информация поступила из надежного источника. Мы прибыли на место так быстро, как только смогли, и я чрезвычайно рад, что подозреваемым не удалось скрыться. Однако, это прискорбно. Кто бы мог подумать, что такими неприглядными вещами занимаются члены команды, которая столь блестяще выступает на Арене.

Обвинение было настолько наглым и вызывающе глупым, что можно было бы посмеяться. В немного другой ситуации. Сейчас же Лемон не смог сдержаться и сердито закричал, пытаясь приподнять лицо из грязи:

— Да?! Что за чертовщина? А когда кто-то убил Рика, вы и через час не торопились приехать по вызову, ай!..

Полицейский, который держал его, покрепче нажал на затылок, уткнув лицом в землю. Из груди Лемона вырвался непроизвольный стон.

— Лучше бы тебе помолчать, заграничный гость. Мы просто делаем свою работу, — сказал полицейский со смешком.

— Кто же этот трудолюбивый человек, что снизошел до нас? — скучающим тоном, словно ему сейчас не приходилось целовать грязь, спросил Соске. Фиолетовые губы толстяка искривились.

— Тебе нет необходимости знать, иностранец. Можешь называть меня просто — Шеф.

— Хорошо, это легко запомнить.

— Рад, что тебе понравилось.

Шеф снова скривился, потом хмыкнул и плотоядно облизнулся.

— И рекомендую тебе не быть таким надменным…

Носок его начищенного сапога метнулся вперед, в лицо Соске, но остановился, едва задев щеку. Скосив глаза, Соске увидел свое отражение в сверкающей глянцевой коже.

Опустившись на одно колено, не жалея выглаженных форменных брюк, Шеф с трудом наклонился и интимно прошептал ему прямо в ухо:

— В следующий раз я не остановлюсь. Понимаешь? Сагара Соске-кун.

Настоящая схватка

— Выходи. Ты следующий.

Команда сопровождалась пробирающим до костей металлическим визгом и лязгом, гулко разнесшимся по унылому коридору. Открыв ржавую дверь камеры, тюремщик указал пальцем на Соске.

С тех пор, как они были арестованы, прошло несколько часов, и на улице вечерело.

Неожиданный и несправедливый арест по подложному обвинению. Полиция, которая должна блюсти закон и покой граждан, занимается делами совершенно противоположными. Что же, обычное дело для стран третьего мира.

Камера предварительного содержания была чудовищно грязной, что, впрочем, ничуть не удивило Соске. Вздохнув про себя, он подумал, что все могло быть и хуже. Зиндан или земляная яма, например. Впрочем, наступающая ночь, которую им предстояло провести здесь, тоже обещала быть неуютной.

Голые бетонные стены и пол были неимоверно грязны, с потолка капал вонючий конденсат. Тяжелое зловоние от неплотно прикрытой параши практически сшибало новичков с ног, а эскадрильи жирных навозных мух, важно барражирующих повсюду, довершали картину. Из зарешеченного оконца под потолком, намного выше человеческого роста, сочился жиденький вечерний свет.

Излишне было говорить, что продолжительное нахождение в подобном месте отнюдь не было полезным для физического и душевного здоровья. Местные обитатели — несколько тощих оборванцев — являли собой печальный пример.. Дрожа от промозглой бетонной сырости, они расползлись по углам. Уставившись остановившимися взглядами в никуда, они кашляли, чесались и что-то безумно бормотали себе под нос.

Полицейский-тюремщик вызвал только Соске. Лемону, который сидел рядом с ним, предстояло остаться одному в неприятной компании других заключенных. Теперь он смотрел в спину Соске, и в его глазах смешались беспокойство и усталость.

— Соске…

— Не волнуйтесь, — прежде, чем выйти из камеры, Соске ободряюще кивнул ему. И это было все.

Со скованными за спиной руками его провели по коридору и по лестнице на второй этаж полицейского участка. В комнату для допросов.

Здесь ничего не было, кроме пары грубых стульев, сваренных из металлических труб и голой лампочки под потолком, режущей глаза ярким хирургическим светом.

Ноздреватые бетонные стены усеивало множество отвратительных темных пятен. Кровь? Результат допросов «с пристрастием»?

Да, здесь были не только разбрызганные кровавые пятна. По углам, среди пыли и мусора были рассыпаны какие-то маленькие коричневые предметы, похожие на камешки.

Это были… зубы?

Выдранные плоскогубцами? Выбитые свирепыми ударами пудовых кулаков служителей здешней безумной Фемиды? Сколько же «гостей» здесь побывало, чтобы набралось такое количество трофеев? Должно быть, тут нарочно не подметают, чтобы насладиться страхом очередной жертвы, заключил Соске про себя.

Однако, вместо страха, тоски и уныния, его охватила странная ностальгия. В своей недолгой, но бурной жизни он насмотрелся на зинданы, камеры и гауптвахты, и теперь они скользили мимо его сознания, не впечатляя. Чтобы пробить ментальную броню, толстую задубелую шкуру, которой он привык защищаться от ядовитых шипов внешнего мира, этих наивных декораций было недостаточно. Может быть, кому-нибудь это и показалось бы странным, но в этом отвратительном месте, которое, если подумать, могло стать его персональным кладбищем, перед внутренним взором Соске проплывали совсем другие картины. Наверное, из тех, что теперь бережно хранились под бронированным панцирем. Глубоко внутри.

Комната в Токио. В ней так тепло. Просторный класс, затопленный потоками сияющего солнечного света. Тарелка с домашним карри, приготовленная заботливыми руками. Волшебное ощущение покоя. Звонкий смех...

Мир, к которому он больше не принадлежит. Теперь он идет совсем иным путем.

Я должен стать оружием.

Высокоточным оружием, которое безупречно выполняет свои функции. Разит насмерть.

На электрические цепи и холодную логику прицельной системы не влияют человеческие страхи. Не действует человеческая боль.

Соске неподвижно сидел на железном стуле, не выказывая ни тени эмоций. Безучастный взгляд пристально уперся в темное пятно на стене допросной комнаты. Дыхание оставалось ровным, сердце, вместо того, чтобы трепетать и колотиться от страха, медленно леденело, тикая размеренно и четко, подобно прецизионному таймеру бомбы с замедленным подрывом. Органы зрения и слуха… нет — боевые рецепторы — обострялись, утончались, все глубже проникая невидимыми осторожными щупальцами в окружающее пространство. Звуки утратили обертоны, но зато порог слышимости ощутимо увеличился. Ушли лишние краски и оттенки, обнажив сухие геометрические очертания поля боя.

Острее. Холоднее.

К нему вернулся Касим.

Соске сознательно и упорно совершенствовал этот процесс с того самого времени, как оставил Токио. Возродить в себе убийцу — ему больше ничего не оставалось. И он преуспел в этом. Хотя неожиданная встреча с Нами и Лемоном и притормозила окончательное превращение.

Прошел примерно час, пока, наконец, не заскрипела дверь.

Это был Шеф.

Нарочито небрежно и вальяжно ступая, он всем своим видом демонстрировал уверенность и властность. Сверкающие сапоги для верховой езды, необъятно широкий зад в форменных брюках, напоминающих древние офицерские галифе — Шеф явно вдохновлялся образами утонченно-беспощадных гестаповских офицеров из голливудских фильмов. Хотя о тонкости здесь говорить не приходилось. За ним следовали еще двое огромных и мрачных полицейских.

— Кража, нанесение ущерба здоровью, покушение на убийство, — начал деловито перечислять Шеф. — Шантаж, мошенничество, незаконная иммиграция, участие в подпольных азартных играх, подделка документов, препятствование исполнению служебных обязанностей официально уполномоченным лицом, незаконное хранение оружия… ничего не хочешь добавить?

— Что это?

— Обвинения против тебя, Сагара Соске. Достаточные для того, чтобы упечь в заключение на сорок восемь лет. Хм, почти полвека.

— «Нападение на офицера при исполнении». Могу добавить этот пункт прямо сейчас.

Челюсти Шефа сжались в раздражении. Его подручный шагнул вперед, размахнулся и ударил Соске в лицо. Он даже и не пытался сдерживаться, удар был резким и болезненным. Голова Соске мотнулась, словно на пружинке, его швырнуло вбок. В тот момент, когда он уже падал со стула, жесткая рука полицейского сграбастала его за воротник и вернула в первоначальное положение.

— Мне кажется, сынок, ты не понимаешь, в каком положении находишься.

Соске не ответил.

— Это не просто комната для допроса. Здесь — суд. И экзекуторская — тоже здесь. Прокурор здесь я. Судья — опять же я. Это помимо начальника полиции.

— У вас недокомплект персонала? — саркастическое замечание далось Соске с трудом. Рот был полон крови, сломанный коренной зуб царапал язык. Сначала он хотел выплюнуть обломок, но потом решил, что не хочет участвовать в пополнении местной коллекции, и проглотил его. — Чего вам нужно? Вы о чем-то хотите поговорить, иначе не вызвали бы меня лишь для того, чтобы попугать пятидесятилетним заключением.

— Быстро соображаешь. — Шеф хохотнул, его жирные многоэтажные подбородки и потное брюхо заколыхались в противофазе. Потом поросячьи глазки сузились, и он наклонился вперед. — Арена.

Вот оно.

— Полоса твоих побед тянется непрерывно с момента, когда ты дебютировал. Ваша команда скоро повыситься в ранге, верно? Твои боевые навыки создали тебе хорошую репутацию, даже у организаторов матчей. Если вы попадете в дивизион А и получите дополнительное финансирование, то момент, когда ты окажешься на самой вершине — лишь вопрос времени, так?

— Именно так.

— В этом вся проблема. — Шеф стащил форменную фуражку и вытер лысину платочком. — На Арене много профессиональных команд. Правильное балансирование побед и поражений, управление таблицей рангов пилотов-асов должны дать возможность публике и дальше наслаждаться зрелищем. Эффективное управление. Устойчивое развитие. Растущая прибыль для нас. Понимаешь?

Понять, кого имел в виду Шеф, говоря «нас», было нетрудно.

Комитет Управления Арены. Организаторы матчей. Букмекеры. Торговцы, поставляющие запчасти для бронероботов. Городская администрация. Влиятельные люди. В нормальном государстве это можно было бы назвать криминальным синдикатом или организованной преступностью. Вокруг Арены, словно голодные шакалы, собрались дельцы, умело управляющие текущими здесь денежными потоками. Все было куплено и продано.

— Дао со своей командой всего лишь во втором дивизионе, но они неплохо стараются для меня, поддерживая должный порядок. Сагара Соске, ты это порядок нарушил. Именно поэтому ты оказался здесь, в этой комнате. У меня в гостях. Надеюсь, мы сможем достичь взаимопонимания. Не думаешь ли ты, что было бы разумным заключить некоторые соглашения, чтобы обеспечить свое будущее?

— Так вот в чем дело.

«Соглашения». Под этим эвфемизмом скрывались договорные матчи, с заранее определенным победителем. Обман и манипуляции. Огромные прибыли владельцев тотализатора.

— Если я не соглашусь, то на пятьдесят лет окажусь за решеткой?

— Твой французский приятель тоже. Да и вашу подружку, владелицу команды, я тоже могу приплюсовать. Не стоит объяснять, как поступят с молоденькой и соблазнительной девчонкой заскучавшие тюремные охранники и гадкие, отвратительные, заключенные-преступники, верно? Перечить мне здесь, в моем городе — неразумный поступок.

Угроза в адрес Лемона и Нами не заставила Соске потерять хладнокровие. Он всего лишь серьезно задумался, сумеет ли со скованными за спиной руками достаточно быстро уничтожить Шефа и его палачей.

Безусловно, это было возможно.

Прикончив этих троих и избавившись от наручников, он завладеет оружием.

Совсем не трудно.

Освободить Лемона из камеры, перебить всех, кто осмелится встать на пути, и прорваться наружу. Забрать Нами и покинуть город.

Никаких проблем.

Но поступать так он не собирался. Вместо этого Соске ответил:

— Полагаю, вы правы. Если соглашение необходимо, я готов сотрудничать. Но у меня есть условие.

— М-м?

Шеф с интересом приподнял бровь.

— Я не против завести новых друзей и играть на стадионе по правилам, но мне хотелось бы чего-то более серьезного. Там, где я мог бы свободно продемонстрировать свои навыки, без ограничений и условностей. Где денежные ставки выше. Такое место меня интересует.

Шеф хмыкнул и покачал головой, ничего не ответив.

— Оно ведь существует, не правда ли?

Подозрительный взгляд глаз-щелочек.

— О чем ты, сынок?

— До меня дошли слухи.

— Где же ты их слышал?

— То тут, то там.

С непроницаемым видом Шеф проговорил что-то на местном диалекте, обращаясь к одному из полицейских. Тот подобострастно кивнул и быстро вышел. Второй — тот, что ударил Соске — остался. Вероятно, он был в курсе дел и заслужил доверие начальства.

Едва закрылась дверь, фиолетовые губы Шефа искривила понимающая ухмылка

— Ты понимаешь, о чем толкуешь?

— Безусловно. Ями-битвы[✱]Yami — темный, теневой, незаконный (яп.) предназначены для глаз особо важных гостей. Настоящие боеприпасы и огнестрельное оружие. Ставки на победу и призовые фонды намного выше тех, что фигурируют на Арене, — уверенно проговорил Соске, повторяя слова знакомого своего однополчанина. Информация дошла до его ушей еще тогда, когда он был в Токио.

Ями-битвы. Только по этой причине Соске и появился в Намшаке.

— А ты знаешь, что половина участников не живет дольше месяца?

— Естественно.

В ответ на небрежно брошенные слова Соске Шеф покачал головой и надел фуражку обратно.

— …Есть только два вида людей, которые желают участвовать, — заговорил он с подозрением. — Пилоты-слабаки, которые угодили в долговую яму и хотят быстро накосить деньжат, или отчаянные самоуверенные придурки, которые слишком высокого мнения о своих возможностях. Или то, или другое. Не расскажешь мне, почему тебя это заинтересовало?

— Прежде всего, мне нужны деньги. Я хочу выкупить женщину. Она — проститутка.

— Где же?

— Не здесь. В Токио.

Конечно, история была глупой. Но Соске слышал такие в кабаках и по телевизору, так что счесть ее совеем невероятной было нельзя. Отсылка же к Токио должна была помешать Шефу провести расследование. Впрочем, он полагал, что Шефа едва ли заинтересует такая байка, даже если полицейский и не поверит ему. Соске не ошибся.

— Другие причины?

— Полагаю, между нами есть нечто общее. Вам ведь нравится ваша работа? — спросил Соске, демонстративно осматривая пыточную камеру. С кровавыми пятнами на стенах, россыпями выбитых зубов. Ах да, не забыть еще вырванные ногти.

Аура боли и страха. Запах насилия.

— Соревнования на Арене — это спорт. Там пахнет керосином, машинным маслом и соляркой, а не кровью и порохом.

— Значит, это и есть твой главный резон?

— Разве его недостаточно?

Шеф откинул голову назад и захохотал, брызгая слюной и по-поросячьи повизгивая. Снова запрыгали подбородки, дряблое мясо заколыхалось, точно студень. Утерев выступившие на узких глазках слезы, он покачал головой:

— Похоже, ты относишься ко второму типу. Ради бога, сопляк — но до чего самоуверенный!..

— Я хотел бы услышать ваш ответ.

— Интересно. Очень интересно. Полагаю, я могу замолвить за тебя словечко. Однако, не забудем про гарантии. Француз пока останется здесь. Мы освободим его после матча, когда ты докажешь, что заслуживаешь доверия. Можешь идти, Сагара Соске.

Шеф развернулся и покинул допросную.

Как ни неприятно было Соске оставлять Лемона за решеткой, сейчас у него не было выбора. Перед тем, как уйти, он все же выбрал подходящего с виду полицейского и всучил ему пятьдесят баксов вместе с просьбой присмотреть за тем, чтобы француза не обижали и нормально кормили. Пообещав потом позолотить ручку еще разок.

Не успела дверь полицейского участка захлопнуться за спиной Соске, как он услышал взволнованный голос Нами:

— Соске?!..

Нами вприпрыжку неслась к нему поперек пыльной улицы. Узнав об аресте, она явно тут же примчалась сюда и убивала время, сидя в дешевой кафешке на другой стороне улицы, напротив участка.

— Что случилось?! Где месье Лемон?

— Остался там. Мне позволили уйти после разговора с Шефом.

— Шеф?.. Этот хладнокровный садист?..

На лице Нами отразился неподдельный ужас. Конечно же. Местные жители не могли не знать о нем. Громкая слава Шефа далеко опережала его тяжеловесные шаги. Соске кивнул.

— Но как же он отпустил тебя? Всего-навсего поговорил, и все?.. Это плохо пахнет, — подойдя поближе, Нами принюхалась, сморщилась и фыркнула. — Фу! Воняет, да еще как!..

Хотя он провел в камере всего несколько часов, соседство с негигиеничными и некультурными бродягами и оборванцами не прошло даром. Ничего удивительного не было в том, что от Соске несло, как от козла.

— Давай вернемся в гостиницу. Я объясню ситуацию там.

Поймав такси, они скоро оказались в номере Лемона.

Приняв душ и надев чистую одежду, Соске напился минеральной воды и почувствовал себя освеженным. Такие простые вещи начинаешь ценить гораздо больше, когда неожиданно их лишаешься.

Вернувшись в гостиную, он увидел, что Нами, усевшись по-турецки на диване, отрешенно смотрит на мелькающий экран телевизора. В ней безошибочно чувствовались беспокойство и напряжение.

— …Итак? Что происходит?

— Мы побеждали слишком часто. Похоже, это подействовало на нервы местным авторитетам. Они взяли Лемона в заложники, пообещали расправиться с тобой, и предложили мне участвовать в договорных матчах. Я согласился. — доложил Соске, усевшись на диван и вытирая голову полотенцем.

— Сыграть в поддавки. Вот в чем дело.

— Ты не сердишься, что я согласился?

— С чего бы? Вокруг Арены все время крутились такие слухи. Ха, ожидать честной игры от компании жуликов в нашем насквозь прогнившем городе — для этого надо быть блаженным дурачком! Я даже рада, что это, наконец, случилось. Только…

— Только?..

— Ситуация может стать еще хуже. На самом деле они арестовали вас с месье Лемоном, засадили в кутузку, и попытались запугать потому, что почувствовали нашу силу. Начали рассматривать нас как угрозу. Дали нам понять, что если мы не станем сотрудничать, они нас прикончат. С них станется. Этот Шеф-полицай, он наверняка поставил еще какие-нибудь условия, да?

— Да. Условия есть.

— Какие?

— Я буду участвовать в Ями-битвах.

— Повтори еще раз, — нога Нами, которой она беспокойно покачивала, замерла. — Ями-битвы?..

— Да.

— Ты серьезно?

— Да. Там большой призовой фонд.

— Подожди секунду… Ты знаешь, на что подписался? Что это за матчи? Пусть ты и сильный, этого все равно может оказаться мало. Об этом шептались здешние спортсмены, но я не знаю, что правда, а что — вымысел. Но разве там не стреляют боевыми зарядами? Разве это не настоящий бой насмерть?

— Похоже на то.

— Используя мой бронеробот?

— Таков мой план.

— Да ты издеваешься?!.. — гневно завопила Нами, вскочив на ноги и нависнув над ним. — Думаешь, что по-настоящему воевать будет так же просто, как на Арене?! Да ни фига!!! Я даже ни разу не касалась системы управления огнем с тех пор, как этот «Сэведж» попал ко мне. Броня тоже старая! И где ты возьмешь оружие? Заправилы с Арены требуют поддаться и проиграть пару схваток, это я могу понять, но сражаться в Ями-битвах?!.. Это совсем другой коленкор! Да это же смертельно опасно, дурень!!!

— Ты права.

— …Тогда какого черта ты согласился?! Хочешь помереть молодым — пожалуйста. Но с чего ты решил, что я позволю рисковать моим драгоценным бронероботом?

— Ну…

Сказать ей правду?

Или оставить в неведении?

Мысль об этом глодала Соске, словно жадная зубастая крыса, с того момента, как он вышел из полицейского участка. Если следовать плану, но раскрывать карты не стоит.

Интуиция подсказывала Соске, что если он в лоб заявит, что собирается участвовать в подпольных гладиаторских боях независимо от того, насколько высоко денежное вознаграждение, Нами и все остальные не согласятся. Хотя это было лишь предположение, Соске безошибочно чувствовал, что так и будет. Проще всего подойти с другой стороны. Заявить: «Лемон взят в заложники, и мне не из чего было выбирать. Я согласился на эти условия, чтобы спасти его». Упирая на безвыходность ситуации, и соблазняя их большими денежными призами, можно было уговорить Нами и команду с большой долей вероятности.

Соске прожил бок о бок с Нами достаточно, чтобы понять, что она — отзывчивый и доброжелательный человек. Вопрос был в том, насколько простирается доверие, возникшее между ними. Соске не решился бы строить предположения на этот счет. Впрочем, если следовать плану, испытывать доверие Нами не придется. То, чего ты не знаешь, тебя не беспокоит.

Но в этот миг перед его глазами резко, словно в беспощадном свете магниевой вспышки, встала сцена.

«Я не хочу умереть, ничего не зная!»

Отчаянный выкрик Киоко. Слезы, брызнувшие из ее глаз. Тогда, на крыше школы. Соске не забывал об этом никогда, но теперь эти слова ужалили его в самое сердце.

Жалкий слабак. Всего полдня назад он профессионально медитировал, очищая сознание от всего лишнего. Превратив себя в стремительную, эффективную и смертоносную боевую машину. Бездушный автомат, влекомый вперед простейшей логикой хищника: «убей, или тебя убьют». Сосредоточенный на единственной цели. И что теперь?..

Переживает о том, что подумает о нем эта девушка? Колеблется? Как же он сможет выполнить свой тщательно продуманный план? Достичь стратегической цели?

Он не знал.

— Или ты считаешь, что риск того стоит? — терпение Нами, пристально смотревшей на него, закончилось. Немного поколебавшись, она заговорила снова:

— Слушай, я не могу забыть о денежной стороне предприятия. Можешь считать меня расчетливой скупердяйкой, но у меня нет ничего, кроме этого бронеробота, и мне не все равно, что с ним случиться. Кроме того… — она замялась. — …Кроме того, это ведь опасно и для пилота. И еще, мне кажется, что ты чего-то недоговариваешь. Послушай. Ты и я — мы просто деловые партнеры? Как ты считаешь? Скажи мне, что ты думаешь.

Соске затруднился с ответом. Их взгляды встретились, но что за выражение было в ее глазах, он не мог понять. Нами наклонилась к нему, пытливо всматриваясь в лицо. Внутри дивана скрипнули пружинки.

— Дело не в этом… — начал он нерешительно.

— …Но я думала, что мы, по крайней мере, друзья. Я была неправа? — настойчиво продолжала Нами, вопросительно наклонив голову и подавшись к нему еще ближе. Глаза Соске непроизвольно скользнули вниз — в глубокий вырез ее потрепанной и растянутой майки. Поскольку Нами не признавала лифчиков, картинка вышла весьма соблазнительной, и он неожиданно забыл, где находится, и о чем говорит. Моргнув, он с трудом отвел глаза и выругал себя, чувствуя, как его с головой накрывает волна смятения и неуверенности.

Высокоточное оружие? Стратегический замысел?

Разве он не знал ответа всего мгновение назад? Разве он не был уверен в правильности своих действий? Дезинформация. Обман. Хитрость. Маскировка. На войне это необходимо.

Да. Необходимо.

Но сможет ли он сейчас соврать ей в лицо?

Нет.

Как ни крути, получается, что он обманывал себя, пытаясь стать механизмом. Автоматом. Он остался слабым человеческим существом. Полным противоречий.

Факт остается фактом.

Именно поэтому ему сейчас так тяжело.

Но, раз так… зачем притворяться?

Помотав головой, чтобы отделаться от стоящего перед глазами видения обольстительных округлостей и нежной белой кожи, он решительно заговорил:

— Ты права. Я расскажу.

Быть честным с друзьями. На искренность отвечать искренностью. Он не учился этому раньше, но теперь начал понимать, что это значит. Он не хотел лгать ей. Если она не захочет поддержать его, значит, так тому и быть. Сожжем мосты за спиной.

— Это я сказал Шефу, что хочу участвовать в Ями-битвах.

— П-почему?! — глаза Нами широко распахнулись.

— Потому что в этом состояла моя цель. С самого начала. Состязания на Арене были для меня средством, чтобы подобраться поближе к закулисной стороне администрации Арены. От моих знакомых, наемников, я узнал о высокопрофессиональных подпольных схватках, которые происходят в Намшаке. Я подозреваю, что Амальгам как-то связана с этим.

— «А-ма-льгам»?..

— Название тайной организации. Глубоко законспирированная террористическая организация и военно-индустриальный комплекс. Они проросли друг в друга тысячью корней. Это они подстрекали множество локальных конфликтов по всему миру. Они подготовили самые серьезные террористические акты, что случались за последние несколько лет.

— Стоп-стоп. Подожди минуту…

— Существовала еще одна засекреченная организация, которая противостояла Амальгам. Достаточно могущественная, чтобы использовать вооружение и оборудование, на поколение опережающее регулярные армии. Организация, которая имела собственные вооруженные силы, которые превосходили по уровню подготовки даже специальные подразделения сверхдержав. Организация, которая противостояла по всему миру террористическим группам и преступным синдикатам. Специализировалась на прекращении региональных конфликтов и умиротворении враждующих сторон. Я — один из последних уцелевших наемных членов этой организации.

История Соске неожиданно стала настолько сложной, серьезной и крупномасштабной, что Нами совершенно запуталась.

— Э-э, я не совсем понимаю… Что ты имеешь в виду говоря «последний оставшийся в живых»? Что же случилось с твоей группой?

— Амальгам стерла ее с лица земли.

Нами приоткрыла рот.

— Истинная природа враждебной нам организации — Амальгам — неизвестна. Неизвестно ни — кто они, ни — где расположен их центр. Очень немногое известно о пределах их возможностей и зонах влияния. Незначительные улики, которые я смог собрать, указывали на Намшак и Ями-битвы. Когда несколько вражеских бронероботов были уничтожены в бою моим подразделением, в их обломках были найдены документы пилотов, которые говорили о том, что те раньше участвовали в соревнованиях в Намшаке.

— Ого…

— Ты мне не веришь?

Он смотрел на нее, своего делового партнера, так прямо и честно, что у нее не осталось никаких сомнений в его словах. Нами, осознав, что все это означает, замерла.

— Ты серьезно все это говоришь?

— Так точно.

— Мне с самого начала казалось подозрительным, что обычный парень так ловко управляется с бронероботом… постой, так мы имеем дело с этими ненормальными террористами, о которых ты говорил?!..

— Именно так, — кивнул Соске, потом, как ни чем не бывало, продолжил. — Я должен подобраться поближе к Амальгам. Для этого мне необходима твоя помощь.

Реакция, которая последовала незамедлительно, была вполне закономерной. Соске почти ожидал этого, будучи знаком с подобным типом женщин.

— Да ты сдурел!!! — яростно закричала Нами и вскочила, перевернув низкий столик так, что чашки и тарелки посыпались на ковер с жалобным звоном. — …Хочешь и нас во все это втянуть, чтоб тебе подавиться!.. Обманывал нас всех, врал мне в глаза!.. Видеть тебя не хочу!!!

Запустив ему в голову пластиковой бутылкой с минералкой, Нами спрыгнула с кровати и бросилась вон из гостиничного номера, хлопнув дверью так, что закачалась люстра под потолком.

Понятно и логично.

Он так и знал. Это с самого начала было невозможно.

«Но это вовсе не значит, что я буду хуже относится к ней. Не делает ее моим врагом. По крайней, мере, мне этого не хотелось бы» — думал Соске, машинально подбрасывая на ладони бутылку, которой запустила в него Нами. Тяжело вздохнув, он начал методично убирать разгром, который она устроила.

Все кончено. Наверняка, теперь она немедленно его уволит без выходного пособия. Он задался вопросом, сумеет ли он вовремя найти другого нанимателя с подходящим бронероботом. У Соске здесь больше не было надежных контактов. Никто не приходил на ум.

Что же делать дальше?

Он размышлял, собирая мусор, когда в прихожей звякнул дверной звонок. Соске открыл дверь, и обнаружил за ней Нами. Ее глаза метали молнии, казалось, еще немного и она зашипит, как рассерженная кошка. Но она вернулась.

Немного помолчав, Нами сердито заговорила:

— Сейчас я хочу узнать только одно. У тебя неприятности? Тебе грозит опасность?

— Да.

— Тебе нужна моя помощь?

— Так точно.

Честный и искренний ответ заставил Нами слегка расслабиться. Напряженные плечи опустились, она хмыкнула и дружески стукнула Соске кулаком в грудь.

— Ладно. Так и быть, я разрешу тебе попользоваться моей добротой еще немножко.

— Ты действительно уверена?..

— Месье Лемон томится за решеткой. Да и заработать бы нам не помешало, раз уж там такие большие призы, как ты говоришь.

— Я не обманывал…

— Не надейся слишком сильно, последнее слово будет за командой. Если они скажут «нет», то ты останешься ни с чем.

— Так точно.

— И не рассказывай им ничего про Амальгам. Не стоит их пугать понапрасну. Все равно ты не знаешь ничего конкретного. Нам хватит и наших местных полицейских гадов, с ними-то они хорошо знакомы.

— Спасибо.

Оказалось, что Нами — неплохой дипломат. Пустив в ход все свое обаяние, она быстро уговорила механиков из команды технического обслуживания «Кроссбоу» согласиться на участие в Ями-битвах. Некоторые поначалу сомневались и были против, но, после того, как Нами напомнила про оставшегося заложником Лемона и еще раз превознесла до небес экстраординарные боевые навыки Соске, они неохотно согласились.

Следующим вечером в бокс прибежал мальчишка-посыльный с запиской от Шефа. В ней говорилось:

Жду тебя в субботу, в 21:00, возле руин храма,

к северу от Мунамера. Не забудь свой бронеробот.

Мунамера была маленькой деревушкой, расположенной примерно в двадцати километрах по тракту к северу от Намшака. Естественно, устроители гладиаторских боев понимали, что не стоит устраивать побоища в черте густонаселенного города. Боевые снаряды автоматических пушек, которые использовали бронероботы, могли бы наделать немало бед даже неумышленными рикошетами. Поэтому ристалище, отведенное под Ями-битвы, находилось далеко за предместьями Намшака, там, где начинались малонаселенные предгорья.

Не опаздывай. Иначе твой друг может

испытать в тюрьме различные неудобства.

Отдав записку, мальчик убежал со всех ног.

— Как-то там поживает месье Лемон? Бедняга, мало того, что у него может развиться невроз, так еще и какие-нибудь гомики-заключенные могут начать к нему приставать, — проворчала Нами, быстро и ловко отвинчивая болты, крепившие крышку аппаратного блока в кабине белого «Сэведжа».

— Я дал охранникам взятку, — ответил Соске, подавая ей отвертку.

— Хорошо, если этого хватит. Ладно, я уже могу дотянуться и вынуть эту плату. Она тут ни к чему.

Нами покопалась в пучке проводов, передававших сигналы от системы управления огнем на исполнительные механизмы, потом вытащила старую печатную плату и выкинула ее наружу.

— Ты уверена? Система будет работать?

— Угу. В любом случае, от этой схемы со странными русскими буквами «ФЛБН-32» никакого проку. Она давно уже устарела и только замедляет быстродействие системы. Такие допотопные штуки, если есть возможность, лучше просто обойти, установив новую версию программного обеспечения. Самодельную.

— Самодельную программу?

— Ну да. Я ее переписала, специально под Ями-битву. Целое утро провозилась. Когда дело доходит до таких хитрых штучек, я не слишком сильна. Устала-а-а-а…

Соске замер, пристально глядя на Нами, которая потягивалась с довольной улыбкой.

— Всего одно утро? Ты самостоятельно переписала программу системы управления огнем?

Не требовалось быть программистом, чтобы понять, что эта работа была не из тех, которую можно начать и кончить всего за несколько часов. Соске прекрасно это знал. Хорошо обученному инженеру-профессионалу потребовалось бы несколько дней кропотливой и напряженной работы, чтобы переписать даже эти старые советские коды. Шестнадцати- или семнадцатилетняя девчонка без специального технического образования физически не могла этого сделать.

Еще в те времена, когда Соске воевал в Афганистане, бывшие студенты кабульского Технического университета, волей судьбы угодившие в отряд моджахедов, пытались немного усовершенствовать программу управления стрельбой для такого же «Сэведжа». Но неуклюжие самодельные коды лишь заставили бронеробота дергаться, словно в припадке, и никакой пользы не принесли. Выручили лишь трофейные программы, которые были сделаны профессионалами специально для этой системы управления огнем.

— Ты где-то училась программированию?

— Да ты что! Ни разу. Но мои механики хорошо разбираются только в железках, и когда потребовалось чуть-чуть отрегулировать коэффициент передачи импульсов в системе BMSA, это пришлось делать мне. Потом еще несколько раз. Там и сям.

— Но это же очень сложная система. Совсем не из тех, которые легко освоить. Где же ты получила технические навыки…

— Я и не говорю, что знаю ее назубок! — Нами с раздражением отмахнулась. — Слышал же, я не сильна в двоичных кодах. Но раз уж пришлось этим заняться, я покопалась и навела там порядок. Как будто это уж такое большое дело!

Невозможно.

— Когда к тебе попал Рк-91, кто-то преподавал тебе методики обслуживания бронероботов, так? — спросил Соске, стараясь не выдать потрясения, которое он испытал, услышав ее легкомысленно брошенные слова.

— А? С чего ты взял?

Нами перестала закручивать болты и уставилась на Соске взглядом, полным удивления.

— Тебя никто не учил? — на краю сознания Соске крошечными, но острыми коготками заскреблось невнятное пока подозрение. — Тогда как же ты смогла…

— А что тут такого? Хотя я и не понимала ничего сначала, когда я немножко повозилась и поигралась с разными системами и узлами, то быстро разобралась, как они устроены.

Невероятно. Невозможно поверить. Пусть это и уже немного устаревший бронеробот второго поколения, для того, чтобы понять, как работают его агрегаты, не говоря уж о том, чтобы его пилотировать, необходимо было длительное специальное обучение.

Для девочки-подростка, которая не имела никаких систематических технических знаний, которую никто никогда не учил таким вещам — это было в принципе невыполнимо.

Этого не может быть. Она тоже?..

Нет. Вероятность такого совпадения ничтожно мала. Возможность того, что первый попавшийся человек окажется одним из них — один к десяти тысячам. Если не к миллиону. И чтобы он снова, совершенно случайно и непреднамеренно, столкнулся нос к носу с таким человеком…

— Эй, друг, — деловито проговорила Нами, вырвав Соске из задумчивого остолбенения, — кончай пялиться на меня и быстренько отсоедини во-о-он тот штепсель.

— Есть.

Соске вернулся к работе по техническому обслуживанию «Сэведжа» с тяжелым сердцем.

Сейчас я занят.

Я не могу беспокоиться еще и об этом, пока не выполнено главное задание. Когда у меня будет время, я обдумаю все тщательно, и не спеша.

Вечером в субботу Соске и вся остальная команда погрузили «Сэведж» на громадный трейлер и покинули Намшак, двинувшись по дороге в сторону Мунамера. Узкое шоссе, по которому им пришлось пробираться, так и не было отремонтировано после окончания войны и находилось в ужасном состоянии. Мало того, громоздкий трейлер, медленно ковылявший по ухабам, перегородил почти все полотно, и разъезд со встречными машинами становился настоящей проблемой.

На протяжении всего пути пейзаж по сторонам шоссе ничуть не менялся. С одной стороны в вечернем свете поблескивали бесконечные рисовые чеки, тянувшиеся настолько, насколько хватало глаз. С другой — цепочкой громоздились горные вершины, покрытые тропическими джунглями. Хотя пассажирам по дороге почти не приходилось любоваться окрестностями — невообразимо плотные облака едкой белесой пыли, которую поднимали колеса грузовиков, застилали глаза, заставляли моргать и кашлять. Мелкая пыль не оседала на землю, плавая в воздухе и превращая придорожные деревья в привидения — стоял сухой сезон.

Когда они, наконец, прибыли к руинам храма, там уже находились несколько полицейских в форме полицейского департамента Намшака. Соске и команда не опоздали, они приехали даже раньше оговоренного срока, но полицейские так злобно зыркали на них, словно им пришлось дожидаться.

— Ожидайте здесь и не двигайтесь! — приказал старший из полицейских, наведя винтовку на Соске.

И они ждали.

Тридцатью минутами позже над площадкой перед руинами завис вертолет — прибыл Шеф. Грохоча турбиной, вертолет приземлился, словно утонув в пылевом облаке.

Когда пыль немного осела, дверца сдвинулась, и Шеф тяжело вылез из кабины. Он впился маленькими свиными глазками в строгое лицо Соске, и на его жирном рыле расплылась отвратительная ухмылка.

— Сагара Соске! Ты сядешь в БР здесь, — приказал он. — Отправишься на два километра к северо-востоку, к следующему комплексу руин. Там будет твоя Арена. Остальные послушно и тихо ожидают здесь.

— Что?! Но если мы будем так далеко от поля боя, наша коротковолновая рация не достанет. Какого черта?.. — полицейский навел свой карабин в живот Нами, решительно прервав ее протесты.

— Э-э-э… если еще разок подумать… это не такая уж и плохая мысль… — неубедительно соврала она и выдавила нервный смешок.

— Достаточно болтовни, девчонка, — проговорил Шеф, и направился, переваливаясь с боку на бок, к подъехавшему вездеходу.

— Вы будете наблюдать за матчем? — догнал его вопрос Соске.

— Обязательно. Но тебе не нужно знать — откуда.

— Хорошо. Но берегитесь шальных снарядов.

Уже наполовину забравшись в кабину, Шеф засопел, и ответил:

— Трогательная забота. Но ненужная. Мы ни за что не подвергнем опасности наших многоуважаемых и важных гостей.

— Тогда я не стану сдерживаться.

Не говоря больше ни слова, Соске забрался в кокпит белого «Сэведжа».

Оказавшись в кабине бронеробота, Соске первым делом произвел проверку всех главных систем. Запуск вспомогательного силового устройства. Проверка. Кабель шлемофона подключен. Проверка. И так далее — по списку.

Закончив протокольную процедуру предбоевой подготовки, он запустил главный источник энергии — тысячедвухсотсильный советский дизель. Раздалось гулкое ворчание, словно пробудился к жизни могучий зверь.

Сняв последние блокировки системы управления, Соске легко и изящно поднял «Сэведж» на ноги.

Давление масла оставалось в пределах нормы, мускульные пакеты тоже были в отличном состоянии. Неудивительно: три дня от зари до зари команда отчаянно трудилась, чтобы подготовить бронеробота к настоящему сражению. Белый «Сэведж», наименованный «Кроссбоу» никогда раньше не выглядел так великолепно.

— Иду, — коротко заявил Соске через внешний динамик. Его взгляд не отрывался от маленькой фигурки Нами, спроецированной на грубом, крупнозернистом боевом мониторе. Увеличение приблизило ее встревоженное лицо, когда она, приложив руки ко рту, закричала, целясь точно во внешний микрофон:

— Будь осторожен!

— Так точно. Не беспокойся.

— Я не за тебя беспокоюсь! Не сломай мой БР!

— Вот как.

— И еще… — Нами поколебалась, всей своей фигуркой неосознанно выражая неуверенность и тревогу — и снова закричала, всматриваясь в объективы камеры. — Наверняка глупо это говорить — но тебе тоже лучше бы вернуться одним куском!

— Именно это я и собираюсь сделать.

В глазах Нами мелькнуло какое-то новое выражение, но старый оптический сенсор настолько размыл ее поднятое вверх бледное лицо, что почти ничего нельзя было разглядеть. Как бы то ни было, оно пришло и исчезло, а Нами нерешительно улыбнулась:

— Хорошо! Тогда ты угощаешь, когда все это закончится!

Соске в очередной раз поймал себя на том, что с непонятной легкостью поддался странным чарам этой безыскусной улыбки. С удивлением он осознал, что в этот самый момент готов бросить свой долгий и трудный крестовый поход, все, к чему он стремился. Просто поддаться искушению и вернуться в Намшак вместе с ней. Прекрасная идея. Его неожиданно охватило страстное желание выпрыгнуть из кокпита бронеробота и сжать ее в объятиях. Прижать к груди и больше не отпускать.

Но почему, почему эти сомнения снова и снова всплывают из глубин его сознания, как бы он ни сопротивлялся?

Но, может быть, еще не поздно повернуть назад? Перестать ежечасно рисковать жизнью. Свободно и счастливо жить вместе с Нами. Радоваться каждому новому дню проведенному здесь в Намшаке, вместе с ней… Разве это можно назвать предательством? Разве он не может поддаться такому желанию?

— Что с тобой?

— …Ничего.

Веду себя, как дурак.

Что же мне делать?

Но почему именно сейчас эти странные и неожиданные, раздирающие на части чувства поднялись со дна, словно муть во взбаламученном колодце? Соске вдруг вспомнил, почему он вообще оказался здесь — главную причину — и его с головой захлестнуло невыразимое чувство вины. Перед глазами пронеслись те дни — и ужасные, и счастливые — что он провел с ней. С той девушкой, которая впервые в жизни научила его чувствовать. Заставила понять, что такое человеческое внимание и забота.

«Странная вещь — человеческое сердце», — подумал Соске и потряс головой, пытаясь избавиться от томительного ощущения вины и раскаяния.

Вслух он лишь твердо проговорил:

— Я сделаю все, что нужно.

Бронеробот сорвался с места и бросился бежать. Не удержавшись, метров через сто, он оглянулся — Нами и механики все еще молча стояли, неотрывно глядя ему вслед. Попрощавшись взмахом манипулятора, Соске скрылся в джунглях, взяв направление к указанной точке встречи.

Ландшафт импровизированной Арены, места будущей схватки, был чрезвычайно пересеченным. Чтобы проложить себе путь к северо-востоку, «Сэведжу» пришлось проламываться через густые тропические заросли, обрывая цепкие лианы и ломая кусты. Там, где пересохшую землю не покрывала трава, ступоходы бронеробота вздымали в воздух клубы пыли. Пилоту приходилось внимательно следить, куда наступать, чтобы не запнуться о дождевую промоину или упавший ствол дерева, а силовой скелет машины сотрясался и скрипел от неровных шагов и скачков.

По мере движения Соске продолжил тестировать системы белого «Сэведжа». Приоритетным был, естественно, тот контур, который он еще ни разу не использовал на этой машине. Он еще и еще раз проверил оптические сенсоры и дальномеры, прогнал быстрый повторный тест заново инсталлированной системы управления огнем. Хотя никакого оружия у Соске не было, и неизвестно, каким оно окажется. Он с тоской вспомнил боевые машины, которыми управлял на службе Митрила, их совершенное, прецизионное, новое с иголочки оборудование и программное обеспечение, и вздохнул. По сравнению с той роскошью белый бронеробот выглядел просто жалко.

Впрочем, если взглянуть на ситуацию с другой стороны, она не выглядела и чрезмерно удручающей. Соске приходилось вступать в бой на неисправном, полуразбитом бронероботе, почти без боеприпасов, и безо всякой поддержки. Сейчас все было не так уж плохо по сравнению с теми временами, и жаловаться, конечно, не следовало.

Он покосился на электронную карту местности на боковом мониторе: она подтверждала, что указанная точка достигнута. Соске уже видел впереди руины еще одного, куда более крупного древнего храма.

Громадные лианы толщиной с человеческое туловище закручивались и извивались, раздвигая замшелые беломраморные блоки рассыпавшихся стен, оплетали обломки колонн и статуй. Руины настолько заросли, что Соске непременно решил бы, что виновником этого грандиозного ансамбля разрушения является бездушная природа и неумолимое время — если бы не знал настоящей причины. Однако древние камни пестрили ряды выбоин, которые ни с чем нельзя было спутать, а под ступоходами временами похрустывали россыпи стреляных гильз. Внимательно осмотревшись, Соске увидел лежащую на ступенях перед разбитой прямым попаданием снаряда статуей какого-то божества тридцатисемимиллиметровую автоматическую пушку.

BK-540[✱]В советской армии никогда не было на вооружении пушек с индексом ВК, зато в Люфтваффе использовались авиационные пушки Bk 5 и Bk 7.5..

Стандартное навесное оружие бронероботов советского производства, автоматическая пушка напоминала пропорционально увеличенный автомат Калашникова. Рядом лежали два снаряженных магазина и две кумулятивные кувалды для ближнего боя.

В наушниках раздался голос Шефа.

— Добро пожаловать на настоящую Арену, «Кроссбоу». Это твое оружие. Используй его по назначению.

Используя радиосвязное оборудование и примитивный пеленгатор, Соске попытался определить направление на источник радиоволн — передатчик, которым пользовался Шеф. Потом он попробовал старомодный инфракрасный поисковый прибор. Но все оказалось бесполезно — он так и не смог запеленговать укрытие, в котором прятался Шеф и его подручные. К несчастью, широковолновый локатор, который элементарно решил бы эту задачу, оставался роскошью, доступной только на бронероботах Митрила.

Обыскать весь квадрат, чтобы обнаружить бункер с Шефом и его высокопоставленными гостями до начала или во время сражения тоже было невозможно. Придется подождать. Сначала следует одолеть противника.

Соске опустил «Сэведж» на одно колено и подобрал оружие и боеприпасы.

— Благодарю за приглашение, — проворчал он, спокойно фиксируя новоприобретенное снаряжение на точки подвески и защелкивая замки. — Где мой оппонент?

— Он прямо перед тобой. Пилот смеется над твоей глупостью.

В чем дело?

Кроме Соске и его «Сэведжа» среди древних руин ровным счетом ничего не было видно, не считая шмыгающих по стволам циветт и разноцветных пташек.

На широкой, потрескавшейся и выщербленной лестнице из доисторических камней ни оптические, ни инфракрасные сенсоры не могли различить ни следа противника.

Постойте…

Соске никогда бы почувствовал этого, если бы сидел в герметичной кабине боевого бронеробота. Но старый «Сэведж», помятый во множестве рукопашных схваток, не претендовал на такие излишества. Деформированные бронеплиты оставляли щели и дырки, достаточные для того, чтобы внутрь свободно проникал наружный воздух.

Он уцелел лишь благодаря тому, что нос защекотал знакомый запах озона. Ионизация. Такой знакомый и ностальгический запах.

Атмосфера исказилась, и воздух дрогнул, исказившись мельтешением зеркальных отражений. С поразительной скоростью Соске отдернул «Сэведж» назад и прыгнул спиной вперед.

Пронзительный визг металла.

Возникшее из ниоткуда, из дрожащего марева громадное острое лезвие молниеносно прочертило ровную свистящую дугу, но лишь немного поцарапало грудные пластины панциря «Сэведжа».

Это был…

Мономолекулярный резак.

Провернувшись в прыжке вокруг своей оси, Соске приготовил к стрельбе автоматическую пушку, нацелив ее в то место, где на мгновение мелькнул расплывчатый послеобраз бронеробота противника.

Там уже ничего не осталось, только внезапный резкий порыв ветра концентрическим кругом разогнал по сторонам пыль. Со ступеней что-то взвилось в небо, словно ракета. Боевой опыт и технические знания Соске помогли поймать глазами стремительное движение и отследить точку приземления. Энергия и скорость, с которой враг сделал прыжок, не удивила его, хотя и должна была бы вызвать замешательство у обычного пилота.

Бронеробот противника приземлился на куполообразной крыше полуразвалившегося буддийского храма. Машины второго поколения, такие, как «Сэведж» или «Бушнелл», ни за что не смогли бы повторить подобный прыжок. Неважно насколько опытные пилоты ими бы ни управляли, для них это было принципиально невозможно.

Тогда что же это была за машина, под которой треснули и посыпались камешки на куполе храма? Какой бронеробот был способен нанести столь внезапный удар и до сих пор оставаться невидимым?

Соске прекрасно это знал.

— Ты же узнал его, верно? — глумливо спросил Шеф по радио.

На крыше храма — дома для забытых ныне богов, святилища, брошенного сотни лет назад — воздух замерцал и заискрился причудливо танцующей фосфоресценцией. Вуаль призрачного голубоватого свечения запульсировала и разошлась, подобно занавесу, оставив на сцене фигуру бронеробота.

В лунном свете очертился стройный серый силуэт. Голова напоминала шлем пилота-истребителя с противосолнечным козырьком. Грациозные неторопливые движения и скрытая в них взрывная мощь заставляли вспомнить леопарда или крупную хищную птицу.

Соске, который много раз пилотировал подобную машину, прошел на ней множество яростных сражений, неожиданно почувствовал себя так, словно смотрит на существо из иного мира. Словно видит ее в первый раз в жизни.

— M9?..

Соске прекрасно понимал и раньше — еще до того, как принял окончательное решение участвовать в подпольном матче — что враг будет сильным и беспощадным. Но это… это было просто нечестно. Безжалостно.

Противником оказался бронеробот М9. «Гернсбек» — новейшая машина следующего поколения.

Соске, как никто другой, знал великолепные боевые возможности этой модели, выдающиеся тактико-технические характеристики и совершенство ее оборудования и вооружения. Ему много раз приходилось пускать их в ход во времена службы в Митриле. Он потерял счет врагам, которых он уничтожил. Все они пали жертвой технического превосходства этого великолепного бронеробота.

И вот теперь ему самому предстояло выйти против него на устаревшем «Сэведже». Нами и ее команда расшибались в лепешку, стараясь отремонтировать и вылизать старенький Рк-91 до блеска, но правда была в том, что он уступал М9 по всем статьям. И с этим невозможно было ничего поделать.

В качестве примера можно было взять хотя бы двигательные установки.

Дизель «Сэведжа» выдавал 880 киловатт — около 1200 лошадиных сил мощности. Эквивалент двигателя танка или десяти современных автомобилей.

Но даже этот табун лошадиных сил больше чем в два раза уступал двигательной установке М9, с чистым выходом в 3300 л.с. Реактор на холодных нейтронах, собранный в одном блоке с генератором, разработанный и изготовленный в «Росс энд Хэмблтон Инкорпорейшн», назывался APR-2500, согласно своей мощности, переведенной в киловатты.

Он был настолько перспективным, мощным и дорогостоящим, что М9 далеко превзошел по техническому совершенству конструкции все наземные боевые машины, приблизившись по энерговооруженности к истребителям.

Стройный и даже изящный силуэт М9, который не выглядел грузным и тяжеловесным, как БР второго поколения, не должен был вводить в заблуждение — по боевым возможностям он превосходил их всех, не говоря уже о танках или иных бронемашинах.

Вес М9 составлял всего 80 процентов от массы «Сэведжа», но разница в удельной мощности и подавляющее превосходство нового бронеробота в подвижности волновали сейчас Соске далеко не в первую очередь. Помимо совершенства движительной системы, «Гернсбек» обладал и иными достоинствами. Он явился результатом сплава знаний техников, крепко стоящих на фундаменте накопленного реального боевого опыта, и ничем не сдерживаемого полета фантазии передовых ученых, заглядывающих в завтрашний день и вдохновляющихся фантастическими образами боевых машин оттуда.

Соске и его товарищи по оружию никогда не смогли бы так легко, и даже изящно истреблять бесчисленные «Сэведжи», выкатываемые на поля сражений противниками Митрила, если бы не подавляющее превосходство радиоэлектронных систем «Гернсбека». Наисовременнейшие системы управления огнем, поисковые локаторы и маскирующие устройства обеспечивали ему всеподавляющую огневую мощь и невероятную универсальность. Кроме прямых силовых акций, эти машины оказались крайне необходимыми для самых тонких и деликатных операций, таких, как спасение заложников на недружественной территории. Невозможная, кажущаяся фантастической тактика подразделений SRT Митрила, базировалась именно на выдающихся возможностях их материальной части.

Именно с этим чудовищем Соске должен был сойтись в схватке один на один.

Другие обстоятельства тоже не выглядели слишком благоприятными. Рельеф окружающей местности, хотя и довольно сложный, не смог бы ни на секунду замедлить или сковать движения М9. Боеприпасов было не так уж много, чтобы позволить себе не экономить их — правда, за шальные снаряды тоже можно было не переживать. Хуже всего, отсутствовал временной лимит.

Но…

«Ведь это и есть ответ? Я был прав»?

Как ни странно, чувство, очень похожее на облегчение, охватило Соске.

Каковы шансы на то, чтобы случайно столкнуться с этой великолепной машиной, произведением искусства, в забытой богом глуши? Теперь стало абсолютно ясно, что в тени за спиной Шефа пряталась организация с практически беспредельными финансовыми возможностями. Когда его впервые занесло в Намшак, Соске не был окончательно уверен в том, что избрал правильный след, и скоро начал сомневаться, принесут ли его показушные выступления и работа на публику хоть какую-нибудь практическую пользу. Но теперь перед ним был несколько непредвиденный, но, тем не менее, бесспорный, положительный и многообещающий результат.

Безусловно, это не было совпадением.

Теперь Соске знал, кто здесь настоящий враг. Враг, прячущийся за спиной Шефа, дергающий ниточки кукловод. Единственными в мире людьми, для которых не составляло секрета сокрушительное поражение Митрила и которые знали его настоящее имя, были загадочные и хорошо осведомленные высшие чины Амальгам.

Соске предполагал, решительно отказываясь использовать псевдоним в состязаниях на Арене, что его будет ждать возмездие. Безусловно, демаскировать себя таким образом было чрезвычайно опасно, но и результат превзошел все ожидания — враг ответил на его молчаливый вызов. Перед ним появился М9. Соске также подозревал, что противник не столько желал быстро и надежно уничтожить наглого выскочку, сколько оценить его реакцию и понять, что скрывается за ним.

Или это была еще какая-то игра?

— Удивлен? — злорадно поинтересовался Шеф по радио. — Как я слышал, ты тоже пилотировал подобный бронеробот. В те времена, когда ты работал на Митрил.

— Значит, вы знали, — проговорил Соске, ничем не выдавая своего волнения.

— Чего еще ты ожидал, выпендриваясь на Арене? Даже не потрудился назваться чужим именем. Ты отметелил всех противников в городе, да так, что спустя некоторое время это стало надоедать. Поэтому я и решил дать тебе ценную возможность сразиться с этим М9… ха, боюсь, в этот раз тебе не удастся так блеснуть. Не сердись, если что.

В этот момент Соске пытался определить происхождение этого бронеробота, но что-то в издевательских словах Шефа неожиданно кольнуло его.

«…В городе»?

Когда Шеф допрашивал его в полицейском участке, он не дал ни намека на то, что знает о прошлом Сагары Соске. Получается, что Шеф узнал о Митриле позже?

Но ведь по всему видно, что он — мелкая рыбешка. Он не может занимать в Амальгам сколько-нибудь значимый пост, это очевидно. Но откуда он тогда смог узнать о Митриле и М9, что состояли там на вооружении? Не может же он иметь настолько высококлассную разведывательную сеть, чтобы выяснить это самостоятельно? Логично предположить, что с ним поделился информацией некто из Амальгам, куда более осведомленный.

Соске не был уверен до конца и решил, что это необходимо проверить.

— Этим вечером я рад любым гостям.

— Отлично. В любом случае, тебе придется драться изо всех сил, — сквозь треск и шум помех из рации донесся жирный смех Шефа. — Но если ты послушно признаешься, на кого работаешь, я попрошу соперника обойтись с тобой помягче.

— К сожалению, я работаю один.

— Тогда просто сдохни.

Радиоканал отрезало, и в эфире воцарилась тишина.

М9 на монохромном мониторе двинулся. Битва началась.

Бронеробот, словно спущенная со сворки голодная и злая гончая, ринулся в атаку. В его манипуляторе блеснул мономолекулярный резак, которым он нанес первый удар.

Но это было не кино, и боевой механизм третьего поколения не полагался только на холодную сталь. Основную угрозу представляла автоматическая пушка, хищно следящая черным жерлом за движениями противника.

Соске бросил «Сэведж» вперед, на врага, одновременно наводя свое орудие и уклоняясь влево. Инстинкты безошибочно подсказывали, что единственная возможность уцелеть и победить — левый финт.

Противники сорвались с места одновременно и выстрелили в один и тот же миг. Мертвое молчание руин нарушили два громовых выстрела. Ослепительные вспышки разорвали ночь на куски.

М9 легко взвился в небо, избегая выстрела Соске. Нет, если быть точным, бронеробот начал маневр уклонения еще до того, как бронебойный снаряд покинул ствол — даже машина третьего поколения не могла двигаться быстрее снаряда. Конечно, это относилось и к старому «Сэведжу». Его прыжок, пусть и начавшийся даже чуть раньше маневра уклонения противника, выглядел тяжелым и запоздалым. Подкалиберная болванка глубоко пробороздила правый бронированный наплечник.

Это было опасно. Миллисекундой позже — и снаряд пробил бы грудную броню бронеробота и расположенный за ней кокпит. Чтобы увернуться от первого выстрела противника, Соске заставил машину почти рухнуть влево, в последний момент превратив падение в перекат. В отличие от любой другой наземной техники, прямоходящий и статически неустойчивый, подобно человеку, бронеробот смог использовать для спасения не только силу искусственных мышц, но и гравитацию.

Безумный прыжок «Сэведжа» едва ли смогли бы повторить большинство сошедших с того же самого конвейера собратьев — тут требовалось еще и мастерство пилота.

С точки зрения вражеского М9 он двигался слева направо. Поэтому, чтобы удержать мишень в прицеле, противнику, державшему автоматическую пушку в правом манипуляторе, тоже требовалось повернуться направо. Для человекообразного механизма, который представлял собой этот БР, повороты, скручивающие торс на угол более сорока пяти градусов от диаметральной плоскости, являлись слабым моментом. Как правило, это не представляло проблемы, наоборот — гибкость бронероботов третьего поколения, имеющих не монолитный корпус, а внутренний скелет и эластичные сочленения торса и тазовой части, позволяла совершать движения, фактически повторяющие человеческие, и давала существенное преимущество в маневренности. Однако совершенная анатомия торса человека и бронероботов третьего поколения имела в себе и некоторые минусы, когда речь заходила о резких вращениях вокруг вертикальной оси. В отличие от, скажем, танковой башни, уравновешенной и симметричной по инерции масс, торс БР в момент завершения вращательного движения на большой угол испытывал напряжения, замедляющие поворот и нарушавшие точность наведения оружия, зафиксированного в манипуляторе. Тяжелая автоматическая пушка, удаленная от оси вращения на длину манипулятора, только увеличивала этот недостаток.

Подобным образом человек, которому вздумается размахивать рукой с зажатой в кулаке трехкилограммовой гирькой или пластиковой бутылкой с водой, не сможет остановить движение кисти именно в тот момент, когда захочет — инерция груза будет тянуть ее за собой.

Поэтому даже новейшая система управления огнем М9 не помогла его пилоту поразить «Сэведж» Соске, резко смещающийся вправо. Не помогло большее анатомическое и конструктивное совершенство «Гернсбека» — нарушить фундаментальные законы моторики человеческого тела было невозможно. Соске воспользовался этим. «Неудобное» для вражеского пилота движение не было случайным — его молниеносный и хорошо рассчитанный рывок влево был продиктован богатым боевым опытом.

Уклоняясь от огня противника, он мгновенно оценил возможности, которые предоставляло тесное и закрытое поле боя — неровный рельеф, густые джунгли, руины — и выбрал оптимальную, хорошо защищенную позицию для контратаки.

Несмотря на то, что система бронирования М9 была совершеннее, чем у Рк-91, на такой близкой дистанции даже его многослойные бронепанели не могли противостоять попаданиям подкалиберных снарядов советской 37-мм автоматической пушки, которой был вооружен «Сэведж». Кроме того, дифференцированное, как и у других наземных боевых машин, бронирование БР диктовало свои законы: пилоты старались не подставлять вражескому огню спину и боковые части корпуса с более тонкой, чем в лобовой проекции, броней.

«Сэведж» повернулся, подставив под выстрел левый бок и спину, но выстрелить противник не успел — он уже вышел за пределы сектора обстрела. Умело отталкиваясь неуклюжими ступоходами, бронеробот вильнул влево, пригнувшись, стремительно перебежал небольшое открытое пространство и нырнул за замшелую полуразваленную стенку, сложенную из некрупных блоков известняка.

Взрывая ступоходами сухую землю, М9 приземлился после первого прыжка и притормозил, пытаясь предугадать следующее движение противника.

Скрывшись за осыпающимися каменной стенкой, Соске остановился, выставил ствол автоматической пушки в щель между крошащимися известняковыми блоками и выстрелил три раза подряд. Поскольку на допотопную систему управления огнем полагаться было нельзя, он наводил орудие в ручном режиме, ювелирно работая контроллером манипулятора.

Промах. Попадания 37-мм покалиберных снарядов выбили клубы каменной пыли и крошки из фундамента храма, оказавшегося за спиной М9, в двух метрах правее и левее цели. Многократно переотражающееся эхо запрыгало между стен долины.

[[image:/storage/reader-images/3d9945e484d36995e775cecb9ac229b500aa7e57.png]]

«Плохо. Отвык целиться вручную».

Соске разочарованно прикусил губу — он рассчитывал на попадание, и его навыки стрельбы тоже давали основание надеяться. Но управлять всеми случайностями на поле невозможно, об этом он тоже помнил. Помня об этом, Соске приготовился, чтобы не упустить следующий благоприятный момент, когда противник снова откроется. Но тот двигался быстро и профессионально, танцующим неравномерным шагом смещаясь вправо, чтобы затруднить прицеливание и занять более выгодную позицию. Кроме того, он на ходу открыл ответный огонь.

«Сэведж» задергался от резких ударов. Очередь сорокамиллиметровых подкалиберных снарядов более мощного орудия «Гернсбека» пробила стенку, за которой прятался Соске, словно фанерную, и развалила слабую кладку. Осколки снарядов и камней, целые блоки посыпались сверху, гулко грохоча по броне «Сэведжа».

По ушам ударил пронзительный писк зуммеров, а на приборной панели замельтешили тревожные красные лампочки. Первое сообщение кричало о повреждении системы охлаждения, второе — о падении давления масла в гидравлической системе силового привода левого манипулятора. Косясь на не горящий пока яркий транспарант «Пожар в двигательном отсеке» и судорожно втягивая ноздрями воздух, Соске отпустил один из контроллеров и перебросил левую руку на панель Контроль повреждений. Выскочило меню «Управление двигателем», затем «Управление гидравликой». В гуляющих по кокпиту сложных механических и электрических ароматах не появился характерный запах солярки, значит, пожара быть не должно. Двигатель работал без перебоев, указатели датчиков не скатились к красным отметкам.

«Повреждение не фатальное».

Его пальцы прыгали по клавишам и переключали тумблеры, почти не требуя участия мозга, на уровне рефлексов. Ведомый вколоченными в подсознание на протяжении своей пилотской карьеры инстинктами Соске вручную проделывал те же процедуры, которые на бронероботах третьего поколения мгновенно выполнял искусственный интеллект. Но и Соске безошибочно сделал то, на что не были способны рядовые пилоты: манипулируя панелью контроля повреждений одной рукой, он продолжал двигаться, уклоняясь от атак, и даже нанес контрудар — несколько не очень точно нацеленных выстрелов не дали противнику пристреляться. Чтобы повторить это, новичку в аналогичной ситуации пришлось бы остановиться, вынуть руководство пользователя и долго экспериментировать, неуверенно перебирая многочисленные опции, чтобы отрегулировать нарушенную работу бортовых систем.

«Сможешь двигаться дальше»?..

Цифры на панели свидетельствовали о том, что падение давления масла в гидравлике левого манипулятора не позволит пользоваться им уже через 120 секунд. Но эти расчеты были слишком пессимистичными, Соске безошибочно чувствовал это. Техник или инженер, не имеющие реального боевого опыта, не усомнились бы в этих числах, но их жизнь не зависела от примитивных уравнений, в алгоритме которых присутствовали математические упрощения и приближения. Учитывая все условия и избранную тактику действий, Соске, на основании своего богатого боевого опыта, заключил, что в лучшем случае может рассчитывать на 15 минут. В худшем — на восемь. После этого «Сэведж» останется одноруким — чудес все же не бывает.

Удастся ли за это время победить противника, имеющего такое значительное преимущество?

— Началось, — прошептала Нами. От окраин селения Мунамера до поля боя было далеко, но подсветившие джунгли мгновенные вспышки и перекатывающиеся по ущельям раскаты орудийной канонады не оставляли сомнений. Принадлежащий ей «Сэведж» и его пилот — Соске — вступили в бой.

Девушку и остальных членов команды держали под прицелом полицейские, вооруженные дешевыми китайскими автоматами. Пятеро подручных Шефа чувствовали себя хозяевами положения и были совершенно правы: пленникам не пришло бы в голову сопротивляться, даже если бы им приказали сделать стойку на руках.

Но это не мешало им оживленно перешептываться:

— Уже дерутся. Эх, знать бы, чем это кончится.

— Пойди и погляди.

— Сдурел?! Чтобы угодить под шальной снаряд?

Из всех механиков только Эш выглядел озабоченным.

— У меня нехорошее предчувствие. Тысяча чертей, не зря я был против этой эскапады. Что бы они там ни гарантировали…

— Эш, не скули, пожалуйста, — с раздражением прервала его Нами.

— Как-то тяжело на сердце, — вполголоса пробормотал главный механик, оглядываясь на стерегущего их угрюмого полицейского, поигрывающего автоматом.

— Слушай, ты же помнишь про навыки Соске? Он вернется назад, как ни в чем не бывало.

— Нет, я не столько его имею в виду…

Полицейский с сержантскими знаками различия вытащил рацию, пощелкал кнопками и вступил в переговоры. Очевидно, он запрашивал указания у начальника. Выслушав инструкции, он кивнул:

— Понял вас, Шеф. А что с девчонкой?.. Так точно. Мы с ней разберемся, — произнеся это, сержант повернулся и уставился на Нами и Эша. На его губах появилась довольно-таки гнусная ухмылка.

— Вот-вот, мне это не нравится, — прошептал Эш.

— Да, кажется, они что-то замышляют…

Закончив переговоры и щелкнув тумблером, сержант-полицейский прервал их громким окриком:

— Девчонка! Ты пойдешь со мной. Остальные, в тот фургон, быстро!

— Что?.. Зачем?!

— Ну-ка, пошли! Живо!

— По-постойте…

Грубо схватив за руку, полицейский затолкал Нами в ближайшую полицейскую машину. Эша и механиков, подталкивая стволами автоматов в спины, загнали в черный зарешеченный фургон-воронок.

— Нами!..

— Не волнуйтесь! Увидимся попозже!

— Не задерживай!

Патрульная машина с Нами газанула и, поднимая клубы пыли, умчалась. Фургон с Эшем и механиками покатил в противоположную сторону.

Шеф и остальные зрители наблюдали «матч» с удобной трибуны, расположенной в двух километрах от руин храмового комплекса, превратившихся в поле битвы. Впрочем, «трибуна» это было неточное название. Прочный бункер, заглубленный в грунт, с передней стороны прикрывали несколько метров железобетона. Узкие смотровые щели загораживали толстые бронестекла, способные выдержать удар шального снаряда или пули. Важные гости могли чувствовать себя в полной безопасности.

Конечно, внутренность бункера ничуть не напоминала спартанские интерьеры его обычных военно-полевых собратьев. Обстановку можно было смело назвать экстравагантной. По контрасту с грубым шершавым бетоном снаружи, внутри сверкало царство роскоши. Пол прикрывал пушистый ковер, потолок из дорогого отделочного материала струил мягкий свет. Настенные панели были покрыты изображениями сражающихся гладиаторов римской эпохи, выписанными с поразительной экспрессией и мастерством. Мягчайший кожаный диван словно перенесся сюда из дорогой великосветской ложи в опере. Картину довершали громадные плазменные панели, на которых в разных ракурсах можно было наблюдать за сражением между «Сэведжем» и М9.

— Проклятье, — пробормотал человек, наблюдавший за схваткой. Холодно игнорируя роскошные экраны, он вглядывался через застекленную амбразуру, держа в руках потертый бинокль. — Стоило мне затеять небольшой посторонний бизнес, как, откуда ни возьмись, появился этот подозрительный тип.

— Мистер Курама, вы знаете, откуда он родом? — поинтересовался Шеф, с комфортом развалившийся на диване.

— Нет. Но мы встречались. Правда, разговор продолжался всего несколько минут, — безразлично проговорил Курама. Высокий и крепко сложенный мужчина с коротко остриженными волосами носил маленькие круглые очки с затемненными стеклами, не позволяющими разглядеть его глаза. Разворачивающееся перед ним настоящее сражение, со всамделишными боеприпасами и взрывами, казалось, впечатляло его не больше, чем скучный футбольный матч провинциальных команд-аутсайдеров.

— Несколько минут? Это уйма времени. Я вот с первого взгляда понял, что этот мальчишка — подходящее пушечное мясо.

— Не стоит недооценивать его. Парень из элитного спецподразделения Митрила. Мало того, ему удалось выжить в схватке с Гауроном. Причем несколько раз.

— Гаурон? Кто это?

— Вы не слышали о нем?

— Не довелось, — беззаботно ответил Шеф, и Курама, искоса глянув на него, пробормотал себе под нос по-японски:

— Счастливая страна.

— Что вы сказали?

— Ничего.

Обернувшись к амбразуре, Курама снова поднес к глазам бинокль. Выгодное положение «трибуны» давало возможность четко различать силуэты сражающихся «Сэведжа» и М9. Белый бронеробот Сагары Соске умело использовал местность и уклонялся от яростных атак «Гернсбека», стараясь выдерживать дистанцию. Для неискушенного зрителя это выглядело практически как бегство, перемежаемое финтами и увертками, которые лишь немного отдаляли жертву от предопределенного финала, но…

— Он хорош.

Курама цинично хмыкнул и добавил:

— С таким уровнем боевых навыков тот белый парень не выдержит долго.

— Ха, белый «Сэведж» все равно остается «Сэведжем», — хохотнул Шеф, колыхнув жирными подбородками.

— Я имел в виду не робота… впрочем, неважно. Кстати, тот М9. Его пилот знает, что сражается с Сагарой?

— Нет, я не стал его информировать.

— Он может погибнуть.

— Что? Невозможно! — Шеф чуть не задохнулся от возмущения. — Это просто невозможно! Проиграть допотопному «Сэведжу»?! Даже если бы пилот и знал, он не стал бы поддаваться!

— Соглашусь с вами.

— Кроме того, пилоту М9 не представится другого шанса подраться. Мы ведь не можем продемонстрировать наш военный трофей даже избранной публике, это может вызвать нежелательные последствия. Недаром нам придется избавиться от всех свидетелей. Если же, паче чаяния, М9 получит боевые повреждения — эта информация пригодится испытателям.

Уверенность, с которой говорил Шеф, была объяснимой. Он звучно хрюкнул носом и продолжал:

— Как бы он ни старался, «Сэведжу» не выстоять против М9. Результат предопределен. Ай-яй-яй, бедный Сагара Соске, он проделал такой длинный путь, чтобы найти тут свою смерть! Что же, поделом ему. Мне нравится, когда выскочки получают по заслугам.

Затрезвонил радиотелефон. Сняв трубку, Шеф коротко переговорил с кем-то на местном диалекте.

— В чем дело? — поинтересовался Курама.

— Нужно разобраться с командой «Кроссбоу», — на фиолетовых губах Шефа возникла отвратительная ухмылка.

— Вы уже определили их участь?

— Безусловно. Механики отправятся на соседнюю свиноферму. А вот девчонка, владелица команды… хе-хе, с ней мы немого позабавимся.

— Да, я слышал, как вы гордитесь своим хобби.

— К несчастью, нам постоянно приходится иметь дело только с мужчинами. Девчонка внесет желанное разнообразие. Если хотите, я подробно опишу процесс.

— Не стоит.

— Как хотите. Но обычно я начинаю с лодыжки…

— Я сказал — хватит.

Курама говорил негромко, но Шеф моментально умолк — голос собеседника прозвучал столь тяжело и угрожающе, что у него пропала охота веселиться.

«Чертов садист. Тебе самому место на свиноферме. Хрюкать и нагуливать жир».

Вытащив коробочку, напоминающую сигаретную пачку, он захрустел длинным леденцом. Ему страшно хотелось курить.

Они думали, что их вернут на Намшак. Но буквально через пару минут езды по ухабистой дороге от Мунамера фургон-воронок остановился, и снаружи потянуло характерным запахом.

Дверь распахнулась, и механики с Эшем во главе выбрались наружу.

Нет…

Они поняли сразу же. Это была свиноферма. И если их привезли сюда… Что же задумали их пленители?..

— Мистер полицейский, это ведь…

— Пошел. Шагай вперед.

Подгоняемые увесистыми тычками прикладов, механики неохотно двинулись к воротам, ведущим внутрь длинного свинарника.

Зловоние валило с ног. Вдоль стен громоздились горы комбикорма, а в тесном загроможденном проходе возвышалась огромная ржавая дробилка. Ее венчал жестяной бункер, а снизу чернела дыра, в которой смутно угадывались кошмарные зубчатые валы. Размельченный и перемолотый корм должен был вываливаться оттуда на скользкий резиновый конвейер-транспортер, ведущий через отверстие в стене в смежный отсек, откуда доносилось хрюканье и повизгивание.

— Ч-что?..

Намерения полицейских стали очевидны не только Эшу, но и остальным механикам. Расстрелять пленников и побросать в кошмарную дробилку, чтобы замести следы.

— В очередь, сукины дети!

— В-вы… вы шутите?!

— В очередь, я сказал!!!

— Подождите!!! Нельзя же так…

Хрясь. Получив прикладом по голове, Эш умолк.

— Нехрен добавлять нам работы. Чтоб не нюхать свинячье говно, закончим побыстрее, — деловито проговорил полицейский, крепко схватил его за шиворот и поволок по грязному полу.

— В-вы… вы серьезно?!

— Спасите!!!

В ужасе попадав на колени, механики умоляли пожалеть их, но на лицах полицейских можно было прочесть лишь презрение и жестокое веселье.

— Какая жалость. Вам просто не повезло, друзья, — засмеялся один.

— Помолитесь напоследок, я разрешаю, — добавил второй. Третий поторопил их, поигрывая автоматом:

— И — в очередь, в очередь. Не тяните время.

До дробилки осталось всего несколько шагов, когда сзади раздался голос:

— В этом нет необходимости.

В воротах стоял высокий и худощавый белокожий европеец. Его взгляд через очки светился интеллектом, хотя наряд — пестрая гавайка и тесные джинсы придавали ему беззаботный и вполне безобидный вид.

— Мастер Лемон?..

Это был журналист Мишель Лемон, который сейчас должен был бы томиться в камере городского полицейского участка.

Странно, но в даже такой напряженной ситуации Лемон не выказывал никаких признаков страха — что выглядело неестественным, если вспомнить его не слишком геройский характер, с которым механики были знакомы. Но теперь он был абсолютно спокоен. Мало того, они почувствовали в нем уверенность и самообладание, совершенно несвойственные Лемону раньше.

— Откуда ты взялся? — удивился полицейский сержант. — Ты же должен быть в камере…

— Я так отощал, что легко прошмыгнул в щель под дверью, — ответил Лемон с непонятной усмешкой. Ошарашенный и обозленный полицейский нацелил на него автомат:

— Не знаю, куда ты там проскальзывал, но ты попал, парень. Придется тебе тоже покормить свиней.

— Извините, но это не входит в мои намерения.

Не сделав даже попытки двинуться, Лемон еле слышно пробормотал одно единственное слово: «Мочите».

В следующий миг голова сержанта откинулась назад: пуля вышибла ему мозги, прикончив на месте.

Не давая остальным полицейским времени опомниться, из окон обрушился шквал автоматного огня. Они попадали на пол как мешки, не успев ни разу выстрелить в ответ. На три секунды повисла тишина.

Потом через окна внутрь запрыгнули несколько человек в черной боевой униформе. Мягко ступая по грязи, они держали наизготовку пистолеты-пулеметы с лазерными целеуказателями и глушителями. Несмотря на то, что стрельба была точной и смертоносной — большинство попаданий пришлось в головы полицейских — нападавшие перемещались осторожно, держа трупы на мушке и быстро заглядывая в темные углы.

Эш и остальные механики, сжавшиеся в ужасе при начале стрельбы и закрывшие головы руками, осторожно открыли глаза. Живых полицейских в сарае не осталось, но движения угрожающе поводящих стволами незнакомцев заставляли механиков пугливо вздрагивать.

— С-спасите…

— Все хорошо, не волнуйтесь, — Лемон подошел к скорчившемуся на коленях Эшу и успокаивающе похлопал по плечу. Догадавшись, что вооруженные незнакомцы — его союзники, механик издал облегченный вздох.

Убедившись, что живых врагов не осталось, вооруженные незнакомцы тоже слегка расслабились. Один из них проговорил из-под скрывавшей его лицо маски на чистом французском языке:

— Опасно было так вылезать, сэр.

Эш, все еще не веря до конца в спасение, обратился к Лемону.

— Месье Лемон, что тут происходит?..

— То, что ты видишь своими глазами.

Лемон помог ему подняться, вздохнул, и продолжил:

— На самом деле я не журналист. Хотя то, что я не ничегошеньки не знаю о бронероботах — чистая правда. Эти парни — мои друзья, большего пока сказать не могу.

Выйдя из ворот свинарника, Лемон прислушался, всмотрелся в непрерывные сполохи дульного пламени на склоне громоздящейся над долиной Мунамера горы, и пробормотал:

— Сдается мне, что Соске близок к своей цели. Той же цели, что и у нас?

[[image:/storage/reader-images/ca7242d4431c2b19027f08c377a716fd1b129a21.png]]

Грохот выстрелов и разрывов. Рев двигателя.

Над плоской головой «Сэведжа» темноту разорвала вспышка — там стремительно мелькнул силуэт М9, демонстрировавшего свои выдающиеся прыжковые способности, и атаковавшего противника сверху. Соске заставил «Сэведж» шатнуться назад, наводя автоматическую пушку на врага, но…

«Не успеть».

Ему оставалось только уклоняться. Состязаться в точности стрельбы с М9, чья система управления огнем на голову превосходила старую советскую электронику первого поколения, да еще и к тому же в упрощенном экспортном варианте, которым был оборудован Рк-91, было попросту бессмысленно. «Гернсбек» мог прицельно стрелять даже в полете. Действительно, сверху обрушился огненный дождь — несколько трассеров вертикально вонзились в грунт прямо под ступоходами пятящегося «Сэведжа». Соске пришлось станцевать неуклюжее и жуткое танго со смертью, уворачиваясь и бросаясь из стороны в сторону, каждый раз опережая фатальное попадание всего на долю секунды и выжимая из двигательной системы бронеробота все, до самого последнего предела. Заставляя электрические мышцы едва не лопаться от натуги, а гидравлику гудеть и стонать, брызгая горячим маслом из сальников.

«Победить в прямом бою невозможно».

М9 завершил очередной прыжок, приземлившись на сложенном из циклопических плит цоколе храма прямо на виду у Соске, словно нарочно подставляясь под выстрел. Тот не стал ждать и немедленно открыл огонь.

Гибкое тело «Гернсбека» изогнулось, стремительным финтом уходя в сторону, а потом на его корпусе и конечностях сверкнули открывшиеся линзы ECS. Окутавшийся голубоватым призрачным сиянием силуэт БР растворился в темноте тропической ночи, словно кусок сахара в стакане.

«Это конец»? Соске сморгнул с ресниц горячий пот. На «Сэведже» не было установлено ничего, даже близко напоминающего современные системы ECCS, позволяющие отслеживать закамуфлированного противника, с которыми Соске имел дело на службе в Митриле. Теперь в его распоряжении был только инфракрасный оптический прицел первого поколения и древний миллиметровый радиолокатор, среди печатных плат которого от длительного бездействия наверняка свили гнездо мокрицы. Впрочем, ему и так уже давно было пора на пенсию. Иными словами, наличными техническими средствами обнаружить невидимого противника было нереально.

Остаться на месте значило только одно — смерть.

Соске заставил БР отпрыгнуть назад, спиной вперед в темный портал входа в подсвеченный лунным светом храм. Главное сооружение храмового комплекса сохранилось лучше всех остальных, громоздясь над руинами внушительным параллелепипедом, увенчанным многочисленными витыми башенками.

Иного выхода не оставалось, М9 готов был открыть огонь…

Вспышка и удар.

Попадание в грудную броню заставило машину отлететь назад так, и даже амортизационная система кокпита не смогла погасить резкое сотрясение, откоторого мир поплыл перед глазами Соске. Однако то ли угол был слишком острым, то ли грудные бронелисты достаточно крепкими и наклоненными под правильным углом, но снаряд не пробил внешний контур защиты.

Тем не менее, единственное, что ему осталось, это быстро отступить в оказавшийся прямо за спиной портал, внутрь древнего святилища.

Своды громадного зала, в котором располагалась десятиметровая статуя Будды, позволяли восьмиметровым бронероботам двигаться, не сгибаясь. Несмотря на то, что в сводах зияли многочисленные пробоины, пропускавшие искрящиеся столбы лунного света, ряды тонких колонн все еще поддерживали целостность древнего сооружения.

Соске заставил свою машину отступить в самый дальний угол храма, попутно вставляя в автоматическую пушку снаряженный магазин. Последний магазин. Кроме этого в его распоряжении остались только две кумулятивные кувалды, закрепленные на спине. Поврежденная гидравлика левого манипулятора должна была с минуты на минуту выйти из строя.

«Нужен нестандартный ход».

Соске решился моментально. Не колеблясь ни секунды, он навел ствол автоматической пушки на колонну возле входа, слева от него, и открыл огонь. Бронебойные снаряды крошили древние известняковые блоки, точно куски сахара. Пять попаданий, шесть попаданий… Колонна рухнула. За ней — следующая.

Прореживая каменный лес, Соске внимательно следил за счетчиком боеприпасов. Когда затвор дослал в патронник последний заряд, он остановился.

Зал, где молились богам давно унесенные рекой времени люди, оказался заполнен многослойными облаками густейшей каменной пыли. Даже использующему ECS противнику нельзя будет остаться в нем незамеченным — его выдаст искрящаяся на границе лазерного голографического поля пыль.

На несколько долгих секунд повисла тишина.

Ее нарушил громкий топот.

М9 ворвался в святилище стремительно, прыгнув сквозь портал и перекатившись. ECS была выключена — его пилот понимал ее бесполезность в подобных условиях.

«Профессионал, следует отдать ему должное», — кивнул головой Соске.

Автоматическая пушка «Сэведжа» громыхнула, выплюнув последний снаряд. Но М9 двигался так стремительно, что промах можно было предсказать заранее. Он завершил кувырок, наводя свое орудие на забившегося в угол противника.

В то же мгновение Соске взмахнул приготовленной заранее кумулятивной кувалдой.

Как и следовало из ее названия, кумулятивная кувалда представляла собой оружие ближнего боя, используемое бронероботами против хорошо защищенных объектов. Закрепленная на конце длиной рукояти одноразовая кумулятивная боеголовка, направленная перпендикулярно оси, была способна при непосредственном контакте насквозь пробить толстые бронеплиты самого современного танка. Раскаленный кумулятивный пест влетал вовнутрь поражаемого объекта, рассыпая осколки и брызги, и причиняя фатальные повреждения.

Но удар был направлен не в противника — до того было слишком далеко — а по самой толстой колонне из уцелевших, поддерживавшей ключевую интерсекцию свода.

Взрыв перебил ее пополам, окончательно нарушив прочность потрескивающей и с трудом держащейся конструкции.

С громовым гулом свод святилища рухнул, увлекая за собой и стены. Сотни тонн камня мгновенно погребли под собой оба бронеробота, у которых не было ни времени, ни места для того, чтобы уклониться.

Изображение стоящего по пояс в плавающей пыли вражеского бронеробота на экране перед Соске исчезло мгновенно, он не успел даже моргнуть глазом. Корпус «Сэведжа» яростно затрясся, его бросило вперед. На экране и пультах замельтешили предупреждающие огоньки, словно на новогодней елке.

Постепенно сотрясения и грохот перекатывающихся камней утихли, и вернулась тишина первозданной тропической ночи, прерываемая лишь конвульсивным клекотом и кашлем задыхающегося дизеля и тяжелым скрипом бронепанциря «Сэведжа», с трудом выдерживающего колоссальную нагрузку.

Датчик пространственной ориентации указывал, что машина лежит на полу лицом вниз — впрочем, это Соске и так понял, судя по тому, что повис в кресле, придерживаемый фиксирующими кронштейнами и ремнями. Он не мог сказать, что именно произошло с противником, но, скорее всего, тот оказался в точно таком же положении — придавленным горой битого камня и щебенки, в которую превратился рухнувший свод.

БР оказался погребен заживо. Поле зрения монитора оставалось совершенно темным, радиаторы системы охлаждения были, очевидно, забиты пылью и щебенкой, нарушившей воздухоток, и температура масла все еще пыхтящего двигателя поползла вверх. Терять время было нельзя. Соске вручную передвинул рычаг гидравлической системы, совместно с электромускульными пакетами приводящей в движение манипуляторы и ступоходы бронеробота. Он понизил скорость реакции до минимума, получив взамен существенный выигрыш в силе. Нечто подобное происходит при включении пониженной передачи у джипа.

Потом он медленно, с усилием, двинул руками и ногами, зажатыми в контроллеры, передающие движения на конечности машины. Прижатый десятками тонн каменного груза «Сэведж» дрогнул и с черепашьей скоростью начал подбирать под себя ступоходы, вставая на четвереньки. Гора обломков зашевелилась, вспучилась и рассыпалась, выпустив Рк-91 под темное ночное небо. Расколотые блоки покатились по покатому яйцевидному бронекорпусу, и БР сел, точно вынырнув из каменной волны.

Внешние бронелисты треснули и помялись, на конечностях в местах, где были сорваны бронекольца, торчали неприкрытые связки искусственных мускулов и гидроцилиндры. Машину покрывал толстый слой пыли.

Экран остался темным, и Соске быстро щелкнул кнопками.

«Где противник»?

Грубый, но неубиваемый омыватель оптических сенсоров брызнул тонкой струйкой воды, дворники со скрипом качнулись туда-сюда, возвращая свет помутневшим линзам.

«Гернсбека» в поле зрения не было. Соске внимательно просканировал развалины, и у него не осталось сомнений — противник все еще оставался под грудой обломков, бессильно корчась и пытаясь выползти наружу. Надо полагать, рано или поздно поврежденный М9 тоже сможет освободиться, как и «Сэведж».

В полном соответствии с планом.

Электрическая двигательная система М9, в отличие от Рк-91, на котором мускульные пакеты были дублированы гидравликой, была гораздо ближе к человеческой анатомии. Мускулы сокращались, приводя конечности в движение. Отсутствие тяжелой и медленной гидравлики позволило сэкономить вес конструкции и намного увеличить мобильность. Но за это пришлось заплатить: новый бронеробот не мог толкнуть или просто сдвинуть с места очень большой вес. Хотя конечно, применять способности, которыми обладают бульдозеры, от БР требуется достаточно редко. В этом плане «Сэведж», обладающий мощной, хотя и тяжелой гидравликой, имел перед М9 существенное преимущество. Даже более высокая выходная мощность двигателя не помогала, если исполнительные механизмы не могли использовать ее до конца. Кроме того, принципиально отличалась и конструкция корпусов бронероботов. Если туловище М9 было собрано на гибком каркасе-скелете, напоминающем человеческий позвоночник, способный изгибаться во все стороны, но зато и подобно ему уязвимый, то простейший яйцевидный панцирь старого «Сэведжа», естественно, обладал гораздо большей общей прочностью — не помогали даже более продвинутые сплавы, использованные в системе конструктивной защиты М9.

Намеренно погребая себя и противника под рухнувшей крышей храма, Соске расчетливо поставил на прочность «Сэведжа».

В природе не существовало более крепкого, надежного, неприхотливого и выносливого бронеробота. Конечно, механизмы Рк-91 и 92 ломались, как и у всех остальных бронероботов. Но машины не выходили из строя. Они натужно перли вперед, скрипя, хрипя, хромая, но все равно отказываясь останавливаться. Держась до самого крайнего предела. До конца.

В этом плане с «Сэведжем» не мог сравниться никто. Арктический холод. Тропическая жара и влажность. Всепроникающая пыль и абразивный песок. Некачественное топливо и масло. Неумелое техническое обслуживание. Чудовищные перегрузки и бесчисленные мелкие повреждения. Ничто не могло выбить с поля боя этого неказистого лягушкоголового бронеробота, настоящего рабочего конька тотальной войны. Верное оружие, которое так ценили не привыкшие хвастаться усталые ветераны. Сражающиеся насмерть, без бравады и жажды славы.

Вот в чем состояла настоящая ценность самой массовой в мире машины.

Медленно поднимаясь на четвереньки, и одновременно проверяя состояние бронеробота по панели повреждений, Соске с огорчением подумал, что подобный трюк не смог бы проделать даже «Арбалет». Суперсовременный экспериментальный прототип, под завязку набитый новейшей аппаратурой в эту минуту показался ему желторотым новобранцем, пытающимся корчить из себя ветерана.

На панели высветился длинный список повреждений.

Давление в гидравлике левого манипулятора падало. Что бы пилот ни делал, температура двигателя не снижалась до нормального уровня. Система балансировки явно барахлила. Из бедренных суставов, соединяющих ступоходы с корпусом, доносился странный скрип.

Но Соске все равно довольно пробормотал:

— Держись, старичок. Ты — молодец.

Наконец, прямо у его ног гора каменных обломков зашевелилась, и ее верхняя часть осыпалась. Появились помятая голова и торс выползающего на свободу М9.

Соске, не слишком торопясь, отреагировал соответствующим образом: прижал стальной ладонью голову М9, а вторым манипулятором снял с кронштейна последнюю кумулятивную кувалду и широко размахнулся. Безжалостно точный удар поразил среднюю часть торса «Гернсбека» — там, где находился генератор. Аккуратно выведенный из строя узел гарантировал, что М9 больше не сможет двинуть ни ступоходом, ни манипулятором.

Курама тяжело вздохнул. К чувству разочарования, правда, примешивалось уважение — следовало отдать противнику должное.

«Впечатляет. Победить на таком куске металлолома»?

Ему приходилось сталкиваться с разными пилотами бронероботов, но до сих пор не встречался никто, кто сумел бы так умело использовать свои немногочисленные козырные карты, и выйти победителем из схватки с противником, имеющим подавляющее превосходство.

Удивительное спокойствие. Поразительная расчетливость.

Тактическое мышление и уровень навыков Сагары Соске, отточенных в бесчисленных схватках безвестных войн и конфликтов, принципиально превосходили уровень пилотов регулярных армий.

Безусловно, Амальгам были крайне необходимы бойцы такого калибра.

«Хм, но делать ему подобное предложение совершенно бессмысленно».

Уже после инцидента в Сунан стало понятно, что принудить к послушанию столь упрямого противника не получится. Даже используя украденную мистером Сильвером девчонку как гарантию, на лояльность в подобном контракте рассчитывать не стоило. Даже подчинившись для вида, Сагара Соске определенно приложил бы все усилия, чтобы навредить Амальгам.

Поэтому его требовалось убить.

Курама бросил взгляд на Шефа. Тот пребывал в ступоре: ему и в голову не приходила возможность того, что назначенная на заклание жертва уничтожит его драгоценный М9. Единственное, что он мог, это бормотать: «невероятно!» или «как такое может быть?», «да кто он такой, этот мальчишка?!»

— Итак, что же вы собираетесь делать?

Вопрос Курамы заставил Шефа очнуться, и он повел мутными, словно со сна, поросячьими глазками. Но в голосе Курамы не было слышно сочувствия:

— Он знает, что вы здесь, и наверняка направится сюда, кипя энтузиазмом и пылая справедливым гневом. С очевидным намерением вас выпотрошить.

Побочный ущерб

М9 бессильно распростерся на груде щебня, из пробоины в правом боку, шипя, вырывалась струя белесого пара. Глядя на него сверху вниз, Соске приказал через внешний спикер:

— Выходи.

Через несколько секунд на загривке «Гернсбека» что-то громко треснуло и помятая камнями крышка люка приподнялась. На случай аварийной ситуации, когда штатные приводы уже не действовали, пиропатроны поднимали тяжелую бронированную крышку, чтобы дать пилоту возможность выбраться из поврежденной машины.

Человек в черном противоперегрузочном комбинезоны выполз наружу. Он не пострадал, поскольку удар был направлен не в кокпит, а существенно ниже.

— Проклятье, — пробормотал пилот, снимая легкий шлем с радиогарнитурой. Ему можно было дать лет тридцать. Небольшие усы, дочерна загорелое лицо. Соске сразу узнал защитный комбинезон, точно такой же, каким он сам пользовался на службе в Митриле.

Несмотря на то, что «Сэведж» Соске использовал все имевшееся у него оружие, не могло быть сомнений в том, что человек из крови и плоти не имеет никаких шансов ни противостоять бронероботу, ни убежать от него. Вражеский пилот прекрасно это понимал и даже и не думал сопротивляться.

— Я, было, решил, что ты забился в храм от отчаяния. Черт, ты меня обманул. Выходит, все было рассчитано? Если ты так здорово знаешь характеристики М9… кто же ты такой?

— Здесь я задаю вопросы.

«Сэведж» угрожающе навис над пленником и опустился на колено, хрустя битым камнем. Для того чтобы запугать и заставить говорить иного побежденного врага, уже одного этого было бы достаточно.

— Говори, откуда этот М9, и кто ты такой. Подобный БР не купишь на рынке, даже если денег в избытке.

— Думаешь, я так легко расколюсь?

— Думаешь, я собираюсь миндальничать?

Левый манипулятор «Сэведжа» вытянулся вперед и сцапал пленника стальной ладонью. Тот взвыл.

— Сражение с тобой сильно разболтало суставы, и точность действия манипуляторов нарушилась. Даже если я не собираюсь расплющивать тебя, ребра могут не выдержать.

Грубые пальцы сжали пленника плотнее, оставив ему только возможность бессильно дергать ногами.

— Горячо, верно? Одной из особенностей первых серий Рк-91 является специфическое конструктивное решение системы охлаждения. Во время продолжительных боевых действий излишнее тепло от двигателя и гидросистемы отводится и сбрасывается через ладони и пальцы манипуляторов. Если бы не защитный комбинезон, ты бы уже получил серьезные ожоги. Но и так у тебя осталось всего несколько секунд на размышления.

Нарастающее непреодолимое давление и обжигающий жар быстро заставили пленника в истерике завопить и забиться.

— Хорошо, хорошо! Я сдаюсь!!! Выпусти меня, я все скажу.

Ладонь разжалась, и он вывалился на щебенку, обливаясь потом и задыхаясь.

— Вижу, ты шутить не любишь, черт бы тебя побрал!..

— Радуйся, что еще жив, — проговорив это, Соске щелкнул кнопками, переключая оптические и инфракрасные сенсоры и сканируя окрестности. Шеф так и не прокомментировал в радиоэфире его победу. Но если он планировал наверняка прикончить Соске среди этих руин, то не будет ничего удивительного в том, что появится новый противник. Если он уже не подкрадывается в этот самый момент.

— В этом районе есть другие БР?

— Нет, только мой.

— Неразумно.

— Неразумно было предполагать, что М9 проиграет «Сэведжу». Я бы тоже ни за что не поверил.

— Ты солдат «Амальгам»?

Прямой вопрос Соске вызвал на губах пленника кривую усмешку.

— Типа того. Хотя то, что ты мне устроил пару минут назад, означает автоматическое увольнение. Да еще и экзекуцию в придачу. В этот раз мне уже не отвертеться.

— Ты служил в Митриле?

Это название заставило брови пленника удивленно приподняться.

— Именно так. До недавнего времени. Погоди, получается, что ты тоже?..

— Да. Западно-тихоокеанская флотилия, боевая группа SRT.

— Понятно. А я-то думал, где ты так навострился разбираться в характеристиках М9. «Туатха де Данаан»?.. Слышал, что вами командовала какая-то крутая девица. Твою мать, выходит, этот паскудник Шеф знал, что мы бывшие товарищи по оружию, и стравил нас? Мне, конечно, не сказал ни слова. Вот урод.

Пилот сузил глаза и гневно фыркнул.

— Куда ты был приписан?

— Средиземноморский лот. Сержант Георг Рэпрок. Тоже из SRT.

Рэпрок. Соске приходилось контактировать по службе с персоналом других подразделений Митрила, в том числе и со средиземноморцами из боевой группы «Парталон», но, естественно, не знал всех служащих и оперативников. Поскольку в Митриле имелись четыре боевые группы, часто называемые флотилиями, и штабное управление, запомнить имена и лица всех бойцов SRT, даже если не принимать в расчет секретность, было невозможно.

Рэпрок поинтересовался:

— Старший лейтенант Бен Крузо — тебе это ничего не говорит? Он служил в моем отряде, но в прошлом году его перевели как раз на Тихий океан…

— Я с ним знаком. Не отвлекайся. Что произошло со Средиземноморской флотилией? Почему ты сейчас пилотируешь М9 для Амальгам? Говори.

— Флотилию раскатали как бог черепаху. На базу в Эгейском море напали и мои товарищи, скорее всего, погибли. Не знаю, смог ли кто-нибудь уцелеть.

— Как спасся ты?

Рэпрок потупился, на его лице мелькнуло выражение боли и стыда. Неудивительно — в словах Соске ясно прозвучало невысказанное: «Почему ты позорно сдался и теперь служишь врагу»?

— В момент атаки я был на задании. Патруль в Баскони. Легкая работенка — всего один М9. Потом меня вернули обратно, и погрузили на «Геркулес».

Баскония или Страна Басков — так называлась небольшая автономная область в Испании, откуда брала свое начало одна из упорнейших в мире сепаратистских террористических организаций, ЭТА. Правда, в последнее время там немного притихло, и баски даже начали переговоры с правительством. «Геркулес» же представлял собой широко распространенный средний транспортный самолет С-130, состоящий на вооружении и в Митриле.

Соске участвовал во множестве подобных операций, только не в Средиземноморье, а в азиатско-тихоокеанском регионе. Самое обычное дело.

— Мы поняли, что дело — труба, только тогда, когда самолет приблизился к базе. Но в топливных баках почти ничего не осталось, и бежать было уже поздно. Пришлось приземляться на захваченную противником полосу. Мы потолковали между собой и…

— Сдались.

— Да. Я предложил амальгамовцам сделку. Эту машину.

Рэпрок кивнул на бессильно распластавшийся М9.

— А еще свои знания о том, как использовать ее в бою, тактических приемах и прочем. У Амальгам уже была информация о «Гернсбеке», но без людей с опытом реального боевого применения это всего лишь бумажки.

— И враги удовлетворились только этим? — с сомнением спросил Соске.

— Удовлетворились.

Сержант Рэпрок помолчал, опустив плечи, не в силах смотреть в линзы оптических сенсоров «Сэведжа», его голос прозвучал глухо, со скрытым отчаянием.

— Они согласились. Им тоже нужно тренироваться. Им тоже нужен «Агрессор[✱]«Агрессор» — существующее в американских вооруженных силах подразделение, оснащенное боевой техникой потенциального противника, как правило, советской. Помимо изучения тактико-технических характеристик техники и тактических приемов ее использования, «Агрессор» выступает в качестве противника на учениях, как армейский, так и ВВС, позволяя отрабатывать приемы борьбы с имеющимися образцами в условиях, приближенных к боевым.». Я отдал Амальгам все, что у меня было — информацию и опыт. Они наняли меня.

— А что с остальными? С теми оперативниками, что сдались вместе с тобой в транспортнике.

— Не имею понятия. В плену нас сразу же разделили, и я никого больше не видел.

— А остальные митриловцы? Тоже сдались?

— Откуда мне знать? Не удивлюсь, если так.

— Что планирует Амальгам?

— Думаешь, мне рассказывали? Но, судя по тому, как они неожиданно выскочили и размазали нас, атака оказалась для Митрила совершенно неожиданной. Они стерли нас с лица земли, наверняка и с остальными флотилиями было то же самое. По той же схеме.

— Где находятся базы организации? Схема расположения?

— Я слышал только о базах в Бухаресте, Триполи, на Корсике, в Крыму, на Шри-Ланке и в Йемене. Детали и точное местоположение мне неизвестны. Но мне довелось побывать в пыльном и жарком лагере на окраине Триполи и какой-то вонючей дыре на Цейлоне. То я что я видел своими глазами — временные мобильные сооружения. Разборные казармы, склады и базы техобслуживания, где накапливались небольшие запасы для локальных операций. Все их базы могут вмиг подхватиться и переехать на новое место — ищи ветра в поле. Откуда идет финансирование — тоже непонятно. Персонал — как и я — мало что знает о структуре организации, и мне не встречался никто, кто бы мог похвастаться, что представляет себе полную картину. Структура гибкая, текучая и неуловимая, как дым. Командные центры максимально рассредоточены.

— Как Интернет?

Действительно, прообразом Интернета была система управления, созданная в США в страхе перед уничтожающим ядерным ударом со стороны СССР. Децентрализованная и живучая сеть, предназначенная для передачи команд, которые шли не как обычно, сверху вниз по классической иерархической цепочке, а могли перемещаться по сложной паутине связных линий в любом направлении. Амальгам применила эту концепцию при построении структуры террористической организации, оценив ее живучесть и взаимозаменяемость.

— Точно. Даже если ты прикончишь одного, его место тут же занимает другой. У локальных командиров и рядовых исполнителей нет никакой информации о других частях организации, и уничтожить ее целиком не проще, чем перебить хлопушкой попрятавшихся в щелях тараканов. Никто не знает всей правды. Потому-то они так сильны.

— Но тогда затруднено принятие решений. Если у пирамиды нет верхушки.

— Ты прав. Они реагируют крайне медленно. Тут я зуб даю, наблюдал своими глазами. Будешь смеяться, но Амальгам — настоящая «демократическая» структура. Силы хватает, но для того, чтобы договориться, они тратят уйму времени.

— Понятно.

Только теперь Соске понял, откуда появился тот долгий промежуток времени, в который он прохлаждался в Токио, неуклюже «охраняя» Канаме. То счастливое время. Если бы командование противника действовало оперативнее и быстро принимало решения, яростная атака последовала бы немедленно после инцидента в Сунан, что было бы вполне логично.

То же самое можно было сказать о нападении А21 и о захвате «Пацифик Хризалис». Еще тогда он ломал голову, безуспешно пытаясь предсказать следующий ход противника. Но ничего не вышло, выпады были совершенно не связаны между собой, нескоординированы. Каждая операция была задумана оригинально, проведена решительно и умело — но только на тактическом уровне. Вероятно, именно поэтому они и не достигли цели. Несмотря на задействованные Амальгам силы, средства и ресурсы, Митрил отбил все атаки, уничтожив и захватив уникальное оборудование и квалифицированный персонал.

Казалось, заполучив такое количество информации, Митрил должен был вскрыть структуру противостоящей ему таинственной организации, найти уязвимые точки и нанести смертельный удар противнику. Но даже самый тщательный анализ и исследования, занявшие продолжительное время, не позволили разведке и аналитикам Митрила разобраться, с кем они имеют дело. Амальгам осталась в тени, и провалившиеся операции ничуть не подорвали ее могущества — доказательством чему послужили сокрушительные удары по базам Митрила.

Тем временем, Рэпрок продолжал рассказ:

— В Намшак меня доставили совсем недавно, а до того я жарился в ливийском лагере. Появился тот человек, Курама, и меня передали в его распоряжение…

— Ты сказал — Курама?!

Соске выкрикнул это, не успев даже подумать, и Рэпрок удивленно поднял брови:

— Ты его знаешь?

— Немного. Он здесь?

— Ага. Наблюдает за нашей дракой с горы на северо-северо-востоке. Они там устроили трибуну для VIP-ов…

Его прервал сигнал инфракрасного сенсора.

— Подожди.

«Неопознанная воздушная цель. Направление 348, дистанция 3000, высота 85».

Скорее всего, подкрепление, высланное Шефом. Можно побиться об заклад — штурмовой вертолет.

Соске навел на цель телекамеру «Сэведжа» и дал максимальное увеличение.

Мутная дрожащая картинка показала знакомый силуэт: обрубленные крылья, бочонки установок неуправляемых авиационных ракет, бородавка пулеметной установки под кабиной.

Ошибки быть не могло — враги намеревались прикончить Соске. Скорее всего, они знали, что у него кончились боеприпасы для автоматической пушки, а крупнокалиберные пулеметы КПВТ[✱]Крупнокалиберный пулемет Владимирова танковый. Принятый на вооружение в 1944 году пулемет калибром 14.5 мм до сих пор верно служит отечеству. с бронеробота Нами были сняты давным-давно. «Сэведж» остался безоружным.

— Время выходит.

Соске щелкнул языком, поднимая обороты кашляющего черным выхлопом дизеля избитого бронеробота.

— Что ты собираешься делать?

— Я же сказал — время выходит.

Соске протянул манипуляторы и стиснул стальными пальцами правую кисть поверженного «Гернсбека». Ухватившись покрепче, он потянул. Несмотря на повреждения, «Сэведжу» хватало мощности, и тонкие титановые бронекольца запястья захрустели, растягиваясь и лопаясь с пронзительным металлическим визгом, обнажая внутренности манипулятора. За ними пришел черед искусственных мышц — они натянулись и порвались, повиснув лохмотьями. Последней сдалась скелетная ферма, переломившаяся с отвратительным хрустом.

Соске встал и поднял оторванную кисть. Из изувеченного манипулятора «Гернсбека» за ней потянулся тонкий трос от гарпунной пушки, которая была смонтирована в ладони.

— Эй, погоди! У тебя больше нет оружия, неужели ты собираешься драться?!

Вражеский вертолет приближался. Характерный заход для атаки, угрожающе опущенный нос — он готовился открыть огонь. «Сэведж» шагнул влево, одновременно раскручивая болтающуюся на тросе увесистую кисть над головой. Словно ковбой из вестерна.

— Спрячься.

Как раз в тот момент, когда он это произнес, вертолет приблизился на дистанцию стрельбы и выпустил залп неуправляемых ракет.

Разматывая пышные хвосты, 57-мм НАР брызнули из выполненной в форме лотоса пусковой установки. Резкий прыжок увел «Сэведж» в сторону, и первая серия легла правее. К счастью, разрывной заряд старых ракет был невелик, и они могли причинить серьезные повреждения только прямым попаданием. Вертолет, не утруждая себя противозенитными маневрами, продолжал надвигаться, завершая боевой заход прямо над головой противника. Соске прицелился и швырнул трос с грузилом на конце в небо.

Гарпунная пушка М9 представляла собой специфическое устройство, позволяющее десятитонным бронероботам забираться на отвесные скальные обрывы и высокие здания. Выстреленный пороховым зарядом якорь-гарпун вонзался в препятствие, а высокооборотная лебедка подтягивала БР за ним, используя тонкий трос. Несмотря на то, что он имел диаметр всего 10 миллиметров, трос был изготовлен из уникального металлоуглеродного волокна, выдерживавшего десятикратную нагрузку — в случае динамических рывков. Иными словами, в статике на этом тросе можно было подвесить не менее ста тонн.

Тонкая линия разворачивающегося троса метнулась прямо перед сверкающим кругом несущего винта и мгновенно запуталась в нем, заарканив вертолет, точно жирного глухаря.

То, что произошло затем, выглядело очень просто.

Ухватившись за трос, точно рыбак, «Сэведж» изо всех сил дернул. Увлекаемый инерцией вертолет встал на дыбы, перевернулся и с размаху грохнулся о землю. Яркая вспышка осветила развалины и джунгли — сдетонировал почти полный боекомплект.

— Ты еще жив?

Отпустив трос, бронеробот повернулся к разбитому М9. Сержант Рэпрок, выплевывая землю, выполз из-под обломков. Близкие разрывы оглушили его и засыпали песком, но он среагировал вовремя, спрятался и уцелел.

— Вроде… как.

— У меня осталось еще много вопросов, но времени нет. Ты…

Соске на секунду задумался.

Так же как и у М9, в кокпите Рк-91 хватало места только для одного человека. Нести же человека в манипуляторе перегревшегося бронеробота было невозможно — он не выдержал бы и километра.

— …Иди куда хочешь. Беги и спрячься.

Недавний пленник остолбенел.

— Куда мне бежать? Зачем? Ты не понимаешь, нас так не оставят…

— Не хочешь, не буду уговаривать.

— Подожди. Ты что же, собираешься?.. В одиночку, без поддержки?! Или тебя где-то ждут союзники?

Соске ответил коротко, поскольку начал проводить проверку систем БР. Кроме того, не доверяя бывшему митриловцу, он не собирался распространяться.

— У меня нет союзников. Я один.

— Что? Тогда зачем же ты рвешь задницу в этом богом забытом месте?!

— Хочу отплатить Амальгам. Так же как и ты, я был на задании, когда они пришли и убили всех моих товарищей…

Датчики безжалостно обрисовывали удручающую картину.

Давление масла в гидросистеме неумолимо падало. Радиаторы уже почти не помогали — они сделали все, что могли, и теперь просились на покой. Но старому бронероботу придется еще поднапрячься — без него не справиться. Не идти же в бой голым. Наконец схватив врага за хвост, он не собирался его выпускать.

— …И они украли что-то очень важное. То, что я должен обязательно вернуть.

— Ты сдурел? Рискуешь головой по такой идиотской причине?!

— Идиотской?..

Усталый генератор погнал новую волну энергии, цифры на амперметре начали быстро увеличиваться. Соске отключил поврежденный манипулятор, чтобы не вытекло масло и из остальной части гидросистемы. «Прибавит времени», — подумал Соске, и ответил:

— Для меня это достаточная причина. Мне нужно вернуть ее, во что бы то ни стало. Я обещал.

Правильно. Он обещал.

В том самом классе.

Бронеробот повернулся и зашагал, сотрясая землю, в ту сторону, где прятались враги. Рэпрок вскочил на груду щебенки и громко закричал в спину «Сэведжу»:

— Не понимаю!!! Ты же простой наемник, как и я! Мы катимся туда, куда подует ветер, и меняем нанимателей, когда захотим. Разве это не записано в наших контрактах?!

В его словах почему-то звучала горечь и опустошение. Кажется, он обращался не столько к Соске, сколько к себе самому.

— Верно. Словно перелетные птицы. Дикие гуси.

Тогда…

Тогда я — больше не наемник. Обычный человек.

Соске проговорил это негромко и задумчиво, ведя скрипящий и погромыхивающий сорванными с креплений бронелистами «Сэведж» в сторону гор.

Рэпрок, оставшийся далеко позади, упал на колени, что-то отчаянно крича. Но старый микрофон не донес его слов.

Мишель Лемон, выждав, пока его бойцы припрячут по углам трупы коррумпированных полицейских, которых смело можно было назвать бандитами, повел спасенных механиков наружу. Люди в черном действовали молча и целеустремленно, и, не прошло и нескольких минут, как все погрузились в фургон и отправились в сторону Мунамера.

Придерживаясь руками, чтобы не стукнуться головой о стенку кузова подпрыгивающего на неровной дороге фургона, Эш попытался все же выяснить, что происходит.

— Что вы за люди?

— Тебе лучше не знать, — флегматично ответил Лемон.

Но Эш никак не мог остановиться. Накопившиеся страх и раздражение требовали выхода, а странно изменившееся поведение Лемона, его непривычное спокойствие, заставляли простодушного немца теряться в догадках..

— Ничего не понимаю. Объясните все же, как вы выбрались из камеры? Вы что, какой-то шпион? И почему вы молчали все это время?

— Правда в том, что я действительно обманывал вас. Все это время. Но дело не в этом.

— Эти загадки ничего не объясняют.

Лемон поморщился, губы сложились в горькую усмешку.

— Мы познакомились исключительно по воле случая. В тот момент я искал подходы к творящимся вокруг Арены закулисным делам, а тут, как по заказу, Нами набросилась на меня и принялась вытрясать деньги. Конечно, меня не слишком заботило, выигрываете ли вы раунды или наоборот, но… прости, но для серьезных дел вы все равно были слишком слабыми. Поэтому для вашей команды в моих планах места не находилось, пока…

— Пока?..

— Пока не появился Соске. В тот день я передумал. Точнее, это он меня заставил. Конечно, он не единственный, кто наделен такими знаниями о бронероботах, но… меня привлекла его скрытая целеустремленность. Его упорство. Он совсем мальчишка, но — прирожденный боец. Я это сразу почувствовал. И меня осенило.

Лемон говорил негромко, словно обращаясь не к собеседнику, а к самому себе. Его лицо омрачилось, брови сдвинулись. Точно, как в тот момент, когда он приказал своим людям убить прогнивших насквозь полицейских, озверевших и превратившихся в преступников куда как худших, чем те, кого им положено было ловить.

— Поэтому я не стал ничего предпринимать, и предоставил событиям идти своим чередом. Казалось, это тоже неплохой подход для того, чтобы подобраться к здешнему подпольному миру. К организации. Но я и представить себе не мог, что наши с ним цели окажутся так близки.

Загадочные слова Лемона заставили Эша лишь в раздражении тряхнуть головой:

— Все равно ничего не понятно. Кто вы все же такие? Откуда?

Лемон едко усмехнулся.

— Мог бы и сам догадаться. Разведывательная служба одного известного тебе государства. Ее тоже заинтересовали события, связанные с Митрилом и Амальгам.

— Митрил? Амальгам? Это опять ничего не объясняет, месье Лемон, — прорычал Эш, сжимая кулаки. Лемон лишь снова усмехнулся.

Сколько веревочке не виться, а конец будет. Как Соске ни изворачивался, манипулируя настройками на панели контроля повреждений, на пульте загорались все новые и новые лампочки тревожного красного и желтого цвета, превратив кокпит в странное подобие рождественской елки. «Сэведж» еще не успел добраться до указанной Рэпроком вершины, где располагалась «Трибуна», когда давление масла в гидросистеме резко пошло вниз, а температура — синхронно вверх. Мутное минеральное масло вытекало, словно кровь из израненного человеческого тела. «Сэведж» приближался к лимиту выносливости — еще немного и даже его неприхотливый дизель перегреется и заклинит. Чтобы двигаться дальше, ему нужен был ремонт — но где взять столько времени?

Соске остановил БР, опустил в парковочную позицию и выпрыгнул из кокпита. В его руке был пистолет, державшийся до поры на кронштейне сбоку от кресла, и запасной магазин к нему. Привычный австрийский «Глок-19», побывавший вместе с ним в самых разных местах. Соске прибыл в Намшак самолетом, и оружие пришлось переправлять окольными путями — он получил посылку только вчера. Конечно, пистолет остается пистолетом. Этого мало в настоящем бою… но лучше, чем ничего. В конце, концов, даже пистолета хватит, чтобы прикончить одного или двух врагов и разжиться у них оружием.

Гора, на которой находилась «Трибуна», густо поросла влажными тропическими джунглями. Соске торопливо пробирался сквозь заросли, между толстых узловатых стволов, обвитых бесчисленными плетями лиан. Поначалу ему казалось, что вокруг абсолютная темнота, но глаза скоро привыкли, и он крался быстро и бесшумно, выбираясь на восточный склон горы. Там, внизу, проходило шоссе, и он знал, что следует удвоить осторожность — здесь уже могли быть вражеские караулы. Но он был уверен, что сможет обмануть их бдительность: ведь карта местности крепко отпечаталась в его памяти, а характерный рельеф и растительность дождевых джунглей была ему хорошо знакомы — несколько лет назад ему уже приходилось сражаться в Юго-Восточной Азии.

Сквозь заросли впереди пробился резкий свет ртутных ламп. Оставаясь совершенно невидимым во тьме, он приподнял огромный, рассеченный причудливыми прорезями лист, и всмотрелся. Чуть ниже по склону смутно виднелась полоса шоссе, идущего по ущелью и упирающегося в скальную стенку, в которой виднелся зев тоннеля. Посреди расчищенного участка джунглей за несколько сотен метров до тоннеля возвышался укрепленный лагерь с высокими воротами, сложенными из бетонных блоков. Проходы между ними и склонами ущелья перегораживали положенные друг на друга спирали колючей проволоки, подсвеченные фонарями на столбах, а проезд по шоссе перегораживали сетчатые ворота. Несмотря на ночное время, у ворот виднелись группы вооруженных караульных, пристально всматривающихся в темноту. Если бы Соске не оставил «Сэведж» за ближайшим отрогом, он был бы уже обнаружен — пробираться на бронероботе сквозь джунгли без шума и треска было невозможно, не говоря уже о рокоте дизеля. Одинокого же пешего разведчика было практически невозможно разглядеть в зарослях, даже с помощью приборов ночного видения.

«Так. Здесь находится их укрепление. Что же делать дальше»?

Естественно. Соске не собирался атаковать лагерь в лоб, но прежде, чем он успел, как следует, рассмотреть его и сосчитать противников и их оружие, возле ворот началось какое-то движение. Сетчатые створки распахнулись, и оттуда выкатилась полицейская машина с гербами Намшака на дверцах. Двое полицейских вылезли оттуда и выволокли наружу девушку.

Это была Нами.

Следом за ними из ворот, не торопясь, вышли еще двое мужчин. За ними подтянулись и клевреты — вся частная армия. Одним из них был Шеф, а вторым… вторым — тот самый человек, за которым охотился Соске!

Да, ошибки быть не могло.

Курама.

Высокий, атлетически сложенный мужчина даже в душном влажном воздухе Индокитая не снял своего длинного черного плаща.

Схватив напуганную Нами, Курама вытолкнул ее перед собой. Загородившись девушкой, он заломил ей руку назад и крепко прижал к себе. Вынув пистолет, Курама упер ствол ей под подбородок.

— Сагара! Ты наблюдаешь?! Если да, то ты уже все понял.

Громкий голос без труда прокатился через поляну до джунглей. Да, Курама правильно предположил, что Соске может прятаться поблизости от лагеря.

— Брось оружие и выходи! Иначе я убью ее! У тебя есть десять секунд!

Плечи Нами — такой маленькой и хрупкой по сравнению с ним — крупно дрожали. Издалека Соске не мог разглядеть выражение ее лица, мешали ветки. Но даже отсюда чувствовалось, что ей очень страшно.

Во влажной чаще тропического леса повисло невыносимое, душное напряжение. Липкий неподвижный воздух забивал горло, не давал дышать. Жесткие листья повисли, словно неживая пластмасса, разрисованная зеленой краской. Резкий голос заставил притихнуть насекомых, треск, скрип и зуд прекратились. На скорчившегося в тени Соске уставились бесчисленные, слабо поблескивающие красными огоньками глаза.

Жуки. Гекконы. Рептилии. Ночные птицы.

Сотни пар безэмоциональных, стеклянных глаз.

Словно сенсоры БР — ни тени чувств, голый и грубый сбор информации.

Фиксация. Отражение.

Молчание. Пронизывающее насквозь.

Холодная рука судьбы.

— Десять.

Кураму и Шефа окружали десятки вооруженных людей. Настоящая частная армия. Так много, что не стоило и думать справиться с ними, да еще так быстро, как сейчас требовалось, чтобы спасти Нами. Что же делать?..

— Девять.

Это Курама. И он не шутит. Он убийственно серьезен. Но почему? И откуда… откуда это плохое предчувствие?

— Восемь.

Он впервые чувствовал такое. Острое, тяжелое чувство… ощущение того, что вот-вот случится нечто ужасное. Что-то, что невозможно будет забыть. От чего никогда не оправиться.

— Семь.

Еще семь секунд. Всего семь секунд. Слишком… слишком мало. Если он выйдет из зарослей — что случится тогда? Его немедленно расстреляют. Курама не из тех, кто прощает. Хладнокровный убийца.

— Шесть.

Еще секунда. Секунда, растянувшаяся в бесконечность. Выросшая размером в минуту. Или день? Неделю? Месяц?

Если он выйдет, может быть, Нами отпустят? Изначально она не имела к Соске ни малейшего отношения. Но ей не выжить. Сомнений быть не может — ее тоже убьют. У Курамы найдется тысяча причин, чтобы избавиться от свидетелей.

Соске отчетливо понимал это — недаром он полжизни брел по колено в крови. Он выжил, тысячу раз обманул смерть… чтобы оказаться здесь. Чтобы умереть здесь?.. К этому он шел?

— Пять.

Нами не должна погибнуть здесь, в этих забытых богом джунглях. Ни единой причины. Невинная девочка, угодившая в жернова беспощадной подпольной войны, между Митрилом и Амальгам. Словно маленькое зернышко.

Но Соске тоже не мог умереть здесь. Если он просто умрет, кто выполнит его задачу? Кто вернет домой Канаме? Кто заставит остальных врагов и того беловолосого — Леонарда — заплатить?!

— Четыре.

Ему нельзя. Просто нельзя. Невозможно. Он должен выложиться весь, без остатка, бросить в топку все — все, что у него есть. Технические знания и навыки, опыт, выносливость, силу — расколоть и вывернуть мир наизнанку. Вернуть Канаме. И только после этого сгореть. Исчезнуть навсегда.

Поэтому сейчас он не мог позволить себе умереть.

Но ведь и Нами… тоже? Она билась как рыбка об лед, недосыпая и недоедая, чтобы вернуть назад, отстроить свой символ счастья и мира — сгоревшую школу в родном городке, разрушенном отрядом мародеров. Девочка и железное чудище: старое, переломанное и изношенное — этот «Сэведж». Ей улыбнулась удача, еще немного — и ее мечта могла бы осуществиться. Неужели для нее все кончится сейчас? Разве можно с этим смириться?

Но что он мог сделать для девушки, жизнь которой хотел забрать Курама? Роковой отчет невозможно было повернуть вспять, никакое боевое мастерство не могло помочь. Выбрать силовой вариант было невозможно — все свидетельствовало против. Но его мысли упрямо метались, вслепую и на ощупь, пытаясь за оставшиеся мгновения как-то извернуться, найти третий вариант, который позволит выжить и Нами, и ему самому — прогоняя и лихорадочно обсчитывая новые и новые варианты. Он помнил, что умел это делать раньше. У него получалось. Может быть, и сейчас…

— Три.

Нет. Выхода нет. Ни единого варианта.

Выйти?..

Но… у него остались еще три секунды. Три бесконечных секунды — чтобы подумать. Может быть… может быть, отсчет Курамы — просто блеф? И если Соске затаит дыхание, ничем не выдавая себя, до последней секунды, Курама решит, что его здесь нет, что он напрасно устроил этот жестокий спектакль? И оставит Нами в живых?

Нет.

Все не так. Зная этого человека, можно было с уверенностью сказать — если он сказал, что выстрелит… он обязательно выстрелит. Он не передумает. Тем более, на глазах столпившихся позади клевретов, наслаждающихся представлением.

Что же делать? Что же придумать? Должен же быть другой выход…

— Два.

Нет. Не получается.

Если… если другого решения не найдется — придется выйти. Больше тянуть нельзя.

Все, что осталось Соске — последние две секунды. Две секунды, прежде чем купить жизнь Нами — скорее всего, ненадолго — ценой своей. Иной сделки быть не может.

Нужно идти. Он уже напружинил мышцы, чтобы подняться, когда…

— Ну, раз так — я передумал!..

Курама не крикнул «один». Вместо этого он просто и обыденно толкнул Нами вперед, прицелился ей в спину и выстрелил. Безжалостно и точно.

Сорок пятый калибр, судя по звуку.

Соске слышал такие выстрелы множество раз — он даже не смог бы вспомнить, сколько.

Один выстрел. И еще три.

Ни одна пуля не ушла в сторону. Хрупкая фигурка Нами дернулась, в хирургическом свете прожектора были отчетливо видны алые брызги. Курама не промахнулся — он попал куда хотел.

Соске не успел разглядеть выражения лица девушки. Четыре крупнокалиберные пули — это было слишком много. Она рухнула мгновенно, словно марионетка с обрезанными веревочками.

Мускулы на горле Соске судорожно сжались, загоняя невольный выкрик обратно. Инстинктивная реакция, наследие бесчисленных боев и тренировок. Ни звука. Ни единого движения, которое может выдать. Демаскировка перед лицом врага — это смерть. Как бы ни было больно — нельзя дать противнику себя заметить. Автоматика. Элементарный, примитивный боевой навык. Навык, не принимающий во внимание рвущийся крик.

Почему?..

Почему он выстрелил?

Почему он даже не сказал «один»?

«Я же собирался выйти. Как ты и хотел, я собирался выйти. Этого не должно было случиться. Разве можно так нарушать правила»?

В его груди рвался и беспощадно жег бушующий огонь. Огонь ослепительной ярости. Предохранители и тормозящие инстинкты, самоконтроль и последние доводы рассудка — все это горело ярким пламенем. Внутри окаменевшего тела Соске словно сработал разрывной заряд — пока еще зажатый, подавленный форс взрыва. Готовый порвать внешнюю оболочку на раскаленные осколки.

— Да!!! Я чувствую! Слышу твою ярость!

Шеф и его вооруженные автоматами подручные, сбитые с толку слишком быстро развивающимися событиями, остолбенели, не зная, как реагировать. Курама же, не удостаивая их взглядом, медленно протянул вперед руку и заговорил:

— Отличный инстинкт убийцы. Значит, ты все же близко. Конечно, так — весь этот душный лес дрожит и корчится от твоей жажды крови! Даже воздух плывет и двоится — ненависть переполняет его, льется через край. Да, ты понял правильно. Жизнь — жестокая штука, Сагара Соске!

«Как ты посмел»?..

Короткий ствол «Глока» беззвучно поднялся в густой тени громадных жестких листьев, напоминающих слоновьи уши. Дульный срез уставился на Кураму и застыл, словно влитой. Но дистанция составляла не менее ста метров. Кроме того, директрису перекрывали спирали колючей проволоки.

Выстрелить сейчас? Попытаться убить его?

Бесполезно.

Если бы у него был автомат или винтовка, а не короткоствольный пистолет! Стрельба на расстояние ста метров — дело не для такого оружия. Даже если он сумеет попасть, девятимиллиметровая пистолетная пуля может не нанести фатальных повреждений. И Курама не зря в эту душную влажную тропическую ночь одет в черный плащ. Наверняка это такое же пулеулавливающее одеяние, что и в тот раз, в Токио.

Стрелять сейчас бессмысленно. Убить его не удастся.

Кроме того, на выстрел немедленно бросятся два десятка вооруженных полицейских. Когда они определят его местоположение, Соске не удастся выиграть столь неравную схватку. Он умрет, пусть и прихватив с собой десяток врагов. На этом все кончится.

Нет! Этого мало. Он сумел пересилить себя даже тогда, когда Курама беспощадно отсчитывал последние секунды жизни Нами — и он не умрет напрасно.

— Ты же хочешь убить меня?!

В голосе Курамы зазвучала поднимающаяся ярость.

— Тогда почему бы тебе не выйти? Давай, не стесняйся! Хотя, если ты собираешься демонстрировать свою стальную выдержку — мне все равно. Эти вонючие обезьяны из вонючего, никому не нужного захолустья все равно не оценят твоей невероятной крутизны! И позволь предупредить — если ты оставишь меня в живых, я вскорости позабочусь о твоей девчонке!

«Чидори? Курама говорит о ней?! Он все знает»?..

— Конечно! Я знаю, где она. Меня достала твоя настырность. В который уже раз ты встаешь у меня на пути! Теперь я по-настоящему сердит, и, знаешь что?.. Я поеду прямо к ней в гости и с упоением оттрахаю ее! Вместо лапочки-Леонарда или старины Гаурона! А потом прикончу так же, как эту козявку! Как тебе это, Сагара Соске?!

Это была всего лишь провокация. Он знал.

Курама не был истеричным отморозком. Это была продуманная тактика хладнокровного профессионала. Все говорилось ради того, чтобы Соске потерял остатки терпения и слепо бросился под пули. Не более того. Курама выбрал самый простой и эффективный путь, чтобы ликвидировать угрозу. Заставить Соске выдать себя и подставиться.

Он понимал это.

Но все равно.

Смерть Нами и угроза Канаме раздирали сердце Соске окровавленными когтями. Под внешне спокойной оболочкой в нем все дрожало натянутой струной. Струной, готовой лопнуть.

Курама презрительно фыркнул:

— Предпочитаешь отсиживаться в безопасности? Тогда любуйся. Знай — со мной шутки плохи!

Курама вытянул руку с пистолетом и выстрелил в спину неподвижной Нами.

Соске едва успел осознать, что вскочил на ноги — последняя капля переполнила чашу — когда звуки тропической ночи разорвали длинные очереди. В густых зарослях в стороне от укрытия Соске яростно забились вспышки дульного пламени нескольких автоматических винтовок и пистолетов-пулеметов, освещая джунгли тревожными беглыми сполохами. Стреляли в восемь стволов сразу, как машинально определил Соске. Нет, даже больше.

Под градом метко направленных пуль окружавшие Кураму полицейские валились, как снопы. Перед освещенными, точно в тире, воротами укрепленного лагеря, мгновенно воцарился хаос. Стоны, крики ужаса, ползущие и лежащие неподвижно люди, беспорядочные и нестройные выстрелы в ответ. Светящие в сторону джунглей прожекторы погасли, выбитые точными снайперскими выстрелами, потом раздался резкий хлопок гранатометного выстрела — реактивная граната мелькнула в воздухе и врезалась в полицейскую машину, вспыхнувшую ярким бензиновым пламенем.

Кто эти атакующие?

Откуда?

Но раздумывать в поисках ответов времени не было. Нужно было использовать сложившуюся ситуацию на сто процентов. Убить Кураму — прямо сейчас.

Протаранив кусты головой вперед, Соске согнулся и помчался к изгороди, прикрываясь невысокими зарослями какого-то растения с громадными листьями-лопухами, росшими вдоль кювета. Почти у самой ограды на него выскочил пытавшийся удрать полицейский с автоматом в руках. Он дрожал от ужаса, судорожно оглядываясь по сторонам. Но свою смерть он увидел, когда до нее осталось не более пяти метров. Соске выстрелил на бегу — точно и деловито, без малейшего колебания. Не оставив врагу ни единого шанса.

Одна пуля в середину лба. Тело противника еще не успело упасть, когда Соске, сунув «Глок» сзади за пояс, вырвал из его рук автомат. За ним последовали четыре магазина. Проверив, дослан ли первый патрон в патронник, Соске щелкнул предохранителем, передвинув его с АВ на ОД.

Ворота почти скрылись в черном дыму, валившем из горящей машины. Точно направленные со стороны джунглей очереди свистели над головой, выбивая яркие искры из металлических конструкций и поднимая пыль. Несколько уцелевших полицейских еще пытались отстреливаться, навлекая на себя подавляющий огонь. Отчаянно и жалобно кричали раненые.

Соске перепрыгнул кювет, влетел в ворота и выкатился из-за угла сложенного из бетонных плит блокгауза. Из двоих укрывшихся за ним полицейских первый даже не успел его увидеть, второй в ужасе расширил глаза, но тоже не успел ничего — два быстрых выстрела в перекате поставили точку. Перепрыгивая через них, Соске машинально отметил знакомое лицо — первый полицейский оказался тем самым палачом из допросной комнаты участка в Намшаке. Еще один безымянный враг. Впрочем, его имя было совершенно не нужно Соске — пусть и останется безымянным.

Спрятавшись за подходящим укрытием — продырявленной пулями и перекосившейся на шипящих и спускающих колесах полицейской машиной — Соске быстро изучил обстановку.

Нападающие имели подавляющее огневое превосходство. Не только из-за неожиданности нападения, но и за счет гораздо лучшей выучки и отработанной тактики. Продажные полицейские-бандиты, гораздые глумиться над беззащитными жертвами, им и в подметки не годились, когда дошло дело до настоящего боя. Они сгрудились, как бараны, любуясь устроенным Курамой представлением, в то время как неизвестные противники, скрываясь в джунглях, умело подобрались, окружили их полукольцом, выбрав позиции с оптимальными углами обстрела, и устроили классический огневой мешок, простреливаемый концентрированным кинжальным огнем. Чтобы полностью подавить сопротивление полицейских потребовалось всего несколько минут. Внезапное и хладнокровное нападение — стандартная засадная тактика.

Соске не мог позволить себе расслабиться. Он понятия не имел, можно ли назвать нападающих врагами или союзниками. Но одно было очевидно: стоит ему в этом дыму и смятении выскочить на открытое место внутри лагеря, туда, куда убежал Курама — он немедленно превратится в удобную мишень. Никто не будет разбираться, кто там маячит — его срежут точно так же, как и полицейских.

Какая ирония.

Оказавшись на поле боя, в перекрестье кинжального огня. Он вдруг почувствовал странное спокойствие. Бесстрастно контролируя пространство на 360 градусов вокруг, он, не глядя, вынул снаряженный магазин из автомата лежащего перед ним полицейского, и, на всякий случай, добавил контрольную пулю в голову. Передвижения уцелевших подчиненных Шефа были для него словно открытая книга, он легко читал их жалкие попытки собраться и организовать хоть какое-то сопротивление. То же самое и нападавшие: пусть ему были и непонятны их намерения, оценить их тактику и предсказать заранее их действия для Соске не составляло труда.

Слепящая ярость и боль немного отступали.

Он сам удивился, осознав: с того момента, как он бросился в атаку, и до сих пор, он ни разу не вспомнил о Нами. Маленькая фигурка так и осталась лежать на подплывающем кровью бетоне, а прямо над ней стригли воздух автоматные очереди.

Курамы нигде не было видно.

Соске предположил, что тот, как опытный боец, должен был оценить подавляющее превосходство противника, захватившего инициативу с первых же выстрелов, и догадаться, что сопротивление бесполезно. Лагерь превратился в скотобойню. Если он еще жив, то самым логичным вариантом будет прорваться и сбежать через недостроенный тоннель с необлицованными пока стенками, зияющий в скале, под которой был расположен лагерь. Так и есть!

Соске услышал рев двигателя, работающего на высоких оборотах и визг покрышек. Из облаков дыма вылетела патрульная машина. Прищурившись, он рассмотрел силуэт широкоплечего мужчины, скорчившегося за приборной доской и вертящего рулевое колесо, и тушу Шефа, расплывшуюся на пассажирском сидении. Соске скрипнул зубами — все именно так. Найдя неповрежденную машину, Курама не стал корчить из себя героя, а выбрал самый эффективный и безопасный путь отступления — на максимальной скорости через тоннель, подальше от опасных джунглей.

Оперев цевье автомата на капот, Соске вернул переводчик огня в положение автоматической стрельбы, поймал в колечко намушника быстро уменьшающийся силуэт машины Курамы, покрепче сжал оружие и яростно вдавил спусковой крючок. Автомат забился, нескончаемой очередью выплескивая его ненависть, отлитую в свинец.

Сквозь бледные вспышки прыгающего из компенсатора дульного пламени он видел, как от корпуса патрульной машины брызнули искры, как взорвалось и разлетелось искрящимся облаком заднее стекло. Но машина не остановилась, а лишь прибавила газу.

Попадания в заднюю проекцию корпуса прочного джипа не нанесли фатальных повреждений ни пассажирам, ни двигателю. Мелькая среди зарослей, склонившихся над узким шоссе, машина стремительно удалялась. Только что она была размером с кулак — и вот уже всего с ноготь большого пальца. Целиться по движущейся мишени было непросто, но Соске мгновенно выхватил новый магазин из набедренного кармана, вставил в приемник, щелкнул затвором и снова крепко сжал прыгающий автомат, ведя стволом удаляющуюся мишень. Новая нескончаемая очередь, еще тридцать пуль вылетели за три секунды. Но теперь уже результатов стрельбы разглядеть было невозможно.

Когда он вставлял последний магазин, патрульная машина превратилась в крошечное рисовое зернышко и нырнула в устье тоннеля под горой.

— Твою мать… — прошептал Соске, с трудом заставив выпрямиться закостеневший на спусковом крючке палец.

Бесполезно. Курама и Шеф сбежали. Их уже было не догнать.

Соске беспомощно стоял, кляня себя последними словами за то, что дал врагам уйти, не в силах оторвать глаза от тени проглотившего автомобиль тоннеля. Но реальность настойчиво подталкивала его в спину. Нужно было немедленно решать: бежать или оставаться.

В поле зрения возникла фигура в темной одежде. Это не был человек Шефа, но автомат в руках Соске мгновенно подпрыгнул, нацелившись раскаленным стволом ему в живот. Тот торопливо закричал, выставив вперед пустые руки:

— Стой, стой, Соске! Не стреляй!

Знакомый голос. Это был никто иной, как Мишель Лемон. Который должен был бы томиться в грязной полицейской кутузке в Намшаке.

Стрельба стихла очень скоро.

Среди догорающих машин и клубов жирного черного дыма валялись убитые полицейские. Те, кому повезло больше — сбежали. Ни малейшего признака жизни.

Нападавшие, выждав еще несколько минут и убедившись в успехе, появились из тени джунглей, двигаясь осторожно и ловко прикрываясь кустами.

Черные боевые комбинезоны, тактические жилеты-разгрузки со множеством карманов, в которые можно было вставлять дополнительные бронепластины. Балаклавы, комплекты головной радиогарнитуры, пассивные инфракрасные приборы ночного видения, больше похожие на большие солнечные очки.

Не только современное снаряжение, но и тактика и повадки выдавали в них прекрасно подготовленных профессионалов. Опущенные стволы автоматов, приклады которых оставались прижатыми к плечу, готовы были в любую секунду поймать цель. Собранные и напружиненные стойки, мягкие быстрые шаги. Бойцы действовали парами, прикрывающими друг друга и постоянно контролирующими окружающее пространство, не оставляя ни единой мертвой зоны. Уверенно и органично. Проверяя трупы, неподвижно лежащие на земле, они ни на мгновение не расслаблялись, приближаясь осторожно и со спины. Особенно к тем телам, руки которых были не видны.

— Что все это значит?

— Подожди, потом… — пробормотав это прерывающимся голосом, Лемон пробежал мимо, направляясь к площадке перед воротами, где уже никого из противников не осталось в живых.

Там, перед распахнутыми створками, они нашли Нами.

По пыльному щербатому бетону расползались черные струйки.

Девушка лежала неподвижно, лицом вниз.

Он видел подобные сцены несчетное множество раз. Но теперь Соске почувствовал, как ржавый серп медленно распиливает сердце. Мускулы оледенели, сокращаясь с чудовищным усилием, словно тело само сопротивлялось, не желая делать следующий шаг. Пытаясь оттянуть неизбежное. На лбу выступил холодный пот, его пробила дрожь.

Нами умолкла навсегда. С ее губ больше никогда не слетит ни единого слова. Не сорвется даже мучительный стон.

Никогда.

Он не смог проронить по ней ни единой слезы: глаза остались сухими. Не мигая, остановившимся взглядом, он смотрел, и его раздирало страшное, невыразимое словами чувство вины и боли.

Пули, точно направленные рукой Курамы, поразили ее сердце и легкие, оборвали крупные кровеносные сосуды. Сильное молодое сердце, продолжающее гнать горячую кровь, за считанные секунды исчерпало свой запас, а мозг, лишенный кислородного питания, должен был милосердно погасить сознание, избавляя от долгой агонии. Или, может быть, шоковое сотрясение от ударов экспансивных пустотелых пуль крупного калибра заставили девушку потерять сознание еще раньше — мгновенно? Хотя, наверное, ему просто хотелось надеяться на это.

Нет, так нельзя. Нельзя думать об этом.

Ему нечем было искупить свою вину. Никаких оправданий.

Все было решено в то единственное мгновение.

Одна секунда.

Одна секунда, которую Соске потратил на колебания.

— Как… как это могло случиться?.. — голос Лемона жалко дрожал. В нем звучали незнакомые мука и отчаяние — и его переход от образа жизнерадостного эпикурейца выглядел еще более болезненным.

— Как же так?.. — бормотал, словно заведенный, Лемон, опустившись на колени рядом с Нами. Бросив автомат в грязь, он протянул дрожащие руки и потряс ее худенькие плечи, потом перевернул мягкое, безвольное тело, обнял и прижал к груди. Его спина тряслась, из горла рвался тоскливый полу-стон, полу-плач.

Соске стоял над ним, бессильно опустив руки и не издав ни звука. А в его голове, словно тяжелые снаряды в карусели танкового автомата заряжания, крутились беспощадные, простые слова.

Мертва.

Нами.

Я втянул ее.

Всего одна секунда.

Почему я не вышел?

Почему я не поспешил?

Я прикрывался ей.

Хотя она не сделала ничего плохого.

Я позволил ей умереть.

Нами.

Школа.

Если бы только я вышел.

Всего одна лишняя секунда.

Как я мог?

Я подставил ее.

Выбор.

Я поволок ее за собой.

Нет прощения.

Нами.

Я втянул ее.

Я позволил ей умереть.

Если бы он мог рыдать, как Лемон. Если бы он мог дрожать и всхлипывать. Если бы он мог разжать пальцы. Выпустить автомат — эти три с половиной килограмма стали, тянущие к земле. Повисшие вечным проклятием.

Что делать в такой момент? Что делают нормальные люди? Он видел много раз — но сам не мог заплакать. Что толку притворяться — если он все равно не мог понять?

Механик Эш, не стесняясь текущих по лицу слез, опустился на колени рядом. Его губы шевелились, и смысл его слов был беспощадно ясен:

Ты не человек. Почему ты не спас ее? Только использовал. Эту невинную девочку. Мразь. Убийца. Ответь что-нибудь! Ты ничего не чувствуешь?!

Но даже тогда Соске продолжал тупо стоять. Неподвижный и немой. Бессильный.

Продырявленная патрульная машина, бренча отваливающимися деталями, раскачиваясь и скрипя, мчалась по раздолбанной дороге на юг. Курама гнал ее без жалости, грубо орудуя рулем и педалями.

На юг — в сторону предместий Намшака.

Обе фары были разбиты, никакого освещения на дороге не было, но это не заставило его сбросить скорость. Выбив кулаком потрескавшееся от пулевых пробоин лобовое стекло, мешавшее видеть, он снова и снова прибавлял газу. Острыми кубиками стекла засыпало Шефа, который сидел на пассажирском сидении, и он, наконец-то, издал странный горловой звук, похожий на отрыжку.

— Как же так?!

Он все еще до сих пор не мог прийти в себя. Захлебываясь бьющим в лицо ветром, и пытаясь перекричать рев оставшегося без глушителя двигателя, он бормотал в пространство:

— Вся моя армия… вся моя личная армия уничтожена?! Кто же это сделал? Соучастники этого парня, Сагары?

— Едва ли, — поправляя бронепластину в кармане на плече своего защитного одеяния, ответил Курама. — Если бы у него были союзники, он бы сумел более ловко выиграть время. Они отреагировали слишком поздно, между ними не было никакого взаимодействия.

— Тогда кто же они такие?

— Пока не знаю. Едва ли уцелевшие из Митрила.

— Поверить не могу!.. Или это с самого начала была ловушка? Я построил все свои действия на вашей неточной информацией… Вы мной манипулировали?!

Курама протянул руку и грубо схватил Шефа за воротник кителя. Затрещала дорогая ткань.

Толстяк жалобно икнул и немедленно умолк.

— Я не давал гарантий.

В ровном голосе Курамы слышалась смерть. Он продолжил, небрежно ведя машину левой рукой:

— Поэтому не будем развивать эту тему. Кто эти люди, как они связаны с Сагарой — мы узнаем об этом очень скоро. Вот увидите. Это не проблема. И не проблема — то, что нам предстоит сделать. Это очень просто. Элементарно.

Его стальные пальцы сжались, впившись в дряблое мясо. Шеф задушено замычал:

— Я… не могу дышать…

— Ваша банда переодетых полицейскими ублюдков никуда не годилась. Против настоящего противника они оказались просто цыплятами. Позволили им подобраться так близко.

— П-простите… месье, это не повторится, но…

— Слушайте меня. Сейчас я сердит. Этот пацан меня раздражает. И даже то, как он разнес М9, меня не развеселило. Кроме того — эта девчонка. Я не получил удовольствия, пристрелив ее. У меня нет ничего общего с вами, сумасшедшими садистами, которые торчат от таких вещей. Цивилизованного человека это не радует. Я сердит и раздражен.

— Но… зачем же вы ее убили? Это было расточительно…

— Довольно. Это было сделано для того, чтобы вывести его из себя. И я не похож на злодея-идиота из тупого полицейского фильма. Если я говорю, что убью — я обязательно убиваю. И не отношусь серьезно к считалочкам до десяти. Да, именно так. Жизнь коротка. Я хотел, чтобы этот парень знал.

— Но…

— Теперь он будет гнаться за мной неотступно. Он сделает все, чтобы обложить и убить меня. Ведь не зря же он столько на меня охотился.

Шеф икнул.

— И если вы собрались сбежать — то это глупая идея. Он или его друзья выследят вас или дождутся, когда вы всплывете снова. Вам ничто не поможет. Самое умное, что вы можете сделать — остаться со мной и готовиться. Подготовить им пышную встречу. Пусть они сами придут к нам — мы их раздавим. И мне потребуется ваше сотрудничество. Понятно?

Шеф, который не мог издать ни звука, торопливо кивнул. Хватка Курамы ослабела. Побагровев, полицейский некоторое время хватал воздух ртом, потом откашлялся и злобно прорычал:

— Месье Курама, такое отношение — это уж слишком! Я приношу пользу организации, контролирую Намшак, и теперь должен терпеть…

— Ваш писклявый голосок действует мне на нервы. Кроме того… — Курама похлопал по карманам плаща и вытащил сигаретную пачку. Но вместо сигарет там оказались длинные прямоугольные в сечении палочки-леденцы. Бросив одну в рот, он прикусил ее крупными крепкими зубами. — …Разговаривая с человеком, который бросил курить, следует быть осторожнее. Вы и представить себе не можете, как все вокруг раздражает.

Нужно было немедленно организовать погоню.

Стоило промедлить, и Курама, добравшись до местного центра цивилизации, Намшака, мог улететь куда угодно. Туда, где его невозможно было бы настичь. Каждая секунда увеличивала такую вероятность.

Целых автомобилей в лагере не осталось, а фургончик, на котором привезли спасенных механиков, был не из разряда скоростных. Этот вариант не годился. Кроме того, ехать быстрее, чем Курама, все равно не получилось бы — дорога, идущая через окраину Мунамера в сторону Намшака, извивалась как змея, которую одолел понос — неподходящее место для гонок. Зато, если двигаться напрямик, через хребты, расстояние можно было сократить втрое.

Поэтому Соске, не теряя ни секунды, занялся неотложным ремонтом тяжело поврежденного «Сэведжа». Для бронеробота не существовало бездорожья. Пока машина нарезала петли по извивающемуся горному серпантину, тормозя на каждом повороте, он мог прыгать и карабкаться по скалам, выигрывая время. То время, которое было необходимо для ремонта — это был разумный расчет.

Соске выложил свой план Лемону, не потратив ни единой лишней секунды на остальные объяснения. Лемон только кивнул.

Добравшись до оставленного за отрогом хребта бронеробота, Соске привел его к воротам лагеря. Лемон и его бойцы уже начали подготовку, собирая по территории и подтаскивая необходимые инструменты. Но ни Эш, ни остальные механики из команды «Кроссбоу», сидевшие в стороне, даже не попытались помочь.

Впрочем, все, на что хватило самозваных ремонтников, это заглушить поврежденные трубки, предоставив действовать дублирующему контуру. Вытекшее масло восполнили из найденных в недостроенном еще тоннеле канистр, хотя оно было явно отработанным и непонятно какой марки, а топливный бак дозаправили соляркой неизвестного происхождения и качества, видимо, предназначенной для бульдозеров и скреперов. Если бы это был не «Сэведж», а любой другой бронеробот, такое варварство кончилось бы плохо.

Среди оборудования, сваленного рядом с входом в тоннель, нашлось и оружие для бронеробота — кумулятивная кувалда незнакомой Соске марки, очевидно, недавно поступившая на вооружение. Это было очень кстати — ведь другого оружия для «Сэведжа» не осталось.

Впрочем, Лемона и его товарищей больше беспокоило не это. Пострадавший в сражении с М9 старый, разболтанный бронеробот явно дышал на ладан, и экстренный поверхностный ремонт, на который они оказались способны, ненамного улучшил ситуацию. По-хорошему, бронероботу требовались не столько новые агрегаты и узлы, сколько новый несущий корпус. Лемон почесал в затылке и спросил:

— Слушай, ты думаешь, он сможет двигаться?

— Да. Если не очень долго.

Голос Соске звучал безжизненно. Конечно, в других обстоятельствах он не преминул бы объяснить все преимущества старого трудяги «Сэведжа». Бронеробот заслуживал подробной лекции. Но читать ее должен был не Соске. Это должна была сделать его хозяйка — с гордостью и радостным румянцем на щеках. Девушка, которой здесь больше не было.

Она умерла.

Торопливый ремонт был закончен.

Без лишних слов Соске забрался в кокпит. Включив бортовую электросеть, он запустил двигатель, используя оставшуюся в аккумуляторе энергию. Проверил гидравлику и электрическую движительную систему. Поисковые датчики. Система управления огнем… да, он все помнил.

— Соске.

Сквозь шипение старого динамика пробился голос Лемона.

— Что?

— Хотел тебе сказать. Я действительно разведчик и работаю на одну крупную разведслужбу. Нами и тебя я встретил случайно. Но время, которое я провел с вами… это было здорово.

— Понятно.

Вспоминая, как Лемон, стоя на коленях над остывающим телом Нами, трясся в пароксизмах рыданий, Соске знал, что его горе не было притворством. Но теперь, глядя на его застывшее лицо, он понимал, что настоящий Лемон — именно этот.

Мишель Лемон продолжал:

— Выходит… ты все-таки солдат Митрила.

— Бывший солдат Митрила. Теперь нет.

Руки Соске продолжали привычный танец, переключая тумблеры, а глаза прыгали по экранам, выполняя процедуры проверки.

Закрыть крышку люка.

Люк закрыт.

Гидравлика. Давление в норме.

— А ты — агент DGSE. Твои товарищи, скорее всего, из подразделения 29 SA.

DGSE. Direction Generale de la Securite Exterieure — Главное управление внешней безопасности, крупнейшая из французских разведслужб. Подразделение 29 входило в состав оперативного управления SA, выполняя силовые операции. Французские спецподразделения котировались в кругах специалистов довольно высоко. Выходит, именно они действовали на территории Намшака, пытаясь добыть любую информацию о Амальгам или даже просочиться в ее внутреннюю структуру.

— Я удивлен. Ты много знаешь.

— Всего лишь предположение. Не имеет значения.

В словах Соске не отразилось ничего, но на губах остался горький вкус вины. Он уже знал, что Шеф приказал убить Эша и остальных механиков, и лишь появление Лемона и его бойцов спасло им жизнь. Это была ошибка Соске — он не предполагал, что враги зайдут так далеко. То, это Курама и Шеф охотятся на него, было естественно, также как и обратное. Но ему не пришло в голову, что они обрекут на смерть и его ни в чем не повинных соратников по команде.

Он оказался недалеким, ограниченным и зашоренным. Не смог разгадать замыслов противника. Безусловно, вскрыть тщательно разработанные планы врага было нелегко, но такое развитие событий предусмотреть было необходимо. Недосмотр и наивность Соске обернулись гибелью людей. Если бы не вмешательство Лемона, не только Нами, но и Эш с механиками были бы уже мертвы.

Решив действовать в одиночку, он недостаточно заботился о безопасности своих соратников, пусть даже и невольных. Другими словами, в запале погони за Амальгам он забылся, и стал слишком нетерпелив. За это ему придется расплатиться вечным, невыносимым, несмываемым клеймом. Печатью вины. Но даже кровоточащее сердце не могло заставить Соске сейчас остановиться. Он уже не знал, что на самом деле толкало его вперед. Это уже не была его собственная воля — он не был настолько самоуверен, чтобы считать себя героем. Произнести имя девушки, которую он хотел спасти, сейчас казалось кощунством. И он почему-то с трудом мог вспомнить ее лицо. Ее улыбку.

Но ему не оставалось больше ничего другого.

Он не знал, что еще можно сделать.

Эта погоня осталась единственным смыслом его существования. Оставить ее, остановиться — и он исчезнет, растворится без следа. Ненужный никому. Тот, о котором никто не вспомнит.

Поэтому он должен настичь Кураму.

Схватить его. Пытать. Выдавить все, что тот знает.

Какую именно информацию он мог получить в результате, что с ней делать потом — сейчас Соске даже не пытался думать об этом.

Закончив проверку, он осторожно повел акселератор вперед, повышая обороты дизеля. Бронеробот дрогнул и медленно выпрямился. Белый бронеробот — тот самый «Кроссбоу», которого дарила теплом своего сердца Нами — снова шагнул вперед, собираясь в бой. Вероятнее всего — в последний бой.

— Я иду, — сам не зная кому, пробормотал Соске, жестко задушив в себе всю терзающую его боль, тоску и отчаяние.

[[image:/storage/reader-images/caec74bc5cd9cc0feab822e75617324af1e5f5c5.png]]

Пылающий человек

Тем вечером на улицах притихшего Намшака сгустилась странная, тяжелая, угрожающая атмосфера. Менее чем за час температура упала на десять градусов Цельсия, мимоходом поставив рекорд, совершенно необычный для тропиков. Ничего подобного не случалось за весь период, в который велись точные метеорологические наблюдения.

Тяжелые, набухшие угрозой тучи ползли по ночному небу, заставляя голову пригибаться к земле. Отдаленный гром перекатывался над крышами, суля неминуемую грозу. Что-то неладное творилось в этом году над океаном, где обычно формировались циклоны и атмосферные депрессии, отвечающие за погоду в этих краях. В повседневной суете и круговерти это мало кого интересовало, но теперь даже самые толстокожие почувствовали во внезапном холоде некое зловещее предзнаменование.

Странной и угрожающей была не только погода.

В неурочный час, в день, когда не планировалось никаких ристалищ, на Арене начали прогревать разномастные двигатели десять бронероботов. Рык дизелей и свист газотурбинных двигателей эхом отдавался от стен пустой чаши колоссального стадиона, отражаясь к низким небесам, нависшим над Намшаком. Их звук почему-то не был похож на обычные выхлопы сражающихся под крик толпы стальных гладиаторов. Двигатели взрыкивали злее и резче, словно стая одержимых жаждой убийства волков. Бешеных волков, роняющих в свирепом безумии хлопья липкой пены.

Тела бронероботов блестели в режущем свете лампионов.

Рк-91 советского производства. Тюнингованный до неузнаваемости «Сэведж» Рк-92, который сменил его на конвейерах уральских заводов. Грубая северокитайская копия того же «Сэведжа». Американский М6 «Бушнелл». Французский «Мистраль» и его следующий вариант — «Мистраль» II. Германский «Драхе» модификации А. Английский «Циклон» и еще два бронеробота — южноафриканского и израильского производства.

Окраска всех этих бронероботов ничуть не напоминала скучные военные оливковые тона, хаки или грязно-зеленые пятна деформирующего камуфляжа. Они больше были похожи на красочно расписанные гоночные машины Формулы 1. На многих машинах виднелись густо наляпанные рекламные надписи или логотипы местных компаний-спонсоров.

Все бронероботы были участниками гладиаторских схваток на Арене, а пилоты давно и покорно следовали каждому слову Шефа. Они явились сюда по его срочному призыву — для некой «специальной работы», как он выразился.

Застегивая пряжки наспех надетых комбинезонов, пилоты собрались перед линейкой БР. Они уже получили предварительные инструкции по радио от помощника Шефа и теперь весело гоготали и пошучивали:

— «Работа»?..

— Ха, неплохо иметь такого щедрого работодателя, ага?

Работодатель тем временем с трудом выбрался из посеченного пулями полицейского джипа с выбитыми стеклами. Его помощник закричал:

— Тихо! Слушать сюда!

Несмотря на помятый вид, Шеф пытался бодриться. Выпятив жирную грудь, он подозрительно всмотрелся в лица подчиненных — не мелькают ли на них усмешки, не догадались ли они, что он только что без памяти сбежал с поля боя? Нет, на грубых лицах пилотов была написана только жестокая радость предвкушения.

— Вы уже узнали из слов вице-комиссара, моего помощника, что у нас возникла проблема. Опасный террорист, до бровей накачанный наркотиками и одержимый жаждой убийства, заполучил в свое распоряжение БР и в настоящий момент направляется к Намшаку с севера. От вас, джентльмены, требуется остановить его. Я уверен, что вы, бывалые ветераны, не допустите, чтобы он ворвался на мирные улицы нашего города и причинил вред добропорядочным и законопослушным гражданам. Не нужно стесняться, уничтожьте его, используя ваши боевые навыки, отточенные на Арене.

Теперь на лицах пилотов-гладиаторов появились хитрые ухмылки. По его тону они поняли, что обычно заносчивый Шеф сейчас отчаянно нуждается в их помощи.

— Босс, разрешите задать вопрос? — вперед выступил один из пилотов. Это был тот самый Дао, который первым из присутствующих познакомился с Соске.

— Задавайте.

— По правде говоря, нам совершенно без разницы, террорист ли этот парень, которого вы нам приказываете замочить, или примерный ученик воскресной школы. Но, чтоб не растерять энтузиазм и подогреть боевой дух, нам хотелось бы узнать условия сделки. Пока вы не упомянули о вознаграждении и компенсации наших усилий. Хотелось бы узнать, что нам за это будет, босс.

— Ваша озабоченность мне понятна. Но вы не останетесь в обиде. Во-первых, каждый присутствующий получит три тысячи долларов. Независимо от результата.

Ответом на произнесенное с помпой заявление был только разочарованный свист. Но Шеф не смутился и продолжал так же важно:

— Тот, кто прикончит опасного террориста, получит в десять раз больше — тридцать тысяч долларов. Но и это еще не все, будет и дополнительный приятный приз. Знаете, что с прошлого месяца лежит на нашем складе конфискованной контрабанды? Мы перехватили поставку одного китайского наркодилера, направлявшуюся в сектор Газа. Пятьдесят килограммов героина. Согласно официальной процедуре конфискованный груз будет сожжен завтра на рассвете. Безусловно, мы так и поступим. Однако, если аналогичное количество порошка по какому-то странному совпадению окажется в руках тех, кто выполнит мое поручение, я не стану поднимать из-за этого шума. Вы понимаете, что это означает?

Полцентнера белого порошка. Даже если он был не слишком хорошо очищенным, его цена на черном рынке могла составить до миллиона американских долларов. Безусловно, доставка и продажа специального приза могла вызвать дополнительные расходы, но главное теперь было ясно — Шеф обещал этот приз тому, кто принесет ему голову этого назойливого выскочки.

Такая неожиданная щедрость ошеломила наемников и даже вызвала легкое подозрение:

— Это просто здорово, босс. Но не слишком ли великодушно? Как-то непривычно слышать от вас такое, — поинтересовался Дао.

— Все в полном порядке, — успокоил его Шеф. — Дело в том, что устранение этого террориста — крайне важная задача. Мы даже готовы предоставить вам остальное снаряжение, необходимое для этого, а также топливо, масло и запчасти. Взгляните, — он сделал приглашающий жест. На Арену начали выкатываться грузовики с трейлерами — пять штук, один за другим. Они выстроились вдоль беговой дорожки перед шеренгой бронероботов. Брезентовые накидки слетели в стороны, открыв лежащий на платформах груз. Там находились несколько комплектов самого современного съемного вооружения для бронероботов, которое они использовали с помощью манипуляторов. Германская 35-мм автоматическая пушка. Еще один наследник крупповских орудий — 57-мм дальнобойная снайперская пушка. Итальянское 57-мм орудие ближнего боя с механической перезарядкой, по принципу действия и внешнему виду напоминающее громадный помповый дробовик. Американская 30-мм пушка Гатлинга с вращающимся блоком стволов. На следующем трейлере лежала шведская 40-мм автоматическая пушка. Использование безгильзовых патронов и жидкого метательного вещества делали ее одной из самых футуристических и технологически продвинутых оружейных систем, стоящих на вооружении БР.

— Ого! Это же «Эрликон»!

— А там — «Ото Мелара» и «Маузер».

— И «Бофорс» тоже!

Мощные современные артиллерийские системы, способные одним выстрелом разнести на куски легковой автомобиль, вызвали неподдельный восторг пилотов-гладиаторов, которым не разрешалось использовать такие игрушки на Арене. Шеф, наблюдая за их неподдельной, детской радостью, криво усмехнулся и продолжил:

— В драйверах встроенных систем управления огнем не установлены защитные пароли. Поэтому вы можете выбирать то, что вам по нраву. Используйте их с удовольствием! Боеприпасов ко всем видам оружия заготовлено достаточно.

Дао радостно ухмыльнулся:

— Хо-хо, даже хочется поблагодарить этого мерзавца. Но мы действительно можем как следует пострелять из этих малышек? Нас не притянут к ответственности, когда мы случайно подстрелим парочку законопослушных граждан Намшака?

Пилоты весело и возбужденно загоготали.

На вопрос неожиданно ответил другой голос — холодный и мрачный. Из продырявленного джипа появилась фигура в угольно-черном плаще.

— Слушайте внимательнее. Шеф велел вам не стесняться.

Пилоты-гладиаторы смерили незнакомца оценивающими взглядами, потом вдруг одновременно вскинули вверх сжатые кулаки и огласили чашу Арены диким варварским кличем.

— Яху-у-у!

— Круши все!!!

— Всю жизнь мечтал!

— «Кроссбоу», наглый выскочка — мы прикончим тебя!

Дао и остальные пилоты запрыгнули в кокпиты. Стальные великаны, расхватали оружие, словно дети игрушки, и повалили к выходу с Арены, сотрясая мостовую и гогоча.

Глядя им вслед и утирая платочком обильный пот, Шеф сказал Кураме:

— Только что передали, что на ферме в пятнадцати километрах к северу от Намшака видели белый БР, двигающийся на юг. Этот парень серьезно намерен на нас напасть?

— Именно об этом я и говорил вам раньше, — устало потирая шею, ответил Курама. И добавил, чуть погодя: — Будет просто чудо, если эти обезьяны сумеют остановить его.

— Невозможно! Десять вооруженных до зубов бронероботов, и пилоты далеко не новички — будь он хоть Геркулесом, ему не справиться с ними. То, что произошло с М9, наверняка было простой случайностью, это не может повториться!

— Мне бы вашу уверенность, — мрачно проговорил Курама. — Но нам тоже нужно приготовиться.

— Приготовиться?

— Расставить декорации, подготовить сцену. Дайте мне коротковолновый передатчик. Я окажу ему любезность и назову конечную точку маршрута, чтобы он не заблудился.

— Конечную точку? — выкатил глаза Шеф.

— Да. Она будет здесь, — стукнул каблуком о мостовую Курама.

[[image:/storage/reader-images/1832b773a88d18db8c6a12c68c3e9669103456fa.png]]

Выжимая из наскоро отремонтированной гидравлики все, что можно, Соске вел белый «Сэведж» на юг, поперек острых хребтов, покрытых буйными тропическими джунглями. Наконец, кручи закончились. Соске пересек пару мощеных дорог, и его глазам открылись бедные и жалкие домишки пригородов Намшака.

Чтобы добраться до центра города, ему требовалось пересечь реку Шентон, охватывающую город с северо-запада широкой дугой. Изначально «Сэведж» комплектовался оборудованием для форсирования водных преград по дну. Но одной воздухозаборной трубы-шнорхеля было мало — даже если бы она и осталась при нем, а не была потеряна давным-давно, еще до того, как он попал к Нами. Бронеробот получил множество повреждений, и за водонепроницаемость электрических систем нельзя было поручиться. Учитывая то, что река была глубокой и быстрой, соваться сейчас в воду было бы просто самоубийством.

Оставались два капитальных моста, которые могли выдержать двенадцатитонный «Сэведж». Мост Пуриноко на магистральном шоссе, и расположенный в километре южнее мост Васару. Можно было не сомневаться в том, что оба моста перекрыты полицейскими кордонами.

За то время, что Соске провел в Намшаке, карта города и рельеф навсегда отпечатались в его памяти. Теперь, без труда сориентировавшись, он выбрал именно мост Пуриноко, поскольку тот был расположен ближе к центру города.

Прежде всего, требовалось предугадать действия врага. Если бы Курама решил бежать в одиночку, поджав хвост, он бы прямиком направился в аэропорт. Но Лемон, который сейчас со своими людьми трясся в фургоне по разбитой горной дороге далеко позади, передал по рации, что в аэропорту тот не появлялся — там караулили его коллеги, агенты из DGSE, оставшиеся в городе.

Курама все еще оставался в Намшаке. Возможно, он не думал, что окажется в положении гонимого, и замешкался, не зная, что предпринять?

Нет.

Невозможно.

Он ждал.

Он готовился, расставляя фигуры на доске для следующей партии, и настраивал ловушки. Последняя схватка будет смертельной и бескомпромиссной. Решимости Кураме было не занимать.

Соске прекрасно это знал. Нет, это не было сверхчувственное озарение или телепатия. Просто старый инстинкт, спинномозговая уверенность ветерана бесчисленных боев

Курама безошибочно почувствовал кипящую ярость Соске, и знал, что тот не остановится на полдороге. Соске знал, что Курама знает. Оба были профессионалами, оба потеряли в бою товарищей.

Оказавшись в такой неустойчивой ситуации, многие тертые волки, опытные бойцы, постарались бы затормозить события, чтобы не рисковать излишне и атаковать в следующий раз, выждав благоприятный момент. Если бы противником был не Курама, Соске и сам бы задумался над этим.

Но в этот раз все было по-другому.

Вокруг монолитного, незыблемого массива рациональной и рассудочной стратегии простирались хаотичные дебри не поддающихся здравому смыслу инстинктивных реакций. Решения здесь принимались вовсе не в соответствии с элементарной тактической логикой «дважды два — четыре», и эти два человека прекрасно знали об этом. Аналитический рассудок уступил место стихийным порывам, первобытной ярости и жажде мести, пусть внешне это никак не проявлялось. Они оба осознавали это, но совершенно не собирались объяснять окружающим

В этой странной, вывернутой наизнанку системе координат Соске и Курама парадоксальным образом оказались товарищами по оружию, которые понимали друг друга лучше, чем старые друзья. Так же естественно и очевидно было то, что их пламенная взаимная ненависть делает невозможным любой компромисс.

Такое же мысленное взаимопроникновение и почти интимная близость, как тогда, в тесной комнатушке в Гонконге. С Гауроном, который читал душу Соске, словно раскрытую книгу.

Соске вывел свою боевую машину к мосту Пуриноко. В гладкой черной воде реки, разлившейся здесь метров на шестьсот, дрожали и плавали дорожки-отражения городских огней с противоположного берега. Но теперь с оранжевыми отсветами уличных фонарей смешались тревожные вспышки синих полицейских мигалок.

Кордон перед мостом состоял из двух патрульных машин и бронетранспортера. К обычным для полицейских в других странах дробовикам следовало приплюсовать практически родные для Юго-Восточной Азии китайские автоматы и турельный пулемет, смонтированный на люке бронемашины.

Нахмурившись, Соске двинул вперед рычаг, увеличивая обороты, и чувствуя, как отзывается сдержанным рокотом усталый русский дизель, как начинает посвистывать турбонаддув и корпус бронеробота начинает мелко вибрировать.

Указатели давления масла двинулись туда-сюда, острая стрелка температурного датчика склонилась ближе к красной критической отметке. Но беспокоиться было не о чем. Старенький «Сэведж» выдержит.

Поглубже вдохнув необычно холодный для этих широт ночной воздух, Соске двинул рычаг до упора. Взревев, точно раненый носорог, «Сэведж» ринулся вперед, сотрясая землю ударами истертых стальных башмаков ступоходов. Проигнорировав поданный дрожащей рукой полицейского знак «Стоп», Соске выскочил на асфальт. Засверкали звездочки очередей, но для БР автоматные пули были не опаснее легкого дождичка. Прыжок, удар башмаком — и бронетранспортер завалился на бок, а полицейские в панике кинулись бежать.

Теперь самое опасное.

Ни на секунду не задерживаясь, Соске на максимальной скорости пустился бежать по длинному мосту, незащищенному и открытому взглядам со всех сторон, остро чувствуя, как тикают последние секунды ошеломления и ступора, охватившего противника после внезапного нападения. Он буквально слышал, как по радио летят торопливые донесения и команды.

Выстрелов не последовало. Он успел.

Влетев в узкую улочку, застроенную покосившимися низкими домиками, он на полном ходу затормозил, так, что каблуки ступоходов «Сэведжа» на полметра пробороздили асфальт, засыпав мостовую крошкой и затянув улицу клубами пыли.

Рокот дизеля сбавил тон, бронеробот присел, напружинившись и пристально вглядываясь вглубь тесной городской застройки.

Несколько припозднившихся прохожих остановились, с удивлением показывая пальцами на БР. Для жителей Намшака это было не такое уж редкое зрелище, но угрожающе резкие движения «Сэведжа» напугали их, и никто не осмелился приблизиться.

Соске прислушался, но, кроме низкого урчания своего дизеля, ничего не услышал. Да, сейчас стоило пожалеть о высокочувствительных поисковых сенсорах и локаторах М9 — на старом бронероботе не было ничего подобного. Единственное, на что он мог полагаться — собственные глаза и уши. Дожидаться больше было нечего, и, решив двигаться дальше, Соске поднял БР в полный рост. Враги все равно никуда не денутся — они появятся, рано или поздно.

Скорее рано.

На перекрестке впереди, через квартал, возникли фигуры двух бронероботов. «Сэведж» и «Мистраль II». Первый сжимал в манипуляторах помповое орудие, второй — автоматическую пушку.

Они совсем не походили на армейские. Кричаще-пурпурный «Сэведж» и выкрашенный в красный и желтый цвета «Мистраль».

Бронероботы с Арены.

Надо полагать, Шеф нанял пилотов-гладиаторов. Опытные, до зубов вооруженные бойцы. Справиться с ними будет нелегко.

Пилот «Мистраля» II, который выступал на Арене под названием «Алмазный лоб», совсем не собирался действовать совместно с «Сэведжем», который следовал за ним по пятам. То, что они занимали позиции неподалеку друг от друга и столкнулись на узкой улочке, когда по сигналу полицейских с моста Пуриноко бросились на перехват, оказалось чистой случайностью.

Теперь «Сэведж», который был известен на Арене как «Супер Стар», и чей не слишком впечатляющий послужной список состоял из двух побед и пяти поражений, нетерпеливо подпрыгивал у него за спиной.

— Вон он! Вон там!!! Да быстрей же ты, уйдет!

— Смотри, куда лезешь! Не наступай мне на пятки, тупица!

— Пусти, я его прикончу. Он мой!

Тридцать тысяч долларов и пятьдесят килограммов героина.

Чтобы заполучить их, нужно было всего-навсего убить этого выскочку — «Кроссбоу». Пилот «Супер Стар» серьезно задумался, не стоит ли расчистить себе дорогу, выстрелив в спину соратнику.

«Алмазный лоб», очевидно, тоже не исключал такой возможности и замешкался, не зная, куда смотреть — вперед или назад.

В этот момент метрах в двухстах впереди мелькнул белый «Сэведж». В его манипуляторах не было видно оружия, поэтому гладиаторы не удивились, когда он нырнул за угол дома. Но то, что он вдруг снова выглянул оттуда, взмахнув манипулятором, словно швыряя что-то, было полнейшей неожиданностью. Длинный предмет, вращаясь в воздухе, словно томагавк, просвистел вдоль улицы. Не успел пилот «Супер Стар» узнать в нем кумулятивную кувалду, как она врезалась в грудь его бронеробота. Блеснула острая вспышка. Кумулятивный пест прошел сквозь нагрудные бронелисты, как раскаленный нож сквозь масло, впустив за собой внутрь корпуса форс высокотемпературного пламени. «Супер Стар» на секунду замер. Изо всех щелей пыхнуло пламенем и дымом. Бронеробот рухнул навзничь, выпустив из манипуляторов помповое орудие, и загорелся.

— Проклятье! — взревел пилот «Алмазного лба», отшатнувшись от вспышки разрыва. Припав на колено, он застрочил вдоль улицы из 35-мм пушки, ничуть не заботясь о том, что снаряды пробивают насквозь тонкие стены жилых домов. Улицу затянуло белым пороховым дымом, от ударной волны выстрелов из окон дождем посыпались стекла.

— Как ты сумел?! Грязный пес! Кусаешься?! Я разорву тебя на части!

Богохульствуя без перерыва, «Алмазный лоб» поливал улицу дождем очередей, но дым и пламя от разгорающегося «Сэведжа» ухудшали видимость с каждой секундой, не давая точно прицелиться.

Снаряды с визгом полосовали пустую улицу, врезаясь в стены, обрушивая ветхие балки и вызывая пожары. Не видя противника, «Мистраль» сделал несколько шагов вперед, и белый «Сэведж» выскочил из дыма навстречу, словно чертик из табакерки. Бронеробот пригнулся так, что его грудная броня, казалось, сейчас начнет царапать асфальт. Он напоминал выпущенный из орудия бронебойный снаряд, и «Алмазный лоб» не сумел уклониться от атаки.

— Что?!

Удар перевернул его вверх ногами, взбесившаяся мостовая прыгнула в экран. Нет, на самом деле, это корпус «Мистраля» врезался в асфальт, когда из-под него выбило ступоходы. На мигающем от перепадов напряжения экране гироскопический индикатор ориентации БР совершил полный оборот. По сравнению с «Сэведжем» «Мистраль» был тяжелее и сильнее бронирован. Но сейчас более высокий центр тяжести сыграл против него — устоять на ногах после такого столкновения оказалось невозможно.

— Черт! Черт! Черт!

Система амортизации кокпита защитила пилота. Он даже не прикусил язык и теперь, яростно рыча, подтягивал под себя манипуляторы, чтобы подняться. Но когда рассыпавшееся и пошедшее волнами от сотрясения изображение на мониторе снова восстановилось, пилот понял, что лежит на мостовой, а белый «Сэведж» стоит над ним, целясь из помпового орудия.

Противник, неизвестно когда, успел завладеть оружием, которое выронил разбитый «Супер Стар». Черное жерло угрожающе уставилось в лицо пилоту «Мистраля». В следующий миг оно немного опустилось, и грохнул выстрел. Бронебойный снаряд разбил турельную пушечную установку, предназначенную для самообороны, и смонтированную в промежности, как раз между ступоходами французского бронеробота.

В наушниках загремел голос пилота белого «Сэведжа»:

— Сколько у вас еще машин? Говори.

— Еще чего!

«Кроссбоу» выстрелил еще раз, снеся правый манипулятор противника.

— П-подожи! Восемь!.. Восемь бронероботов!

— Ты видел человека в черном плаще? Крупный, коротко стриженый, азиат?

— Я... я видел его. На Арене, вместе с Шефом.

Не дослушав, «Сэведж» выстрелил еще раз. Оглушительный грохот, мощный удар, и «Мистраль» отлетел на несколько метров, бороздя асфальт, и замер, курясь ядовитым дымом.

Конечно, маньяк-террорист, получив необходимую информацию, не оставит его в живых — так думал, зажмурившись, пилот «Алмазного Лба». Но прошло несколько минут — а он был еще жив. Осторожно открыв глаза и сморгнув слезы отчаяния, он осмотрелся. Противника рядом не было. Тот уже направился по засыпанной обломками и затянутой дымом улице к центру города.

На мгновение пилота «Мистраля» снова охватила жажда крови — догнать и убить! — но он немедленно понял, что это невозможно. Оба манипулятора его робота были оторваны, и он не был уверен в том, что сможет подняться на ноги. Единственное, что ему осталось — выплюнуть горечь, скопившуюся во рту. Он яростно заорал:

— Издеваешься?! Думаешь, мне нужна твоя жалость? Все равно теперь тебе конец! Погоди у меня — в следующий раз я обязательно тебя убью! Нет, я буду отрывать тебе руки и ноги по очереди, пока ты не сдохнешь! Гори в аду!!!

Неповрежденный внешний динамик бесстрастно оглашал этими жалкими и беспомощными ругательствами пустынные улицы сжавшегося в ужасе Намшака. Не заботясь о летящих вслед проклятиях, Соске быстро вел бронеробота по направлению к центральной части города. Ему повезло, что он немедленно смог использовать помповое орудие. В нормальных армиях на все съемное вооружение, управляемое электроникой, устанавливались специальные устройства опознавания и защитные коды. Бронероботы, при всем своем внешнем сходстве, все же не были людьми. Отличались от обычного незатейливого стрелкового оружия и их системы вооружения. Подобравший бесхозную автоматическую пушку БР противника не смог бы ни разу выстрелить из нее. Даже такому мощному и быстродействующему компьютеру, как тот, что составлял основу системы искусственного интеллекта М9, требовалось значительное количество времени, чтобы взломать защитные коды.

— Повезло, — пробормотал Соске, бросив взгляд на зажатую в манипуляторе помповую пушку.

Гладкоствольная 57-мм пушка «Боксер» производства итальянского военного концерна «Ото Мелара» имела ручное перезаряжание. Когда Соске служил в Митриле, пилотируя М9 и «Арбалет», он всегда старался выбрать это орудие для боевых операций. Можно было сказать, что это его любимое оружие.

В этот момент ожил коротковолновый передатчик.

— Ты слышишь меня, Сагара?

По открытому каналу звучал голос, который он ни за что не спутал бы ни с чьим другим. Курама.

— Достаточно будет, если я скажу «да» — громко и ясно?

— Я на Арене. Если тебе хватит храбрости, приходи и прикончи меня.

— Ты не сбежал. Как бы не пожалеть потом.

— Право, не знаю, кто будет жалеть.

Передача оборвалась.

У них не было времени для бессмысленной болтовни. Одного вежливо приглашали, чтобы убить. Второй готовился убивать сам. Компромиссы и сделки, словесные игры — между ними больше не было места для них.

«Все верно, Курама. Делай то, что считаешь нужным. Я поступлю так же».

С этого момента ему больше не требовалось думать. Его должна была вести чистая, незамутненная пламенная ненависть и жажда крови.

«Если таков мой путь — я согласен. Я должен убить этого мерзавца. Без всяких сомнений».

Предупредительный сигнал прервал течение мыслей Соске. Температура охлаждающей жидкости не снижалась. Неясно было, можно ли доверять датчику давления в гидросистеме. Шарниры опорно-двигательного аппарата издавали тревожные хрустящие звуки. Гироскоп системы ориентации выдал сообщение, что, если не провести коррекцию, через десять минут начнутся сбои в системе стабилизации и поддержания равновесия.

Но до того момента, когда «Кроссбоу» не сможет сделать следующий шаг или нанести следующий удар, оставалось еще много времени. Беспокоиться было рано.

На пути снова появился полицейский кордон: два патрульные полицейские машины. Небронированные, и не вооруженные даже пулеметами. Решив не задерживаться и не терять времени, Соске выстрелил один раз. Этого оказалось достаточно, чтобы полицейские бросились наутек. Блокада была прорвана.

Бронеробот шагал дальше. Теперь его снова окружали бедные, ободранные домишки, натыканные один на другом и скупо освещенные редкими фонарями. На улицах было довольно много людей. Для Шефа этот бедняцкий район был неинтересен и даже враждебен, поэтому он не позаботился о том, чтобы дать сигнал к эвакуации населения.

Со стороны центра, оттуда, где кончались бедные кварталы и начинались деловые и торговые, среди теней и пятен света от фонарей и неоновых реклам возникли тени трех БР, поджидающих дерзкого налетчика. Караулили ли они там с самого начала или собрались здесь после начала стрельбы в пригороде, но в этих силуэтах легко узнавались еще один «Сэведж», «Драхе» и «Циклон». Русский бронеробот, германский бронеробот, английский бронеробот. Даже на полях сражений сотрясаемого бесконечными войнами Ближнего Востока Соске не встречал на одной из противоборствующих сторон такого странного набора боевых машин.

Враги открыли огонь, тоже ничуть не беспокоясь тем, что их снаряды летят в сторону густонаселенных жилых кварталов. Дробя бетон и кирпич, вышибая облака битого стекла и фонтаны пыли, бронебойные снаряды врезались в стены домов рядом с Соске. Точность стрельбы противников оставляла желать лучшего. Неудивительно: ведь пилоты-гладиаторы никогда не использовали на Арене огнестрельное оружие и их системы управления огнем были наверняка мертвы, оставляя прицеливание на усмотрение пилота.

Умело уклоняясь от огневого налета, Соске в движении выстрелил, тоже наводя орудие с помощью ручной системы управления огнем. Он целился в «Драхе», находившейся посредине вражеского строя.

Выстрел.

Промах. Оптические датчики и дальномер работали ужасно. Отметив, куда пришлось попадание, Соске внес поправку и выстрелил снова. Корпус БР жестко тряхнула отдача 57-мм орудия, существенно более мощного, чем автоматические системы меньшего калибра, способные вести огонь очередями. От темного силуэта германского бронеробота брызнули яркие искры, свидетельствующие о прямом попадании. «Драхе» бросило назад, в витрину порномагазина. Яркие розовые лампы погасли и на улице остались только беспомощно торчащие наружу ступоходы. Его рассвирепевшие соратники ответили ливнем огня.

Соске снова укрылся, нырнув за угол следующего здания. Однако неказистое сооружение, сляпанное из хлипких досточек, оказалось ненадежной защитой. Подкалиберные бронебойные 35-миллиметровые снаряды пробивали его насквозь, словно картонную коробку. Полетели щепки и обломки, дом опасно закачался, готовый рухнуть. Противники, естественно, не могли видеть «Сэведж» за препятствием, но так щедро окатили дом дождем снарядов, что БР Соске все же получил несколько попаданий.

Удар, жесткое сотрясение, фонтан искр.

Но все было не так уж плохо — в броню врезался всего один снаряд. Второй срикошетил от толстой балки. Закаленный бронелист отразил слегка замедленный конструкцией здания снаряд, хотя и треснул.

Соске заставил бронеробот прыгнуть и побежать, одновременно перезапуская вышедший от сотрясения из плоскости гироскоп и корректируя настройки системы стабилизации. Не было бы ничего удивительного, если бы почти не поддерживаемая в вертикальном положении машина потеряла равновесие и растянулась на мостовой. Но с «Кроссбоу» этого не случилось.

Почему?

Соске наконец-то понял. Дело было в операционной системе — совокупности программ, управлявших движением бронеробота. Штатная операционная система этого неказистого бронеробота, при всей своей примитивности, была способна на многое, и хорошо держала удары. Но стандартные настройки, рассчитанные на массового строевого пилота, не блещущего боевым мастерством, делали невозможным выполнение маневров и трюков, которые сегодня много раз проделывал Соске. Действительно, тот первый Рк-91, на котором он учился и сражался в Афганистане — он не смог бы повторить эти резкие стремительные броски, стрельбу в прыжке с перекатом. Результатом стал бы напрасный расход боеприпасов, а то и неуклюжее падение, которым не преминул бы воспользоваться противник.

Он вспомнил.

Кто усовершенствовал и переписал устаревшую операционную систему. Кто самоотверженно бился с разваливающимся от износа бронероботом. Кто ласковыми руками перебирал его грубые механизмы.

От одной этой мысли остатки хладнокровной рассудочности в сердце Соске вспыхнули яростным кипящим пламенем. Разгорающимся все сильнее и ярче. Если бы кто-то мог видеть его сейчас в тесном кокпите, его испуганному взору предстало бы пугающее зрелище — в глазах пилота словно забились грозовые разряды очищающего гнева.

— С дороги.

Соске бросил «Кроссбоу» вперед. Он слился с машиной, мгновенно отмечая каждое изменение в сопротивлении контроллеров и показаниях датчиков, молниеносно реагируя и направляя бронеробот твердой рукой.

Он устремился в узкую улочку, уходящую вбок — в мертвую зону, где секторы огня противника были перекрыты густой хаотичной застройкой. Стреляя на бегу, он уже знал, куда отшатнется противник. Заранее рассчитывал, куда нужно прыгнуть самому.. Ему не мешала грубая зернистость и смазанность черно-белого изображения на мониторе — главным было то, что тот безыскусно точно передавал картину поля боя. Он уже просчитал ходы этой жуткой шахматной партии.

Помчавшись по узкой улочке-ущелью между утыканных балкончиками и верандами двух и трехэтажных домов, едва не смыкавшихся над головой, «Кроссбоу» оказался в идеальной позиции. Вражеский БР — английский «Циклон» — был совсем рядом, его макушка виднелась над крышами среди антенн и веревок с сушащимся бельем, но путь отступления для него перекрывали густо натыканные дома.

Остановиться. Прицелиться. Учесть все поправки.

Стол помпового орудия почти уперся в стену дома.

Выстрел прозвучал глухо, 57-мм снаряд пробил обе тонкие стены и врубился в бок «Циклона», находившегося всего в шести-семи метрах. Яркие брызги окалины, дрожащий гул остаточного резонанса стального корпуса — и английский бронеробот завалился набок, точно башня. Что с ним произошло, было не видно, но на крышах задрожали отсветы пламени.

Четвертый.

Оставшиеся «Сэведж» выстрелил в ответ, но практически наугад. Не стоило так поступать — он обнаружил свою позицию. Соске быстро сдвинулся назад, припал на колено и выстрелил из-за угла, всадив в него два бронебойных снаряда.

Пятый.

Вытекающее из пробитых баков топливо — авиационный керосин — загорелось, и вражеский бронеробот с оглушительным грохотом взорвался. Усыпавшие улицу осколки стекла зажглись кроваво-красными отсветами пожарища.

— С дороги.

Впереди возникли три новых противника. Но они действовали так же разрозненно и нескоординировано, и Соске меньше чем за минуту уничтожил двоих выстрелами с большой дистанции. Контратаковать сумел только один — но это было опасно. Визжащий поток 30-миллиметровых снарядов пронесся по улице огненной метлой. Броня «Сэведжа» загудела под попаданиями малокалиберных, но злых снарядов.

Подкалиберный сердечник пробил уже треснувший бронелист на груди, и разбился, послав внутрь корпуса потоки первичных и вторичных осколков. Экран слева от Соске лопнул, засыпав пилота стеклянным крошевом. Обожгло бедро, по виску тоже поползла горячая струйка.

— С дороги!

Не поддаваться боли. Проверить состояние. Серьезное повреждение левого контура гидросистемы. Давление падает. Пожаров нет.

Нестрашно — «Сэведж» все еще жив, хотя струя вытекающего масла начинает отсчет последних, финальных минут. Но бронеробот двигается.

Навести орудие. Огонь.

Попадание. Цель поражена.

Восьмой.

Танец пальцев на панели контроля повреждений, клапаны перекрыты, гидравлика выдержит еще немного, левый ступоход продолжает работать.

Еще не все. Этот ржавый самовар еще не сдался.

В магазине помпового орудия остались всего два патрона. Соске расчетливо потратил предпоследний — уничтожив выскочившего из-за укрытия на улицу противника.

Девятый. Впереди, словно призрачный дворец, сотканный из ослепительного света, сиял и переливался стадион.

Бывший футбольный стадион. Ныне — Арена.

Возродившая древнее кровавое безумие, посвященное мертвым римским богам. И новому, но столь же жадному до зрелищ плебсу.

В беспощадно режущем глаза сиянии ртутных лампионов Соске рассмотрел полицейскую машину и броневик перед воротами, прорезанными в циклопической стене этого Колизея.

Но когда из темноты возник закопченный белый «Сэведж», полицейские думали о чем угодно, только не о сопротивлении. Никто не мог предположить, что террорист — Соске — прорвется сюда. Тем более, так быстро. В патрульной машине виднелась фигура тучного человека в фуражке. Спутать Шефа с кем-нибудь другим было невозможно. Перепуганный и жалкий, он размахивал руками, и что-то кричал, видимо, пытаясь послать в бой своих людей, но они пятились, сжимая бесполезные против бронеробота автоматы.

В этот момент в наушниках прогремел яростный вопль, переданный внешним микрофоном. Вокруг «Кроссбоу» в асфальт врезались снаряды, а наверху, на обрезе стены Арены, возник черный в сиянии прожекторов силуэт бронеробота. М6 «Бушнелл», вооруженный автоматической пушкой с мономолекулярным резаком, выполненным в виде штыка. Последний противник прыгнул прямо на голову Соске, открыв огонь еще в полете. Прицеливание было не очень точным, и Соске сумел уклониться. Он сделал быстрый кульбит — увы, «быстрый» лишь по меркам обычных «Сэведжей — и этого едва хватило, чтобы избежать атаки.

По сравнению с той скоростью, с которой «Кроссбоу» двигался несколько минут назад, его движения выглядели раздражающе медленными. По броне пробарабанили куски асфальта, и Соске выстрелил в ответ, на мгновение упредив удар штыком и не успев еще как следует прицелиться. Дульное пламя лизнуло броню летящего «Бушнелла», и 57-мм снаряд снес правый плечевой сустав противника, отбросив оторванный манипулятор с зажатым в нем орудием.

Тяжелая автоматическая пушка, вращаясь в воздухе, отлетела в сторону и рухнула на крышу полицейской машины, вдавив ее по борта и почти расплющив автомобиль.

— Урод!!! Ты заплатишь за это! — теперь Соске узнал голос последнего противника-гладиатора — это был Дао. М6 врезался ступоходами в асфальт, его амортизаторы протяжно застонали, брызнув струйками белесого пара. Изрыгая яростные проклятия, Дао выхватил оставшимся левым манипулятором мономолекулярный тесак и нанес размашистый удар. Соске в последний миг блокировал удар стволом разряженного помпового орудия, и его перерубило почти надвое.

— Сдохни! Сдохни! Сдохни!!!

В наушниках Соске взвыл предупредительный сигнал. Упругое сопротивление в коленных суставах «Сэведжа», передаваемое контроллерами на ногах, неожиданно исчезло. Бронеробот рухнул на колени. Рабочая жидкость вытекла, давление упало до критического предела. Гидравлическая система держалась долго, но боевые повреждения все же доконали ее.

«Только не сейчас».

Электрические мускулы еще работали, но без мощной поддержки гидравлики Соске мог двигать только манипуляторами, а все движения страшно замедлились. Оглянувшись, он потянулся к упавшей на крышу патрульной машины автоматической пушке, но движение вышло плавным, словно во сне — это был максимум того, что осталось в его распоряжении.

Дао же не собирался дожидаться.

— Даже и не думай! Не выйдет!!! — заорал он, и, прежде чем Соске дотянулся ослабшим манипулятором до пушки, бросил свой однорукий М6 вперед, нанося протыкающий удар острием мономолекулярного резака прямо в грудь «Сэведжа» — в кокпит.

В последний миг Соске прикрылся левым манипулятором, продолжая шарить правым за спиной. Мономолекулярный резак Дао пронзил предплечье, рассыпая фонтаны искр и жужжа высокооборотной пилой. Внешние бронекольца манипулятора, электрический мускульный пакет, гидроцилиндры, внутренняя титановая ферма скелета — все они поддавались один за другим. Визжащее острие вылезло наружу и уперлось в грудной панцирь, буравя его с диким визгом.

— Отправляйся в ад!!! — донесли динамики вопль Дао, сопровождаемый безумным хохотом.

Искры сыпались, словно из-под полотна болгарки, яростная вибрация заставила зубы Соске мелко застучать и заныть, вонь горелого металла била в ноздри.

Внешний слой брони поддался, и острие погрузилось в грудной отсек. До кокпита оставались считанные сантиметры, визг стал нестерпимым, раздирая уши. Еще немного — и он окажется рассечен надвое. Несколько кабельных пучков тоже были перерезаны, почти все мониторы погасли, а контуры управления левой части машины совершенно не отвечали на команды.

Все было кончено.

Если бы это был какой-нибудь другой, обычный бронеробот, его системы управления отказали бы полностью, и беспомощного пилота ждала быть только смерть.

Даже если бы это был новейший БР третьего поколения, к примеру, М9 «Гернсбек» или даже «Арбалет».

Но это был Рк-91.

Правый манипулятор «Кроссбоу», единственный оставшийся функциональным, продолжал двигаться, упрямо пытаясь нашарить автоматическую пушку. Многократно дублированная, простая и невероятно надежная, можно было бы даже сказать — дубовая — система передачи команд к исполнительным органам еще не умерла. Она продолжала работать.

Старый советский бронеробот по праву заслужил почетное место в Вальхалле для бронероботов — если она существовала, конечно — как надежнейший в истории. Что бы ни случилось, он до самого последнего издыхания слушался своего пилота. Не бросал его одного.

Стальные пальцы крепко стиснули рукоять автоматической пушки. Манипулятор согнулся в локте, поднимая длинное орудие. Нужды в прицеливании не было и, уткнув ствол в бок напирающего «Бушнелла», Соске кликнул спусковой кнопкой. Выстрел встряхнул сцепившихся стальных титанов и 40-миллиметровый снаряд вонзился в бронеробот Дао. М6 дернулся и замер.

Воцарилась тишина.

Нависший над «Сэведжем» американский бронеробот не двигался. Визг высокооборотного полотна мономолекулярного резака, ушедшего глубоко в грудь «Сэведжа», тоже оборвался.

На закопченную белую броню из сочленений «Бушнелла» закапало масло и еще какая-то красная жидкость. Шипели, испаряясь, тонкие струйки пара.

Вопли Дао как ножом отрезало.

Десятый.

Соске прикрыл глаза, глубоко вздохнул и попытался спихнуть с себя тяжелое тело врага. Но «Сэведж» больше не ответил. Двигатель чихнул пару раз и заглох, вся электроника и системы управления отключились. Гидравлика, потеряв последние капли масла, осталась обескровленной. Впрочем, нагнетать давление все равно уже было нечем.

Битва «Кроссбоу» закончилась.

Соске молча дернул рычаг аварийного открывания люка. Над головой щелкнули пиропатроны, отбросив тяжелый кругляш крышки и поставив ее на стопор.

Он выполз из кокпита наружу, прихватив закрепленный на крышке люка автомат и запасные магазины.

[[image:/storage/reader-images/bbac30939fd1cfe82aa41b6f4085a6768c98e797.png]]

Полицейские давно разбежались. Дураков, желающих полюбоваться сражением бронероботов из первого ряда, не нашлось. Лишь вдали раздавались испуганные и сердитые возгласы.

Взгляд, случайно брошенный на сплющенную тяжелой автоматической пушкой полицейскую машину, заставил его присмотреться получше и прищуриться. Зажатый мятым металлом бочкообразный труп нельзя было спутать с кем-то иным. Это был Шеф.

Пытаясь удрать с Арены, он угодил в самый разгар схватки Дао и Соске. Не повезло.

Он сдох даже не от руки мстителя. Глупая смерть. Впрочем, для Соске Шеф все равно не был главной целью.

Приложив к плечу приклад опущенного, но готового к стрельбе в любое мгновение автомата, Соске пересек засыпанную битым камнем и обломками дорогу и нырнул в вестибюль Арены.

Курама ждал его там.

Неважно, какие ловушки там подготовлены.

Он должен был идти.

Для Курамы, который деловито готовил засаду в комнатке охраны глубоко в недрах Арены, столь раннее появление Соске оказалось неприятным сюрпризом.

Одиночку не смогли остановить целых десять бронероботов.

— Тупые, бесполезные придурки.

Раздраженно сопя, Курама ударом ладони загнал магазин, снаряженный патронами калибра 5.56, в приемник новой германской автоматической винтовки. У него оставались еще два запасных магазина — негусто. Времени было мало, и он также не успел запастись гранатами или минами-ловушками.

Он установил только одну, состоявшую из небольшого брикета пластита С4 и дистанционного радиовзрывателя — единственного, который оказался под рукой.

Впрочем, этого будет достаточно.

Если он сможет правильно заманить противника в западню, останется только нажать кнопку, чтобы размазать его по стенам. Вопрос был только в том, позволит ли Сагара Соске обмануть себя?

Время еще есть, возможно, будет разумнее отступить и скрыться?

Нет, безусловно, такие мысли вызывал не страх — это была чистая логика. Курама понимал, что имеет дело с опытным бойцом, обладающим умением хладнокровно оценивать ситуацию и выбирать правильную тактику. Прежде чем вступать с ним в бой, следовало все тщательно обдумать и взвесить. Курама не был склонен недооценивать боевые возможности Сагары, но и не считал, что уступает ему хоть в чем-то. Поэтому он принял решение остаться здесь, встретиться лицом к лицу и убить его.

Когда все будет кончено, он немедленно и без капли сожаления оставит этот занюханный городишко. В Намшаке, как в столице, имелся аэропорт, принимающий международные рейсы, и он сядет в самолет, направляющийся в северную Америку. Да, и обязательно в первый класс. Вкус шампанского, которое он закажет сразу же после взлета, будет еще приятнее, когда он вспомнит, как уничтожил этого назойливого наглеца.

Привычно сжав винтовку, Курама бесшумными шагами покинул комнату охраны.

Поводя стволом готового к стрельбе автомата перед собой, Соске мягкими, но быстрыми шагами спешил по пустому и гулкому коридору на первом этаже стадиона.

Изначально построенное как футбольная арена, это сооружение заключало в себе широкий коридор, опоясывающий центральное поле под высокими трибунами. На втором этаже находился такой же коридор, окруженный множеством небольших помещений для магазинчиков, ларьков, подсобок и туалетов. Этажи соединяли многочисленные лестницы и проходы, выводящие внутрь стадиона, к трибунам.

Соске не имел представления о том, где именно поджидает Курама, и есть ли на Арене настороженные на него ловушки. Хотя, если подумать, у его врага не было времени подготовить их в достаточном количестве.

В правом ботинке хлюпало, и двигаться так аккуратно и бесшумно, как сейчас требовалось, было тяжело. Туда натекла его собственная кровь.

Еще в кокпите, когда он получил попадания перед схваткой с Дао, небольшой осколок засел в бедре. Кровь стекала вниз, вымочив штанину и скапливаясь в ботинке.

Теперь каждый шаг, каждое напряжение мускулов посылало вверх и вниз по ноге волны обжигающей боли. Что было еще хуже, он чувствовал, как голова становится легче и легче, словно собираясь улететь в небеса, а зрение временами затуманивается муаровым флером. Теперь между физическим состоянием Соске и состоянием его бронеробота была не такая уж значительная разница. Разве что «Кроссбоу», до конца выполнивший свой долг, теперь, наконец-то, смог отдохнуть.

Высокие потолки терялись в полумраке над головой, слегка рассеиваемом отсветами уличных фонарей и лампионов и занимающихся пожаров, проникавшими через широкие пыльные окна. Они рождали странно вытянутые тени, прыгающие, словно живые, по обшарпанным стенам. Жутковато искаженная тень Соске неотступно преследовала его. Он сам не мог узнать себя в этом черном силуэте с гротескно деформированным автоматом в руках. Тень демона или бога смерти, дрожащая и пляшущая в багровых отсветах пожаров. Шаря глазами в поисках мин-ловушек или засад, Соске следил за ней краем глаза. В какой-то момент его пронзило четкое осознание.

Демон.

Бог смерти.

Он заслужил это звание, верно?

Вот он, торопящийся по коридору — сколько живых душ он к этому моменту отправил в царство теней?

Достаточным ли оправданием множеству смертей могла послужить причина, гнавшая его по этому коридору? Ведь даже убийство Курамы сейчас не было для него самоцелью. Он хотел выследить ублюдка и заставить его выложить все, что он знает о Амальгам. Ради этого он громоздил чудовищную гору трупов. И в глубине ее скрывалось тело Нами. Нами — бодрой и жизнерадостной девчонки, грезившей своей прекрасной мечтой. Нами, живой и горячей еще совсем недавно — ее остывшее тело теперь оно тоже лежало там.

Если бы Соске сейчас снова встретился с Чидори Канаме, что бы он смог сказать, глядя ей в глаза? Как объяснить эту гекатомбу, возвышающуюся за его спиной?

«Здравствуй, я пришел спасти тебя. Не обращай внимания. По дороге мне пришлось убить и пожертвовать жизнями множества людей, обречь на смерть милую девочку, такую же, как ты. Но беспокоиться не о чем — ведь теперь я здесь».

Бросить ей в лицо ужасную правду? Но как? Узнав о том, что ради нее умирали люди, она совсем не обрадуется. Эти слова сломают Канаме, разорвут ее на части, лягут на душу невыносимым грузом. Она часто шумела и спорила, ругала Соске, не останавливалась перед тем, чтобы стукнуть или отвесить ему отрезвляющего пинка. Но — кровь, страдания и смерть? В ней не было ни капли жестокости, Канаме невозможно было представить радующейся, глядя на чужую боль и смерть. Напротив, в ней скрывалось море сострадания и доброты, она была воплощением милосердия, пусть даже этого и нельзя было сказать с первого взгляда.

То, как Соске позволил ненависти пожирать себя, то, как он крушил, жег и убивал — все это причинит ей непереносимую боль.

Карма.

Соске наконец-то понял ужасное значение, заключенное в этом коротком слове.

Его карма была страшно отягощена. Пропасть, отделяющую его от мира, в котором жила она, невозможно было ни измерить, ни преодолеть. Эти законы были нерушимы, как… как беспощадный второй закон термодинамики. Даже если случится невозможное, и они снова встретятся, снова смогут взглянуть друг другу в глаза, прикоснуться, они никогда — НИКОГДА — не будут счастливы.

Им никогда не вернуться обратно.

В школу.

Вдвоем.

Никогда.

Конечно, с самого начала было ясно, что это невозможно, и он прекрасно об этом знал. Соске не видел смысла переживать или казниться по этому поводу, относясь, как к очевидному факту. Ведь ни отчаяние, ни горе не могли ничего изменить. Холодно и спокойно он смотрел поверх яростно бушующих волн несущей его реки, имя которой было — злая судьба. Смотрел на другой берег, на девушку, что осталась там. Он знал, что ему не суждено ступить на тот берег. Река несла его вперед, не останавливаясь ни на секунду.

Конечно, он ненавидел Кураму. И информация, которую он надеялся из него выдавить, была необходимой. Но даже если бы этих причин не существовало, он все равно продолжал бы идти вперед — ему не давало остановиться еще что-то: изначальное и неодолимое. Существовавшее на совершенно другом уровне, чем простое упрямство или яростная ненависть. Глубинное и мощное, даже, скорее, инстинктивное — то, толкало его, упрямо и настойчиво, не давая ни минуты покоя.

Идти вперед. Не останавливаться.

Влача за собой по пятам призрачную фигуру демона, Соске прошел уже половину кольца — окружающего Арену коридора.

Ловушек не было, и он не чувствовал чьего-либо присутствия. Нет, постойте…

Когда впереди замаячила широкая лестница, ведущая на второй этаж, он мгновенно насторожился, почуяв угрозу. Там кто-то был.

В следующее мгновение Соске прыгнул в сторону, и одновременно наверху лестничного пролета блеснули вспышки дульного пламени.

Грохот очереди и визг раздирающих воздух пуль ударили по ушам одновременно. Оказавшись за углом, Соске мгновенно глянул в сторону, противоположную направлению, откуда велась стрельба, и пригнулся. Затуманенный болью и усталостью рассудок встряхнулся, переходя в острый и стремительный боевой режим.

Стрелял Курама. Полумрак не давал возможности разглядеть лица, но по смутным очертаниям силуэта противника и экономным и уверенным движениям Соске безошибочно узнал его.

Соске контратаковал, выставив оружие на пару сантиметров из-за угла и выстрелив несколько раз одиночными. Попаданий не было, но противник пригнулся и исчез из поля зрения. Соске немедленно сменил позицию, стараясь занять более выгодную, чем тот угол, из-за которого стрелял только что. В ту же секунду Курама дал несколько отвлекающих выстрелов и отступил. Это выглядело подозрительно, и Соске не стал преследовать его по пятам, чтобы не налететь на пулю.

Поискав взглядом другой путь наверх, он увидел вход на узкую, предназначенную только для персонала лестничную клетку метрах в пятнадцати левее. Над ней висел знак «Пожарный выход».

Она выглядела еще более подозрительной.

Лестница просто кричала: «Поднимись по мне»! Противник вполне мог действовать, заранее рассчитав наиболее вероятные ходы Соске. А мог и не задумываться об этом. Соске решил, что перестраховываться тоже неправильно. Или он просто подсознательно тянет время? Недопустимо. Оценив вероятность засады как пятьдесят на пятьдесят, он решительно двинулся к пожарной лестнице.

Не раздумывая больше, Соске одним прыжком взлетел на первый лестничный марш, и правый ботинок отвратительно хлюпнул затекшей кровью. Когда он выглянул в широкий коридор второго этажа, Курама чуть не подловил его: он выстрелил из тени колонны, покрытой замысловатыми граффити.

Однако Соске ожидал чего-то подобного и не попался: выглянул и тут же нырнул обратно, немедленно выстрелив в ответ. Рядом в бетон врезались пули, выбив яркие искры, воздух наполнился пронзительным визгом рикошетов.

Хотя противники находились на расстоянии, позволяющем разговаривать, не повышая голоса, им не нужны были слова. Ни тот, ни другой не пытались отвлечь внимание противника или оскорбить его — оба сосредоточились на перестрелке. Точная стрельба и быстрое перемещение.

Сражение — ничего больше.

Внимательно отсчитывая беспрерывно следующие один за другим выстрелы, Соске воспользовался моментом, когда противник замолк, чтобы поменять магазин, и сменил позицию. Курама выстрелил вдогонку, но слишком поздно, Соске уже снова укрылся между колонной и массивной бетонной подставкой для цветов и выстрелил оттуда.

Курама не ответил и растворился в полумраке, скрывшись из поля зрения. Кажется, он отошел вглубь коридора. Соске выглянул на мгновение, проверяя реакцию. Ее не последовало. Противник отступил. Соске начал преследование.

Они снова обменялись выстрелами, в мгновенных вспышках дульного пламени их силуэты на выщербленных стенах коридора казались кинематографическими монстрами, двигающимися рывками несинхронизированных кинокадров.

Курама снова сбежал.

Соске увидел издали, как его силуэт исчез в узком проходе, ведущем в сторону Арены, под трибуны и окончательно уверился в том, что его заманивают.

Следовать за демонстративно отступающим противником напрямую было слишком опасно. На открытой части Арены, среди амфитеатра, состоящего из рядов низких скамеек, видимость была прекрасной. Он бы ничуть не удивился, узнав, что там его ожидает снайперский выстрел из какого-нибудь укрытия. Если он собирался преследовать Кураму, у него не было другого выхода, кроме как выйти на Арену в таком месте, откуда открывался хороший вид, и которое было бы более-менее защищенным.

«Комментаторская кабина».

То место, откуда рефери судили, а конферансье комментировали ход матчей.

Соске повернулся и бросился к прочной металлической двери с надписью: «Вход только для служащих и имеющих разрешение». Он схватился за ручку и проверил — дверь была не заперта. Открыв ее, он увидел узкий коридорчик.

Только в этот момент Соске осознал, что действовал слишком неосторожно.

Его противником был Курама.

Отступая, он прекрасно понимал, что Соске не последует за ним по пятам, очертя голову, а станет искать обходные пути и выгодные позиции. Ситуация отличалась от той, что сложилась на пожарной лестнице между первым и вторым этажом чуть раньше. Там у Соске было больше вариантов, теперь пространство его решений сузилось. При условии, что он двигался осмотрительно, стараясь избежать ловушек и не подставиться под выстрел из засады, какой путь он мог избрать? Какую дверь?

Только эту.

Резкая волна по позвоночнику, посланная проснувшимся шестым чувством, заставила его отпрыгнуть назад от полуоткрытой двери. В тот же самый миг брикет пластита, поджидавший его на противоположной стороне двери, взорвался, выбив дверь вместе с косяком. Бледная вспышка. Металлическая дверь прыгнула Соске в лицо, заслонив все поле зрения. Удар пришелся в левое плечо, его снесло, как пушинку.

Мир завертелся перед глазами, а потом — следующий удар, теперь об противоположную стенку коридора. Отлетев от нее, и еще не растратив всю инерцию, Соске покатился по захламленному коридору, сшибая мусорные бачки так, что банки и бутылки дождем взлетели в воздух. Наконец, его тело замерло у противоположной стенки. В глазах плясали выжженные на сетчатке отсветы взрыва, а сверху саваном опускался белый едкий дым.

Курама поймал его.

Эта короткая мысль еще докручивалась в контуженной голове Соске, когда его тело уже автоматически пыталось подняться. Каждый мускул отозвался острой болью, но руки и ноги все еще были при нем. Если бы не митриловский пилотский противоперегрузочный комбинезон, изготовленный из прочного и устойчивого к огню полимерного волокна и оснащенным пластинами и чашками-протекторами, прикрывающими суставы и жизненно-важные органы, ему бы пришлось намного хуже.

Но даже и сейчас левое плечо не двигалось. Вероятно, оно было сломано или вывихнуто. Жгучая боль терзала тело при любом движении, обессиливающая слабость повисла на плечах неподъемным грузом. Он с усилием встал на дрожащие колени и, чтобы подняться, правой рукой тяжело оперся на автомат, который он так и не выпустил в полете.

Голова плыла и кружилась, перед глазами плыл туман. В ушах все еще перекатывались и гудели раскаты взрыва. Глядя вперед, он одной рукой поднял автомат, хотя не был уверен в том, что тот все еще может стрелять.

По ту строну дымного облака, подсвеченного отсветами каких-то горящих обломков, разбросанных по коридору, возник Курама. Приняв безупречную стрелковую стойку, он целился точно в грудь Соске. Единственное, что тот мог попытаться сделать — выстрелить в ответ, вскинув ставшее неподъемным оружие выше, практически без надежды опередить здорового и быстрого противника.

Курама выстрелил.

Тупой удар сотряс тело Соске. Пуля попала точно и пробила комбинезон — тот мог сопротивляться пистолетным пулям и легким низкоэнергетичным осколкам, но остановить пулю автоматической винтовки практически в упор был неспособен. На оштукатуренную стенку за его спиной брызнула кровь.

Падая, Соске гаснущим сознанием отметил еще несколько выстрелов, но даже не смог понять — попали ли в него следующие пули или нет.

Впрочем, первого попадания было вполне достаточно.

Все было кончено.

Перед глазами сгустился мрак, и последним, что почувствовал Соске, был шершавый бетонный пол под щекой. Он упал ничком и потерял сознание.

Курама не предполагал, что противник выживет после взрыва мины-ловушки, и был неприятно удивлен, когда Соске сумел подняться на ноги и попытался выстрелить в ответ.

Парень оказался живучим.

Всадив в Сагару Соске несколько пуль, Курама осторожно шагнул вперед, продолжая держать его на мушке. Он собирался поставить точку контрольным выстрелом в голову, но дым и пламя ограничивали видимость и мешали сделать это с той позиции, где он находился раньше.

Он был уверен, что первый выстрел был смертельным. Даже если бы Курама оставил неподвижно лежащего противника и ушел, тот должен был бы неминуемо умереть. Скорее всего — не приходя в сознание.

Но в следующий момент Курама замер на полушаге, почувствовав присутствие посторонних.

Пришелец был не один. Двое или трое, возможно, даже четверо. Более чем вероятно, их количество этим не ограничивалось. Их сопровождал почти не различимый шорох одежды — если бы он не был настороже, враги застигли бы его врасплох.

«Те самые парни».

Бойцы спецподразделения, которое атаковало блокпост Шефа в горах возле Мунамера. Получается, они последовали за ним сюда. Естественно, Курама не имел намерения сражаться с ними до победного конца, но проложить себе дорогу к отступлению было необходимо.

Времени у него оставалось прискорбно мало и шуметь в сложившейся ситуации — то есть стрелять — ни в коем случае не следовало. Оставив Соске на потом, Курама бесшумно сменил позицию. Первым делом он всадил пулю в плечо человека в черном комбинезоне, неосторожно высунувшегося на полкорпуса над ступеньками лестницы, ведущей с первого этажа.

Выстрел и последовавший за ним крик боли эхом разнеслись по широкому коридору. На лестнице мелькнул второй противник: согнувшись, он оттащил раненого назад, а Курама немедленно перебежал к южной стороне коридора и перед ним показались еще двое, подкрадывающиеся с другой стороны. Он выскочил неожиданно и поймал их в прицел быстрее. Навскидку срезал обоих.

Все решала скорость и опыт — реакция и рефлексы Курамы оказались на более высоком уровне.

Один человек в черном комбинезоне упал, не успев даже вскрикнуть, второй сумел выпустить ответную очередь из пистолета-пулемета. Но пуленепробиваемый плащ Курамы — точнее, замаскированный под плащ тяжелый бронежилет — без труда выдержал попадания маломощных пистолетных пуль. Отскочив, он умело добил противника второй очередью.

Убитый еще не успел повалиться на пол, когда Курама коршуном налетел на него и выхватил из разгрузки ручную гранату. Выдернув чеку, он немедленно отправил ее за угол поперечного прохода, где прятались новые противники. Оттуда донесся металлический звук удара — граната стукнулась о противоположную стену и отскочила дальше по проходу — потом рокот катящегося по полу стального яйца.

Донесшиеся проклятия и неразборчивые крики прервал резкий треск разрыва.

Влетев в затянутый клубящимся едким тротиловым дымом узкий проход, Курама безжалостно и точно расстрелял двух корчащихся на полу израненных противников.

Курама фыркнул коротким носом. Его лицо, каменное, словно у игрока в покер, не выражало ничего, но он был страшно зол на этих неизвестных врагов, которые сегодня уже дважды вставали на его пути. В самый неподходящий момент. Кураме хотелось выплеснуть накопившуюся ярость на них, перебить, а последнего взять в плен и заставить рассказать все — кто они такие, откуда, к какой организации принадлежат. Но времени не было. Не имея представления о том, сколько их, оставаться здесь было слишком опасно. Курама развернулся и торопливыми шагами направился обратно, его черный пуленепробиваемый плащ тяжело хлопал кевларовыми полами, словно мокрыми черными крыльями. Все, что ему осталось здесь сделать — дострелить для верности уже мертвого или умирающего Сагару Соске и покинуть это негостеприимное место.

Как ни странно, Соске не было там, где он его оставил.

В рассеивающихся облаках белесого легкого дыма он увидел лишь большое кроваво-черное пятно на бетонном полу. Поверженный, казалось бы, и неспособный двигаться противник исчез.

Нет, постойте. Чуть подальше виднелись кровавые отпечатки подошв. Человек направился куда-то неверными, петляющими шагами, шатаясь из стороны в сторону. Следы вели к большому мусорному контейнеру, который лежал опрокинутым возле угла коридора.

— Не может…

Вспышка выстрела вырвала из полутьмы смертельно бледное, бескровное лицо Соске, целящегося из автомата точно в него. Что-то тяжелое с размаху ударило в бок, заставив тело Курамы судорожно дернуться и откинуться назад.

Соске выстрелил снова. Семиграммовые автоматные пули пробили бронежилет, и засели в груди Курамы, ломая ребра и рассекая легкие.

Курама больше не мог устоять на ногах. Попятившись к стене, рухнул на колени и, выронив автоматическую винтовку, сполз в лужу крови, которая принадлежала Соске.

То, что случилось, нельзя было назвать ни военной хитростью, ни геройством, ни терпеливым выжиданием момента для неотразимой атаки.

Нет.

Просто Соске еще не успел умереть.

Игнорируя боль, он сумел пройти пару десятков шагов и сохранил достаточно сил для того, чтобы несколько раз нажать на спусковой крючок.

Вот и все.

Чудовищным усилием встав с колен, Соске неверными шагами приблизился к поверженному врагу, едва преодолев расстояние от своего укрытия — десять метров. Левая рука не двигалась совершенно, и каждый вздох наполнял его тело режущей болью. Он чувствовал, как стекает по бокам и капает на пол кровь. То, что он сумел подняться на ноги, означало лишь то, что позвоночник и спинной мозг не были задеты, не более того. Соске прекрасно знал, что ему осталось жить считанные минуты.

Но перед тем…

— Курама, — выдохнул Соске, собрав весь оставшийся в легких воздух. Подняв автомат трясущейся рукой, он нацелил дуло тому в лицо. Тяжелый автомат дрожал и прыгал, опускаясь все ниже и ниже — не слишком угрожающее движение.

— Говори. Где Чидори?

— И что ты… собираешься с этим… делать?.. — прохрипел Курама, который лежал неподвижно, опершись на стену спиной. На губах его вздулись кровавые пузыри.

— Спасти ее.

— Ты… дурак?.. — в едва слышном голосе Курамы, балансирующего на грани жизни и смерти, прорезалось удивление.

— Скажи мне. Где она?

— Мне... будет приятнее… умереть… со стиснутыми зубами.

Это было логично. Какого еще ответа можно было ожидать? Но Соске опять повторил, тоже негромко и совсем не угрожающе — скорее, в его голосе слышалась мольба:

— Ответь мне.

Тот помолчал и слабеющим голосом проговорил:

— Не… понимаю. Зачем мы с тобой… убивали друг друга?

— Из-за нее.

Непонятно было, понимал ли сам Соске, что говорил? Или он уже бредил?

— Великая сила любви?.. Мне тяжело… смеяться… — пробулькал Курама, со свистом пытаясь наполнить воздухом пробитые легкие. Окровавленные губы искривила усмешка, словно он услышал что-то необычайно остроумное.

Способа, которым можно было бы заставить его говорить, не существовало, и в едва слышных словах умирающего слышалась все та же твердость, которую не поколебали уже разверзающиеся перед ним мрачные глубины ада.

— А что здесь не так? — поинтересовался Соске. В его голосе не было сарказма или попытки возразить. Нет, он искренне хотел узнать, что думает по этому поводу собеседник.

Действительно, что во всем этом было не так?

Почему судьба поставила их друг против друга?

Почему Соске стоял, едва держась на ногах, а Курама лежал перед ним неподвижно, не в силах даже вытереть кровь, текущую изо рта.

Как так получилось?

Цепочка случайностей? Невозможных совпадений? Но результат был один: он стоял и задавал свой главный вопрос. Единственный вопрос.

Единственная реальность. Тяжелая как смерть.

Любовь? Соске не очень-то понимал смысл этого слова.

Но он безошибочно осознавал, что сила, которая свела их и поставила здесь друг против друга, была настолько загадочной, неодолимой и могучей, что даже Курама — этот хладнокровный убийца — не мог отрицать ее существования. Неужели он так и будет упорствовать?

— Скажи мне.

— Сан Карлос, — неожиданно ответил Курама. Его голос звучал безразлично и монотонно. Едва слышно. — Если не там… то в Никаро… или на Гренаде. Где-то там. Больше… ничего не знаю.

— Понял.

— Все… бесполезно… Делай… что хочешь.

— Не знаю, смогу ли.

— Так и не успел… бросить курить.

Последние слова.

Курама устало прикрыл глаза и замолчал навсегда.

Колени Соске стукнули об пол.

— Сан Карлос.

Он не заметил, как выронил послуживший ему верой и правдой трофейный автомат. На пыльный бетон под ним часто закапало. Неудивительно, в животе зияла открытая рана. Голова мягко, не неодолимо поплыла, поле зрения сузилось — сознание Соске гасло, уходило, растворялось…

— Никаро… или Гранада… — бессвязно, на настойчиво шептали его губы.

Нужно сказать. Передать кому-нибудь. Но кто займет его место? Кто захочет сражаться, чтобы вернуть ее назад?

Он не знал.

Он больше ничего не знал.

Не знал, что хочет сказать или попросить — все куда-то пропало.

Он упал.

Затылок стукнулся о шершавый бетон, мягко, как во сне. Он больше не видел над собой потолка. В неизмеримой дали возникло бледное лицо Мишеля Лемона. Кажется, тот подбежал и наклонился к нему.

Он что-то кричал?

Санитар.

Интубационный набор.

Эпинефрин.

Атропин.

Другие слова, которые были ему странно знакомы. Он не раз слышал их — когда-то давно.

Но они его больше не заботили.

Последним образом, возникшим перед его гаснущим взором, стала фигура девушки.

Нами? Нет, девушка была повыше ростом. Кажется, она сердилась — брови нахмурены, кулаки уперты в бока. Сначала она смотрела хмуро, но секунду спустя на ее губах мелькнула улыбка, она взмахнула рукой и крикнула:

— Не грусти!

Чидори.

Я так хочу увидеть тебя. Ничего не могу с собой поделать. Знаю, это невозможно, но… я так хочу смотреть на тебя.

Останься со мной.

Стукни по спине и обругай. Ничего, ничего больше — мне больше ничего не нужно.

Чидори.

Мне так одиноко.

Так холодно.

Хотя бы… последний раз…

Она услышала голос.

Из далекого далека.

Из-под иных небес.

Ее сознание балансировало на грани зыбкого, беспокойного сна. Где-то поодаль ровно, бесконечно шумели волны, в вечном беге разбивающиеся о пологий берег. Уходящие и возвращающиеся.

Слабый, едва слышный голос отдавался эхом, звучал в унисон с мягкими вздохами прибоя.

Вокруг нее, в плавном танце туманных световых пятен и массивов информации, текли бесконечной чередой, сменялись и превращались друг в друга бесчисленные осколки цветов и звуков.

Она поймала этот исчезающий голос, затерявшийся в радужной и многоголосой круговерти. Так случалось нередко, и она слышала множество подобных голосов. Они звучали некоторое время, и иногда она словно откладывала их в невидимый ящик — чтобы сохранить. Но, рано или поздно они гасли и бесследно исчезали, как будто их никогда и не было — стоило ей забыть про них.

Так станет и с этим голосом — она знала это.

— Я встретила его.

Так заговорил далекий слабый голос.

Сначала девушка не поняла, о ком идет речь

Сначала. Но осознание пришло к ней очень скоро

Если голос говорит о «нем» — это «он». И никто другой.

Можно было только гадать, кому принадлежал этот голос. Она никогда не встречалась с его хозяйкой, и, наверняка, никогда не встретится.

Сейчас та находилась в другом измерении — в ином мире, чем этот. И она была вместе с ним. Так же как и она сама когда-то — так думала девушка. Наверное, эта связь дала им возможность услышать друг друга.

Связь.

Законы невидимых сфер, где они блуждали, не позволяли им болтать так, как захочется. Короткие мыслеобразы — единственное, что им было позволено. Узнать больше друг о друге им было не суждено.

Голос продолжал печально:

– Но — нас разлучили.

Здесь не существовало настоящих слов, грамматики и лексики, и нельзя было понять, имеет ли собеседница в виду «нас разлучат» или даже «нас хотят разлучить».

— Разлучили? Почему?

Так спросила она.

– Потому что я умерла.

Ответ снова был неясен: хотела ли незнакомка сказать «я умру» или «я хочу умереть»?

— Это плохо.

– Осталась только тоска.

— Не хотелось бы мне оказаться на твоем месте. А как он поживает? Где он сейчас? Я давно о нем не слышала.

– В Намшаке. Тяжело ранен.

Похоже, здесь существовали не только слова — она поняла многое, помимо этих коротких фраз. Поняла, что он продолжает сражаться. Что он остался один. Что он все еще ищет ее — даже сейчас.

В груди стало тесно, сердце сжалось.

Она хотела, чтобы он остановился.

Нет. На самом деле она не знала.

Не знала, что делать. Чего хотеть.

Ей осталось только спросить:

— Он встретил и тебя тоже. Значит, он все же не обычный человек.

– Не думаю. Он самый простой парень, как ни посмотри.

— Но он встретил меня. И тебя. И ее тоже. Даже его.

– Странно. А я подумала, что он — единственный. Для меня. Странно, что он встретился и с тобой.

— Не знаю. Может быть и так.

– Нет смысла извиняться, да?

— Пожалуй. Ты тоже прости меня.

– Ничего. Может быть, в другом месте все повернулось бы иначе. А теперь я ухожу. Шепот уже близко.

— Знаю.

– Прощай. Но, напоследок…

— Что?

– Если ты снова увидишь его — прости. И крепко обними.

— Обещать не могу.

– Понимаю. Но достаточно и этого. Ты помнишь — больше ничего не нужно.

Хрупкий голос таял, растворялся в неизмеримой дали, пока, наконец, не пропал навсегда.

Канаме проснулась оттого, что по ее лицу скользнул солнечный луч. Поморщившись, и еще не открыв глаза, она услышала легкий гекзаметрический шум волн. Девушка лежала на роскошной кровати с балдахином в светлой, просторной и элегантно обставленной комнате. На открытом окне ветерок ласково играл прозрачной занавеской. Здание стояло на высоком холме, и со второго этажа открывался великолепный вид на изумрудно-зеленое море. Протянувшись вдаль, оно ослепительно сверкало и искрилось под солнечными лучами. Нежданно-негаданно уснув посреди для, Канаме теперь почувствовала, что слегка продрогла и натянула на себя простыню. Она была одета только в шорты и легкую прозрачную рубашку.

Она потянулась, пытаясь поймать ускользающую тень сна. Что же ей снилось? Что-то важное? Канаме никак не могла вспомнить. Как всегда.

Ей стало грустно.

В дверь спальни негромко постучали.

— Войдите…

— Прошу прощения, — вошла девушка ненамного старше самой Канаме, серьезная и замкнутая. Строгий брючный костюм, очки в простой оправе, короткая стрижка гладких рыжеватых волос. Глядя, как Канаме, лениво потягиваясь, садится на постели, она поклонилась и негромко спросила:

— Вы уснули, миледи?

— Сама не заметила, как задремала. Что вам нужно?

— Если угодно, я принесла чай. Уже три часа. Мне дали указание спросить, не закончили ли вы с оценкой данных по БР типа «Бегемот», которые я принесла вам утром?

— На столе. Юэсбишная флешка.

— Благодарю вас, миледи.

Налив дарджиллинг[✱]Сорт чая. в чашечку мейссенского фарфора, девушка аккуратно поставила ее на столик, рядом с тарелочкой печенья. И заботливо поинтересовалась:

— Вы устали?

— Нисколько. Просто вздремнула.

— Кажется, вам снился дурной сон.

— С чего вы взяли?

Глядя в глаза Канаме, девушка коснулась согнутым пальцем уголка глаза:

— Следы слез.

Канаме бросила взгляд в огромное зеркало рядом с кроватью. Действительно, помимо растрепанных волос, еще и глаза заплаканные. Не самый лучший вид.

— Наверное, — пробормотала она, утирая слезы. — Дурной сон. И, кажется, он снился не только мне.

Прикрыв глаза, она попыталась вспомнить тот светящийся, словно кружащиеся в луче прожектора снежинки, вихрь литер и формул, что проносился перед ее глазами, те странные, едва различимые голоса, нашептывающие что-то непонятное. Непонятное, но ужасно печальное.

«Как трудно вспомнить. Но, кажется, она видела его. Да, его…

Как бы мне хотелось быть с ним… Хотя бы ненадолго. Почему, почему я не могу»?..

Слезы сами собой навернулись на глаза. Она подняла чашечку и сделала маленький глоток. Хотя чай был необычайно вкусным и ароматным, она никак не могла перестать плакать.

[[image:/storage/reader-images/b70e052b875849585f33eb5c9fb5bd9392999ac6.png]]

Падшая ведьма

Сопроводительная

записка, подписанная каким-то сержантом муниципального полицейского

департамента, была практически пуста. Психиатр Марта Витт поправила очки и

перечитала формуляр еще раз.

Имя пациента.

Словесный портрет. Примерный возраст.

Состояние

здоровья и обстоятельства, при которых пациент попал под юрисдикцию полиции.

Госпиталь

располагался в южной части Сан-Франциско. Пациентка, к которой относилась

записка, – молодая девушка – сидела по

другую сторону стола доктора Марты Витт, глядя перед собой пустыми глазами.

Ее возраст

составлял лет шестнадцать-семнадцать, хотя с первого взгляда на изможденное

лицо можно было дать и все тридцать-сорок. Растянутая старая голубая майка на

несколько размеров больше чем нужно явно принадлежала кому-то из сердобольных

полицейских, а волосы цвета пепла опускались почти до пояса нечесаными

спутанными космами. На щеке и подбородке все еще виднелись следы грязи.

Согласно

стандартной процедуре медицинского осмотра врачу полагалось провести опрос

пациента и заполнить анкету. Используя самые мягкие обертоны голоса, чтобы не

напугать пациентку, Марта назвала свое имя и должность. Никакой реакции.

– Как тебя

зовут?

– Тереза…

Тестаросса.

Губы девушки

двинулись, но ее голос был едва слышен.

– Чудесное

имя. Рада познакомиться с тобой, Тереза. Сколько же тебе лет?

–

…Семнадцать.

– В какой

школе ты учишься?

– Я… не хожу

в школу.

– Вот как.

Это печально. Если бы ты немножко приоделась и помылась, бьюсь об заклад –

мальчишки-одноклассники были от тебя без ума.

Никакой

реакции. На щеках девушки не появилось краски стыда – за свой непрезентабельный

вид. Она не клюнула и на лесть, заключавшуюся в профессионально-провокационно

построенной фразе психолога. Никакого отклика в тусклых глазах при упоминании

противоположного пола.

– Итак, что

касается обстоятельств, при которых ты попала в полицию. Тебя обнаружили

бредущей босиком по загородному шоссе, в направлении пригородов Редвуда. В три часа ночи, верно?

– …Да.

– Ты, наверное,

не помнишь, как там оказалась?

– Помню.

Хм, ответ

звучал неожиданно разумно. Хорошо бы и дальше так продолжалось.

– Не

объяснишь, почему же ты шла по ночной дороге в одиночестве и босиком?

– Меня…

бросили.

– Кто же?

– Мои…

подчиненные.

– Подчиненные?..

Марта

внимательно исследовала безразличное лицо пациентки, ища следы насмешки или

издевки. Не могла же эта странная Тереза Тестаросса говорить серьезно?

Безусловно, это была какая-то глупая шутка.

– Наверное, ты

имеешь в виду школьных друзей? Те «подчиненные», о которых ты говоришь? Но ведь

ты же не ходишь в школу.

– …Наемники.

– Наемники?..

– Наемники из

Митрила.

– «Митрила»?

Что это такое?

– Секретная

военная антитеррористическая организация. Я выполняла функции командующего

оперативной группы «Туатха де Данаан», входящей в состав Западно-тихоокеанской

флотилии.

Безразличный

взгляд Терезы все так же упирался в поцарапанную столешницу. Она говорила так,

словно сказанное ей было самой естественной вещью на свете.

– …Мое воинское звание – капитан первого

ранга. Атомная десантно-штурмовая подводная лодка под моим командованием с

успехом провела ряд операций с использованием новейшей боевой техники, в

частности – бронероботов третьего поколения.

– О-о-о! Эта

область мне не слишком хорошо знакома, но твой отряд наверняка выглядел

впечатляюще.

Одобрительно

улыбнувшись, Марта быстро записала в новой медицинской карте:

«Исключительно

редкий тип галлюцинаций. Использование сложной терминологии: оперативная

группа, десантно-штурмовая подводная лодка. Требует изучения».

Марта

действительно не разбиралась в военной терминологии, поэтому решила зайти с

другой стороны.

– Ты,

кажется, сказала – «Туатха де Данаан»? Это ведь из кельтской мифологии, если я

не ошибаюсь?

– Да. От

имени богини Даны.

– Выходит, ты

была не только командиром, тебе поклонялись как богине-матери?

– Дана – имя

главного искусственного интеллекта подводной лодки. Высокоэффективная компьютерная

система, построенная на базе квантовых вычислительных технологий.

– Вот как.

Марта сделала

следующую пометку в карте: «Из какого научно-фантастического романа»? Спросила

осторожно:

– И почему

же, ты, командир этой военной организации, брела босиком по шоссе посреди ночи?

Кажется, ты упомянула, что тебя бросили подчиненные?

– …Да.

Девушка по

имени Тереза помолчала.

Люминесцентная

лампа под потолком мрачного приемного покоя моргала, тусклый неестественный

свет придавал странный оттенок лицам людей. Застоявшийся воздух был душным и

тяжелым, словно копил напряжение перед грозой.

– Наша база

была атакована и захвачена противником.

–

Противником?..

– …Тайная

организация, называющаяся Амальгам, бросила на нас превосходящие силы. Митрил

потерпел поражение и был практически полностью уничтожен. Уцелевшие

военнослужащие, во главе со мной, покинули базу на борту подводной лодки…

В глазах

оборванной бродяжки плеснулась такая боль и тоска, что Марта невольно

поежилась. Девушка, погрузившись в воспоминания, неосознанно сжалась, обняла

себя руками. Тонкие плечи вздрагивали.

– Ты в

порядке? Если тебе тяжело говорить об этом, не нужно…

– Нет.

Тереза

втянула воздух, сглотнула, и продолжила:

– Уйдя от

преследования, подводная лодка несколько недель двигалась на большой глубине.

Но у нас закончились запасы ядерного топлива, и пополнить их было негде. Добыть

дорогостоящие материалы для ремонта – тоже. Ведь у нас больше не было

финансирования. Нечем было платить экипажу денежное содержание…

Марта не

прерывала ее.

– …В боевом

походе, в стальной коробке в глубинах океана, люди всегда испытывают стресс.

Моряки начали проявлять недовольство, и, наконец, половина экипажа

взбунтовалась. Он решили продать меня и мой корабль врагу.

– Те самые

подчиненные?

– …Того, кто

возглавил бунт, пришлось казнить.

Тереза

говорила ровно, не вкладывая в эти страшноватые слова никаких эмоций.

– Его убили?

– Да.

Ее голос

дрогнул. Девушка неожиданно замолчала, намертво замкнувшись в себе и не отвечая

более на вопросы Марты.

С момента

первого разговора прошла неделя.

Дважды в

день, во время обхода, Марта пыталась разговорить девушку, назвавшуюся Терезой

Тестаросса. Постепенно количество деталей, которые ей удалось вытянуть,

увеличивалось. Но странная бродяжка оставалась все такой же замкнутой, и

построить доверительные отношения между доктором и пациентом никак не

удавалось. Так же как и после того, как ее доставили полицейские, Тереза

говорила невнятно, отрывисто и снова уходила в глухой аутизм.

Если попытаться систематизировать ее

галлюцинации, выходило, что эта молоденькая девочка занимала высокий пост в

тайной военной антитеррористической организации и даже командовала боевыми

операциями. Но ее отряд потерпел поражение от таинственного врага, и ей

пришлось бежать вместе с немногими уцелевшими подчиненными. Оставшись без денег

и припасов, недовольные моряки подняли бунт, в результате которого «атомная десантно-штурмовая

подводная лодка», как она ее называла, была непоправимо повреждена. Спасшись с

тонущей субмарины на последнем вертолете, она попыталась с пока еще верными ей

людьми добраться до берега, но у вертолета кончилось горючее, и он упал в море неподалеку

от калифорнийского побережья. К моменту, когда надувная лодка добралась до

берега возле Халф Мун Бэй[1],

выжили всего пять человек, помимо нее.

Но потом

последние подчиненные тоже вышли из повиновения, не желая повиноваться командам

беспомощной девчонки, пытающейся руководить, как и раньше. Они вышвырнули ее из

украденной машины посреди пустого ночного шоссе, не заботясь, что с ней

случится потом и в чьи руки она попадет.

Там, на

обочине, ее и увидел бесцельно бредущей в прострации водитель-дальнобойщик.

Добрая душа, он остановился, подобрал бедняжку и отвез в полицию.

Марта никогда

ранее не сталкивалась с таким систематическим и сложно построенным бредом.

Подразделения наемников, субмарина, падение вертолета – все это звучало

поистине смехотворно. Хотя и согласовывалось со временем, когда ее пациентку

нашли на шоссе.

Поначалу,

прочитав рапорт полицейских, Марта сочла эту девушку жертвой изнасилования.

Но, по всей

видимости, дело было не в этом.

В отчете о

медицинском обследовании девушки по имени Тереза Тестаросса, проведенном в

приемном покое, не отмечалось никаких следов того, что она подверглась насилию.

Никаких следов побоев. Незначительные внешние повреждения кожных покровов –

иными словами, царапины – скорее всего, были следствием путешествия через

колючие заросли и босиком по асфальту.

Кроме того,

пациентка слишком уверенно пользовалась военной терминологией – по крайней

мере, на неискушенный взгляд Марты. Рассказ о тайной военной организации не

содержал явных противоречий. Не в силах разобраться сама, доктор Витт

задумалась. Ей вспомнилось, что один из ее знакомых раньше служил в

военно-морском флоте. Не откладывая дела в долгий ящик, Марта набрала номер. Знакомый

выслушал с некоторым интересом и переспросил:

– Подожди, я

не расслышал. Вертолет, взлетевший с подводной лодки?

Утвердительный

ответ заставил отставного морского офицера рассмеяться.

– Ерунда.

Летательные аппараты на борту подводной лодки – это дела давно минувших дней.

Сейчас таких не существует. Субмарина должна быть просто гигантской, чтобы там

хватило места, да и какое у нее может быть тактическое назначение? Твоя

девчушка просто бредит.

– Но она

говорила, что это была необычная подводная лодка. Как же она ее назвала? А,

вот, я записала – «атомная», «десантно… десантно-штурмовая». Кажется, так.

– Ого! Ничего

себе. Ни разу не слыхал про такие.

– А еще она

упомянула, что американские моряки называли ее корабль «Чертиком из табакерки».

– Постой. Что

ты сейчас сказала?!

Марта не так

часто звонила приятелю-отставнику, и он явно был рад поболтать. Но его голос,

только что беззаботный и расслабленный, неожиданно затвердел. Ей

показалось… или в нем действительно

послышалась тревога?

– «Чертик из

табакерки» – я тоже записала.

– От кого ты

это услышала?

– От этой

самой пациентки. А что, тебе знакомы эти слова?

– Я… не

уверен.

– Это как?

Поколебавшись,

бывший военный моряк ответил очень серьезно, слегка понизив голос:

– Вот так. Кое-какие

слухи – они дошли до меня через моего бывшего сослуживца, который еще тянет

лямку во флоте. Больше я ничего не могу сказать.

– Почему? Объясни.

– Марта,

слушай меня внимательно. Детали мне неизвестны, но я настоятельно рекомендую

тебе больше не лезть в это дело. Забудь про эту пациентку. Забудь ее слова.

Занимайся своим делом и все.

– Ничего не

понимаю. С чего бы это вдруг…

– Извини, у

меня дела. Позвоню попозже.

– Постой!..

Бывший

военный моряк повесил трубку.

Происшествие

приобретало все более странный оттенок. То, что говорила эта несчастная

бродяжка, не могло быть военной тайной. Кто бы доверил секретную информацию

девчонке?

Просто чтобы

убедиться, Марта залезла в Интернет и набрала пару ключевых слов для поиска.

«Чертик из табакерки» и «подводная лодка».

Ничего.

Только сайт какого-то маньяка, повернувшегося на игрушечных субмаринах. Брелки,

модельки и игрушки в виде подводных лодок.

На следующий

день во время обхода Марта поведала странной пациентке о разговоре с бывшим

моряком. Та выслушала, не выказывая интереса, но ответила слабым голосом:

– Конечно.

Боевой корабль, который американский флот не мог ни обнаружить, ни проследить –

не станут же они широко объявлять о нем? Но слухи среди моряков циркулируют уже

давно.

Марта

неожиданно почувствовала раздражение.

– Но тогда

почему же ты рассказала мне, обычному гражданскому врачу, все эти свои военные

секреты?!

– Эта

информация больше не имеет военного значения.

Короткий

смешок, вырвавшийся из груди Терезы, больше напоминал всхлип.

– Реальность…

жестоко отрезвляет. Я была некомпетентным командиром. Потому мои подчиненные и

бросили меня. И я оказалась здесь – потеряв все. У меня больше нет цели… лучше

умереть, чем жить – вот так.

Помолчав, она

взглянула на Марту.

– Доктор

Витт, вы считаете меня сумасшедшей девчонкой, достойной только жалости?

– Н-нет, не

совсем…

– Все в

порядке. Пусть так и будет. От меня осталась только оболочка. Пустая ракушка.

Договорив,

Тереза отвернулась и зарылась лицом в подушку. Тень от спутанных волос,

отливавших в неестественном свете люминесцентной лампы странным неживым

алюминиевым оттенком, скрыла ее глаза.

– Да, я

хотела сообщить еще кое-что, – неловко заговорила Марта, когда молчание стало

невыносимым. – Э-э-э, несколько деликатный вопрос. Тебя переводят в другое

лечебное заведение. Оставаться здесь ты больше не можешь. Наверное, будет лучше

пожить с людьми, у которых такие же проблемы, как у тебя.

Безусловно,

несовершеннолетняя с неясным прошлым, без денег и документов, не подпадала под

действие социальной страховки, и госпиталь больше не мог ее содержать за свой

счет. Бродяжку в любом случае пришлось бы отправить в благотворительное

заведение классом пониже, расположенное в пригороде. Если по-простому – в приют.

– Мне все

равно, – безразлично ответила Тереза, не выказывая ни огорчения, ни радости –

ничего.

Марту внезапно

охватила щемящая печаль. Она сама не могла понять, почему.

Возможно,

потому, что она, против воли, слегка привязалась к странной пациентке. Какими

бы абсурдными ни казались заявления бродяжки с первого взгляда, за ними

скрывалась подкупающая искренность. Марте не раз приходилось выслушивать

истории о пришельцах с других планет или выходцах из пещер в центре Земли, о

коварных правительственных агентах, потихоньку вставляющих чипы в мозги

законопослушных граждан – как относиться к ним, было понятно. Но эта

молоденькая девочка – она действительно разбиралась в таких специфических,

доступных только специалистам областях знаний, как ядерные реакторы на холодных

нейтронах и тактика амфибийных десантных операций – там, где непосвященные

просто не понимали, о чем идет речь.

– Перевод

назначен на завтрашний вечер. Я буду на дежурстве и провожу тебя.

– Да, – голос

Терезы был все таким же отстраненным и бесчувственным.

Вечером

следующего дня к пандусу приемного отделения госпиталя подкатил черный

микроавтобус. Опоздав всего на пять минут.

Водитель и

здоровенный санитар вынули из салона кресло на колесах и поздоровались с

Мартой. Она никогда не видела этих людей раньше, в чем, впрочем, не было ничего

удивительного. На груди у них висели личные бэджики, а документы на перевод выглядели

безукоризненно.

Из коридора раздалось

поскрипывание колес и появилось кресло-каталка. Бледная Тереза бессильно

откинулась на спинку, ее щеки ввалились, тусклый взгляд скользил, ни на чем не

задерживаясь. Дежурная медсестра, которая выкатила кресло, деловито объяснила

Марте:

– Сегодня

утром пациентка жаловалась на головную боль. Лечащий врач выписал болеутоляющее.

Водитель

небрежно поинтересовался:

– Девчонка не буйная?

– Нет, она

прекрасно слушается, – вместо медсестры ответила Марта. Водитель удовлетворенно

кивнул.

– Но лучше мы

ее все же пристегнем ремешками. А то вдруг начнет беситься или бегать по салону

на ходу – еще поранится.

– Я даже не

знаю, стоит ли…

– Не

волнуйтесь, мы ей только добра хотим. Так-так. Раз она не буянит, это славно…

да, кстати, девчонка не говорила вам ничего такого-эдакого странного?

– Странного?

Что вы имеете в виду? У меня такая работа – редко встретится пациент, который

не болтает разные глупости.

Марта

ответила, фальшиво улыбнувшись – вопрос почему-то заставил ее почувствовать

себя неудобно.

– Это уж

точно, – хохотнул в ответ водитель и зачем-то огляделся. На площадке у бокового

входа в госпиталь, уже тонущей в сумерках, не было никого кроме Марты, терпеливо

ожидающей за спинкой кресла медсестры, самого водителя и его помощника – мускулистого

санитара. По шоссе за оградой проносились редкие автомобили.

– Доктор.

– Да? В чем

дело?

– Все же, не

случилось ли так, что девчонка говорила странные слова, вроде «Амальгам» или

«Митрил»? И не случилось ли вам их услышать?

– Я… вас не

понимаю.

Марта вдруг

почувствовала, что начинает мелко дрожать, и выпрямилась, стараясь выглядеть

уверенно и независимо.

– А вот мне кажется – вы уже догадались, –

водитель довольно ухмыльнулся, и эта усмешка заставила ее задрожать еще сильнее.

С первого взгляда он выглядел совершенно обычно: европеец лет тридцати, синий

рабочий комбинезон. Рост под метр восемьдесят, коротко стриженые волосы,

небольшой шрам на скуле. Но его поведение – оно неожиданно и страшно

изменилось. Марта отчетливо осознала, что перед ней стоит человек, для которого

насилие и грубое принуждение вполне в порядке вещей.

–

П-послушайте, теперь уже вы говорите странными словами…

Еще не

договорив, она почувствовала, как вокруг ее запястья сжалась беспощадно-прочная

хватка, заставив кости затрещать. Марта отчетливо поняла, что если она не

подчинится, ее запястья хрустнут и сломаются.

В свободной

правой руке водителя возник автоматический пистолет, который до этого прятался

под комбинезоном.

Настоящий пистолет.

Марта ни разу

раньше не видела оружия так близко, но оно выглядело чрезвычайно убедительно –

водителю не требовалось повторять намек.

– Вы

понимаете, что я имею в виду, доктор?

– Д-да…

– Тогда не

устраивайте сцен. В машину. И медсестра тоже.

Марта

услышала, как медсестра за ее спиной испуганно ахнула, увидев пистолет в руках

санитара.

– Чтоб вам

было не одиноко, мы и ее прихватим. Залезайте.

– Постойте,

она тут вообще ни при чем! Не знаю, кто вы такие, но…

– Пошла! –

водитель запихнул ее и медсестру через заднюю дверь в кузов фургончика и заставил

сесть на боковую скамейку. Вооруженный санитар закатил кресло с Терезой и

уселся напротив, контролируя пленниц.

Хлопнула

дверь, фургон вырулил на улицу и неторопливо покатил куда-то. На третьем

перекрестке в глаза Марте бросилась полицейская патрульная машина,

припаркованная напротив маленького кафе. Но она понимала, что стоит рвануться и

закричать, призывая на помощь, как конвоир просто снесет ей голову.

– Не

тряситесь так, – лениво проговорил санитар и повернулся к водителю. – Нам же

нужно сначала потолковать и узнать кое-что. Верно, Билл?

– Ага. Мы вам

ничего не сделаем, – ответил тот.

Обманщики. И

даже не пытаются скрыть – ведь они собираются убить нас. Если не так, то почему

же они не надели масок? Почему не скрывают своих имен?

Фургон

добрался до Сан-Бруно, направляясь по 280-ой линии из города к порту. Начинался

час пик, машин на улицах прибавилось – правда, почти все направлялись в

пригороды, люди спешили с работы. Резкие вспышки фар встречных грузовиков и

легковых автомобилей бросали на бледное лицо медсестры мгновенные отсветы. Она

так и не проронила ни слова. Наверное, от страха. Марте захотелось подбодрить

ее, но язык словно прилип к гортани, она не осмелилась нарушить молчание.

Фургон

подкатил к старому складу, возвышавшемуся над составленными вокруг стопками

контейнеров. Въехав в открытые ворота, он пискнул тормозами и остановился.

Внутри было пусто, лишь по углам громоздились какие-то переломанные ящики, а

посреди стояли два седана с непроницаемо темными тонированными стеклами. В

длинных оранжевых лучах закатного солнца, пробивающихся через маленькие оконца,

медленно и печально кружились пылинки.

– Вылезайте.

Марта и

медсестра нерешительно выбрались наружу, где их ожидали пятеро мужчин,

расположившихся полукругом. Главным был, очевидно, тот, что стоял посередине. В

отличие от остальных четверых, боевиков в грубых рабочих комбинезонах, с

автоматами наперевес, на нем был строгий коричневый костюм.

– Вы опоздали

на пять минут, – проговорил мужчина в костюме, взглянув на дорогие часы на

левом запястье. Движение было наполнено спокойной уверенностью и

аристократическим изяществом. Взгляд невольно останавливался на нем – он был

строен, привлекателен и молод – лет тридцати. Выразительные глаза, тонкие

угольные брови, длинные темные волосы, уложенные волосок к волоску – он словно

был нарисован кисточкой на рисовой бумаге.

Водитель

ответил почтительно:

– Виноват,

сэр. Не хотелось, чтоб нас поймали за превышение скорости.

– Это очевидно.

И что же? Вы привезли ее?

– Она здесь.

Санитар

открыл заднюю дверцу, спустил кресло-каталку на бетонный пол и вывез на

середину ангара.

Кажется,

действие транквилизатора прошло. Тереза Тестаросса моргнула и открыла глаза. Но

взгляд ее был пустым и отсутствующим, девушка смотрела прямо перед собой, в

пространство, не реагируя, и не давая повода считать, что осознает

происходящее.

– Мисс

Тестаросса? Вы слышите меня? – мужчина в костюме опустился на колено перед

креслом, чтобы заглянуть ей в лицо. – Мое имя – Ли Фаулер. Я служу вашему

брату. Мы уже встречались однажды, на могиле ваших родителей. Тогда я пилотировал

бронеробот.

Ответа не

было.

– Узнав о

том, что произошло с вами, мы пришли, чтобы забрать вас. Надеюсь, вы не будете

против…

Он запнулся,

осознав, что слова падают в пустоту. Девушка не шевельнулась, не моргнула,

ничем не показала, что понимает. Молодой человек, назвавшийся Фаулером, с

разочарованным вздохом поднялся.

– Пустая

оболочка. И это – «Ведьма Митрила», доставившая нам столько неприятностей?

– Ни капельки

не похожа, – поддакнул кто-то из его людей.

– Поистине

жалкое зрелище. Легенда разрушена, ушла в небытие. От нее ничего не осталось.

Печально. Разве не лучше герою пасть славной смертью на поле брани, чем кануть

в небытие вот так – преданному, покинутому и брошенному своими людьми? Нищей,

обездоленной и беззубой бродяжкой?

Высокий голос

Фаулера отразился от грязных стен ангара, словно от театрального задника.

Опустив взгляд, обращенный к небесам, словно в поисках ответа, Фаулер

разочарованно вздохнул и шагнул к Марте.

– Надеюсь, вы

простите нас, доктор. С вами не обращались слишком грубо?

– Н-нет…

– Нам

необходимо выяснить, что именно сказала вам эта девушка. Позволите задать несколько

вопросов?

Вежливая речь

не заставила Марту успокоиться. Наоборот, она сжалась в ужасе, чувствуя, как

эти бездонные черные глаза затягивают и поглощают ее, заставляя безвольно

повиноваться.

– «Амальгам»

и «Митрил». Не слышали ли вы этих слов, используемых в отношении неких тайных

организаций военного толка?

– Да…

– Звучали ли

какие-либо конкретные имена или географические названия?

– Нет…

– Вы же не

настолько глупы, чтобы пытаться обмануть нас?

– К-конечно,

нет…

– Помимо

вашего знакомого отставного моряка, вы рассказывали об этой девушке еще

кому-либо?

«Откуда же он

узнал, что я разговаривала с приятелем? Они подслушивали телефон? Кто же они? Шпионы,

секретные агенты? Настоящие профессионалы»?

Последние

сомнения Марты рассеялись, как дым, пропала робкая надежда на то, что все это

окажется затянувшейся шуткой, розыгрышем – ей страстно хотелось, чтобы этот

мужчина улыбнулся и воскликнул: «С днем рождения, Марта»! Чтобы попрятавшиеся

по углам друзья громко затопали и засмеялись, захлопали пробками от

шампанского, вытащили столы с закусками и тортом, радуясь, что устроили

праздник в таком необычном месте.

Она пыталась

убедить себя, что это еще может случиться… но холодное отрезвляющее дыхание

реальности все поставило на свои места. Ее день рождения отпраздновали в

прошлом месяце.

– Она ничего

такого не говорила. Я… я не обманываю!

Фаулер

наклонился еще ближе. Его глаза, казалось, пронзали ее насквозь. Марта неожиданно

поняла, что значит быть беспомощным пациентом, на которого нацелен

профессионально-холодный взгляд врача.

– Я вам верю.

Он мягко

улыбнулся.

– Но теперь

придется сказать вам жестокие слова, которые огорчают и меня самого. Сохранение

тайны – наша первоочередная задача. Все, что касается этой девушки, в том числе

и события сегодняшнего вечера, не должно стать достоянием публики. Вы

понимаете?

– П-понимаю.

Клянусь, я никому не скажу! Пожалуйста, позвольте мне уйти!

– Если бы я

только мог, – вздохнул собеседник. – Но вы, как врач, должны знать, насколько

изощренна современная медицина, способная вытянуть из человека все, что он

знает. Даже против его воли. Даже из очень сильного человека. Именно поэтому

мне так грустно.

Губы Марты

прыгали, по лбу катились крупные капли холодного пота, она не могла сдержать

дрожи.

Я не хочу

умирать.

Не хочу,

чтобы меня убивали.

– Я объясняю

это так подробно потому, что сочувствую вам, доктор Витт.

– Пожалуйста,

не убивайте меня!

– Страх

смерти не чужд и мне. Но умереть, не зная даже из-за чего – стократ страшнее.

Мне кажется важным, чтобы вы знали, в чем дело. Поверьте, я делаю это совсем не

для того, чтобы насладиться вашим ужасом и отчаянием.

Действительно,

на лице Фаулера читались только грусть и сочувствие. Глубокие и, возможно,

искренние.

– Н-не надо!

– Мне очень

жаль.

– Умоляю

вас!..

– Прощайте,

доктор.

Фаулер

отступил назад. Его подручные молча подались вперед. Сквозь слезы, застилающие

глаза, Марта покосилась на стоявшую рядом медсестру, которую ожидала такая же

судьба, как и ее. Лицо женщины было очень бледным, но поразительно спокойным.

Она смотрела прямо в глаза палачам, но почему-то не дрожала, как Марта. Какая

храбрость! Или она просто туповата? Не понимает, что сейчас произойдет, какая

судьба их ожидает?

Медсестра

была молода – лет двадцати пяти. Коротко стриженные черные волосы, тонкие брови

вразлет, азиатский разрез глаз, почему-то заставляющий вспомнить о припавшей

перед прыжком кошке. Хотя ей полагалось бы молиться и всхлипывать, вздох,

который издали ее полные, чувственные

губы, оказался скорее насмешливым:

– Боже мой.

До чего же дурацкое представление, – голос тоже звучал интригующе: низкий, с

хрипотцой. Она фыркнула, уже нисколько не скрываясь. – Стоило нам подумать, что

мы, наконец, ухватились за кончик хвоста – и нате вам. Очередной самодовольный

придурок.

– Что вы

делаете?! Перестаньте!..

Странно самоуверенная

медсестра не обратила никакого внимания на Марту, отчаянно пытающуюся ее

остановить, и сказала громче:

– Верно,

Тесса?

Глаза Терезы

Тестаросса, сидевшей неподвижно и тупо, словно безвольный манекен, неожиданно сфокусировались

и приобрели незнакомую остроту. Безучастная маска в одно неуловимое мгновение

обратилась в живое и умное лицо. Перевоплощение было столь внезапным и

разительным, что Марта только недоуменно распахнула глаза – кукла ожила!

– Прости,

Мелисса. Ведь это именно я устроила дурацкое представление.

С этими

словами Тереза легко поднялась из кресла. Не удостоив взглядом растерявшихся

подручных, она шагнула вперед и приветственно подняла руку:

– Добрый

вечер, мистер Фаулер. Я не успела представиться, да и вы были заняты с

доктором.

Фаулер

кивнул, ничуть не удивившись – как и ожидалось от командира.

– Понимаю. Вы

искали меня.

Выражение на

его лице оставалось безмятежным, хотя ситуация кардинально изменилась. По

уверенности, с которой говорила Тереза, можно было легко заключить, что

охотники сами попались в ловушку, и этот пыльный склад в любой миг может

превратиться в поле боя. Спокойствие было напускным – командир амальгамовцев

лихорадочно просчитывал варианты, пытаясь найти выход.

– Пожалуйста,

прикажите вашим людям сложить оружие. Иначе их ждет суровый урок.

Водитель, тот

самый, что схватил Марту, раздраженно выругался и шагнул к Тессе.

– Урок?!

Сейчас я тебе покажу урок, сопливка!

– Не стоит… –

не успев договорить, Фаулер оборвал себя и сузил глаза.

Протянутая к

горлу Терезы рука дернулась и замерла, что-то глухо стукнуло. Звук от удара

пули. Водитель, получив попадание в спину, рухнул ничком, и на пол брызнула

кровь.

Только потом

снаружи толкнулся отдаленный раскат винтовочного выстрела. Снайпер – с очень

большого расстояния. Он сработал чрезвычайно умело, через немного приоткрытую

створку ворот.

– Класс!

Точно в яблочко, – произнесла медсестра, которую назвали Мелиссой, в

микроскопическую, практически незаметную радиогарнитуру, прятавшуюся у нее в

волосах за ухом. Обернулась, глядя на остальных противников, и добавила. – Кто

дернется – вали на месте.

– Ясен перец! Урц-6 вас понял, – стоявшая

рядом остолбеневшая Марта расслышала бодрый мужской голос, донесшийся в ответ

сквозь шипение и треск радиоэфира.

Тереза снова настойчиво предупредила:

– Бросьте

оружие, пожалуйста.

–

Великолепно!..

Удивительно –

но на губах Фаулера, перед которым только что застрелили насмерть одного из его

людей, возникла улыбка восхищения.

– Просто

невероятно. Хотелось бы и мне обладать такими способностями к планированию и

предусмотрительностью. Безупречный анализ разведданных. Тайные поиски, скрытное

развертывание и проникновение сквозь нашу сторожевую сеть. Выбросить белый

флаг, притвориться жалкой и сломленной – и вот вы здесь. Позвольте выразить

восхищение мастерством, с которым вы разыграли передо мной этот спектакль.

Захватить вражеского начальника живым – дерзкий и умелый ход. Еще раз простите

– я был неправ. Вы – поистине его сестра. Легенда продолжается.

– Вы кардинально

ошиблись. В самом главном. Я никогда – слышите, никогда! – не поднимала рук

перед вами.

Аметистовые

глаза Терезы горели – пламенем давно сдерживаемого мстительного гнева. Казалось,

сейчас ударит молния. Губы искривила жутковатая усмешка. Минуту назад в этой

девушке – то есть, остававшейся от нее пустой ракушке – едва теплилась жизнь.

Теперь Марта поразилась, не понимая, почему этот скрытый до поры неукротимый

боевой дух, эта стальная воля и целеустремленность не заставили сгореть и

рассыпаться угольками деликатное, хрупкое тело.

– Вот как.

Но… вам нужно еще многому научиться!

Правый кулак

Фаулера незаметно сжался. Спрятанная в ладони маленькая кнопка тихонько

щелкнула. Сверкнула ослепительная вспышка, стены склада сотряс мощный взрыв,

людей чуть не сбило с ног ударной волной.

В глазах

плавали зайчики-отражения, в ушах гудело, по полу струями полз черный дым.

Заряд был предназначен не для убийства – для отвлечения внимания.

Пронзительный

взвизг, вырвавшийся из груди Марты, прервался, когда Тесса прыгнула на нее и

сбила с ног.

– Нет!..

Пустите!!!

–

Успокойтесь! Мои бойцы выкрутятся.

Действительно

– медсестра по имени Мелисса мгновенно взмахнула рукой, и ближайший к ней

противник рухнул навзничь – Марта даже не успела понять, что произошло.

Следующий боевик, уже вкинувший автоматическую винтовку, тоже получил точное

попадание издалека.

Все пришло в

движение. Марта не успела опомниться, как уже оказалась за фургоном.

По ту сторону

от спрятавшихся за фургоном девушек грохотали очереди, раздавались яростные

вопли и проклятия. Враги беспорядочно поливали из автоматов в ответ, но один за

другим падали под пулями невидимого и недосягаемого снайпера.

Фаулер,

отступая, стрелял в Мелиссу, но та молниеносно перекатилась и скрылась за

черным автомобилем.

Под началом

Терезы состояли не только медсестра и снайпер – у дальней стенки склада что-то громыхнуло

и в сбитые с петель ворота ворвались несколько человек в бронежилетах поверх

гражданской одежды.

– Сдавайся,

аристократ хренов! – крикнула Мелисса.

Ответная пуля

врезалась в полированную дверцу представительского седана.

– Сдаться?

Напротив, я сделал бы такое предложение именно вам. Когда наскучит драться – я

приму капитуляцию.

Его слова

получили неожиданное, но впечатляющее подтверждение – потолок с громовым гулом

расселся широкой трещиной, и посреди склада возникла гигантская фигура.

Пыль и дым

завихрились широкими кольцами, обломки и разодранные листы кровли сыпались

дождем, устилая внутренность склада. Остолбеневшая Марта расширенным глазами

взирала на происходящее поверх плеча закрывающей ее собой Тессы – странно,

теперь уже пациентка заботилась о безопасности врача.

Титан

пепельно-серого цвета в обтекаемых доспехах преклонил одно колено. На затылке

его граненой головы-шлема плавно опадал длинный светлый плюмаж, напоминающий

конский хвост.

Это был

бронеробот.

Бронированный

штурмовой экзоскелет – она как-то слышала название этой устрашающей боевой

машины по телевизору. Пехотинцы, живые люди из мяса и костей были бессильны

перед человекообразным шагающим танком. Марта только сегодня утром видела в

новостях Си Эн Эн подобных роботов, принадлежавших армии. Впрочем, этот

выглядел более стройным, но одновременно – более угрожающим и мощным.

Фаулер, не

сочтя нужным словесно выразить свой триумф, неторопливо удалился за спину

своего защитника. Мелисса и остальные подчиненные Терезы исчезли в полутьме

остальной части склада, не пытаясь его преследовать.

– Так и

думала, – пробормотала Тереза. На ее лице не было приличествующего сложившейся

ситуации выражения растерянности – напротив, она усмехалась зло и угрожающе.

– Что… что

все это значит?.. – пискнула Марта.

– Не

двигайтесь! – шикнула на нее Тереза и снова повысила голос: – Урц-1, попрошу

вас немедленно уничтожить вражеский бронеробот!

– Вас понял, командир, – громыхнул над

головами голос, усиленный мощным динамиком. Словно в ответ ему уцелевшая стена

склада треснула и развалилась – внутрь ворвался новый бронеробот, на этот раз –

угольно-черный. Ни секунды не медля, он ринулся в атаку на серый БР.

Разбрасывая

изломанные металлические швеллеры, куски бетона, битое стекло световых люков с

кровли, «Фальке» капитана Белфангана Крузо, который секунду назад выключил

систему голографического камуфляжа, врезался во вражеский БР, снес его вместе с

противоположной стеной и выбросил наружу. Основной задачей сейчас было

обеспечить безопасный отход для Тессы и остальных товарищей.

Теперь

противники оказались на широком пирсе, плотно заставленном разноцветными

контейнерами. Несмотря на неожиданную и мощную атаку, амальгамовский бронеробот

устоял на ногах. Мало того, стремительный выпад мономолекулярным резаком,

который как по волшебству возник в манипуляторе бронеробота Крузо, тоже не

достиг цели – противник ловко отпрыгнул, разрывая дистанцию. И тут же

контратаковал.

На экране тепловизора,

бросавшем тревожные отсветы на лицо пилота в кокпите «Фальке», манипуляторы вражеского

бронеробота изменили цвет с желтого на оранжевый, и потом красный.

Крузо

понимал, что это означает. А в следующее мгновение и невооруженным взглядом

увидел, как гравитационное поле исказило и заставило задрожать атмосферу вокруг

правого кулака противника.

Вот оно.

Энергетический

удар не достиг цели – «Фальке» успел уклониться, и за его спиной тяжелые стальные

контейнеры взлетели в воздух, словно были сделаны из бумаги. Его тоже тряхнуло,

заставив отступить на шаг, но он остался невредим. Не успел «Фальке» сделать

новый выпад, как на экранах замигало следующее предупреждение. Лямбда драйвер

вражеского бронеробота снова сработал, швырнув вперед бушующую волну энергетического

выброса. Крузо успел определить момент начала новой атаки и, избегая ее, взвился

в воздух высоким прыжком.

Переворачиваясь

в полете над головой противника, он метнул противотанковый кинжал с

кумулятивной боеголовкой, целясь в его шею.

Разрыв. Серый

силуэт скрылся в пламени и дымных облаках. Но Крузо не был настолько легковерным,

чтобы успокоиться и счесть противника уничтоженным.

«Фальке»

приземлился и немедленно прянул в сторону, заученным, автоматическим маневром

уклонения. Сражения бронероботов третьего поколения перешли в третье измерение,

и в момент приземления они были наиболее уязвимы. Поэтому опытные пилоты

выполняли этот финт автоматически, не переводя дыхания.

Предчувствие его не обмануло. Пепельный силуэт

вырвался из дымных водоворотов, словно стрела, устремленная в Крузо.

Вражеский

бронеробот типа «Чодар» был оснащен лямбда драйвером, и прямые атаки

конвенционным оружием против него были неэффективны. По остальным параметрам

сошедшиеся в поединке бронероботы были практически равны, но одно это

устройство давало противнику подавляющее преимущество. И тем не менее…

– Подожди

немного, приятель.

В голосе

Крузо звучала уверенность, несмотря на то, что в этот момент ему приходилось

быстро отступать, изворачиваясь и уходя финтами от вражеских выпадов.

Конечно,

фантастическое оружие давало «Чодару» необычайную, практически подавляющую

мощь. Но если говорить о навыках пилотирования – здесь все обстояло иначе. Если

бы бронеробот противника не был оснащен лямбда драйвером, за эту минуту,

прошедшую с начала сражения, он был бы уже трижды уничтожен. Это обнадеживало –

боевое искусство капитана явно на порядок превосходило умения амальгамовского

пилота.

Крузо был

спокоен. Вражеский пилот не являлся новичком, но в каждом его движении была

заметна самоуверенность и одолевавшее его бессознательное чувство

превосходства. Он не считал нужным осторожничать и пер напролом, всецело

полагаясь на силовые поля и забывая об обороне.

Все шло так,

как было задумано.

Звук

предупреждающего аларма – противник опять шел на сближение.

Капитан

подавил рефлекторное движение пальца, остановив его над гашеткой головных

пулеметов.

Рано. Пока

еще рано.

Информация,

выдаваемая новым сканером, который назывался «Волшебные глаза», помогла ему

уклониться от следующего энергетического выброса. Крузо быстро бросил в

микрофон переговорного устройства:

– Урц-1

– КП. Она еще не на месте?

– Говорит КП. Процедура запуска прошла

нормально.

В наушниках

прозвучал мрачный голос Ричарда Мардукаса. Он продолжал, как всегда кратко и

точно:

– TLAM[2]

на середине траектории, инерциальное наведение. Расчетное время – тридцать

секунд. Передаю наведение Урц-1.

– Урц-1

понял.

В тот же миг

раздался механический голос искусственного интеллекта бронеробота Крузо:

–

Внимание. Передача кодов с КП завершена. Приступаю к непосредственному

наведению TLAM-01. 20 секунд по цели.

– Вооружить

боевую часть TLAM-01.

– Вас

понял. Боевая часть TLAM-01 вооружена.

На экране

огневых систем голубые буквы [SAFE]

в уголке неожиданно сменились тревожно-алыми [ARM].

Предохранитель

был снят.

Где-то далеко

в чистых небесах чертила след высокоточная крылатая ракета. Цепи, удерживавшие

ее, упали.

Крузо

пятился, удерживая дистанцию. «Чодар» возник на пирамиде контейнеров над ним,

небрежно подбоченившись, словно рисуясь на фоне широкого задника, раскрашенного

закатом в багрянец и киноварь. Стройный и мощный силуэт, блестящие доспехи,

искрящийся в косых лучах бриллиантовыми искрами хвост теплоотвода-радиатора,

взметнувшийся на затылке его шлема.

– Ну, иди ко

мне!

Крузо швырнул

вперед фугасную гранату, предназначенную для ближнего боя с бронероботами.

«Чодар» легко сдвинулся влево, и разрыв подбросил контейнер за его спиной,

заставив его развалиться на части еще в воздухе.

Обломки еще

не успели упасть на землю, когда шестиствольные головные пулеметы «Фальке»

взвыли, выпустив ливень крупнокалиберных пуль.

Вспыхнувшее

было энергетическое поле «Чодара», отразившее этот залп, через секунду погасло

– пилот явно расценил угрозу как несерьезную и решил не тратить энергетические

ресурсы на защиту от пулеметных пуль, которые могли разве что поцарапать его

броню. Он собрал энергию лябда драйвера в кулак, приготовившись нанести Крузо

неотразимый удар.

В точном

соответствии с расчетами.

беззвеньевых магазинах-барабанах, прятавшихся в голове «Фальке», лишь первые

пятьдесят патронов для каждого из двух пулеметов были обычными. Начиная с

пятьдесят первого патрона, 12.7-миллиметровые пули были снаряжены липкой

акриловой краской. Словно для пейнтбола.

Теперь эти

пули зашлепали, лопаясь и разбрызгиваясь, о лицевой щиток «Чодара». Красная

краска залепила линзы, начисто лишив обзора его пилота.

Неожиданный

тактический прием, позволивший капитану выиграть пару секунд, не мог, конечно,

надолго ослепить бронеробот третьего поколения. Порты оптических камер были

оснащены форсунками-омывателями и скоростными дворниками, служившими для

удаления грязи и пыли с прецизионных линз. Они справятся даже с акриловой

краской всего за несколько секунд, очистив поле зрения пилота.

Но именно на

эти несколько секунд было поставлено все.

Сейчас пилот

«Чодара» мог видеть только с помощью миллиметрового радиолокатора, и он навел

его на противника, сосредоточив на том все свое внимание.

– TLAM-01,

попадание в цель через десять секунд, – бесстрастно доложил

искусственный интеллект бронеробота Крузо. В этот момент сверху пришел новый

звук.

Вой

турбореактивного двигателя. С западной стороны небосвода, купаясь в багряных

лучах заходящего солнца, стремительно возникло хищное стреловидное тело.

– Пять,

четыре, три.

На лицевом

щитке «Фальке» вспыхнул рубиновым огнем глаз лазерного целеуказателя. Тонкий и

острый луч прыгнул и уперся в грудные бронеплиты замешкавшегося на месте

«Чодара», высветив там яркое алое пятно.

– Попадание.

Сверху

метнулась серая тень, и контейнерный терминал сотряс оглушительный взрыв.

Наводящаяся по отметке лазерного целеуказателя крылатая ракета на околозвуковой

скорости поразила цель. Направленная боеголовка сработала на положенной

дистанции, метнув вперед поток раскаленных и обжатых концентрическим давлением

газов, гораздо более плотный и тяжелый, чем сталь. Ослепительный форс пламени

зажег алые отражения на броне амальгамовского бронеробота.

Ударная волна

яростно встряхнула «Фальке». Но Крузо не отступил – наоборот. Он уже видел в

клубах газов, остывающих и меняющих цвет с оранжевого на черный, что «Чодар»

уцелел, в последний миг прикрывшись энергетическим барьером лямбда драйвера.

Но дело уже

было сделано.

Отброшенный

назад «Чодар» зашатался, и на экране «Волшебных глаз» Крузо четко увидел, что

все поле собралось в передней проекции вражеского бронеробота, нарастив там

поистине непробиваемый щит. Но это означало, что с флангов и тыла он остался

беззащитен.

«Фальке»

проскочил мимо и одним плавным, слитным движением выхватил мономолекулярный резак

и нанес режущий удар. В нижнюю правую часть корпуса. Там, согласно схеме, начерченной

Норой Лемминг, был расположен агрегат лямбда драйвера.

Удар был

мощным и точным.

«Чодар» провернулся

вокруг оси, энергетическое поле мигнуло, расползаясь клочьями, и пропало.

Лямбда-драйвер вышел из строя.

Ошарашенный

вражеский пилот замер на месте, забыв про железный закон, управляющий

сражениями бронероботов третьего поколения: утративший подвижность и

способность маневрировать немедленно и безусловно проигрывает.

Завершая свое

стремительное движение, Крузо метнул последний противотанковый кинжал. Он

вонзился в грудь замедленно оборачивающегося «Чодара» и огненный клинок пронзил

торс амальгамовского бронеробота насквозь. Внутренний взрыв разнес верхнюю

часть корпуса на куски. Оторванный манипулятор прочертил пологую дугу на фоне

умирающего заката.

Повернувшись

спиной к дымящейся развалине, вокруг которой еще прыгали и раскатывались по

пирсу раскаленные обломки, Крузо немедленно переключил систему управления огнем

в режим поиска противника, и запустил локаторы системы ECCS на случай, если поблизости

находится еще один бронеробот противника.

Но отметок на

мониторе не появилось.

Убедившись,

капитан выдохнул, позволив боевому напряжению несколько отступить. Видимо, враг

держал в засаде для поддержки операции по захвату Тессы только одну машину.

Митриловцы

подготовились лучше – по плану встречной операции на траверзе Сан-Франциско

малыми ходами кралась «Туатха де Данаан», готовая к нанесению ракетного удара,

в ее рамках были подготовлен и бронеробот Крузо, незаметно выдвинувшийся в

указанную точку, и даже головные пулеметы со спецпатронами – на самый худший

случай, если появится БР противника с лямбда драйвером.

Кто

предупрежден – тот вооружен.

Крузо кивнул

своим мыслям и сообщил по радио:

– Урц-1 –

всем. Бронеробот противника типа «Чодар» уничтожен.

Поединок

«Фальке» и «Чодара» на пирсе определил исход боевого столкновения.

Здание склада

было практически полностью разрушено, из-под обломков торчали только помятые

крыши раздавленных автомобилей, здесь и там неподвижно лежали тела

амальгамовских боевиков. Пожар, задушенный рухнувшей крышей, так и не

разгорелся, и теперь гора развалин лишь испускала густой белый дым.

– Тесса, Бен

его прикончил! – воскликнула Мелисса Мао. В наряде медсестры и с трофейным

пистолетом-пулеметом в руке – она являла собой необычное зрелище. – Других

противников не вижу, кажется, все кто уцелел, сбежали. Вот это да! Впервые с

тех пор, как мы столкнулись с «Чодарами», его удалось пристукнуть всего одним

«эМ девятым». Круто!

– Да, –

коротко ответила Тесса, все еще прикрывавшая собой психиатра Марту Витт – она

внимательно выслушивала доклады.

Настороженные

бойцы PRT быстро

обыскали развалины, прочесали прилегающую территорию и сообщили, что противника

не наблюдается, а с их стороны потерь нет. Тесса поднялась на ноги, не обращая

внимания на то, что короткий больничный халатик с отлетевшими на спине

пуговицами почти не скрывает наготы – тонкие обнаженные плечи, худые, со

свежими царапинами. Больничный завхоз пожалел нищей и никому не нужной

пациентке даже нижнего белья.

– Цель не

достигнута. Он сбежал.

Она обвела

развалины хмурым взглядом, словно пытаясь в этом разгроме отыскать следы Ли

Фаулера. Но это было бесполезно.

– Мы потеряли

его из вида, когда рухнул потолок. Виновата, – сказала подошедшая Мао.

– Ничего, –

Тесса махнула рукой. – Все равно это была только демонстрация. И мы едва не

провалили ее, втянув непричастное гражданское лицо.

– А, эта

любопытная докторша. Я не подумала, что она сунет нос так глубоко, что его

прищемят – моя ошибка. О-хо-хо.

Виновато

опустив плечи, Мао отвернулась. В этот момент от уцелевших стен пустого склада

отразился новый звук. Монотонный электронный писк в тишине казался тревожным и

даже угрожающим.

Тесса, шлепая

босыми ногами по бетону, бестрепетно направилась в ту сторону и подняла

брошенный между обломками черный мобильный телефон. Нажала кнопку ответа:

– Мистер

Фаулер?

Из трубки

раздался смешок.

– Вы правы. Было бы невежливо уйти, не

попрощавшись, и мы не закончили разговор. Но вы не можете требовать, чтобы я

послушно пошел на заклание. Я оставил телефон, чтобы продолжить беседу.

Скорость, с

которой Фаулер исчез с поля боя, говорила о том, что он заранее подготовил пути

отхода. Сейчас он наверняка направлялся на автомобиле в город. Проследить его

по телефону тоже, скорее всего, было бы невозможно – Фаулер, безусловно, знал о

такой возможности и предпринял контрмеры.

– Для начала позвольте выразить вам мое

искренне восхищение. Вы уничтожили более десятка моих бойцов и даже БР,

используя столь незначительные силы. Я потерпел полное поражение.

– Право, не

знаю. Вы все же смогли улизнуть.

– Именно так.

– И очень

жаль, ведь мы имели практически всю необходимую информацию для подготовки

атаки. Вам повезло, иначе сейчас было бы не до смеха.

– Поистине жутко слышать подобные слова,

сказанные столь приятным голоском.

Фаулер снова

хмыкнул в трубку. Тесса, как наяву, представила его тонкую усмешку.

– Есть то, что я никак не могу понять. Вы

серьезно собираетесь сражаться с нами и дальше?

– Ах да, мы

же еще не бросали вам формального вызова. У вас проблемы с определением

формального статуса наших взаимоотношений?

– Вы ведь уже имеете представление о

могуществе нашей организации. «Митрил» больше не существует. Кроме того, не

нужно рассматривать нас как вселенское зло – «Амальгам» вовсе не собирается

завоевать мир. Всего лишь подкинуть пару поленьев в топку, чтобы поддержать его

на стадии кипения. Чтобы он не застоялся и не прокис. У вас нет причин так

упорствовать.

– Вы слишком

наивны, – с презрительной усмешкой сказала Тесса.

– Наивен?

– Полагаете,

что мы планируем драться с вами исключительно из чувства справедливости и тяги

к правосудию?

– Рискну предположить, что нет.

– И будете правы.

Вы убили моих товарищей. Думаете, этого недостаточно? – резко спросила Тесса.

Она вдруг

поняла, что до этого момента у нее просто не было времени обдумать этот вопрос

и прийти к рассудочному, логичному заключению. Безусловно, жажда мести

подталкивала в спину и ее, и ее товарищей. Но это была не единственная причина.

Даже ради памяти павших – вечно кружиться в колесе бесконечных циклов отмщения

и новых смертей?

– Но и для нас это справедливо, – холодно

проговорил Фаулер. – Кроме того, я не

предполагал, что вас и ваших подчиненных-наемников связывают столь тесные узы.

Мы тоже понесли значительные потери, но, заметьте, даже после этой ловушки я

способен сдержать свои чувства и быть с вами обходительным. Ради того, чтобы

попытаться понять ваши мотивы. Понять вас. Еще не поздно договориться. Может

быть, вы все же не откажетесь поведать мне истинную причину?

– Вижу, к

чему вы клоните, – голос Тессы становился все громче. – Всемогущие и

вооруженные до зубов, вы протягиваете руку ничтожному, поверженному противнику?

Мне это знакомо – мы тоже вели себя именно так – совсем недавно. Но теперь все

по-другому. Вы всего лишь «подбрасываете поленья»? А то, что в их огне сгорают

маленькие жизни бесчисленного множества людей, вас не беспокоит? Мне не по пути

с убийцами, преисполненными самоуверенности и считающими, что они вправе решать

за всех.

– Вот как? – теперь в голосе Фаулера

звенели лед и острая сталь. – В таком

случае, я могу рассматривать ваши слова как формальный вызов?

– Нет, мистер

Фаулер. Это еще не вызов. Вы хотите узнать, что я действительно чувствую?

– Прошу вас.

– Тогда я

скажу, – Тесса набрала побольше воздуха и неожиданно заорала в трубку так, что

мембрана отозвалась жалобным писком. – НЕНАВИЖУ ТАКИХ ВОНЮЧИХ УРОДОВ И

ЛИЦЕМЕРОВ, КАК ВЫ!!! Понятно?!

Челюсти Мао и

прочих бойцов PRT

синхронно отпали, а глаза вытаращились, настолько безбожная матерщина, вылетающая

изо рта их изящного и воспитанного командира, не вписывалась в привычный образ.

– …Вот так,

мистер шестерка. Передай это Леонарду Тестаросса в точности.

Прежде чем

Фаулер нашелся, что ответить, Тесса выключила телефон и шваркнула его о бетон.

– Отходим,

пока не появилась полиция. Двигаемся к точке посадки вертолета… что-то не

так?

Мао и

пехотинцы обменялись ошеломленными взглядами и – дружно заржали. Они

покатывались так, что хохот разнесся по всему пирсу, а на глазах выступили

слезы.

– …Да нет,

ничего.

– «Вонючих

уродов»!..

– Кто бы мог

подумать, что она так остра на язык?!

Мао

развернулась и решительно положила руки на плечи Тессы. Та удивленно пискнула:

– А?..

– Всегда это

говорила – люблю тебя, мой командир!

Не успела

покрасневшая до ушей Тесса что-то сказать, как Мелисса подарила ей долгий и

пламенный поцелуй. Прошло немало времени, прежде чем Тесса сумела вырваться,

отпихнуть Мао и заявить дрожащим голоском:

–

О-о-отставить сексуальные домогательства!.. Времени нет, сейчас нас застукает

полиция. Начинаем отход!

– Так точно!

Но, Тесса, как быть с доктором? – Мао кивнула на Марту Витт, которая, испуганно

раскрыв рот и ухватившись за какую-то стальную трубу, чтобы не упасть, слушала

этот разговор.

– Ах, да… –

теперь в мягком голосе Тессы зазвучало сочувствие и печаль. Она успокаивающе

протянула руку:

– Мне очень

жаль, что я втянула вас в столь опасные события, доктор Витт.

– Ч-что вы

собираетесь со мной сделать?..

– Мы ни в

коем случае не причинам вам вреда. Но сейчас нам нужно идти.

Забравшись в

подкативший фургон, они немедленно покинули поле боя и через десять минут добрались

до парка, расположенного несколькими километрами дальше. Бронеробот Крузо

следовал за ними, активировав режим оптической невидимости системы ECS. Удержаться за машиной

было непросто из-за многочисленных проводов, поэтому иногда он прыгал с одной

крыши задания на другую или перепрыгивал перекрестки. По дороге Тесса объясняла

сложившуюся ситуацию Марте.

– Когда Фаулер говорил, что собирается убить

вас, на самом деле он угрожал мне.

Несмотря на

то, что ловушка была расставлена умело, противник был настороже. Фаулер,

изображая притворное сочувствие, запугивал Марту, пытаясь спровоцировать Тессу,

и выяснить, действительно ли она находится в прострации и не притворяется ли

сама – он все еще сомневался.

По большому

счету, в настоящий момент митриловцы могли больше не беспокоиться и не

придавать слишком большого значения утечке информации. По результатам последних

событий количество обладающих определенной информацией лиц – высокопоставленных

военных и политических руководителей разных стран – значительно увеличилось.

Распространение информации не ограничивалось только верхами, для многих учеников

токийской старшей школы Дзиндай существование тайной военной организации уже не

было секретом.

Прорвавшаяся

в океан после падения базы на острове Мерида «Туатха де Данаан» испытывала

острый недостаток предметов первой необходимости, не говоря уже о топливе. Не

хватало и информации – ничего не было известно о судьбе отправленного в Токио транспортно-десантного

вертолета с «Арбалетом» на борту, а также, о том, что на самом деле произошло с

Сагарой Соске и Чидори Канаме.

Из материалов

средств массовой информации, описывающих события в Токио, удалось отфильтровать

следующее: вертолет с позывным Гейбо-9

был сбит во время посадки, его командир, лейтенант Сантос и остальные члены

экипажа погибли. В микрорайоне Сенгава муниципального района Тёфу-си – во дворе

той самой школы – произошло ожесточенное

сражение между «Арбалетом» и подразделением бронероботов Амальгам. БР получил

фатальные повреждения в бою с превосходящими силами, состоящими из новейших БР.

Обломки были эвакуированы токийской полицией, после чего немедленно исчезли в

неизвестном направлении.

С момента

сражения Чидори Канаме считалась пропавшей без вести. Вероятнее всего, она была

похищена Амальгам.

И Сагара

Соске…

Через

несколько дней после того, как «Арбалет» был уничтожен в разразившемся во дворе

школы сражении, сержант появился перед учениками класса номер 4 второго года

обучения – теперь это был уже класс третьего года обучения – рассказал, что

случилось с Канаме, и пропал. Его последними словами было: «Я обязательно верну

ее».

Эти сведения,

наверняка, уже попали во все разведывательные службы, которые только мог

заинтересовать этот вопрос. В настоящий момент ценность могла представлять, скорее,

информация иного характера: местонахождение «Туатха де Данаан», ее техническое

состояние, наличные запасы топлива, продовольствия, боеприпасов и прочих

расходных материалов. Иными словами – сохранилась ли у подводной лодки

способность вести боевые действия.

А также то,

смогла ли Тесса заполучить данные, способные вывести ее на след Амальгам. Хотя

Марта и оказалась замешанной в эти дела, ответов на последние вопросы у нее не

было. Даже если бы она побежала с заявлением в полицию, ФБР, ЦРУ или АНБ,

ценность ее свидетельств была бы крайне сомнительной.

– Так вот

зачем он это говорил… – задумчиво протянула Марта, когда Тесса, сидевшая в

кабине рядом с ней, негромко объяснила ей подноготную этого дела. Та кивнула.

– Фаулер издевался над вами, чтобы испытать

меня. Чтобы убедиться в том, что я сдалась.

– Тереза, я

ничего не понимаю.

– Но вы же не

догадались, что со мной все в порядке? И если бы я продолжала притворяться, он

в самом деле убил бы вас. Поэтому я и прервала спектакль – немного раньше, чем

планировалось. Другими словами…

– Другими

словами?.. Что другими словами? – страх и усталость заставили вопрос Марты

прозвучать раздражительно и зло.

– Вы не

обладаете информацией, которая имеет ценность для кого-нибудь и может

подвергнуть вашу жизнь опасности. Вы можете вернуться к прежнему образу жизни и

навсегда забыть о нас.

– Просто

чудесно. Моя благодарность не знает границ, – с кривой усмешкой заметила Марта.

– Простите,

доктор. Мы манипулировали вами. Но, должна сказать, планируя операцию, я не

рассчитывала, что сотрудники госпиталя проявят ко мне такой интерес.

– Вот как? Я

сунула нос, куда не следовало? Вот забавно – стоит только отнестись к своей

работе посерьезнее, как за тобой начинают гоняться убийцы, а пациентка, грязная

бродяжка, к которой я относилась с брезгливой жалостью, спасает мне жизнь! – в

словах Марты снова прорвались истерические нотки, на глазах выступили слезы.

Выражение лица

Тессы не изменилось, она спокойно и мягко ответила:

– Именно за

это я и прошу меня простить. Но спектакль был неплох, согласитесь.

– Ну…

наверное.

Фургон въехал

на возвышенность и остановился – впереди темнели густые заросли большого парка.

Стемнело, и свет фонарей таинственно мерцал, пробиваясь сквозь листву. За

спиной переливалась панорама разноцветных городских огней. Они искрились,

словно горсть рассыпанных по черному бархату драгоценных камней. На тротуарах

круто поднимающейся в гору улочки еще видны были фигуры прохожих, и оперативники-митриловцы

спрятали автоматические винтовки, оставив под рукой только пистолеты. Тесса

жестом пригласила Марту за собой и вылезла наружу.

Над головой

приглушенно заухали винты, и цветы на клумбах забились в мощном воздушном

вихре. Невидимый вертолет приземлился на широкой лужайке в нескольких десятках

метров впереди. Осмотревшись, оперативники перелезли через подстриженные кусты

и двинулись к нему.

Отводя от

лица волосы, Марта закричала, обращаясь к Тессе:

– Ты ответишь

на последний вопрос?

– Обещать не

могу, но – спрашивайте, пожалуйста.

– Разве ты…

ничего не чувствуешь? Ты попала в приемную палату, прошла через унизительный

медосмотр – у нас не слишком-то хорошо относятся к бездомным бродяжкам. Даже

когда ты попала ко мне, я не верила тебе, выспрашивала и хитрила, притворяясь,

что сочувствую, и даже не назначала никакого лечения. Почему ты пошла на это?

Почему терпела?

– Погибли мои

друзья, – Тереза говорила громко, чтобы перекричать гул винтов, но выражение ее

лица было странно спокойным, почти безмятежным. – По сравнению с этим

неудобства не имели никакого значения.

– Ты хочешь

отомстить?

– Хотелось бы

мне знать самой.

– Но ты уже

зашла так далеко! Почему?!

– Я не могу

объяснить – не знаю.

Улыбка Тессы

была мягкой и печальной.

– Не знаю,

отчего сердце жжет, точно огнем. Не знаю, почему меня словно распирает изнутри,

словно я готова взорваться. Мне кажется, что во мне поселился какой-то яростный

дух – может быть, дух возмездия? Если бы у нас было хоть немного времени, я

попросила бы вас помочь мне. По вашей специальности, доктор Витт. Но мне пора

идти.

Рукотворный

вихрь от винтов, гулявший по парку, кружил безжалостно оборванные листья и

молодые, едва раскрывшиеся бутоны, рвал и пригибал траву на газоне и кусты.

Тонкий силуэт девушки с развевающимися серебряными волосами, искрящимися в

свете ртутных фонарей, пронзил сердце – хрупкая красота надломленного цветка,

тоска, одиночество и боль – на глаза Марты почему-то опять навернулись слезы.

За спиной

Терезы возникло призрачное голубоватое свечение, и из темноты проявилось

громадное тело транспортно-десантного вертолета, рубящего воздух тяжелыми

лопастями. МН-67 отключил голографическую маскировку и в его борту открылся широкий

люк.

– Эй, Тесса!

Давай сюда!

Курц Вебер

махал рукой и звал ее – он уже оставил свою снайперскую лежку.

– Да. Мы

идем. Прощайте, доктор.

Проронив эти

слова, Тереза Тестаросса с решительным шагом двинулась вперед. Несколько секунд

– и ее фигурка исчезла в темном провале люка. Оперативники последовали за ней,

створка задвинулась. Турбины загудели громче, колеса шасси оторвались от земли.

Вертолет начал подниматься. На уровне трепещущих верхушек деревьев включилась

система ECS, и он

пропал, исчез из глаз, растворившись в бархатной черноте ночи.

Марта Витт

еще долго стояла, подняв лицо к ночному небу, где мерцали далекие-далекие

звезды.

Обстановка

просторной столовой залы была выдержана в неоготическом стиле. Безупречно

сочетающиеся предметы мебели, колористические решения стен и драпировок

выдавали тонкий художественный вкус талантливого дизайнера, который сумел

соединить старинную мебель и современные принципы освещения в безупречный

ансамбль.

Через выходящее на юго-восток широкое окно

струились потоки чистого солнечного света. Лучи играли на полировке

благородного темного дерева и зажигали искры на медной фурнитуре – это было

место, как нельзя более располагающее к умиротворенному отдыху после дальней

дороги. Леонард Тестаросса, который только что вернулся из Восточной Европы,

завершив многочисленные дела и проведя важные переговоры, устало откинулся на

спинку роскошного дивана. Минуту назад пришел звонок от Ли Фаулера.

– Милорд, мы потерпели поражение от рук

вашей сестры, – доложил тот.

В Сан-Франциско

уже наступил вечер, но это место располагалось в более низких широтах, и

заходящее солнце еще только золотило стены обеденного зала.

– Таков уж ее

настоящий характер, – ответил Леонард.

– Безусловно. Они хотели захватить меня, и

даже преуспели в уничтожении нашего «Чодара» М.

– Какая

неприятность, – вздохнул Леонард.

– Моя вина, милорд.

– Нет, я не

собираюсь обвинять вас. Эта девчонка поистине неукротима.

Его младшая

сестренка всегда была умненькой. Но теперь ее было не узнать. Как же она успела

так измениться? Когда это началось? Она провела слишком много времени в Митриле,

и там ей вложили в голову эти нежизнеспособные, беспомощные идеалы. Кроме того,

она до сих пор переживала смерть тех людей – отца и его товарищей – и в черной

меланхолии упивалась чувством вины, подобно тому, как грубые и просоленные

морские волки топят свою грусть в кружке рома. Ложным чувством вины – этим

глупым анахронизмом.

– Существуют и иные возможности. Я

подготовил несколько вариантов…

– Не стоит. Есть

масса дел, в которых мне абсолютно необходима ваша помощь, Ли.

– Это честь для меня.

–

Возвращайтесь скорее. Решение вопроса с моей сестрой мы оставим на более

позднее время.

– Но постойте, милорд! Вы считаете, что она

не причинит неприятностей?

– Мы

разберемся с ними в любом случае. Ей придется заплатить за свои глупые

убеждения десятками и сотнями жизней своих неразумных подчиненных.

– О да. Я приложу все силы, чтобы сбылось по

вашему слову.

– Прекрасно,

– преданность и обожание, прозвучавшие в словах Фаулера, вызвали легкую улыбку на

губах Леонарда.

– И еще, милорд… послание от вашей сестры.

– Да? Что же

она сказала? – поинтересовался Леонард.

– Это были довольно вульгарные слова.

– Ничего.

Говорите.

– Х-хорошо, – Фаулер заколебался. Нет,

не оттого, что страшился гнева своего господина. Но его горло сжималось, не желая

пропускать уничижительные слова, брошенные с таким яростным презрением. Он

чувствовал себя неловко. – Леди Тереза

сказала дословно: «Ненавижу таких вонючих ублюдков и лицемеров, как… как вы». И

приказала мне передать вам. В точности.

Боже мой. До

чего же дошло.

Раньше их

соперничество выглядело благородным и пристойным – как и подобает отпрыскам

аристократической фамилии. Теперь же в ход пошел язык пьяных портовых грузчиков

– нет, эта девчонка действительно выбрала дурную компанию, раз нахваталась

столь неизящной лексики.

– Мда. Какая

экспрессия. Какая самоуверенность.

– Нижайше прошу прощения.

– Нет-нет, не

извиняйтесь. Я даже рад, что она столь энергична. Что же, оставляю это на вас.

Выключив

телефон, Леонард бросил взгляд в сторону длиннейшего обеденного стола, где уже

были расставлены столовые приборы и декоративные подсвечники. Ужин еще не был

накрыт.

Со стороны

приоткрытой двери, которая ввела на кухню, доносилось звяканье и шкворчание –

там кто-то был. И можно было даже не сомневаться, кто именно.

Такая же

упрямая, как сестра. Легко пожав плечами, он направился к двери и через

маленький коридорчик вошел на кухню. Глядя в спину девушки, что-то помешивавшей

в сковородке, стоявшей на гигантской плите, он произнес:

– Я

дома.

Лопатка в

руке девушке – Чидори Канаме – замерла. Она бросила на него взгляд через плечо

и ответила:

– С

возвращением.

В ее голосе

не было приветливости. Лопатка снова начала выписывать круги, вороша шипящие в масле

рисовые зерна.

– Если ты все

время будешь готовить сама, шеф-повар будет очень огорчен.

– Неужели?

Канаме встряхнула

сковородку и протянула руку к перечнице.

– Знаешь, что

я готовлю?

– Что

же?

– «Омурису». Японский омлет с рисом. Но здесь нет

нормального тайского риса и самого обычного японского кетчупа. Я перепробовала

все, что нашла в кладовке, но вкус… совсем не тот, к которому я привыкла.

– Какая

жалость. Мне бы хотелось попробовать.

– Если

хочешь, могу сгонять. В любом токийском супермаркете полно и риса и кетчупа.

В выпаде недоставало

обычного яда. Она говорила устало и меланхолично.

Опустившись

на жесткий стул, Леонард проговорил задумчиво:

– Я

забыл.

– Вкус омурису?

– Бараньего

жаркого… раньше я любил его. И лицо матери, когда она стояла у плиты – его я

тоже не могу вспомнить.

Канаме не ответила,

и он продолжал.

– Так устроено

время. Оно течет, унося с собой все.

– Хочешь

сказать, однажды я все забуду и влюблюсь в тебя?

– Этого я не

говорил. Пока.

Леонард улыбнулся.

– Бороться с судьбой

бессмысленно. Смирившись, ты однажды почувствуешь облегчение. Я говорил только

об этом.

Глаза Канаме

были спокойны и холодны. Подобно зеркальной глади горного озера. В них не

отразилось ничего – словно в стекле. Как будто уверенные слова Леонарда не

вызвали в ней никакого сопротивления. Она просто фиксировала их, бесстрастно,

механически. Принимая к сведению.

– Ты в самом

деле так считаешь?

Девушка отвернулась

и снова встряхнула сковородку.

Узкая спина.

Короткая плиссированная юбка. Облегающая шелковая блузка.

Его взгляд

задержался на основании стройной шеи, отягощенной тяжелым пучком блестящих

черных волос, скользнул вниз, к талии, по безупречному амфорному изгибу бедра.

Я действительно так считаю?

Безусловно.

Именно так.

Если сейчас

подойти, положить руки ей на плечи, прижать к себе. Оттолкнет ли

она его? Скорее всего – нет.

Но есть ли в

этом смысл?

Пожав плечами, Леонард поднялся и шагнул к двери.

– И все равно…

– за спиной она проговорила негромко, словно разговаривая сама с собой. – …Все

равно жалко, что ты не смог попробовать настоящий рисовый омлет. Я хорошо его

готовила.

– О

да.

Резко

повернувшись, Леонард вышел из кухни.

Его гнало

вперед какое-то странно чувство – раздражение и непонятное беспокойство.

Подобное тому, которое он ощущал тогда, в школьном дворе.

В коридоре,

который вел из столовой к широкому выходу в сад, ему встретилась девушка в

строгом костюме, с ноутбуком в руке. Сабина Левония, одна из его подчиненных,

спешила навстречу. Видимо, только что закончился сеанс связи.

– Он жив, –

лаконично доложила Сабина.

Не было нужды

переспрашивать, о ком идет речь. Но Леонард Тестаросса все равно уточнил:

– «Он»?..

– Так

точно. Сагара Соске.

[1] Half Moon bay – залив на тихоокеанском

побережье США, расположен немного южнее Сан-Франциско.

[2] TLAM (Tomahawk Land Attack Missile) – американская

крылатая высокоточная ракета. Модификация, предназначенная для стрельбы по

наземным целям.

Военный совет

Ровный

шорох волн в отдалении. Грубая кирпичная стена и жесткая койка. Солнечный луч,

пробравшийся в маленькое окошко.

Небольшая

каморка в каком-то массивном старом здании.

Все

еще плавая в мутном полубреду, Сагара Соске снова задавал себе вопросы – знать

бы, в какой уже по счету раз.

Имя, время, место.

Сейчас он

не мог вспомнить ничего, кроме имени. Получив практически смертельное ранение, но все же уничтожив

Кураму, он потерял себя в загаженных коридорах «Арены» – стадиона в Намшаке. На

этом – все. Сколько же времени прошло с того момента?

Почему

он еще жив?

Где

он сейчас?

Впрочем,

он безошибочно узнал больничную койку. Да, среди ускользающих обрывков, которые

остались с тех моментов, когда его сознание билось, стараясь всплыть со дна

затягивающей трясины беспамятства, фигурировала эта самая койка. Он много раз выныривал

из тумана, чувствуя, что не в силах пошевелить ни рукой, ни ногой, но над ним

кто-то склонялся и новый укол отправлял его в теплое наркотическое забытье.

этот раз все было более четким.

первым ясным ощущением стала боль. Грудь, спина, бедро – их медленно и неотступно

грызла тяжелая, неторопливая, надолго расположившаяся боль. Волны болевых

спазмов простреливали тело, заставляя натруженное сердце сжиматься, словно под

уверенной рукой палача. Тупая, ноющая головная боль, как от удара мешком с

песком. Впрочем, он весь был как неподвижно распластанный и неподъемно тяжелый

мешок.

Над

койкой висела неизменная капельница, ровно и неустанно точившая дозы лекарства

или физраствора в его вену. К груди тянулись кабели датчиков

электрокардиографа. На столике рядом лежал кислородный баллон и дыхательная

маска. Тело прикрывала тонкая простыня, из-под которой были видны

многочисленные бинты. Здесь и там. Во многих местах.

Правая

ступня. Двинулась.

Левая

ступня. Работает.

Правая

и левая кисти – сжимаются.

По

первому результату можно было сказать, что нервы все еще передают сигналы куда

следует. Хотя, возможно, это фантомные ощущения от давно ампутированных

конечностей? Ему приходилось слышать о людях, которые мучились, не в силах

почесаться, чтобы унять зуд в отрезанной ноге.

Стараясь

рассмотреть, на месте ли руки и ноги, он с усилием повернул тяжелую горячую

голову. Кроме тумбочки с медицинским оборудованием, стоявшей справа от койки, в

каморке обнаружилась висящая на стене картина.

Широкая

панорама, в рамке, длинной не уступающей койке, на которой он лежал. Странные голубые

джунгли, где в туманной дымке виднелись фигуры полуобнаженных желтокожих людей.

Статуи и лики загадочных божеств, беспечно играющие дети и собаки. Туземки, сгрудившиеся

справа в оживленной беседе, и пара, уравновешивающая композицию слева –

безмятежно раскинувшаяся на траве женщина и рядом с ней мужчина, в отчаянии

обхвативший руками голову. Посредине полотна вытянулся в струнку, словно

пытаясь забросить в корзину баскетбольный мяч, стройный юноша в набедренной

повязке.

полотна отчетливо веяло безысходностью и тоской. Он никогда не видел его

раньше. Почему же оно кажется смутно знакомым?

–

Знаешь, как называется эта картина?

Соске

не видел человека, который произнес эти слова, едва войдя в каморку.

Сосредоточиться.

Стараясь

ускользнуть от терзающей его боли, он словно всплывал, всплывал, всплывал…

–

«Откуда мы? Кто мы? Куда мы идем? [1]» –

так это звучит, – продолжал гость.

Остановившись

над койкой, мужчина всмотрелся в лицо Соске. Светлые волосы, приятные и мягкие

черты лица, круглые очки в тонкой оправе.

Мишель

Лемон.

–

…Так… называется?..

Пересохшее

и отвыкшее от работы горло Соске издало едва слышный хрип, слипшиеся губы с

усилием разжались. Но Лемон каким-то чудом понял его и кивнул.

–

Да. Реплика, конечно. Это известное полотно.

–

Г-гоген?..

На

этот раз он сумел выдавить более членораздельные звуки.

–

О-о, не ожидал. Оказывается, ты сведущ не только в технике и военном деле.

–

Видел… видел в художественном… альбоме.

Соске

вдруг со странно теплым чувством вспомнил долгие и головоломные лекции школьного

учителя истории искусств.

–

Ах да. Ты ведь тоже учился в старшей школе.

Подтащив

поближе обшарпанный деревянный стул, Лемон уселся, устало согнувшись и опершись

локтями о колени.

–

Какова… обстановка? – спросил Соске, пристально вглядываясь в знакомое и в то

же время незнакомое лицо.

Отталкиваясь

от того, что остался жив, Соске уже мог сделать некоторые умозаключения. Но он

не мог тратить время на приветствия или благодарности – нужно четко понять, что

происходит.

Лемон

с легким удивлением фыркнул носом и пожал плечами. Потом вздохнул.

–

Обстановка? Что же, если ты хочешь знать – я расскажу. Со дня смерти Нами

прошло 56 дней. Сегодня двадцатое мая.

Соске

ничего не ответил. Не дрогнул ни единым мускулом.

–

В схватке с тем человеком, Курамой, ты получил тяжелые ранения. Он всадил в тебя

несколько автоматных пуль – просто чудо, что ты сумел выжить. Сердце, легкие и

позвоночник в порядке, но ты потерял часть печени и одну почку. Кишечник тоже

пришлось урезать. Не повезло – алкоголь тебе больше не светит. Да, и на диете

придется сидеть.

Соске молчал.

Это

было не такой уж большой компенсацией за то, что он остался жив. Кроме того,

после неудачного опыта тогда, в Гонконге, он все равно зарекся брать в рот

спиртное. Лемон продолжал:

–

Я бы сказал, что тебе крупно повезло. Если бы не наша немедленная первая

помощь, ты бы умер через несколько минут. На самом деле, твое сердце и так

несколько раз останавливалось. Хорошо, что я умею использовать дефибриллятор[2]. Сфальсифицировав

твою личность, мы сумели впихнуть тебя в госпиталь в Намшаке, где твое

состояние стабилизировали и подготовили к операции. Но там не нашлось квалифицированного

хирурга, который мог бы тебя спасти. За нами уже начиналась охота и, несмотря

на то, что твое состояние нельзя было назвать транспортабельным, пришлось мчаться

в Пномпень, в соседнюю Камбоджу. Думал, не довезем. Но ты дотянул, а там, на

наше счастье, нашелся опытный французский хирург, военврач. Он взялся за дело,

когда ему шепнули, кто мы такие, и возился с тобой двадцать часов подряд. Пришлось

повертеться, чтобы избавиться от назойливого любопытства местных властей, ведь

при отходе произошла еще парочка инцидентов.

Не

дослушав до конца, Соске прервал его повествование.

–

Причина… почему… меня спасли?..

–

Ну, хотя бы для того, чтобы мы с тобой смогли вот так, по-дружески, поболтать,

– голос Лемона звучал вполне обыденно, хотя не нужно было быть семи пядей во

лбу, чтобы догадаться – все было далеко не так просто. Операция по спасению

Соске была не из тривиальных, и он задумался, пытаясь догадаться, зачем Лемон

помог ему, и перебирая возможные варианты. Большая их часть выглядела довольно

неприятно.

–

Ты много раз приходил в сознание. Но только бредил, бормоча, что собираешься

что-то вернуть или забрать обратно.

–

Не… помню.

–

Неудивительно, знаешь ли.

Мрачно

пробормотав это, Лемон вытащил из пачки, оттопыривавшей клапан нагрудного

кармана рубашки с короткими рукавами, сигарету. Щелкнув зажигалкой, закурил, рассеянно

следя глазами за тонкой полупрозрачной струйкой, устремившейся к потолку. Соске

прожил месяц бок о бок с Лемоном, но еще ни разу не видел его с сигаретой.

Заметив

его взгляд, француз поднял ее перед лицом и безразлично пожал плечами:

–

Я и раньше курил, – сигарета ловко провернулась в его пальцах, нарисовав дымное

колечко. – Когда пришлось играть роль робкого репортера, я подумал, что это

хороший повод бросить. Но, как видишь – без толку.

– Вижу.

Соске невольно вспомнились последние слова Курамы.

–

Успокоившись за тебя, я съездил и похоронил ее. На окраине родной деревни.

Соске

молчал.

–

Отойдя от могилы, я снова закурил, – глаза Лемона снова неотрывно следили за

извивающейся, тающей струйкой дыма. – Наверное… я все же любил ее. Кашлял с отвычки

– и плакал. Долго. Наверное, на десять лет вперед.

Никаких

эмоций. Ровный голос – словно он говорил о чем-то невероятно далеком и почти

забытом.

– Не собираюсь винить тебя. Я виноват не меньше. Мы

оба использовали ее. Втянули в свои поганые дела и позволили ей умереть. Такова голая правда. И

однажды… – запнувшись, он бросил окурок на пол. Раздавил носком ботинка. –

…Однажды мы получим за это по заслугам.

Лемон

замолчал, уставившись в стену погасшим взором.

За

маленьким окошком-амбразурой горел ослепительный солнечный полдень, и в

каморке, по контрасту, сгустилась глубокая тень. Лицо Лемона казалось в ней

осунувшимся и постаревшим. Неживым.

Соске

видел такие лица бессчетное множество раз. Лица товарищей по оружию. Людей, балансировавших

на грани между жизнью и смертью – просто по роду профессии. Это была тень

смерти. Неважно, миновала ли она, разминувшись на вершок, или терпеливо ждала впереди.

Она всегда была рядом. Скользила по пятам, заглядывала через плечо. Знакомая

тень.

–

Что это… за место?

Лемон

перевел глаза на висящую над койкой картину.

–

Вот подсказка. Этот художник окончил здесь свои дни. В самой середине Тихого

океана, остров Хива-Оа, архипелаг Маркизовы острова. С точки зрения француза,

вроде меня, можно смело сказать – самый дальний край света.

Маркизовы

острова. Полинезия.

Конечно,

эта территория принадлежала Франции, но Соске никак не мог найти причину, по

которой французские разведчики потрудились отправить его в это забытое Богом и

людьми захолустье – микроскопический клочок земли посреди безбрежной глади

океана.

Наиболее

вероятный ответ – его хотели спрятать. Спрятать от кого-то. Удаленность этого

места от цивилизации – и посторонних глаз, конечно, – сразу заставляла сделать

именно такое предположение.

–

Слушай внимательно. Если ты не ответишь на мои вопросы честно и прямо, то твоя

жизнь тоже может закончиться здесь.

–

Так я… и подумал.

–

Мы спасли тебя не из дружеских чувств и не благотворительности ради. Нам нужна

информация. Мы – это разведка DGSE,

и мы хотим знать больше о Амальгам и Митриле.

Лемон

неторопливо протер очки и снова взглянул на Соске, на этот раз пристально и

испытующе.

–

Итак, начнем допрос.

Теперь

его голос звучал вполне деловито.

Когда

за окошком солнце перевалило за полдень, Лемон закрыл за собой дверь камеры, в

которой содержался Сагара Соске. Под ногами дышали прохладой каменные плиты

длинного коридора.

Это

была старая католическая церковь, возведенная в девятнадцатом веке. Теперь она

являлась скорее туристическим объектом, поскольку в нее уже давным-давно никто

не входил, чтобы вознести молитвы Всевышнему. Коллеги Лемона по

спецподразделению французской внешней разведки караулили здание по периметру,

отгоняя праздно шатающихся туристов.

Остров

Хива-Оа лежал совсем недалеко от экватора, и ослепительное солнце после сумрака

подземелья заставило глаза болезненно зажмуриться. Раскаленный воздух струился

над небольшим причалом и побережьем, и, если бы не едва уловимый бриз, веявший

над каменными ступенями, дышать было бы решительно невозможно.

Ожидавший

в притворе храма начальник Лемона ждал, пока тот подойдет.

Его фамилия была Делекур. Лет сорока, черные волосы,

плотно и недовольно сжатые губы узкого рта. В качестве агентов DGSE они вместе с Лемоном участвовали

во многих разведывательных операциях.

–

Как прошел допрос? Мальчишка заговорил? – спросил Делекур.

–

Да как сказать… – пожал плечами Лемон. – Скользкий, как угорь. Твердит – «не

знаю», «не помню». Слаб настолько, что пытать его бесполезно – не выдержит.

Рассказал без колебаний только об уничтоженных подразделениях и отделах своей

бывшей организации, а вот что касалось субмарины и отряда, где он служил –

держит язык за зубами. По большому счету все, на что он раскололся, мы и так

уже знаем.

На

настоящий момент французские разведчики не имели никаких внятных сведений о

десантно-штурмовой подводной лодке, которую американские моряки называли

«Чертик из табакерки».

Сначала

прошла информация о том, что она была потоплена. Потом – что она скрывается

где-то на безбрежных просторах Тихого океана. Лемону и его коллегам так и не

удалось подтвердить ту или иную версии.

Теперь

выяснилось, что даже бывший боец десантного отряда этого корабля, Сагара Соске,

не знает, что случилось с его товарищами.

– А

все остальное? Оставим эту

таинственную субмарину в

стороне. Мы ведь

хотели узнать о Амальгам, не так ли? – в голосе Делекура слышалось с трудом

скрываемое раздражение – он не был удовлетворен результатами, полученными

Лемоном. – Сначала мы расследовали подозрительные пертурбации на мировых

оружейных рынках, ставшие заметными в этом году. Потом выяснилось, что некто

пытается контролировать международные конфликты, словно стараясь сохранить

прогнившие институты поддержания холодной войны. Что еще более возмутительно –

эта неизвестная сила водит нас за нос! Мы не можем даже понять, следует ли

рассматривать их как союзников или противников. Совершенно не представляем себе

их намерений!

–

Знаю, знаю, – махнул рукой Лемон, сытый по горло.

Ему

никогда не нравился Делекур: для Лемона, выходца из состоятельной фамилии,

перед которым лежала прямая и ровная дорожка из стен элитной частной школы на

самый верх бюрократической пирамиды военного министерства, Делекур, выпускник

обычной провинциальной школы, пробивший себе путь из самых низов настойчивостью

и усердием, являлся живым укором.

Ну,

и, конечно, неотесанным грубияном.

–

Сагара Соске сообщил мне условия, на которых готов сотрудничать.

–

Условия?

–

Именно так.

–

И каковы же эти условия?

–

Оружие, боеприпасы и денежные средства, позволяющие приобрести подержанный

бронеробот и транспортный корабль, а также подготовка безопасного убежища в

указанной им точке.

Переданные

Лемоном слова Соске заставили бровь Делекура гневно задергаться.

–

Он намеревается сражаться с Амальгам?

–

По всей видимости, да.

–

Мы спасли его жизнь, а он смотрит на нас, как на слуг. Наглец.

–

Мы не согласимся?

–

Даже не обсуждается, – сердито бросил Делекур, словно сплюнул. – Наше

руководство еще не приняло окончательного решения, имеет ли смысл вступать в

конфронтацию с Амальгам. И даже стоит ли вообще сохранять ему жизнь.

–

Понимаю.

–

Дадим ему немного времени для того, чтобы окрепнуть. Потом я поговорю с ним сам

– без сантиментов.

Делекур

был смертельно серьезен. Он не привык бросаться обещаниями. Стоит Соске хоть

немного пойти на поправку, и его будут ждать медицински-точные дозы сыворотки

правды и прочие малоприятные средства стимуляции разговорчивости. Иными словами

- пытки.

Лемона не имелось возможности остановить это – он находился в подчиненном

положении. Но картина, представшая перед его внутренним взором, заставила его

нахмуриться.

–

Есть возражения?

–

Нет, нисколько.

–

Нам скоро потребуются меры по обеспечению безопасности. Приготовьте пару наручников.

–

Пока в этом нет необходимости. Единственное, что он сейчас может – кивать

головой. Едва ли в ближайшее время что-то изменится.

Тем

не менее, кое-что изменилось той же ночью.

Старый

храм, в подвале которого содержали Соске, возвышался на склоне горы

юго-восточного побережья маленького островка, затерянного в бесконечной океанской

пустыне. Агенты французской разведки, одетые в пестрые и легкие наряды, из тех,

что так любят туристы, совершенно не бросались в глаза. Уединенное укрытие –

мечта любой разведслужбы. Местным жителям просто сообщили, что земельный

участок с церковью приобрел некий состоятельный человек, вероятнее всего, чтобы

построить там летнюю виллу. Поскольку туристов там появлялось немного, даже

интересы торговцев бедными сувенирами не были ущемлены.

Караульную

службу несли несколько оперативников отряда 29SA, входящего в структуру DGSE и ответственного за

силовые операции. Единственное, что отличало их от праздных туристов –

замаскированные под солнечные очки приборы ночного видения и малогабаритные

пистолеты-пулеметы, припрятанные под яркими рубашками-алоха. Не слишком солидная

обмундировка для часовых. Но для того, чем им приходилось по большей части

заниматься – выпроваживать с территории зазевавшихся туристов и вороватых местных

подростков – бронежилеты и автоматические винтовки не годились, они немедленно

привлекли бы ненужное внимание.

Той ночью караул на берегу, у причала, где мягко

разбивалась пологие волны, нес молодой оперативник. Он сначала отслужил в

армии, потом прошел по конкурсу, справился с нелегкими тренировками и впервые

был отправлен на задание.

Но

оно оказалось ужасающе скучным. Мало того, бойцы-ветераны подразделения

отправили новичка на самый дальний пост. Еще бы, караулить с полным комфортом в

церкви было гораздо удобнее, чем одиноко бродить по пустынному пляжу. Он вообще

сильно сомневался в значимости единственного заключенного, которого им было

приказано стеречь. Но молодой человек недаром был бойцом спецподразделения и

вовремя заметил в воде под причалом три едва различимые тени. Темные матовые баллоны

аквалангов, гидрокостюмы, новейшие автоматические винтовки, водонепроницаемые

разгрузочные жилеты с боеприпасами. Пришельцев при всем желании нельзя было

принять за туристов или туземцев.

Приняв

в полном соответствии с уставом стойку для стрельбы, француз, разумеется, не

стал кричать: «Стой! Стрелять буду»! Он немедленно вызвал по радио командира

отряда и шепотом доложил:

–

Эфемер-4 к Эфемер-1. Трое вооруженных нарушителей обнаружены в квадрате Е12. Запрашиваю инструкции.

Делекур практически сразу ответил:

– Говорит Эфемер-1. Продолжайте

наблюдение. Подкрепление прибудет через три минуты.

– Эфемер-4 вас понял. Конец связи.

Закончив

радиосеанс, часовой тихо переместился в тень каменных глыб, лежавших на склоне.

Отсюда, из мертвой зоны видимости подбирающихся противников, он мог бы следить

за ними с расстояния не более ста метров, оставаясь незамеченным.

Но

едва глубокая тень утеса поглотила его, на горло легла каменно-твердая рука.

Настолько тяжелая, что у него даже не возникло мысли попытаться сбросить ее или

крикнуть. Кто-то схватил его сзади, а в следующий миг перед глазами блеснуло

лезвие боевого ножа. За спиной сгустились четыре тени.

–

Где Сагара Соске? – казалась, это прошептала сама Смерть. Крупно дрожа, часовой молчал.

–

Спрашиваю второй раз. Где Сагара Соске?

Часовой

снова не ответил.

ответ на это молчание хриплый мужской голос произнес над ухом с оттенком одобрения:

–

Да ты храбрец.

Спину

пронзила раскаленная, огненная боль. Клинок вошел прямо в почку. Рука

противника была тверда, как сталь. Шок от удара, пронзившего почти насквозь, и

жесткая ладонь на лице не дали часовому ни единого шанса закричать. Клинок со

страшным всхлипом вышел наружу.

Два

следующих безжалостных удара были направлены в область сердца, а последний

широкий взмах перерезал горло часового. Опытный враг не полагался на один удар,

и поразил сразу несколько жизненно-важных органов – образцовое убийство с

помощью боевого ножа. Тело рухнуло на гальку, так и не издав ни звука.

Что-то

пошло не так.

Соске

мгновенно почувствовал это, едва услыхав в коридоре за дверью торопливый топот

нескольких пар ног – охранники сломя голову бросились куда-то.

Нервные

и отрывистые переговоры по радио. Он слышал их довольно хорошо, но, даже если

бы у него был под рукой французский словарь, он все равно не понял бы, о чем

идет речь. Впрочем, вставшая вдоль хребта невидимая шерсть безошибочно

подсказывала ему – обстановка изменилась. Он чувствовал это.

Впервые

за долгое время, впервые на этом сонном островке он отчетливо ощутил чью-то

жажду крови.

Легкий

морской бриз был пропитан запахом свежей крови. Запах донесся издалека, но

чувствительное обоняние Соске не обманывало.

Кто-то

только что умер.

Был

убит.

Подтверждения

не пришлось ждать слишком долго – почти сразу же со стороны побережья донеслись

звуки перестрелки.

Малокалиберные

автоматические винтовки и пистолеты-пулеметы. Вероятнее всего, М4 или МР-5. Рисунок

боя совсем не напоминал обычную заливистую трескотню длинными очередями – редко

и отчетливо стучали одиночные выстрелы. Мелодия смертельной схватки между

профессионалами.

Нужно

встать. Немедленно.

Первое

же напряжение мускулов послало вдоль позвоночника волну обессиливающей боли и

слабости. А ведь он всего лишь попытался поднять голову. Тошнота и страшное

головокружение заставили его впиться пальцами в матрас – перед глазами

замелькали круги, его неудержимо повело в сторону.

Но

ему нужно было встать.

Ему

пришлось превозмогать не только острую боль – неожиданно навалилось сонное

нежелание двигаться. Может быть, лучше прилечь, счесть, что все эти звуки

снаружи не имеют к нему никакого отношения? Но, основываясь на том, что сказал

Лемон, Соске был уверен – бой придет и сюда. Это враги. По его душу. Боль пришлась

даже кстати – отогнав вяжущее оцепенение требующего покоя изможденного тела.

Вытянув

руку и ухватившись за столик, Соске поднял себя – это оказалось тяжелее, чем

ворочать стокилограммовый мешок с песком. Стиснув зубы от боли, терзавшей мышцы,

он сел на кровати, спустив ноги, и сорвал трубки и электроды, свисавшие с

груди. Потребовалось время, чтобы отдышаться и собрать силы.

Удивительно

– насколько же он ослаб. Если верить Лемону, он пролежал в коме полтора месяца.

И теперь…

–

Твою мать…

Вытянув

перед глазами руку, Соске не сдержался и выругался. Это было не его тело: хилое

и немощное. Рука была тонкой и прозрачной, как у девушки. Кроме шуток, сейчас

он запросто проиграл бы рукоборство Терезе Тестаросса или Токиве Киоко.

За

толстыми стенами выстрелы стучали непрерывно, постепенно приближаясь к зданию,

в котором он находился.

Оружие.

Соске осмотрелся.

Ничего.

Ничего острого, кроме иглы от капельницы.

Может

быть, он сможет уйти?

Нет.

Дверь в каморку заперта на ключ – он слышал, как запирал замок Лемон, когда

уходил.

Окошко,

забранное подозрительно толстым стеклом, было слишком маленьким и располагалось

слишком высоко. Он был не в силах вскарабкаться к нему в таком состоянии.

чем говорить – он даже не был уверен, что сможет встать и сделать хотя бы шаг.

Выстрелы

и крики доносились уже из коридора.

Недалеко. Да нет, это уже

рядом. Сомнений

не оставалось – враги вот-вот ворвутся.

Соске

быстро обежал взглядом все, что было под рукой – все небогатые ресурсы.

Медицинские

приборы, капельница, дыхательный аппарат и бутылка с минеральной водой. И еще

он сам, едва держащийся на ногах. Он не сможет схватиться в рукопашную с

тренированным противником.

Враги

войдут и безответно расстреляют его.

Ни единого шанса.

Нет… постойте.

Инстинкты,

знания и боевой опыт толкнули Соске вперед.

Стоически

выдерживая боль от мышечных спазмов, он опустил исхудавшие ноги на пол. Если

встать не получится – все кончено.

Рывок

– и он все же поднялся, балансируя, точно на ходулях.

Соске

качнулся к столику с электрокардиографом, тяжело оперся на него и подтянул к

себе медицинский дыхательный набор с кислородным баллоном. Попытался оторвать

шланг от баллона, но пальцы беспомощно сорвались. Не хватало сил. Тогда он

открутил вентиль на полную и несколько раз шваркнул маску, сидящую на конце

шланга, о камень стены. Клапан сломался, и послышалось резкое шипение

выходящего газа.

Удары

маской об стену высосали почти все оставшиеся силы. Выпустив баллон, Соске

шагнул вперед и едва успел удержаться от падения, опершись руками о столешницу

грубого стола. Он тяжело дышал, плечи ходили ходуном. Схватил бутылку с

минералкой и поразился ее неподъемности. С трудом удерживая в руке, полил

простыню, оставшуюся на кровати. Намочил голову. В бутылке плескалось еще немного,

и он окропил свое усталое, едва двигающееся тело.

Вот так.

Теперь

– как лягут карты.

Почти

без сил, он упал на край кровати и уселся, набросив на плечи мокрую простыню и

положив правую руку на иглу капельницы, все еще торчащую из вены. Постарался

успокоить бешено рвущееся дыхание.

Выстрелы

громыхнули почти за дверью. Он затаил дыхание. В камере было тихо, только едва

слышно шипел почти опустевший баллон. Предбоевая лихорадка пронзила его тело –

острее, чем раньше, смешавшись с режущей болью надорванных мышц. Но он

выдержит. Он выдерживал – уже множество раз. Ему

не привыкать.

Новые

выстрелы.

двух шагах.

Буквально

через секунду дверь слетела с петель от мощного удара, и внутрь ворвался

крупный мужчина в черной боевой униформе. Он мгновенно схватил взглядом

обстановку и слегка расслабился – опасности не было. Ствол автоматической

винтовки уставился в лицо Соске.

– Ты – Сагара Соске?

–

Если я скажу, что нет – ты все равно выстрелишь?

–

А как же.

он выстрелил.

тот же самый миг Соске свалился вперед и в сторону.

Уйдя

от первой пули, он знал, что за ней должны последовать другие, если не…

Но

воздух перед глазами его врага неожиданно вспыхнул.

Яростное

бурлящее пламя прыгнуло тому в лицо, словно вырвавшись из паяльной лампы.

Вокруг головы пришельца вспыхнул огненный нимб, мгновенно расширившийся на

три-четыре метра. Ухнул гулкий и протяжный взрыв, пламя вырвалось в коридор.

Невидимый

кислород из открытого баллона уже наполнил камеру. Столь высокая концентрация в

замкнутом объеме гарантировала мгновенный взрыв при малейшей искре. Гремучая смесь,

не столь мощная, как тротил или пластит, дала мощную высокотемпературную

вспышку, так не перешедшую в объемную детонацию, но вполне достаточную, чтобы воспламенить

все, что в нее попало.

Дульное

пламя от выстрела противника оказалось фатальным для него самого. На спине

Соске, скорчившегося на кровати, тоже плясали огненные демоны и, если бы не

мокрая простыня, он бы получил тяжелые ожоги. Даже так жар опалил его – волосы

на голове затрещали, кожу на спине под мгновенно высохшей простыней жестоко

пекло. Нос и рот были прикрыты, но дышать было практически невозможно –

раскаленный воздух обжигал горло. Совсем рядом выл

и стонал обожженный враг.

счастью, вспышка быстро угасла, и Соске сбросил простыню. Несостоявшийся убийца

выпустил из рук оружие и раскачивался, прижав ладони к лицу – бурное пламя

выжгло его глаза.

На

стене горела картина – изображение шло пятнами-опалинами, фигуры людей и богов

искажались и темнели. Быстрые синеватые язычки пламени прокладывали себе дорогу

через нарисованные джунгли.

Откуда

мы? Кто мы? Куда мы идем?

–

Чидори… – Соске сам не знал, почему его пересохшие губы вдруг прошептали ее

имя. Это не было похоже на боевой клич – он сам едва смог расслышать. Но он

встал – вместе с ним.

Качнулся,

вырвал иглу капельницы и шагнул к ослепленному врагу, вытянув вперед руки.

Ухватился за него, используя как опору, и вытащил из кобуры на поясе

автоматический пистолет. Почти повиснув на рослом боевике, Соске упер дульный

срез пистолета ему под подбородок и нажал на спуск. Резкий выстрел прервал

стоны – и сцепившиеся противники рухнули на пол.

Враг

был мертв. Соске не знал и уже никогда не смог бы узнать, каким человеком он

был. О чем он думал, о чем мечтал.

«Он пришел, чтобы убить меня».

Полотно

на стене превратилось в угольно-черный квадрат. Мысли, чувства, оттенки и

полутона – все, что вложил в него художник – исчезло. Исчезло навсегда.

Соске

не чувствовал жалости к убитому врагу. Но знакомый толчок отдачи, горячая

кровь, брызнувшая на руки, внезапно разбудили тяжелое чувство беспомощности, вторичности

– нет, уже тысячности! – бесконечно повторяющегося кошмара. Зацикленного в

круги, свернувшегося в удушливое кольцо, из которого не существует выхода.

Все повторяется снова.

Наверное,

было бы лучше, если бы он умер на «Арене». Теперь его снова подхватило и

понесло потоком целеустремленной, мстительной жажды крови. Что-то темное и жестокое,

прячущееся у него за спиной, внятно шептало в уши:

«Ты

еще жив? Тогда вперед – коли и руби! Убивай направо и налево»!

Стоя

на коленях над трупом, Соске быстро проинспектировал трофеи.

Разгрузочный

жилет с боеприпасами. Радиопередатчик. Автоматическая винтовка. Окровавленный кинжал. Фосфорные гранаты. Аптечка.

Напялив

жилет-разгрузку на голое тело, он сунул пистолет за пояс, нацепил через голову

ремень автоматической винтовки. Поднялся, придерживаясь за стену, и шагнул за

порог.

Коридор

вел куда-то вперед.

Он

не знал, что случилось с Лемоном и его товарищами: погибли ли они или

отступили. Сейчас он мог сделать только одно – покинуть церковь и найти

укрытие. Бежать в сторону населенных мест бессмысленно, поэтому оптимальным

вариантом будет спрятаться в горах и там постараться отлежаться и восстановить

свои силы.

Мысли

путались. Дыхание запаленно рвалось из груди, к ногам словно прицепили по

пудовой гире.

Трофейная

автоматическая винтовка и снаряжение тянули к земле, как будто на плечи

взвалили пятидесятикилограммовый мешок с цементом. Еще не так давно он совершенно не замечал бы подобный груз –

теперь Соске сам едва мог в это поверить.

Под

ноги попалось мертвое тело.

Мужчина

лет сорока в гражданской одежде. Темные волосы, узкий рот. Надо полагать, один из коллег Лемона. Лицо мертвеца было странно знакомым,

хотя Соске не мог вспомнить, где видел его. Возможно, за полтора месяца,

которые он провел в горячечном бреду, тот не раз склонялся над ним, вглядываясь

в лицо.

Поднявшись

по каменным ступеням, он оказался в гулком нефе старой церкви. Своды уходили вверх,

на невозможную высоту. Мрак рассекали серебряные лунные лучи, проникавшие в

узкие высокие окна, забранные пыльным стеклом. В одном из лучей появился Лемон.

За его спиной виднелись тени нескольких бойцов.

–

Не стрелять! – резко скомандовал француз и нацеленные уже на Соске стволы

замерли. – Смотрите! Это он.

Французы

осторожно приблизились, окружив шатающуюся фигуру. Соске едва стоял на ногах,

но упрямо вел стволом, контролируя их движения.

–

Соске, ты цел?

–

Не совсем. Где противник?

–

Тех, что были снаружи, мы перебили. Но кто-то, похоже, сумел прорваться сюда.

Потом мы услышали взрыв…

Лемон

прервался, и нахмурил брови, рассматривая оружие и снаряжение Соске.

–

…Погоди, это их сбруя. Ты что, прикончил его?!

–

Так точно.

–

Получается, атаку мы отбили, но… они застали нас врасплох. Еще немного, и все

бы пропало, – сердито произнес Лемон.

Соске

качнулся, неуверенно шагнул вбок и оперся на стену.

–

Там погиб ваш товарищ.

–

Кто? Как он выглядел?

–

Лет сорока, черноволосый, узкий рот.

Лемон

сначала округлил глаза, потом мрачно вздохнул.

–

Делекур. Черт побери.

–

Но враг пришел за мной.

–

Скорее всего. А ты откуда знаешь?

–

Он назвал мое имя.

–

Вот как.

Ноги

уже не держали, и Соске оперся спиной на холодный камень стены. Лемон продолжал:

– И что дальше? Выглядишь прямо как Рэмбо,

но что ты собрался делать?

–

Планировал отступить. Но, кажется, переоценил свои силы.

Голос

Соске был едва слышен и Лемон усмехнулся.

–

Значит, ты все же не бессмертный супермен – а то я уже начал было беспокоиться.

Тебе нужно собраться с силами.

–

Да.

–

Но, видишь ли, у тебя проблемка – эти парни поперлись на край света только для

того, чтобы тебя прикончить.

Соске не

ответил.

–

Ты ведь знаешь, почему? Они высоко тебя ставят, раз посылают ради убийства

одного человека отряд опытных бойцов, да еще в такую даль. Хм, предположить

кое-что я могу, но не уверен до конца. Может быть, все же

сам расскажешь?

Подойдя,

Лемон всмотрелся в смертельно бледное, с ввалившимися щеками, лицо Соске.

–

Не знаю точно, – ответил тот, ощупывая повязки на груди. – Но они меня сильно

не любят.

–

Не единственная причина, верно?

–

Существует еще одна возможность.

–

Какая же?

–

Ал.

Соске

впервые за долгие месяцы произнес имя своего электронного напарника. Он был

уверен, что тот был уничтожен еще в Токио. Но, если он еще цел, тогда упорство

Амальгам приобретает несколько иную окраску. Заполучив информацию, враги могли

расценить их комбинацию, их боевой дуэт как угрозу для себя. И попытаться ее

устранить.

Перед

Терезой Тестаросса высилась настоящая гора трудноразрешимых проблем.

Опасный

спектакль, который она играла на протяжении недели, не в силах расслабиться ни

на секунду, полностью ее вымотал. Но дела не ждали.

Первым

на повестке дня стоял вопрос о последствиях операции в Сан-Франциско. Битва

бронероботов была скоротечной, но весьма громкой, а взрыв боеголовки крылатой

ракеты невозможно было не заметить – хотя едва ли на пирсах в этот момент

находилось много очевидцев. Пока еще значительной огласки не случилось, но

гарантировать, что так будет и дальше, было нельзя. Раньше, во времена

полноценного и могучего Митрила, можно было бы легко сфальсифицировать

информацию, представив это как разборки нарко-картелей. Но теперь эта поддержка

исчезла, и одиночный изолированный отряд уже не имел возможностей для

проведения столь массированных кампаний по дезинформации. Перед искусственным

интеллектом, управляющим подводной лодкой, «Даной», а также теми

военнослужащими, кто теперь занимался разведкой вместо разгромленного

Разведывательного отдела, стояли более насущные задачи. И если раньше они

выполняли только оперативную работу, то теперь на них свалилась и

информационная война.

Крейсировавшей

у калифорнийского побережья «Туатха де Данаан» следовало немедленно уклониться

от обнаружения кораблями военно-морского флота и Береговой охраны США.

американском флоте служили не дураки. Да и с того момента, как ТДД вступила в

строй, прошло уже полтора года. Американцы наверняка активно разрабатывали

меры, которые помогли бы им уверенно обнаруживать и сопровождать новую

подлодку, и в настоящий момент подготовленные для этого устройства уже вполне

могли проходить испытания. Когда они окажутся на кораблях, несущих боевое

дежурство, ТДД будет существенно ограничена в маневре.

Три

дня движения малошумным крейсерским ходом привели подводную лодку в точку,

расположенную в ста двадцати милях от мексиканского побережья, и здесь Тесса

дала разрешение снизить уровень боеготовности. Старший помощник капитана Ричард

Мардукас отрепетовал команду, синтезированный голос искусственного интеллекта

негромко оповестил об этом все отсеки, и экипаж, наконец, вздохнул с

облегчением.

–

Командир, два часа прошли. Майор Крузо уже ждет. Пора подвести итоги операции,

– напомнил Мардукас.

–

Да, вы правы. Идемте.

Спрыгнув

с высокой подножки капитанского кресла, Тесса направилась к выходу из главного

командного поста. Ее пепельные волосы, обычно аккуратно заплетенные в косу,

теперь были просто сколоты на затылке и торчали неряшливыми прядями. Она уже

два дня не была в душе, а коричневая повседневная форма была измята. Ситуация

за последние трое суток постоянно требовала внимания командира подводной лодки,

и Тесса не могла выкроить ни минутки, даже для того, чтобы причесаться и

освежиться. Будь на ее месте бывалый морской волк, мужчина – он щеголял бы

жуткой щетиной.

Передав

вахту лейтенанту Годдарту, они покинули командный пункт и зашагали вместе по

центральному проходу. Встречные моряки и офицеры приветствовали их, четко и

браво козыряя. Хотя эта формальность утратила смысл в тот же самый миг, когда

военная структура Митрила пала под натиском врага, сколько бы раз Тесса ни

напоминала об этом – подчиненные не слушались и продолжали отдавать ей честь.

–

Все устали, – пробормотала вполголоса Тесса.

Невзирая

на то, что сама была истощена и вымотана едва ли не больше всех, она собрала

остаток сил, выпрямилась, гордо подняла голову и зашагала вперед, решительно и

твердо цокая каблучками по палубе.

–

Так точно, мэм. Кроме того, пусть они и не показывают этого, но весь экипаж

страшно переживал, опасаясь, что с вами что-то случится. Одна шальная пуля и… –

следовавший по пятам старпом, капитан второго ранга Мардукас говорил негромко,

чтобы не услышали подчиненные. – Необходим отдых. Полдня или хотя бы восемь

часов.

–

Ситуация не позволяет. Максимум, что мы можем выделить – шесть часов. И

немедленно следовать курсом на юг.

То,

что старпом заговорил об этом, означало, что состояние команды действительно

приближалось к критической отметке – Ричарда Мардукаса никто и никогда не смог

бы заподозрить в поблажках, напротив, он был строг и требователен. Тесса

прекрасно это знала. Но даже шесть часов промедления в этих водах могли

подвергнуть «Туатха де Данаан» опасности быть обнаруженной. Ловчая сеть

американских противолодочных кораблей и самолетов стягивалась все туже. Еще

более опасным было то, что информация об обнаружении неопознанной ПЛ могла

попасть от американцев к «Амальгам».

– Я имел в виду не весь экипаж. Только вас,

мэм.

Мардукас

сурово навис над ней и продолжал обвиняющим тоном:

–

Вы так и не отдохнули ни минуты после того, как играли роль приманки в операции

в Сан-Франциско. Вы руководили отходом и отдавали команды, не заботясь о себе.

Только что лейтенант Годдарт на мостике говорил операторам о том, что командир

выглядит очень усталой.

–

Приняла к сведению. Но нас ждут. Идемте, старший помощник, – холодно оборвала

его Тесса, борясь со вспыхнувшим раздражением. Правда, уже в следующую секунду она пожалела о

сказанном. И добавила тоном ниже:

– Простите. Вы совершенно правы.

–

Нет-нет, мэм, я не имел в виду вам указывать…

–

Тем не менее, выделить на отдых больше шести часов я все равно не могу. Позже –

сколько угодно. Но сейчас мы должны сделать все, на что способны.

Ее

бодрая улыбка не могла обмануть проницательного старпома. Нахмурившись, он

остановился, коротко оглянулся, чтобы убедиться в отсутствии лишних ушей, и

заговорил сухим и официальным тоном – как всегда:

–

Мадам капитан, вы выслушаете меня?

–

Что вы хотели сказать?

–

Моя преданность вам не ослабла. Вы пользуетесь безграничным доверием команды,

еще с того дня, когда мы спаслись, прорвавшись в океан с острова Мерида – в

этом не может быть никаких сомнений.

– Вы правы.

Тесса

кивнула, и перед ее внутренним взором предстали те напряженные дни, когда враг

преследовал их по пятам после нападения на базу «Митрила», расположенную на

острове Мерида.

Чудом

избежав гибели во время атаки трех титанических бронероботов типа «Бегемот»,

«Туатха де Данаан» все же смогла ускользнуть, но получила серьезные

повреждения. Тесса и ее экипаж мобилизовали все свое мужество, все знания и опыт,

чтобы уклониться от последующих атак. Ситуацию осложняло еще и то, что сражение

должно было привлечь внимание американского флота, а он обладал еще более

серьезными поисковыми возможностями, чем оперативные силы Амальгам. Обычная

подводная лодка и типичный командир-подводник едва ли смогли бы уйти от

развернувшейся грандиозной погони.

Все

же стряхнув с хвоста преследователей, ТДД скрылась в хаосе островков, проливов

и рифов у берегов Индонезии. Тесса по общекорабельной громкой связи проинформировала

экипаж о складывающейся ситуации. Без преувеличения, тяжелой.

Все

остальные флотилии и командные центры Митрила были атакованы аналогичным

образом. Организацию можно было считать практически полностью уничтоженной. Без

поддержки, снабжения и финансирования ТДД тоже ожидала жалкая судьба.

Отрезанная и загнанная в угол, она осталась один на один с могучей военной

машиной Амальгам.

Теперь

уже никто не мог помешать Амальгам развязывать локальные конфликты, ловко

разжигать гражданские войны и этнические чистки, направлять мир в желаемую

сторону, пользуясь всеми преимуществами беспринципных кукловодов, дергающих ниточки

из-за кулис, и пожиная обильную прибыль.

Изложив

ситуацию, Тесса заявила:

–

Не стану говорить о таких отвлеченных понятиях, как мир во всем мире –

абсолютный и вечный – привести человечество к нему не в наших силах. Но Митрил

всегда использовал оружие для того, чтобы следовать этому идеалу, и мы отдавали

свои жизни за то, чтобы приблизиться к нему хоть немного. Умиротворение

настолько, насколько возможно – вот наш девиз.

Я не собираюсь ни апологизировать, ни отрицать

правомочность использования насилия в международных отношениях – всякому

трезвому человеку понятно, что это единственный весомый аргумент. Пусть

пацифисты и назовут наше принуждение к миру жестокостью и напрасной тратой

человеческих ресурсов, иного выхода, кроме как остановить агрессоров

вооруженной рукой, не существует. Да, это называется насилием. В нем

нет ни чести, ни славы. Я буду откровенна. Этот

корабль – мощнейший в истории инструмент насилия и принуждения. И я использую

его для того, чтобы нарушить планы наших врагов. Загнать их в угол и уничтожить. Да, это – месть. Месть

за множество наших друзей, погибших на острове Мерида. Я собираюсь воздать

Амальгам сторицей. Пусть это будет трудно, но я не вижу причин, которые не

позволили бы нам победить.

Стоя

в коридоре перед Мардукасом, Тесса вспомнила, как стискивала тогда мертвой

хваткой микрофон, словно стараясь задушить, как звенел ее голос, и горели щеки.

–

Опасность, которой подвергается каждый член экипажа, намного возрастет, и мы

больше не сможем выплачивать жалованье. Поскольку вы являетесь наемниками, вы

не обязаны соглашаться. Тех, кто захочет покинуть корабль, в ангаре ждет

транспортный вертолет. Он доставит вас в Джакарту, откуда вы будете вольны

направиться куда вам будет угодно и жить той жизнью, какой пожелаете. Это предложение

относится не только к рядовому составу, но и к строевым и нестроевым офицерам,

а также техническим специалистам. Если вы колеблетесь – вертолет ждет. Соберитесь

в ангаре через час. Это все.

Стараясь

как можно лучше изобразить решительность и хладнокровие, Тесса закончила свою

длинную речь и щелкнула кнопкой микрофона.

Решив,

что вахтенным офицерам и операторам в главной командном посту тоже следует дать

время на раздумья, она заперлась тогда в капитанской каюте и просидела там

целый час. Она не открыла Мардукасу, который хотел переговорить. Ближайшая

подруга, Мелисса Мао, тоже напрасно стучалась в дверь – оттуда донеслось

только: «Я занята, возвращайтесь, пожалуйста, в кают-компанию».

Измучившись

ожиданием, она была бы неимоверно счастлива, если хотя бы треть экипажа решила

остаться. Нет даже пятая часть команды – это все равно будет подарок судьбы, на

который трудно рассчитывать, если трезво взглянуть на положение вещей. Тесса в

ужасе вспомнила о том, что транспортно-десантный вертолет может вместить не

более ста человек, и, наверное, придется делать второй рейс. Попытавшись

отвлечься, она не нашла ничего лучшего, как задуматься о том, где раздобыть

необходимые для ТДД припасы – что было ничуть не более успокаивающей темой. Так,

в тревоге и волнениях прошел тот час.

Она добрела до отсека, который занимал ангар. Надрываясь,

оттянула тяжелую литую гермодверь. С опаской заглянула внутрь.

Посредине

выстроились в ряды ее подчиненные. Гораздо больше, чем сто человек, которых она

боялась увидеть. Здесь были почти все. В первых рядах виднелись лица Курца и

Мао. Даже Крузо стоял рядом с ними. Странно, в собравшихся оперативниках не

чувствовалось напряжения – они бодро переговаривались, шутили, чему-то

смеялись.

–

Вы… вы все?..

Тесса

едва нашла в себе мужество заговорить. Мао почему-то подмигнула и ответила

вопросом на вопрос:

–

Что – «все»?

–

Я имею в виду, те… кто собирается покинуть корабль.

– А-а-а! Да вон

они, – Мао мотнула головой в сторону.

Действительно,

за громоздкой тушей тяжелого вертолета виднелась еще одна небольшая группа.

Человек двадцать. Рядом стояли носилки с ранеными, которых с самого начала планировалось

отправить в госпиталь. Их сопровождали трое санитаров. Тридцать три человека.

Всего

тридцать три человека.

–

В основном семейные: у них жены и дети. Ну, я их не осуждаю, – встрял

ухмыляющийся Курц.

–

Но… но как же вы?

Мао просто пожала плечами.

–

Смотри, Тесса. Вон там построились десантники, вон – обслуживающий персонал с

разгромленной базы. За ними техники и ремонтники. Свое рабочее место они

потеряли, вот и пришли сюда. Многие, правда, уже начали помогать с ремонтом и

обслуживанием ТДД – осваивают корабельные специальности.

–

И… и это все? Неужели никто больше… не

захотел уйти?

Притихшие

военнослужащие – теперь, правда, скорее безработные – обменялись взглядами.

–

В самом деле – больше никто? Пожалуйста, поднимите руки!

Никто

не откликнулся. Нет, один солдатик – рядовой второго класса, работавший кладовщиком

– все же поднял руку:

–

Капитан первого ранга, мэм! Давайте сделаем драматично, как в кино. Вы будете

гнать меня пинками, а я – стараться прошмыгнуть обратно!

Сотни

человек захохотали, подбадривая шутника. Возвышавшийся посреди строя, как гора,

техник-лейтенант Сакс глотнул кока-колы из банки, смял ее в кулаке и решительно

проложил себе дорогу вперед. Остановившись

перед Тессой, он прогудел:

–

Это, как бы сказать… мадам капитан! После всей этой ерунды у нас вроде как нет других

средств к существованию. Где мы еще найдем бесплатную кормежку и крышу над

головой? Как нам сводить концы с концами? Но

вы же не

уволите нас, верно, мэм?

Сакс

широко ухмыльнулся и подмигнул своим товарищам позади. Упитанный пожилой

мужчина – хозяин таверны на базе Мерида, которая называлась «Дарза» – сердито

закричал, размахивая руками:

–

Нечего нас выставлять никчемными безработными, постыдился бы, пивной бурдюк! Мы

тоже не из простых – я в свое время сделал себе имя среди наемнической братии!

В Африке моим именем до сих пор пугают детишек! Гром и молния, да я разбираюсь

в засадах и налетах даже лучше того вашего русского!

–

А-а, точно! Назначим дядюшку начальником оперативного штаба вместо майора

Калинина!

–

Поздравляю, дед, теперь ты – Паас-1!

–

Не надо, он наверняка не разрешит нам бухать за работой!

–

Дубина, все равно у нас на борту – ни капли спиртного. Я не успел спасти мои

славные бутылочки, вместо них пришлось помогать вам таскать всякую ерунду! –

заорал кабатчик и стоявшие рядом бойцы заржали и принялись хлопать его по

спине.

Позже

Тесса узнала, что хозяин «Дарза» действительно бросил все свое имущество –

кроме фотографий, украшавших стену бара. Портреты капитана МакАллена и других

митриловцев, с честью павших в боях, оказались аккуратно упакованы в его

рюкзак, вместо личных вещей.

–

Мы не собираемся бежать! Не посрамим честь настоящих мужчин!

– Точно, точно!

–

Вот как? – воскликнула техник-лейтенант Нора Лемминг. – Не забудьте и про

женщин, мы от вас не отстанем!

Стоявшие

за ее спиной Виран, секретарша Тессы, и связистка Синохара с бутылкой колы в

руке, согласно закивали.

На

глазах остолбеневшей Тессы блеснули слезы. Она растерянно забормотала:

–

Но… ведь мы потеряли так много людей. Я не могу гарантировать, что и с вами не

случится… Почему же все вы… так…

Мардукас, который незаметно подошел и занял

привычное место за ее правым плечом, мягко произнес:

–

Складывается впечатление, что с этой оголтелой бандой ничего не поделаешь, мэм.

–

Мистер Мардукас?..

–

Гм. Должен признаться, я один из них.

Его

слова вызвали очередной приступ смеха. Но Мардукас оставался Мардукасом –

строго сдвинув брови, он рявкнул:

–

Отставить разговоры!

Шум

мгновенно стих, и в тишине он заговорил размеренно и спокойно:

–

Командир. Служить под вашим началом – большая честь для всех нас. Любой солдат

или моряк может только мечтать об этом. И все – благодаря вам. Конечно,

поначалу мы считали вас заносчивой и самоуверенной девчонкой, но это уже в

прошлом. Теперь мы верим вам безгранично.

Он

помолчал. Потом продолжил с еще большим чувством.

–

Вы вели нас за собой сквозь такие опасности, с которыми справился бы не всякий

закаленный ветеран. Если вы говорите, что готовы сражаться и дальше – мы будем

счастливы последовать за вами. Кроме того, ваши слова – искренни и безыскусны,

вы раскрыли перед нами свое сердце. Если бы снова зашла речь о «мире во всем

мире», я бы первым покинул корабль.

Ими тоже двигала жажда мести.

Нет,

наверное, все было не так просто. Но, даже судя только по себе, Тесса осознала,

что это был самый мощный мотив – пусть даже примитивный и незатейливый.

Не

из каких-то высоких моральных принципов. Не ради славы.

Ее

солдаты следовали за ней ради своей собственной, личной мести. Хотя все прошло

куда как лучше, чем она предполагала, она не ожидала этого. Находившиеся под ее

командованием митриловцы раньше никогда не упускали случая поворчать и

поскулить. Но в момент опасности они встали плечом к плечу, не собираясь

жаловаться на судьбу.

Прошлая

Тесса, та, которой она была еще совсем недавно, наверняка расплакалась бы перед

строем, жалко всхлипывая и шмыгая носом. Но сейчас это было невозможно. Ее соратники

не заслужили такого отношения.

Вместо

этого она выпрямилась во весь свой небольшой рост, уверенно подбоченилась и

заговорила – чистым и ясным голосом:

–

Понимаю. Но вы помните, что жалованья не будет? В лучшем случае – котловое довольствие. Вы

согласны?

Одобрительный

гул множества голосов не оставлял сомнений.

–

Раз так, ничего не поделаешь. Вы снова в строю.

Ответом

были нестройные радостные выкрики.

Набрав

побольше воздуха, она звонко выкрикнула:

–

Отставить! Как нужно отвечать?!

–

Ай-ай, мэм!!! – дружно громыхнули сотни глоток.

–

Хорошо, – демонстрируя неколебимую уверенность, кивнула она. Повисла неловкая

тишина. И, не в силах удержаться, Тесса прыснула. Выстроившиеся люди – ее люди –

поддержали ее дружным смехом, который гулко раскатился под потолком ангара.

Наверное,

это выглядело странно. А, может быть, дало знать себя многодневное напряжение

всех сил, боевые вахты и нервотрепка. Но теперь о них уже никто не помнил.

Солдаты, летчики, моряки и техники покатывались от хохота, корчились в

пароксизмах, смахивая слезы с побагровевших лиц. Они не могли перевести дух

даже тогда, когда Тесса скомандовала: «Разойдись».

Толпа

поредела, но многие задержались, чтобы попрощаться с отбывающими, так что суета

и шум в ангаре в тот день продолжались еще с полчаса.

–

…Командир?

Голос

Мардукаса заставил Тессу, остановившуюся на полпути к отсеку, где проходили

совещания штаба и инструктажи личного состава перед боевыми операциями,

поскорее смахнуть с лица тревожное выражение озабоченности и нерешительности.

–

Да, мистер Мардукас? Простите, я задумалась.

Мардукас

пристально всмотрелся в ее лицо – утомление от многодневного напряжения

операции в Сан-Франциско лежало на нем неизгладимой печатью.

–

Как я уже говорил, состояние вашего здоровья вызывает опасения. Вы истощены

гораздо больше, чем ваши подчиненные. Но представьте на секунду, если бы вы

сами имели дело с таким измотанным и упрямым подчиненными – разве вы не

почувствовали бы перед ними ответственности?

–

Что вы имеете в виду?

–

Думаю, я не ошибусь – вы наверняка прописали бы им расслабиться на каком-нибудь

курорте. Не меньше, чем на месяц.

На

губах Тессы не мелькнуло даже тени улыбки.

–

Я не могу.

Теперь

уже на лице Мардукаса появилось странное выражение, он нахмурился, а потом

тяжело вздохнул.

–

Раньше вы бы никогда так не ответили. Господь свидетель – я бы с радостью

услышал что-нибудь неуставное, как вы шутили раньше: «Пусть высадятся десантом

и оккупируют какой-нибудь райский уголок» – или что-то подобное… простите, я не

мастер шутить. Но все, что бы вы ни сказали, это было бы неизмеримо лучше, чем

это – «я не могу».

Тесса

молчала.

–

Вы утратили чувство юмора, мадам капитан, а это верное свидетельство тяжелого переутомления.

Мардукас

попал в точку, Тесса не могла отрицать этого, не погрешив против истины. Но

было ли все настолько серьезно, действительно ли она уже стоит на грани?..

Стоп.

Как же

она не заметила раньше? Где

были ее глаза?

Чопорный

и застегнутый на все пуговицы Мардукас со смертельно серьезным лицом уличает ее

в опасном и неподобающем командиру отсутствии чувства юмора. И она находит это

нормальным и не покатывается со смеху?

Действительно.

Старший

помощник совершенно прав. Лучшего доказательства того, что она страшно устала,

не требуется.

–

Вы… правы.

Голос

Тессы звучал опустошенно. Едва слышно.

–

Я буду помнить об этом. Но ведь мы не можем отменить это совещание штаба?

–

Никак нет, – ответил Мардукас, так словно ему стало немного стыдно за свою

настойчивость.

Они

зашагали дальше по широкому диаметральному проходу. В помещения походного штаба

их ожидали Белфанган Крузо, Мелисса Мао и Курц Вебер.

тех пор, как пропал без вести командир десантных сил «Туатха де Данаан» майор

Калинин, его обязанности выполнял Крузо. Пост погибшего лейтенанта Кастелло,

командовавшего пехотным отрядом PRT,

заняла Мао. А недавно и Курц тоже сподобился повышения. Раньше помощником

командира отряда бронероботов – SRT

– была Мао. Она же командовала штурмовыми группами, состоящими из сержантов и

рядовых. Даже после падения Митрила система воинских званий и субординации

продолжала оставаться костяком подразделения и, чтобы сохранить и упрочить

структуру управления, Тесса своим приказом присвоила соратникам очередные

воинские звания. Крузо получил ранг майора, Мао стала старшим лейтенантом.

Курцу теперь следовало обращаться как к старшине.

Когда

Тесса обдумывала это назначение, она вспомнила, что Крузо и Вебер живут как

кошка с собакой, и поделилась с Крузо своими опасениями. Он решительно

поддержал предложение командира, сказав: «Он справится. Вебер – первоклассный

боец, обладает большим боевым опытом – это признавал даже капитан МакАллен. Хотя…

нельзя сказать, что он лишен недостатков». Последняя фраза была произнесена с

гримасой неудовольствия.

Сам

Курц был весьма доволен повышением. Слова «старшина Вебер» или «господин

старшина Вебер зовет» в устах рядовых и сержантов звучало для него как музыка.

Впрочем, продолжалось это недолго, скоро зазвучали совсем иные фразы: «Старшина

Вебер, не соизволите ли вернуть заимствованные вчера десять баксов»? Или

«Старшина Вебер, чем пинать балду, пойдите и почистите с нами картошку».

Нельзя

сказать, что он не справлялся с сюрпризами, которые подкидывали подчиненные ему

рядовые. Может быть, его дисциплинарные методы слегка и отличались от тех,

которые использовали типичные старшие унтер-офицеры – все же он слишком долго

находился в противоположном лагере, среди тех, кого дрессируют и строят

старшины и прапорщики. Зато его опыт и, конечно, общительность и дружелюбие

сторицей восполняли некоторый недостаток строгости. Мало того, в последнее

время за ним даже перестали отмечаться выходки и безобразия, на которые он слыл

большим мастером, будучи беззаботным сержантом, которому никем не требовалось

командовать. Теперь Курца часто видели дающим советы неопытным бойцам.

Для

Мао и Крузо не было секретом, что Курц обладал отменными лидерскими качествами.

Новая ответственность пошла ему исключительно на пользу – так же, как и Тессе в

свое время. Наверняка, из него вышел бы отличный капитан бейсбольной или

баскетбольной команды.

Еще

двое ветеранов, – кореец Янг Дзюнг Ку и американский индеец Роджер Сандарапта –

получившие ранения во время сражения на острове Мерида, отказались покинуть

подводную лодку и, отлежавшись в корабельном лазарете, уже начали проходить

курс реабилитации. К сожалению, больше из прежнего состава SRT не осталось никого.

Текущее

состояние «Туатха де Данаан» можно было оценить, как удовлетворительное.

Наиболее

тяжелый вопрос – с необходимыми запасами топлива и запчастей – неожиданно разрешился.

Выяснилось, что на уединенном островке, затерявшемся среди сотен подобных у

побережья Индонезии, заранее был кем-то складирован солидный запас необходимых

для подлодки предметов снабжения. Информация об этом была введена неизвестным

адресатом в память «Даны», и через сутки после прорыва с острова Мерида

искусственный интеллект получил к ней доступ.

Безусловно,

это могло оказаться ловушкой. Тем не менее – выбора не было. Настороженно

приблизившись к указанным координатам, ТДД провела разведку. На пляже

крохотного необитаемого островка обнаружились десятки контейнеров с топливом,

боеприпасами, провизией и запасными частями, в которых подлодка и ее экипаж так

остро нуждались. До сих пор было совершенно неясно, кто подготовил эту

спасительную закладку. Впрочем, Тесса и Мардукас сошлись на одном

предположении.

Подобная

предусмотрительность заставляла вспомнить об одном человеке, который был хорошо

знаком им обоим. Несмотря на то, что ничто не предвещало такого резкого

поворота судьбы Митрила, он обладал достаточной дальновидностью и

осторожностью, чтобы подготовить пути отходи и резервную базу снабжения для

«Туатха де Данаан». Все указывало на майора Андрея Сергеевича Калинина.

Можно

было дать девять из десяти за то, что в настоящий момент он был уже мертв. Причина

же, по которой он заранее проделал эту подготовку, причем так, что ни Тесса, ни

кто-либо другой ничего не заметили, оставалась полнейшей загадкой.

–

Прошу прощения за опоздание.

Тесса

вошла в помещение походного штаба, поприветствовала Крузо, Мао и Вебера,

расположившихся в первом ряду, и тоже присела.

–

Как мы и думали, в средствах массовой информации разразилась изрядная шумиха.

Мы отступили вовремя.

–

Согласен, – ответил Крузо, мрачно опустив плечи. – Кроме того, несмотря на причиненные

Амальгам потери, попытка захвата Фаулера, который послужил бы для нас бесценным

источником информации для определения направления дальнейших действий,

провалилась.

–

Да, кончик хвоста Леонарда Тестаросса помаячил перед нами и пропал. Необходимо

найти новые следы. Но как – вот вопрос.

Имя

брата прозвучало в устах Тессы безразлично, она не вложила в него больше

значения, чем в какую-нибудь безвестную маршрутную точку или кличку агента. Но

она знала, какое важное место он занимает в структуре Амальгам. Он не только

поставил на службу вражеской организации свои технические знания, но и сам принимал

участие в силовых акциях.

–

Думаю, даже если бы мы проследили за ними, это не значит, что мы действительно

узнали бы местоположение центра враждебной организации. Скорее, успех принесет

создание новой глобальной разведывательной сети, которым сейчас занимаются наши

люди – бывший персонал базы Мерида.

Многие

сотрудники Митрила, эвакуированные с острова, уже рассеялись по всему миру. Они

рассредоточились по многим странам, где занялись предпринимательством или

устроились на работу в соответствии с имеющимися у них профессиями.

Обустроившись, они начали закупать припасы и запчасти, пополнять бюджет и

выполнять иные вспомогательные функции. Но главным направлением их

деятельности, безусловно, стал сбор сведений о противнике, а также поиск следов

уцелевших коллег из других подразделений Митрила.

Это

незаметное развертывание агентурной сети и системы конспиративной связи

продолжалось уже месяц.

–

Но едва ли нашим удастся так быстро разнюхать, где прячутся супостаты. Они ведь не профессиональные шпионы, верно? Скорее любители, – сказала Мао.

–

Совершенно верно. Именно поэтому мы и определили для них приоритет – контакт с уцелевшими

людьми из Митрила. Возможно, такие опытные бойцы как сержант Сагара тоже ищут

нас. Получив информацию от них, мы, вероятно, найдем кончик клубка, – задумчиво

ответила Тесса.

Прозвучавшее

имя Сагары Соске заставило Мао и остальных погрустнеть.

–

Соске… э-х-х-х, – вздохнула Мао.

–

Мы все еще не знаем, жив ли он, – уточнил Крузо.

–

Это парень так легко не сдохнет, – уверенно заявил Курц. Потом он посерьезнел и

заговорил со значением: – Но тебе все же нужно прояснить тот вопрос, Тесса .

– Какой вопрос?

–

Почему ты так сердита на своего брата. Потому ли, что вы родственники, потому

ли, что он функционер Амальгам… хотя это все равно выглядит странновато.

Наверняка есть еще

какая-то причина, верно?

–

Вебер!.. – одернул его Крузо, но Тесса подняла руку, останавливая его.

–

… Ничего, мистер Крузо.

– Но ведь…

–

Вы правы. Время пришло. Хотя я сама до сих пор не уверена… я расскажу.

Она

действительно раньше не обмолвилась об этом и словом. Почему она так яростно

охотится на Леонарда? Почему так настойчиво выслеживает его? Даже сейчас,

собираясь поделиться секретной информацией с четырьмя своими соратниками и

помощниками – теми, кому она доверяла больше всех – Тесса не была уверена, до

какой степени может быть откровенной. Собравшись с мыслями, девушка заговорила,

тщательно подбирая слова:

–

Амальгам уже продемонстрировала крайне низкую уязвимость. Ее организационная структура,

в отличие от Митрила, имеющего классическую пирамидальную иерархическую

конструкцию, имеет большое сходство с паутиной. Система ее управления также

очень сложна. Безусловно, в нее входят некие функционеры, облеченные властью

принимать решения. Говоря об этих функционерах, можно использовать термин «узлы

управления». Они достаточно эффективно руководят своим участком сети. Но если

функционер или узел выходит из строя, ущерб, причиненный организации в целом,

является весьма незначительным.

–

Почему? Разве нарушение управления не повергает всю систему в хаос? – прямо

спросил Крузо. Тесса еще не успела ответить, когда Мао задумчиво пробормотала:

–

Наверное, потому что это горизонтальная, а не вертикальная сеть. И функции

уничтоженного узла может легко выполнять другой.

–

Совершенно верно, – кивнула Тесса. – Возможно, вы уже слышали о том, что

Интернет появился в качестве рассредоточенной системы управления и связи,

созданной в США в страхе перед ядерной атакой со стороны СССР. Амальгам позаимствовала

эту концепцию для построения структуры тайной организации, не имеющей аналогов.

В нее входят влиятельные функционеры, но, что заслуживает удивления, в ней не

существует ничего подобного вершине пирамиды. Практически каждая ячейка

организации может принимать достаточно самостоятельные решения, имеет право

проводить силовые акции и применять оружие.

–

Настоящая демократия, – саркастически заметил Мардукас.

–

Это и есть демократия. Именно поэтому решения принимаются так медленно. Но, будучи

приняты, они приводят в действие могучие силы. Это очень серьезный противник.

–

Э-э, нельзя ли чуть попроще? Что-то я не врубился, – озадаченно поднял брови Курц.

Поколебавшись,

Крузо привел пример:

–

Если взять компьютерную игру или аниме, то там всегда есть главный босс,

которого нужно победить, чтобы пройти игру.

–

Ага. Знакомо.

–

Здесь таких боссов множество. Так много, что не сосчитать. И стоит прикончить

хотя бы одного, как его место тут же занимает другой. Словно бьешь кротов, бесконечно

высовывающихся из дырок – как в той дурацкой игре.

–

Вот оно что… эй, погодите! Как же нам тогда одолеть этих засранцев?! –

возмущенно завопил Курц.

–

На первый взгляд они выглядят непобедимыми. Идеальная антиэнтропийная

структура. Тем не менее, у них есть слабое звено, – проговорила Тесса. – Я уже упоминала, что путь к победе существует. Меня

навели на след рождественские события. Адмирал Борда получил мой рапорт и

собирался дать ему ход, но, прежде чем дело сдвинулось, штаб Оперативного управления

был уничтожен. Тем не менее, автор этого рапорта – то есть я – еще жива. И я

могу с уверенностью утверждать, что, если у такого типа организаций и

существуют слабости, то их следует искать с позиций биологии… или

программирования.

–

Что вы имеете в виду?

–

Понимаю, – протянула Мао. – Вирус.

На

губах Тессы мелькнула улыбка.

–

Трудно сказать, сможем ли мы с помощью этой концепции уничтожить вражескую

организацию полностью. Но мы наверняка нанесем им такой удар, который лишит их нынешнего

могущества. Удар, от которого они не оправятся. Именно поэтому я назвала свой

рапорт «Путь к победе».

–

Но постойте, командир, – начал Крузо. – Наш противник – не живой организм и не

компьютер. Это сообщество людей, которые могут обмениваться информацией самыми

разными способами, которые практически невозможно отследить. Как вы представляете

себе этот вирус? В какой форме? Вещественной? Информационной? Мне лично ничего

в голову не приходит.

–

Увы, мне тоже, – кивнул Мардукас.

– Вот именно! – встрял Курц.

–

Вы должны знать, что существует гениальный интеллект, способный разработать

концепцию вируса, его содержание и инструменты для его внедрения в структуру

вражеской организации. Он принадлежит одному-единственному человеку. Вы

понимаете, кому?

–

Ты имеешь в виду своего брата? – спросил Курц.

–

Именно так. Я представляю себе его истинные возможности и характер. Безусловно,

он способен выполнить эту работу, причем так, чтобы не привлечь внимания

остальных функционеров. Тогда мы сможем атаковать «Амальгам» изнутри, подрубить

ее становой хребет. Ради этого нам необходимо захватить Леонарда Тестаросса

живым и заставить его сотрудничать с нами. Любой ценой.

–

Любой ценой… ты имеешь в виду…

Глаза

Тессы были холодны, как лед.

–

Любой ценой означает – любой ценой. Требуется ли объяснять?

– Н-но…

–

Благодарю за участие. Но – все в порядке.

Улыбка

Тессы выглядела настолько безжизненной, что Курц прикусил язык, чтобы не

сболтнуть что-нибудь лишнее. Крузо и Мао обменялись мрачными взглядами, а

Мардукас опустил лицо, чтобы скрыть мелькнувшее в глазах сочувствие и жалость.

–

Фаулер выскользнул из наших рук, но дал нам важную информацию. «Дана» как раз сейчас занимается ее анализом. Я проложила курс на юг. Вероятно,

нам потребуется передислоцироваться из Тихого океана в Атлантику. Даже с

крейсерскими возможностями нашего корабля потребуется время, чтобы обогнуть

Южную Америку. Возражения есть?

–

Никак нет, мадам капитан, – первым ответил Мардукас. За ним – остальные трое.

Несколько небольших вопросов, оставшихся на повестке дня, не заняли много

времени, и совещание подошло к концу. Мардукас, Крузо и Вебер вышли, а Мао

немного задержалась.

–

Тесса.

– Да?

–

Ты меня беспокоишь, – Мао смотрела очень серьезно.

– Почему же? Я хорошо себя чувствую.

–

Почему-почему. Мне кажется, с тобой что-то не так.

–

Мистер Мардукас только что говорил об этом. Но я уже в порядке – просто устала.

Мао

не ответила на неискреннюю улыбку.

–

Хорошо, если так. Но я прослежу, чтобы

ты отдохнула хотя бы эти пять часов. И обязательно поешь.

–

Я так и собиралась сделать.

–

Наш доктор, Голдберри, тоже тебе постоянно твердит, самое главное – правильное

питание. Если у тебя есть аппетит…

–

Да-да, «если у тебя есть аппетит – еще не все пропало. Останется только отдохнуть,

и будешь как новенькая». Я послушаюсь ее и высплюсь, не волнуйся.

Тесса

ненатурально зевнула и поскорее вышла из штабного отсека.

Вернувшись

в командирскую каюту, она нашла на столе аппетитно выглядящий сандвич и пакет

фруктового сока. Кок Казуя, похоже, мобилизовал все резервы камбуза, чтобы

угодить капитану.

того момента, как она что-то поела, прошло уже не меньше полусуток.

Откусив

от сандвича, она с трудом проглотила. Но на второй кусок ее уже не хватило.

Выпив половину принесенного сока, она выбросила сандвич в гальюн, чувствуя себя

виноватой, как преступница, скрывающая улики.

Наверное,

следовало принять душ. Но двигаться, что-то делать не хотелось. Не было сил.

Выключив свет, она сбросила мятый китель и упала на койку, скорчившись под

одеялом в клубок.

Прошло десять минут. Потом тридцать.

Миновал

час, и она сдалась.

Она

не могла заснуть.

Тесса

поднялась и села, опершись спиной на стенку и не заметив, как соскользнуло

одеяло. Остановившимся взглядом уставилась в темноту.

Перед

ее широко раскрытыми глазами снова бесконечной вереницей двинулись лица и имена

погибших подчиненных. Лица ушедших товарищей – мужчин и женщин.

Не

проронив ни звука, она надолго застыла, уставившись мертвым взглядом в точку на

противоположной стене каюты.

[1] Поль Гоген (1848-1903),

французский художник, постимпрессионист. Картина написана в 1897 г.

[2] Дефибриллятор – устройство

для подачи электрошока при остановке сердца.

«Направить в сторону противника 1»

Мускулы во

всем теле стонут, прося пощады. Каждый новый шаг вызывает новую вспышку боли,

словно ноги ступают по битому стеклу. Они тяжелы, тупой свинцовой тяжестью.

Пищевод опять судорожно сжимается – его

стошнило бы, если бы было чем. Широко раскрытый рот хватает горячий воздух,

ребра ходят, словно кузнечные меха, но пересохшее горло едва пропускает воздух

в легкие. Страшно хочется пить.

Влажные

тропические испарения липко струятся вокруг, конденсируются на коже, смешиваясь

с текущим ручьями потом. Промокшие снаружи и изнутри высокие ботинки

отвратительно хлюпают по грязи. Ремни боевого ранца режут плечи, перекрывая кровообращение,

заставляя неметь кончики пальцев.

Остановиться, кулаки

в колени. Тридцать секунд передышки, чтобы бешено бьющееся сердце не выскочило

через рот. С прошлой остановки прошло столько же – не больше полуминуты. Позор.

Хорошо, что никто не видит. Пока никто не орет, подгоняя, и не пихает в спину –

это просто счастье.

Соске

перетерпел самую острую боль, тряхнул головой, чтобы избавиться от

подступающего головокружения. Ему было стыдно. Он пробежал по крутой и неровной

тропинке, петляющей в джунглях, не больше шести километров – и вот результат.

Куда делись все силы?

Но

останавливаться нельзя.

Тяжелую ногу

вперед – шаг.

Вторую за ней

– еще шаг.

Зацепившись за

корень, он едва не упал, и удержался, только схватившись за колючую лиану. На

недавнем скользком спуске в русло очередного ручья он поскользнулся, и сейчас

был в грязи, с ног до головы. Хорошо, что удержался хотя бы сейчас. Качнувшись и восстановив равновесие,

он снова тяжело побежал, почти ничего не видя перед собой.

Не думать. Бежать.

В голову бьют

гулкие барабаны, не успевшее успокоиться сердце готово лопнуть, кровь шумит в

ушах. В глазах темнеет, поле зрения сужается в овальный тоннель. Вкус крови во

рту.

Ногу вперед.

Вторую – за

ней.

На чем стоит военное

дело? На чем стоит настоящий солдат?

Правильно – на

беге.

Бежать,

бежать, бежать.

Солдаты, у

которых не осталось сил бежать, никогда не получат шанса на победу. В наступлении

и отступлении, в сумерках тотальной войны, в кошмаре многодневных сражений, в

крови и грязи, там, где от человека остается только шатающаяся тень – там уже

мало значат боевые навыки и оружие. Богиня победы улыбнется только тем, кто

сумеет бежать дольше, чем враг. Единственное по-настоящему важное качество

солдата, голый осадок тактики и стратегии – это настолько просто, что даже не

бросается в глаза. Но все ветераны знают: пока ты еще можешь бежать – ты еще жив[1].

Важно и

то, что все

ненужные мысли исчезают.

Растворяются

колебания и сомнения. Сожаления о прошлом, нерешительность и страх перед

будущим – все пропадает в кровавом тумане.

Вперед, вперед,

вперед.

В поле зрения

вплыл гротескно растопырившийся на тропинке куст. Приметное место – по карте

это будет уже 10

километров. Вчера он не

смог сюда добраться. Сегодня – он здесь.

Мышцы терзала боль. Как обычно. Так и должно быть.

Завтра он

сможет убежать еще дальше.

– Не пойму,

как ты еще волочишь ноги. Может быть, ты и не человек вовсе, а киборг? –

спросил Мишель Лемон, шагая позади Соске. Отдышавшись после забега, тот брел по

плацу перед лагерем, где раньше проводились построения и утренняя гимнастика.

Вокруг полевого

лагеря тянулись болота северной части американского штата Флорида. До

ближайшего населенного пункта, городка под названием Тейлор, было километров

десять, но здесь царила первобытная природа. В эти влажные тропические джунгли

заглядывали разве что охотники и редкие ученые-натуралисты, туристы же

появлялись крайне редко, и то, только в сезон.

Сюда вела

единственная дорога, проходящая через Тейлор, и те, кто явился бы сюда в

поисках Соске, немедленно привлекли бы внимание досужих местных жителей,

которые не поленились бы сообщить об этом по радио кому следует.

Атака на

острове Хива-Оа, дорого обошедшаяся французским разведчикам, свидетельствовала

о том, что информация из недр DCSE,

на которую работал Лемон, легко утекает в Амальгам – никак иначе ту скорость, с

какой противник узнал, куда спрятали Соске, объяснить было невозможно.

Возвращаться

во Францию в такой ситуации было не только бессмысленно, но и опасно. Мало

того, до Лемона дошли крайне тревожные слухи о том, что функционеры министерства

обороны и руководство его собственной страны начали задумываться о том, что

сотрудничать с Амальгам может быть выгоднее, нежели вступать в конфронтацию –

даже несмотря на ее последнюю враждебную силовую акцию. Что это могло означать

лично для Лемона, незначительного агента – было страшно подумать. Уже дважды

вступив в боевые столкновения с силами Амальгам, он просто просился на роль

козла отпущения. Он с минуты на минуту ждал, что руководство спустит ему

грозное указание передать пленника в соответствующие инстанции, а самому

явиться для немедленного разбирательства. Чем закончится пристрастное расследование,

догадаться было нетрудно – в лучшем случае обвинением в превышении служебных

полномочий, а в худшем – в заговоре, измене, контактах с чужим агентом и перевербовке

в пользу неизвестной, но скорее всего враждебной, спецслужбы – Митрила.

Лемон принял

неожиданное решение. С помощью своих людей, которым он мог доверять, он решил

спрятать Соске в том месте, где его никто не догадается искать. Эта затея

увенчалась успехом, поскольку его непосредственный начальник, Делекур, погиб, и

Лемон временно получил его полномочия. Но последствия ее тоже было нетрудно

предсказать – слишком самостоятельные действия не могли остаться без

последствий, хотя он все еще мог прикрываться тем, что истово выполнял

предыдущее указание – обеспечить безопасность пленного, не предполагал, что

ситуация кардинально изменится. Опасаясь нового нападения, элементарно не успел

поставить в известность начальство или не думал, что такие мелочи могут его

заинтересовать. Удаленность от штаб-квартиры, которая сильно затрудняла

передачу рапортов и указаний, сыграла ему на руку: пока корреспонденция шла по

бюрократической цепочке, он действовал. Но, как бы Лемон ни изворачивался,

выглядело это так, словно он сбежал вместе с Соске и немногими доверенными

людьми.

«Думайте, как

хотите, дьявол с вами», – сказал Лемон.

В конце

концов, он действовал именно в интересах своей страны – как бы там ни считали

зажравшиеся бюрократы в верхах, которые готовы были подменить их своими

собственными. Отдать Соске в руки противника – разве это не то же самое, что

продать ценную информацию, которая должна принадлежать Франции? Амальгам уже

неоднократно доказала, насколько глубоко сидят ее корни, насколько опасной она

может быть, насколько неразборчива она в средствах, используемых для достижения

своих загадочных целей. Стоило лишь вспомнить события последних месяцев. Доверять им? Благодарю покорно,

для этого нужно быть слишком большим оптимистом.

Для начала Соске

должен был восстановиться.

Когда он снова

станет тем великолепным бойцом, каким был раньше, ему уже не потребуется

охрана. Если они останутся союзниками по совместной борьбе, его твердое

намерение отомстить приведет их к центру организации, называемой Амальгам, в

средоточие бесценной информации, которая даст возможность, наконец, разобраться,

что к чему. Лемон считал, что это даст возможность устранить угрозу и для его родной

страны.

Еще на острове

Лемон откровенно переговорил с Соске, поведал ему свои мысли и предложил

сотрудничество. Подумав, тот кивнул и сказал:

– Согласен. Но

ты хорошо подумал?

В принципе,

соображения Лемона и так не являлись для него секретом. Если бы француз был

простым исполнительным служакой, бездумным винтиком бюрократической машины, он

уже давно сбагрил бы Соске и связанную с ним головную боль по инстанции,

переложив ответственность за принятие решений на начальство.

Лемон ответил рассеянно:

– Как тебе сказать?

Сам удивляюсь, но… наверное, это просто месть. Чей-то пепел стучит.

– Мне это

знакомо.

Этого было

достаточно – им не потребовалось ничего больше объяснять друг другу. Соске

обещал передать всю имеющуюся у него информацию по Митрилу и Амальгам и

обстоятельствам, при которых он стал целью для врагов, после того, как

восстановится.

Проблема была

в том, где спрятаться до этого момента.

Лемон начал

осторожно зондировать своих знакомых, обитавших в уединенных и труднодоступных

местах, но найти безопасное убежище, отвечающее всем требованиям, было нелегко.

Тогда Соске предложил сам:

«Есть человек,

который может помочь».

Действительно,

этот человек – полковник Джон Джордж Кортни – предоставил им подходящее укрытие.

Затерянный в глуши безлюдный тренировочный лагерь.

Пока Соске

сосредоточенно бегал, приседал, отжимался и прыгал, разбрызгивая грязь, по

мокрой полосе препятствий, Лемон молча наблюдал, устроившись на скамейке. Сзади

раздались шаги, и появился тот самый Кортни – собственной персоной. Годы

покрыли его загорелое лицо глубокими морщинами, но подбородок упрямо торчал

вперед, а прямая, как штык осанка и уверенные движения выдавали армейскую

косточку. Так же как и старый, рваный, грязный и воняющий потом камуфляжный

комбинезон.

– Тренируется,

– прогудел Кортни глубоким басом.

– Да. Я бы

даже сказал слишком интенсивно. Безрассудно.

В ответ на

слова Лемона американец фыркнул и трубно высморкался.

– Молодым по

хрену безрассудность.

– Хм. Воля к

победе? Целеустремленность?

– Еще проще. Нев*бенные яйца.

– Яйца, говорите…

– Не просто

яйца. Нев*бенные яйца, – назидательно поправил Кортни, расправляя густые

усы.

– Вы

полагаете, есть разница?

– Кто не видит

разницы, сам – нев*бенный идиот. Ну, ладно. Траханный французик, который хоть

мальца рубит в траханном английском

языке – так и быть, сделаю скидку.

Полковнику в отставке Кортни, в обилии

уснащавшему свою речь английской матерщиной, стукнуло уже шестьдесят, и он

прошел весь Вьетнам. Наводка на этот лагерь, связи с местными старожилами из

Тейлора – все это была его работа.

Лагерь был основан

в те годы, когда американская армия и морская пехота несли большие потери от

атак партизан-вьетконговцев во Вьетнаме, специально для отработки методов войны

в джунглях и болотах. Здесь его начальник, офицер, широко известный по прозвищу

«В-атаку-Чарли[2]», который крепко повоевал

в составе отрядов «Зеленых беретов», вколачивал в головы новобранцев знания, заработанные

кровью и потом во вьетнамском аду. Кортни был одним из его помощников и

участвовал в разработке учебного курса.

Основным языком

в этом лагере был матерный, вместо будильника по утрам использовались ручные

гранаты, а одетые во вьетконговскую форму офицеры-инструкторы измывались над

курсантами, круглые сутки ползавшими на брюхе по грязи, как только позволяла их богатая фантазия. Стоит

отметить, что именно тот самый «В-атаку-Чарли» стоял впоследствии у истоков знаменитого

отряда «Дельта».

Теперь этот

лагерь со славной историей служил тренировочной площадкой для реабилитации

только-только оживающего после тяжелого ранения Соске.

Полковник

Кортни и Соске встречались до этого всего единожды, когда сержанту довелось

сопровождать своего хрупкого командира на встречу со старыми друзьями ее отца,

неожиданно превратившуюся в разнузданную пьянку. Лемон, которого

заинтересовало, почему полковник решил помочь малознакомому молодому митриловцу

в бегах, пристал к нему с расспросами, на что тот коротко ответил:

– Его выбрала милая

дочка моего старого друга.

Повисла

неловкая тишина. Промелькнувшая на грубом лице старого вояки тень воспоминаний

дала Лемону понять, что дальше бередить зажившие раны не следует.

Очевидно,

полковником двигало довольно сильное чувство, пусть он и не желал об этом

распространяться. Так или иначе – он подготовил все, что было нужно.

– Но,

полковник, ваш график упражнений выглядит слишком уж суровым, – следя

сочувственным взглядом за Соске, проговорил Лемон. Впрочем, теория подготовки

военнослужащих, заключающаяся в одном емком слове – «яйца» – его несколько

заинтриговала. Поэтому он продолжил: – Он тренируется слишком напористо, на износ,

а между тем его физиологическое состояние никак не назовешь нормальным. Не говоря

уже про последствия ранений. Он потерял слишком много веса, а мышечная ткань

атрофировались за время комы. Удивляюсь, как он не падает в обморок после

каждого отжимания. И эти самые, хм-хм – «яйца» – едва ли ему помогут. Неужели

вы не сказали ему, что это просто опасно?

Полковник

Кортни вытащил из нагрудного кармана длинную и толстую сигару и

продемонстрировал безупречную технику зажигания спички о приклеенный к рукаву

грубой куртки черкалек. Не обращая внимания на ожидающего ответа Лемона, он

прогрел сигару по длине, потом деловито запалил ее кончик. Пожевал массивными

челюстями и, наконец, выдохнул длиннейшую струю синего дыма.

– Э-э-э, вы

меня слушаете?

На лице

полковника разлилось выражение глубочайшего удовлетворения, какое можно увидеть

только у заядлого курильщика. Даже трубный голос прозвучал уже не так грубо.

Кинув взгляд из-под лохматых бровей на француза, Кортни ответил, наконец:

– Физиологическое состояние, вот как?

– Совершенно

точно.

– Что же.

Наверное, действительно стоит дать рекомендации.

Шагнув вперед

и нависнув над Соске, который, обливаясь потом, отжимался на дрожащих от

слабости руках, едва не утыкаясь лицом в грязную лужу, американец взревел:

– Сержант!

– Слушаю… сэр!

Дыхание Соске рвалось из груди с хрипом, но ответ прозвучал четко.

– Ты что, уснул?! Поддерживаем темп! Думаешь,

здесь траханный курорт? И что ты виляешь своей тощей жопой, как озабоченная

сучка? Куда оттопырил? Или ты педик? Собрался меня соблазнить?!

– Никак нет… сэр.

– Да ты ослаб,

сержант, и ни хера не хочешь делать. Ай-яй-яй, уже сломался, ручки не

разгибаются. Где твои стальные яйца, где твоя траханная воля к борьбе?! А, может

быть, ты только притворялся крутым мужиком, засранец?

– Никак нет, сэр!

– Тогда –

шевелись, черт бы тебя драл! Представь, будто бодаешь своим куцым огрызком целку,

за которой волочился! Пошел! Пошел! Пошел!!!

Стек, точно по

волшебству появившийся в руке полковника, немилосердно прошелся по спине

отжимающегося из последних сил Соске. Его выкрик напоминал скорее стон:

– Так точно,

сэр!!!

Полковник,

казалось, искренне наслаждался его мучениями, подбадривая его ударами, с

садистским выражением на лице:

– Да! Вот так! Скули

и хнычь!!!

Лемон,

наблюдавший экзекуцию с потерянным видом, наконец, не выдержал.

– Но вы же

просто бьете его! Это совсем не похоже на физиотерапию! Все медицинские

реабилитационные теории…

– Имел я ваши теории!

Обратив на

Лемона налитые кровью глаза, полковник смерил его с ног до головы и выдохнул

прямо в лицо облако вонючего дыма. Потом с чувством отхаркался и изрыгнул под

ноги жирный плевок.

– Физиология-шмузиологиия,

разговоры о том, что нев*бенные яйца уже не в моде – все это херня! Болтовня траханных

желторотых хиляков, которые ни черта не понимают, что такое – настоящий мужик!

– Э-э-э…

– Это знает

только тот, кто оставался на траханном поле боя в одиночку! – громыхнул

полковник, рассекая воздух кулаком. – Тот, кого хоть раз со всех траханных

сторон окружали враги! Ни патронов, ни воды, ни жратвы, косоглазые гуки[3] уже

целятся натянуть твою шкуру на бубен, чтоб выплясывать свои траханные пляски!

Что должен делать угодивший в бездонную жопу настоящий мужик, а?!

Лемон явно был

не в курсе.

– Позвать

докторишек, чтоб они прописали касторки – получше просраться?! Ясный перец, они

мигом выпишут рецепт – «не перенапрягайся, дружок, медицина дает тебе добро

сдаться в плен». Гуки только этого и ждут – когда ты задерешь свои дрожащие лапки.

Мигом оторвут тебе башку!

– Возможно, вы

и правы…

– Но Господь всемогущ

– он заранее знал, что дерьмо может попасть в вентилятор. В своей неизъяснимой милости он снабдил

настоящего мужчину важным и нужным инструментом. Нет, не тем, о котором вы

подумали. Это называется – дурная супер-е*чая сила!!!

Каменно твердый кулак ткнул Лемона в грудь.

– Если

включить ее, даже трус и хиляк может превратиться в закаленного вояку. Пусть он

и сдохнет через полчасика – зато выполнит боевую задачу.

Лемон нахмурился.

Безумие.

Ничего общего

с научными методиками реабилитации после тяжелых ранений, которые рекомендуют умеренные

тренировки и продолжительный отдых. Сбалансированную диету и отсутствие стрессов. Даже

опытные культуристы следуют им – для того, чтобы построить идеальное,

мужественно-мускулистое тело, нет ничего лучше. Так в один голос говорят все

светила науки.

– Да ты не

веришь мне, сынок?

– Ну, как бы сказать…

– Тогда раскрой гляделки пошире. Эй, ты! Да, ты, салага! Тащи свою задницу сюда! – Кортни

прицелился толстым пальцем в одного из бойцов спецотряда Лемона, чистившего

оружие на столике поодаль. Тот даже подпрыгнул, когда до него докатился

начальственный рык. Француз с озадаченным лицом глянул на Лемона, но послушался

и рысцой подбежал к полковнику. Кортни пихнул его в спину и указал в сторону

Соске.

– Навесь-ка ему

раз-два по роже и покатай ногами по грязи! Не стесняйся, давай!

Оперативник, крепкий и мускулистый мужчина,

снова посмотрел на Лемона, ожидая указаний. Тот помедлил и коротко кивнул –

«делай, как он велит»,

– Как

прикажете.

Пожав плечами,

солдат направился к центру поля, где Соске наматывал очередной круг шатающейся

рысцой. Остановившись на его пути, француз поднял сжатые кулаки и сказал

извиняющимся тоном: «Ничего личного, парень. Это приказ».

– Так, посмотрим-посмотрим.

Его контратака откроет тебе глаза, – перекатывая во рту дымящую сигару,

полковник сложил руки на груди, всем видом выражая уверенность.

Оперативник без

всяких затей ударил Соске.

Второй удар.

Третий.

Едва

держащийся на ногах Соске не смог ни уклониться, ни поднять руки, чтобы

блокировать. Солдат ухватил его за воротник и легко провел бросок через плечо –

словно с манекеном. Тело с хлюпаньем шлепнулось в грязь и осталось лежать

неподвижно. Наклонившись над ним, француз подождал немного, потом выпрямился и

крикнул Лемону:

– Он

вырубился, сэр!

Глядя, как

солдат шлепает Соске по щекам, пытаясь привести в чувство, Лемон вздохнул и со

значением глянул на Кортни, который, как ни в чем не бывало, попыхивал вонючим

дымом.

– Такая ерунда

тоже случается.

Случившееся

нисколько не поколебало его уверенности, и он продолжал все так же непреклонно:

– Никаких сюсюсканий.

Пусть терпит, дьявол его раздери. Это – самое главное.

– Думаете,

валяться в грязи и надрываться до полусмерти пойдет едва живому парню на

пользу?

– Ясное дело,

– Кортни швырнул окурок в грязь и раздавил громадным, высоко шнурованным берцем-говнодавом.

– Ты не понимаешь, сосунок. Настоящий мужчина должен быть грязен, вонюч и

бородат. Если от него не разит потом и кровью врагов, то на хера он вообще

годится?

Откинувшись на

спинку скамьи в тени уютной террасы, Канаме Чидори смотрела вдаль, провожая

отрешенным взглядом скатывающийся в море оранжевый солнечный диск – так же, как

и вчера. И позавчера.

Она всегда

приходила сюда, даже если шел дождь, и побережье терялось в серой мутной дымке.

Ей всего несколько

раз в жизни довелось побывать на море, хотя и в Японии и в Америке она жила

совсем недалеко от побережья. Но возможность остаться с ним наедине – на

несколько бесконечно долгих месяцев – представилась впервые. Она не уставала смотреть

– каждая из мерно катящихся и разбивающихся о песок волн завораживала своей

неповторимостью.

Она уже не могла

вспомнить тех мест, что промелькнули перед глазами после того, как ее увезли из

Токио. Единственным из них, где она задержалась надолго, оказалось это роскошное

поместье, раскинувшееся прямо на берегу моря. В его пределах свобода Канаме

была практически неограниченной, и она могла бродить по обширному саду, не

чувствуя на себе назойливых взглядов своих тюремщиков. Леонард, доставивший ее

сюда, сказал, что она может требовать от безмолвных и покорных слуг все, что

угодно.

– Думаешь, я

буду счастлива, оказавшись здесь в роли запертой принцессы?

Леонард лишь

пожал плечами в ответ на ядовитый вопрос.

Доставив ее в

поместье, Леонард улетел на том же самом вертолете. Надо полагать, у него, как

ответственного функционера Амальгам, было много работы. Но он все равно навещал

поместье хотя бы раз в неделю, даже с другого конца земного шара.

Украв ее первый

поцелуй, и со всей определенностью заявив, что любит ее, Леонард даже теперь не

заявлял прав на Канаме, как на свою собственность. Не пытался обнять ее или

даже просто прикоснуться.

Она ни разу не

почувствовала его прикосновения к своим мыслям – «резонанса».

Канаме не ожидала,

что он просто бережно завернет ее в бархат и шелк, и запрет в надежном месте.

Словно драгоценный камень в тяжелом стальном сейфе.

Это было

неожиданно и странно. При первой, второй и третьей встречах этот эксцентричный

альбинос действовал настолько целеустремленно, что поначалу она ожидала немедленной

попытки затащить ее в постель. Но этого не произошло. Не бросили ее и в

зловещую научно-исследовательскую лабораторию – Канаме никто и ни к чему не

принуждал. Если не считать домашнего ареста, она была вольна в своем времени и

поступках. Словно очень важная VIP-персона в эксклюзивном отеле.

Когда прошли

несколько недель жизни Канаме в поместье, Леонард вручил ей новейший ноутбук и

небрежно сказал:

– Если тебе

скучно, поиграй с тем, что внутри.

Сетевые

функции ноутбука были намертво отрублены, и выйти в Интернет было невозможно,

но винчестер был забит чертежами, спецификациями и данными боевых испытаний сверхмощных

оружейных систем. Совершенно секретная, поистине бесценная информация.

Там были

полные тактико-технические данные нескольких модификаций бронероботов типа

«Чодар» и «Бегемот», оснащенных лямбда драйверами. Правда, информации о

бронероботе, который пилотировал Леонард, называвшемся «Белиал», там все же не

нашлось.

Среди

исчерпывающих отчетов о полевых испытаниях и реальном боевом применении она

обнаружила данные, собранные во время сражений с «Арбалетом» и Соске. Противостоявшими

ему со стороны Амальгам БР типа «Чодар» управляли многие пилоты, но

единственным, кто смог в полной мере использовать возможности этой боевой

машины, был тот самый недоброй памяти террорист, неотступный враг Соске –

Гаурон. Соске сразился с ним на «Арбалете», еще не умея, как следует, управлять

лямбда драйвером, но используя свои отточенные боевые навыки и опыт,

позволявшие оставаться почти наравне со столь страшным врагом. По оценкам

Канаме, боевой потенциал Соске оставался непревзойденным, мощь его энергетических

ударов – даже неуклюжих и неотработанных – с самого начала была сравнима с тем,

что выдавал опытный Гаурон. Исследование захватило Канаме и она, не останавливаясь,

принялась листать отчеты и дальше.

Там

обнаружилась достаточно полная разведывательная информация о бойцах Митрила, в

том числе о Мао и Курце. Их боевые машины, стандартные М9, находились на

совершенно ином уровне, нежели БР, оснащенные лямбда драйверами. Читая отчеты,

Канаме поймала себя на том, что удивляется, почему они еще живы после стольких

боевых столкновений с неизмеримо превосходящим противником. Даже БР третьего

поколения, энерговооруженный и подвижный, с совершенной электроникой, ничего не

мог противопоставить защитному полю, создаваемому лямбда драйвером, не имея

оружия, способного его пробить. В свою очередь, ни бронирование М9 «Гернсбек»,

ни его маневренность не могли защитить его от поражения энергетическими

ударами. Это было очевидно, и упорство Соске и его соратников поистине вызывало

восхищение.

Если взглянуть

на ситуацию глазами Амальгам, то становилось понятно раздражение ее

функционеров, которым приходилось иметь дело со столь упрямым противником.

Даже

оказавшись перед лицом неизмеримо превосходящего в защите и огневой мощи врага,

митриловцы не прекращали сопротивления. Не сдавались, даже оказавшись в самом

невыгодном положении. Речь шла не об одном только упрямстве. Собрав воедино

богатый боевой опыт и безупречные навыки, нестандартную тактику, гибкость и не

поддающуюся прямому анализу интуицию, ударные подразделения Митрила выдержали

сокрушительные удары, перегруппировались и даже смогли провести несколько

эффективных контратак. Наверное, это следовало бы назвать «разницей в мастерстве».

Мао, Курц и их боевые товарищи, выглядевшие обычными молодыми людьми, со своими

слабостями и недостатками, в бою превращались в великолепные и смертоносные

боевые машины. Это неожиданное открытие смотрело на Канаме с экрана ноутбука –

неопровержимо подтвержденное множеством сводок, цифр и графиков.

Теперь она

гораздо лучше понимала, какое значение вкладывал в свои слова Леонард еще во

время того тягостного разговора в ее квартире в Токио, говоря «Митрил зашел

слишком далеко».

Амальгам

почувствовала угрозу для себя – угрозу, которую представляли Соске и его

товарищи.

Быстро

просмотрев схемы конструктивного устройства и чертежи бронероботов типа «Чодар»

и «Бегемот», Канаме уже не стала удивляться тому, что часть ее интеллекта,

подпитанная таинственной силой Посвященной, легко и практически незаметно для хозяйки

выполнила анализ и определила корни этой проблемы.

Несмотря на

то, что многие узлы и агрегаты несли на себе отпечаток конструкторского гения

Леонарда, большая часть механизмов была разработана обычными инженерами, не

отмеченными особыми талантами. Кроме того, логичное научно-медицинское решение

основной проблемы изначально таило в себе определенный изъян.

Пилотам

амальгамовских бронероботов, оснащенных боевыми лямбда драйверами, было

необходимо использовать специальный химический препарат для того, чтобы

запустить этот механизм и заставить его действовать. Эта внешняя стимуляция

обеспечивала создание временной специфической структуры, выстроенной из

синапсов головного мозга и проводящей электрические импульсы совершенно

необычным образом. Аппарат, расположенный в кокпите бронеробота и снимающий и усиливающий

эти ментальные импульсы, образующий интерфейс системы управления лямбда

драйвером, назывался TAROS.

История боевых действий и испытаний свидетельствовала о том, что препарат,

используемый пилотами Амальгам, достаточно быстро совершенствовался, избавляясь

от негативных побочных факторов. Телеметрия, оставшаяся с того времени, когда примерно

год назад Канаме встретилась с несчастным неуравновешенным мальчишкой, которого

заставили пилотировать «Бегемот», подтверждала, что первые варианты препарата

действовали на психику пилота быстро и разрушительно. Теперь, год спустя,

пилоты «Чодаров», скорее всего, не подвергались такому мощному эмоциональному стрессу,

как Такума, и могли сражаться дольше и эффективнее.

Фундаментальный

принцип действия механизма лямбда драйвера, установленного на «Чодаре»,

практически не отличался от устройства, которым был оснащен «Арбалет», но Соске

никогда не принимал никаких специальных химических стимуляторов. То

специфическое эмоциональное состояние, которое помогало Соске запускать лямбда

драйвер «Арбалета» во время яростных сражений, вероятнее всего являлось

результатом психологического строения его индивидуальной личности, особого

менталитета, сформировавшегося в непрерывных и беспощадных боях, закаленного

железной волей бойца и высокой способностью к концентрации. Возможно, на него

оказывали дополнительное влияние и некие посторонние эмоции. В любом случае,

повторить это индивидуальное ментальное состояние с помощью медикаментозной

обработки было невозможно – оно было совершенно уникальным.

Функционирование

лямбда драйвера «Арбалета» оставалось нестабильным, но, будучи запущенным, он в

большинстве ситуаций выдавал совершенно невероятную мощность. Лямбда драйвер

«Чодара», напротив, демонстрировал вполне приемлемую повторяемость и

постоянство результатов, позволившие запустить его в ограниченное серийное

производство. Однако серийным амальгамовским образцам в настоящий момент не

удавалось превзойти опытный «Арбалет» по максимальному потенциалу

энергетических потоков. Можно было сказать, что «Чодар» представлял собой

боевую единицу, предназначенную для уничтожения классических бронероботов, а

«Арбалет» – орудие борьбы с БР, оснащенными лямбда драйверами. Цифровые данные,

полученные при реальных боевых столкновениях и испытаниях, иллюстрирующие их

боевые потенциалы, четко свидетельствовали об этом.

«Чодар» и

«Бегемот» имели, по большому счету, схожее назначение, и общие для них конструкторские

решения, заложенные в устройство, были оптимизированы для борьбы с

конвенционными БР и одинаково ограничивали их возможности по решению

специфических задач. При их разработке не была в достаточной степени учтена

возможность того, что противник тоже сможет использовать лямбда драйвер, хотя

ради этой функции конструкторам пришлось пожертвовать эффективностью некоторых

других систем. Поскольку постоянно поддерживать защитное силовое поле было

невозможно, для противника, даже не обязательно имеющего в своем распоряжении

лямбда драйвер, но просто хорошо знакомого с принципами его действия – иными

словами, Тессы и ее подчиненных – оставалась возможность одержать победу над

новейшими образцами амальгамовских бронероботов даже на обычных БР.

Сверхъестественный

генератор силового поля не давал права считать бронеробот абсолютно неуязвимым.

По расчетам

Канаме, соотношение сил, при котором БР, оснащенный лямбда драйвером, можно

было приравнять к конвенционному бронероботу третьего поколения – естественно,

при условии аналогичной подготовки пилотов – можно было выразить коэффициентом

«один к восьми». Восьми М9, прошедших тренировки по отработке совместных

действий и координации, было достаточно для того, чтобы уничтожить одиночный

«Чодар». Конечно, исход боевого столкновения зависел от многочисленных

дополнительных факторов – тактики и умелого взаимодействия – и отряд М9 мог

понести серьезные потери, тем не менее, такой, пусть даже слегка упрощенный,

расчет выглядел оправданным.

Аналогичные

расчеты для танков и противотанковых вертолетов в условиях современной войны

приводили к максимальному коэффициенту «шестнадцать к одному». Если принять во

внимание эту цифру, разница в силах между бронероботами, несущими на борту

лямбда драйверы, и конвенционными, выглядела уже не столь драматично. В истории

развития боевой техники можно было найти и куда более разительные примеры,

когда следующее поколение боевой техники превосходило предыдущее в поистине гомерических

масштабах. К примеру – межконтинентальные баллистические ракеты с ядерными

боеголовками, выросшие из классических артиллерийских орудий и реактивных

минометов.

Но многие ли

люди в окружающем ее мире успели прийти к таким же выводам? Скорее всего, их

можно было пересчитать по пальцам – она сама, Леонард, Тесса, и еще несколько

таких же, как они. Возможно, несколько пилотов, вроде Мао, которые имели

реальный боевой опыт столкновений с применением лямбда драйверов – они тоже

могли догадаться.

Так думала

Канаме, задумчиво глядя в экран ноутбука.

Леонард

намеренно и ненавязчиво подвел ее к осознанию этого факта. Ей не пришлось долго

ждать следующего шага.

– Как бы ты

сама использовала эту ненадежную жестянку, которую называют лямбда драйвером? К

примеру, что можно было бы сделать с этим железным парнем? – как бы ненароком

поинтересовался он.

Подумав,

Канаме повернулась к ноутбуку и на трехмерном чертеже немного удлинила конский

хвост гибкого радиатора, торчащего на затылке «Чодара», разделила его надвое,

заплела в косички и украсила кокетливыми бантиками, которые до этого были

какими-то антеннами.

– Да, я забыл сказать,

с твоей подругой все хорошо, – неожиданно сказал Леонард, с тонкой улыбкой

рассматривая, плод ее трудов. Потом он вернул ноутбук и спокойно добавил: –

Почему бы тебе не попытаться еще разок?

Она поняла,

что речь шла о Токиве Киоко.

В следующий

раз Канаме провела гораздо больше времени, склонившись над ноутбуком, и,

наконец, передала его помощнице Леонарда. Это был чертеж, набросок

замысловатого устройства, которое помогло бы улучшить охлаждение бронеробота.

Тем не менее, Леонарду рано было праздновать победу – на самом деле над тем,

кто попытался бы воплотить этот агрегат в металле, можно было бы только

посмеяться. Канаме нарочно выбрала неверные цифровые значения так, что агрегат

не только не имел никакого практического значения – он делал совсем не то, для

чего предназначался – но еще и при этом выглядел солидно и технически

обоснованно. Это была своеобразная интеллектуальная ловушка, в которую, без

сомнения, попался бы любой обычный инженер или технолог. Раздраженная попыткой вытянуть

спрятанные в ее голове знания, Канаме решила испытать испытателя. Конечно,

Леонард заметил обман и распознал ее намерения, но всего лишь пожал плечами и

удалился, не сказав ни слова.

Если бы знать,

сколь ей еще томиться в этом поместье.

Чего именно пленители хотели от

Канаме?

Леонард часто

разговаривал с ней о разных малозначащих вещах. Хотя он не обмолвился и словом

о том, что происходит в таинственных недрах «Амальгам», у Канаме все равно

создалось впечатление, что он готовиться к чему-то, к чему-то очень серьезному и большому.

Вероятнее всего, до того дня ее не выпустят из этой роскошной клетки.

Оторванная от

своих корней, утратившая дом в Токио и друзей, Канаме чувствовала себя

безнадежно потерявшейся в чужом огромном мире. У нее уже не хватало духа

спорить и даже просто расспрашивать Леонарда о том, что с ней будет.

Какая разница?

Ей было все равно.

Она больше не

помнила, что такое гнев или веселый смех – здесь никто не злился и не смеялся. Монотонная

жизнь в огороженном, замкнутом мирке исподволь засасывала ее и скоро Канаме

перестала вспоминать и мечтать. Что толку? Она будет влачить здесь свои

однообразные дни, незаметно превратится в усталую взрослую женщину, незаметно

поседеет и спрячется за старческими морщинами. А потом просто умрет. Разве это

так уж плохо?

Поместье

располагалось в субтропическом поясе, это легко было определить по тому, что

даже в феврале здесь было тепло, а вокруг дышали влагой вечнозеленые тропические

леса. В пределах видимости не было ни дорог, ни других построек, ни разу в море

не возник силуэт корабля. Ни единого инверсионного следа в южном синем небе.

Лишь вертолет, привозивший Леонарда и его подручных, оставался ниточкой,

связывающей поместье с внешним миром.

Это было очень

тихое место.

Такое же

пустынное и тихое как ее сердце.

Солнце село, и

Канаме, как всегда, как многие-многие дни подряд, покинула террасу и бездумно

побрела по дорожкам западной части огромного парка.

Парк был

ухоженным и ровным. Темно-пурпурные цветы жакаранды[4], отмечавшие

подкрадывающуюся незаметную весну, сливались с бархатными закатными сумерками –

печальные и поникшие, словно в траурные гирлянды. Легкий морской бриз тронул

листья садовых деревьев, и они зашептали о чем-то, приглушенно и тревожно.

В тот вечер

она забрела чуть дальше вглубь сада, чем обычно и устало прилегла под деревом,

прислонившись спиной к шероховатому стволу. Ее одолевала вялая дремота, и

Канаме послушно плыла по мягким сонным волнам, пока ее ушей не достигли

негромкие голоса.

Один из

них был мужской, второй – женский.

– … И что же? Отступление

из Лос-Анджелеса не подтверждено, не так ли?

Знакомый голос. Это был помощник Леонарда, Ли Фаулер.

Тонколицый

молодой человек с длинными иссиня черными волосами, который без труда покорил

бы любую женщину одним-единственным взглядом. Канаме ничего не знала о его

прошлом, но под внешним обликом изящного и изысканного джентльмена скрывался

опытный и осторожный боец, на удивление проницательный. Он был абсолютно,

безраздельно предан Леонарду и всегда демонстрировал высший класс любезности и

уважения по отношению к Канаме. Как правая рука Леонарда, он практически

постоянно находился в разъездах по всему миру. Надо полагать, сегодня он

задержался в поместье.

– Да. Это неприятно.

Голос собеседницы

Фаулера Канаме тоже немедленно узнала. Сабина Левония. Еще

одна из ближней когорты Леонарда.

Девушка, которая, по сути, и руководила всей прислугой,

обеспечивавшими существование поместья, всегда носила строгий брючный костюм и

очки в узкой черной оправе. Она выглядела молодо – ей нельзя было дать больше

двадцати лет. Ненамного старше Канаме.

Сабина никогда

не отлучалась из поместья, и постоянно была на виду. Ее корректность и чопорная

предупредительность перед Канаме тоже не знала границ.

Но ее безупречная,

слегка флегматичная учтивость не могла обмануть – девушка была отнюдь не из

хрупких горничных, способных только подносить чай. Напротив, вся связь шла через нее, и,

невзирая на молодость, она командовала не только служанками, поварами и

садовниками, но и охранниками, которые вытягивались перед ней в струнку. Глаза

за стеклами очков поблескивали остро и прицельно, как у человека, которому не

раз доводилось смотреть в прицел, а чувство настороженности и напряжения

сопровождало ее по пятам.

Работники

повиновались Сабине беспрекословно и с опаской, бросаясь выполнять ее поручения

с почти неприличной торопливостью.

Теперь эти

двое, поверенные Леонарда, хранители его секретов, тихо беседовали на узкой,

ограниченной густыми зарослями дорожке сада. Задремавшая Канаме, чьи мысли

блуждали так далеко, что она и сама не знала – где, ничем не выдала своего

присутствия, и ни Фаулер, ни Сабина не почувствовали ее.

Лос-Анджелес? Отступление? Это ничего не

говорило ей. О ком шла речь, тоже было

непонятно.

– Вы сообщили

милорду об этом? Печально признать, что при всей вашей предусмотрительности, с

которой вы подготовили операцию на Хива-Оа, она провалилась и вы потеряли след

этого человека.

– Безусловно,

я доложила.

Голос Сабины

был холоден и спокоен.

– Нетрудно

было предсказать, что эта атака кончится неудачей, – скептически сказал Фаулер.

– Вот как? Что

же заставляет вас так думать? Есть дополнительная информация?

– Нисколько. Просто

оценка, не более.

– Завышенная

оценка.

– Что вы имеете

в виду?

– Я удивлена,

что милорд Леонард тогда так рассердился. Но он продемонстрировал, на что

способен, как пилот, и все встало на свои места. Даже если бы система ARX получила дальнейшее

развитие, «Белиал» останется непревзойденным. Это не тот противник, которого

следует всерьез опасаться.

– Я так не думаю.

– Даже после того,

как он потерпел поражение? – в словах Сабины прозвучало удивление и легкое

раздражение.

– Да. Хотя,

конечно, его нельзя назвать непобедимым.

– Полагаю,

моего «Элигора[5]» оказалось бы вполне

достаточно, чтобы уничтожить его в схватке один на один.

– Зачем же вы

тогда пытались убить его ударом в спину?

– В

столкновении лицом к лицу нет никакой необходимости. Практичнее выполоть сорняк,

пока он не вырос.

Фаулер

вздохнул.

– В целом вы

правы, но упускаете один важный момент. Действуя таким образом, вы уязвляете

гордость милорда.

– В том, что

касается нее?

– Совершенно

верно.

Канаме потребовалось некоторое время, чтобы

догадаться, о ком именно говорит Сабина.

– Печально. На

месте милорда Леонарда я бы давно позаботилась об этом человеке. Если салфетка

падает на пол, я просто выбрасываю ее – вот и все.

– Понимаю.

Вполне женская точка зрения.

– Вы так

считаете?

– Прошу

прощения, если невольно оскорбил вас. Но, в любом случае, больше нужды в тайном

убийстве нет.

– Почему же?

– Получена

информация о том, где всплыл исчезнувший из Токио системный блок ARX. Новый бронеробот не был

завершен постройкой, но мы все равно отправили на перехват отряд из трех БР

типа «Чодар»-М с приказом захватить его. Прекрасная возможность, чтобы оценить способности

нового мистера Калиума.

– Возвращаю

вам ваш вопрос – а этим вы не оскорбите милорда Леонарда?

Фаулер

усмехнулся и фыркнул.

– Именно

поэтому была поставлена задача захватить его, а не уничтожить немедленно.

Милорд сможет самостоятельно решить, что с ним делать. В конце концов, после

того, как он окажется в наших руках, уничтожить будет никогда не поздно.

– Понимаю.

– Остатки Митрила

едва ли смогут причинить нам большие неприятности. Нам лучше сосредоточиться на

генеральном проекте.

– Безусловно,

– кивнула Сабина.

– В таком

случае, желаю вам всяческих успехов.

На этом

разговор завершился, Фаулер и Сабина, вежливо попрощавшись, удалились в разные

стороны.

Канаме

слушала, не дрогнув ни единым мускулом, растворившись в разлитом в этом

закрытом саду сонном и печальном умиротворении. Она была словно ветер, словно

ровно текущая вода. Ни звука, ни трепета. Ни следа волнения. Горячая и

энергичная девчонка, которой она была когда-то, конечно, не смогла бы

сдержаться – гнев, вспыхнувший, словно факел в ночи, взволнованное дыхание

выдали бы ее, и Фаулер непременно заметил бы, что их беседу подслушивают.

Но не

теперь.

Остров Хива-Оа.

Отряд убийц.

Генеральный проект.

Эти слова не

всколыхнули ее. Но когда раздалось «этот человек»… она почувствовала – речь шла

о Соске.

Фаулер давно

уже удалился, но Канаме продолжала неподвижно лежать под деревом в темноте

стремительно сгустившейся – словно выключили лампочку – субтропической ночи. Ее

губы беззвучно и нежно прошептали:

– Дурак…

Он был

жив. Хотя она не

знала, что именно он творит, судя по тому, что Амальгам все равно недовольна

им, он не опустил руки.

Он ищет ее.

Перед глазами

снова встал, как наяву, тот школьный двор.

Ее жизнь

рухнула там, рассыпавшись ненужными обломками. Навсегда. Неужели он не понял? Не сдался? Не

выбросил белый флаг? О чем он только думает?

Дурак.

Ради меня. Ради той, что предала тебя. Той, что бросила тебя,

оставила на краю гибели и ушла с другим.

Дурак.

Слез не

было. Осталось лишь

потрясение и изумление.

Нет, не перед ним. Перед ней

самой.

Что же

она натворила?

Это цепенящее,

засасывающее, мертвое поместье – она заслужила его. Она состарится и умрет здесь – поделом. Но она больше не

сделает ничего. Не шелохнется. Не

ранит больше никого. Это будет ее искупление. За все. И за

те дурацкие пинки и оплеухи – тоже.

Дурак.

Оставь меня. Забудь

обо мне навсегда. Спокойно живи своей жизнью. Зачем, зачем ты рвешь дыхание, чтобы

догнать меня?!

Дурак.

Я так хочу тебя

увидеть. Вернись. Приди ко

мне. Скажи, что говорил всегда. С каменной физиономией, с

нахмуренными бровями. Скажи свое обычное – «нет проблем».

Нет.

Ты не

сможешь. Потому

что проблемы – есть.

Я лежу в

темноте. Я грежу под цветущими ветвями. Я могу только вспоминать.

Дура.

Она презирала себя. Трусость. Отвратительная трусость. Презренное, жалкое малодушие. Как она смеет цепляться за эти видения?

Она не заслужила.

Только холод быстро

остывающей сыроватой земли и влажный туман заставили ее подняться. Переступая

ослабшими ногами, Канаме шла по садовым дорожкам, направляясь в сторону

особняка, где ждала ее роскошная комната. Широкая мягкая кровать. Хотелось

просто упасть и забыться.

Перед южным

фасадом был выкопан двадцатипятиметровый бассейн с прозрачной водой. Она ни

разу не подходила к нему раньше.

Остановившись на

полушаге, она замерла, глядя перед собой. На поверхности прыгали слабые

отблески света, падавшего из окон первого и второго этажа, отразившиеся в ее

неподвижных глазах.

Может быть, поплавать?..

Неожиданная мысль.

Погрузиться в

темную воду, раствориться и исчезнуть… звучало соблазнительно. Но в этом

маленьком бассейне даже не утопишься, как следует.

Сама не зная

почему, Канаме сбросила сандалии и босиком подошла к бортику бассейна.

Попробовала воду ногой.

Холод.

Ощущение, ни

разу не испытанное за последние несколько месяцев, окатило ее резкой освежающей

волной.

Не снимая

свободного платья, она села на край и бесцельно поболтала ногами в холодной воде.

Потом скользнула вниз, погрузившись с головой.

Холод.

Шелковое

платье без пояса мягко раскрылось в воде, словно цветок, но когда она попыталась

двинуться, облепило и сковало ноги. Тяжело и печально вздохнув, Канаме ушла в

глубину, сбросила платье и осталась в одних тонких трусиках. Платье отпустило,

превратившись в странную медузу, парящую в глубине. Тяжесть, тоскливая и

мутная, исчезла. Тело стало легче, словно наполняясь воздухом, всплывая

невесомым поплавком. Вынырнув и вдохнув теплый ночной воздух, она легла на

спину. Плеснула, гулко нарушив тишину, раскинула руки и взглянула вверх.

Бесчисленные бриллианты звезд рассыпались у самых глаз, отражаясь так, что трудно

было понять, где темное небо переходит в темную воду.

А потом она поплыла.

Для начала медленно

оттолкнулась ногами, погрузила лицо и заскользила в прозрачной толще. Холодная

вода скользила по коже, смывая едкую горечь и печаль, щекоча пузырьками,

принимая ее протяжный долгий выдох.

Она поплыла

быстрее.

Пошла вперед

кролем, сильно ударив ногами, резко рассекая толщу воды взмахами рук. Ускорилась,

без стеснения оглашая бассейн бурными всплесками. Эхо прокатилось над водой,

вернулось от противоположной стенки.

Смогу ли я плыть

быстрее?..

Почему бы и не

попробовать?

Получилось

даже быстрее, чем она ожидала. Вспомнив почти забытые навыки, она со всей силы

ударила ногами и руками, и тело стремительно заскользило в воде.

Вот так. Неплохо.

Она размялась и

разогрела мышцы, но перед лицом уже возникла дальняя стенка бассейна.

Коснувшись ее, она перевернулась, свернувшись пружиной, и мощно оттолкнулась

ногами, умело выполнив быстрый спортивный поворот. Перед ней снова легли

двадцать пять метров холодной воды.

Не понимая,

что гонит ее вперед, не имея никакой разумной причины, Канаме рванулась изо

всех сил. Нет, это не было стремительное и ламинарное скольжение, которое

иногда можно увидеть на состязаниях, это не был отточенный спортивный стиль. Словно

пловец, догоняющий уходящую лодку, она выкладывалась на полную, не думая о

технике. Яростные удары, вздымающие тучи брызг, резкие, судорожные изгибы. Она

начала задыхаться, но, не обращая внимания, продолжала плыть.

Снова вперед. И

снова вперед.

Канаме уже

сделала несколько концов от бортика до бортика бассейна. Для чего, зачем – она

не знала.

Ее просто распирала

жажда движения. Плыть вперед, напрягая все мускулы, стремиться, вытягиваясь в

струнку.

Вперед. Вперед. Вперед.

Несколько

месяцев без малейшей физической нагрузки немедленно дали себя знать, она быстро

устала. Кровь стучала в висках. Стало тяжело дышать. Перетруженные мышцы стонали и жаловались.

Но она

все равно плыла.

Вперед! Вперед! Вперед!

Рыча от

напряжения и разбивая воду тяжелыми ударами, она продиралась вперед, не давая

себе ни мгновения передышки. Никто не назвал бы ее стиль красивым. Она вздымала

тучу брызг, точно старающийся утопить кого-то осьминог. Ударяясь о поверхность

воды искаженным лицом, и хватая воздух широко раскрытым ртом, она рвалась

дальше и дальше.

Гребок! Еще гребок! Еще!!!

Благословенная прохлада куда-то пропала. Теперь ей было жарко. Взлетающие

брызги, поднятые волны шумно плескали на бортики бассейна. Яростно оскалившись,

она вытягивалась, дрожа от звенящего, точно струна, возбуждения. Безумное,

отчаянное напряжение, превратившее ее тело в тугую пружину, каким-то

непередаваемым способом сбросило стягивающий сердце тяжелый замок.

Пусть! Пусть

будет трудно.

Отшвырнув

тоску, печаль и вину, она испытала ослепляющее чувство освобождения.

Хватит! Хватит казнить себя.

Нерешительность,

самоедство и сомнения никуда не приведут. Они больше не нужны. Теперь у нее

есть что-то другое – что-то по-настоящему важное.

Именно так.

Плыть, бежать, лететь! Рваться вперед! Сбросить сонную одурь

и свинцовую усталость души.

Может быть,

она скоро устанет… но она не забудет это чувство.

Гребок, гребок, гребок!

Она уже не

могла сосчитать, сколько концов в бассейне она намотала. Руки и ноги отяжелели,

словно бревна, и Канаме, чтобы не захлебнуться, наконец, подплыла к бортику и

ухватилась за него. С трудом выползла на четвереньках, как от нее валит пар.

Шатаясь, она

поднялась на ноги и только теперь почувствовала чье-то присутствие позади.

– Необычно

видеть вас здесь, – пряча удивление, проговорила Сабина. За шумными всплесками

Канаме и не заметила, как та подошла.

– Ну… и что?

Плечи Канаме

ходили ходуном, она никак не могла восстановить дыхание. Но ощущение торопливо

и сильно бьющегося в груди сердца, мокрой ткани не очень-то подходящих для плавания

трусиков, приятно холодивших тело, заставляли ее чувствовать себя бодрее и

живее. Она выпрямилась, не пытаясь прикрыть обнаженную грудь – напротив, дерзко

развернула плечи и выпятила ее вперед – и вызывающе бросила:

– Это здорово. Не попробуешь?

Горящий взгляд Канаме заставил Сабину слегка передернуть плечами.

– Прошу прощения,

я воздержусь. Но приятно видеть вас в таком хорошем расположении духа.

– А вот мне –

не очень.

– Как

пожелаете.

Смерив Канаме проницательным

взглядом, Сабина негромко сказала:

– По всей

видимости, вы слышали?..

Канаме поняла,

что она имеет в виду разговор в саду. Неизвестно, как, но Сабина догадалась.

Скрывать было нечего, и она небрежно ответила:

– Ага. Но

прощения не прошу.

– Тогда, вы

знаете? Я пыталась убить вашего возлюбленного.

– Ну и что?

По-моему, это нормально, – зло фыркнула Канаме. – Во-первых, он не мой

возлюбленный, а во-вторых, таким как вы, его не убить. Вам утерли нос, верно? Какая жалость! Не нужно быть такими самоуверенными. И

меня этим не пронять, понятно?!

На лице Сабины

не отразилось ровным счетом ничего. Помолчав, она проговорила все так же тихо и

ровно:

– Время

ужинать. Позвольте сопроводить вас в залу.

– Что-то нет

желания. Хотя… – Канаме на секунду задумалась, а потом ядовито продолжила: – Но

раз уж вы так настойчиво угощаете, я бы отведала озерной форели с косихикари[6] и

натто[7]. А, еще, пожалуй, соскучилась по иваси-но агэмоно[8]. Будьте добры.

Сабина,

незнакомая с японской кухней, со слегка вытянувшимся лицом уточнила названия и

ингредиенты.

Наверное, в

этом забытом Богом месте не так-то просто составить подобное меню. Но это уж не

ее проблемы.

Она не

собиралась жить, как раньше.

Нужно идти.

Вперед,

вперед, вперед.

Бывший

начальник гонконгского бюро Разведывательного управления Митрила Гевин Хантер и

его караван были атакованы в тот момент, когда, миновав городок Кантвелл, на

шестьдесят километров углубились по пустынному шоссе в тайгу. Так и не успев,

несмотря на бешеную спешку, собрать механизм, над которым они работали, они

покинули Анкоридж и направились в заранее подготовленную новую мастерскую.

Неяркий

северный рассвет только-только выхватил сквозь пелену мелкого дождя стены

густых елей, огораживавших шоссе с обеих сторон. Июнь на Аляске никогда не был

особенно жарким, и поутру в кабинах двух грузовиков с громоздкими трейлерами

пришлось включить отопление. Хантер сидел на пассажирском сидении в кабине

первого грузовика. Хотя солнце уже встало, на шоссе не было ни единой машины.

Здесь и ждала засада.

В воздухе над

мокрым асфальтом засияло голубое фосфоресцентное зарево, и из пустоты соткалась

гигантская фигура. Это был бронеробот. В трехстах метрах левее, на вершине

небольшой сопки появился второй, а на обочине дороги позади – третий. Граненые

головы бронероботов безошибочно указывали – «Чодары». Единственная боевая

машина, находившаяся в распоряжении Хантера, была небоеспособна. Сопротивляться

было совершенно бессмысленно.

Первый «Чодар»

поднял манипулятор и прогремел через внешний динамик:

– Стоять.

– Делай, как

он сказал, – посоветовал Хантер остолбеневшему водителю. Он был не из

митриловцев, его просто наняли вместе с грузовиком для транспортировки, поэтому

просто впал в ступор, не понимая, что происходит.

Два грузовика

с трейлерами остановились посреди шоссе, и «Чодар» отдал следующий приказ:

– Заглушить двигатели и выйти наружу с

поднятыми руками. В случае сопротивления открываем огонь.

Ничего не

оставалось, кроме как подчиниться.

Из зарослей

слева от дороги появились пять или шесть человек, которые моментально схватили

Хантера и обоих водителей, и выстроили их вдоль борта трейлера, так, чтобы

держать под прицелом, не входя в секторы огня друг друга. Они были одеты в

цивильную одежду, но пистолеты-пулеметы с глушителями и точные, уверенные

движения выдавали настоящих профессионалов.

Водители были

настолько испуганы, что Хантер пожалел, что втравил в это опасное дело

посторонних. Но он предполагал, что нечто подобное может случиться, и

специально нанял людей со стороны. Ему не хотелось подвергать излишней

опасности своих немногих уцелевших товарищей – опытных разведчиков. Как ни

печально это было признать, гибель сторонних водителей не нанесла бы им такого

урона.

Тогда зачем же

он поехал с ними сам?

На это было

несколько причин. Естественно, он рассматривал возможность вражеской засады и

даже подготовил кое-какие способы спасения на самый худший случай, но сыграло

свою роль и то, что даже если он погибнет, плакать будет некому. Да, его

отношения с женой, в которой он души не чаял, закончились настоящей катастрофой

– она осталась в Гонконге после разгрома Митрила.

Да, случается

и так. Как бы он ни холил и лелеял ее, заносчивую бывшую супермодель, польстившуюся

не на маленького толстячка, а на колечко со знаменитой итальянской площади

ювелиров[9]

Но все это

меркло по сравнению с теми бедствиями, которые могли последовать за неудачным исходом переговоров с противником.

– Гевин

Хантер? – спросил один из противников, не опуская автомата. Запираться было

бессмысленно, и он кивнул. Но люди, устроившие засаду, подходили к своей работе

серьезно и не допускали даже мельчайших погрешностей.

– Имя матери и

ваш день рождения.

Выходит, у них

имеется и его досье. Его мать умерла двадцать лет назад, и он вспомнил не сразу

– но все же ответил.

– Дебби. Четвертое июня.

– Хорошо. Покажите груз. Откройте своим ключом.

Хантер слегка

заколебался – может быть, стоит покочевряжиться, чтобы не выглядеть

подозрительно послушным? Впрочем, нет, не стоит, иначе примут за идиота. Передумав,

он спокойно кивнул и, не опуская рук, двинулся к задней части трейлера под

конвоем двух налетчиков.

Сопротивление? Не смешите. Враги

гораздо лучше тренированы, вооружены автоматическим оружием, не считая трех

бронероботов с лямбда драйверами. Насколько мог судить Хантер, в такой ситуации

имели бы наглость вступить в бой только парни из Западно-тихоокеанской

флотилии, со своим упрямым и гениальным командиром. Возможно, они бы даже не

проиграли.

Со вздохом

сняв замок с двери фургона, он повернул длинный металлический рычаг засова. За

открытыми дверцами громоздилась плотная стенка картонных коробок.

– Копченая

селедка, – пояснил Хантер. – Купили оптом, по дешевке. Если не

протухнет, отвезем через Канаду в Юту…

Не слушая его,

налетчик сильно дернул на себя нижнюю коробку, она шлепнулась на асфальт,

лопнула и оттуда посыпались запаянные в полиэтилен селедочные тушки. Глядя на

них с сожалением, Хантер покачал головой:

– Не хватает

только пива.

– Стой и

молчи.

Вывалились еще

несколько коробок, и за вторым рядом обнаружилась куполообразная металлическая

конструкция, по всей видимости, часть какого-то крупного механизма. Людям,

сведущим в военном деле, было нетрудно догадаться, что это такое. Голова

бронеробота третьего поколения.

– Тоже

копченая селедка?! – рявкнул налетчик и быстро заговорил в гарнитуру

компактного радиопередатчика:

– Говорит Блю-1.

Танго-1 обнаружен. Блю-1 следует протоколу Альфа. Танго-4 под контролем.

Запрашиваю инструкции. – Выслушав ответ, он проговорил: – Блю-1 вас понял,

конец связи.

Окончив сеанс

радиосвязи, он подал сигнал – налетчики получили, что хотели и готовились к

отходу. Из-за вершин косматых елок надвинулся тяжелый гул и прямо над головой,

метрах в десяти, проявились два громоздких транспортных вертолета. Пехотинцы

быстро приняли прочный трос с крюком, отцепили трейлер и начали строповать.

Появился еще один,

небольшой вертолет с округлым блистером – старая французская «Газель». Рубя воздух лопастями, он совершил

посадку метрах в тридцати от дороги. Из кабины вылез крупный мужчина. Сняв с

головы радиогарнитуру и бросив ее обратно, он широкими шагами направился к

захваченным грузовикам, отбрасывая ногами развевающиеся полы длинного серого

пальто. Падавшая на его лицо тень не давала рассмотреть черты его лица,

светилась лишь его седая голова и небольшая, тоже белая, как снег, эспаньолка.

Один из

налетчиков подбежал к седому, и, почтительно склонившись, отрапортовал. Слова,

конечно, потерялись в уханьи вертолетных лопастей и реве турбин, но сомнений не

оставалось – это был командир, руководивший операцией. Проинструктировав

подчиненного, седой мужчина подошел и остановился перед Хантером, глядя сверху

вниз. Неудивительно, в нем было почти два метра роста, а ширина плеч и крепкая

фигура говорили о том, что этот мужчина, несмотря на возраст – с виду ему можно

было дать лет пятьдесят – способен на многое.

Знакомое лицо.

Хотя встретить его здесь… это был словно страшный сон. Хантер вытаращил глаза,

и пробормотал, заикаясь:

– …Н-не может

быть. Вы?..

– В наших

делах все может быть, – спокойно ответил Калинин.

– Но ведь…

Хантер был не

из слишком впечатлительных людей и, чтобы удивить его, требовалось постараться.

Но теперь он даже не пытался скрыть потрясение. То, что видели его глаза,

вступило в такое чудовищное противоречие с логикой, что это поистине не

укладывалось в голове.

Но глаза не

обманывали.

Перед ним, в роли

командира ударного отряда Амальгам, стоял человек, совсем недавно командовавший

Оперативным отделом Западно-тихоокеанской флотилии Митрила, то есть десантными

частями ТДД, русский по происхождению, майор Андрей Сергеевич Калинин.

Пройдя мимо

пленника, он заглянул внутрь трейлера.

– Да, тот

самый образец.

Хантер не смог

ничего выдавить в ответ, и Калинин бесстрастно продолжил:

– Бесцельный

труд. Достроив его, вы ничего не измените.

Теперь уже Хантер

не смог сдержаться, и горячо заговорил:

– Мистер

Калинин, не ожидал услышать такие слова от вас. Пусть мы не были близко

знакомы, но все же участвовали в нескольких совместных операциях. Вы всегда

выглядели человеком, заслуживающим доверия, и молодежь с восторгом брала с вас

пример и шла за вами. Да разве одной этой причины недостаточно?!

– Простая

переоценка.

– Переоценка? Но

ведь погибли ваши товарищи! И теперь вы – среди их убийц. Неужели эта подлость

не заставляет вас хоть немного постыдиться?!

Калинин не повел

даже бровью в ответ на обвинение. Лишь холодно бросил в сторону:

– Начинаем

отход.

– Постойте, мистер Калинин! Неужели

вы в самом деле?..

Хантер

рванулся к нему, но в руке майора, словно по волшебству, возник пистолет. Не

задумавшись ни на мгновение, он выстрелил – просто и привычно. Тупой удар и

резкая боль в животе заставила Хантера качнуться назад.

Зажав рану

обеими руками, быстро окрасившимися темной кровью, он упал на колени. Перед

глазами почему-то встали сценки из невеселого детства, драки на грязных улицах

бедных рабочих кварталов Глазго – точно такие же темные капли, расплывающиеся

на мокрой мостовой. В сузившемся поле зрения остались только ботинки Калинина.

– Человек

умирает, когда кровопотеря превышает примерно тридцать процентов, – в холодном

голосе майора не было ни следа эмоций, он словно читал лекцию. Как всегда. –

Ранение такого типа приведет к гибели примерно через тридцать минут, если не

оказать первую помощь. Ближайшая больница находится в шестидесяти трех

километрах. Мы отходим, и вам едва ли стоит надеяться на то, что за это время

вас подберет попутная машина. Кроме того, как бы она не спешила, в срок

уложиться не удастся. В моем вертолете есть комплект для перевязки и

противошоковые средства.

Хантер молчал.

– Вопрос. Мистер Хантер, кто были те люди,

которые собрали этот бронеробот, ARX-8? Где они находятся в настоящий момент?

Плевок не

долетел до ботинка Калинина, кровавой кляксой расплывшись на неровном асфальте.

– Жри… дерьмо.

– Вот как, – в

голосе Калинина не было ни следа раздражения или разочарования. – Тогда вам

осталось тридцать минут.

Повернувшись

спиной к сунувшемуся лицом в асфальт Хантеру, Калинин зашагал прочь. Его

дисциплинированные подручные тоже быстро и молча удалились, оставив стоящих на

коленях с заложенными за голову руками перепуганных водителей.

Турбины

заревели тоном выше, и чуть не валя с ног оставшихся внизу людей, тяжелые

вертолеты качнулись и медленно пошли

вверх, неся на тросах раскачивающиеся трейлеры. Минута, и они исчезли в

восточном направлении. Вертолет Калинина тоже стартовал и растворился в низких

облаках.

Стоявшие на страже

«Чодары» убрали оружие на кронштейны и активировали ECS, скрывшись в бледном голубом сиянии.

Короткие сотрясения и качнувшиеся еловые лапы отметили их высокие прыжки – они

тоже скрылись в тайге.

– Как же… так…

– бормотал Хантер. Уже не слыша окликов, и не чувствуя, как его трясут за плечи

подбежавшие водители. В ушах тонко звенело.

Рыцарь Западно-тихоокеанской флотилии.

Он наверняка знает,

что, имея дело с этими новыми игрушками – бронероботами с лямбда драйверами – нужно

быть готовым к неожиданностям.

Пришла пора

переходить к полевым тренировкам.

На следующие

два дня упражнений были назначены учебные бои. Соске должен был сражаться

против реальных противников. Это были никто иные, как все те же французы,

оперативники из команды Лемона, уже слегка заскучавшие от однообразной жизни в

заброшенном лагере.

Выбор маршрута

движения, определение мест для привалов, переправа через водные препятствия –

его противники были прекрасно знакомы с этими главами солдатской азбуки. Имели

они и приличный боевой опыт. Но вот приходилось ли им раньше действовать в

болотистых тропических джунглях?

Тучи москитов и кровососов покрупнее, огромные

муравьи со жгучими укусами и пиявки, заставляющие покрывать все тело

инсектицидом. Похожие на водопады дождевые шквалы, мгновенно пропитывающие

снаряжение и все негерметичные упаковки и припасы, вода, текущая по спине,

хлюпающая в ботинках – не слишком дружелюбная для человека обстановка.

Он оставил за

собой следы – отпечатки подошв на влажной почве, разорванную паутину, которая

просто кричала: «Я прошел здесь»! Преследующая его поисковая команда

разделилась на две группы по четыре человека, двигающиеся параллельно – это

было разумно, так они прочесывали более широкую полосу. Но группы разошлись

слишком далеко для такой закрытой местности, где в густых зарослях видимость не

превышала нескольких метров. При атаке с фланга, бойцы могли не успеть прийти

на помощь своим товарищам – чтобы понять, что происходит и продраться через

сплетение лиан, требовалось довольно

много времени. А если уничтожить одну команду из четырех человек, на вторую

группу можно будет уже устроить неплохую засаду.

Он должен

сыграть именно на этом.

«Ну, что же,

пора».

Выждав, когда

противники несколько устанут, расслабятся и утратят первоначальную концентрацию

и настороженность, Соске приготовился напасть. На правом фланге цепочки он

специально оставил под корнями огромного дерева обрывки упаковки – якобы следы

торопливой трапезы. Заметившего их второго справа следопыта и его товарища

отделяли от тех бойцов, которые двигались слева, особенно густые сплетения лиан

– это тоже было сделано специально. Когда они отвлеклись на найденный след, он

подкрался к оставшемуся в одиночестве правофланговому противнику и бесшумно

схватил сзади, приставив к горлу острие ножа.

– Ты

умер.

Прошептав ему в

ухо, он посадил его на землю и пригнулся, выглядывая из-за его спины. Следующий

боец в линии находился не дальше, чем в восьми метрах от них, но лианы и листья

полностью перегораживали обзор.

Так, один готов. Дальше будет труднее.

Согнувшись

Соске двинулся к нему, обходя слева и сзади. Почувствовав неладное – наверное,

наполненный убийством взгляд – тот окликнул левофлангового товарища. Не получив

ответа, свистнул, предупреждая остальных.

Умелые

противники – уничтожить еще хотя бы одного без звука с ними не получится.

Соске убрал нож

и, приготовив пистолет пулемет, бросился вперед. Противник обнаружился буквально

в нескольких шагах, за глянцево-зелеными листьями размером с газету. Он вскинул

оружие, но Соске успел выстрелить первым, огласив джунгли резкими хлопками. Шарики

с краской, выброшенные специально ослабленными пороховыми зарядами, с чмоканьем

расплескались о грудь и лицо француза, и тот обиженно завопил:

– Больно же!!!

– Трупам

положено молчать.

Бросив это

побежденному противнику, Соске немедленно кинулся в сторону.

Двое левофланговых

следопытов, услышав стрельбу и крик, открыли подавляющий огонь, продираясь на

помощь через кусты и лианы.

Будь это

настоящие пули, широкие листья не смогли бы остановить их, и Соске получил бы,

что ему причиталось. Но слабые патроны не могли разогнать шарики настолько,

чтобы пробить зеленую преграду, они лопались и разбрызгивались, не долетая до

цели. Мало того, бросившись напрямую, французы застряли в тугом сплетении лиан,

дергаясь, точно мухи в паутине и выкрикивая проклятия. Соске не зря прошлой

ночью не прилег, лазая по этим кустам, и теперь мог ориентироваться здесь с

закрытыми глазами.

Противникам не

помогло двойное численное превосходство, оказавшись сбоку, Соске умело

подстрелил обоих, чувствуя слабые угрызения совести за собственное коварство –

в конце концов, эти люди сражались с ним бок о бок.

Не слушая их

сердитые пожелания – «Чтоб ты сдох!» – он быстро и умело расставил возле

«трупов» ловушки, готовясь встретить бойцов второй поисковой группы. Ностальгическое чувство.

Не прошло и

двадцати минут после первого выстрела, когда она, наконец, появилась – попытка

обойти его с фланга поставила их в невыгодное положение.

Еще через пять

минут все они перешли в разряд «двухсотых[10]»,

громко выражая свое недовольство хитростью и изворотливостью Соске.

Вернувшиеся в

лагерь после окончания учебного боя Соске и его жертвы застали расположившихся

под большим вентилятором Лемона и Кортни за азартной шахматной партией.

– Ничего

подобного! Я не мухлюю!!!

– Так я и

поверил! Это траханный мухлеж, и наглый к тому же! Здесь только что стояла моя

пешка. Ты спер ее, пока я отходит посрать, чертов лягушатник!

– Позвольте напомнить,

что мой коэффициент интеллекта составляет 150 и перед вами выпускник Сорбонны! Я

уж не говорю об общем уровне интеллигентности и полном отсутствии маразма. Было

бы странно, если бы я проиграл такому эксцентричному старому пердуну, как вы!!!

– Наглая рожа,

да как ты смеешь тут выступать?! Мой старик откинул копыта в Нормандии на участке

«Омаха-бич»! Это мы спасли вас, хиляков-французиков, от злотраханного Гитлера!

– Ах, вот

как?! Тогда вспомните, как мои благородные предки дарили оружие диким голодранцам

на новом континенте двести лет назад!

– Вранье!

Богом клянусь, вранье!!!

– Да это вы

тут несете ерунду!

– Что? Хочешь, чтобы я

доказал?! У меня

дома в Аризоне есть старая фотка, дьявол тебя раздери, подожди до завтра, я

сгоняю и покажу тебе!

Лемон,

задумавшийся над тем, серьезно ли этот ненормальный говорит о путешествии в

Аризону за две с половиной тысяч километров, поднял голову и увидел Соске и

остальных.

– Ага. Ну, как

у вас дела?

– Учебный бой

проведен. Потерял восемь человек убитыми, – браво ответил прапорщик, командир

французского отряда. Полковник Кортни округлил глаза.

– Ого.

–

Поразительно! – хлопнул в ладони Лемон. – Именно для этого мы и устроили все

эти тренировки. Сагара вас действительно всех перебил?

– Никак нет. В

реальном бою я был бы убит, уничтожив только троих противников. Я пока не

достиг нормальной кондиции, – честно признался Соске, снимая разгрузочный жилет

и радиогарнитуру и вынимая набор для чистки оружия.

– Вот это

уверенность, – глядя, как тот разбирает пистолет-пулемет и выкладывает его

части рядком, пробормотал Лемон. – Хочешь сказать, что в нормальном состоянии

без труда уничтожил бы всех восьмерых даже в реальной схватке?

– Так точно. Если

бы я не смог даже этого, мне не по силам было бы выступать против «Амальгам».

В голосе Соске

почему-то не слышно было боевого духа – он явно устал.

– Хорошо, если

так. Потому что твоя реабилитация, похоже, подошла к концу.

– Никело. Одно

из тех мест, которые ты упоминал. Благодаря этому мы смогли сузить область

поиска. И – вот оно.

На экране

стоявшего на грубом столе ноутбука Лемона высветилось изображение. И несколько

цветных вкладок с графиками.

Это была

спутниковая фотография. Южная Мексика, муниципалитет Сан-Педро – Почутла, на

побережье Тихого океана. Там не было ни поселений, ни дорог. Одинокое место. На берегу моря раскинулось большое поместье.

– Спутниковый

снимок сделан двадцать часов назад. Это работа натовского спутника

фоторазведки, пусть и не самого высокого разрешения. Зато мы смогли пробраться

куда нужно и стырить его.

– Хм. Ловко, –

пробурчал Кортни, заглядывая через плечо Лемона.

– Именно это я

имел в виду, говоря о своем интеллекте. Я не обманывал, выиграть у вас для меня

– пара пустяков.

– Заткнись

лучше. Это две большие разницы.

Прервав

начинающуюся пикировку, Соске спросил:

–

Что это за

поместье?

– Частная собственность

одного миллиардера. Некий мексиканский денежный мешок, по фамилии Мендоза,

нажившийся на айтишных проектах – он даже пару раз мелькнул на страницах «Уолл

стрит джорнел». Но он там почти не появляется. Скорее, это просто денежное вложение. Вот, обратите внимание на графики за прошлый

год. Здесь контракт со строительной компанией и различными агентами, вот схема

трансферов денежных средств через банк…

Лемон с

упоением вывел на экран кучу контактов и документов, иллюстрируя юридические и

финансовые тонкости на таком уровне, что у Соске немедленно зарябило в глазах.

– …Другими

словами? – в унисон вопросили Лемона те, кто не являлись специалистами в данном

вопросе. Помучив их еще немножко и потешив свою гордость, Лемон все же снизошел

до объяснений на понятном языке, и назидательно произнес:

– Другими

словами – это поместье используется лицами, не желающими афишировать свою

истинную суть.

– Связанными с

Амальгам?

– Это гнездо

чрезвычайно напоминает то, что мы обнаружили в предместьях Намшака. Совпадает

по девяти характерным признакам.

– Это может

быть опорный пункт наркокартеля.

– Нет. Для

банды там слишком мощная система безопасности. Вот, увеличиваю фотографию.

Контуры зданий

поместья прыгнули навстречу и стали видны расплывчатые при максимальном

разрешении тени людей, расположившихся по периметру.

Теперь все

согласно закивали.

– Точно. Это охрана.

Они насчитали

шестнадцать охранников, часть была вооружена автоматами, а другие оказались

гигантами с пустыми руками. Около ворот виднелись четыре легкие бронемашины с крупнокалиберными

пулеметами.

– В какое

время это снято?

– Семнадцать

ноль-ноль. В темное время суток их может стать еще больше. Не менее взвода, как

видите. Лучше избрать метод скрытного проникновения.

– Невозможно,

– покачал головой Соске. – Патрулирующие вокруг гиганты в длинных плащах. Это не

люди, а миниатюрные автономные бронероботы.

– Роботы, которые

называются «Аластор»?

Пока Соске

тренировался в этом лагере, он поделился информацией обо всех боевых машинах

Амальгам и способами борьбы с ними, исходя из собственного опыта. Он рассказал все,

что знал, но и словом не упомянул Канаме.

– Надежно

вывести из строя можно только попаданием из гранатомета или пулей пятидесятого

калибра. Если необходимо, самоликвидируется, разбрасывая стальную шрапнель. У моего подразделения возникли с

ними серьезные проблемы.

– Хм-м-м. Значит,

это действительно Амальгам, и никто другой.

– Так точно.

Но это еще не все.

Соске

отчеркнул на спутниковом снимке несколько пунктов.

– На территории расположены шесть контейнеров.

Они выглядят в точности, как обычные сараи, но на самом деле являются

замаскированными ангарами для БР.

– Почему ты

так считаешь?

– Все так и

есть, – поддержал Соске американец. – Я видел такие на военной выставке в

Неваде. У них раскрывается крыша. Да, конструкция очень похожая.

– Вы правы, полковник.

Как правило, на каждый бронеробот поставляется два контейнера, с учетом оружия,

боеприпасов и запчастей. Наиболее вероятно наличие трех единиц.

– Ого-го, – Лемон

почесал в затылке. – Какого же они могут быть типа? «Сэведжи»?

– Если это столь

важное укрытие Амальгам, легких противников там ожидать не стоит. Предполагаю –

бронероботы типа «Чодар».

– Те, что

вооружены лямбда драйверами… Черт возьми.

Полковник помрачнел.

– Это уж слишком.

Нам нечего им противопоставить. Даже если бы нас было несколько чертовски

хороших пилотов на М9, такого врага легко не прихлопнуть. А они запросто могут

порвать нас на куски.

Повисло мрачное

молчание.

– Сдаюсь. Если

там три таких чудовища, нам не дадут даже пискнуть, – сказал Лемон.

– Если бы он

был со мной, я бы справился, – пробормотал Соске.

– Кто – «он»?

– Ал.

Единственный бронеробот Митрила, оснащенный лямбда драйвером.

– ARX-7. Первый Ал…

Глаза Лемона стали

отрешенными – он вспомнил белый «Сэведж». Намшак.

Соске называл его

«Ал II».

Поправляясь и

восстанавливая физическую форму и память, Соске постоянно обдумывал причины

нападения на острове Хива-Оа. Можно было представить, что дело было в

«Арбалете», с честью погибшем в том последнем сражении в Токио. Бронеробот был

полностью разбит, но сохранялась возможность того, что главные процессоры и

блоки памяти Ала, интегрированные с лямбда драйвером, могли уцелеть. Но тогда

они должны были попасть к противнику. Зная о том, что Соске был единственным,

кто оказался способен им управлять, враги должны были, конечно, организовать на

него безжалостную охоту, словно на бешеного пса.

Это могла быть

и простая месть – ведь он сумел убить Гаурона, Кураму и множество других

амальгамовцев. Хотя… едва ли. Возможно, они не хотели, чтобы он поделился информацией

с DGSE, учитывая, что

они смогли договориться с их начальством, как подозревал Лемон.

Могли быть и

другие причины.

Нарушения в системе

управления Амальгам, запоздавшие приказы? Индивидуальные мотивы Леонарда

Тестаросса? Месть людей Гаурона и Курамы?

Мотивы врагов

могли сплестись в такой клубок, что найти его конец будет никому не под силу.

Он думал, пока

голова не начинала трещать. Вероятностей было множество, но более всего

походила на правду все же самая первая – его странная связь с Алом.

–

Воспоминаниями его не вернуть. Боевые потери списывают. Нужно построить план,

исходя из наличных сил, – сказал Соске, решительно отбрасывая измучившие его

сомнения.

Лемон

вздохнул.

– Но ты же сам

перечислил, чем вооружен противник. Амальгам крепко защищает своих

функционеров. С тем, что у нас есть, атаковать просто самоубийственно. Я не

собираюсь посылать своих товарищей на смерть, да еще без малейшей надежды.

– Никто и не

просил вас об этом. Я все сделаю сам.

– Ты опять?! Когда

ты бросишь свои одинокие повадки гордого одинокого волка? Опять корчишь из себя

героя-рэмбо?!

В ответ на

нервный выкрик Лемона полковник сдвинул кустистые брови.

– Заткнись,

молокосос. Визжишь, как девчонка.

– Ничего я не

визжу!!!

– Поговори мне

еще, шахматный ворюга!

– Что?! Вы

опять?..

– Значит так.

Нам ведь всего-то и нужно – как-нибудь разобраться с этими траханными роботами,

ага?

– Я же и говорю

– это невозможно! Невозможно, вам понятно?!

– Натурально,

ты не понимаешь, лягушатник. Если в консервных банках нет пилотов, то это –

всего лишь траханный металлолом и ничего больше. Нужно перехитрить их, напасть так, чтобы пилоты не успели

запрыгнуть в кокпиты, и порвать к чертовой матери сорокамиллиметровыми

болванками, – с непоколебимой уверенностью и апломбом заявил Кортни.

– Это если бы

у нас был БР. Но мое начальство сейчас не согласится прислать его на блюдечке с

голубой каемочкой, – язвительно заметил Лемон.

– Значит, дело

за БР? Тогда раздобыть его – и все пойдет пучком.

– Ха, если бы!

Они не валяются на помойках даже в Намшаке и этой занюханной центральной Америке.

– А ты что думаешь,

сержант? – не обращая на него внимания, полковник повернулся к Соске.

– Для того

чтобы атака была успешной, потребуется бронеробот второго поколения с хорошей

маневренностью, малозаметный, и как можно более тихий. Системы управления огнем

и поисковые средства должны быть хотя бы на уровне тех БР, что сейчас стоят на

вооружении регулярных армий. Возможностей устаревшего «Сэведжа» в экспортной

комплектации, который относительно нетрудно заполучить, для такой атаки будет

недостаточно. Поскольку у нас сейчас нет возможности получить бронеробот, даже

самый старый, единственным разумным планом можно считать следующее: незаметно проникнуть на территорию со стороны

моря, и заминировать ангары, используя С4. Хотя это чрезвычайно рискованно, и

шансы на успех очень малы…

Кортни, не

дослушав, махнул рукой.

– Ясно,

сержант. Сейчас все будет.

Словно в ответ

на это странное заявление издали донесся слабый гул. Усилившись, он разделился

на урчание турбин и свист винтов. К лагерю приближался вертолет.

– А вот и он.

Бросив

довольный взгляд на удивленных собеседников, Кортни поднялся и вышел из-под

тента. Соске и Лемон последовали за ним, чтобы увидеть, как из-за крон деревьев

выползает объемистая туша тяжелого вертолета, подавляя лагерь забивающим уши

рокотом.

– Мистер

Кортни, это же…

– Глядите.

Мощный

воздушный вихрь рвал и трепал широкие листья на деревьях, вздувал парусом тент,

под которым они только что сидели.

Угловатый

корпус был окрашен в неприметный серый цвет. Это был модернизированный МН-53 –

старый транспортный вертолет, из предыдущего поколения по сравнению с мощными

МН-67 «Пэйв Мар», состоявшими на вооружении Митрила. Под его брюхом виднелся

силуэт раскачивающегося на тросе бронеробота.

Такая же серая

броня, коренастая фигура, короткие и толстые конечности – БР напоминал

низенького коротконого крепыша, напялившего пуховую куртку и теплую шапку.

Это был М6

«Бушнелл».

Причем не

простой строевой М6, а его последняя модификация А3, разработанная для

спецподразделений и называемая «Дарк Бушнелл». Его боевые возможности

значительно уступали новейшему М9, но этот бронеробот второго поколения

отличался завидной маневренностью и имел возможность в течение короткого промежутка

времени двигаться в малошумном режиме с выключенной турбиной –

электромускульную систему питали мощные аккумуляторы.

Он значительно

превосходил стандартную модель М6, состоял на вооружении американских

вооруженных сил в настоящий момент и заполучить его было совсем не просто.

– Как два пальца

обоссать, – самодовольно заявил Кортни, любуясь отвалившейся челюстью Лемона.

– Так это и

есть та посылка из Аризоны?..

– Хе-хе, как

ты догадался?

Из

сдвинувшейся боковой дверцы в борту вертолета выглянул пожилой мужчина с

линкольновской бородкой и сделал приветственный знак рукой. Еще один ветеран,

старый друг полковника Кортни – капитан первого ранга Рой Сеалс, довольно

влиятельный в определенных кругах. Соске узнал его. Еще бы – этот отставной

морской волк из американских ВМС так активно домогался Тессы на приснопамятной

вечеринке на Окинаве, что бедняжка не знала, куда от него бежать и как отстоять

свою девичью честь.

Опустив бронеробота

на грунт, МН-53 сбросил трос и приземлился рядом. Каперанг Сеалс выпрыгнул,

когда колеса еще не успели коснуться земли. Не обращая ни малейшего внимания на

Лемона и Соске, он обежал взглядом лагерь и завопил, обращаясь к Кортни:

– О документах

я позаботился, все подделал, как договорились. Где же лапочка Тесса?

– Да как тебе сказать…

Нету.

Услыхав ответ

Кортни, Сеалс замер, как вкопанный. Потом грозно набычился.

– Как это

«нету»?! Ты же обещал, что если я притараню эту жестянку, она будет ждать меня

здесь в костюмчике медсестры, прямо как Флоренс Найтингейл[11],

готовая ублажать и лечить от всех болезней…

– Извиняй,

дружище. Я тебя наколол.

Основным

вопросом на повестке заседания была корректировка военного и экономического

баланса на Ближнем Востоке, в центральноазиатском регионе и в Юго-восточной

Азии.

Ближний Восток

требовал меньше внимания, там требовалось только поддерживать существующее

статус-кво, большая часть работы уже была проделана предварительно. В

центральной Азии необходимо было организовать несколько серьезных терактов,

чтобы не допустить ограничения потока наркотиков и прочих неконвенционных

ресурсов. В Юго-восточной Азии следовало усилить политическое напряжение, чтобы

спровоцировать все страны на увеличение военных расходов.

Количество

погибших и масштаб разрушений вполне соответствовали расчетным, и на долговременную

перспективу можно было смотреть с оптимизмом. Руководители рассматривали отчеты

о проделанной работе и новые проекты и выносили вердикт: одобрить или передать

на доработку.

Завоевание мира

можно было считать практически свершившимся фактом.

Народы мира,

конечно, еще не были поставлены в известность. Да, впрочем, им и не обязательно

было знать. Организация эффективно использовала находящиеся в ее распоряжении

денежные фонды, технологии и инструменты насилия – вооруженные силы – для того,

чтобы с ее мнением не мог поспорить никто. Большинству придется просто

смириться.

Завоевание

мира практически свершилось.

Не было

необходимости захватывать абсолютно все ценные ресурсы в свои руки. Ведь

хищникам в африканской саванне не нужно есть траву, когда на ней пасутся и

множатся стада антилоп, которых вполне хватит для пропитания. Самое главное в

мире – это баланс.

Завоевание мира

практически свершилось.

Выпущенную на

волю силу, этот могучий поток – его уже нельзя остановить. Даже тем, кто

трудился, открывая шлюзы. Тем более что никто из них пока не понимает, что на

самом деле происходит. Теперь главное – выполнять приказы начальников, стараясь

ничем не вызвать их неудовольствия. И потом – слиться с этим потоком.

Какая

глупость.

Завоевание мира…

– Мистер Сильвер,

вы слушаете?

Интернет-конференция

уже заканчивалась, когда один из функционеров обратился к Леонарду с

раздражением в голосе. Тот слушал, конечно, но видимо, несколько расслабился,

на минуту позволив своему лицу принять отсутствующее выражение. Нет, кажется,

он все же что-то пропустил.

– Виноват, о чем

вы?

– О генеральном

проекте. Его размах таков, что нам потребуется активное сотрудничество каждого

члена организации. Попрошу вас не отвлекаться.

Функционер,

который отчитывал Леонарда, был известен под именем мистер Голд. Несмотря на

железное правило, требующее обращаться друг к другу на совещаниях только по

псевдонимам, Леонард уже знал его настоящее имя и национальность.

– Как прикажете.

Я передам вам информацию немедленно, едва получу результаты.

– Так сколько

же вы еще будете возиться с этой девчонкой? Вы вообще собираетесь довести

исследование до конца?

– Приношу

искренние извинения. Но с помощью такого подхода мы так и не сможем обнаружить

ведущий элемент.

– Все еще

считаете, что без пестицидов плоды получаются слаще?

Циничная шутка

мистера Голда вызвала волну угодливых смешков. Леонард лишь спокойно улыбнулся

в ответ. Голд резко продолжал:

– Нам

абсолютно необходимы эти новые «черные технологии». И не абстрактные теории,

наподобие омни-сферы, а то, из чего можно извлечь пользу. Мы ждем настоящих результатов.

– Понимаю. Я

предоставлю их вам в избытке.

– Будем ждать

с нетерпением, – недовольно ответил по своему аудиоканалу измененный голос.

Мистер Голд помолчал, потом заговорил более легким тоном, сменив предмет

разговора. – Кстати, поступила новая информация. Она неполна, но, по всей

вероятности, некто интересуется местонахождением вашей новой подружки.

Складывается впечатление, что ваше укрытие становится ненадежным.

– Впервые слышу.

Но – благодарю за предупреждение. Мы усилим охрану и будем бдительны.

Конечно,

Леонард говорил неправду. Кто-то, хорошо знакомый с системой изнутри,

несанкционированно перенацелил объективы разведывательного спутника НАТО и

сфотографировал с высоким разрешением территорию поместья близ Никаро. Кроме

того, тот же некто осторожно прощупал финансовое состояние некоторых фондов и

компаний. Кто именно – неизвестно, но это был достаточно опытный хакер. Можно

было предположить, что этот некто связан с французской разведкой DGSE, но его местонахождение

и намерения пока были неясны.

Но этого было

мало. На те же самые базы данных был произведен еще один умелый налет –

настолько ловкий, что система слежения ни за что не отследила бы его, если бы

не в этот момент не проводилось расследования результатов первого набега.

Информация была похищена дважды. Во второй раз работал, скорее всего, не

человек, а мощный искусственный интеллект.

Судя по

скорости и использованным приемам, он идентифицировал похитителя. Это, без

сомнения, был материнский компьютер той самой подводной лодки – «Дана».

Вероятно, она обнаружила следы первого, более неуклюжего вторжения, но тоже не смогла

отследить его. В любом случае, сейчас следовало не спугнуть их и выжидать… но

Голд был прав. Поместье в Мексике больше нельзя считать безопасным местом.

Мистер Голд

продолжал:

– Вы очень

ценны для нас, поэтому, чтобы усилить охрану, мы выделили вам в помощь

дополнительные силы. Три машины проекта 1502 и три 1059 уже направляются туда.

– Благодарю. Теперь

я смогу спать спокойно, ведь они зарекомендовали себя на Мериде.

Несколько

участников конференции, оценивших содержащуюся в его реплике иронию, хмыкнули.

Но в голове у Леонарда промелькнули совсем другая, досадливая мысль.

«Началось. Как

некстати».

Обсудив еще

несколько менее значительных вопросов, совещавшиеся начали отключаться –

онлайн-конференция завершилась.

Выйдя из

комнаты связи в подвальном этаже поместья, Леонард увидел прислонившуюся к

стене девушку. Его верная полька, Сабина Левония, терпеливо ждала.

– Он доставлен.

– ARX-8?

– Да. Мистер Калиум

ждет.

– Калинин? Идемте

же.

Пройдя длинным

коридором, Леонард вышел на поверхность как раз у вертолетной площадки,

расположенной за центральным зданием поместья.

На краю

площадки на палетах были разложены компоненты разобранного бронеробота.

Напротив них стоял Калинин, держа на согнутой руке серый плащ. Надо полагать,

он прибыл сюда прямо с Аляски и даже не успел переодеться.

– Итак, ваши

впечатления от первого задания? – поинтересовался Леонард.

– Как всегда,

– флегматично ответил майор. – Это та машина, которая вам была нужна?

– Сейчас

посмотрим.

На большой

паллете громоздилась лежащая ничком фигура, прикрытая терпаулинговым полотном.

Несколько человек ухватились за концы, и потянули, стащив его в сторону и

открыв взглядам серую броню БР. Несмотря на некоторые отличия в конфигурации

внешних бронеплит, узнать его было легко – это был бронеробот третьего поколения,

стоявший на вооружении Митрила – М9 «Гернсбек».

Самый обычный

бронеробот.

– И это их

козырная карта?

– Так точно, –

ответил Калинин. Его каменное лицо не выражало ничего.

– Конструкция

отличается от типа «Арбалет», в ней использованы узлы экспериментального ХМ-9.

Хм, он больше похож на серийный «Гернсбек». Да, вот элементы, разработанные для

серии Е. Могу я взглянуть на центральный блок лямбда-драйвера?

– Прошу вас.

Кивнув, Калинин

дал сигнал своим людям. Несколько человек подняли заранее снятую с креплений

броневую крышку на спине бронеробота, открыв его внутренности, заполненные

плотно скомпонованными механизмами. Непосредственно за пилотским кокпитом, там,

где на стандартном М9 располагался электрический генератор, виднелся аппаратный

блок размером с крупный холодильник.

Леонард легко

поднялся наверх, наступая на броню лежащего бронеробота, и поднял крышку блока,

открыв взорам цилиндр из толстого стекла, закрепленный в амортизированном

держателе. Внутри него плавно и безостановочно переливалась и струилась

жидкость, отливавшая ртутным металлическим блеском. Этот цилиндр представлял

собой ядро лямбда драйвера. При подаче электроэнергии жидкостный логический

расчетный элемент излучал настоящую радугу информационных лучей, переливаясь,

подобно DVD-диску.

Жидкостный процессор напоминал по конструкции те, что были установлены на

бронероботах типа «Чодар» и «Бегемот», но по объему превышал их в несколько

раз.

– Это он.

Ошибки быть не может, – сказал Калинин.

Прикоснувшись

к гладкому холодному стеклу цилиндра, Леонард надолго задумался. Цилиндр и

подходящие к нему электрические цепи выглядели вполне рабочими, амортизирующая

система и система охлаждения были должным образом усилены, чтобы

соответствовать его размерам, волоконно-оптические кабели, отходящие с обоих

торцов, имели солидную толщину. Ровным счетом ничего подозрительного.

И тем не менее…

Никто другой не

смог бы этого заметить. Это устройство несло четкое отражение сознания и воли

его создателя. Перед его внутренним взором встало лицо юноши. Да, его звали

Банни Мораута. По губам Леонарда скользнула кривая усмешка.

– Хорошо. Избавьтесь

от него.

– Так точно, –

ответил Калинин и отдал приказ.

Всего через

несколько минут реактор захваченного бронеробота был удален из своего гнезда,

оставив развороченную грудную клетку, конечности отрезаны автогеном. Теперь он

напоминал брошенный и выпотрошенный автомобиль – без колес, дверей и мотора.

Стеклянный цилиндр, брошенный на землю, был демонстративно разбит кувалдой, и

загадочная жидкость пролилась, растекаясь по пыльной земле ртутными кляксами,

пока ее не смыли струей из шланга. Хрупкие осколки сердца бронеробота собрали

совками и лопатами и выбросили на помойку.

Пока шла эта

разрушительная работа, Калинин поднял взгляд к окну, расположенному на третьем

этаже главного особняка.

Он так и думал

– она была там.

За занавеской

мелькнуло бледное лицо той самой девушки – Чидори Канаме. Она, не отрываясь,

смотрела, как амальгамовцы бодро и деловито крушат ценный трофей. Под

командованием майора Андрея Сергеевича Калинина.

Почувствовав

его взгляд, он отпрянула и скрылась в полумраке прохладной комнаты.

На юго-западе,

над бесконечной гладью Тихого океана, громоздились высокие горы темных облаков.

Докатился еще далекий, едва слышный раскат грома.

«Идет гроза».

Калинин

неожиданно почувствовал странную тоску. Да, близится гроза. И, кажется, битва

тоже разразится совсем скоро.

Вихревые воздушные

потоки яростно трясли и рвали плоскости и фюзеляж летящего вместе с грозой

транспортного самолета.

Вверх-вниз,

так, что ноги отрываются от пола кабины, а голова едва не бьется о потолок.

Безжалостные рывки вправо и влево, вытрясающие полуобморочное сознание.

Болтанка

продолжалась уже несколько часов. Он много раз летал в плохую погоду, но теперь

был как никогда близок к тому, чтобы расстаться с ужином. Члены экипажа тоже

были далеко не новичками, но и их скрутила подступающая тошнота, судя по

голосам, доносящимся по бортовой переговорной сети. Бортмеханик, работавший в

грузовом трюме, превозмогая позывы к рвоте, прокричал в микрофон головной

радиогарнитуры:

– Одна минута!

До точки

десантирования оставалось совсем немного.

Соске, зажатый

в тесном кокпите, попрочнее ухватился за рукояти контроллеров, проводя

последнюю проверку. Механизмы парашютной системы – норма. Система управления огнем

– норма. Система связи – норма. Навигационная система – норма. Система управления

движением – норма. Все в полном порядке.

Я иду.

Широкая рампа

в конце грузового трюма начала медленно открываться и внутри загуляли бешеные

ледяные вихри. Закрепленный на парашютной тележке М6А3 «Дарк Бушнелл» запустил

свою газовую турбину и приготовился к прыжку и бою.

Глубоко

вдохнув, Соске проговорил в интерком:

– Говорит Урц-7.

Выполняю десантирование в указанных координатах. Урц-7 – это мой старый позывной.

Благодарю за помощь. Я готов.

– Понял тебя, Урц-7. Удачной охоты! –

ответил командир транспортного самолета. –

Пошел!

Замок на рельсовой

тележке расцепился и, рассыпая яркие искры, М6 Соске стремительно выпрыгнул из

трюма и ушел в свободное падение в бездонное ночное небо.

[1] Гато Сёдзи учит нас на

правильных примерах. Читатели, хорошо знакомые с классикой японского кино,

наверняка узнали слова старого мудрого Комбея из «Семи самураев» Куросавы.

[2] «Charging Charlie» – полковник Чарльз Бекетт

(1929-94). Известен своим упорством, резкими высказываниями и живучестью

– получив в 1966 во Вьетнаме пулю из ДШК в живот, он выжил и вернулся в

строй.

[3] Гуки – прозвище

вьетконговцев, бытовавшее в американских вооруженных силах.

[4] Жакаранда (лат. Jacaránda)

— род растений семейства Бигнониевые.

Большие или средней величины вечнозелёные деревья, растущие в основном в

тропической и субтропической зоне. Родиной большинства из них является Южная

Америка, в частности, Бразилия.

[5] Элигор (Абигор, Элигос, лат.

Abigor, Eligos) – великий герцог ада, появляется в образе прекрасного рыцаря на

крылатой лошади, несущего копье, знамя и змея. Стоит во главе 60 легионов ада.

Знает все премудрости ведения войны, обладает даром пророчества.

[6] Косихикари (свет Коси) –

один из лучших и самых дорогих сортов японского риса.

[7] Натто – традиционная

японская еда, произведённая из сброженных соевых бобов. Обладает очень

специфичными запахом и вкусом, а также липкой, тягучей консистенцией.

[8] Иваси-но агэмоно – жареные

рулетики из сельди.

[9] Площадь в Ватикане, где

расположены представительства пяти самых известных ювелирных домов: MELLERIO dits MELLER, Mauboussin, Dream-Star, Boucheron,

Van Cleef & Arpels.

[10] Бытующий в советской и

российской армиях кодовый термин, обозначающий погибших при боевых действиях.

[11] Флоренс Найтингейл (1820

– 1910 гг.) – английская сестра милосердия, национальная героиня, подвижница и

основательница института медицинских сестер.

Штормовая ночь

Бронеробот,

которым управлял Соске – М6А3 «Дарк Бушнелл» – падал, раскинув манипуляторы и

оседлав свирепые грозовые вихри, в темных небесах южной Мексики.

Яростная

турбуленция заставляла корпус и сочленения машины, зависшей в свободном падении

в непроглядных облаках, стонать и скрипеть. Зажатого в кокпите пилота трясло и

трепало, так что иногда Соске казалось, что вот-вот отвалится голова – просто

не выдержат шейные позвонки. Выведенное в угол экрана табло цифрового

альтиметра сыпало быстро сменяющиеся цифры, а соседние указатели тангажа и

крена вертелись, ни на секунду не останавливаясь. Формуляр системы ECS показывал полную

готовность, но радиоэлектронное оборудование пока еще не было включено.

Конечно, М6А3 не имел голографической маскировки, но достаточно продвинутая

электроника позволяла скрывать его присутствие в радиолокационном диапазоне.

Впрочем, в условиях такого шторма от нее все равно не было бы никакой пользы.

На альтиметре

выскочила цифра – 10000.

Тормозной парашют.

Вышел штатно.

Падение бронеробота слегка замедлилось.

Основной парашют.

Раскрылся.

Над головой

«Бушнелла» возник громадный зонтик купола. Но не успел он расправиться, как бешеный

штормовой порыв смял и погасил его, спутав стропы и заставив десятитонный груз

запрыгать, словно игрушка на резинке.

Пять тысяч.

Если так пойдет – он разобьется.

Бронеробот

камнем падал вниз, волоча за собой трепещущий на запутанных стропах комок

парашютного шелка. Соске попытался расправить его рывками в стороны, смещая

центр тяжести. Безуспешно. Ничего

не оставалось, как отстрелить парашют. Щелчок пироболтов – и тот мгновенно

исчез в мокрой облачной мути. Земля была все ближе. С трудом удержавшись, чтобы

не нажать кнопку немедленно, Соске отсчитал про себя еще несколько мгновений.

Пора.

Рывок.

Запасной парашют раскрылся, трепеща под ударами стихии.

Но теперь

Соске был готов – раскинув манипуляторы и ступоходы, он поймал ветер и не дал

бронероботу завертеться, запутывая стропы. Стабилизации хватило на секунду, но

это была именно та самая, нужная секунда.

Купол

раскрылся и бронеробот плавно скользнул к близкой земле. Миновав нижнюю границу

облачности, Соске увидел в неживом зеленоватом свете прибора ночного видения

изображение панорамы горного района, покрытого густой плесенью влажный

тропических джунглей.

Высота – сто.

Семьдесят,

тридцать, десять.

Проломив купол

ветвей, заплетенных лианами, М6 ударился ступоходами о грунт. Парашют

автоматически отстрелился, а из сочленений со свистом, сшибая листья, ударили

струи испарившегося жидкостного реагента амортизаторов.

Переведя БР в

боевой режим, Соске быстро просканировал окрестности всеми доступными

пассивными поисковыми средствами. Ни следа противника. Единственное движение на

экране тепловизора – напуганная внезапным появлением стального гиганта ночная

живность, в ужасе бросившаяся наутек.

Посадка

проведена успешно.

Убедившись в

отсутствии немедленной угрозы, Соске позволил себе на секунду расслабиться и

выпустил глубокий вздох.

М6 замер

неподвижной черной глыбой, настороженный и

готовый ко всему. Ветер яростно завывал, раскачивая кроны деревьев,

ливень громко барабанил по броне, смывая щепки и сорванные при посадке листья.

Сдержанный гул работающей на холостых оборотах газовой турбины был почти не

слышен в плеске и грохоте дождя.

Он уточнил

свои координаты по GPS.

Двадцать километров на северо-запад от поместья-цели. Дикий и

безлюдный горный район.

Согласно

плану, он должен был двинуться ускоренным маршем на юг и достичь района

развертывания в десяти километрах от поместья. Незаметно приблизившись,

насколько будет возможно – то есть, пока противник не обнаружит его и не

поднимется тревога – он атакует на максимальной скорости. Первостепенная цель –

три бронеробота типа «Чодар». Если удастся уничтожить их до того, как пилоты

успеют забраться в кабины, у него не будет больше причины опасаться

использования лямбда драйверов.

Конечно,

только в том случае, если их там действительно всего трое.

Лемон и

остальные соратники тоже будут наготове. Когда Соске прорвет оборону и

уничтожит средства обнаружения и ПВО противника, вертолет высадит десант

непосредственно на территории поместья, чтобы захватить его.

Этот план

оказался единственно разумным и его приняли после долгих дебатов. Поначалу

предполагалось сбросить БР прямо на усадьбу – внезапная атака могла бы принести

успех, если бы не высокая вероятность того, что транспортный самолет будет сбит

зенитными ракетами, которые вполне могли оказаться в распоряжении противника.

То же самое относилось и к десанту с моря – перспектива подобраться незаметно к

самой усадьбе выглядела соблазнительно, если забыть о том, что мощный тепловой

выхлоп газовой турбины современные инфракрасные поисковые системы обнаружили бы

километров с восьми, не меньше.

«Если бы у

меня был М9 с атомным реактором».

Конечно, бронеробот

третьего поколения, из тех, что использовались в Митриле, позволил бы

действовать более гибко и с большими шансами на успех – но сейчас об этом можно

было только мечтать. В любом случае, если противник обнаружит его

заблаговременно и успеет активировать «Чодары», Соске останется только

отказаться от атаки и быстро уносить ноги. Естественно, неудачная попытка

приведет к тому, что враги будут настороже, а, скорее всего, моментально

оставят поместье и переберутся в другое место.

Шрам на сердце

– урок, который преподал ему Курама в Намшаке – еще кровоточил. Если первая

атака не увенчается успехом, все пойдет прахом. Второго шанса не представится,

он сможет только опять проклинать судьбу, бессильно протягивая руки вслед

Канаме, которую снова умчат в неизвестность.

Нет, все может

оказаться еще хуже. Действительно ли Канаме сейчас в этом поместье? Или, еще страшнее

– жива ли она до сих пор? А если даже жива – помнит ли, остался ли он в ее

сердце? Что, если с ней случилось то же самое, что с ним в Намшаке – подернутые

дымкой, неясные воспоминания, лицо любимой, расплывающееся и уходящее все

дальше? Долгая разлука горазда на такие проделки. Что, если она нашла утешение

в объятиях того человека? Что, если в ее глазах будет только неприязнь? Что, если

она безжалостно бросит в лицо: «Не ищи меня больше»?

Неподъемная

тяжесть легла на грудь, болезненно сжала сердце. Рубец, оставленный Курамой,

снова набух кровью, Сердце стучало неровно, с натугой, готовое разорваться.

Нет. Так

нельзя.

Хватит. Сейчас

нельзя думать об этом – с него хватит не выдуманных, а вполне реальных

сложностей.

Нужно

действовать последовательно. Просочиться через вражескую сторожевую сеть,

бесшумно приблизиться, насколько только удастся. Если он сможет вложить в этот

бронеробот весь свой боевой опыт и мастерство – он вырвет у безжалостной судьбы

шанс на победу.

– Начинаю

движение.

Пробормотав по

привычке заученную фразу, Соске повел «Бушнелл» вперед.

Ответа не

было. Неудивительно – этот бронеробот не был оснащен искусственным интеллектом.

К глубокому

разочарованию Канаме, сетевые функции попавшего ей в руки ноутбука были

совершенно мертвы. Не только не были установлены почтовые программы и браузеры,

но и от сетевой платы осталось только пустое гнездо. Взглянув на дырку, словно оставшуюся

после выпавшего зуба, она с раздражением захлопнула отвинченную крышку корпуса.

Впрочем, чего

она ожидала?

Упрямица, все

еще не желающая смириться и работать на Амальгам – кто бы в здравом уме дал ей

средство, с помощью которого она послала бы весточку своим друзьям? Секретной

была не только информация о ее местонахождении, но и важные данные по новейшим

бронероботам, которыми поделился Леонард. Естественно, информационная

безопасность здесь была столь же строгой, как и внешняя охрана. Попытайся она

улизнуть, недремлющие «Аласторы», патрулирующие периметр, мгновенно настигли бы

беглянку.

Разглядывая с

террасы крупные экваториальные звезды, сияющие в бархатном небе, она вспомнила

тригонометрию и смогла определить широту. Пятнадцать градусов сорок минут

северной широты. Взглянув на карту мира, она решила, что могла оказаться на

побережье Индонезии, Персидского залива или южной части Мексики. Вероятнее

всего – именно Мексика.

Даже если ей

было некуда бежать, она восприняла это знание как маленькую победу. Не давая угаснуть

этому чувству, Канаме принялась искать дальше. Понять бы, зачем ее

привезли и заперли здесь?

Она начала с самого

начала, вооружившись терпением, и внимательно ловя самые незначительные улики.

Должно быть какие-то намеки, которые помогут ей спастись. Должно быть что-то,

что она сможет использовать. Нужно просто хорошенько подумать.

Но что делать,

если удастся сбежать? Куда податься? Где найти укрытие?

Эта мысль

неотступно преследовала ее.

Все верно. У

нее больше нет дома, куда она смогла бы вернуться.

Чтобы

избавиться от мрачных мыслей, Канаме встала, потянулась, тряхнула головой и

направилась к бассейну. Надев купальник, она с разбегу нырнула. Десяток кругов

– и неуверенность и слабость отступят.

Персонал, обслуживавший

поместье, молча удивлялся перемене, произошедшей с Канаме – она и не собиралась

ее скрывать. Что бы с ней ни случилось дальше, ее поддержит стальной стержень,

который она открыла в себе.

Но пришел

день, когда в поместье появится тот человек.

Андрей

Сергеевич Калинин.

Отряд

амальгамовских наемников под его командованием доставил в поместье бронеробот

третьего поколения, судя по всему, принадлежавший Митрилу. Леонард, осмотрев БР

и исследовав электронную и механическую начинку, приказал разобрать и

уничтожить его, насколько поняла Канаме, замершая у окна второго этажа.

Почему Калинин здесь? Неужели

он предал своих товарищей и переметнулся к врагу?! Или он ведет сложную двойную

игру?

Канаме не

подавала вида, но сердце было готово выскочить из груди, в голове кружилось

множество вопросов. Как назло, в течение нескольких следующих дней ей ни разу

не представилась возможность напрямую поговорить с русским офицером.

Он сразу

оказался очень занят, проверяя и налаживая систему безопасности поместья и

оборонительные средства – очевидно, они перешли под его командование. Канаме

издалека наблюдала, как майор уверенно отдает приказы своим новым подчиненным,

отчитывает их за допущенные промахи и указывает, как усилить оборону и

устранить слабые места.

Надвигалось

нечто угрожающее – она чувствовала безошибочно.

Предчувствие

ее не обмануло, превратившись в реальность всего через несколько дней после

того, как появился Калинин.

Ночью

разразился шторм.

Стекла в

спальне дрожали под шквальными порывами ветра, ливень грохотал по крыше и ему

вторили тяжелые удары волн, заставляющие все поместье ходить ходуном, а сердце –

сжиматься от ощущения приближающейся опасности.

Стук в дверь

заставил Канаме оторваться от книги и приподняться на широкой кровати. В дверях

появился Леонард Тестаросса.

– Чего тебе нужно?

– недружелюбно спросила Канаме. Обычно такое хмурое выражение на ее лице

вызывало у Леонарда лишь мягкую улыбку. Но не этой ночью. Остановившись на

пороге, он не улыбался и его голос звучал незнакомо и серьезно.

– Мне нужно,

чтобы ты оделась. Сегодня… – он взглянул на часы, – …то есть, уже завтра, мы

покидаем это место.

– Почему?

– На то есть

несколько причин. Ситуация изменилась.

– Может быть,

все же объяснишь, в чем дело?

Леонард

промолчал. Он никогда не открывал своих настоящий намерений, и этот раз не стал

исключением. Но теперь в том, как он молча стоял, глубоко и тяжело задумавшись,

чувствовалось что-то необычное.

– Так я и

думала, – едко бросила Канаме, усевшись на кровати и скрестив ноги. – Если у

тебя нет настроения поболтать – мне все равно. Какая разница? Для тебя я –

кукла, запертая в миленьком кукольном домике, чего я еще могу ожидать?

– Ты не права.

Мне лишь хотелось избавить тебя от ненужных волнений.

– Именно так и

обращаются с куклами.

Она

демонстративно потянулась и зевнула. Но растущее раздражение заставило ее голос

зазвучать, как раньше – вызывающе и остро.

– Знаешь, я не

такая скромница, как Тесса, и не собираюсь молчать. И мне плевать, какой бы ты

ни был важный, неотразимый и богатенький – я вижу, что ты просто расчетливый и

хитроумный эгоист.

– Моя сестра стала

похожа на тебя.

– И отлично. Прошлая

Тесса была мягкой и робкой. А теперь она открыто противостоит тебе. Не пошла у

тебя на поводу – и я тоже не пойду, надеюсь, ты это понимаешь?!

Он тяжело

молчал. Не пытаясь спорить, отрицать или соглашаться.

– Нечем крыть,

верно? Я ведь совсем недавно догадалась – помимо всего прочего ты еще и жуткий

трус!

Опустив

голову, он пробормотал, обращаясь скорее не к ней, а к самому себе:

– Все верно.

Все – как ты говоришь. Я… я понял.

В его словах вдруг

прозвучала мука… а лицо – это было лицо человека, готового выбросить белый флаг,

сдаться на милость победителя.

Но она была

безжалостна:

– Я тебя

раскусила. Думаешь, состроив физиономию типа: «Я все знаю, я все понимаю», ты

будешь выглядеть круто? Наверное, ты просто с детства привык выпендриваться

перед младшей сестрой – мне это тоже знакомо. Что, я не права?

– Твое

отношение не изменится, что бы я ни сказал.

– Вижу, ты все

еще не понимаешь, – с презрительной и полной ненависти усмешкой процедила она.

– А чего же ты хотел? Ты заставил меня страдать. Ты запер меня, отнял все, что

у меня было, и теперь хочешь, чтобы я радовалась и смеялась? Ты хотел сломать

меня. Конечно, я не сверхчеловек, и рано или поздно ты бы добился своего. Тогда

– если бы это в самом деле случилось – ты был бы, наконец, доволен?

Леонард

молчал.

Канаме уже не

могла остановиться.

– Знаешь, в соседнем

классе был один отвратительный тип. Он весил под сто килограмм, постоянно потел

и вонял, таращился и пускал слюни на меня и других девчонок. Не то, чтобы он

приставал или пытался лапать, но все время тискал эти гнусные книжонки про бондаж,

садо-мазо, лоликон и прочую пакость, взахлеб делился с приятелями своими

грязными фантазиями. Уж не знаю, насколько серьезно это было, и что у него

варилось в черепушке, но он, очевидно, был совершенно ненормальный. А теперь

внимание – вопрос. Если поставить рядом этого засранца и тебя, с кем я скорее

согласилась бы встречаться? С кем из вас? Как ты думаешь, кого бы я выбрала?

Он опять не

ответил. Стоял, выпрямившись, безмолвно и неподвижно, с застывшим, ничего не

выражающим лицом.

– Слышал? А теперь

– угадай.

– Задавать такие

вопросы – дурной тон.

– Ответь мне.

– Избавь меня от

непристойностей. Ты не могла бы выбрать другую тему?

– Тебе нечего

ответить, – Канаме пронзила его горящим ненавистью взглядом. – Тогда слушай и

удивляйся. Я говорю совершено серьезно, недаром ломала голову целый день.

Уверена, ты не понимаешь, но разница между вами – между тобой и тем омерзительным

типом – только внешняя. И мне неважно, кто смотрится херувимом, а кто – жирным куском

сала. Голая правда в том, что ты – мастер лицемерия. Когда Соске свалился мне

на голову, он тоже выглядел настырным и противным отморозком. Но он – совсем не

такой, как ты. Он никогда не смеялся, не улыбался такой легкомысленной

улыбочкой. Не делал вид, что все знает. Он… он всегда был серьезным и хмурым. И

что бы ни случилось, он всегда смело бросался в бой. А ты, хотя и строишь из

себя всезнающего полубога с вечной усмешкой превосходства, не осмеливаешься прямо

взглянуть мне в глаза!

– Достаточно

об этом.

Леонард,

странно глядя на нее, медленно двинулся к кровати. Его изящные манеры не дали

трещины, но в голосе звучал острый лед.

– Я тоже

серьезен. Всегда.

– Не похоже. Ты говорил, что любишь меня – это правда?

– О

да.

– Почему же? Что во

мне ты любишь? Попробуй ответить, чтобы я поняла.

– Я уже говорил.

– На крыше отеля?

Это не объяснение. А

ведь дело в том, что ты элементарно не представляешь себе, что значит – любить.

Именно поэтому и Тесса не желает иметь с тобой ничего общего.

Кулак

Леонарда, спрятанный в карман плаща, сжался до костного хруста, но Канаме,

ничего не замечая, продолжала:

– Для тебя

девушка только объект, добыча. Ты прячешься за стеной из сарказма и утонченных

манер – и физически неспособен открыть свое сердце. Да и есть ли оно? Наверное,

мама тебя в детстве не любила?

Внезапно и стремительно шагнув вперед, Леонард

сжал ее плечи. В его хватке была сила, неожиданная для столь стройного и худощавого,

скорее, даже хрупкого юноши. Канаме не успела даже моргнуть, как оказалась

прижатой к постели, не в силах вырваться. Леонард, глядя на нее сверху вниз,

прошипел:

– Тогда

позволь, я покажу тебе. Смотри мне в глаза.

– Пусти!..

– Смотри.

Его лицо

приблизилось, заслонило все поле зрения. От обычного манерного и элегантного

выражения не осталось и следа – теперь там осталась только ярость. Все инстинкты

Канаме в ужасе кричали: «Не смотри, нельзя»!!!

Но, словно

завороженная, она взглянула.

Аметистовая

радужка, серые, тусклые, сошедшиеся в точку и лишенные света зрачки. Оттуда,

словно из черной дыры, хлынул океан мыслей, образов, звуков и изображений.

Хлынул, затопляя ее задохнувшееся в ужасе сердце.

Это был

резонанс.

Словно

пораженная молнией, Канаме вскрикнула и выгнулась дугой. Это не имело ничего

общего с тем, что она испытывала раньше. Намного мощнее, неудержимее и

страшнее. Дикий, яростный и мрачный поток.

Канаме со всех

сторон окружал огонь.

Горящий коридор. Ядовитый дым ест глаза, не дает дышать. Языки пламени сквозь дымную пелену

кажутся призрачно-серыми. В уши настойчиво лезет плач маленькой девочки. Чуть

поодаль – беспрерывные оглушительные выстрелы, словно бьющие палкой по черепу,

яростные и кровожадные крики, стоны.

На их дом

напали.

– Отведи их

обоих в подвал, – приказал мужской голос.

– Зачем? Они

все равно нас найдут!.. – в голосе плачущей женщины звучит отчаяние.

– Джерри

вот-вот примчится на помощь. Нам нужно продержаться всего десять минут. Иди, Мария. Я

буду держать южный фасад.

– Постой, Карл!

Останься со мной!

– Не могу.

Торопись.

– Пожалуйста,

не уходи!..

Но мужчина не

остался – он спешил, его ждал бой. Женщина, прижимающая к себе двоих детей,

прошептала едва слышно – без гнева, с бесконечной усталостью:

– Всегда…

всегда так. Потому я и не смогла…

Да. Она не хранила

верность мужу.

У нее были другие

мужчины.

Внезапно в

поле зрения вклинились другие картины. Вызывающие тошноту. Сплетенные

на белоснежных простынях тела, отвратительные голоса, слышные даже сквозь

плотно зажатые уши. Когда отец уходил в море, выполнять задания, доверенные ему

своей страной, эта женщина топила свое одиночество в пламени запретной страсти.

О, в глазах общества она оставалась безупречной, верной женой и любящей матерью

– но это была лишь лживая маска. Мальчик знал об этом. Его глаза видели все.

Выстрелы

гремели все ближе.

Испуганная

женщина, кашляя в дыму и задыхаясь, потащила детей за собой в подвал, на ходу

утешая их. Спустившись по каменным ступенькам, они оказались среди гор старой

мебели, садового инвентаря и прочего хлама.

Стрельба

звучала прямо над головой, на первом этаже дома. Донесся звук падения тяжелого

тела. На лестнице загремели тяжелые ботинки – шаги незнакомцев, внушающие

животный страх.

– Прячьтесь, –

торопливо шептала женщина – его мать – заталкивая всхлипывающую девочку в

деревянный сундук и прикрывая его старым одеялом. Шаги звучали уже совсем

рядом, времени спрятать второго ребенка – мальчика – уже не оставалось.

Глаза женщины и мальчика встретились.

Канаме до

последнего вздоха будет помнить уродливое и страшное выражение на ее лице.

Отчаяние. Нерешительность. Неожиданно вспыхнувшая

ненависть.

Этот ребенок знает. Знает о

моей измене.

Он всегда

обвинял меня. Молча. Он считал меня проституткой.

Поразительная

проницательность, пугающий интеллект. Все – ради того, чтобы унизить меня,

презирать и гнушаться.

– Мама?..

Мальчик дернул

ее за юбку, но женщина не ответила.

Прекрасное

лицо, всегда такое безмятежное – сейчас, обращенное к собственному сыну, оно

страшно изменилось. Искаженное ужасом и

перекошенное, со звериным инстинктом самосохранения в

глазах. Настоящее,

не прикрытое благопристойной маской.

Это был

совершенно другой, незнакомый человек.

Слов не было,

только долгий взгляд.

Взгляд, в

котором, как на ладони, были видны обреченность и безумие, толкающее ее к

последней черте. Она решилась.

Громыхнула

дверь и чужие люди вломились в подвал. Блестящие вороненые пистолеты, грубые

голоса, наполненные жаждой убийства.

– Где второй

ребенок?

В ответ –

дрожащий голос:

– У… у

родственников. Пожалуйста, пощадите меня!..

Руки матери

стиснули его плечи и толкнули вперед. Отдавая и предавая. Словно кошелек, дрожащей

рукой протянутый грабителю.

Вспышка.

Отчаяние,

ненависть и жажда мести.

Сердце Канаме

замерло, не в силах выдержать этого бешеного потока. Это было настолько больно,

что она не знала, сможет ли вернуть себя.

То, что

показалось вечностью, заняло не более нескольких секунд. Когда Канаме, наконец,

пришла в себя, Леонард уже отпустил ее и теперь сидел в кресле, стоявшем в углу

спальни.

Дыхание все

еще с хрипом рвалось из груди, спина была мокрой от пота. Она с трудом

поднялась и села, чувствуя, как мир тошнотно плывет и качается. Шум дождя,

барабанящего по стеклам, болезненно и тоскливо отдавался в ушах.

– Об этом не

знает даже моя сестра, – отстраненно проговорил Леонард, глядя мимо нее.

– …В самом… деле?..

Тяжесть прошлого, страшные воспоминания. То,

что невозможно выносить в одиночку. То, что хочется выплакать, уткнувшись в чью-то грудь. Как у

меня. Как у

Соске. Это плохо.

Я… я больше не смогу обливать его презрением и ненавидеть.

Словно прочитав мысли Канаме, Леонард вздохнул.

– Это не

так-то просто передать словами. Тем более, когда имеешь дело с нормальными

людьми. Поэтому мне пришлось использовать необычный способ. Ведь ты –

особенная, возможно, ты сможешь понять. Хотя я не имел намерений делиться этим

с чужаками.

Он прав. Это совсем не то, что стоило бы выплеснуть наружу. Режущая боль

и всеподавляющая тоска. Ничего удивительного, что она чувствует себя, словно

после тяжелой болезни. Словно после чаши цикуты.

К горлу

подкатило. Ужасная тошнота.

Канаме

скорчилась, кашляя и задыхаясь, не в силах сдержаться. Ее вырвало прямо на

роскошные шелковые простыни.

Откуда?.. Откуда это

всплыло?

Она была

совсем маленькой, и, играя на берегу реки, перевернула камень. Скользкий

земляной червяк и длинная отвратительная сороконожка сцепились во влажной

рытвине, сплелись, впившись друг в друга, завязавшись в тугой узел. Ненависть, мерзкая,

животная, слепая, которой несло от уродливых насекомых, навсегда отпечаталась в

ее памяти. Режущая глаза, невероятно жестокая, заставляющая понять лживость и

бесплодность всех красивых человеческих слов.

Что по сравнению

с ней – «вера», «дружба», «любовь»?

Что по сравнению

с ней – «добродетельность» и «праведность»?

Люди страшны и грязны.

Их уста наполнены

только ядом и ложью. В их сердце – только обман. Даже у него.

– Я не ищу

твоей жалости, – мрачно продолжал Леонард. – Не намерен использовать ту драму

как оправдание. То, что делаю – я делаю с

холодной головой. По собственной воле. Память

о матери и проклятия, которые я призывал на нее, не имеют к этому отношения.

– Но тогда зачем…

– Я открыл свое

сердце, как ты сказала. Это все.

Он поднялся,

выпрямившись перед ней во весь рост.

– Умереть –

далеко не самая худшая участь в этом мире. Оказаться преданным, обманутым самым

близким человеком, другом, женой – стократ больнее. Стоит вспомнить – мой отец

был счастлив, потому что ничего не знал. Безупречный воин, прекрасный офицер,

образцовый муж и отец счастливого семейства – он верил в чистоту своего

семейного очага, и умер, защищая свою любимую жену и детей. Глупое геройство, как раз в его

характере.

– Как ты

можешь...

– Да, кстати, «легкомысленная

улыбочка», как ты ее назвала – продукт этого знания. Мне ли не знать, как глупы

и близоруки обитатели выдуманного мира любви и романтики! Насколько страшное

пробуждение их ждет.

– Я… все равно

не понимаю… – потерянно пробормотала Канаме. Уже совсем не так резко. Шипы,

которыми она ощетинивалась против него, куда-то исчезли. – Если, ты несешь в

себе такое… почему – я?..

– Хотелось бы

мне знать, – задумчиво ответил Леонард. Повернувшись к двери и взявшись за

ручку, он добавил: – Надеюсь, ты оденешься и соберешься без задержки. Мне нужно

показать тебе нечто…

В этот момент

все стекла в широком окне разом дрогнули.

Это не был

порыв ветра. До поместья докатился звук отдаленного взрыва.

Соске смог

беспрепятственно приблизиться к цели на расстояние десяти километров.

Переведя М6А3

в бесшумный режим, он, как и предполагал, уже достиг границы охранной зоны

поместья. Здесь была насторожена целая сеть. Локатор, способный пробить

маскировочные поля системы ECS,

инфракрасные датчики, датчики давления и даже простая проволочная сигнализация.

Достаточно совершенное радиоэлектронное оборудование «Бушнелла» позволило

вовремя обнаружить их и обмануть, хотя для того, чтобы обойти локатор ECCS, ему пришлось сделать

большой крюк.

Ему удалось

скрытно преодолеть еще два километра, не позволив противнику себя обнаружить.

Как раз в тот момент, когда он решил, что успешно миновал внешний периметр, до

его ушей донесся глухой взрыв.

Достаточно

далеко – примерно в четырех километрах на северо-восток.

Соске

остановил бронеробот в непроглядно-густых тропических зарослях и вытянул вверх

левый манипулятор, где был смонтирован волоконно-оптический перископ. Подняв

повыше гибкий кабель, он всмотрелся в мутную картинку. Даже свирепый

тропический ливень не смог сразу смыть и разметать дымное облако, а

инфракрасная камера уловила послесвечение остывающих газов и источники тепла на

грунте.

Вероятнее

всего, это был вертолет или иной летательный аппарат, неосторожно вошедший в

зону поражения и получивший попадание зенитной ракеты.

«Не может быть. Лемон»?..

Секунду

поколебавшись, он вышел на условленный радиоканал. Знакомый беспечный голос

Лемона сразу помог отбросить опасения. Француз подтвердил, что он и все

остальные все еще находятся на позиции и ждут его сигнала.

– Взрыв? Что это значит?

– Неясно. Пытаюсь определить.

Сбитый

вертолет явно не был тем, с которого должны были высадиться Лемон и его бойцы.

Тогда на чьей же он был стороне?

Так. Перископ,

перископ…

Это устройство

применялось в основном для наблюдения на небольших дистанциях в ходе уличных

боев, и увеличение было слишком маленьким. Кроме того, дождевые шквалы и низко

ползущие облака ухудшали и без того плохую картинку. Но вспышку следующего

взрыва он не пропустил. В этот раз он произошел на земле – в джунглях вспух

огненный пузырь, и кроны нескольких деревьев занялись быстрым пламенем.

Зенитная

установка оборонительной системы была уничтожена. По всей видимости, это работа

бронеробота, которого нес на борту сбитый вертолет – очевидно, он уцелел при

аварийной посадке.

– Наблюдаю

огневой контакт.

– Кого? С кем?

В джунглях

сверкнули вспышки дульного пламени, пронеслась пунктирная очередь трассирующих

снарядов. Темный силуэт, проломив купол переплетенных лианами крон, взвился в

воздух. Бронеробот. Боевой маневр уклонения. Описав

короткую дугу, боевая машина снова скрылась в зарослях.

Быстро

перемотав и увеличив запись телекамеры, Соске уверенно заключил:

– Это

М9.

Ошибки быть не могло. Ни один другой бронеробот в

мире не обладал столь стремительными и изящными очертаниями. Но с кем здесь

может сражаться этот «Гернсбек»? На чьей он стороне?

– Атака уцелевших митриловцев? – быстро

спросил по радио Лемон. Он был в курсе, что М9 имелись на вооружении Митрила и

активно участвовали в боевых операциях.

– Пока

определить не могу. Но – маловероятно.

– Почему?

– Мой М6 сумел

преодолеть сторожевую сеть незамеченным. Возможности бронероботов следующего

поколения к скрытному передвижению существенно превышают «Бушнелл». Не могу

представить, чтобы пилоты Митрила, допущенные к управлению М9, совершили столь

элементарную ошибку, чтобы быть обнаруженными.

Помимо того, силуэт

М9, которого он наблюдал, слегка отличался от стройных очертаний митриловских

«Гернсбеков». Форма датчиков на голове была немного иной, бронирование плечевых

сочленений явно имело большую толщину. Но главное – движения. Этот бронеробот

двигался слишком замедленно и неуклюже для своих выдающихся маневренных

характеристик.

– Но тогда…

– Вероятнее всего – армия США.

Лемона прервал

другой голос. Это был каперанг Рой Сеалс, тот самый, который раздобыл М6А3, в

кокпите которого сейчас сидел Соске.

– Наверняка парни из армии. Отряд «Дельта» уже получил новые М9, хотя на публике об этом не

трезвонили.

– Тогда что же они тут делают? Может, нам

привиделось?

– Они здесь, раз Сагара видел их

собственными глазами. Но что здесь забыли наши земляки? Переться на рожон? Как-то это неразумно, – задумчиво проговорил Сеалс. Видимо,

он тоже не понимал, что здесь ищут соотечественники.

Еще более

странной ситуация выглядела для Лемона, который на родине уже, наверняка,

числился в изменниках, после того, как решился на самостоятельные действия.

Американские вооруженные силы атакуют амальгамовскую базу? Он был в курсе того,

как ловко Амальгам манипулирует политиками на самых верхах, и понимал, что эта

организация вполне способна сковать действия любой регулярной армии

политическими средствами. Кроме того, какова могла быть цель подобной операции?

– Сейчас нам не узнать, в чем дело. Соске, сворачиваем операцию. У меня плохое предчувствие.

С тактической

точки зрения Лемон был, безусловно, прав – операцию необходимо было прервать.

Но Соске заколебался.

– Да, но…

– Никаких «но». Раз они так

нашумели, амальгамовские «Чодары» уже вскочили, как встрепанные. Стоит подобраться

поближе – и они тебе прихлопнут.

Новые

спутниковые снимки подтвердили, что в охрану поместья входят БР типа «Чодар» –

следы на мокрой после дождя проселочной дороге в окрестностях поместья,

соответствующие характеристикам бронероботов третьего поколения, подтверждали

это со всей очевидностью.

Значит, ему не

остается ничего иного, кроме отступления?

Если мыслить

логично, то – да. Но если он сдастся, что будет с девушкой, запертой на этой

вилле?

– Оставайтесь

на связи. Я атакую, – решительно проговорил Соске, отбросив сомнения. Подобная

неуверенность посещала его и раньше, еще начиная с инцидента в Северной Корее.

Но с тех пор он прошел долгий путь, и теперь ему было понятно, что упущенный шанс

возместить будет невозможно. Если атаковать – то здесь и сейчас.

Он отключил малошумный аккумуляторный режим

движения и с помощью вспомогательной силовой установки запустил газовую

турбину.

– М9 отвлекут внимание

противника. Мы должны воспользоваться сложившейся ситуацией.

– Стой, Соске! Лучше

вернись, это безрассудно!

– Не переживайте.

Я отступлю, если прорваться не получится.

Теперь Соске

уже не слишком задумывался над тем, что отвечает, и забыл, как колебался еще

минуту назад. Волна подхватила и понесла вперед, теперь для него существовала

только одна, единственная цель. Там, впереди.

«Бушнелл»

двинулся. Неумолчный барабанный стук капель по броне сменился шелестом и

треском, сорванные листья и лианы, обломанные ветки отметили его путь через

заросли, а повышающая обороты турбина запела свою низкую вибрирующую песню.

Сенсорные сети, датчики, локаторы – он не боялся больше ничего. Он не собирался

больше тратить время, прятаться и красться. Он шел вперед и его губы шептали

только одно слово:

– Чидори…

Он все еще не

знал точно, там ли она. Но он рвался вперед все быстрее и быстрее. Почему? Потому что чувствовал – Канаме там.

Соске знал, что она близко, что она ждет его. Нет, дело было не в ее

способностях «посвященной», это больше напоминало инстинкт, неуловимое чутье,

которое нельзя объяснить логически и разумно.

Курсоуказатель

на цифровой карте показывал, что до поместья осталось всего два километра. Поле

зрения заполнил крутой холм, густо поросший джунглями. Еще немного – обойти его

по часовой стрелке и броситься вперед на максимальной скорости. Звать,

выкрикивать ее имя во всю мощь внешних динамиков. Она обязательно услышит.

Услышит и бросится навстречу. Останется только подхватить ее и бежать изо всех

сил…

Его мысли

прервал тревожный сигнал.

Направление –

8 часов, дистанция – 300.

Невысокая

скорость реакции М6 не позволила ему уклониться. Единственное, что он успел –

развернуться плечом вперед и сгруппироваться, крепко вцепившись в контроллеры.

Удар, жесткий

рывок.

Бронеробот

содрогнулся всем корпусом. Кокпит прыгнул вправо и назад. Слева пронеслась

струя трассеров, зацепив броневые детали на плече и рассыпая ослепительные

искры.

На экране в

тепловизионном режиме вспыхнуло пойманное изображение – быстро скользящая вниз

по склону холма фигура. Высокий силуэт, две ноги.

Иными словами

– бронеробот.

– Так и думал

– слишком легко.

Досадливо щелкнув

языком, Соске впился взглядом в формуляр, куда выводилась вся собранная

информация. Искусственный интеллект М9 уже идентифицировал бы противника,

определил его тип и услужливо сообщил пилоту. Но «Бушнелл» не располагал

подобной роскошью.

Вражеский бронеробот

явно относился к третьему поколению. Вероятнее всего – «Чодар».

Откуда он

только взялся? Теперь продолжение операции было невозможно. Соске придется

выжать из М6А3 все и использовать по полной программе все свои умения – только

для того, чтобы оторваться от противника и отступить.

Спасение

Канаме оказалось за пределами возможного.

Пронзительно

острое сожаление заставило его стиснуть зубы. Но он не собирался сдаваться.

Новый

предупредительный сигнал.

Вражеский

«Чодар» снова выстрелил и теперь стремительно шел на сближение. Несмотря на то,

что он был один, противник действовал уверенно – видимо, полагал, что

уничтожить бронеробот второго поколения будет нетрудно.

Рассекая струи

рушащегося сверху, подобно водопаду, тропического ливня, Соске прыгнул, едва

избегнув попаданий. Близкие разрывы забросали М6 грязью и обломками веток.

– Твоя сдача.

Точный и

быстрый выстрел из помпового орудия не застал «Чодар» врасплох: он легко прянул

вперед и поймал все восемь стреловидных поражающих элементов силовым полем.

Атмосфера в его фронтальной проекции исказилась, пошла полупрозрачными волнами.

Вонзившиеся в этот щит бронебойные сердечники, вместо того, чтобы изрешетить

БР, с раздирающим треском вспыхнули и истлели, рассыпавшись огненными искрами.

Лямбда драйвер.

Этот читерский, жульнический аппарат.

Соске прекрасно знал его поразительные способности, но его все равно

захлестнула обида. Такими же дураками, наверное, чувствовали себя все пилоты

конвенционных БР, которым выпало несчастье противостоять машинам, оснащенным

лямбда драйверами.

– Ну, ничего…

Если стоит

задача только оторваться от преследования, он сможет придумать что-нибудь.

Уверенно

манипулируя контроллерами, Соске отстрелил дымовые гранаты и гранаты с

дипольными отражателями, засвечивающими помехами экраны вражеских

радиолокаторов. Стартовав из многозарядных кассет, смонтированных на спине,

гранаты лопнули, развернув затянувшие поле боя густые облака непроницаемого

дыма, в которых медленными спиралями опускались на парашютах горящие тепловые

ловушки.

Больше не видя

противника, он переключился в малошумный режим движения и побежал на север.

Учитывая расстояние до «Чодара» в момент залпа, он должен был уже удалиться на

приличное расстояние. Увеличив скорость и умело используя для прикрытия складки

местности, он уже думал, что самое трудное осталось позади, когда…

Это было

слишком оптимистично.

Вражеский

бронеробот возник среди ветвей точно впереди. Дистанция 300.

Пилот предвидел его маневр и

перерезал пути отхода.

На фоне серой

брони вспыхнул кровавым рубиновым светом лазерный глаз-дальномер. Ствол

короткой автоматической пушки смотрел точно на М6.

Выстрел.

Соске снова извернулся,

избежав фатальных попаданий, но 35-миллиметровые снаряды прочертили по боковой

части торса с яростным визгом, сорвав бронеплиту с креплений. Понимая всю

бесполезность своих действий, Соске выстрелил в ответ. Так и есть –

энергетическое поле легко отразило удар. «Чодар» выхватил мономолекулярный

резак и бросился вперед. Всего несколько шагов – и лезвие вскроет кокпит

«Бушнелла». Амальгамовский пилот мог не опасаться ответных выстрелов даже в

упор – силовое поле лямбда драйвера растянулось в непробиваемый щит, прикрыв

фронтальную проекцию бронеробота.

Но его

спина осталась незащищенной.

По глазам

Соске ударила резка вспышка – невесть откуда вылетевший снаряд довольно

крупного калибра неожиданно поразил «Чодар» сзади.

Вражеский

бронеробот скрылся в клубах дыма и пара. Повреждение было серьезным, но не

фатальным. Судорожно дернувшись, «Чодар» метнулся в стороны, пытаясь уклониться

от следующего выстрела неизвестного врага, возникшего в тылу. Маневр был заученным

и быстрым… но привел его прямо в объятия нового противника, мгновенно

возникшего сбоку.

Это был серый

М9.

Атака была

совершенно неожиданной и неотразимой. «Гернсбек», ожидавший в расслабленной

стойке с занесенным громадным тесаком – знакомый «Кримсон Эдж» – рубанул

поперек нижней части туловища налетевшего на него «Чодара». Раздался

пронзительный визг металла, брызнул фонтан ярчайших электрических искр.

– Не может

быть…

Этот М9 был не

из американских вооруженных сил. Соске узнал бы его где угодно – «Гернсбек»

серии Е с лопастной антенной на затылке головы-шлема.

«Чодар» с

разбитым реактором рухнул ничком, как марионетка с обрезанными веревочками.

Легко перепрыгнув через металлический труп, М9, грациозно ступая, направился в

сторону Соске. Внешние динамики донесли до него голос пилота.

– Вот те на! – женский голос звучал

насмешливо и уверенно. – Похоже, дружок,

тебе туго пришлось. Посмотрел бы на себя со стороны – обхохотался бы!

Голос был тоже

прекрасно знакомым, Соске слышал его множество раз.

Это была

Мелисса Мао. Живая, бодрая и энергичная, как никогда.

– Мао.

– Соске! Все же это ты, засранец!

– радостно завопила она. – Никакого

мандража, даже при столкновении с «Чодаром»,

эти движения, этот дробовик. Я сразу подумала, что это должен быть…

– Ха, разве я тебе не говорил?! Я гений!!!

Эта реплика

донеслась с вершины скалы, торчащей метрах в восьмидесяти. На ее вершине гордо

возвышался второй бронеробот, с длинноствольной снайперской пушкой наперевес.

– Курц.

– Жив, курилка! Неси сюда свою угрюмую

морду, я тебя расцелую!

Ошибки быть не

могло – подобное жеребячье ржание мог издать только Курц Вебер. Собственной

персоной, живее всех живых.

– Но откуда вы

здесь?..

– Это мы бы тебя хотели спросить! Вообще-то,

накопился вагон и маленькая тележка тем, на которые стоило бы потрындеть –

только вот, сдается мне, что сюда прутся новые гости, – заявила Мао,

заставляя бронеробот пригнуться. – Так и

есть – пара «Чодаров» на семь часов. Атака исподтишка больше не сработает. Сейчас

тут только мы с Курцем и ты, Соске. Выдержишь?

– Так точно, –

решительно ответил тот, одновременно манипулируя опциями на экране контроля

повреждений.

Неожиданно

воссоединившийся штурмовой отряд теперь состоял из двух М9 и одного М6.

Противник выставит на поле боя не менее двух бронероботов третьего поколения,

несущих на борту лямбда драйверы. С тактическое точки зрения такое соотношение

сил для митриловцев выглядело довольно неприятным.

Но это

было неважно.

– Нет проблем.

Присоединяюсь к вам.

– Хо-хо! Желаешь полюбоваться на работу

настоящих профессионалов? – подковырнул Курц.

– Отлично. Пусть и нежданно, но наша

тройка снова в деле! – заключила Мао.

На языке у

Соске вертелось неисчислимое множество вопросов, которые он бы хотел задать

своим товарищам, но времени для разговоров уже не осталось. Для начала

необходимо было уничтожить приближающихся противников.

Поисковая

система М6А3 уже засекла движение.

Направление – 8 часов. Дистанция – 1500.

Быстро

определив порядок взаимодействия и раздав инструкции, Мао воскликнула, и в ее

голосе звучало свирепое и радостное предвкушение:

– Ну, что, парни, зададим этим ублюдкам?!

Готовы?

– Когда угодно! Где угодно! – в один голос ответили Курц и Соске.

– Молодцы. Тогда – разбежались!

Три серые

фигуры, словно развернувшиеся пружины, прыгнули в разные стороны и исчезли в

темных джунглях.

На экране

вспыхивали и мельтешили разноцветные символы, словно змеи, сплетались

пунктирные линии и синусоиды. В предутренний час, когда темнота сгустилась

перед подступающей зарей еще гуще, дикие горы, поросшие влажными тропическими

джунглями, превратились в поле ожесточенного боя. Грохот артиллерийских

выстрелов раскатывался по ущельям, подсвечиваемым на мгновение вспышками

дульного пламени, цепочками трассеров и разрывами.

Противоборство

небольших отрядов бронероботов, если взглянуть непредвзято, сильно напоминает

баскетбольный матч.

У его

участников не оставалось ни секунды времени на передышку. Здесь не было таких

понятий, как «линия фронта», «передовая» или «тыл». Противники сплелись в

настоящий клубок, непрерывно, безостановочно маневрируя. Прыжки, перекаты,

финты, необходимые чтобы выйти из поля зрения противника и зайти ему во фланг,

следовали каскадами, один за другим. Команды игроков то переходили в гибкую

оборону, то решительно прорывались вперед, концентрируя усилия в одном

направлении и заставляя соперников отступать. В этой игре не было мяча, но его

место занимала инициатива – она мгновенно переходила от одного игрока к

другому, из рук первой команды ко второй. Ложные выпады и уловки, мгновенные

пасы и молниеносные проходы – все это было здесь, точно так же, как на

баскетбольном поле. Разница была в том, что вместо броска в корзину бронеробот,

только что игравший роль приманки, через пару секунд уже наносил смертоносный

удар.

– Урц-6, оттяни Альфу на запад! – кричала

Мао, и ответ следовал немедленно:

– Понял вас, понял.

– Урц-7, веди Браво южнее. Сколько секунд

тебе нужно?

– Пятнадцать,

– Соске отвечал хладнокровно, как всегда.

– Полагаюсь на тебя.

– Так точно.

Им не

требовалось много слов – короткие, отрывистые фразы молниеносно нарисовали

рисунок предстоящего боя.

Подумать

только, всего год назад Соске и отряд его товарищей едва не был уничтожен в бою

с единичным «Чодаром». Тогда, чтобы одолеть его, пришлось лезть из кожи вон,

биться отчаянно и на грани поражения. Теперь угрожающая тень таинственного

оружия – лямбда драйвера – больше не довлела над ними. Страх ушел,

превратившись в уверенность в собственных силах.

На собственном

опыте, набивая синяки и шишки, они постигли и разработали теорию и практику

борьбы с могущественными противниками, защищенными непробиваемым полем и

способными наносить сокрушительные силовые удары. Эта тактика прошла испытание

боем в Гонконге, когда отряд Митрила загнал одиночный «Чодар», настоящее

название которого тогда еще не было известно – его называли кодовым именем

«Веном». Результатом стали «ноу хау» – устройства для отслеживания течения

силового поля, «Волшебные глаза», не говоря уже про неоценимый опыт напряженных

противостояний с бронероботами, вооруженными лямбда драйверами.

Теперь «Чодар»

больше не являлся непобедимым и неуязвимым противником.

Два подобных

бронеробота представляли серьезную угрозу, к которой нельзя было относиться

легкомысленно, но сражение с ними уже нельзя было назвать «отчаянным».

Кроме того,

теперь их было трое.

Мао, Курц и

Соске представляли собой совершенный, отлаженный боевой механизм, где каждый

пилот выполнял свою, особую роль и был поистине незаменим. Их командная

тактика, где было выверено все – вплоть до ритма движений, была великолепна.

Без сомнения, они представляли собой лучшую в мире команду профессионалов,

специализирующуюся на борьбе с бронероботами, несущими лямбда драйверы.

«Их навыки

ничуть не ухудшились», – следя краем глаза за маневрами Мао и Курца, думал Соске. Сейчас именно его М6А3 двигался

медленнее всех – но с этим ничего нельзя было поделать.

Следя за

рисунком движений своих товарищей, он добросовестно выполнял назначенную ему

роль – отвлекал внимание вражеского БР, изображая неуверенность и

медлительность. Мало-помалу, тот неосознанно перешел к охоте именно на него,

полагая, что «Бушнелл» только и думает о том, как бы сбежать. Амальгамовец преследовал

его, почти забыв об осторожности перед лицом легкой добычи, отдалившись от напарника,

и подставляя бока под удары товарищей Соске.

Мао и Курц в

реальном времени отслеживали через «Волшебные глаза» флюктуации его

защитного энергетического поля,

определяя, в каком направлении оно сконцентрировано. Они двигались по флангам,

стремительно сменяя позиции и прикрывая друг друга.

«Бушнелл»

Соске – отступающая приманка – выстрелил из помпового орудия, вызвав красочную

реакцию силового поля. Снаряд разбился, но тут внес свою лепту Курц,

выпустивший снаряд сзади-сбоку. Амальгамовец мгновенно отреагировал

перемещением энергетического потенциала поля и отбил удар – застать его

врасплох было нелегко. Не забывая про оборону, он атаковал, обстреляв вдогонку

Соске и добившись успеха. М6 не смог уклониться от очереди и уцелел, только

прикрывшись своим оружием – но попадание малокалиберного снаряда развалило

помповое орудие надвое.

Лишившийся

возможности контратаковать Соске, вместо того, чтобы бежать, неожиданно

выкрикнул:

– Готов!

Его маневр

поняли только товарищи, немедленно отреагировавшие, как и было задумано, потоком

огня. Сближаясь, они поливали «Чодар», как из лейки. Тот обернулся, его поле

сместилось и утолстилось, отбивая снаряды и превращая их в горящую труху.

Внимание врага оказалось полностью сосредоточено на двух «Гернсбеках» – пилот

больше не опасался обезоруженного «Бушнелла». Стремительно прыгая, они

пронеслись перед ним навстречу другу-другу, едва не столкнувшись, и заставляя амальгамовца

резко смещать точку прицеливания.

В тот момент,

когда М9 разошлись, принуждая вражеского пилота еще больше разделить внимание –

ему нужно было отслеживать обоих сразу – Мао и Курц сделали нечто совершенно

невообразимое.

Летя по

баллистическим параболам, они синхронно швырнули свое оружие в сторону

замешкавшегося противника – над его головой. Остолбеневший «Чодар», не понимая,

что происходит, завертел головой, пялясь на добровольно обезоружившихся

митриловцев, в то время как автоматическая пушка и снайперское орудие завершили

свой полет – в манипуляторах находившегося за его спиной М6! Тот, находившийся

в идеальной, заранее рассчитанной позиции, подпрыгнул, словно ловя мяч.

Приземлился «Бушнелл» уже вооруженным до зубов – вместо потерянного помпового

орудия у него оказались сразу два ствола.

– Я на месте.

Стиснув обоими

манипуляторами рукояти орудий, Соске выстрелил, не медля ни секунды. Пламя

забилось в дульных тормозах, по джунглям раскатился дробный грохот, споря с

воем бури и шумом дождя. Длинная очередь 40-миллиметровых снарядов и два или

три подряд 76-миллиметровых вонзились в беззащитную спину «Чодара», силовое

поле которого полностью стянулось в переднюю полусферу. Тонкая броневая защита

не выдержала, реакторный отсек и кокпит оказались продырявлены во многих

местах. В довершение всего тяжелые 76-миллиметровые снаряды перебили титановый

позвоночник, практически развалив его надвое.

Для верности

добив врага еще одним выстрелом, Соске швырнул орудия обратно.

– Яху-у-у!!! Равняем счет! – завопил

Курц, поймав свою снайперскую пушку.

– Остался еще один. Ржать будешь потом,

– охладила его Мао, вытягивая манипулятор над головой. Перехватив свой

«Бофорс», она без промедления отправила новую очередь в сторону запоздавшего на

помощь своему напарнику третьего «Чодара» – тот уже мчался сюда на всех парах.

Не

задерживаясь ни на секунду, три митриловских бронеробота рассеялись, чтобы

встретить его – бой продолжался.

Оставшийся амальгамовский бронеробот

притормозил, нерешительно осматриваясь. Его пилот и представить себе не мог,

что отряд понесет такие потери. Великолепная координация действий, молниеносные

перемещения и тактические уловки говорили о том, что им встретились далеко не

обычные враги – теперь, после потери двух машин, сомневаться в этом не

приходилось.

– Вы

справитесь? – спросил Соске по радио.

– Конечно. Но что ты

имеешь в виду? – слегка удивилась Мао.

– Канаме

находится в поместье. Я должен ее найти.

– Канаме – там?! Доннерветер! – присвистнул

Курц.

– Времени

мало. Разрешите мне уйти.

Оставшийся без

основного оружия «Бушнелл» Соске сильно потерял в огневой мощи, с этим ничего

нельзя было поделать. Секунду подумав, Мао согласилась.

– Понимаю. Иди и будь осторожен. Как только мы закончим здесь – нагоним.

– Благодарю.

Курц снова

вмешался в переговоры:

– Эй, Соске! Нам еще нужно поболтать и

вместе выпить, так что не вздумай откинуть копыта! Это приказ, чтоб ты знал.

Соске слегка нахмурился.

– Приказ?

– А ты как думал? Я теперь старшина – понял,

салабон?!

– Ты?

– Я!

– Похоже, на

лодке реальные проблемы с недостатком личного состава.

Курц

задохнулся от возмущения и не успел ответить, а Соске рассудительно продолжил:

– Логично.

Утопающий хватается за соломинку…

«Чодар»

приблизился на опасную дистанцию. Ухнула энергетическая волна, ломая пальмы –

он атаковал силовым выбросом лямбда драйвера. Три бронеробота снова синхронно

отпрыгнули, сбивая прицеливание.

– … Но это сейчас некогда обсуждать, – закончил

Соске.

– Раз собрался идти – так проваливай! –

напутствовал его Курц. Два «Гернсбека» двинулись, собираясь взять противника в

клещи.

– Удачи вам.

Соске повернул

свою машину и шагами понесся в направлении поместья. К побережью.

Когда в разгар

боя по радио пришло короткое сообщение Мао, говорившее, что они встретили

Соске, Тесса, склонившаяся над электронным планшетом в командном посту «Туатха

де Данаан», испытала противоречивые чувства.

«Значит, он

там».

Конечно, она

была счастлива, что Сагара Соске выжил, пройдя через тяжелые испытания. Но

причина, по которой он оказался на новом поле боя… эта причина кольнула ее

сердце застарелой болью.

Все – ради той

девушки.

Подобная

прямота и верность заставили ее грустно вздохнуть. Человеку, который так важен

для кого-то, не грозит одиночество.

Нет, так нельзя.

Переживать и

терзаться сейчас – поистине глупо. Необходимо сконцентрироваться на управлении

операцией.

Тесса уже

давно направила все возможности могущественного искусственного интеллекта

подводной лодки – Даны – на поиск любых следов, оставленных Леонардом.

Компьютер незаметно и быстро взламывал базы данных и коммуникации

разведывательных агентств самых разных стран, просеивая огромные массивы

информации и разыскивая мельчайшие крохи данных, которые могли указать

местоположение ее брата. Даже самый незначительный след тщательнейшим образом прослеживался.

Недавно в этот

призрачный невод, заброшенный в информационный океан, попали подозрительные

сведения о взломе военного спутника, принадлежавшего НАТО. Некое лицо – или

даже группа лиц – несколько дней назад

незаметно перехватило управление выбором точки съемки и тщательно исследовало

определенную точку земной поверхности. Каким именно образом эта «группа лиц»

сумела проделать такой трюк, стало лучше понятно, когда компьютер начал

отслеживать людей, имевших доступ к кодам управления спутником. В этот момент

прошла информация о том, что один из них переправил торопливо списанный с

баланса министерства обороны США бронеробот М6А3 во Флориду. Получив досье

офицера в отставке, так запросто заполучившего для неизвестных целей эту

игрушку, – капитана первого ранга Сеалса – Тесса вздрогнула.

«Это он».

Бронеробот предназначался

для Сагары Соске. Это было логично, ведь в Митриле были всего четыре человека,

контактировавших с Сеалсом и полковником Кортни: погибший адмирал Борда, она

сама, Ричард Мардукас и – Соске.

Поместье, без

сомнения, было связано с Амальгам, как следовало из финансовых документов. С

большой степенью вероятности можно было заключить, что Леонард скрывается

именно там. Если так, то Соске, вошедший в контакт с Сеалсом и получивший

помощь, наверняка готовился к десанту туда. Тесса немедленно изменила курс на

180 градусов, и направила подводную лодку к побережью южной Мексики.

К этому

моменту американские военные тоже предприняли некоторые действия. По запросу из

ЦРУ недавно развернутый отряд бронероботов М9 был направлен для проведения

разведки указанного поместья. Каким образом ЦРУ заполучило нужную информацию, и

чем его заинтересовал этот отдаленный и забытый Богом уголок – до сих пор

оставалось неясным.

Течение мыслей

Тессы прервала новая радиопередача. Мао, все еще ведущая бой, доложила:

– Ведем бой с бронероботом типа «Чодар».

Запрашиваю удар крылатыми ракетами.

– Ракета стартовала.

Передаю параметры наведения и коды.

– Принято. Нам это здорово поможет. Где находится Урц-1?

– Закончил

разведку позиций американского спецподразделения и направляется на соединение с

вами. Он вас поддержит, но

будьте осторожны.

– Вас поняла. Не волнуйся, Тесса.

Отметка,

обозначающая на огромном жидкокристаллическом мониторе бронеробот Мао, начала

быстро смещаться навстречу значку противника – развернулось новое яростное

сражение.

Шторм,

бушевавший над джунглями и побережьем, становился все сильнее. Ветер бешено

выл, ломая ветви, а тяжелый ливень хлестал, точно из ведра. Приготовив резервную

короткоствольную ручную пушку, напоминающую пистолет, «Дарк Бушнелл» Соске на

полной скорости мчался по пологому склону холма.

Если исходить

из собранной ранее информации, в поместье больше не должно было остаться

бронероботов типа «Чодар». Соске, Мао и Курц уничтожили две машины, а третья в

настоящий момент была связана боем.

«Вот оно».

За перегибом

холма открылся бушующий, покрытый белыми барашками океан и раскинувшаяся на

берегу огромная территория поместья. От правого крыла до левого было более

километра. Посередине возвышался комплекс белоснежных зданий. Тоже не маленький

– по размерам он не уступал школьному корпусу, из тех, что строили, например, в

Японии. Поблизости располагались теннисный корт, бассейн и регулярный парк.

Карта

местности и расположение зданий уже давно отпечатались в памяти Соске. Он

предполагал, что подступы могут быть прикрыты минным полем, но установленный на

М6А3 миноискатель мог их достаточно уверенно обнаруживать, поэтому ему просто

следовало проявить некоторую осторожность. Миновав очередную линию заграждений

и датчиков, Соске направился к центральной части поместья.

– Лемон, на связь. Слышишь меня?

Пора уже было

вызывать отряд поддержки во главе с Мишелем Лемоном, ожидающий наготове в

вертолете. Установив связь, Соске в двух словах рассказал ему о встрече со

своими боевыми товарищами из Митрила. Сквозь треск и шум грозового радиоэфира тот

поинтересовался:

– Уверен,

что это хорошие новости?

– Так точно. Им

можно доверять.

– Понял тебя. У нас тоже есть кое-что. Те

парни, что помогали нам раньше…

Его слова

прервал немелодичный свист и вой радиопомех. Гроза, шторм и электромагнитные

возмущения самым негативным образом влияли на качество радиосвязи.

– Прием,

прием, не слышу тебя, повтори!

– …Соске, слышишь меня? Я тоже подозревал, но

как-то получилось…

– Лемон, повтори.

Не понял тебя, прием.

– …на случай, если все станет плохо, ожидают

в следующих координатах…

– Не понимаю, что

ты говоришь?

– …тейн … подготовлен…

– Прием, прием! Ничего не понимаю, повтори!

– …поэтому, какая бы машина не… я тоже… дополнительно…

– Лемон,

прием!!!

– …красный… третьего… странный…

Невразумительный

радиосеанс прервал резкий тревожный сигнал. Система БРЭО «Бушнелла» сообщала об

облучении радиолокатором. Мгновенно увеличив участок периметра, откуда оно

исходило, Соске разглядел сторожевую артиллерийскую установку. Она была

вооружена двадцатимиллиметровой пушкой и автоматически расстреливала все

приближающиеся цели, наводясь с помощью миллиметрового радара, без участия

людей. Забыв про радиосвязь, Соске немедленно атаковал. Получив несколько

попаданий 25-миллиметровыми снарядами, установка свалилась с турели.

Пехоты противника

пока не наблюдалось. Броневики тоже не показывались.

Так, стоп…

подстриженных кустах мелькнули силуэты – несколько автономных боевых роботов в

человеческих габаритах. «Аласторы» выпрыгнули навстречу, открыв огонь из

винтовок пятидесятого калибра, смонтированных в манипуляторах. Их пули едва

могли поцарапать броню полноценного бронеробота, и перестрелка закончилась

быстро: один разлетелся на куски от выстрела из ручной пушки, второй, получив

пинок ступоходом, улетел куда-то вдаль и больше не вернулся. Страшные

противники для живых людей из плоти и крови, для своих старших железных братьев

«Аласторы» не представляли никакой угрозы.

Переключившись

на внешние динамики, Соске позвал:

– Чидори!

Где же ты?

– Чидори!!!

Если ты здесь,

покажись скорее…

Из внутреннего

дворика пулей вылетел блестящий черный лимузин. Проломив кусты и проложив себе

дорогу по клумбам, он выпрыгнул на мощеную камнем дорогу, ведущую на север, и

прибавил газу.

В машине?..

Они решили,

что спастись на вертолете будет труднее?

Бросившись

наперерез, он положил предупредительный снаряд перед машиной.

– Стоять! –

прогремели динамики, перекрывая вой ветра.

Автомобиль не

остановился. Переключив на одиночную стрельбу 12.7-миллиметровый пулемет, встроенный

в левый манипулятор, Соске тщательно прицелился и всадил несколько пуль в

капот. Двигатель захлебнулся, ударила белая струя пара. Завиляв, автомобиль

замедлился и замер на обочине.

– Выйти с

поднятыми руками!

Подчиняясь

громовому рыку, из двери появился бледный водитель. Подняв руки вверх, он со

страхом уставился на бронеробот.

– Где девушка?

– Я… я не

знаю…

Не договорив,

водитель вдруг шустро бросился наутек. Не обращая на него внимания, Соске

подошел ближе и просканировал салон автомобиля тепловизором. Странно, ни

впереди, ни на задних сидениях не наблюдалось очертаний теплых человеческих

тел.

Но ведь даже по

тому, как просели рессоры, можно было заключить, что там сидят несколько

человек…

Инстинкт бросил

его назад. Прикрыв скрещенными манипуляторами крышку кокпита, бронеробот

отпрыгнул.

В следующий

миг автомобиль со страшной силой взорвался.

Спрятанные в

багажнике и салоне несколько сотен килограмм высокоэффективной взрывчатки

сработали. Автомобиль просто исчез, его обломки, разлетающиеся со сверхзвуковой

скоростью, превратились в разящую шрапнель. Мощная ударная волна снесла

десятитонный бронеробот, как пушинку, и зашвырнула далеко в сторону. Если

примерить это в другом масштабе, то взрыв был равноценен сработавшей в метре от

человека ручной гранате.

Соске мотнуло

в кокпите, ударив головой об подголовник. Совершив заднее сальто, «Бушнелл» рухнул

в сад, пропахав левым боком рытвину и снеся несколько деревьев.

Это была

ловушка.

Экран перед

лицом Соске налился чернотой – головные видеокамеры оказались разбиты. По бокам

экрана вразнобой мигали тревожные лампочки, сигнализируя о многочисленных

повреждениях.

Падение

напряжения в бортовой сети и давления масла в двигателе.

Пожар в

нескольких приборных отсеках от замкнувшей электропроводки. Утрачены

двигательные функции обоих манипуляторов, прикрывавших кокпит. Система

охлаждения вышла из строя. Гироскоп системы устойчивости серьезно поврежден и

отключился. Основная и резервная системы управления движением вышли из строя.

Если бы Соске

отреагировал хоть на мгновение позже, ему пришлось бы гораздо хуже. Перебарывая

головокружение от легкого сотрясения мозга, Соске быстро защелкал кнопками и

переключателями, задействуя систему контроля повреждений.

Включился

оптический прибор наблюдения – резервная камера, расположенная в нижней части

корпуса, между ступоходов. Изображение было мутным и нечетким, с ограниченным

полем зрения – не лучше, чем от любительской видеокамеры. Впрочем, она и

предназначалась для того, чтобы поврежденный бронеробот мог отступить, хоть

как-то выбирая дорогу. Естественно, у нее не было функций ночного видения.

Как бы то ни

было, отступление представлялось единственным выходом из сложившегося

положения.

Используя

только ступоходы, поскольку манипуляторы не действовали, Соске с трудом поднял

«Бушнелл» в вертикальное положение.

Но враги не

собирались отпускать его.

С разных

сторон из укрытий выскочили прятавшиеся до поры пехотинцы и дали залп из ручных

противотанковых гранатометов. Это была четко скоординированная и управляемая

атака. Конечно, если бы бронеробот не был поврежден, он смог бы сманеврировать

и уклониться. Но теперь, в полуразбитом состоянии, это было невыполнимо.

Попадания в

ступоходы, попадания в манипуляторы, попадание в бедренный сустав. Попадание в

лобовую броню торса, чуть выше кокпита.

Пластины

динамической брони отклонили кумулятивную струю, не дав пробить капсулу кокпита

и вогнать внутрь поток раскаленных газов, но кабели системы управления и

питания двигательной электросистемы оказались перебитыми.

Не в силах

сделать больше ни шага, М6А3 рухнул головой вперед.

– Лемон, прием.

Слышишь меня?

Собираясь

сообщить товарищам, ожидающим на позиции развертывания, о своем бедственном

положении, Соске включил рацию.

– Лемон,

говорит Урц-7…

Это плохо.

Рация тоже была мертва.

Оставалось

только выбраться из кокпита и отступать.

Соске потянул

рычаг аварийного открытия кокпита, и наверху щелкнули пироболты, разрушившие

крепеж головной части и сбросившие секцию корпуса, открывая лаз наружу. Рядом с

люком в креплении на стене лежал компактный германский пистолет-пулемет.

Вытащив его и взведя затвор, Соске выдернул кольцо дымовой гранаты и выкинул ее

наружу. Белое облако дыма затянуло поверженный бронеробот. Оно не сможет скрыть

от противника, оснащенного тепловизором, но с этим ничего поделать было нельзя.

Он быстро

пробежал пальцами по пульту, отдавая последние команды.

Потом выполз

из люка и свалился на землю, прижавшись боком к измятым и горячим броневым

листам.

В этот момент раздался громкий голос.

– Ты окружен. Брось оружие.

Направление 8 часов, дистанция около 30 метров.

Вероятнее

всего, голос командующего обороняющими поместье силами функционера Амальгам.

Бесстрастный и холодный голос.

Не может быть.

Этот голос?..

Прячась за

броней левого манипулятора «Бушнелла», Соске выглянул, пытаясь рассмотреть

говорившего.

Клубы густого дыма

начали рассеиваться. На верхней террасе, расположенной на крыше, прямо над

окнами коридоров двухэтажного флигеля, полукольцом охватывающего внутренний

двор главной усадьбы, стоял, глядя на Соске сверху вниз, мужчина в полевой

форме. Крупный, широкоплечий европеец. Седые волосы собраны сзади в пучок. Рубленое лицо, прицельный

прищур глаз цвета стали.

Ошибки быть не

могло.

Этот человек…

– Майор?.. –

широко раскрыв глаза, выдохнул Соске. В этот момент он даже забыл об окружающих

его вражеских пехотинцах.

– Помнишь

Афганистан, Сагара Соске? – спросил Андрей Сергеевич Калинин.

– Что?..

– Я

снова победил. Если бы твое сердце не

украла эта девушка, ты бы не попался снова в такую простую ловушку.

– Майор, что

вы здесь делаете?.. – все еще не веря своим глаза, спросил Соске.

– Ты видишь сам. Теперь я – человек Амальгам.

Кто бы ни выступил против Леонарда Тестаросса и его организации – я приложу все

силы, чтобы уничтожить их.

– Не может

быть!

Невозможно.

Мало того, майор командует отрядом. Или… проводится тайная операция? Двойная игра? Майор, изображая лояльность, проник в самое сердце Амальгам…

– К несчастью для

тебя, это не операция по внедрению, как ты подумал. Я пришел сюда по

собственной воле, и теперь мы по разные стороны баррикад. Если ты вздумаешь

оказывать сопротивление, я, не колеблясь, прикажу стрелять. Ты еще не убит

только потому, что мне нужна информация.

– Но почему?

– Тебе нет

нужды знать, – ровно ответил Калинин. Как

всегда.

Это знакомая

фраза все поставила на свои места. Майор действительно не собирался ничего

объяснять. Какую бы боль ни причиняла эта истина, Соске понял, что ее придется

принять.

– Где

Чидори? Здесь?

– Да. Что ты собираешься

с этим делать?

– Позвольте мне

увидеть ее.

– Нет. Мистер

Тестаросса и она сейчас готовятся отбыть. Несмотря на то, что атаки

американских военных, команды Мао, а потом и твоя, были отражены, это место

слишком сильно засвечено.

– Мао – тоже?..

– Бросай оружие, сержант.

Калинин поднял

руку, и его подчиненные, окружавшие бронеробот, прицелились в сторону Соске.

– Прекрасно,

что вы сумели внести ясность.

Новый голос.

Из-за спины Калинина появился Леонард Тестаросса.

Черный М9

«Фальке», который Белфанган Крузо вел на помощь Мао, воспользовался тьмой

штормовой ночи и густыми джунглями и сумел приблизиться к последнему «Чодару»

вплотную, оставшись незамеченным.

– Огонь!

Бронероботы

Мао и Курца выполнили безупречные отвлекающие атаки с разных направлений.

Практически сразу же в джунглях словно вспыхнуло восходящее солнце – взорвалась

запущенная с «Туатха де Данаан» крылатая ракета. Не получивший ни секунды

передышки, едва успевающий концентрировать в разных направлениях щит силового поля пилот «Чодара» уже не смог

уклониться или защититься от четвертой атаки.

Выскочив из-за

спины «Чодара», бронеробот Крузо рассек его живот мономолекулярным резаком, и

мгновенно, захватив манипулятор, провел бросок. Мао и Курц проводили улетающий

в заросли БР добивающими выстрелами. Продырявленный противник рухнул на землю,

более не подавая признаков жизни.

– Этому – кранты, – довольно заявил Курц,

а Мао спросила, обращаясь к Крузо, который отделился еще до начала боя, чтобы

провести разведку:

– Что там с американцами?

– Они

отступили. Все выглядело так, точно они не имели представления о силах

противника и системе обороны, а также четкого задания. Словно…

– Словно они были не уверены в себе?

– Именно.

Оперативники спецподразделений обычно отличаются четкостью и

целеустремленностью действий – но здесь я их не почувствовал. В их перемещениях

было заметно колебание и неуверенность, построение оказалось несовершенным.

– Вот как… – протянул Курц.

– Значит, у них не было мотивации? Раз они

не понимали смысла несвязных приказов, которые спустило начальство, то не

собирались рваться вперед, – предположила Мао.

– Мы тоже оказывались

на их месте. Неприятное чувство. Выполнять задание, прекрасно понимая его

глупость и бессмысленность – любой опытный боец искал бы повод для того, чтобы

отступить.

– Но все равно, хотелось мне понять, откуда

они тут взялись и что за этим скрывается…

Никто из

митриловцев не расслаблялся. Несмотря на то, что признаков присутствия

противника и не было, они безошибочно чувствовали неуловимый запах опасности.

Опыт и боевое чутье подсказывали – ничего еще не было кончено.

– Пока

информации не было. Но, кажется, командир предвидела, что обстоятельства так сложатся.

Ладно, оставим это. Что с Сагарой?

Крузо уже

знал, что Соске жив, но ни единым словом не проявил свою радость.

– Сейчас он…

В этот момент

в наушниках у всех троих взвыли сигналы тревоги.

Три часа, семь

часов, десять часов – их неожиданно атаковали с трех разных направлений. Предутренние

сумерки разорвали факелы противотанковых ракет, мелькнула цепочка трассирующих

малокалиберных снарядов и вспышка выстрела из орудия среднего калибра.

Мао мгновенно

запустила на полную мощь систему радиоподавления, Курц выстрелил, не целясь,

чтобы ослепить противника, и сменил позицию, а бронеробот Крузо, сорвав с

крепления инфракрасную ловушку, швырнул ее вверх.

– Новые враги?! – выкрикнула Мао, резким

боевым маневром уклоняясь от мелькнувшей рядом ракеты.

– Ага. Не меньше трех, – отозвался уже

запрыгнувший за скалу Курц, стремительно выцеливая противника.

– Внимание, эти – другие! – быстро предупредил Крузо, выхватив и

взяв наизготовку автоматическую пушку и напряженно всматриваясь.

Сомнений не

было – их противниками были новейшие бронероботы, оборудованные системами

маскировки, и, без сомнения, лямбда драйверами. Митриловцы сумели избежать

попаданий только потому, что выстрелы были сделаны с большой дистанции, пусть и

неожиданно, и выглядели скорее вызовом на бой, испытанием их решительности и

отваги, нежели действительной попыткой уничтожить.

Вражеские

бронероботы приближались с трех сторон.

«Волшебные

глаза» митриловцев одновременно зафиксировали всплески энергетических выбросов.

На этот раз залп был настолько мощным и быстрым, что «Гернсбекам» не помогли

самые резкие маневры уклонения. Ослепительные полосы света мгновенно прочертили

сумрачные джунгли, соединив противников в трехлучевую звезду. Потом все

погасло, оставив только догорающие искры.

Чудовищный

удар, от которого бронеробот едва устоял на ногах. В глазах Крузо отразились

панически прыгающие сигналы на панели повреждений. «Фальке» лишился нижней

части левого манипулятора, от локтевого сустава – энергетический выброс

разорвал искусственные мышцы, как нитки, и легко срезал скелетную ферму.

Если верить

информации, поступающей в реальном времени по боевым каналам связи, бронероботы

Мао и Курца пострадали не меньше – количество серьезных и мелких повреждений

зашкаливало. М9 Мао лишился половины головы, а Курц остался без своего главного

оружия – снайперской пушки.

Ситуация

быстро перешла бы в разряд критической, случись новая, такая же стремительная и

неотразимая атака. Однако секунды текли, а выстрелов не было. Хладнокровно

выдвинувшись вперед, в пределы видимости, новые противники остановились на

склонах пологой котловины, словно красуясь.

Все три

бронеробота напоминали тип «Чодар», но существенно отличались в деталях. Объем

верхней части торса был увеличен. На затылках граненых, словно алмазы, голов не

было гибких хвостов радиаторов. Вместо них торчали острые лезвия, делая БР

похожими на птеранодонов. Они выглядели гораздо более мощными, чем предыдущие

модификации «Чодаров», в их силуэтах слилась подвижность и свирепая, жестокая

сила. Лев и пантера – такой была бы разница, если поставить их рядом со

стандартной моделью.

Окраска боевых

машин тоже не была одинаковой.

Черный, белый,

красный.

Первый – с

громадным мономолекулярным резаком, манипуляторы второго сжимали громоздкую

шестиствольную пушку Гатлинга, третий был вооружен крупнокалиберным снайперским

орудием.

– Приветствую вас, остатки разбитого Митрила. Счастлив,

что могу поблагодарить за теплый прием в Сан-Франциско.

Из динамиков

стоявшего посередине черного бронеробота раздался мужской голос. Знакомый

голос.

– Фаулер?

– Тот самый…

– Похоже, в этот раз он не собирается

удирать.

Реплики Мао и

Курца звучали напряженно.

– Ваша решимость продолжать борьбу вызывает

восхищение – но все имеет логичный конец. Мы больше не будем недооценивать вас

и сдерживаться. Имею честь бросить вам вызов на бой – открытый и благородный.

– Да? И вам не страшно?!

Учтивые слова

Фаулера прервал грохот головных крупнокалиберных пулеметов. Курц выпустил

длинную очередь, но силовое поле отразило пули, зарябив голубоватыми световыми

всплесками, точно на поверхности лужи под дождем.

– Печально. Я старался установить

джентльменские отношения, устранив лишнюю враждебность, – холодно проговорил

Фаулер. – Но это так неэлегантно. Итак,

если вы готовы…

Они идут.

Крузо не

сказал ничего – комментарии не

требовались. Бронероботы Фаулера и его бойцов разом взвились в воздух, целясь в

изготовившиеся к бою митриловские М9.

– Сколько лет,

сколько зим, Сагара Соске.

Леонард смотрел

на Соске с террасы, и взгляд его был спокоен и прохладен. Но на его лице не

было всегдашней полуулыбки. Только легкая печаль, словно ему неприятно было

смотреть на стоящего перед разбитым «Бушнеллом» Соске. Крупные капли дождя

стекали по его щекам, ручейками бежали по мокрому и блестящему плащу.

Соске спросил:

– Что с

Чидори?

– А как ты думаешь?

Она грустит.

– Сукин сын,

если ты с ней что-то сделал…

– Довольно, – оборвал

его Леонард, и в его голосе был пронизывающий холод. – Я тоже не испытываю ни

малейшего удовольствия от общения с тобой. Ты ничего не знаешь. Ничего не

понимаешь, но почему-то имеешь наглость вламываться в чужой дом. Ты

действительно не видишь, насколько глупа твоя безграничная самоуверенность?

Соске мог бы легко вернуть ему этот выпад –

еще неизвестно, кто здесь самый самоуверенный и наглый. Но он

никогда не был

склонен к вербальным дискуссиям с противником.

– Не

волнует. Верни ее.

– Ах, вот как,

– Леонард фыркнул и бросил взгляд на вытянувшегося рядом Калинина. – Мистер

Калиум, будучи командиром обороняющих поместье сил, как вы считаете нужным

поступить?

– Согласно

первоначальному плану мы намеревались захватить Сагару и отступить. Боюсь,

сейчас времени на это уже недостаточно. Приближаются силы, направленные сюда

мистером Голдом. В настоящий момент их еще нет в зоне видимости, но… – Калинин

прервался, слушая какое-то сообщение через наушник, сидящий на правом ухе. – …

Да, они как раз появились. Нам следует немедленно двигаться.

– Наконец-то они

показали свой настоящий характер.

Прищурившись,

Леонард всмотрелся в морской горизонт. По поверхности океана бродили шквалы, но

Соске тоже сумел рассмотреть в тумане неясные силуэты. Их невозможно было

спутать с чем-то иным.

«Бегемоты».

Три

титанических бронеробота прокладывали себе путь через бушующие волны,

направляясь в сторону поместья. За ними в низких облаках мелькнули силуэты

тяжелых транспортных вертолетов. По всей видимости, они тоже несли на борту БР.

Подкрепления

Амальгам?

Нет. Их строй

и направление движения выглядели странными… до того момента, когда первый

«Бегемот» навел свое громадное орудие – калибром не менее 305 миллиметров –

точно на здания центральной усадьбы поместья. Транспортно-десантные вертолеты

тоже изменили курс, быстро снижаясь и направляясь туда же.

– Они

решились, как видите, – заметил Калинин.

– Вы правы.

Итак, гостей следует встретить соответственно, не так ли?

– Так точно.

– Ах да, я же

еще не услышал вашего ответа. Каковы же, все-таки, ваши планы в отношении него?

– Леонард перевел взгляд на Соске.

Помедлив

секунду, Калинин смерил Соске взглядом, в котором не было ни намека на какие-то

эмоции.

– Стрелять на

поражение.

– Прекрасно.

Леонард

повернулся, его черный плащ – тот самый активный пулезащитный плащ – взметнулся

тяжелым крылом. Прежде чем скрыться в тени террасы, он бросил через плечо:

– И

немедленно.

Вместо ответа

Калинин обернулся к Соске, и произнес:

– Дело обстоит

так, Сагара. Умри.

Соске мгновенно

понял все.

Эти глаза,

этот голос… майор был совершенно серьезен.

Ни тени жалости. Никаких скрытых мотивов. Это

был не театр, он не играл роль, и не притворялся.

Андрей

Сергеевич Калинин был смертельно серьезен.

Человек, к

которому Соске относился, как к отцу, намеревался убить его.

– Постойте…

– Огонь.

Громыхнул первый выстрел. Соске

мгновенно присел, укрывшись за броней, и стрелок промахнулся. Но сомнений быть

не могло. Как бы невероятно эти ни выглядело. Стрельба на поражение – эти пули

были направлены так, чтобы отнять его жизнь.

На поверженный

М6 обрушился ливень огня – враги стреляли со всех сторон. Пули барабанили по броне, выбивая ослепительные искры.

– Майор!..

Ответа не

было.

Никаких переговоров с противником – он сам учил его

когда-то.

Прячась за

корпусом бронеробота, Соске нажал кнопку пульта дистанционного управления,

которую все это время сжимал в руке. Это были последние команды бронероботу, которые

он набрал, перед тем, как покинуть кокпит. Полумертвый «Бушнелл» произвел

последний залп из всего оставшегося встроенного вооружения.

Загрохотал 12,7-миллиметровый пулемет, хлопнули

пусковые установки ближнего действия, выбросив дымовые гранаты и небольшие

противопехотные мины. Разлетевшись веером, они взорвались, испещрив воронками

ровный газон. Шрапнель выкосила кусты,

со звоном посыпались стекла из окон особняка. Штукатурка, щепки от рам,

летящие со второго этажа, клубящийся белый дым – обстреливавшим Соске

амальгамовским пехотинцам пришлось на время укрыться, о прицельной стрельбе в

таких условиях можно было даже не думать.

Соске

использовал этот краткий миг замешательства на сто процентов. Окруженный дымом

и тлеющей травой, он вскочил, молнией промчался через внутренний дворик и

плечом вперед протаранил остатки полуразбитой рамы ближайшего окна. Уйти с

открытого места, заставить врагов драться в ограниченном пространстве –

единственный шанс.

Как раз перед

тем, как влететь в коридор на первом этаже, Соске бросил последний взгляд вверх,

на террасу. Не обращая внимания на свистящие осколки и пули, Калинин пристально

смотрел на него, сверху вниз.

«Это правда»?

Вопрос. Одними

глазами.

Ясный и четкий

ответ, читаемый по движению губ:

«Я иду. Попробуй

меня остановить».

Все было

сказано.

Влетая в окно

вместе с осколками битого стекла, Соске поймал стволом силуэт вражеского

пехотинца и нажал на спуск.

Время слов

закончилось, осталось только драться.

Он должен

выжить и идти дальше – любой ценой.

Тяжелый транспортный

вертолет шел, едва не царапая брюхом верхушки поросших джунглями скал, разгоняя

винтом низко ползущие клочья облачного тумана, дребезжа, трясясь и

раскачиваясь.

Как Лемон ни

теребил и не тряс радиста, торопливо щелкавшего кнопками и крутившего верньеры

настроек, тот отвечал только одно: «Связи нет. Ни на основном, ни на запасных

каналах – никого»!

– Так куда же

мы летим?! Нас собьют! – пытаясь перекрыть рев турбин, с тревожным выражением

на лице прокричал Лемон, повернувшись к Кортни. Тот проорал в ответ:

– Да чтоб я знал!..

– Тихо, тихо!

– вмешался каперанг Сеалс, сидевший на соседней скамейке. – Даже если вертолет

отоварят зенитки, на такой высоте мы сможем приземлиться на авторотации. Ты слышал

про «кривую мертвеца[1]»?

– Не утешает! Мы

долбанемся так, что костей не соберешь!..

– Малыш, не

скули! Это уже детали!

– Если б знал,

что мы попрем вперед вот так, не глядя, – в жизни бы с вами не связался!..

Вертолет

дернулся и подпрыгнул, Лемон чуть не прикусил язык.

– Тысяча чертей!

Так и знал!.. – ухватившись покрепче и ручаясь на чем свет стоит, француз

обвиняющее заорал, обернувшись к вцепившейся в скамейку рядом с ним молодой

женщине с азиатским разрезом глаз. – …А ведь это все из-за тебя!

Она держалась

цепко, и дикая тряска и прыжки, от которых, казалось, по кабине вертолета

должны туда-сюда летать вывалившиеся челюсти, не слишком ее беспокоили. Обратив

бледное лицо к грузовому трюму, где за занавесом взлетевшей пыли виднелась

скорчившаяся массивная фигура, и мрачным голосом произнесла:

– Не скули. С

эти парнем сможет справиться только он.

– Ага, а если

Соске убьют, что нам делать с этим роботом? Как вы там его называете –

«Лаэватейн[2]»?

– Бросить или взорвать

– как больше понравится, – отрезала женщина, и спросила, подвинув ко рту

микрофон головной радиогарнитуры: – Слушай, ты в этом уверен?

В наушнике

прозвучал синтезированный механический голос:

– Так точно.

Когда Канаме окружили

и вывели в коридор несколько «Аласторов», она поняла, что бой уже бушует вокруг

самого поместья. Грохот пулеметной стрельбы раздавался все ближе, потом

надвинулся низкий гул турбины бронеробота второго поколения, а еще через минуту

все здание дрогнуло и качнулось от мощного взрыва. Стекла вылетели, зазвенев по

полу, шторы надулись пузырями, содрогнулась и попадала мебель.

– Куда мы

идем?

Стражи не

ответили, как она и думала. Хотя она и так знала ответ – ее вели на

вертолетодром – широкую площадку, расположенную сразу за парком. Он собирался

забрать ее и сбежать.

– И кто это?

Кто там стреляет?

Ответа можно

было не ждать, но… из-за широких спин неожиданно прозвучал другой голос.

– Это

он.

Леонард шагал

быстро, мокрый черный плащ летел за ним по коридору. Он спешил, словно… словно

за ним кто-то гнался.

– Он?..

– Да, именно

он.

Соске?!

Миновав

Канаме, Леонард цепко схватил ее руку, и потащил за собой.

– Идем.

– Нет…

Какое знакомое чувство. Она попыталась вырваться – тщетно. Совсем так же, как тогда, с

Соске… нет, он сжимал ее руку даже сильнее, чем Соске. В этой хватке не было ни

капли колебания или неуверенности.

– Я… я…

– И что ты

сделаешь, если встретишься с ним? Прыгнешь в объятия и попросишь забрать тебя

отсюда? Но куда?

Канаме не

нашла, что ответить.

– Ты

колеблешься. Он рисковал своей жизнью, чтобы добраться сюда, а ты все еще сомневаешься?

Впрочем, это логично – однажды уже повернувшись к нему спиной, как ты сможешь взглянуть

ему в глаза?

То, что сказал

Леонард, было правдой.

Даже теперь,

когда Соске пришел за ней, она не знала, что делать. Ее мысли загнанно

метались. Почему она не рванулась изо всех сил, чтобы освободиться и броситься

навстречу выстрелам? Разве она не

жаждет увидеть его? Броситься к нему на грудь?

Неправда. Она умирала от тоски. Она

отдала бы все на свете, чтобы обнять его, прижаться, оказаться в надежном

кольце его рук.

– Ты не понимаешь

даже себя, не так ли?

Под

пристальным взглядом Леонарда Канаме смогла только молча опустить глаза. Они вышли

из крытого прохода и впереди замаячило широкое поле. Вертолет, оборудованный

системой ECS, готовый

взлететь, уже вращал лопастями. От оглушительного свиста прогреваемых турбин

мелко дрожали стекла в переплете окон.

Вертолет,

который унесет ее прочь. Куда-то далеко-далеко. Туда, где он никогда не найдет

ее.

Вот так – просто?

Так… так нельзя.

Но почему тогда

же ее ноги тяжелы, словно налиты свинцом?

– Не хочешь ли

ты сыграть?

Леонард вдруг

остановился, пристально глядя в лицо оцепеневшей Канаме.

Небрежно

взмахнув рукой, он приказал своим охранникам идти дальше, к вертолету.

«Аласторы»

немедленно зашагали по коротко подстриженному газону, но люди-телохранители заколебались:

– Но, босс…

– Идите.

Больше не

протестуя, боевики тоже заторопились к вертолету, пряча лица от хлещущего

дождя. На ступенях перед крыльцом крайнего перед вертолетодромом флигеля

поместья остались только Канаме и Леонард. Он расстегнул пряжку у горла и его

черный плащ взметнулся на ветру тяжелым крылом. Поток воздуха от винта

вертолета подхватил его и унес прочь, в темноту.

Этот плащ

надежно защищал своего хозяина, отражая удары пуль и холодного оружия – Канаме

знала это. Теперь она хорошо понимала механизм его действия. Активный пулезащитный

плащ был создан из искусственных электромускульных волокон, подобных тем, что

использовались в мышцах бронероботов третьего поколения. Этот полимерный материал,

обладающий памятью, был намного легче и прочнее, чем лучшие марки арамидного[3]

волокна. Защитной системой управляло необычайно компактное радиолокационное устройство.

Плащ уверенно отбил метательные ножи убийцы, который гнался за Канаме тогда, по

крышам Догензаки, и девятимиллиметровые пули из пистолета Соске.

Сбросив его,

Леонард остался таким же беззащитным, как обычный человек.

– Вот.

В руке Леонарда возник револьвер. Прокрутив на пальце, он протянул его

ей, рукояткой вперед.

– Возьми.

Оружие,

блестящее холодным серебром.

Старомодный

револьвер с вращающимся барабаном, покрытый изящным чеканным орнаментом. Оружие

Леонарда словно сошло с экрана вестерна, мало того, Канаме поразилась,

насколько элегантно, уверенно и профессионально-небрежно он с ним обращался.

– Ну… хорошо.

Он говорил так

настойчиво, что Канаме протянула руку и неуверенно обхватила пальцами рукоять.

– Но что ты собираешься…

– Я же

предлагал пари, азартную игру, помнишь? Почему бы тебе не застрелить меня из

этого револьвера?

Леонард, слабо

улыбаясь, повернулся спиной к двери в коридор.

– Сагара

Соске, твой друг, – там. Если ты хочешь увидеть его, просто выстрели в меня – и

иди. У тебя есть тридцать секунд. Мне кажется, это неплохое решение вопроса.

Время пошло.

– Т-ты

серьезно?..

– Не стал бы

шутить так глупо. Двадцать пять секунд.

– Думаешь, я

не смогу?

– Именно потому

я называю это игрой.

– Я могу

выстрелить в ногу, и тогда ты меня не догонишь.

– Прекрасная

мысль. Прошу, – улыбнулся он. – Еще десять секунд.

Направленный

прямо ему в глаза револьвер прыгал в дрожащей руке Канаме, палец ощущал упругий

начальный ход спускового крючка.

Кристальная

простота сложившейся ситуации вонзилась в нее, словно игла.

Там, за его

спиной, сражался Соске. Чтобы броситься навстречу ему, достаточно было легкого

движения пальца. Застрелить этого человека – и она свободна. Ведь это именно он

лишил ее всего самого дорогого, именно он стал ее тюремщиком.

Ее палец закостенел.

Локти и предплечья ходили ходуном. Она должна бы ненавидеть его. Убить – и забыть.

Он совсем не тот человек, из-за которого стоило бы плакать и переживать.

В конце

концов, это ее первый и последний шанс.

И все равно.

Она не могла

выстрелить.

Если бы можно

было просто врезать ему, пробить с ноги в ухо – она не задумалась бы ни на

секунду. Ведь не зря же она в последнее время так резко восстановила свою

физическую форму. Как в школе, когда Соске и прочим слишком нахальным парням

частенько перепадали тумаки и пинки – она всегда гордилась тем, что способна за

себя постоять.

Но выстрелить…

выстрелить она не могла.

В этом не было

ничего удивительного. Поставить на одну доску столь разные уровни насилия было

совершенно невозможно. Обдуманное и целенаправленное намерение причинить вред

человеку, стереть его с лица земли. Убийство. Нет, для нее это было решительно

невозможно. У Канаме не было опыта. Сколько бы раз она ни смотрела, как Соске

легко и непринужденно делал это. Наверное, это потому, что она – женщина.

Обычная девчонка.

Решимость,

нужная для того, чтобы убить человека – ей просто неоткуда было взяться.

Она не могла

выстрелить.

Пусть даже там,

за спиной Леонарда, был Соске.

Игра, которую

затеял этот человек, была вполне очевидной. Но она все равно ничего не могла

поделать. Как бы ни рвалась и ни стонала ее душа. Ничего.

Или она все же

не поняла, что он имел в виду? Почему сейчас на его губах не было обычной

издевательской и отвратительной полуулыбки? Или ее просто загораживает прыгающий

перед глазами ствол и танцующая мушка?

– Ноль. Время вышло,

– произнес Леонард. Совершенно обыденно.

– Я… выстрелю.

– Он убивает

людей направо и налево, не затрудняясь – ведь он сражается ради тебя. И все

равно, ты не способна застрелить даже такого «самоуверенного ублюдка», как я.

Твоя смелость не простирается до этого предела, увы.

– Н-неправда.

Едва удерживая

трясущийся пистолет, Канаме попятилась. Леонард протянул руку.

– Идем. Я,

кажется, говорил, что хочу показать тебе нечто.

– Н-нет..

– Ты

проиграла. Смирись.

– Не… подходи.

Она не думала

ни о чем таком. Просто тело инстинктивно напряглось, помня ощущение чужой

хватки, без участия ее воли стараясь отстраниться, стряхнуть…

Только поэтому…

Она не собиралась.

Дрожащий палец

вдавил спусковой крючок совсем немного – на полмиллиметра. Но взведенному курку

древнего несамовзводного револьвера и не нужно было большего. Отчетливый щелчок.

Сухой, резкий звук выстрела.

Яркая вспышка

на миг ослепила, отдача больно толкнулась в кисть. Капли крови брызнули ей в

лицо.

– Проклятье!..

– прорычал зажатый в тесном кокпите Курц, выхватывая резервное оружие,

малогабаритную пушку, напоминающую пистолет.

Все трое –

Курц, Мао и Крузо, едва выстояли перед первым же натиском противника, и теперь

были принужденный отчаянно биться, просто для того, чтобы выжить.

Бронероботы

отряда Фаулера, оснащенные лямбда драйверами, беспрерывно атаковали

митриловские М9, принуждая их отступать и изворачиваться.

Мобильность,

мощность и точность выстрелов, тактическое взаимодействие – уровень этих

амальгамовских пилотов на голову превосходил предыдущих противников, тех, кто

управлял «Чодарами», позволившими перебить себя поодиночке. Теперь враги не давали

митриловцам ни единого шанса занять выгодную позицию и атаковать – пилоты

«Гернсбеков» только уворачивались, отчаянно маневрируя, чтобы не получить

фатальных повреждений.

Черный

бронеробот Фаулера с громадным мономолекулярным резаком в манипуляторе наседал,

принуждая Крузо к ближнему бою. Непревзойденный мастер рукопашных схваток

практически сразу же оказался подавленным каскадом выпадов и беспрерывно

отступал. Крузо сразу оказался в невыгодной ситуации – лишившись одного манипулятора

и противостоя бронероботу с лямбда драйвером – но он и представить себе не мог,

насколько хорош может быть Фаулер.

Белый БР

действовал со средней дистанции – две массивные пушки с вращающимися блоками

стволов длинными очередями выстригали в джунглях ровные и чистые просеки.

Несмотря на такое неуклюжее и тяжелое вооружение, бронеробот двигался легко и

грациозно, не оставляя сомнения, что им управляет женщина. Единственное, что

смогла сделать Мао, на которой были сконцентрированы снопы тридцатимиллиметровых

снарядов – укрыться за скалой, не имея возможности даже выстрелить в ответ.

Разница в огневой мощи была поистине ошеломляющей. Мао приходилось очень туго,

несмотря на то, что ее боевые навыки практически не уступали тем, что

демонстрировал Соске. Она не знала, кто находится в кокпите белого амальгамовского

бронеробота, но ей тоже пришлось признать – это был мастер своего дела.

И вот –

красный бронеробот.

Курц с первого

взгляда узнал снайпера, такого же, как он сам. Первый же выстрел противника

перебил на две половинки его снайперскую пушку. Курц не пытался прикрыть ей

корпус, нет. Противник попал именно туда, куда целился – он лишил М9 главного

оружия.

Если бы этот

снаряд был направлен в кокпит – все было бы уже кончено. Неужели Фаулер

специально приказал своим бойцам «поприветствовать» митриловцев, но не убивать

их первым залпом?

Как бы то ни

было, Курцу сейчас было чем заняться, помимо раздумий над намерениями

противника.

Этот враг –

пилот красного бронеробота – издевался над ним. Будучи снайпером, Курц

прекрасно понимал это. Подчеркнуто точные, безжалостные выстрелы с недоступной

для оставшегося у него куцего оружия дистанции. Они были направлены не на то,

чтобы уничтожить – чтобы унизить его.

– Думаешь, ты

так крут?..

Но, что бы он

ни говорил, Курц был потрясен мастерской стрельбой, которую продемонстрировал

враг.

Невероятная

точность.

Вебер тоже не

был идиотом. Первый же выстрел показал, как опасно оставаться на месте, и

теперь он был настороже и быстро отступал, умело выполняя финты и маневры

уклонения. Но он все равно лишился снайперского орудия. Общепринятый здравый

смысл утверждал, что попасть с большой дистанции в бронеробот третьего

поколения, имеющий свободу маневра, практически невозможно. Пилотов, способных

на такой трюк, во всем мире можно было пересчитать по пальцам…

Нет.

Не может быть.

Неужели?..

выстрел безжалостно развеял его сомнения. Хирургически точно направленный

снаряд миновал переплетения стволов и веток, скальные выступы и склоны, и поразил

бедренный сустав М9 Курца.

– Дьявол!..

Бортовой искусственный

интеллект приятным женским голоском сообщил о тяжелом повреждении тазового

сустава левого ступохода. Мобильность бронеробота существенно снизилась.

Выполнять активные маневры уклонения станет очень трудно.

Если так

пойдет – он умрет здесь.

Не в силах

дать сдачи, униженный и пылающий бессильной жаждой мести – ему останется только

погибнуть.

Собрав остатки

гордости, и выпрямившись, чтобы не умереть на коленях, Курц приготовился

встретить следующий снаряд. Но… он так и не прилетел. Три секунды. Четыре

секунды, десять секунд – снайпер не стрелял.

Снова издевается?

Сначала он подумал

так, но скоро понял, что был неправ. Враги отступили. Не только мастерски

загнавший Курца в угол красный бронеробот, но и остальные два.

Не утруждая

себя прощальной речью, Фаулер увел свой отряд – на максимальной скорости.

Амальгамовские бронероботы прыгнули и исчезли во мраке стонущих под яростным

ветром горных джунглей.

– Они сбежали… если меня не обманывают глаза,

– озадаченно проговорил по радио Крузо.

– Что бы это значило? – вздох Мао, который

последовал за вопросом, был полон облегчения.

– Не понимаю.

Но мы разминулись со смертью на миллиметр, – зло ответил Курц.

Яростное

сражение, в которое были так неожиданно втянуты Курц и остальные, оборвалось

еще более неожиданно и загадочно.

Прорвавшегося

внутрь здания поместья Соске преследовали настойчиво и умело. Автоматные

очереди щепили мебель и дырявили стены, загоняя его только в одном направлении.

Противники действовали неутомимо и безжалостно.

Ритм движений

и стрельбы преследователей, хорошо обученных и неплохо владеющих искусством

взаимодействия в бою – Соске узнал его.

Майор.

Ошибки быть не

могло, Калинин руководил погоней и направлял амальгамовских боевиков.

Прошедший

школу бесчисленных тяжелых, кровавых и беспощадных боев, он не был

командиром-теоретиком, чрезмерно полагавшимся на умозрительные книжные построения

и схемы из учебников. Проводя операции десантных частей «Туатха де Данаан», майор

не брезговал полным набором неожиданных нападений, реализуя все имеющиеся преимущества,

которые давало техническое и информационное превосходство, но всегда склонялся

к прямой и решительной тактике.

Он был не из

тех, кто расставляет засады и ловушки и ждет, когда противник попадется в них. Если

часть сил, находящихся под его командованием, атаковала с правого фланга, можно

было быть уверенным, что именно там сконцентрирован ударный кулак. Отбрасывая в

сторону затейливые и искусственные тактические построения, он не пытался тянуть

время. Двигая на доске правильные фигуры в правильный момент, он уверенно переигрывал

противника и добивался локального превосходства в огневой мощи на острие

главного удара, разрывая вражескую оборону в клочья.

К этому должен

был бы стремиться каждый командир, каждый тактик, но Калинин поистине довел эту

практичную схему до совершенства.

Если провести

параллели с бейсболом, то это выглядело так, словно команда, не полагаясь на

хоумран, скрупулезно набирает очки на каждом броске и перехвате мяча, даже если

ее питчер не представляет собой ничего выдающегося.

Теперь эта тактика

была обращена против Соске. Его шаг за шагом загоняли в южный угол центрального

комплекса зданий поместья. Зная Калинина, он мог не сомневаться в том, что там

его ждет самая невыгодная позиция – стенка, о которую преследователи расплющат

его, полностью реализовав свое численное превосходство. Но как бы он ни пытался

прорваться в сторону, уйти из этой воронки – он не мог.

Каждый

выстрел, каждая перебежка бойцов противника подтверждала – майор был совершенно

серьезен. Неумолим.

Исход боя

был предрешен с

самого начала. Майор расставил фигуры так,

чтобы в этом не было сомнения. На него не действовали стрессы и психологические

потрясения от быстросменяющихся событий на поле боя, его не волновали

противоречивые донесения. Соблазны легкой победы и принятие желаемого за

действительное – майор никогда не был им подвержен. Пока не прозвучит последний

выстрел, пока не кончится бой и не придет время присесть и выпить чашечку чая,

он будет настороже. Он будет холоден и спокоен. Когда придет время для того,

чтобы победить – он безусловно победит. Если карты лягут так, что победить

окажется невозможно – он умело и с достоинством отступит, сохраняя все, что

только возможно. Таким уж он был человеком.

В тот момент,

когда они обменялись взглядами, Калинин сказал прямо. «Я

иду. Попробуй меня остановить». Ни капли сочувствия или жалости.

«Но почему»?

Соске не

знал. Его тело

автоматически реагировало на атаки, уклонялось и точно стреляло в ответ, но

внутри все кипело – предательство Калинина заставило мысли мчаться по

замкнутому кругу недоумения и гнева.

Почему?

Майор не

из тех людей, что готовы предать ради наживы. Хладнокровный, замкнутый,

иногда действительно бессердечный и жестокий – но Соске не мог представить

себе, что могло побудить его перейти на сторону противника. Несмотря ни на что,

он не мог отделаться от мысли, что майор ведет какую-то сложную двойную игру.

Соске был

совершенно дезориентирован.

«Так нельзя. Это на

руку врагам. Я подумаю об этом позже.

Сейчас – нужно сражаться».

Жестко задушив

смятение, он собрался, заставил очередью на подавление отшатнуться противников,

приближавшихся справа, и стремительным перекатом ушел в дверной проход – за

секунду до того, как в комнату влетели сразу несколько гранат.

Взрывы.

Сотрясение,

падающая штукатурка, облака белого дыма. И так плохой обзор снизился до нуля.

Пользуясь возможностью, Соске отпрыгнул от окна и побежал в противоположном

направлении – зная майора, снаружи можно было смело ожидать засаду.

Стоп. Не только

снаружи. В следующем коридоре тоже возник боевик с пистолетом-пулеметом в

руках. Очки ночного зрения вспыхнули засветкой от его инфракрасного прицела и

немедленно раздались выстрелы.

В этот раз Соске

не успел увернуться.

Тупой удар и

боль в левой части груди.

Крупнокалиберная

пуля – к счастью, пистолетная. Бронепластины пилотского защитного комбинезона

выдержали. Окажись это пуля из автомата, он был бы мертв.

Мгновенный

выстрел в ответ.

Хотя он тоже

попал, враг резко отскочил назад и, выкрикнув какое-то ругательство, скрылся за

углом. На нем тоже был бронежилет.

Где же

Чидори?..

Спрятавшись за

рухнувшими книжными полками и быстро меняя магазин, Соске внимательно

осмотрелся и прислушался. Если она здесь, то ее сейчас наверняка ведут к вертолетной

площадке. Но сможет ли он стряхнуть с хвоста преследователей и прорваться к

ней? Ведь пленницу должны охранять особенно тщательно.

Раздумывать

было некогда. Загнав магазин ударом ладони, он уже вскочил, когда все здание

сотряс оглушительный взрыв, и в него тараном врезалась ударная волна. Вражеского

солдата, прятавшегося всего в нескольких метрах от Соске, снесло и размазало об

стенку. Соске тоже отлетел далеко назад и рухнул на пол, прикрывая голову от

падающих обломков.

В ушах тонко

пищало. Он поднялся. Со спины посыпались щепки и куски штукатурки. Позади него

во внешней стене появилась огромная пробоина, через которую, разбойно свистнув,

ворвался ветер штормовой ночи.

«Подождите, этот

выстрел»…

Эта атака не была направлена

против него. Взрыв был невероятно мощным. Судя по воронке, которую он

рассмотрел снаружи, оружия с таким фугасным эффектом не могло быть в

распоряжении пехотинцев, да что там говорить – даже у бронероботов и штурмовых

вертолетов.

Он выглянул

через пролом, всматриваясь в сторону моря. На фоне облаков были различимы

многочисленные вертолеты, а в волнах постепенно росли силуэты трех

приближающихся «Бегемотов». Из ракетных установок в их плечах периодически вырывались

огненные копья ракет, стартующих в сторону побережья.

Это была их атака.

Десантный отряд, без сомнения, тоже принадлежал Амальгам, как и силы,

оборонявшие поместье. Получается, они вступили в схватку между собой? Соске

совершенно не представлял себе причину.

Сперва

американские бронероботы, высадившиеся в горах, потом этот рейд. Почему? Что

происходит?

Вспышка.

Погруженный по

грудь в океан «Бегемот» выстрелил из своей пушки. Целый флигель, распложенный

метрах в тридцати от Соске, взлетел на воздух, точно бумажный. Пылающие обломки

засыпали все вокруг, шипя под дождем.

Но его не

слишком расстроила эта канонада. Воспользовавшись смятением и беспорядком, он

должен гнаться за Канаме. Преследователи отстали, осталось как можно быстрее

добраться до вертолетной площадки.

Леонард

Тестаросса рухнул к ногам Канаме.

Он лежал

бессильно и неподвижно. Лужа рядом с головой начала быстро окрашиваться в

красный цвет, пачкая волнистые серебристые волосы.

– Как же так?..

Колени

подогнулись, и Канаме упала, заторможенно уставившись на недвижное тело, словно

не слыша недалеких выстрелов и взрывов. Нечаянно выпущенная револьверная пуля глубоко

пробороздила высокий лоб Леонарда.

Он мертв?..

Сердце как

будто сжали ледяные пальцы.

Дотянувшись

непослушной рукой до его шеи, она почувствовала слабое биение жизни.

Еще жив.

Хотя череп

явно был пробит, угол, под которым попала пуля, был довольно большим. Канаме

потрясла Леонарда за плечо, наперед зная, что ответа не будет, и растерянно

осмотрелась в поисках кого-то, кто смог бы помочь.

Что делать?

Как остановить кровь? Нужно сначала стерилизовать рану… или сделать искусственное

дыхание и непрямой массаж сердца? Она не знала. Бронероботы, их механизмы, их

оружие и средства связи, искусственные интеллекты – в них она разбиралась очень

хорошо. Но у Канаме не было ни малейшего представления о первой медицинской

помощи. Здесь ее таинственные знания не могли помочь.

Нет…

Канаме

очнулась.

Но, прежде

всего, зачем помогать ему? Разве она не должна была, застрелив его, бежать

прочь изо всех сил?

Телохранители,

заподозрившие неладное, вылезли из вертолета и направились к крыльцу.

«Нужно бежать…

прямо сейчас».

Ее дернуло,

будто током. До вертолета было далеко, если она бросится прочь – телохранителям

ни за что ее не догнать.

– Стой! –

заорал один из амальгамовцев.

Нет, не так.

Прыгнуть назад,

в коридор.

Бежать.

Кричать изо всех

сил – «Соске»!!!

Если она так

поступит, он наверняка…

Но ее ноги не

двигались.

Как будто

подошвы сандалий приклеились к земле.

Она бросила

взгляд на неподвижного Леонарда. Кровь продолжала бежать, подкрашивая

пузырящиеся лужи. Ресницы дрогнули, веки с трудом приподнялись. В аметистовых

глазах, остановившихся на оцепеневшей Канаме, было спокойствие… и одновременно

безмерное сожаление. Была ли причиной боль? Или что-то иное?

Я выстрелила.

Нарушила

правила.

Нерешительность

отяготила ее тяжкими кандалами. Она словно приросла к месту, раздираемая

одновременно ужасом одиночества, мстительным желанием добить его, пронзительным

чувством вины за то, что пыталась убежать, бросив его. Время словно

остановились в этом мятущемся вихре. Она очнулась только тогда, когда охранники

оказались в нескольких шагах, направляя на нее пистолеты.

– Брось

оружие! Быстро! – выкрикнул охранник.

Она только

теперь поняла, что все еще судорожно стискивает рукоятку револьвера Леонарда.

Канаме

инстинктивно обхватила себя за плечи, словно от холода, сжав высокую грудь. Услышав

тяжелые шаги, бросила взгляд через плечо. На пороге возникла фигура, едва

помещающаяся в проходе.

Андрей Сергеевич

Калинин спросил спокойно и негромко:

– Куда ты

собираешься бежать?

– Я…

Русский офицер

одним взглядом схватил револьвер в руке Канаме, заострившийся профиль лежащего

навзничь Леонарда. В стальных глазах неожиданно мелькнула боль. Но это было всего одно мгновение. Его лицо снова затвердело.

Калинин спокойно вынул серебристый револьвер из безвольной руки Канаме и

приказал обычным, холодным и бесчувственным тоном:

– Мы отходим. Взять ее.

Один из

телохранителей толкнул девушку вперед, второй опустился на колени рядом с

Леонардом. Губы раненого шевельнулись – едва заметно. Но что он сказал, Канаме не могла услышать.

Гул

непрекращающегося ливня, рев вертолетных турбин, грохот артиллерийской

канонады, ослепительные в темноте вспышки разрывов – слившись в один яростный

вихрь, эта ночь поглотила ее.

Блестя мокрой

броней, со стороны джунглей возникли три стальных титана. Бронероботы прикрывали вертолет своими телами. Черный, красный и белый. Черный скорее всего,

пилотировал Фаулер, белый – Сабина. Пилота третьего Канаме не знала.

Этот тип

бронероботов был ей знаком – по базе данных из ноутбука. Он назывался «Элигор»,

и тоже нес на борту лямбда драйвер. Разработанная на основе «Чодара» боевая

машина была оснащена более мощным реактором и эффективным генератором, но

взамен лишилась части радиоэлектронного оборудования, по этому параметру даже

слегка уступая М9.

Охранник

втолкнул Канаме в кабину вертолета и швырнул на заднее сидение. Раненного

Леонарда осторожно внес на руках сам Калинин.

Двигатели

завыли сильнее и вертолет начал медленно подниматься в воздух. Три арьергардных

бронеробота, обменявшись несколькими выстрелами с неизвестным противником, тоже

быстро отступили с вертолетодрома. Несколько высоких прыжков – и они скрылись в

северо-западном направлении.

Канаме

безучастно смотрела через иллюминатор. Еще недавно белоснежные, а теперь

пылающие и полуразрушенные здания поместья медленно отдалялись и уплывали назад

и вниз.

Ее взгляд

упал на человека, бегущего по ровному полю вертолетодрома. Яростный ветер

раздувал пожары, разворачивая полосы жирного черного дыма. В предутренних

сумерках она не могла, как следует, разглядеть его лица.

Черные нечесаные

волосы, темный пилотский комбинезон с красными полосками-шевронами.

Нет, она все

еще не видела его отчетливо, но – этого было достаточно.

– Соске?..

Он что-то

кричал, с каждым мгновением удаляясь, превращаясь в маленькую, игрушечную

фигурку. Конечно, она не могла прочитать по движениям его губ, но… она знала,

что он кричит.

Одно слово.

Одно простое

слово.

«Чидори»!

Подняв лицо к

уходящему вверх вертолету, он звал ее. Только теперь Канаме пронзило

беспощадное осознание – какой же дурой она была! Отчаяние и

раскаяние ударили ее, словно штормовой волной.

Что же

она натворила?

Теперь ей

больше не вырваться.

Но почему же, почему она

не бросилась бежать?

Последний шанс

– ведь у нее был один-единственный шанс.

Почему же

она колебалась?

Почему она

забилась в уголок прихожей, глядя, как Калинин быстро и умело бинтует Леонарда

и ставит капельницу, почему она даже не попыталась спастись? Она могла хотя бы

сопротивляться, рваться и кричать: «Нет! Я не пойду!!! Пустите»!..

Почему?!

Вертолет

наклонил нос и мощно пошел вперед, маленькая фигурка скрылась, исчезла,

растворилась в дыму. Но последняя картина – он бессильно упал на колени и изо

всех сил ударил кулаком в землю – словно окровавленный гвоздь вонзилась в ее

сердце.

«Бегемот»,

уже выбравшийся на пляж, проводил вертолет поворотом головы, но не открыл огня.

Надо полагать, те, кто послал его, желали захватить ее и Леонарда живыми.

Она была бессильна

сделать что-нибудь, остановить это неумолимое движение. Точно так же, как

раньше. Она снова превратится в послушную, неживую куклу.

Нет.

Неправда.

Пусть она не смогла

остаться с ним, встретиться глазами, прикоснуться – она знала, что теперь надо

делать. Во второй раз это должно быть проще.

Да.

Правильно.

Тихо и

незаметно…

Калинин

стоял, просунувшись к пилотам, и вел какие-то переговоры по радио. Остальные

боевики не обращали на Канаме внимания.

Нужно

попробовать.

Опустив

голову, она бросила незаметный взгляд на расстегнутую пистолетную кобуру

сидящего рядом с ней охранника.

Соске

проводил глазами уходящий за кромку джунглей вертолет. Горный склон проглотил

его, растворил в тумане, но он все равно не мог оторваться – буравя взглядом

мрачный северо-западный небосклон.

Бесполезно.

Он не

успел.

Не

сдерживаясь больше, он с болью выдохнул – из самого нутра, со дна души:

– Твою мать…

Этот вертолет. Канаме была на борту. В последний миг он рассмотрел силуэт, девушки, прильнувшей к

иллюминатору. Стройная фигурка, длинные черные волосы. Он не мог разглядеть

лица – но она смотрела, смотрела на него.

Чидори.

Я так много

хотел тебе сказать.

Пусть ты

отвергла бы меня, прогнала – неважно.

Поговорить с

тобой.

Взглянуть в глаза…

я рвался вперед только за этим…

Соске все еще

тупо сидел посреди пустой вертолетной площадки, бессильно опустив руки и

вперившись взглядом вдаль, когда его окружили вооруженные люди.

Очнувшись, он

осмотрелся. Это не были подчиненные майора Калинина. Судя по полевым

комбинезонам и разгрузкам – десантники из того отряда, который высадился с моря

вместе с «Бегемотами», чтобы захватить поместье.

Их было не

меньше десятка.

Как ни

смотри, все возможности к сопротивлению были исчерпаны. Поодаль, за деревьями и

горящими домами ревели турбины тяжелых транспортно-десантных вертолетов – они

наверняка высаживали дополнительные отряды. Из моря, подобно апокалиптическим

чудовищам, восстали три громадных бронеробота – «Бегемоты». Даже если Мао и

Курц уцелели в бою, они не смогут помочь – сейчас приближаться к поместью было

бы просто самоубийством.

Спастись было

попросту невозможно.

Нам больше не

встретиться с тобой, Чидори.

Никогда.

Режущая

тоска, отчаяние и осознание бесполезности всех его усилий заставили бессильно

опустить плечи.

– Ты – Сагара

Соске? – спросил один из боевиков, по всей видимости – командир.

Он не

ответил.

– Брось оружие. У

нас к тебе немало вопросов, но если охота сдохнуть прямо здесь – не вопрос. Тебе

же лучше – мы ведь не слишком уважаем Женевскую конвенцию, знаешь ли.

Боевики

встретили эти слова смешками.

Медленно опустив

голову, чтобы не видеть жестоких ухмылок, Соске проговорил:

– Делайте,

что хотите.

В этот момент

над крышами в паре сотен метров от вертолетодрома возник силуэт одиночного

тяжелого вертолета, отягощенного многочисленными внешними топливными баками и

штангами. Надвинулся тяжелый рокот несущего винта, воздушный вихрь погнал пыль и

прибил рваный дым к земле.

Это был MH-53 – тот самый, на котором

старый морской волк Сеалс приволок «Бушнелл». Он грузно приблизился и завис, поворачиваясь левым бортом.

– Соске, ложись!!! – прогремел через

внешний динамик голос Лемона.

Из

открывшейся в борту сдвижной двери загремел шестиствольный «Миниган», поливая

окруживших Соске десантников нескончаемо длинной очередью. Пули выбили из

мокрой земли всплески почти в рост человека, разбрызгивая грязь. Те

амальгамовцы, которых не растерзало первым залпом, в панике бросились бежать, пригибаясь и

падая.

Лемон и

остальные товарищи все же пришли на помощь. Но это было безрассудно. Едва

только «Бегемот» идентифицирует зависший на ближней дистанции вертолет, как

вражеский, он немедленно откроет огонь. Естественно, транспортно-десантный

вертолет не нес никакого вооружения, которым можно было бы контратаковать

«Бегемот» или даже обычный бронеробот.

Бросившись

бегом через хаос, устроенный внезапной атакой, Соске заорал в микрофон передатчика:

– Хватит, Лемон!

Немедленно уносите ноги! Операция провалилась.

В наушнике

прорезался еще один голос. Кортни, по обыкновению, не стеснялся в выражениях.

– Кончай скулить, щенок! Что, уже обосрался и

решил поднять лапки?!

– Да что вы несете?..

Его прервал

женский голос, который Соске совсем не ожидал здесь услышать:

– Сагара! Мы сбрасываем «Лаэватейн»! Используй

его, как сумеешь!

– «Лаева»… что?!

Эта женщина,

«Тень» – шпионка Разведывательного управления Митрила, прокричала в ответ:

– «Лаэватейн»! Он сам себя так назвал!

– Но с такой высоты…

– Мне по барабану!

– Ну, кидай,

раз собралась!

– Ага! Лови!

Раскрылся

задний люк вертолета и от аппарели отделился угловатый темный силуэт. Сумерки и

дым не давали рассмотреть его подробно, но это явно был бронеробот. «Пейв лоу»

начал величественно разворачиваться, и в этот момент в его фюзеляж врезались

несколько вражеских снарядов. Вспыхнуло пламя. Так и не успевший набрать скорость

МН-53 грузно завертелся, разматывая дымную спираль, и начал падать.

Из наушника

тоже донесся грохот и визг захлебывающихся турбин, испуганные вопли и яростная

матерщина полковника Кортни.

Вертолет,

несущий товарищей Соске, прошел прямо над его головой, жутко раскачиваясь

вправо и влево, и совершил аварийную посадку в парке – то есть рухнул с

небольшой высоты, ломая ухоженные деревца. Донесся оглушительный грохот.

Взрезая грунт, лопасти ломались или улетали по дуге высоко в небо. Облако

взметнувшейся в воздух грязи скрыло фюзеляж, не давая понять, что случилось с

экипажем и пассажирами. Впрочем, и так можно было судить, что едва ли они

чувствуют себя хорошо, особенно старики.

Отвлекшись на

сбитый вертолет, Соске не заметил, как сброшенный объект – неопознанный

бронеробот, который притащила компания Лемона – легко развернувшись в воздухе и

приняв вертикальное положение, приземлился на ступоходы метрах в десяти прямо

перед ним.

Образцовая

мягкая посадка.

Когда осели фонтаны грязи, в свете пожаров

обрисовались детали приземлившегося бронеробота, быстро и плавно преклонившего

колено.

Эта машина…

Мокрые от дождя

бронелисты.

Резкий и

собранный силуэт.

Бронеробот

третьего поколения, похожий на машины из семейства М9. Ближе всего – ARX-7 «Арбалет». Его старый, любимый

БР, разбитый в сражении во дворе школы «Дзиндай» в Токио, единственный

бронеробот Митрила, оснащенный лямбда драйвером. Сходство было несомненным. Но

этот бронеробот был более массивным, чем «Арбалет». В бугристых от

искусственных мышц ступоходах и манипуляторах чувствовалась сила и скрытая до

поры яростная взрывная мощь, заставляющая вспомнить героев древних саг и

легенд. Поверх бронированных плеч торчали верхние части закрепленного на

спинных кронштейнах вооружения – массивного артиллерийского орудия. Его размер

поражал – нормальные бронероботы никогда не несли ничего подобного, оно скорее

напоминало крупнокалиберную танковую пушку.

Броня

светилась снежной белизной. Нет, большая часть раскраски была белой, но

некоторые сочленения и панели резали глаза темно-красными красками – словно

брызгами свежей крови.

В сравнении с

холодными тонами бело-голубой брони «Арбалета», соединившей в себе ветер и лед,

эта машина словно дышала кипящим, обжигающим пламенем.

Пламенем

ярости.

Пламенем

битвы.

Цветами,

которые словно звали в атаку.

Напрочь

забыв, что он стоит во весь рост на простреливаемом со всех сторон поле боя,

Соске ошеломленно взирал на свалившийся с неба бронеробот.

– Сколько

лет, сколько зим, сержант.

Голос,

будящий воспоминания – механический мужской голос, синтезированный

искусственным интеллектом бронеробота.

– Ал… это ты?!

– Так

точно. Должен отметить, что теперь эта машина называется ARX-8

«Лаэватейн». Сержант Сагара, запрашиваю разрешения вновь присоединиться к вам в

вашей войне.

Все правильно. Битва еще не окончена. Он

все еще может идти по следам, продолжать погоню. Теперь,

в паре с этим парнем…

– Конечно. Разрешаю.

– Это

честь для меня. Детали обсудим позднее. Предлагаю вам подняться в кокпит.

Бронеробот –

«Лаэватейн» – протянул левый манипулятор, опустив его на уровень земли, и не

обращая внимания на вражеских пехотинцев, открывших издали огонь. Пули высекли

из брони яркие искры.

Соске прыгнул

в стальную ладонь и мгновенно вознесся вверх, к люку кокпита, расположенному на

загривке бронеробота.

– Броня

с иголочки – и сразу царапины. Печально. Я предполагал начать свой первый бой

новой кампании более элегантно.

– Несешь

ерунду, как всегда.

–

Несколько месяцев у меня не было возможности пообщаться с кем-либо. Это было

довольно скучно.

– Ну, дела.

Какая

гордость. Его как будто не волнует, что в предстоящем бою у противника –

огромное преимущество.

Соске фыркнул,

проскальзывая в узкий лаз раскрытого люка. Кокпит практически не отличался от

того, что был на М9 или «Арбалете». Сжав рукоятки контроллеров, он

быстро пробежал взглядом по мониторам.

Люк закрыт. Процедура запуска боевого режима

пошла. Переключение в режим управления скан-камерой, установка билатерального

угла – все шло быстро и гладко. Привычно.

– Итак…

На переднем

экране были видны амальгамовские десантники, настойчиво обстреливавшие БР из

стрелкового оружия. Но настоящий противник возник далеко за их спинами –

титаническая фигура «Бегемота», заметившего присутствие нового врага и поворачивающегося

в его сторону. Готовящегося к атаке. Под его ступоходами виднелись несколько

бронероботов нормального размера – «Чодары». Они тоже разворачивались в боевой

порядок.

– Внимание. Обнаружены бронероботы противника. Тип «Бегемот» – три единицы. Тип «Чодар» – три единицы. Тяжеловооруженная

пехота – приблизительно два взвода.

Будь с Соске

обычный бронеробот, громадная разница в огневой мощи заставила бы пилота думать

только об отступлении. Даже один «Бегемот» выглядел практически непобедимым,

что же говорить сразу о трех?

И тем

не менее.

– Ну что,

выпустим пар? – выдохнул Соске, стискивая рукоятки управления.

Впервые за

последние полгода он чувствовал подобное возбуждение. Нет, это был настоящий

экстаз, ощущение всемогущества и беспредельной уверенности, как тогда, в

Гонконге. Скрытая сила этой машины бешеным потоком вливалась в него, чутко и

послушно отвечая на каждое движение. С того злополучного сражения в Токио ему

всегда приходилось биться в меньшинстве, в невыгодном положении, отчаянно, на

грани поражения. Теперь, наконец, он чувствовал себя на равных с врагом.

Стоп, неужели

он считает эти шесть готовых к бою противников столь слабыми?

«А-а, неважно.

Рефлексировать будем потом».

Сейчас –

пусть прольется кровь.

Он

чувствовал, что во всех членах бронеробота кипит яростный, обжигающий боевой

дух. Точно так же, как в его собственной крови.

– Отлично. Прикончим их за три минуты.

–

Виноват, три минуты – невозможный срок. По моим скромным подсчетам – не менее

четырех минут двенадцати секунд.

– Заткнись.

Лучше давай начнем.

– Так

точно, сержант.

Режим боевого

маневрирования – включить.

Мощно

оттолкнувшись от земли, «Лаэватейн» ринулся навстречу врагу.

Как и

подобает огненному мечу.

[1] Жаргонное наименование

диапазона высот и скоростей, находясь в которых, вертолет может совершить

аварийную посадку на авторотации.

[2] Lævateinn

– волшебное оружие, упоминаемое в скандинавской мифологии (Старшая Эдда).

Рассматривается как кеннинг для слова «меч».

[3] Арамидное волокно известно

под торговой маркой «Кевлар».

Огненный меч

Пилоты

«Чодаров» были разочарованы тем, что на их долю не осталось противников. Ни

одного бронеробота из отряда, подчинявшегося мистеру Сильверу, одному из

функционеров организации.

На инструктаже

перед началом операции им сообщили, что поместье охраняют три БР типа «Чодар»,

оснащенные лямбда драйверами. Помимо того, существовала возможность, что к ним

подойдет подкрепление, состоящее из бронероботов следующей модификации,

обладающих увеличенными боевыми возможностями и называющихся «Элигор».

Исходя из

этого, нетрудно было догадаться, что целью атаки является одна из ячеек

Амальгам, их собственной организации. Впрочем, будь эти машины хоть трижды

союзниками, пилоты не собирались давать им спуску. Проветриться на необычном

задании, выбивающемся из разряда уже приевшихся, безопасных и рутинных – что

может быть лучше? Для них мало значили обвинения в каннибализме, пожирании

своих товарищей. В конце концов, это и означает – быть наемником. Азарт

непредсказуемой схватки с сильным противником, да еще и богатая награда – им

разрешили разграбить поместье и забрать все, что попадется на глаза.

Неудивительно, что никаких возражений с их стороны не последовало, а когда

пилоты «Чодаров» приняли свой боевой наркотик, они и думать забыли о подобных

моральных затруднениях. Единственное, что их теперь огорчало – это

невозможность выплеснуть на кого-нибудь – все равно кого – запасенную для боя

свирепую и дикую ярость, подстегиваемую осознанием непобедимости своих

великолепных боевых машин.

Оказавшиеся на

свободе демоны жаждали схватки – они только что вырвались из запечатанного

кувшина.

Постоянная

охрана поместья себя никак не проявляла, серьезные противник – три «Элигора» –

помаячили вдали и мгновенно отступили.

Как скучно, когда

некого убить.

Боевое

возбуждение, доведенное наркотиком до крайней степени, превратилось в свирепую

жажду крови.

Над крышами

поместья появился неопознанный вертолет. Не успел он атаковать и рассеять

передовой пехотный отряд, как головной «Бегемот» сбил его одним залпом.

Но этого было

недостаточно.

Неутоленный

голод подталкивал в спину, застилал глаза кровавой пеленой.

Этого мало.

Дайте нам

жертву. Нам нужно кого-нибудь убить. Нам не интересны отчаянно бегущие трусы, пусть противник

пытается сопротивляться. Пусть доблестно отстреливается из бесполезной

сорокамиллиметровой пушчонки, это – то,

что нужно. Мы хотим убивать, рвать на части – ломать титановые кости,

распарывать полимерные мышцы, переламывать хребты и выдавливать электронные мозги!..

Внимание пилота

привлек предупредительный звонок.

Поисковые средства

«Чодара» обнаружили одиночный бронеробот на границе поместья. Он десантировался

со сбитого вертолета.

Низкоуровневая

телекамера ночного видения.

Судя по

силуэту, это был бронеробот третьего поколения, по конструкции близкий к М9.

Ерунда.

Не более, чем

бессильный М9. Не соперник для «Чодара».

Переключение в

тепловизионный режим.

Стоп. Тепловая

сигнатура припавшего на колено бронеробота не соответствовала параметрам «Гернсбека».

По предварительной оценке, выходная мощность реактора этой машины должна

составлять…

– Четыре

тысячи восемьсот?!

Примерно 4800

киловатт.

В два раза

выше, чем у стандартного бронеробота третьего поколения. Подобная мощность уже

не давала возможности рассматривать этот БР, как наземный механизм –

тяговооруженность приближала его к уровню реактивных истребителей или штурмовиков!

Поредевшая

завеса дождя дала возможность рассмотреть белый бронеробот. Острые, угрожающие очертания,

элементы конструкции, окрашенные в лихорадочно горящие огненные оттенки. Казалось,

окружающий воздух дрожит, словно над извивающимися в грозном танце языками

пламени.

По командной

радиолинии раздался голос начальника отряда:

– Всем машинам. Атаковать десантировавшийся в

районе вертолетодрома бронеробот. Использовать все необходимые средства.

Немедленно атаковать вражеский БР…

Но прежде,

чем пилоты успели ответить «так точно», вражеский бронеробот двинулся.

Повернув

голову в их сторону, он упруго пригнулся, словно сворачиваясь пружиной. Одно

это движение заставило амальгамовских пилотов почувствовать себя неудобно, как

под пристальным, немигающим змеиным взглядом.

– …Повторяю, немедленно атаковать вражеский

БР…

Взметнувшись

в воздух подобно языку пламени, бронеробот прыгнул.

Первый же

прыжок заставил Соске на мгновение потерять сознание. Чудовищная, не испытанная

ранее перегрузка согнала всю кровь в его жилах к ногам, поле зрения сузилось,

перед глазами почернело. Мертвой хваткой стиснув рукоятки, он перетерпел боль и

головокружение.

С трудом

придя в себя, он бросил взгляд на акселерометр и высотомер, выведенные над

экраном. Перегрузка составила не менее 30 «же» – хуже, чем при интенсивном

маневре реактивного истребителя. Человеческое тело несколько легче переносило

мгновенные скачки гравитации – но было отнюдь не полезно для здоровья. В

настоящий момент высота составляла восемьдесят метров. Вертолетодром, где он

находился мгновение назад, провалился куда-то далеко вниз.

Что же это за

бронеробот?

Откуда такая

мощь?

Но времени

поражаться у него не было. Земля быстро приближалась. Он напружинился,

изготовившись к приземлению. Асфальт на дороге, окаймлявшей поместье, взорвался

под ступоходами так, словно под землей сработала фугасная мина.

– Холера тебе

в кишку, да что же это такое?! – прохрипел Соске, пытаясь восстановить дыхание

после удара.

– Учебный

запрос. Прошу объяснить значение словосочетания «холера тебе в кишку»,

– деловито проговорил механический голос Ала.

– С такой

прыгучестью никакая амортизация не поможет…

– Шутка.

Согласен с вами – действительно «холера тебе в кишку».

– Чтоб тебя!..

Соске

скривился – Ал явно не собирался оставлять свои привычки, совсем не схожие с

поведением обычного благовоспитанного искусственного интеллекта.

– Виноват.

Вынужден доложить, что тщательных испытаний для оценки подвижности и прочих

функций не проводилось.

– Почему это?

– В связи

со стесненными условиями и повышенной секретностью, в которой собиралась данная

машина. Мною было запрошено проведение полигонных испытаний маневренных

характеристик, но мистер Хантер отклонил его. Он выразился следующим образом:

«нет ни времени, ни места».

– Хантер?

Гевин Хантер?

– Так

точно.

Тот человек,

начальник гонконгской резидентуры Разведывательного управления Митрила – Соске

впервые услышал, что он имел отношение к этой машине. Получается,

Разведывательное управление приложило руку к созданию ARX-8 «Лаэватейн».

Писк сигнального аларма.

Вражеский «Чодар»

мчался прямо на него. В его манипуляторах было стандартное оружие –

маузеровская 35-миллиметровая автоматическая пушка.

Соске с готовностью

развернулся ему навстречу.

«Лаэватейн»

легко скользнул влево, уходя с линии огня. Снаряды взрыли полотно дороги за его

спиной, разбили в щепки хозяйственное здание.

– Так ты

можешь включить эту штуку?

– Лямбда

драйвер?

– Что же еще?!

– Это

вопрос.

Соске даже

запнулся посредине боевого маневра, «Лаэватейн» на мгновение замер с

довольно-таки глуповатым видом. Противник снова атаковал, и ему пришлось

торопливо кинуться в сторону.

– Сдурел?! Что

значит: «это вопрос»?

– Никак

нет. Устройство еще ни разу не приводилось в действие. Не имею возможности с

определенностью утверждать…

Бронебойный снаряд поцарапал внешнюю поверхность бедра. В броню плечевого

сустава попало покрепче – хотя болванка и срикошетила, бронеробот дернулся и

качнулся назад.

– Приближается

противник.

«Чодар», был

уже совсем рядом – он выхватил мономолекулярный резак и занес его над головой.

Времени выбирать подходящее оружие из незнакомой боевой комплектации не

оставалось.

– Неважно, включай!!!

–

Слушаюсь.

Вспыхнувшие

призрачным светом силовые поля столкнулись, остановив прыжок вражеского

бронеробота. Атмосфера яростно исказилась, пронзительно взвыл сжатый

энергетическими полями воздух, мгновенно сжатый и вытесненный концентрическим

белым кольцом ударной волны. Осколки мостовой, попавшей в фокус столкновения,

брызнули в стороны, словно шрапнель.

Манипулятор

«Лаэватейна» перехватил и сжал кисть «Чодара», остановив мономолекулярный

резак.

Действует.

Соске уже не

требовались подтверждения по показаниям приборов – он ощущал течение энергетических

потоков каждой клеточкой тела. Мощный напор фронта силового поля врага, упругое

сопротивление собственного щита. Нет, он не будет просто защищаться.

Теперь – контратака. Со всей силой, которая

только есть…

«Лаэватейн» с

презрительной легкостью вырвал резак, переломав пальцы противника. Бронероботы

сошлись вплотную, как борцы – глаза в глаза. «Чодар» отдернул голову назад – в

его движениях читался страх.

Соске

мгновенно прокрутил управляющее колесико контроллера, и кисть правого

манипулятора сложилась в кулак.

Слегка

сгорбившись и напружинив могучие плечи, «Лаэватейн» опустил его на уровень

пояса, и, перенеся вес с правого ступохода на левый, нанес удар в живот

«Чодара». Вспышка и искры. Легко пробив силовое поле, стальная кувалда

проломила и вмяла защитные бронепластины, уйдя в брюшную полость. Нащупав

реакторный блок, Соске вырвал его с мясом. За ним, словно внутренности,

потянулись многочисленные кабели. Сжимая в манипуляторе брызжущую искрами

ядерную установку, «Лаэватейн» мощно ударил обездвиженного противника коленом в

бок.

Позвоночник не

выдержал, переломившись в пояснице и выбросив обломки титановых скелетных ферм,

струи жидкости из амортизаторов и ворох мелких механических потрохов. Пламя

мгновенно вспыхнувшего пожара отразилось в линзах оптических камер

«Лаэватейна», замершего над поверженным врагом.

Первая боевая единица

уничтожена.

Голыми руками.

– Запуск

прошел успешно. Получены несколько неожиданные результаты.

– Лучше бы

нервы мои поберег!..

– Подключаю

дополнительный охладительный контур.

Из люка,

открывшегося на затылке головы «Лаэватейна», выпрыгнул и развернулся по ветру,

точно знамя, пучок радиаторных волокон. Он несколько напоминал теплоотводный

конский хвост «Чодара», но был объемнее и пышнее, словно фонтан перегретого

пара, вырывающийся из-под стопорного клапана.

В дрожащем

мареве, окутывающем длинные «волосы», плыли и кружились частицы призрачного

белого света. «Лаэватейн», окруженный загадочным заревом, припал к земле, ища новую жертву.

Оптическая

система распознавания образов вывела на экраны изображения двух оставшихся

«Чодаров», которые заходили с флангов.

– Оружие?

– Полный

набор. Для начала предлагаю следующее.

На панели

управления огневыми системами на схематичном изображении бронеробота

подсветились голубым обе секции коленных суставов. Рядом возникли надписи: GRAW-4/MMC. Два длинных мономолекулярных резака

– усовершенствованные версии старого GRAW-2, который использовали М9.

– Годится.

– Вас

понял.

На массивных,

кажущихся даже слегка переразвитыми коленных суставах бронеробота раскрылись

оружейные захваты, и там блеснули сложенные клинки. Манипуляторы «Лаэватейна»

синхронно стиснули рукояти. Взмах – точно громадными орлиными крыльями,

заставивший пригнуться траву – и он принял боевую стойку. Лезвия резаков GRAW-4 коротко и опасно

взвыли, переходя в боевой режим.

– Приближается

М3. Десять часов, дистанция один.

«Чодар»,

которому тактическая система управления присвоила условное обозначение М3,

стремительно атаковал, занеся громадный резак двумя манипуляторами. Второй

умело зашел справа, готовясь одновременно нанести удар отвлекшемуся на первую

машину противнику.

– М2

беру на себя.

– Что?

– За

дело, сержант.

На слова снова

не оставалось времени.

Соске поймал

клинок первого «Чодара» своими скрещенными лезвиями. Режущие силовые поля

лямбда драйверов столкнулись, разорвав сумерки плазменными сполохами.

Второй

бронеробот – М2 – оказался практически за спиной. Оба манипулятора «Лаэватейна»

были заняты, но по бокам под ними, там, где у М9 располагались кронштейны

вооружения, внезапно выдвинулась вторая пара более тонких и коротких «рук».

Спрятанная пара

манипуляторов?..

Естественно, в

теории пилот бронеробота не мог управлять с помощью контроллеров дополнительными

конечностями. Но они действовали ничуть не менее ловко и быстро, словно за

спиной Соске в кокпите появился пилот-напарник. Навстречу не ожидающему подвоха

«Чодару» полетела выхваченная с поясного крепления ручная граната.

Взрыв. Ритм

движений противника нарушился, и бронеробот притормозил, упустив выгодный

момент. В этот момент Соске уже был готов провести контратаку – зажав клинок

первого «Чодара» своими, он восстановил равновесие и провел быстрый боковой

удар правым ступоходом, целясь в бедро.

Нет, это был

не просто удар. Энергетический выброс «Лаэватейна» оказался столь мощным, что

ступоход противника переломился, как спичка. «Чодар» провернулся колесом,

врезался головой в мостовую, рассыпая искры, и отлетел, снеся пару

припаркованных поодаль электрокаров для игры в гольф.

Не медля ни

секунды, Соске развернул машину лицом к врагу, атаковавшему с тыла. Отброшенный

взрывной волной гранаты, тот помотал головой и снова кинулся вперед, торопливо

стреляя. Соске не сделал ни одного лишнего движения. Сконцентрированный взгляд,

точно в дуло автоматической пушки – и снаряды разбились в воздухе перед лицевым

щитком, не заставив его даже моргнуть глазом.

Взмах справа –

и тут же слева.

Крестообразно

рассеченный «Чодар» рухнул навзничь, пока отрубленные куски манипуляторов еще

вращались в воздухе.

Два противника

уничтожены.

Бронеробот,

который получил удар ступоходом, слабо завозился на боковом экране. Он

попытался подняться. Сражаться? Нет, скорее – бежать.

– Прошу.

Одновременно с

репликой Ала, левый дополнительный манипулятор снял закрепленный у локтя

противотанковый кинжал и подбросил его так, что рукоять оказалась перед грудью.

В этом движении, безупречно точно рассчитанном по времени, словно в зеркале,

отразилось то, насколько искусственный интеллект знал привычки своего пилота.

– Хм.

Слегка

фыркнув, Соске поймал кинжал за рукоятку и резко швырнул в последний «Чодар».

Силовое поле противника попыталось остановить его, но сдалось перед напором

энергетического выброса «Лаэватейна».

Прямое

попадание в середину торса. За ударом металла по металлу немедленно последовал

грохот разрыва, и огненный клинок пронзил «Чодар» насквозь.

Три вражеские

единицы уничтожены.

Бронеробот

развернулся в сторону побережья, и светящийся конский хвост радиатора,

расположенного на затылке, прочертил дугу, рассыпая искры неземного света.

– Что это

было?

– Дополнительные

манипуляторы. Подача боеприпасов, смена магазинов – предлагаю вам использовать

предоставляющиеся возможности. Готов контролировать их на пользу общему делу.

– Четыре руки.

Какой-то Шива многорукий получается…

– Мне

нравится. Если вам не позволяет религия, сержант, можете их игнорировать.

Разговор

слегка разрядил обстановку – но основные силы врага – три «Бегемота» – еще

только выходили на берег. Первый из стальных титанов только что вышел на пляж и

теперь уперся в «Лаэватейн» кровавыми зраками оптических сенсоров.

Судьба улыбнулась

Лемону и его соратникам – транспортно-десантный вертолет оказался очень

прочным. Конструкция машины, которая уже почти тридцать лет участвовала в

реальных боях, многократно совершенствовалась и усиливалась, и корпус выдержал

падение, а главное, система пожаротушения смогла задушить начинающийся пожар.

– Ага, что я

говорил?! Так запросто мы не сдохнем! – донесся из помятого транспортного

отсека крик Кортни.

– Господи

Иисусе! – высокий голос Лемона тоже с легкостью перекрыл стрельбу и грохот

взрывов в отдалении. – Тут повсюду амальгамовцы! Нас все равно перебьют – лучше

бы нам сразу накрыться, вместе с вертолетом!!!

Жалобы Лемона

были небеспочвенны, но ситуация могла бы сложиться куда как хуже. При жесткой

аварийной посадке экипаж вертолета и пассажиры каким-то чудом мало пострадали –

все обошлось сотрясениями и ушибами. Тем не менее, МН-53 лежал на боку среди

ухоженных парковых деревьев, а по обшивке уже начинали пощелкивать вражеские

пули – очухавшиеся амальгамовские пехотинцы перебегали поодаль, накапливаясь за

банкетами пышных кустов, и огонь усиливался с каждой минутой. Митриловцам

ничего не оставалось делать, как, прячась за китообразной тушей, отчаянно

отстреливаться, а боеприпасы начали истощаться с пугающей скоростью. Увы, пара

шестиствольных «Миниганов», так хорошо себя показавших при завязке боя,

осталась совершенно бесполезной – бортовая сеть обесточилась, и электромоторы

больше не могли вращать блоки стволов. Громадные патронные ящики, набитые

лентами с винтовочными патронами, тоже ничем не могли помочь, ведь личное

стрелковое оружие Лемона и его товарищей было рассчитано на малокалиберные или

пистолетные патроны.

Впрочем, это

беспокоило не всех.

– Хрен вам по

всей морде!!! Огонь! Вспомним

Кхесан[1] – там

было еще хуже! Огонь, сукины дети! Джеронимо!!! – вопил Кортни, с упоением поливая

противника из пистолета-пулемета.

– Кхесан?

Поганое было место, – мрачно прокомментировал Сеалс, поддерживая его огнем из

автоматического карабина. Потом он все же выразил свое неудовольствие: –

Слушай, старый дурак, как так вышло, что я, солидный капитан первого ранга, всего-навсего

доставляя посылочку по твоей просьбе, навернулся в какую-то Богом забытую

мексиканскую глухомань и перестреливаюсь с герильерами, словно первоклассник?!

За его спиной,

высунув руку с пистолетом-пулеметом поверх покореженной приборной доски,

отстреливалась никому не знакомая стройная азиатка, вообще непонятно откуда

появившаяся. Несмотря на то, что она назвала свое имя – «Тень» – Лемон с

товарищами до сих пор не понимали, кто она, откуда и на чьей стороне.

Женщина

появилась буквально через несколько минут после того, как Соске по радио

сообщил о том, что наблюдает атаку американского спецподразделения. На окраине

заброшенной деревушки, где приземлился в ожидании вертолет, появился запыленный

грузовик с громадным трейлером. Ничуть не смущаясь направленными на нее дулами автоматов

настороженных караульных, эта женщина – «Тень» – вышла из кабины и направилась

к ним по яркой полосе света от фар, подняв пустые руки.

«Сагара Соске

здесь? Я привезла кое-что для него».

Это выглядело

слишком глупо для ловушки, и потом, она действительно прекрасно знала, кто

такой Соске. Озадаченный Лемон заглянул в контейнер и обнаружил там БР.

Бронеробот третьего поколения, никогда ранее не виданной модели.

Женщина

сказала очень просто: «верить или не верить – дело ваше. Если вы идете,

возьмите его с собой». На вопрос же о том, откуда она знала, что найдет их

здесь, ответ был еще проще: «Понятия не имею. Меня направлял Ал».

Как бы Лемон

ни был озадачен, причин для отказа, естественно, не было – в любом случае, если

бы противник узнал о готовящейся атаке, то не стал бы посылать им такой

подарок. Поэтому они бронеробот погрузили в грузовой отсек, забрали саму «Тень»

и стартовали, направляясь в сторону поместья.

– Ангелы

небесные, откуда же тут эти чудовища?! – со слезами вопрошал Лемон безучастные

небеса, выглядывая в сторону побережья из-за ненадежного дюралюминиевого

укрытия. – Нам конец! Мы все здесь подохнем, вот увидите!!!

– Не ной, салага!

– подбадривал его полковник Кортни, меняя магазин. – Разуй глаза. Наш Сагара – он уже ухайдокал тройку БР.

– А ведь и верно…

ничего себе!

Корпус

вертолета качнула взрывная волна – в нескольких сотнях метров от них в саду

загорелся последний из «Чодаров», пораженный противотанковым кинжалом. Пламя

подсветило кровавым светом силуэт бронеробота, возвышавшегося над поверженным

врагом. Это был «Лаэватейн».

– Парень и

раньше не походил на ягненка, но я и не думал, что он окажется таким ковбоем. Накатывает

мерзавцам со всей дури и ловко прыгает. Он что, в самом деле первый раз сидит в

этой жестянке? Выглядит так, словно БР для него свой в доску.

– Так и есть. Для

Сагары он – словно старый друг, – вмешалась «Тень», прячась от барабанящих по

обшивке пуль.

– Но сможет ли

он справиться с «Бегемотом»?..

Фюзеляж уже

качнулся от тяжелых шагов первого из гигантов, хотя до него было довольно

далеко. Возвышаясь над деревьями и развалинами, подобно стальной башне,

«Бегемот» величественно развернулся в сторону «Лаэветейна» и озарился

фейерверком ослепительных вспышек. Он задействовал все бортовое вооружение –

ракетные установки в плечевых суставах, крупнокалиберное орудие в

манипуляторах, головные пушки, трассирующие снаряды, неуправляемые ракеты

систем залпового огня, противотанковые ракеты – на одинокий вражеский бронеробот

обрушился настоящий огненный ливень.

Действительно,

при обстреле с такой небольшой дистанции у него не было возможности выполнить

маневр уклонения. Прикрывшийся энергетическим полем «Лаэватейн», едва

различимый за кипящими пламенем пузырями разрывов, постепенно пятился, не в

силах устоять на месте. В итоге он упал на колени, словно под невыносимой

тяжестью. Воспользовавшись моментом, «Бегемот» с невероятной для его размеров

скоростью шагнул вперед, ломая деревья, и занес громадную ступню правого

ступохода над противником-маломерком, намереваясь его растоптать – элементарно

и без лишних затей.

В лица

оцепеневших наблюдателей ударила звуковая волна и заряд поднятого песка –

великан издал торжествующий, раскатистый, умопомрачительный рев.

Обреченный

превратиться в лепешку «Лаэватейн» выглядел как ребенок, застигнутый

сокрушительным цунами.

– Ужас!..

Голос Лемона сорвался, Кортни тоже нахмурился

и непроизвольно задержал дыхание, и лишь «Тень» отреагировала по-другому. Ее

удлиненные глаза расширились, и она воскликнула радостно и уверенно, без

малейшего беспокойства:

– Нет! Смотрите

внимательно!

Из-под

стальной подошвы «Бегемота», которая, как казалось со сторон, практически

опустилась на грунт, брызнули белые перья света, словно пар из перегретого

радиатора. Странно подсвеченный, пронизанный мятущимися вспышками воздух исказился

и задрожал.

– Это?..

– «Росс и Хэмблтон»

PRX-3000. Экспериментальный

реактор с чрезвычайно высокой отдачей. Энерговооруженность далеко превосходит любой

иной наземный механизм. И если ему удастся транслировать эту мощь в контур

лямбда драйвера…

Корпус

«Бегемота» внезапно дрогнул. Ступня медленно начала подниматься обратно, и под

ней стала видна фигурка крошечного по сравнению с этим Голиафом белого

бронеробота.

– Как – так?..

«Лаэватейн» не

был раздавлен. Напротив, упершись обоими манипуляторами в подошву ступохода,

она с чудовищным напряжением поднимал ее выше и выше, пересиливая невероятную

нагрузку. Вокруг конечностей и торса бронеробота струились, перевивая его точно

лентами, потоки красноватых огоньков.

В кокпите

стояла настоящая какофония: на разные голоса выли, звенели и трещали

бесчисленные тревожные алармы. Указатель выходной мощности реактора, дрожа,

уперся в верхний конец шкалы, система охлаждения шипела, брызгая паром, едва

справляясь с перегревом. Электрическая мускулатура бронеробота работала на

пределе, искрясь вспышками микропробоев и наведенными токами, стекающими по

корпусу, точно холодные огни святого Эльма. Широко расставленные ступоходы ушли

по колено в грунт, силовой скелет стонал и скрипел под невероятной нагрузкой.

– Ориентировочный

уровень нагрузки составляет 1500 тонн, – невозмутимо доложил Ал. – Нагрузка

в тридцать раз превосходит вес основного боевого танка. Весовой лимит прочности

конструкции многократно превышен. Сержант, рекомендую немедленно оставить

машину и эвакуироваться.

– Заткнись!.. – прохрипел Соске, невероятным

напряжением воли превозмогая боль. До хруста стиснув зубы, он нес эту умопомрачительную

тяжесть на своих плечах, словно Атлант, – перегруженное силовое поле, созданное

лямбда драйвером, вызывало мощный откат в нервной системе пилота.

– Если бы я

мог… давно бы сбежал…

Задержав

рвущееся дыхание, Соске страшным усилием напряг все мускулы – брюшной пресс

закаменел, как у поддерживающего портик каменного титана. Энергетическое поле,

окутавшее «Лаэватейн», внезапно вспыхнуло цветом каленой стали. Вертикальный

силовой выброс, словно вспышка под зеркалом поршня в цилиндре, толкнул ступоход

«Бегемота» вверх. Землю потряс громовой удар, перешедший в металлический хруст

и протяжный стон. Шарнир правого коленного сустава стального гиганта не

выдержал и рассыпался. «Бегемот» потерял равновесие и величественно, словно

телебашня, опрокинулся навзничь.

– Прикончим

его!

– Так

точно.

Обнажив

мономолекулярные резаки, зафиксированные в коленных секциях, «Лаэватейн»

прыгнул. Точно нацеленная короткая парабола завершилась на груди поверженного

титана, а оба клинка вошли в щель между нижней кромкой головы, напоминающей

шлем-салад, и броней торса. Облитые светом атакующего энергетического поля

клинки, с презрительной легкостью преодолев ослабевшее сопротивление защитного

силового щита, полосовали и вспарывали бронелисты, точно мягкую жесть

консервной банки. Вскрытая снизу броня открыла доступ к уязвимым механизмам и

шарнирам короткой шеи.

Два удара, три

удара – брызнули искры от перерезанных электрических кабелей, мутным потоком

хлынуло масло из гидравлики. Последний удар – и резак снизу пронзил пилотский кокпит,

поставив точку и оборвав судорожные конвульсии громадного тела «Бегемота».

–

Четвертый бронеробот противника уничтожен, – сообщил дотошный Ал.

Два оставшихся

«Бегемота» располагались в направлении побережья. Один находился всего в

нескольких сотнях метров, смутный силуэт второго возвышался башней поодаль – до

него было не менее двух-трех километров.

Ближний «Бегемот»

открыл огонь из головных автоматических пушек и дал ракетный залп. «Лаэватейн»

быстро спрыгнул на грунт, укрывшись за броней поверженного противника. Над его

головой небо расчертили трассы рикошетов 30-миллиметровых снарядов, потом

стальной остов дрогнул от попаданий противотанковых и неуправляемых ракет. Внутри него что-то

гулко взорвалось, сквозь щели в броне вышибло фонтаны стремительного порохового

пламени – надо полагать, сдетонировал боезапас. Несколько перелетов дали

близкие разрывы, забросав бронеробот землей и тлеющими обломками.

– Хватит с

меня таких рукопашных забав! – отдышавшись, заявил Соске. – Другое оружие есть?

– Безусловно. Прошу.

На спине

силуэта бронеробота, изображенного на оружейной панели, заморгало схематическое

изображение артустановки.

– Штурмовая пушка. …165 миллиметров?!

Удивление,

звучавшее в голосе Соске, было вполне оправданным. Невозможно было представить

себе орудие для бронеробота калибром в 165 миллиметров.

Калибр стандартных автоматических пушек, используемых ими, не превышал сорока

миллиметров. Любимое помповое орудие Соске, «Боксер» было 57-ми миллиметровым,

а самая мощная пушка на вооружении Митрила – гладкоствольное снайперское

орудие, которым так ловко владел Курц – трехдюймовой, и имела калибр 76 миллиметров. Увы,

по этому параметру бронероботы не могли сравниться с основными танками,

вооруженными 120-ти миллиметровыми длинноствольными орудиями. Но масса танков,

как правило, превышала 50 тонн, в сравнении с воробьиным весом 10-титонных

бронероботов.

– Погоди, это ведь

саперная пушка, так?..

Действительно,

это орудие, появившееся впервые на английских саперных танках «Центурион» AVRE еще в пятидесятых годах,

предназначалось для разрушения зданий и фортификационных сооружений с ближней

дистанции в городских боях и имело малую начальную скорость и крутую

траекторию. Неужели кому-то пришло в голову использовать его в маневренном бою

бронероботов?

– Наш главный

калибр. Энергия отдачи очень велика, прошу вас соблюдать осторожность, сержант.

Усилие можно парировать только с помощью лямбда драйвера.

Вспомогательный

манипулятор услужливо выдвинул короткоствольную гаубицу, смонтированную на

спинном кронштейне, в позицию для стрельбы: тело орудия расположилось под

правым манипулятором. Массивный казенник, мощные противооткатные устройства,

горшкообразное дуло – древняя артсистема выглядела весьма солидно.

Оставалось

проверить самое главное. Эта «Толстая Берта»…

– …Сможет она выстрелить?

– пробормотал Соске, быстро проверяя боеготовность штурмовой гаубицы.

–

Утверждать не могу. Испытаний не проводилось.

– Теперь уже

ничего не поделаешь. Придется мне попробовать.

– Так

точно.

– Ну, тогда держись.

С орудием наизготовку,

«Лаэватейн» прыгнул, пружиной взвившись в воздух над горящими останками первого

«Бегемота».

Второй титан

немедленно разразился новым залпом. От пунктирных трассеров и факелов

стартующих ракет зарябило в глазах. Энергетическое поле лямбда драйвера отразило

удары наиболее точно нацеленных снарядов.

– Врешь, не возьмешь!..

Удар

приземления и немедленно – новый прыжок. Вращение в воздухе. Приближающиеся

противотанковые ракеты. Головные шестиствольные пулеметы – на максимальную

скорострельность. Перехват. Раскинуть манипуляторы и ступоходы, толчок силовым

полем – торможение и изменение траектории. Крутая парабола. Уход от огня.

Дистанция до противника – двести метров.

Нужно атаковать

с минимальной дистанции.

Он прыгнул в

третий план, невысоко над землей. Жестокое сотрясение и перегрузка. Оттолкнувшись

от коленного сустава «Бегемота», бронеробот кубарем пролетел между колоннообразных

ступоходов. Тогда, во время сражения на рассвете в Ариаке, он выстрелил снизу

вверх в щель промежности, туда, где сочленялись ступоходы…

– Не успел!..

Завершив

кувырок вперед, «Лаэватейн» глубоко взрыл песок пляжа ступоходами и взвился

вверх, как кузнечик. На мгновение он завис в воздухе за спиной «Бегемота»,

целясь в затылок стальному титану.

Вражеский

пилот продемонстрировал завидную оперативность и гибкость: ударное силовое поле

«Бегемота» взвыло, врезавшись в «Лаэватейн» остро сфокусированным тараном.

Казалось – в следующий миг дерзкий карлик разлетится на куски. Однако…

Концентрация.

Силовое поле «Лаэватейна» встретило и разбило вражескую атаку, как корабельный

форштевень разбивает штормовую волну. Штурмовое орудие уставилось широким

жерлом в затылок головы-шлема, Соске яростно вжал спусковую кнопку.

По глазам ударила ослепительная вспышка.

Фугасный снаряд, усиленный энергетическим полем, пробил многослойную броню и

разорвался глубоко внутри головы «Бегемота». Чудовищная отдача 165-тимиллиметровой

пушки швырнула «Лаэватейн» назад.

Потеряв

равновесие, бронеробот покатился по покатой стальной спине великана и

приземлился, точно кот на лапы, на песок пляжа сорока метрами ниже. Как раз в

тот момент, когда Ал отрапортовал:

– Задача

выполнена успешно.

– Ты уверен?..

–

Абсолютно.

«Бегемот»,

извергая из пробитого шлема облака черного дыма, качнулся и медленно повалился

вперед. Утратив поддержку энергетического поля второго контура лямбда драйвера,

его силовая конструкция начала разваливаться уже в падении. Громовой рев

гибнущего титана, казалось, заставит расколоться небеса. Земля содрогнулась, и

по пляжу прокатилась штормовая волна из поднятого песка и жирного дыма.

Пятый.

– Вот это отдача, – пробормотал Соске,

перезаряжая штурмовую гаубицу.

– Так

точно, она превзошла все ожидания. Смею заметить, причиной стал неконвенционный

и рискованный способ атаки.

– Я не

сторонник деликатных решений, пора бы запомнить. Сколько лет мы уже с тобой

вместе?

– Один

год два месяца. Не слишком продолжительный срок.

– Да? А ведь и

верно.

Хмыкнув, Соске

повернулся в сторону последнего оставшегося «Бегемота». Он возвышался, точно

окутанная туманом башня, в мелких литоральных водах километрах в трех от пляжа

перед фасадом полуразрушенного поместья, где стоял на коленях «Лаэватейн». Все

выглядело так, будто великан начисто утратил интерес к сражению. Дав залп с

целью устрашить противника, «Бегемот» торопливо зашагал прочь.

– Майк-6

отступает, очевидно, намеревается выйти из боя. Осуществляем преследование?

– Попробуем.

Но он далеко, и как ты собираешься его догонять? Вплавь?

Штурмовое

оружие, подобное другому оружейному фавориту Соске – помповому орудию «Боксер»

– прекрасно показало себя в ближнем бою, на дистанции нескольких десятков

метров. Но его короткий ствол и низкая начальная скорость снаряда не позволяли

рассчитывать на сколько-нибудь удовлетворительную точность при стрельбе на

расстояние, на которое уже удалился «Бегемот».

– Возможность

существует.

– Что ты

имеешь в виду?

–

Привожу в действие манипулятор D.

На панели вооружения опять что-то моргнуло.

Вспомогательный манипулятор снял с кронштейна на спине и подал вперед последнее

устройство – длинный, лоснящийся смазкой орудийный ствол. Дополнительная

насадка плотно села на куцый ствол штурмовой пушки, с металлическим

многоходовым клацаньем защелкнулись замки-фиксаторы. Разом удлинившаяся вдвое

артсистема теперь напоминала длинноствольную танковую пушку.

– Переход к варианту комплектации «гаубица-пушка»

завершен. Форсированная баллистика дает возможность стрельбы на дистанцию до 20 километров при

соответствующем угле возвышения.

Длинноствольная

гаубица в манипуляторах бронеробота? Плевок в лицо здравому смыслу – как решил

Соске.

Впрочем, начать следовало с того, что здравому

смыслу противоречил весь этот бронеробот в целом. Пока функционирует лямбда

драйвер, он легко и непринужденно игнорирует все законы внутренней и внешней

баллистики, нейтрализует чудовищную отдачу и заставляет обычный фугасный снаряд

пробивать невероятно толстую и прочную броневую преграду. Гаубицы с крутыми

траекториями никогда не оптимизировались для стрельбы по подвижным

бронированным объектам, но, получается, сейчас этим можно пренебречь? Хм, в

таком случае, разве это орудие-переросток – не идеальное оружие для

«Лаэватейна»?

– Так и быть. Попробуем,

– ответил Соске, все еще не до конца уверенный в осуществимости этого плана.

– Так и

думал, что вы согласитесь, сержант.

– Лучше помолчи.

Поудобнее

устроившись на коленях, Соске переключил систему управления огнем в режим

снайперской стрельбы на большие дистанции. Увеличение оптического канала – на

максимум. В зеленоватом свете режима низкоуровневого ночного видения в прицеле

возникла спина «Бегемота». Она раскачивалась и прыгала – великан отступал на максимальной

скорости. Если точнее – улепетывал без памяти.

На дисплей высыпали исходные данные для

баллистического вычислителя. Температура и влажность воздуха, скорость ветра, температура

орудийного ствола и порохового заряда – и еще куча цифири. Способности Соске к

точной дальней стрельбы всегда находились на вполне заурядном среднем уровне.

Ему не дано было повторить баллистические чудеса, которые вытворял Курц. Не

имея баллистических таблиц и данных практических испытаний, ни разу не проводя

пристрелки из этого орудия, Ал тоже ничем не мог помочь. Единственное, на что

они могли полагаться – интуиция пилота.

Лазерный

дальномер четко выдавал дистанцию, но для определения возвышения и упреждения

оставалась только грубая прицельная шкала и перекрестье нитей. Перекрестье

проползло по бронированным плечам, поднялось выше. Пискнул сигнальный зуммер и

вмешался Ал:

– Захват

цели. Разрешите открыть огонь?

– Погоди… –

пробормотал Соске, доворачивая манипулятор на какие-то доли градуса. Еще

чуть-чуть. Да, совсем немного…

Огонь.

Удар отдачи

оказался страшным – намного сильнее, чем раньше. Огненный пузырь дульных газов,

размером не меньше бронеробота, осветил на мгновение развалины, блеснув кровавыми

отражениями в осколках битых оконных стекол. Песок разметало по сторонам,

образовав коническую канавку, уходящую в сторону моря. Несмотря на то, что

Соске пытался упираться кончиками башмаков ступоходов, точно сошниками, бронеробот

швырнуло назад, да так, что он неуклюже приземлился на задницу и проехал

несколько метров, бороздя пляж. Это выглядело как ударная волна от близкого разрыва

двухсотпятидесятикилограммовой авиабомбы.

Результат

действия лямбда драйвера, а не просто порохового заряда.

Фугасный

снаряд, вырвавшийся из ствола с невероятно высокой для такого орудия начальной

скоростью и уносящий в себе сгусток материализованной силы воли и боевого духа

Соске, прочертил безупречную настильную траекторию, не вышедшую за пределы

прямого выстрела, и точно поразил середину затылка шлемовидной головы

отступающего «Бегемота». В том же самом месте, что и предыдущий.

Когда

изображение камеры стабилизировалось, стало видно, что голову просто снесло,

разбросав горящие и искрящиеся детонирующим боезапасом автоматических пушек

обломки по сторонам. Обезглавленный гигант еще продолжал двигаться, но его

движения нарушились, стали неуверенными и хаотичными.

Через десяток

секунд докатился звук взрыва.

«Бегемот»

запнулся, медленно и беззвучно падая вперед. Протяжное эхо, тоже пришедшее с

задержкой, прозвучало похоронным колоколом по медленно скрывшемуся в облаках

пара и кипящих бурунах стальному титану.

Шестой

бронеробот противника уничтожен.

Переведя

дыхание, Соске спросил:

– Ал?

– Слушаю

вас, сержант.

– Сколько же

минут?

– Пять

минут пятьдесят две секунды.

Повисло

неловкое молчание. Потом Ал осторожно продолжил:

– Как бы

вы ни упрямились, в схватке с такими противниками три минуты представляются

недостижимым сроком.

– Кто бы

говорил. Четыре минуты двенадцать секунд – ты тоже попал пальцем в небо.

– Для

человека у вас чрезмерно хорошая память, сержант. Вы относитесь к категории злопамятных?

– И где ты

только научился так огрызаться?

– Будучи

брошенным, к великому прискорбию, своим пилотом на протяжении многих месяцев, я

использовал имеющиеся возможности для сканирования Интернета и

широковещательных каналов.

– С тобой все

ясно. Хорошему там не

научат. Небось, по порносайтам лазил?

– Если

пожелаете, могу использовать неофициальный стиль речи. Тезаурус бедных латиноамериканцев

вас устроит?

– Выдумал

тоже. Не вздумай.

Кошмар.

Тягаться с этим демагогом-острословом – нелегкая задача. Как всегда.

Потихоньку

вздохнув, Соске произнес слегка недовольным голосом.

– Но, все же… я

рад, что ты уцелел.

Он сказал это

совершенно искренне.

Как бы странно

это ни выглядело, диалог с искусственным интеллектом, осуществляющим

вспомогательные функции управления боевой машиной, оставлял в нем ощущение

того, что он говорит со старым другом. Товарищем по оружию. Это чувство, так же

как и странности, которые выделяли Ала из ряда стандартных совокупностей

программ, заложенных в компьютеры митриловских М9, – они проявились в нем

незадолго до той памятной битвы в Гонконге – теперь, при новой встрече, они

были заметны намного сильнее.

Соске и сам не

до конца понимал, что имел в виду, но Ал без промедления ответил:

–

Взаимно, сержант. Говорю от всей души.

– Хмм.

Механизм,

боевой автомат говорит «от всей души». Куда катится мир?

Впрочем, Соске

почему-то уже давно не чувствовал отчуждения и неприязни к этому

нечеловеческому голосу.

Подняв

бронеробот, он переключился в режим активной локации окрестностей. Как там Курц

и остальные? Кроме того, нужно скорее выручать Лемона и его команду. Впрочем,

разобраться с оставшимися вражескими пехотинцами на «Лаэватейне» не составит

сложностей.

Но о том,

чтобы догнать Канаме, уже не могло быть и речи.

Сидя в вибрирующей кабине вертолета, торопливо

уходящего прочь, Канаме осторожно и незаметно осматривалась.

Боевики из

личной армии Леонарда, здоровенные мужчины в камуфляжных комбинезонах, к этому

времени уже несколько расслабились. Некоторые с волнением на лицах следили за

тем, как оказывают медицинскую помощь раненому господину, кто-то поглядывал в

иллюминаторы. Изможденная и вымазанная кровью Канаме, тихо сидевшая в углу, не

привлекала их внимания.

Ее сосед по

скамейке привстал, просунувшись вперед, в кабину, и заговорил о чем-то.

Несмотря на то, что она не понимала испанского, было ясно, что речь идет о

состоянии Леонарда.

Если попытаться…

– то сейчас.

Едва Канаме поняла

это, в ее голове закружился хоровод испуганных мыслей.

Достаточно ли

отвлекся боевик?

Пойдет ли все,

как задумано?

Несмотря на то,

что Калинин тоже на борту вертолета?

А еще – о нем.

Бедный

Леонард, он, наверное, сейчас на грани жизни и смерти, и все из-за нее…

Какая

глупость!

Она потрясла головой.

Разве она уже

не убедилась в этом? Обычное сочувствие может стать смертельным – давно пора бы

понять.

Прикрыв глаза,

чтобы не выдать себя лихорадочным блеском, и закусив губу, она покосилась вбок.

Прямо перед ее лицом на боку стоящего боевика из потертой кобуры торчала

рукоятка автоматического пистолета.

Раскрыв

глаза, Канаме набрала в грудь побольше воздуха.

Пора.

Вскочив, она

вытянула руку и выхватила пистолет из кобуры, судорожно стиснув рубчатую

рукоять. Боевик отреагировал быстро – угрожающе развернувшись. Он

попытался схватить ее, но ему не хватило буквально полпальца. Мужчина замер, уставившись в черный зрачок дула.

– Не двигаться! Я

выстрелю!

Она уже сто

лет не кричала так громко и яростно – даже в горле запершило. Но Канаме не

остановилась. Целясь прямо в лицо побледневшему противнику, она заорала:

– Эй, пилот! Слышишь меня?! Быстро поворачивай обратно!

– П-погоди… –

сидевший на скамейке напротив боевик что-то быстро забормотал в головной

микрофон.

Почти сразу

же из двери пилотской кабины появился человек. Но это был не пилот, а Андрей

Сергеевич Калинин. Представшая перед ним картина – разиня-подчиненный и Канаме,

целящаяся из трофейного пистолета ему в лицо – не заставила майора даже повести

бровью. Ни следа удивления или волнения.

– Энергична,

как всегда. А мне показалось, что ты все еще в шоке после выстрела в него, –

холодно проговорил Калинин. – Чидори Канаме. Попрошу тебя убрать палец со

спускового крючка и спокойно отдать оружие. Закончим этот эпизод.

– Не надо мне

приказывать. Я буду стрелять.

– Неразумно,

– спокойно продолжал Калинин. – Человеку, у которого нет намерения спускать

курок, не следует браться за оружие. Это пустая трата времени. Кроме того,

может произойти непредвиденный несчастный случай. Полагаю, для тебя это уже не

секрет.

– Намерения

спустить курок...

Ее пальцы до хруста

стиснули тяжелый пистолет, на висках выступили капельки пота, сердце колотилось

у самого горла.

Нужно держаться.

Без слез и жалоб.

Я не могу сдаться.

Даже ему, закаленному ветерану, которому не гожусь и в подметки. Все

равно.

Скрутив

отчаяние и тоску тугой пружиной, она остро и прямо взглянула на нового

противника.

– Но ведь вы

стреляли в него? В Соске?

Она мало

знала о том, какие отношения связывали Калинина и Соске – ведь тот никогда

ничего не рассказывал. Ей довелось несколько раз стать свидетельницей их

разговоров, но их голоса оставались официальными и сухими.

Но Канаме знала.

Когда Соске вспоминал

его, слово «майор» в его устах звучало как-то особенно. В нем слышалось безграничное

доверие. «Мао», «Курц», «господин Председатель» – эти слова звучали немного

похоже – но все же не так. В них было чуть-чуть, на ту самую, микроскопическую

долю меньше уверенности и преданности.

Теперь

Калинин встал по другую сторону баррикад от Соске. Превратился в беспощадного

врага. Но неужели же он остается таким же каменно-твердым и ледяным, как тогда,

когда приказал стрелять в него? Неужели

в нем ничего не дрогнуло? Сможет ли он так же холодно и уверенно поучать ее,

глядя ей в глаза?

– Я сделаю

это снова, – неожиданно ответил Калинин. Как всегда, равнодушно…

Нет.

Нет, неуловимо,

практически неотличимо – его слова звучали с другим выражением.

– Такой

приказ уже был отдан. На это существует серьезная причина. Но я не рассчитываю

что ты, в запале отрицания, поймешь ее.

– Неправда.

– Если тебе

хочется так думать – пожалуйста. Но я дам тебе возможность увидеть последствия

своего неразумия.

Канаме

замерла, не понимая, что он имеет в виду.

– Его ценой

станет жизнь стоящего перед тобой человека. Можешь стрелять, если у тебя есть

желание.

– …Н-неправда.

Слова Калинина

падали на сердце, словно капли свинца.

Действительно,

разве можно было ожидать, что обычная девчонка, без малейшей военной

подготовки, по милости слепой удачи сцапавшая пистолет, и теперь размахивающая

им перед носом у опытных бойцов и кричащая срывающимся голосом «Поворачивайте

вертолет»! запугать хоть кого-то? Это было просто смешно. Достаточно было

взглянуть на реакцию остальных наемников, неподвижно сидящих на скамейках, как

и поступила Канаме.

На их грубых загорелых

лицах совсем не было страха. Они не скалились, подобно вульгарным кинозлодеям.

Не было заметно ни злобы, ни раздражения. Скорее, это было безразличие. Та

школьница, которой Канаме была еще совсем недавно, ничего не смогла бы

прочитать по этим каменным, неподвижным лицам, но теперь – теперь ей все было

понятно без слов. Она как будто слышала их мысли.

«Он вообще

заряжен, этот ствол»?

«Черт с ней,

пусть стреляет – дружбан поработает пулеуловителем».

Да, наемников

не слишком-то беспокоила угроза жизни их соратника. Тупица, который позволил

девчонке стащить пистолет, ничего лучшего не заслуживает. Даже если Канаме

выстрелит, пострадает только он. Пистолетная пуля не пробьет тело насквозь, а

он стоит слишком близко, чтобы она промахнулась и задела шальной пулей

что-нибудь действительно важное – какой-нибудь агрегат вертолета.

Брать

заложника было бессмысленно. Его товарищей совершенно не беспокоила его

возможная смерть.

– Ну, хорошо.

Тогда – вот так.

Канаме

подняла ствол вверх, выпуская из прицела бледного боевика, и нацелила пистолет

в потолок кабины.

Теперь лица

наемников мгновенно стали напряженными. Прямо за тонкой обшивкой находился

редуктор несущего винта и двигатели, с уязвимой топливной системой и

гидравлической системами. Несмотря на то, что это был военный вертолет,

бронирования на нем не было, тем более в интерьере кабины. Даже пистолетные

пули, если выстрелить несколько раз подряд,

могли нанести существенные повреждения или вызвать пожар.

– Если я

выстрелю туда – вам тоже будет все равно?!

– Вот как.

Бить туда, где больно. Хм, – Калинин кивнул, оставаясь все таким же серьезным.

С выражением учителя, наконец-то, получившего от ученика правильный ответ. – Но

вертолет в настоящий момент идет на высоте ста метров со скоростью двухсот

километров в час. Получив серьезные повреждения, мы не сможем использовать

режим авторотации для аварийной посадки. Наиболее вероятна катастрофа и гибель

всех, находящихся на борту. Даже в маловероятном случае удачной, относительно

мягкой посадки, если мы лишь получим

тяжелые ранения, ты не сможешь ускользнуть, поскольку подвергаешься наибольшей

опасности быть травмированной. Таким образом, вероятность того, что ты сможешь

сбежать, равна нулю.

Так он

сказал. И это была чистая правда. Теперешняя Канаме тоже отчетливо понимала,

что на такой малой высоте и высокой скорости лопасти несущего винта не успеют

перейти в режим авторотации под действием набегающего потока. Не пристегнутая

ремнем, она будет выброшена из кабины и переломает все кости в момент падения.

– Стреляй,

если для тебя это не имеет значения.

Он не пытался кричать на нее или сыпать

ругательствами. Калинин не вкладывал в свои слова угрозу или злость. Но на нее

все равно неподъемным грузом обрушилось страшное чувство поражения. Андрей

Сергеевич не был искусным демагогом, ловко манипулирующим противником с помощью

лживых слов, заставляющих его признать свое поражение. Он говорил правду и ничего

кроме правды. Безусловно, он был прав – даже завладев этим жалким пистолетом,

Канаме оставалась совершенно бессильной.

Вся сообразительность

и ловкость, вся находчивость и изворотливость, все мужество отчаяния, которое

семнадцатилетняя девчонка-сорванец могла найти в себе, чтобы вырваться на

свободу – все это было ничем перед лицом умудренного ветерана, уже воевавшего задолго

до того, как она появилась на свет.

Но почему,

почему, почему этот человек – на стороне врага? Почему он не скажет: «Прости, что напугал тебя. Я отвезу

тебя к Соске»? Или хотя бы потихоньку, так, чтобы заметила только она, не

подмигнет ей – этого было бы более чем достаточно. Почему в суровых глазах

майора нет ничего, кроме мрачной

решительности.

– Вы… вы

серьезно?..

Глаза Канаме,

полные отчаяния и красные от слез, встретились с бестрепетным взглядом майора.

– Тогда

скажите мне. Я смогу снова увидеть его?

– Никогда. Вы

никогда не встретитесь больше, – отрезал Калинин.

Да. Канаме

поняла, что это безжалостное предсказание – правда. Как бы она ни билась, как

бы ни рыдала в отчаянии и не умоляла – ничто не заставит тюремщиков разжать когти.

Она не увидит

Соске.

Никогда.

Но, может быть,

так будет лучше? Ведь все получается так, как говорил Леонард. Так никто больше

не пострадает. Больше никто не умрет ради ее безумного порыва навстречу Соске, ради

ее бессильной жажды свободы. Или то – или другое. Неразрешимая дилемма. Или все

же?..

– Достаточно.

Верни оружие.

– Нет…

Бескровные

губы Канаме едва слышно выдохнули последнее слово. Она опустила пистолет и

прижала дуло к виску. Прикосновение холодного металла – тупое и грубое. Но оно

было сродни пронизывающему холодку иглы медицинского шприца. Короткая боль и –

облегчение.

Одно движение

пальца.

Да, она жаждала

этого всей душой. Так будет лучше. Невыносимый груз – у нее больше не было сил нести

его. Всего лишь согнуть указательный палец. И все исчезнет. Неуверенность,

боль, тоска, мучительная вина перед Леонардом, отчаяние от поражения и безысходность.

Из груди, из глубины

пока еще бьющегося живого сердца рвался отчаянный крик.

«Не надо. Я не

хочу. Ни за что! Это… это слишком… рано!»

Но он был не

в силах разрушить предсмертную сосредоточенность. Оцепенение. Темный поток ее воли

поднимался, словно глубокая вода перед шлюзом, затапливая и смывая все. Она

заставила свое сердце смириться.

Надеяться нельзя.

Нельзя верить.

Будущего нет.

Она бессильна что-то изменить.

Ей не

осталось ничего, кроме отчаяния. Теперь Канаме всей душой жаждала только одного.

Смерти.

В ней больше

не осталось ни единой мысли.

Не думая

больше ни о чем, просто нажать на спусковой крючок.

Рухнуть ниц.

Кануть в темноту

– Стой!

Ее вырвал из

воронки резкий окрик Калинина.

Как далеко ни

ушла Канаме, она не смогла сдержать тупого удивления – почему он возвысил

голос? Она ни разу не видела на его каменном лице такого беспокойства. Маска дала

трещину.

Почему? А-а, вот

в чем дело.

Темный ток смерти,

окруживший Канаме. Конечно, человек, перед которым прошло такое бессчетное

множество смертей, не мог не почувствовать его.

– Остановись.

Я готов сделать все, что смогу.

Он поверил.

– Поверните…

вертолет, – голос Канаме звучал безжизненно, пустые и расфокусированные глаза

смотрели сквозь него.

– В данной

ситуации это невозможно. Леонарду требуется немедленная медицинская помощь. Он умрет,

если мы задержимся и потеряем время. Прошу тебя, успокойся. Опусти пистолет и

направь на меня.

Майор говорил

быстро. Он взял на себя инициативу. Он давил, вынуждая ее к переговорам, к

обсуждению условий. Он хотел отвлечь, хотел вернуть ее обратно.

– Тогда… позвольте

мне попрощаться.

Калинин поднял

брови.

– Радио. Я хочу…

хочу сказать ему «прощай». Тогда я… больше не доставлю вам проблем…

Затяжной

ливень, бушевавший так, словно хотел смыть развалины с лица земли, наконец,

иссяк. Над разрушенным поместьем и вытоптанным садом воцарилась тишина. Можно

было подумать, что мощь «Лаэватейна», сегодня превзошедшего своего волшебного

предка, заставила разойтись дождевые тучи.

Уничтожив все

вражеские бронероботы, Соске быстро и безжалостно разогнал пулеметным огнем

оставшихся поблизости пехотинцев. Первым делом он деблокировал осажденных в

остове вертолета Лемона и его товарищей. Впрочем, враги и так все поняли и без

памяти разбегались. Укротитель титанических «Бегемотов» – кто теперь мог

противостоять ему?

К счастью, и

Лемон, и его бойцы, и неугомонные старики были целы. Они уже бурно праздновали

победу «Лаэватейна» – высыпав из убежища, размахивая руками, прыгая и обнимаясь.

Чуть в сторонке стояла женщина, шпионка из Разведывательного управления – «Тень».

Она тоже была цела и невредима, и, похоже, радовалась не меньше новых друзей.

Ждать Курца,

Мао и Крузо тоже пришлось недолго – три М9, появившиеся из леса, перехватили и перебили

отступающих врагов, пытавшихся сопротивляться, и заставили сдаться остальных.

Опытным

пилотам не потребовалось больше одного взгляда на «Лаэватейн», чтобы понять,

что перед ними прямой потомок «Арбалета». Побоище, которое устроил Соске, и

разбросанные повсюду догорающие обломки вражеских бронероботов поначалу

заставили их впасть в ступор. Это было неплохо, потому что вопросы они явно

решили оставить на потом.

Впрочем,

Крузо все же не упустил шанса выразить недовольство по радиоканалу.

– Если бы он оказался с нами тогда, на

Мериде…

– Толку-то поминать прошлое?

– Ладно, Курц, лучше помолчи, – прервала

Вебера Мао.

Крузо обратился

к Соске:

– Много воды утекло, сержант. Поговорим об

этом позже. Лучше займемся делом. Этот БР – «Лаэватейн»? Не следует разрешать военнопленным

любоваться на него. Включите ECS.

Крузо был

прав. Хотя эта боевая машина только что продемонстрировала поистине необычайную

мощь, она была всего одна. Элементарная предосторожность требовала сохранять

военную тайну и не давать возможность военнослужащим противника рассматривать

его с близкого расстояния – кто знает, какая техническая мелочь могла дать

врагам возможность разработать меры противодействия?

– Так точно.

Ал, активировать ECS.

–

Невозможно.

– Почему?

–

Возможность в принципе отсутствует. Эта машина не оснащена системой ECS.

– Как так?

Что ты имеешь в виду?

– Готов

объяснить. Высокая выходная мощность реактора требует мощного конденсатора.

Переразвитая мускулатура нуждается в более производительной системе охлаждения,

которая занимает большой дополнительный объем. Не стоит забывать о лямбда драйвере.

Менее актуальные устройства пришлось минимизировать или полностью сократить.

Соске не

нашелся, что сказать.

–

Следует проинформировать вас и о том, что данная машина не оснащена не только ECS,

но и ECCS. Возможности миллиметрового радиолокатора

серьезно ограничены, средства подавления лазерной подсветки полуактивных ГСН и

постановки помех инфракрасным ГСН самонаводящихся противотанковых ракет также

отсутствуют. Ракетные атаки представляют большую опасность.

– Постой, это

что же – бортовое радиоэлектронное оборудование на уровне «Сэведжа»?

–

Правильнее будет сказать не на уровне «Сэведжа», а на уровне М6.

– Вот дела.

Действительно,

выведя на экран формуляры управления БРЭО, Соске присвистнул. Ситуация стала

яснее. Оптическая поисковая и прицельная система была самой последней модели,

ничуть не уступая М9, но все остальное… Как можно надеяться выжить на

современном поле боя с таким жалким набором электроники?

–

Воссоединение с отрядом майора Крузо следует рассматривать как сугубо

положительный момент. Взаимодействие и обмен тактической информацией даст

возможность ликвидировать эти слабости. Не стоит так расстраиваться,

сержант. Взбодритесь.

– На борту

еще остались «менее актуальные устройства».

– Прошу

перечислить.

– Один железный

нахал. Я бы предпочел, чтобы тебя развинтили и выкинули, а взамен поставили ECS.

–

Неразумно. Демонтаж меня превратил бы эту машину в мертвый груз, наподобие

дефективного и недалекого стандартного М9.

– Ржавым

консервным банкам, полагается не хамить, а знать свое место…

–

Внимание, перехвачена радиопередача, – реплика Ала прервала

брюзжание Соке на полпути.

– Что

за передача?

–

Частота 129.22 мегагерц. Волна АМ диапазона УКВ. Не кодированный, открытый канал.

Вызывают вас на протяжении уже некоторого время.

– Меня?

– Так

точно. Соединить по восьмому каналу?

– Давай.

–

Готово. Связь установлена.

Чувствуя

странное стеснение в груди, Соске прислушался, прижав рукой наушник, и ловя

прерывающийся помехами голос, несомый радиоволнами.

Голос девушки.

Он помнил его.

Знакомый голос

звал, снова и снова бросая в бесконечный радиоэфир его имя.

– …Соске, Соске ты слышишь меня?..

Голос Канаме.

Сердце судорожно

сжалось и пропустило такт, на спине выступил холодный пот. Только голос – но это

было словно удар под дых.

Говорила Чидори

Канаме – он не спутал бы ее ни с кем в целом мире – но как же надломлено, слабо

и неверно звучали ее слова. Это была совсем не та Канаме, которую он знал. Нет,

это была та девушка – девушка, на которую он смотрел в тесном школьном дворике.

Механически, устало,

она повторяла снова и снова – без конца.

– …Сагара Соске. Если он не может выйти на связь

– всем, кто его знает, всем, кто слышит передачу и может передать ему… Ты слышишь меня? Слышишь? Сейчас я…

– Чидори…

Губы прошептали

ее имя.

Пальцы

двигались быстрее мысли. Он нажал кнопку, соединяя радиоканал, и повернул

верньер настройки.

– Чидори!!! – в полный голос.

Молчание и

шум грозовой статики. Через несколько томительных секунд она ответила

по-японски.

– Соске? Ты слышишь меня?

– Да, да. Я на

связи. Где ты находишься? Я подберу тебя. Быстрее сообщи свое местоположение.

Нет, скажи сначала, ты не ранена? Чидори?..

– Я… я цела.

– Понял тебя.

Скорее – где ты

находишься? Я заберу

тебя прямо сейчас. Противник уничтожен, не беспокойся. Здесь Ал… нет, теперь он

в новой машине. Я

думаю, что больше не проиграю никому. Мао и Курц тоже здесь. Тебе больше не нужно

бояться. Я обязательно…

– Соске, подожди. Успокойся.

Странно безжизненный

и равнодушный голос. Но, не обращая внимания, он горячо говорил, говорил,

говорил…

– Я

спокоен. Но мне так

много нужно сказать тебе. Так много разных вещей – я и сам не до конца их

понимаю. Я много раз колебался и отступал в последний момент. Но теперь я здесь

– пришел за тобой. Должен найти тебя. Поэтому, Чидори, перестань отвлекаться, скажи мне главное – где

ты. Если ты не знаешь координат, опиши окружающую местность. Если рядом с тобой противник…

– Соске, остановись, – прервала его Канаме.

– Почему?

Если ты не скажешь, где находишься, как я найду тебя?!

– …Дело не в этом.

Бесчувственный,

неживой голос отдался в наушниках.

– Перестань… Перестань искать меня.

– Что? Я не

понимаю!..

– Не гонись за мной. Сейчас я в вертолете, здесь Калинин и… и Леонард. Кажется, я его убила. Несчастный – мне так жаль. Я… я пыталась вырваться, но – я поняла, наконец. Все бесполезно. Эти люди – они никогда, ни за что не отпустят меня. Брыкаться,

сопротивляться – от этого только пострадают другие люди. Поэтому… поэтому –

прости. Больше не ищи меня, не надо. В самом деле. Я… я была так счастлива, что ты пришел, но… но…

– Чидори? Что ты говоришь?!

Долгое молчание.

Свист и вой эфира.

Он не

понимал. Не понимал,

что она говорит. Почему.

Почему она

сказала – «не ищи

меня»?

Он не мог, не

хотел понять.

Нет.

Неправда

На самом деле,

он всегда знал.

Перед его

глазами встало мертвое лицо Нами. Пусть даже Канаме ничего о ней не знала – это

был символ. Символ крестового похода, в который отправился Соске – похода, превратившегося

в снежный ком смертей. Растущий с каждым оборотом. Враги, друзья, ни в чем не

замешанные, совершенно посторонние люди. И Канаме прекрасно понимала это.

Ужасающая простота этой арифметики открылась ей давным-давно, еще тогда, на

школьном дворе. Это было неизбежно.

Не ищи меня.

Если она

говорит так – она поняла. Его упрямство, его одинокая борьба – все это лишь заставит

ее страдать еще больше. Соске просто закрывал глаза, не желая видеть горькую

правду. «Поэтому… Соске, поэтому забудь обо мне».

В глазах

потемнело. Безглазая, затопляющая с головой темнота – ледяной космический вакуум.

Невесомость,

пустота, безмолвие.

– Подожди,

Чидори. Я…

– Хватит. Пойми, наконец. Все кончено. Мы

больше никогда…

Не в силах

вымолвить ни слова, Соске до хруста сжал рукояти контроллеров мокрыми от пота

ладонями, отчаянно прислушиваясь, ловя сбивчивые и бессвязные слова Канаме. Да,

бесчувственность и механическое спокойствие куда-то пропали, теперь она шептала

жалобно и потерянно, точно в лихорадочном бреду.

– …Я не хочу.

Ее голос сорвался.

– Я совсем этого не хочу…

И вдруг –

громче и четче, словно вспомнив что-то:

– Соске, ты еще слушаешь?..

– Да.

– А

если… если я прикажу тебе, как бывший заместитель председателя школьного

совета? – она всхлипнула, глотая слезы и шмыгнула носом. Она плакала. – Спаси меня. Чего бы это ни стоило. Мне

неважно, чем придется пожертвовать. Неважно, сколько погибнет – сто, тысяча,

сто миллионов – мне все равно. Приди и забери меня! Используй все – свою

тупоголовость, свое отсутствие здравого смысла, все свои дурацкие военные

ухватки, снеси всех, кто встанет на пути – и обними меня! Ведь ты же сможешь?

Сможешь, да?!

– Да. Смогу.

В ответе

Соске словно полыхнул отблеск пламени. Пламени, вспыхнувшего в его груди.

Да. Все верно.

Для чего колебаться? Погибнут сотни или тысячи? На дороге встанут бесчисленные препятствия?

Но если он сможет прикоснуться к ней – чего же бояться?!

– Я обязательно

приду. Жди меня.

– …Угу.

Канаме снова всхлипнула.

– Соске… я так тебя люблю.

– Я тоже. Люблю

тебя.

Эти слова

сказались так легко и просто, что он поразился сам себе.

– Я… рада. Тогда… тогда в следующий раз,

когда мы увидимся, я обязательно тебя поцелую. От всей души – так крепко, как

смогу. Где бы мы ни встретились. Хорошо? Я обещаю, понял?

– Да, я понял.

Вой и грохот помех

становился невыносимым. Ее голос был почти неразличим. Уносящий Канаме вертолет

уходил за пределы дальности действия передатчика – его уже было не догнать.

В этот раз. Только

в этот раз.

– Неважно… сколько. Я буду ждать тебя хоть

сто лет…

– Не бойся, я

обязательно найду тебя.

– Да. Еще… посмотри в холодильнике… в

поместье… жесткий диск…

Больше ничего

понять было невозможно: бушующие волны помех сошедшего с ума грозового эфира

поглотили ее голос без остатка. Радиочастота не донесла больше ни единого слова.

Выключив

передатчик, Канаме стащила с головы радиогарнитуру и убрала палец со спускового

крючка.

– Все.

Пистолет

вернулся к наемнику, своему хозяину.

– Я бы

сказал, это удивительно. – Калинин, единственный понимавший по-японски из

слушавших разговор, хмуро сдвинул брови. – Мне казалось, что ты действительно

отчаялась. Была готова нажать на спуск.

– Так и было,

– лицо Канаме осунулось и почернело.

Калинин

наверняка понял, какая жестокая война творилась в ее душе, и чего стоили Канаме

эти слова. Она не притворялась и не играла, она стояла на последней грани. И

именно эти слова вернули Соске надежду. А, может быть, спустили его с поводка.

В голосе

Канаме звучали угрызения совести и стыд.

– Я не собиралась

подчиняться. И решила все закончить, только… только сказать ему последнее «прости».

Но…

Чувствуя, как

каждое ее слово вонзается в сердце Соске отравленным шипом, она поняла. «Ничего

не поделаешь» – эти слова не для нее. Да, теперь он снова окажется в смертельной

опасности, безоглядно преследуя ее похитителей. Да, будут греметь выстрелы, и

гибнуть люди. И она прекрасно осознавала свою ответственность, свой эгоизм, всю

тяжесть своей вины, не собираясь перекладывать ее на чужие плечи.

Но она все равно

не могла без него.

Быть с ним –

ей больше ничего не было нужно.

Это тепло в

сердце, эти чувства – они не лгали. Во всем беспощадном мире – только они.

– …Да, я

передумала.

Потом она

подняла голову и посмотрела Калинину в глаза.

– Вы тоже изменили

своим привычкам.

– Да, – Калинин

слегка вздохнул. – Теперь он больше не станет колебаться. Когда я снова окажусь

в прицеле, он немедленно нажмет на спуск. Сила, которую ты даешь ему, поистине

невероятна. Именно потому я старался не допустить этого разговора. Но мне пришлось

сдаться – ты вынудила меня, шагнув одной ногой за грань.

– Вы признаете

поражение честно – как спортсмен.

– Но я должен

узнать о диске, который ты ему оставила.

В ответ

Канаме лишь фыркнула со слабой тенью прежнего ехидства.

– Даже если

бы я вам сказала – а я не собираюсь – вам это не пригодится. Кроме меня и Тессы

все равно никто не поймет, о чем идет речь.

– Бог ты мой!.. – донеслось из внешнего

динамика, едва ступоходы М9 Курца коснулись палубы «Туатха де Данаан». Выведя

бронеробот из брюха вертолета и глядя на «Лаэватейн» Соске, бронеробот Курца

патетически обнял себя манипуляторами за плечи и вдохновенно продекламировал: –

«Соске, я так тебя люблю! – Я тоже. Люблю

тебя»! – наконец-то вы разродились. Но я что-то не понял, почему ты еще не

пробил башкой створки полетной палубы, прыгая от счастья. Заарканил такую

девчонку, удачливый засранец!

– Мы не

виделись полгода, это произошло так неожиданно… – сконфуженно бормотал Соске. В

тот момент он и думать забыл, что разговор с Канаме идет по открытому каналу. Все

время, пока палубный транспортный «Пейв Мар», будя воспоминания о прежних

заданиях, нес их обратно на «Туатха де Данаан», Соске пришлось стоически

выдерживать подколки Мао и Курца.

Тем же

вертолетом на борт ТДД прибыла весьма разношерстная компания. Лемон – представитель

французского разведывательного бюро DGSE, бывалые американские вояки Кортни и Сеалс и, конечно,

«Тень». Теперь они выбрались на палубу ангара и с интересом осматривались.

По лицу

Лемона было понятно, что он тоже слышал разговор по радио. Даже не понимая

японского языка, он в общих чертах смог уяснить, о чем шла речь. Пытливо

заглянув в глаза Соске, словно желая что-то сказать, он в итоге пробормотал лишь:

– Спасибо за

приглашение.

– Не за что,

– ответил Соске. И добавил, опустив лицо. – Прости.

Тот помолчал

и кивнул:

– И я скажу

то же самое. Ладно, лучше представь нас своему начальству. Раз уж я зашел так

далеко, следует поскорее выяснить, кто на самом деле для меня остатки Митрила –

друзья или враги.

Гостей

настойчиво попросили подождать в уголке гулкого ангара. Каким бы

неприспособленным для приема делегаций ни был этот отсек, команда ТДД явно не

собиралась позволять сотрудникам иностранных разведслужб бродить по отсекам

суперсовременной и секретной подводной лодки.

Соске тоже

остался ждать здесь.

– Нет

проблем. Хотя она и занята в главном командном посту, вероятнее всего, командир

встретит нас лично.

Командир.

Он так давно не

виделся с Тессой. С тех самых двух шумных дней на Гуаме, в прошлом году, когда

он сопровождал ее на встречу с отмороженными ветеранами.

– Мистер Сагара.

Повернув голову, он

понял, что она

уже здесь. Должно быть, она оставила мостик на

Мардукаса и примчалась сюда – гораздо быстрее, чем он предполагал.

– Командир…

– Давно не

виделись, – с мягкой улыбкой прервала его Тесса.

Она всегда

была тонкой и стройной, но сейчас болезненно похудела, лицо заострилось, под

глазами темнели черные круги. Соске еще не знал деталей, но нетрудно было

догадаться, как тяжело далось ей то время, что прошло после атаки на базу

острова Мерида.

– Так точно. Командир,

рад видеть вас… в добром здравии.

– Д-да. Много

всего произошло… но теперь у нас все в порядке. Я тоже рада, что вы живы и

здоровы, сержант.

Голос Тессы

звучал ровно. Нет, она не была равнодушна – в ее глазах светилось искреннее тепло

– но ни следа недозволенных офицеру и командиру чувств. Только радость от возвращения

с опасного задания своего подчиненного – одного из многих. Да, ничего больше. Прятала

ли она свои настоящие чувства в присутствии подчиненных и посторонних или действительно

не думала ни о чем ином, Соске не мог понять.

– Итак… вы

хотели бы вернуться в строй?

– Мое намерение

было таково… но у меня еще остались некоторые дела. Прошу разрешения подумать еще

немного.

– Понимаю. Обсудим

этот вопрос позднее.

Тесса не

выказала заметного разочарования или неудовольствия.

– Да, мэм, разрешите

доложить – здесь люди, сотрудничавшие со мной. Мишель Лемон из французского

разведывательного бюро, а также товарищи адмирала Борда…

– Малышка

Тесса!!!

Раздавшиеся

под сводами ангара вопли легко перекрыли гудение компрессоров и лязг

демонтируемых бронелистов. Два солидных ветерана ломанулись в сторону Тессы с

распростертыми объятиями, да так шустро, что опешившие охранники едва сумели их

догнать и принять под руки, несмотря на разницу в возрасте.

– М-мистер

Сеалс?! Мистер Кортни?

Выражение на

лице Тессы едва ли было бы более испуганным, если бы она, гуляя по лесу,

столкнулась нос к носу с медведем-гризли. Глаза, обращенные на Соске,

увеличились раза в два, не меньше.

– С-сержант,

о-откуда… откуда здесь эти люди?!

Бравые

стариканы активно вырывались, едва не роняя отчаянно удерживавших их

здоровенных десантников, и орали на разные голоса:

– Сколько лет,

сколько зим, лапочка моя!

– Я летел к

тебе как на крыльях – неужели ты не рада?!

– Малышка, дай

дедушке скорее тебя обнять!

– И поцеловать!

И похлопать по попке!

Глядя, как

Тесса вздрагивает при каждом выкрике, Соске тоже занервничал:

– Мэм, у них оказались

обширные и весьма полезные связи…

– Я и сама знаю!

Но зачем вы их сюда-то притащили?!

– Виноват,

прошу прощения! Но не мог же я их бросить

на поле боя?

– Тут вы

правы, но… – несмотря на весь свой гуманизм, Тесса явно была не слишком довольна

его решением.

Соске решил

сманеврировать и отвлечь внимание от своей промашки, и перевести разговор в

новое русло, представив ей Лемона.

– Да, я уже

говорил – это месье Лемон. Агент бюро DGSE, снабдивший нас очень важной информацией. Он обладает

изощренным интеллектом и спас мне жизнь, поэтому я ему полностью доверяю. Месье

Лемон, это мой командир…

Взглянув на

Лемона, он запнулся. Тот стоял с полуоткрытым ртом, словно окаменев, и пожирал

глазами Тессу. Можно было видеть невооруженным глазом, что его уши начинают

ярко полыхать, как при стремительно поднимающейся температуре.

– Месье Лемон?..

Нет ответа.

– Лемон, это

мой командир…

– А?.. Что?

– Я же

говорил, что познакомлю вас…

– Что?..

Познакомишь? Правда? Вот с этой девушкой ты хотел меня познакомить?!

– Так,

постойте…

Курц, Мао и

Крузо, наблюдавшие за гостями со стороны, принялись шептаться:

– Ого! Крышу снесло

с первого взгляда.

– И я его

прекрасно понимаю.

– Новый член фан-клуба.

Добро пожаловать, как говорится.

Запищала

трубка радиотелефона внутрикорабельной связи. Вызывал Мардукас. Переговорив с

ним, Тесса, обернулась и громко проинформировала всех присутствующих:

– Итак, господа.

К сожалению, мы не имеем возможности должным образом отпраздновать ваше

счастливое возвращение, пока «Туатха де Данаан» отходит малошумными ходами в

безопасный район и требуется соблюдать звуковую дисциплину. Тем не менее, я

рада приветствовать всех вас на борту.

Со стороны бронеробота,

только что выгруженного из грузового отсека транспортного вертолета, –

«Лаэватейна» – донесся низкий механический голос, говорящий через внешний

динамик:

– Капитан

первого ранга Тестаросса, говоря о приветствии, вы имеете в виду и меня?

– Конечно, Ал.

Счастлива видеть тебя в полном порядке.

– Рад стараться, командир.

[1] Кхесан (вьетн. Khe Sanh) –

столица округа Хоангхоа провинции Куангчи во Вьетнаме. Во время Вьетнамской

войны возле Кхесан располагалась военная база США, вокруг которой в 1967-68 гг.

развернулись тяжелые и кровопролитные бои.

Стена из песка

Пустыню придавил тяжелый послеполуденный зной. Подполковник Мартин Эстис получил

чрезвычайно неприятное сообщение ровно в 14:00, когда палящая жара достигла

своего апогея.

К перевалочному и

тренировочному палаточному лагерю, раскинувшемуся на границе песков

доисторического побережья давно высохшего моря, приближался

крупный отряд противника. По оценке сторожевого поста они состояли примерно из тридцати

танков и четырех бронероботов второго поколения. Кроме того, прошли данные о

возможных подкреплениях, двигающихся во втором эшелоне сил противника.

Приближающиеся с очевидно враждебными намерениями колонны не могли

быть никем иным, кроме сил Амальгам. Еще точнее – подразделениями армии Марокко, подкупленными внедрившимися в нее

амальгамовскими агентами. Выявив местоположение уцелевших после грандиозной атаки в начале

года и не желающих сдаваться остатков сил Митрила, которые объединил под своим

началом подполковник Эстис, враги явились во всеоружии, чтобы раздавить их.

– Проклятье.

Сидевший возле рации под грубым тентом Эстис злобно выругался, втянув ноздрями пересушенный

воздух пустыни.

Северо-западная Африка. Это был пустынный

район великой Западной Сахары, расположенный в том месте, где сходились

границы Марокко, Алжира и государства Западная Сахара. Плоская как стол

бесконечная пустыня, где на десятки километров на север и восток не было сколько-нибудь

значительных возвышенностей. Раскаленный лучами палящего солнца воздух плавал и струился, искажая

очертания ровного горизонта. Даже не слишком большой специалист по пустыням , такой как Эстис, мог сказать, что это вовсе не

игрушечная пустыня Аризоны или Невады.

Вдоль грунтовой взлетной полосы – ровного куска потрескавшейся почвы, протянулась редкая цепочка

контейнеров, камуфляжных тентов и палаток, растянутых на высоких кольях. Несмотря на то, что маскировка была выполнена

достаточно умело, чтобы обмануть разведывательный спутник противника, называть эту место базой было бы

слишком громко. Численность личного состава не дотягивала до ста человек, а из боевой техники наличествовали

лишь несколько бронероботов второго поколения. Впрочем, «наличествовали» – это опять же звучало преувеличением

. На

поддонах лежали несколько наборов агрегатов М6, из которых техники пытались

собрать более-менее боеспособные машины. Но купленные из под полы списанные ступоходы не вставали в

бедренные шарниры, корпуса оказались без пилотских кокпитов – БР все еще оставались на стадии

конструктора.

Теперь митриловцы были больше удивлены даже не тем, что противник сумел обнаружить их

партизанский лагерь, сколько тем, что он потрудился проделать такой длинный путь, чтобы прихлопнуть столь

незначительных букашек.

– Мда. Какая честь для противника, уже практически лежащего на лопатках.

В ответ на ворчание Эстиса старшина Дзима, передавший ему сообщение, лишь пожал плечами,

– Я бы не рассматривал это как

честь. Противник принял во внимание наши боевые возможности и отреагировал.

– Он нас сильно переоценил, старшина.

Не так давно они вместе служили в отборочном лагере Митрила в

Белизе, крошечном государстве в Центральной Америке. Там выполнялась строгая и

придирчивая оценка навыков собранных со всего света наемников, претендовавших на места в рядах

Митрила. Новички, успешно прошедшие экзамены, отправлялись для прохождения

дальнейшей службы в различные боевые или вспомогательные части. Мартин Эстис был

начальником отборочного лагеря. За малым исключением, практически все военнослужащие

десантных и пехотных подразделений Митрила прошли через его руки. Среди них была и троица пилотов

Западно-тихоокеанской флотилии – Мелисса Мао, Курц Вебер и Сосукэ Сигал.

Нападение Амальгам в конце

января, когда опорные пункты Митрила в разных частях света методично

уничтожались один за другим, заставило Эстиса и его подчиненных совершить пеший марш-бросок и укрыться

в болотах южной части Белиза. Этот район не только был абсолютно недоступен для танков и

бронемашин, но и сильно ограничивал перемещения бронероботов. Это было

правильное решение – пехотинцы на своих двоих смогли оторваться от преследования

наземных сил противника, а от обнаружения с воздуха их надежно прикрывали буйные

тропические джунгли, плотно переплетенные лианами. Тяжелый переход

занял три недели, но в итоге они, не будучи обнаруженными , вышли на территорию Гондураса и смогли

воздушным путем переправиться в Колумбию. Добравшись до

колумбийского Медельина, Эстис распустил свой отряд, и большинство

наемников-кандидатов отправились восвояси. С ним остался

всего десяток с небольшим инструкторов из постоянного митриловского состава и

четверо или пятеро любопытных и чрезмерно храбрых новичков.

Два десятка человек не могли, конечно, представлять какой-либо опасности для могущественной

Амальгам. Поэтому Эстис вместе со своими товарищами некоторое время

зарабатывал себе на жизнь в качестве частного охранного агентства – то есть, по здешним меркам, маленькой наемной армии – в Северной Африке, терпеливо собирая союзников и

информацию.

Несколько месяцев спустя они объединились с десятью уцелевшими

митриловцами, но и это не продвинуло их вперед ни на шаг. Даже сохраняя товарищеские

взаимоотношения и поддерживая друг-друга, они не могли точно определить цель, к которой следовало бы стремиться. Оставшись в изоляции, они не могли рассчитывать на успех

в борьбе с победоносным врагом, и их охватил пессимизм. Даже Эстис начал терять веру в то, что они когда-нибудь смогут реорганизоваться и

отомстить. Все более привлекательным казалось незатейливое и обыденное

существование – остаться маленьким и незаметным охранным агентством, и прожить свою жизнь, не дерзая больше стремиться к

высоким идеалам.

Но в

застойной тишине грянул гром – события в

Сан-Франциско.

В новостях сообщалось о несчастном случае и взрыве в портовом

районе, но один взгляд на разрозненные фотографии места происшествия

сказал профессионалам, что это был не банальный взрыв газа или иного опасного груза, а результат сражения между

бронероботами.

Старшина Дзима и несколько товарищей слетали в Сан-Франциско и сумели раздобыть

свидетельства очевидцев-докеров, записи видеокамер наблюдения и пленки переговоров полицейских на

своей частоте. Не требовалось производить тщательный анализ, чтобы узнать виновников инцидента – это оказались черный М9 и «Веном». Одиночный «Гернсбек» получил поддержку посреди схватки

в виде удара крылатой ракетой со стороны океана и уничтожил амальгамовскеий

бронеробот. Этот черный M9, по всей вероятности, пилотировал Белфанган Крузо, а крылатая ракета – здесь не могло быть ошибки – была запущена с подводной лодки «Туатха де Данаан», продолжающей борьбу. Латиноамериканские митриловцы не

контактировали с тихоокеанцами, но и до них дошли слухи, что этой субмариной командовала девчонка, стоившая десятка бывалых моряков.

Эти известия

вызвали радостное возбуждение в лагере Эстиса и его товарищей. Парни из Западно-Тихоокеанской

флотилии продолжали сражаться и смогли

нанести мощный удар по врагу. Известия об этом

инциденте с быстротой молнии облетели весь мир, всех бывших

людей из Митрила. Непоколебимое упорство экипажа «Туатха де Данаан», их решительное

сопротивление вдохновило всех так, как Эстис даже

и представить себе не мог. К его удивлению, люди, ищущие возможности отомстить, начали появляться один за другим, чтобы присоединиться к отряду.

Через два месяца его скромный отряд увеличился втрое и сумел

организовать тайную опорную базу среди бесконечных песков Сахары. Постепенно, пусть туго и с задержками, пошло финансирование из немногих

уцелевших в европейских банках фондов Митрила, началось медленное накопление

вооружений и необходимых для тренировочного лагеря материально-технических средств, расширение боевых возможностей

подразделения.

И тут

появились враги.

Непонятно было, как противник сумел обнаружить тщательно замаскированную в

пустыне базу, но – теперь это уже не имело большого значения.

В любом случае, превосходство противника было подавляющим. Попытка отступить на автомобилях

вглубь пустыни была бы немедленно обнаружена и пресечена противником, а транспортный самолет, перевозивший грузы, людей и технику в интересах отряда, в настоящий момент находился в 1200 километров от базы, и для его возвращения требовалось

не менее двух часов. Не говоря о том, что он не смог бы приземлиться под огнем противника, Эстис сомневался, что защитники сумеют продержаться

так долго. Предстоявшее сражение грозило начаться в ужасающе невыгодных

условиях.

– Какая жалость. Я полагал, что мы сможем выступить

внушительнее, – проворчал Эстис, чувствуя на себе напряженные взгляды своих бойцов, торопливо бегающих мимо тента и

готовящихся к отражению неожиданного нападения. Их силуэты плыли и двоились в

жарком мареве, поднимающемся от раскаленного песка.

– Не скромничайте, подполковник. Мы старались. Хотя, конечно, когда прет такая кодла… поджилки начинают дрожать,– пожал плечами Дзима.

– Где вы тут видите скромников, старшина? Мы им еще покажем.

– Так точно. Пусть запасаются вазелином.

Обменявшись мрачными усмешками, не слишком соответствующими

храбрым заявлениям, командиры сграбастали свои автоматические винтовки и покинули

благословенную тень. Солнце обожгло их уже много раз сожженную кожу, словно в первый раз. Ветер, сухой и горячий, словно из топки, взъерошил волосы, заставляя вспомнить о фене после

душа.

Ночи здесь были холодными, но днем западная Сахара напоминала пылающее нутро мартеновской

печи.

Раздав указания подчиненным, Эстис приложил к глазам бинокль, пытаясь разгадать замыслы

противника. Белый свет пустыни, дрожащие миражи – вот все, что он увидел.

Нет, постойте. В противоположном от противника направлении вспухало и

разрасталось облако пыли. На сумасшедшей скорости прыгая по невысоким песчаным барханам и

разматывая пышный хвост, к позициям защитников базы приближался полноприводный джип. До него оставалось не более

километра.

– Это еще кто? – озадаченно спросил кто-то из митриловцев.

– Мне стрелять? Я не промахнусь, – добавил пехотинец из ближайшего

окопа, прильнувший к оптическому прицелу громоздкой крупнокалиберной

винтовки. Пуля пятидесятого калибра могла уверенно вывести из строя любой

небронированный автомобиль.

– Нет. Посмотрим все же, чего им надо.

Атаковать рассредоточенные

траншеи с помощью смертника, ведущего набитый взрывчаткой автомобиль, было бы

бессмысленно – в полевой войне такие приемы не работают. За лобовым

щитком уже был виден водитель, отчаянно размахивающий рукой. Поначалу были

видны только черные волосы и защитного цвета футболка, но вскоре

автомобиль приблизился настолько, что стало различимо и лицо.

– Это он, – уверенно сказал Дзима. Бессменный инструктор в бывшем тренировочном лагере в Белизе, он имел неплохую память на лица

прошедших через его руки курсантов.

– Кто?

– Один кореец. Закончил курс обучения в

прошлом году. Точно – его направили на Западно-Тихоокеанскую флотилию.

– Не помню его.

– Да вы тоже с ним имели дело, подполковник. Вспомните, такой смирный, не слишком уверенный в себе, но все учебные задания выполнял на

отлично.

– А-а, тот самый. Никогда не выпендривался, но закончил с отличием. Точно, это он. Только как же его звали?

– На фамилии у меня память похуже. Как же его?.. Йонг

или Йенг – как-то

так.

– Нехорошо, что вы не можете вспомнить. Так неудобно общаться.

Эстис поднял

руку, приказывая

не стрелять, и вылез из траншеи. За ним последовали Дзима и еще один боец с автоматической

винтовкой наготове.

Джип

затормозил метрах в тридцати впереди и скрылся в догнавшем его облаке пыли. Не глуша двигателя, оттуда выскочил юноша с азиатским

разрезом глаз.

– Подполковник Эстис, рад вас видеть в добром здравии! – завопил он еще издалека, бегом бросаясь навстречу

встречающей делегации.

– Хм-м-м. Ну, как бы сказать… я тоже рад, – несколько неуклюже пробормотал Эстис, кляня свою забывчивость.

– Старые коды использовать было

опасно, поэтому я прибыл с донесением. Хорошо, что успел!

– Для начала назовите свое имя, звание и подразделение. И соблюдайте субординацию! – вмешался отработанным унтер-офицерским голосом старшина Дзима. Юноша вздрогнул и вытянулся в

струнку.

– Виноват! Прошу извинить. Сержант Янг Дзюнг Ку, Западно-Тихоокеанская флотилия, отряд SRT. Э-э-э, если считать, что Митрил еще существует.

«Точно. На самом деле Янг. Ну, Дзима – а еще хвалился…» Фыркнув, Эстис громко и уверенно заговорил:

– Отставить шутки. Ты тоже выжил, сержант – молодец, так держать.

– Благодарю вас, сэр.

– Итак, зачем сюда примчался? Похоже, ты в курсе, что к базе приближается противник.

– Так точно. Что касается этого…

Слова сержанта прервал нарастающий свист. Омерзительный, пробирающий до костей, вызывающий мурашки по коже – прекрасно знакомый каждому

ветерану. Свист летящего артиллерийского снаряда. Прямо над головой.

Никто не успел сказать и слова, как джип, на котором примчался Янг, взлетел в воздух на столбе пламени

и дыма – метров на десять. Оглушительный взрыв засыпал всех песком. Оторванное колесо, описав параболу, покатилось по иссохшей земле.

Надо

полагать, пристрелочный выстрел не был специально направлен в автомобиль

– столь точное попадание было случайностью. Тем не менее, отметив перелет, невидимые артиллеристы уже наверняка

подкручивали маховички вертикальной наводки, снижая угол возвышения на пару

градусов, чтобы следующим залпом точно накрыть цель. Медлить было нельзя.

– За мной!..

Растянувшиеся на песке Эстис и его товарищи, вскочили, ссыпая со спины и вытряхивая из

ушей песок, и со всех ног кинулись обратно в траншею.

Ошарашенный Янг, взглянув на горящий остов машины, в которой он сидел полминуты назад, потряс головой и тоже бросился за

ними.

– Подполковник, подождите…

– …Внимание всем! Где-то неподалеку должен сидеть

артиллерийский наводчик. Ищите его, быстро! Дзима – бери западный сектор.

Следующий по пятам сыплющего

приказами Эстиса Янг жалобно позвал:

– Подполковник Эстис, сэр, я еще не успел вам доложить…

– Потом, я сейчас занят! За мной!..

Вражеские артиллеристы исправили наводку . Следующий снаряд взорвался гораздо

ближе к сооружениям базы – как раз там, где только что стояли Эстис и остальные. На базе началась суматоха и

беготня – одни бойцы тащили ящики с боеприпасами в траншеи, другие, заняв огневые позиции, развертывали и готовили к стрельбе

противотанковые ракетные комплексы, забирались в кокпиты своих малочисленных и недоделанных

бронероботов. Все понимали, что придется выдержать нешуточный артобстрел.

– Берегись! – завопил кто-то.

Митриловцы торопливо попрыгали в траншею. Казалось, само небо завыло на разные голоса , готовясь обрушиться на головы. Нарастающий вой снарядов заставил

всех инстинктивно вжаться в землю, прижимаясь к стенкам ненадежных и неглубоких окопов и прикрывая

головы.

Это была уже не пристрелка. Определив точные стрельбовые

данные, батарея противника дала залп из всех стволов. Десять – нет, скорее, двадцать снарядов одновременно.

– Подполковник, я прибыл для того...

– Заткнись!

Душераздирающий свист приближался. Эстис рыбкой нырнул в траншею. Возникла было мысль сначала

отвесить направляющего пинка и Янгу, но в этом не было необходимости. Тот, несмотря на молодость и

назойливость, не был желторотым новичком и, не проявляя особой нервозности, мигом оказался в узкой щели рядом

с Эстисом, предусмотрительно зажав уши и раскрыв рот.

Разрыв.

К таким вещам невозможно привыкнуть. Даже обширный боевой опыт помогает

не на сто процентов. Оглушающий удар горячей взрывной волны напомнил падение на спину

пятидесятикилограммового мешка с песком. Воздух без всякого участия

владельцев со свистом выдавило из легких, в глазах потемнело, а мозг словно пронизал

электрошоковый импульс, едва не заставив его перезагрузиться.

И так много

раз подряд.

Клубы едких газов сгоревшего тротила, песка и пыли, заполнившие траншею, не давали дышать.

– Тысяча чертей!.. – выругался Эстис, когда грохот артобстрела начал

стихать, и можно было вновь расслышать собственный голос.

Первым делом нужно было определить количество потерь и причиненный

ущерб. Благодаря предусмотрительно выкопанным траншеям и щелям раненых

было немного. Но открыто расположенные палатки, вагончики, склады и транспортные средства

пострадали очень сильно. Оттуда валил черный дым, земля вокруг была усеяна обломками. Доносились стоны раненых, призывы на помощь, испуганные голоса новичков, впервые побывавших под обстрелом и

находящихся на грани паники. Более опытные и хладнокровные бойцы докладывали о появлении в

зоне видимости вражеских танков и их количестве.

– Сейчас будет второй налет. Это только разминка.

– П-подполковник…

Стряхивая с ушей песок и отплевываясь, Янг выкарабкался из траншеи.

– Потом поговорим, сержант. Лучше хватай автомат.

Дрожащий в мареве миража силуэт танка, возникший на

вершине бархана в двух километрах севернее, озарился

вспышкой, тут же угасшей в пылевом облаке. Снаряд

просвистел над взлетной полосой и поднял фонтан песка и дыма за

пределами базы. Второй выстрел, третий – четвертый, наконец, угодил в оставленный на стоянке без экипажа бронетранспортер, превратив его во вспученную и

пылающую железную коробку.

Враг не

собирался давать пощады.

Если так пойдет, то половина его бойцов погибнет при обстреле издалека, не сумев даже выстрелить в ответ. С уверенностью на лице, призванной успокоить подчиненных, но которой на самом деле вовсе не

ощущал, подполковник приказал очистить дальние окопы и отойти назад, к центру укрепления. Мелькающие в клубах дыма и пыли

вражеские танки рассредоточились и явно намеревались атаковать с нескольких

сторон.

– Не трусить! С такого расстояния они все

равно не попадут! Когда приблизятся – открывайте огонь!

– Подполковник! – все не унимался Янг.

– Потом!

По щекам и затылку градом катился пот. Он напряженно осматривался. Противник начал атаку с севера. Сузив глаза и сморгнув капающие с

бровей капли, он рассматривал развернувшиеся в линию танки – теперь уже можно было узнать

очертания довольно старых, но отмодернизированных американских М60. Численность – не менее 12 единиц. Даже если защитники разобьются в

лепешку , максимум того, что они смогут сделать – уполовинить это число. На этом – все. Конец. Укрепление будет раздавлено и перепахано гусеницами.

Нет, постойте… В пыли и горячем пустынном мареве вдруг возникла яркая вспышка. Из башенных

люков, щелей маски пушки и погона одного из танков

под давлением вырвались фонтаны ослепительного порохового пламени. Через пару

секунд взрыв подбросил многотонную башню вверх. Перевернувшись, она грохнулась в

пыль за кормой танка, стволом назад.

Уничтоженный танк оказался

не единственным. Взорвался и запылал следующий, потом задымил

еще один. Один за другим вытянувшиеся цепью на горизонте танки получали

точные и смертоносные попадания – но откуда? Это походило на

действие подкалиберных снарядов или боеголовок гиперскоростных кинетических

ракет. Из окопа, где находился Эстис, невозможно было различить, откуда ведется

огонь, но…

– Я прибыл

специально для того, чтобы сообщить об этом, сэр, – из-за плеча сбитого с толку

подполковника высунулся неугомонный Янг. – Продержаться

пятнадцать минут, после прибудут подкрепления. Похоже, они успели даже

раньше срока.

– Да что же ты раньше не сказал, идиот!

– Я пытался, но вы не слушали!

– Не помню такого. Сам виноват!

– Подполковник…

– Так кто же это? Что за подразделение пришло нам на подмогу? И где они?

– Пока не подразделение, а одна единица! – проговорил прямо над их

головами голос молодой женщины. Поглядев вверх, они различили, как стелющийся густой дым обтекает некие невидимые очертания – скрытый системой оптического

камуфляжа бронеробот. Громадный человекообразный боевой механизм – М9 «Гернсбек», машина третьего поколения, состоящая на вооружении Митрила.

– М9? Когда он успел подобраться?

– Только что, подполковник. Хорошо, что мы успели вовремя.

– Знакомый голос. Мелисса Мао, верно?

– Так точно.

[[image:/storage/reader-images/1bf4e0a16724ee05c8a24335f87d70a32c2ac81d.png]]

Очертания М9 четко

обрисовались на фоне пустынного горизонта, когда

пилотирующая его Мао отключила ECS и с обоих манипуляторов выстрелила гиперзвуковыми

противотанковыми ракетами К1 «Джавелин». Мощный ракетный двигатель разогнал кинетические боеголовки до

скорости в четыре или пять Махов. Белая полоса прочертила линию и скрылась вдали. Там, из облаков пыли

и дыма, в которых елозили танки, высоко подпрыгнула танковая башня – сдетонировали

фугасные снаряды.

– Говорит лейтенант Мелисса Мао, Западно- Тихоокеанская флотилия, «Туатха де Данаан». Прежде чем

перейти к следующему этапу оказания поддержки, джентльмены, я должна

прояснить один очень важный вопрос: если ли на этой

занюханной базе пиво?

– Хоть

залейся!

– Тогда поскорее кладите его в холодильник. Готова к бою!

С этими словами «Гернсбек» Мао, подключившей режим боевого маневрирования, прыгнул вперед, навстречу танкам, оставив за спиной воодушевленных

соратников, проводивших его восторженными воплями. Только Янг уныло опустил плечи и

пробормотал:

– Вот всегда так. Вламывается на самом пафосном

месте и загребает себе всю славу…

– Сержант, для

поддержки выделен только один БР?

– Для непосредственной поддержки – да. Другие прикроют огнем издалека. Доставлены с помощью

транспортного вертолета. Правда, мы не ожидали таких крупных сил противника.

Эстис нахмурился, но постарался, чтобы этого не заметили

подчиненные.

Он был очень благодарен за вовремя подоспевшее подкрепление, но один БР – это слишком мало. Кроме того, не следовало забывать, что сражение развернулось в

пустыне

– самой сложной местности для

действия боевых машин, называемых бронероботами.

Бой становился все жарче, и по каналам связи неслись бушующие и перекрывающие друг друга

потоки сообщений от множества радиоабонентов. «Он» выслушивал их молча и внимательно.

– Говорит Урц-2. Новый огневой

контакт. Отбиваю атаку танков противника с юго-запада.

– Говорит Урц-6. Уничтожены четыре

единицы бронетехники. Меняю позицию – двигаюсь в точку Хотэл.

– Тейваз-12 – всем. Подкрепления

противника в квадрате 04-23. Шесть танков, четыре БМП приближаются к укреплению «Аламо1» с севера.

– Я Урц-1, вас понял. Задержу противника

в квадрате 04-23. Урц-2, как у вас с боезапасом?

– Говорит Урц-2. Остались три «Джавелина». Становится довольно жарко.

– Зета-3 – всем из «Племени Богини». Готов поддержать

своими скромными огневыми средствами. Укажите цели.

– Урц-2 – к Зета-3. Ловите координаты.

– Подтверждаю

получение, Урц-2. Какой чарующий голос. Если мы уцелеем, не согласитесь

поужинать со мной?

– Даже и не думай, Зета-3. Она совершенно невыносимая тетка.

– Ха, вы видали!.. Два танка горят. Но меня прижали

огнем, огневой налет с направления…

Несмотря на серьезность ситуации, голоса бойцов звучали уверенно и

бодро. Они были не из тех, кто визжит от страха при неожиданном появлении противника. Закаленные ветераны, которых практически невозможно

сбить с толку или напугать.

Подобные ему самому. Да, подобные боевым машинам.

Искусственный интеллект ARX-8 «Лаэватейн» продолжал

контролировать радиопереговоры. К нему стекалась не только вербальная информация – электронные

поисковые средства снабжали полной картиной разворачивающегося боя. Позиции врагов, позиции

союзников, направление и скорость их перемещений, точные

координаты,

разнообразные

дополнительные сведения. Пеленги на

источники радиоизлучения, их

1 Аламо – форт, который упорно оборонял отряд

техасских повстанцев во время войны за независимость Техаса (1836). Мексиканские войска захватили

его и уничтожили всех защитников, ставших американскими национальными героями. Среди них были Джеймс Боуи, Уильям Тревис, Дэвид Крокет. (Здесь и далее – примечания переводчика. Т. К.)

характеристики, радиоперехват и расшифровка. Поиск целей телекамерами высокого

разрешения, сканирование термообразов окружающей местности.

Сражение происходило в двух

измерениях, на плоском и ровном участке пустыни. Но на удалении

нескольких километров хамада начинала горбиться холмами, еще дальше наружу

выпирали каменные кости земли – выветренные скалистые останцы.

«Лаэватейн» ожидал в полной боевой готовности.

Согнувшись в брюхе скрытого зеркальными голографическими полями «Пейв Мара», бронеробот жадно поглощал

информацию, чуткий и безмолвный.

Смонтированная в кокпите

система, связывающая человека и машину – ТАРОС – передавала

искусственному интеллекту информацию и о ментальном состоянии пилота.

Пилот

чувствовал раздражение.

Несмотря на то, что товарищи

оказались втянуты в тяжелый бой, ему приходилось сидеть в безопасности поодаль и лишь выслушивать

донесения о ходе сражения.

Уровень психофизиологического стресса не был высок настолько, чтобы заставить пилота совершить

ошибку или нарушить приказ. Однако для надежного управления лямбда драйвером, когда придет время, ему следовало бы немного

расслабиться – Ал прекрасно знал, что в бою это принесет только пользу.

– Сержант.

– Чего тебе?

Как Ал и предполагал, уровень стресса в голосе его пилота –

Сагары Соске – был достаточно высок.

– Не желаете ли прослушать музыкальные записи?

– Нет.

– Вас понял.

Ожидаемый ответ. Процент пилотов, которые бы заявили – «Ага, поставь что-нибудь веселенькое», составлял ноль целых, одну десятую процента. Предложение имело целью лишь провести тест на коммуникабельность, то есть желание поддерживать

разговор.

– Вы находитесь в достаточно нервозном состоянии. Могу ли я чем- то помочь?

– Помолчи. Это

будет самая лучшая помощь.

– Прекрасная шутка.

– Никакая это не шутка. Заткнись.

Тон, которым было произнесено это последнее «заткнись», позволил Алу безошибочно

определить: несмотря на раздражение, Соске понимает, что иного выхода нет.

– Вы беспокоитесь за товарищей ? Но сложившаяся ситуация несет в

себе существенный риск. Необходимо проявить терпение и выждать благоприятного момента.

Танковое сражение в пустыне. Возможно – одна из самых тактически

невыгодных ситуаций для боевых машин, называемых бронероботами.

Невзирая на то, что БР представляли собой венец новейших высоких технологий, они так и не смогли приблизиться к

старым добрым танкам ни по уровню защищенности, ни по огневой мощи. Бронирование человекообразных

боевых машин в принципе не могло противостоять попаданиям снарядов мощных

танковых пушек, а их основное вооружение – малокалиберные автоматические

пушки – было не в силах поразить танк спереди.

Лобовая проекция – зона, обращенная к противнику и наиболее подверженная попаданиям – ее площадь у бронероботов

несколько раз превышала аналогичные показатели у танков. Кроме того, в отличие от приземистых танков, вертикально ориентированный силуэт

движущегося бронеробота, возвышающегося над землей на восемь-девять метров, было гораздо проще обнаружить и

поразить. Основные

достоинства БР заключались в их маневренности, способности действовать

практически на любом рельефе и активно использовать преимущества, предоставляемые местными

предметами, чтобы укрываться от огня противника. Но сделать это в пустыне было

очень трудно.

Бронероботы не могли

рассчитывать на победу в прямой огневой дуэли с танками, поэтому митриловские

БР использовали вырытые вокруг базы «Аламо» рвы в качестве окопов, чтобы укрыться

от свистящих над пустыней подкалиберных болванок. Ведя огонь

противотанковыми ракетами, они быстро сменяли позиции, прыгая из одного

рва в другой и используя дымовые завесы, средства

радиоподавления и инфракрасные ловушки. Примитивная тактика, но иного пути

все равно не было.

– Мы

являемся козырной картой, – продолжал

Ал. – Не давая в

начале боя противнику узнать о

нашем местоположении, мы представляем собой потенциальную угрозу, заставляющую его

колебаться и придерживаться осторожной тактики.

Амальгам должна была уже

осознать громадную наступательную мощь «Лаэватейна», продемонстрированную

им в сражении в Мексике. Даже один единственный, несерийный бронеробот, который сумел уничтожить в одном сражении три

БР типа «Бегемот» и три типа «Чодар», требовал к себе самого серьезного отношения

– врагам было не до смеха. Было бы логично с их стороны ожидать осторожного прощупывания. Обнаружив этот опасный бронеробот, они могли попытаться уничтожить

его, приложив

все усилия и используя лучшие силы, имеющиеся в их распоряжении, а в случае неудачи – быстро отступить.

Иными словами, бросаться вперед очертя голову было бы неразумно. В этой ситуации, чтобы максимально эффективно использовать

«Лаэватейн», следовало превратить его в

угрозу, о присутствии которой противник мог лишь подозревать, не зная, когда и откуда обрушится удар. Пока бронеробот не обнаружен и

находится в полной боеготовности в вертолете, скрытом системой ECS, врагам придется действовать с

опаской, перестраховываясь, проводя тщательную разведку и сохраняя изрядную часть сил в

резерве.

– Знаю. Переть вперед буром

бессмысленно. Особенно, если на противоположной стороне находится майор.

По

интонациям, с которыми было произнесено это слово,

Ал без труда определил, что речь

может идти только об одном майоре на свете.

– Подразделениями противника командует Андрей Сергеевич Калинин?

– Не знаю. А

как ты считаешь?

– Объективный

анализ дает ответ – нет. Майор избрал бы более эффективную тактику, фланговые удары не были бы столь

разрозненными.

– Анализ. Хм. Что говорит интуиция, которой

ты так гордишься?

– Ответ будет аналогичным.

В этот момент пришла информация от Тейваз-12 – разведывательного вертолета «Команч». Приближался новый отряд

противника. Пятнадцать танков, четырнадцать БМП, два штурмовых вертолета. Бронероботов замечено не было, но это был самая сильная ударная

группа из тех, что сегодня появились. Бронетехника развернулась в каменистом районе примерно в десяти

километрах к югу от укрепления «Аламо» и двинулась в атаку.

– Вот

и они, – пробормотал Соске.

Сомнений быть не могло, противник бросил в бой резерв. Упорное сопротивление митриловцев

заставило командующего вражескими силами выложить на стол самую сильную карту. На основании наличной информации

Ал заключил, что это последний резерв, имеющийся в данном районе и последняя атака.

По защищенной шифрованной линии обмена данными ADM произошло быстрое совещание

искусственных интеллектов БР, объединивших усилия для решения тактической задачи.

Компьютер с машины Урц-2 – «Пятница», и «Стрекоза» Урц-1, пришли к такому же заключения, а «Юкари» с Урц-6 поддержала их с некоторыми

оговорками. Электронной боевой конференции положило конец сообщение Мелиссы

Мао, известившей

союзников:

– Говорит Урц-2. Боеприпасы закончились, возможности отразить атаку с юго-запада у меня нет. Запрашиваю

поддержку. «Стоп-кран» – на сцену!

– Урц-1 вас понял. Слышал, Урц-7? Твоя очередь. Немедленно

выдвигайся в квадрат 07-18…

– Погодите!

Это был

голос Урц-6. Курц Вебер прервал указания Крузо.

– В чем дело, Урц-6?

– Может быть, проверить сначала холм в квадрате 09-18? Он мне не

нравится.

– Что значит «не нравится»? Объясните.

– Ну-у-у… объяснить не могу. Может быть, все в порядке и там

ничего нет, но… Просто берегись снайперов, Урц-7.

Выдав это несколько туманное предупреждение, Курц замолчал.

– Говорит Урц-7, приступаю к уничтожению

противника, приближающегося с юго-запада, – проговорил Соске в микрофон, указав пилоту вертолета, несущего «Лаэватейн», координаты точки высадки. Турбовинтовые двигатели загудели

сильнее, и МН-67, оставаясь невидимым под щитом системы ECS, двинулся навстречу вражеским

подкреплениям, открывая грузовой люк.

Скорость 300 километров в час, высота 120 метров. Изнутри

голографического поля несущаяся внизу потрескавшаяся поверхность пустыни, по которой

гуляли пылевые вихри, выглядела однотонно-пурпурной – словно планета

умирающей звезды.

Вертолет уже практически вышел в точку сброса. Хаммаду сменили песчаные барханы – казалось, сейчас они зацепятся за колеса

шасси.

Отсчет. Пять секунд, четыре секунды, три секунды, две секунды. Толчок.

По сигналу Ала пилот расцепил гидравлические захваты и «Лаэватейн» провалился вниз, одновременно разблокировав все суставы.

Две целых три десятых секунды

свободного падения.

Резкая дрожь пронизала тело бронеробота, когда подключился гироскоп. Система поддержания равновесия БР

представляла собой аналог полукружных каналов, которые входят в состав органа

равновесия внутреннего уха человеческой вестибулярной системы.

Бронеробот развернулся

ступоходами вперед, готовясь к мощному удару – скорость в

момент приземления составляла не менее 250 километров в час. Система

амортизации вошла в состояние готовности – полимерные хрящи

раздвинули искусственные позвонки станового хребта бронеробота, удлинив его на 928 миллиметров. Значение

относительной твердости грунта и коэффициент трения были определены на основе

базы данных по разнообразным рельефам и проанализированы, а оптимальная

высота сброса избрана в соответствии с этими расчетами.

Точное определение векторов

движения. Последние метры высоты. Контакт.

Мгновенно испарившийся

амортизационный реагент ударил во все стороны из демпферов белоснежными струями

пара. Значение поглощенной перегрузки – 30 «же».

Система управления движением перевела все суставы в полуактивный

режим. Искусственные мускулы вздулись и напружинились – точь-в-точь, как настоящие.

Ступоходы ARX-8 «Лаэватейн» глубоко ушли в песчанистый грунт, дробя мелкие камешки. Облако пыли выхлопнуло на высоту

намного больше его роста.

Даже после столь жесткого приземления у пилота не было ни минуты

на передышку – он немедленно переключился в режим интенсивного боевого

маневрирования.

Двигаясь стремительно и ловко, он укрыл нижнюю часть корпуса

бронеробота за песчаным барханом и повернулся, чтобы встретить приближающихся с

направления десять часов противников. Заметив поднявшееся облако пыли, танкисты немедленно отреагировали, выпустив в том направлении залп

фугасных снарядов.

Выбор оружия. Дополнительные манипуляторы сноровисто присоединили удлинитель

ствола к снятой с кронштейна громоздкой штурмовой 165-мм гаубице. В варианте гаубицы-пушки это орудие имело значительно

лучшую точность и увеличенную дальность стрельбы, а в сочетании с лямбда драйвером

было способно пробить лобовую броню самого современного танка. Впрочем, гаубица, которой стукнуло уже полвека, оставалась артсистемой предыдущего

поколения и не имела автономного электронного баллистического вычислителя, в отличие, к примеру, от самого мощного орудия, специального разработанного для

бронероботов – 76-ти миллиметровой снайперской пушки. Здесь же не было даже системы

выверки ствола, вообще ничего, кроме простейшего оптического телевизионного прицела.

В белом мареве пустыни дрожали и плыли силуэты вражеских танков.

– Начнем.

– Так точно, сержант.

Прицеливание. Выстрел.

Лямбда драйвер сработал синхронно с ним, уравновешивая

мощную отдачу. Но

ступоходы

бронеробота все равно зарылись в песок, а весь силовой скелет издал протяжный неестественный стон.

Крупнокалиберный снаряд прошел правее цели – головного танка – и поднял высокий столб песка и

дыма.

Стрелок предполагал, что промахнется первым выстрелом – пристрелка есть пристрелка. В корректировке помогла информация, пришедшая по линии связи с

удалившегося на безопасное расстояние вертолета.

Поправка на ветер – полтора клика влево. Поправка по возвышению – 1.2 деления шкалы вверх. Новый расчет сноса и траектории снаряда.

Пока он заряжал

следующий заряд, танки противника открыли ответный огонь. Два снаряда

взорвались поблизости – один в семи метрах на четыре часа, второй в

шести метрах на девять часов от «Лаэватейна». Ударная волна тряхнула бронеробот, едва не сбив с ног.

– Опасно близкие попадания. Сменить огневую

позицию?

– Не будем суетиться.

– Вас понял, – не стал настаивать

Ал.

По сравнению с теми временами, когда Соске пилотировал ARX-7, его голос звучал гораздо

решительнее – в нем не было ни тени колебания. Нет, он не был нерешительным и раньше, но теперь в каждом слове

чувствовалась стальная воля – воля, закаленная в огне испытаний.

Для стандартного искусственного интеллекта это не имело бы

абсолютно никакого значения, он не смог бы уразуметь столь абстрактную вещь, но Ал принципиально отличался от

серийных компьютеров. Имея возможность напрямую считывать характеристики ментального

состояния пилота, он стремился достичь максимального единения. Конечно, Ал не был человеком. Он не перестал быть боевым

автоматом, электронным вычислительным механизмом, назначением которого было помогать

пилоту в управлении бронероботом – но теперь этот автомат неожиданно начал понимать глубинные и

сложные человеческие чувства и мотивы.

Наверное, дело было в том, что искусственный интеллект в какой-то миг осознал себя, осознал, как мыслящее существо и

индивидуальность.

Некоторое время назад Курц

Вебер – надо полагать, после крепкой пьянки с техниками и механиками – примчался с

предложением заменить незатейливый изначальный синтетический голос Ала на

ласкающий слух кокетливый женский голосок. Неслыханное дело

для послушных искусственных интеллектов – Ал решительно

воспротивился, заявив нечто загадочное и не всем понятное: «Кавай мне не к

лицу».

Отказавшись без всякой

логической причины и ссылаясь на то, что просто не желает подобного надругательства, искусственный

интеллект сопротивлялся до тех пор, пока не пришел Соске, и не сказал

только одно слово: «Пакость». И отмел предложение.

Поразительно было наблюдать, насколько совпадали мнения пилота

и искусственного интеллекта. Из случившегося можно было сделать вывод, что искусственный интеллект уже

научился разбираться во многих аспектах человеческих взаимоотношений и заимел

свои собственные предпочтения, не только самоидентифицировавшись с синтетическим мужским голосом

, но и

развив способность чувствовать отвращение. Тактический боевой вычислительный

механизм, известный под названием Ал, развеял все сомнения по этому

поводу следующей тирадой: «Закаленному ветерану с длинным послужным списком, подобно мне прошедшему множество

кровопролитных сражений, не пристало говорить слабым женским голосом. Это ниже моего достоинства».

В четырех километрах впереди

мелькнули бледные вспышки выстрелов из танковых пушек, поднявшие пышные

облака пыли. Враги целились довольно точно – ста

двадцатимиллиметровые снаряды устремились прямо на «Лаэватейн». В тот же самый

миг, как Ал озвучил предупреждение, ТАРОС выдал

мощную реакцию. Отражая четкий и умело управляемый оборонительный ментальный

импульс пилота, лямбда драйвер исказил пространство в лобовой проекции. Так, словно это было

проще простого.

Две

подкалиберные стрелы остановились в воздухе,

хрустнули, переломились и испарились в невидимом энергетическом поле.

– Запуск лямбда драйвера прошел успешно…

– Знаю.

Сагара Соске кликнул спусковой кнопкой. В этот раз снаряд из гаубицы попал

точно. Башня вражеского танка, находившегося в центре боевого порядка, слетела и закувыркалась в воздухе, точно бумажная.

Перезарядка. Огонь. Второй танк уничтожен.

Быстро сменив позицию, бронеробот снова выстрелил из штурмовой гаубицы. Жестокая артиллерийская дуэль

продолжалась. Три танка, четыре танка, наконец,

пять танков. Вражеские бронированные машины вспыхивали одна за другой. Обычный

бронеробот никогда не смог бы победить в подобном прямом

противостоянии – это стало ясно и противнику. Дав несколько разрозненных

выстрелов для прикрытия, вражеские танки начали отходить, скрываясь за невысокими песчаными

дюнами.

– Говорит

Гейбо-5. Юго-западный

отряд противника отступает.

– Урц-2 понял вас. Эй, окруженцы, слышали?

Теперь стало ясно, что собранные Амальгам силы, понеся тяжелые потери, начали отход. Ударились в бегство не только

противники, с которыми вел бой «Лаэватейн», но и остальные отряды, наступавшие с других сторон. Атака на крепость «Аламо» была отбита.

Это – победа.

Снизив выходную мощность реактора, чтобы не

перегрузить систему охлаждения, Ал быстро вывел на монитор всю тактическую информацию – собранную

собственными поисковыми средствами и переданную всеми союзными подразделениями

через боевую

тактическую шину ADM1. Она свидетельствовала – потенциальные цели или какие-либо угрозы отсутствуют.

В этот миг на экране что-то мелькнуло – в скалистой зоне в четырех километрах. Почувствовав какую-то ненормальность, Соске отреагировал быстрее искусственного

интеллекта, внезапно совершив стремительное заднее сальто.

Это был выстрел с

неожиданного направления – бронебойный снаряд, летящий со скоростью намного более 1000 метров в секунду. Легко миновав

энергетическое поле лямбда драйвера, снаряд пробороздил левый бронированный

наплечник и выбил высокое облако песка , ударившись о

землю метрах в сорока позади бронеробота. «Лаэватейн» разминулся с ним

на считанные миллиметры. Если бы пилот отреагировал на полсекунды позже – хребет

бронеробота был бы перебит надвое.

Снайперский выстрел

вражеского бронеробота, оснащенного лямбда драйвером.

– Дистанция 4 0 0 0 , десять часов . Обнаружена машина противника, несущая лямбда драйвер…

– Огонь!

Несмотря на то, что вражеский бронеробот не был виден в оптическом или иных

диапазонах, Соске выстрелил. Быстро маневрируя и ни секунды не оставаясь на месте, он прикрыл свой отход огнем из

штурмовой гаубицы. А через несколько секунд пришла более точная информация – Ал передал через ADM данные всем союзным машинам , и они начали наперекрест

сканировать скалистый холм поисковыми средствами своих более мощных

радиоэлектронных систем, мгновенно определив позицию, с которой был произведен выстрел.

Получив баллистический расчет траектории вражеского снаряда, «Лаэватейн» выстрелил снова, теперь уже точнее.

Мощный фугасный снаряд взорвался в непосредственной близости от

замаскировавшегося противника. Пилоты митриловских БР, оснащенных детекторами, обнаруживающими работающие лямбда драйверы – «Глазками феи» – подтвердили мощный всплеск

энергетического поля. Враг остался невредим, но если бы это был обычный бронеробот, атака оказалась бы фатальной.

Неизвестный

противник отреагировал быстро и осторожно.

Отказавшись от продолжения

атаки, он стремительно отступил под прикрытием работающей на полную

мощность системы ECS. Преследовать его было бы бесполезно – «Лаэватейн» находился далеко, а для любого

бронеробота, не оснащенного лямбда драйвером, или вертолета

это было бы слишком опасно. Пилоты прекрасно это понимали и не пытались гнаться за

отступающим врагом, вместо этого сосредоточившись на сканировании окрестностей в

поисках новой угрозы.

– Они все же появились, – мрачно сказал по радио Курц Вебер. – Я же предупреждал. Это было неспроста.

– Конечно, – ответил Соске. – Если бы не твое предостережение, я бы не сумел увернуться.

Скорость реакции Соске

смогла поспорить и даже превзойти реакцию искусственного интеллекта – но только

благодаря предупреждению Курца. Услышав его, он постоянно держал предупреждение в голове, контролируя указанное

направление и холм в квадрате 09-18. Вражеский снайпер действительно оказался там.

Курц Вебер никогда не отличался повышенной серьезностью. Из него так и сыпались подначки и

насмешки, из-за которых к его словам трудно было относиться серьезно. И вот, вместо обычной чепухи, он выдал тактически правильный

совет, в котором соединились его вполне конкретный боевой опыт и куда

как менее внятные интуиция и инстинкт. Доверять им было довольно рискованно, по крайней мере, Ал –

1 Advance Data Modem – тактический

интерфейс связи.

искусственный интеллект, ограниченный рамками теоремы Байеса1 – не смог сделать этого. Впрочем, его оправдывало то, что люди и сами не имели

представления о механизмах действия этой туманной интуиции и в большинстве

своем не смогли бы воспроизвести ее внезапные озарения.

– Вопрос в том, почему противник не стрелял

до самого последнего момента, –

задумчиво

сказал по радио Белфанган Крузо. – Если бы он захотел, то смог бы обстрелять

нас одного за другим еще раньше и гарантированного уничтожить хотя бы один БР.

Территория укрепленного лагеря находилась в пределах досягаемости

появившегося вражеского бронеробота, оснащенного лямбда драйвером, хотя едва ли он занял свою позицию

до начала второй фазы сражения. Тем не менее, он терпеливо ожидал, наблюдая, как горят и взрываются танки союзников, и не обнаруживал себя до

последнего момента.

– Все просто. Из-за «Лаэватейна», – заметила Мелисса

Мао.

Даже если бы противник сумел уничтожить несколько М9 в начале боя, открыв огонь, он демаскировал бы себя и

немедленно попал под атаку «Лаэватейна», который также находился в резерве. Именно поэтому вражеский

бронеробот прятался на скалистом холме под прикрытием системы ECS, хладнокровно выжидая, пока появится «Лаэватейн». Можно было не сомневаться, он намеревался покончить с ARX-8 первым же выстрелом – но Сагара Соске сумел уклониться. Промахнувшись и утратив эффект

неожиданности, противник больше не имел шансов поразить с такой дистанции

маневренный БР. Прекрасно это сознавая, он немедленно отступил.

Таким образом, решение держать «Лаэватейн» в резерве оказалось совершенно верным, он избежал уничтожения, которое, скорее всего, привело бы и к поражению всех

союзных отрядов.

– Все подразделения противника отступили, – сообщил Ал,

проанализировав

собранные данные.

– Хорошо. Режим управления движением – шесть. Контролировать

ситуацию средствами ECCS.

– Повторяю, таковая система на борту отсутствует.

– А, верно. Забыл, что это просто огрызок, – недовольно произнес пилот. Действительно, платой за невероятную

энерговооруженность и маневренность

«Лаэватейна», так же как и огромную наступательную мощь, стал демонтаж части радиоэлектронного поискового

оборудования. Теперь он уступал по этому параметру даже первым сериям М9 – что, естественно, не слишком нравилось Соске.

–

Должен

заметить,

сержант,

вы

являетесь

таким

же

« огрызком» .

Последствия

ранения

тоже заставили

вас

соблюдать

диету и ограничить свой рацион.

– Только алкоголь и соленую пищу. С остальным – нет

проблем.

–

Неужели?

Почему же тогда говорят: « Кто не

курит и не

пьет

–

тот

здоровеньким помрет» ?

– С

удовольствием помру здоровым – эта ерунда

меня не интересует. Кроме того, ты что-то

оборзел в последнее время.

– Тому причиной ваша злонамеренная клевета.

– Заткнись.

–Ответ

отрицательный.

Разрешите

привести 3 8

убедительных

доводов,

согласно

которым

не являюсь

« огрызком» . Довод номер один – данная боевая машина оснащена

генератором новейшего поколения P R X …

1 Теорема Байеса — одна из основных теорем элементарной

теории вероятностей, которая определяет вероятность наступления события в условиях, когда на основе наблюдений

известна лишь некоторая частичная информация о событиях.

– Я сам знаю, так

что лучше – помолчи!

Через несколько часов подразделения

Митрила очистили территорию затерянного в пустыне лагеря и отступили. Все ценное

оборудование и вооружение было погружено на борт оснащенных системой ECS транспортных

самолетов и вертолетов, которые без следа растворились в небе – в западном или

южном направлении. Остались только пустые контейнеры, ненужные

запчасти и горы бутылок из-под пива.

Рассматривая поле отгремевшего сражения и брошенную базу через

камеру ночного видения своего бронеробота – «Элигора» – Вильгельм Каспер недовольно

хмыкнул . Немногочисленные чумазые пехотинцы копались среди остатков

контейнеров, бараков, палаток и сгоревших бронемашин в поисках добычи. Результаты были весьма скромными. Мало того…

Блеснула

вспышка разрыва.

Солдата, неосторожно прикоснувшегося к портфелю, лежавшему среди обломков, разнесло на куски. Мина-ловушка.

Его соратники запоздало попадали на землю, испуганно вертя головами.

– Без паники. Это просто прощальный подарок, – в раздавшемся из внешнего динамика БР голосе Каспера слышалась усталость и раздражение.

Большинство солдат Амальгам было навербовано из местных жителей. Не стоило и мечтать о качественном

живом материале. Мало того, легко было предвидеть недовольство, раздоры или даже столкновение. Впрочем, избегать его амальгамовский пилот

не собирался.

Противник был уже вне досягаемости – за тысячу километров отсюда.

Командир отряда, выполняющего

зачистку – этих оборванцев самих неплохо было бы почистить – подкупленный

офицер марокканской армии, с искаженной злобой физиономией крикнул, обернувшись к

возвышающемуся, словно башня, бронероботу:

– Получилось совсем не то, что вы обещали!

Оплата была довольно щедрой, но неожиданная контратака

митриловцев причинила огромный урон – он потерял множество боевой техники. Мало того, в развалинах захваченной, наконец, базы, не нашлось ничего ценного, что могло хотя бы отчасти скрасить

горечь неудачи. Недовольство наемников можно было понять.

Каспер, тем не менее, не собирался отступать от оговоренных заранее условий. Даже не взглянув на жалких

союзников, он отвел бронеробот на пару сотен метров в сторону, топча невысокие барханы, опустил в парковочную позицию и

открыл кокпит. Умело выскользнув из люка, он встал в полный рост на красной

броне сложно сконфигурированного наплечника и осмотрелся. Солнце только что кануло за

горизонт. Раскаленная пустыня еще не начала отдавать тепло ночи, и горячий воздух тек над барханами, еде слышно шурша и пересыпая

бесчисленные песчинки. Западный горизонт светился гаснущей короной фиолетового заката.

Сняв

наушники, он пристально всмотрелся в сумерки,

сузив глаза.

Бесцветные , почти прозрачные

глаза, заставляющие вспомнить сову, поблескивали на

угловатом лице настоящего арийца. Тонкие губы кривились в ухмылке, несущей в себе

странный шарм заправского людоеда, а стриженые ежиком светлые волосы потемнели, надо полагать, потому, что большую

часть жизни этот человек провел под открытым небом1 . Определить его возраст с первого взгляда было затруднительно – ему можно было

дать и тридцать лет, и пятьдесят. Он пронзил сумерки острым взглядом, в котором

безошибочно читалась жестокость прирожденного охотника.

1 А я всегда думал,

что блондины выгорают на солнце. Или у

японцев не так? - Т.

К.

Вильгельм Каспер внимательно осматривался – так методично и пристально изучают

местность опытные снайперы.

Спрыгнув на землю с плеча коленопреклоненного «Элигора», он нагнулся, рассматривая свидетельства

пребывания здесь бронеробота противника. Следы на песке, оставленные М9, говорившие о том , как тот перемещался и выбирал

огневую позицию, стреляные гильзы – все это было для него раскрытой книгой.

– Неплохо… – пробормотал Каспер, вспоминая лицо пилота этого «Гернсбека». Судя по кучному расположению

гильз, он вел огонь с одной позиции. Быстрый и

эффективный

огонь с большим процентом попаданий – свидетельством ему были замершие вдали обгорелые силуэты танков. Но в темпе его стрельбы

чувствовалась некая лихорадочная спешка, несдерживаемое желание уничтожить

как можно больше врагов – школярское усердие – как это назвал бы следопыт. Дистанция до противника тоже была

выбрана с некоторым пренебрежением безопасностью стрелка. Иными словами, этот снайпер был молод и излишне

самоуверен.

– Тебе

еще нужно бы поучиться, малыш.

С другой стороны, именно он предупредил белый БР, оснащенный лямбда драйвером , о потенциальной опасности – это заслуживало уважения. Смертоносно точный снаряд не попал

в цель только благодаря ему. Все же, даже летящей с начальной скоростью в 1500 метров в секунду оперенной

стреле с урановым сердечником требуется три секунды, чтобы преодолеть дистанцию в

четыре километра. У насторожившегося противника оставался шанс увернуться.

Заморгал вызов по спутниковому каналу связи. Пилот ответил, вернув на голову радиогарнитуру.

– Есть результаты, мистер Станнум1?

На другой стороне канала был один из функционеров Амальгам, мистер Калиум. Он же – Андрей Сергеевич Калинин . Русский офицер замещал Леонарда

Тестаросса, в настоящий момент оправляющегося от ранения, и действовал в соответствии с его

указаниями.

– Нет. Я пытался снять его первым

выстрелом, но он умело уклонился. Ваш ученик весьма неплох.

– Как знать. Возможно, дело было в вашем ученике.

– Согласен с вами – и

это не исключено, – хохотнул

Каспер.

– Вебер был неплохим снайпером.

– Он все еще жив – откуда прошедшее время?

– Рано или поздно он перейдет в этот разряд, – небрежно

проговорил Калинин.

В этот момент среди развалин началось какое-то столпотворение. Собравшись в толпу, недовольные наемники, понесшие тяжелые потери и не

нашедшие никакой добычи, которая могла бы их компенсировать, яростно орали, размахивая руками. Их главарь, сейчас не слишком-то похожий на армейского офицера, шептался со своими подручными, указывая в сторону «Элигора». В сторону бронеробота

нацелилось несколько стволов. Все выглядело так, словно наемники решили, что смогут дополнительно поживиться.

– Минутку.

Проговорив

это в микрофон, Каспер взобрался по спине бронеробота к люку. Открыв крышку небольшого ящика,

расположенную рядом с ним, он вынул

длинный сверток из плотного брезента.

На свет появилась винтовка калибра .308

винчестер. Деревянное ложе,

потемневшее от времени и частого использования,

вытершееся воронение толстого ствола,

ностальгический запах старого ружейного масла –

поистине странно было видеть старомодную магазинную охотничью винтовку рядом с

наисовременнейшим, могучим боевым роботом.

[[image:/storage/reader-images/49a622979f465ee2b0c2b9b1651e69d3657a9d91.png]]

Каспер не потрудился подкрутить барабанчики прицела – дистанция составляла всего двести

метров.

Достав патрон в патронник отработанным движением рукоятки, он плавно опустил ее, заперев затвор.

Приложившись, мгновенно выстрелил.

Стоявший в двухстах метрах от Каспера предводитель наемного отряда

неожиданно скорчился, ухватившись обеими руками за промежность и пронзительно, по-поросячьему, взвыл. Его бандиты шарахнулись в разные

стороны, с ужасом глядя в сторону бронеробота, разинув рты и всплескивая руками.

– Потише. Иначе отстрелю второе яйцо, – сообщил Каспер, не повышая голоса – он подключился к внешнему динамику БР.

– Проблемы? – донеслось из наушников.

– Ничуть. Воспитываю местных идиотов, – ответил Каспер, аккуратно упаковывая обратно винтовку, из ствола которой медленно вился

дымок. – Иных результатов нет. Возвращаюсь.

Забравшись обратно в кокпит, Каспер быстро повел «Элигор» к точке эвакуации, где ждал транспортный вертолет.

Оставаться здесь дольше не имело смысла. Операция по уничтожению

первоочередной цели – «Лаэватейна» – провалилась. Но упрямые маленькие наглецы, осмелившиеся выступить против

могущественной Амальгам, не протянут долго. Все равно осуществление генерального проекта так или иначе

положит конец существованию Митрила. И его бывшему ученику – тоже…

Впрочем, нет. Он был уверен в том, что они рано или поздно сойдутся в поединке. Предвкушение великолепной охоты на

подобного себе заставило его губы растянуться в усмешке.

Добро

пожаловать, славная смерть.

Условия

домашнего ареста стали гораздо более строгими.

Вывезенной из поместья в Никаро Чидори Канаме пришлось побывать во

множестве разных мест. Сначала ее две недели продержали на ферме в Техасе, потом перебросили в Швейцарию, где заперли на неделю на старой

вилле, уединенно расположенной в горах. Условия содержания и там, и там не шли ни в какое сравнение

с великолепным поместьем – почти никаких удобств. Еда тоже была плохой – только консервы и военные сухие пайки.

Несколькими днями позже завертелся калейдоскоп. Бельгия, Дания, северная Италия.

Затем ее через

Турцию доставили в Ливию и поселили в дешевой гостинице. Канаме

перевозили в основном на автомобилях и лишь изредка транспортными

вертолетами, поэтому путешествие заняло долгое

время. Отвратительное питание и жесткие непривычные койки, где она не могла, как следует, заснуть, выматывали ее день за днем, исподволь отнимая силы.

За полтора месяца перед ней прошла Европа, Ближний Восток и северная Африка, а потом ее снова доставили в

северную Америку.

Ее продержали целую неделю в великолепном пятизвездочном отеле в

Лас-Вегасе, не давая и шагу ступить за пределы

спальни. Но даже так Канаме от всего сердца радовалась мягкой кровати, ресторанной еде и возможности в

любой момент принять душ.

До тех, пока ее неожиданно не отправили самолетом на Шри Ланку. Или, по старому – на Цейлон.

Контраст оказался чудовищным. Попав из отеля высшего класса в

неоготическом стиле с кондиционированным воздухом в барак расположенного в

тропиках тренировочного лагеря террористов, где не было ничего, кроме допотопного электрического

вентилятора, Канаме, наконец, утратила остатки боевого духа. Ее физическое состояние стало

быстро ухудшаться.

Страшная жара не спадала, а ей пришлось практически все время оставаться в крошечной

комнатке затерянной в джунглях казармы, где помещалась только железная койка и тумбочка.

Это было ужасное место. Худшее из всех. Жару еще можно

было перетерпеть, но ее добивала душная и липкая влажность. В запертую

каморку снаружи без всякого труда

проникали

отвратительные запахи недалекого нужника и гниющего мусора. Застарелая вонь

из внутренней части барака, где квартировали кадеты-террористы – потные портянки, запахи дешевого

вина и блевотины, смешанные с кислым пороховым дымом и запахом ружейной смазки – поначалу не

давали ей вдохнуть через нос.

Слух днем и ночью терзали раздающиеся неподалеку оглушительные

выстрелы и взрывы, грохот турбин и свист вертолетных винтов, вой двигателей бронероботов и

сотрясающий хлипкие стены топот. Ругань, дикие боевые кличи и грубый хохот тренирующихся наемников не

давали ни минуты покоя.

А еще там

были насекомые.

Запросто пробираясь через

окно, которое никто не позаботился затянуть москитной сеткой, и через щели в

стенах и под крышей, в комнатку набивалось несчетное множество летучей и ползучей

нечисти. Противные создания, названий которых она не знала, ползали по

стенам, по полу и по постели, жужжали, толкались и

кружились вокруг голой тусклой лампочки. Они были

невообразимо огромными. Древесный клоп, раза в три крупнее, чем свои японские родичи, описывал круги

перед ее глазами со звуком, от которого по спине ползли мурашки. Не успела она

оглянуться, как сколопендра длиной чуть не в полметра попыталась забраться ей

в карман.

Канаме с великим трудом подавляла желание завизжать так, чтобы затрясся потолок.

Потому что она все еще не собиралась сдаваться. Не хотела показывать свою слабость

на радость тюремщикам. Не собиралась позволять, чтобы ее считали нежной принцессой, падающей в обморок при виде

таракана.

«Они пытаются сделать меня слабой».

Канаме не знала точно, но все выглядело

так, словно эти люди собирались измотать ее, взять измором, и, наконец, сломать совсем, привести к

покорности. Именно для этого они так обращались с пленницей, именно поэтому

создали для нее практически невыносимые условия. Грубая постель, отвратительная

пища, антисанитария – серьезные испытания для девочки, которая привыкла

к цивилизации и нормальным условиям жизни. Швырять ее из

одного гнусного места в другое, мучить духотой, бессонницей и расстройством желудка, довести до

изнеможения – верный путь к цели. Сколь ни сильна была бы воля к сопротивлению, когда человек

физически истощен и превращается в собственную тень, ему в итоге

почти всегда приходится смириться и делать то, чего от него

хотят. Даже неделя в отеле Лас-Вегаса, скорее всего, была частью

этого издевательства, плана, рассчитанного на то, чтобы подчинить ее.

Кажется, Леонард остался жив.

Но он ни разу не появился перед ней с тех пор.

Она не знала, кто был автором этого плана, приказывал ли Леонард обращаться с

ней именно так. Та девушка, полька по имени Сабина Левония, неотлучно находилась при Канаме, но ни разу ничего не сказала о

состоянии Леонарда ничего, кроме того, что он выжил.

С другой стороны, она несколько раз встречалась с Калининым. Первый раз на ферме в Техасе, потом при перелете в Бельгию на

каком-то маленьком аэродроме и еще раз в отеле в Лас -Вегасе. Он ни разу не сказал ничего

существенного. Вероятнее всего, он просто выяснял, в каком состоянии она находится, словно надзиратель, проводящий осмотр заключенного. Пристально вглядевшись в лицо, он окидывал взглядом ее руки и

ноги, чтобы удостовериться, не слишком ли она исхудала, нет ли следов синяков или ожогов. Канаме тоже ни разу не спрашивала

майора ни о чем, и даже не бросила ему в лицо ни одного оскорбления – это было совершенно бесполезно, он был холоден и тверд, как скала.

Потом ее

свалила лихорадка, и начали мучить кошмары.

Раннее утро. Канаме входит в школьные ворота, как всегда. Но теперь перед

ней возникает серебряный бронеробот, словно демон, восставший из ада. Он стреляет. Школа разрушена и

сожжена дотла на ее глазах. Во дворе громоздится гекатомба трупов ее одноклассников и друзей. Они все еще тлеют. Канаме хочет

отвести остекленевшие от ужаса глаза – и не может. Только когда ее

взгляд падает на обугленное тело Токивы Киоко, по щеке

скатывается слеза.

Новое утро. Канаме

просыпается в своей роскошной спальне в поместье. Вокруг постели

стоят незнакомые люди, рассматривая ее с плотоядными ухмылками. Она дергается – вскочить и

бежать – но ноги не двигаются . Ее хватают, прижимают и

срывают одежду. Липкие руки, точно бесчисленные

сороконожки, ползают по обнаженной коже. «Спаси меня, Соске»! Отчаянный, пронзительный

крик. Но он не придет. «Он давно мертв, мертв, мертв!» – злорадно скрипят

оплетающие все тело сороконожки. Они смеются, клацая острыми

хелицерами.

Снова утро в школе. Враждебные взгляды. Жестокие усмешки – их даже не

пытаются скрывать. Снова куда-то пропали учебники. На страницах

тетрадки – жирные красные надписи. Они кричат:

«Сдохни»! «Вонючка». «Ты всех достала»!

Страшная тошнота. Не в силах терпеть , она бросается вон

из класса. Туалет. Через верх закрытой дверцы кабинки на голову обрушивается ведро

холодной грязной воды. Смеется ученица – предводительница травящей ее банды. Она стоит рука об

руку с Соске. «Как же так?! Он – мой!» Канаме в бешенстве крушит все вокруг и кричит. «Ненавижу! Ненавижу вас всех!!! Чтоб вы сдохли»!!!

Жуткие

видения терзали ее, не прекращаясь.

Канаме открыла глаза и снова зажмурилась со стоном. Ослепительный свет вонзился в

глазные яблоки , словно раскаленная спица. Солнце било в лицо через треснутое стекло маленького оконца. Она лежала на железной койке, влажные простыни и белье липли к

коже, точно

горячий компресс. Пот тек ручьем, волосы слиплись, превратившись в колтун.

Который же час?.. Наверное, полдень.

Она не помнила, сколько дней прошло с того момента, как ее привезли в этот лагерь. Кажется, лихорадка немного разжала когти и

температура спала.

Она попыталась встать с койки, но ноги были словно чужие – потеряв равновесие, Канаме упала на грязный пол. Цепляясь за столик в напрасной

попытке подняться, она уронила пустую кружку, лежавшую на кровати. Жестяной грохот заставил ее

болезненно сморщиться. За дверью тоже кто-то услышал, и в замке скрежетнул ключ . Вошла Сабина Левония . Теперь на ней не было

примелькавшегося брючного костюма – простая черная майка и армейские шаровары. Несмотря на липкую духоту и

влажность, она даже не вспотела.

– Вы проснулись, – смерив ее непроницаемым

взглядом, проговорила Сабина. – Кажется, вам снились кошмары.

– Пить… воды...

– Позже. Сначала измерим температуру.

– Горло… пересохло.

Игнорируя слова Канаме, Сабина вынула из стоящей на столике аптечки цифровой термометр. Полька вложила его в ухо

подопечной, и термометр тихонько и успокаивающе пискнул – электронный звук странно

контрастировал с этим затерянной в горных джунглях хибарой.

– Воды… пожалуйста…

– Хм. Немного снизилась, – Сабина взглянула на

жидкокристаллический дисплей. Тридцать семь и три.

– Сабина, я давно хотела спросить… кажется, ты ненавидишь меня?

– Не знаю, какой ответ вы хотите услышать, – нисколько не изменив

отстраненно-холодного выражения лица, Сабина вышла в коридорчик, налила воды в немытый стакан, вернулась и протянула Канаме.

– Не виляй… я все понимаю, – Канаме жадно глотала мутную

тепловатую воду. – Это ведь Леонард приказал?

– Что именно?

– Таскать меня по этим гнусным местам. Запереть здесь. Вымотать

и измучить.

– За вами охотится много людей. – Сабина явно не желала отвечать

на вопрос прямо. – В интересах вашей безопасности мы не можем долго оставаться в

комфортабельных условиях. Лагерь намного безопаснее, чем отель в Лас-Вегасе.

– Да неужели?

– Это единственная причина. Вам придется привыкать – другого выхода нет.

– Но какой все же Леонард

бессердечный. Если он выздоровел, мог бы заглянуть хоть разок.

– Вы хотите его видеть?

– Я – нет. Но на твоем лице написано, что ты бы этого хотела.

Сабина на

мгновение замерла, перестав дышать. Канаме продолжала слабым голосом:

– Разве ты не любишь его?

– Не понимаю, о чем вы.

– Должно быть, это раздражает. Заботиться о девчонке, которая чуть не застрелила любимого человека – да еще и по его собственному

приказу. А он даже и не потрудился заглянуть в эту глухомань. Наверное, ты готова взорваться от злости.

– Вы не понимаете, – голос Сабины

оставался раздражающе ровным. – Мастер Леонард поправился совсем недавно. До тех пор мы не

получали никаких указаний. Сейчас приказы, которые я выполняю, не изменились. Я буду стеречь

вас, как и раньше.

– Конечно. Верная цепная собака.

В слабом голосе Канаме звучал вызов. Ее словно что-то толкало в спину, она изо всех сил напрягла ватную, не желающую соображать голову. Уколоть Сабину, заставить ее взбеситься, разбить неприступный панцирь, которым она прикрывается – сейчас Канаме думала только об

этом. Она

продолжала:

– До чего же он жалкий, твой Леонард. Забыл про сохнущую по нему

подружку и кривлялся передо мной. Выпендривался даже под дулом револьвера, строил из себя бессмертного

властителя душ. Вот и дождался – выпросил пулю в лоб. Надо же быть таким придурком!

Канаме выплевывала презрительные слова, ничуть не беспокоясь тем, что они не годятся для воспитанной

молодой девушки. Единственное, чего ей хотелось – уязвить свою тюремщицу, спровоцировать, заставить выругаться в ответ, стереть с ее лица это ледяное

выражение.

– Ага, знаю! Потому-то он и не показывает свое

смазливое личико – то есть уже не совсем смазливое. Что бы ты ни выдумывала в его оправдание, он просто переживает, ему стыдно за раскуроченную морду…

Стакан в руке Сабины неожиданно треснул. Побелевшие пальцы стиснули стекло

так, что оно не

выдержало. Ее глаза жутко вспыхнули, она схватила Канаме за горло и яростно ударила затылком о край

койки. Швырнув пленницу на пол, она уселась ей на грудь.

– Я не позволю оскорблять его…

Сдавленный голос Сабины с трудом пробивался сквозь стиснутые и

оскаленные зубы, его перехватывало страшное горловое рычание . Кровь с правой руки, сжимающей остро зазубренную «розочку», капала на лицо Канаме.

– …Особенно

тебе, Чидори Канаме.

Канаме не смогла выдавить ни слова в ответ. Телосложение усевшейся на нее

верхом Сабины не слишком отличалось от ее собственного, но хватке польки мог бы

позавидовать стокилограммовый рестлер.

– Я не жила, я барахталась на

грязных улицах Лодзи, полных человеческого мусора. Первым, кого я убила, был полицейский

офицер – большой любитель садо-мазо. Второй – моя мать, которая продала

меня ему. На следующий же день я угодила в лапы варшавской мафии – и стала киллером. Работы было

много – я уже не помню, скольких я прикончила. Мне и в голову не пришло бы, что кто-то еще сможет отнестись

ко мне как к человеку. Но он подобрал меня, взял под свое крыло. Все было списано

со счета. Ради него я готова сделать все, что угодно, для меня не

существует никого, кроме него. Неважно, если он не любит меня. Пока я могу выполнять его желания – все хорошо.

Из горла Канаме вырвался слабый хрип. Не обращая внимания, Сабина продолжала:

– Ты все время грубила охранникам, хотя ничего не знаешь о том, как по-настоящему устроен этот мир. Мне уже давно хотелось сломать

тебе переносицу, чтобы ты не задирала нос – нос, дальше которого не видишь. Но я не могла. Потому что ему бы это не

понравилось. И ты еще осмеливаешься критиковать его «плохое отношение»?! Это… непростительно.

Сабина занесла руку с зажатым в ней острым осколком. На ее искаженном, оскаленном лице была написана

жестокая радость, горящие глаза вперились в лицо Канаме. Нет, не в лицо – куда-то ниже. Горло?

Это были глаза убийцы. Глаза существа, наслаждающегося своей работой, с упоением вкладывающего в нее всю

душу и умения. Нечеловеческие глаза.

– С меня хватит. Я убью тебя.

– …Не надо…

– Сама виновата.

Осколок стекла глубоко вонзился в горло. Твердый. Острый.

Холодный чужеродный объект вошел, перерезав трахею. Из горла вместо крика – жуткий свист и булькающий хрип. Горячая жидкость мгновенно

переполнила рот и хлынула наружу.

Сабина рванула свое варварское орудие в сторону, расширяя рану. Вырвала окровавленное стекло и

ударила снова.

Перерезанного горла жертвы ей показалось мало. Рыча, она принялась полосовать лицо

Канаме, раздирая и рассекая щеки. Отрезала нос, изуродовала губы и выколола глаза

– терзая и стирая ненавистные черты, превращая то, что было лицом Чидори Канаме, в неузнаваемый кусок мяса. Руки и ноги жертвы беспорядочно

дергались в предсмертных конвульсиях, пальцы судорожно рвали залитые кровью простыни.

Глядя на кровь, хлещущую из жутко дергающегося тела, Сабина захохотала безумным, диким смехом – тем самым, что звучал в прошлом сне, в устах учеников. Ее лицо распалось, превратившись в скопище

сороконожек и сколопендр. Сидящая верхом на Канаме полька превратилась в совершенно другого

человека. Девушку с длинными черными волосами. С упоением внимающую стонам и

слизывающую кровь, которая фонтаном брызгала на ее лицо из перерезанных артерий.

Это была

она сама.

– Поменяемся местами? – интимно прошептала новая

Чидори Канаме, наклонившись к бесформенному куску мяса, в который превратилась Чидори

Канаме – прежняя.

– Кажется, пришло

время мне выйти на сцену? Ты

позволишь?

прорвавшимся, наконец, душераздирающим криком Канаме вскинулась и села на кровати. Скрипнула панцирная сетка.

Лагерь на

Шри Ланке. Тесная грязная камера. Жгучий свет тропического дня из окошка.

Дыхание бешено рвалось из груди, голова

раскалывалась. Тело подплыло липким потом, простыни и белье

промокли насквозь, словно горячий мокрый компресс.

Со скрипом

отворилась единственная дверь, вошла

Сабина Левония. Черная майка

армейские шаровары цвета хаки. Душная жара почему-то не

заставила ее даже вспотеть.

– Вы проснулись, – смерив ее непроницаемым

взглядом, проговорила полька. – Кажется, вам снились кошмары.

– Пить… воды...

– Позже. Сначала измерим температуру.

– Горло… пересохло.

Игнорируя слова Канаме, Сабина вынула из

стоящей на столике аптечки цифровой термометр. Полька вложила

его в ухо подопечной. Знакомый электронный звук.

– Воды… пожалуйста…

– Хм. Немного снизилась.

Жидкокристаллический

дисплей показал тридцать семь и три. Точно как во сне. По спине Канаме пробежал холодок.

– Сабина.

– Что?

– Ты знаешь место… которое называется Лодзь?..

Рука Сабины, наливавшая воду в стакан, на секунду замерла.

– Я там жила. Давным-давно.

– Вот как…

– Но откуда вы узнали?..

– Ниоткуда.

Выхватив у нее стакан, Канаме жадно припала губами к cтеклу, давясь теплой затхлой водой.

Турбовинтовые двигатели заходящего на посадку транспортного С-130 прогрохотали почти над самой

головой. Взлетно-посадочная полоса, покрытая металлическими рулонными плитками, занимала километр пляжа на

побережье острова Рокуэс. Ее длины не хватало, и при взлете приходилось пользоваться сбрасываемыми ракетными

ускорителями.

Соске, пахавший как каторжный от самого прибытия на рассвете, наконец-то, вкушал заслуженный отдых. Было жаркое послеполуденное время.

Остров Рокуэс – одинокий клочок суши, затерянный в россыпях рифов и архипелагов дальнего уголка

Карибского моря.

Сейчас здесь была организована временная перевалочная и

накопительная база снабжения многочисленными запасами, необходимыми для

передислоцировавшейся в Атлантический океан атомной десантно-штурмовой подводной лодки «Туатха де Данаан». Конечно, здесь не было ничего , даже близко напоминающего док, способный вместить громадную

подводную лодку, и ТДД лежала в дрейфе в надводном положении в миле от побережья. Транспортные вертолеты, словно деловитые пчелы, жужжали туда и обратно, выгружая горы ящиков, поддонов и контейнеров на полетную

палубу, открытую сдвинутыми в стороны створками.

С тех пор, как Соске

довелось в последний раз порыбачить, миновал целый год. Та, прошлая рыбалка – это было

короткое время на острове Мерида, проведенное

вместе с Канаме. Едва тридцать

минут – но это были волшебные тридцать минут. Теперь,

когда ее не было рядом, Соске изо всех сил старался не вспоминать. Что толку терзать себя напрасной

хандрой?

Леска с кончика длинной углепластиковой удочки, воткнутой в песок у его ног, уходила в воду, но, поскольку ни одной поклевки не

было, он просто

сидел и читал ежегодник Джейнс – под ослепительно синим тропическим небом.

Ему удалось выпросить удочку

у рядового Фальковски из команды материально-технического снабжения. Хотя до начала

очередного аврала, предваряющего выход в море, оставалось не

более часа, он не смог отказаться от соблазна. Насладиться этой

немыслимой роскошью – уединением и бездумным отдыхом, что может быть

лучше? Даже свист винтов и рев турбин над головой не могли испортить

удовольствия.

Если бы еще

не…

– Пляжик-то совсем не как на Гуаме, – лениво прокомментировала

Мелисса Мао всего в нескольких метрах за его спиной. – Но позагорать можно – с паршивой овцы хоть шерсти клок.

Младший лейтенант Мао томно разлеглась на крупном коралловом песке

неровного пляжа. По одну сторону от нее загорала техник-младший лейтенант Нора Лемминг, а по другую – адъютант Тессы Жаклин Виран и

связистка Синохара Сати. Девушки непринужденно расположились неподалеку от Соске, подставив солнцу свои молодые и

упругие тела, прикрытые лишь маленькими кусочками ткани – открытыми бикини, почему-то одинаковой пятнистой серо-голубой расцветки, напоминающей городской камуфляж «урбан».

Вся четверка млела под жаркими лучами. На гладкой обнаженной коже сияли

слепящие глаза солнечные зайчики, капли пота катились по соблазнительным изгибам, выпуклостям и округлостям.

Как и всему остальному

персоналу базы Мерида, девушкам пришлось покинуть ее только с тем, что было на них

надето. Соответствующих магазинов на просторах Тихого и Атлантического

океанов не наблюдалось, поэтому им пришлось сшить купальники самостоятельно. С истинно

женской находчивостью они воспользовались ничейным комплектом городского

камуфляжа, завалявшимся в каптерке, и потратили на это немало своего личного

времени, пока ТДД бесшумно сверлила океанские глубины.

Наверное, мысль о том, что время, когда можно будет покрасоваться в этих обновках, все же придет, скрашивала их однообразные

трудовые будни.

Число служивших на борту «Туатха де Данаан» женщин – особенно молодых женщин, как офицеров, так рядовых – было небольшим. Все выглядело так, словно эти девушки образовывали некий негласный союз, в котором не придавалось большого

значения рангу или должности. С того времени, когда ТДД пришлось покинуть базу острова Мерида, этот союз окреп еще сильнее – возможно, в том числе и из-за гибели пилота Евы Сантос.

– Ты права, как никогда. Сто лет не загорали, – согласилась Нора Лемминг, поправляя туго обтягивающий

высокую грудь бикини.

– Чудесно, что мы запаслись

купальниками, да? – пропела Жаклин, растянувшись ничком и покусывая стропки развязанного лифчика белоснежными

зубками.

– Но дизайн не слишком открытый? Я бы предпочла поскромнее… – хихикнула маленькая Сати Синохара, делая вид, что стесняется.

Синохара тоже родилась в

Японии, как и Соске. На службе она всегда одевалась строго, без макияжа, и носила простые

очки в черной оправе, но теперь в ее стиле тоже стало заметно что-то кошачье, подобно Мао. О ней было

известно, что Сати прослужила несколько лет в ВВС после окончания колледжа, перед тем, как попасть в

Митрил. Несмотря на то, что ей было лет двадцать семь – двадцать восемь, сейчас она

выглядела девчонкой, которую запросто можно было принять за ровесницу Соске. Полудетское лицо

стеснительность, да и невысокое звание сержанта, самое младшее среди подруг, обычно ставили Синохару в

положение заботливо опекаемой младшей сестренки для Мао и

остальных, особенно, когда поблизости не было Тессы. Что интересно, по возрасту она была, наоборот, самой старшей.

Глядя, как она потупила глазки,

Мао и остальные девушки звонко засмеялись.

– Да что ты говоришь?! Это

же редкий шанс покрасоваться!

– Вот потопят враги нас

незагорелыми, бледными как селедки – представь, как будет грустно.

– В кои веки довелось расслабиться… ха, вы

только посмотрите, как

таращатся

парни!

– Сейчас у них глаза на песок выпадут. Ах, мне так стыдно!

Действительно, со стороны солдат, в поте лица запихивающих мешки в объемистое чрево вертолета метрах

в ста от пляжа, донесся одобрительный свист.

«Вы же специально так вырядились. И зачем было загорать рядом со

мной»? Соске только потихоньку вздохнул в ответ на свои мысли.

Впрочем, догадаться было нетрудно. На этом безлюдном побережье было три не слишком просторных

песчаных пляжа, но их все уже оккупировала многочисленная мужская часть экипажа. На одном устроили стрельбище, чтобы не терять навыков, на другом сгрудились подвахтенные

любители искупаться, позагорать, выпить пива и пожарить барбекю, поэтому остался только этот, самый маленький и шумный, расположенный в створе временной

ВПП.

Соске это не пугало, ему хотелось

посидеть на песке одному: он только недавно вспомнил, какая это

роскошь на военном корабле – одиночество. Но не успел он расположиться, как заявилась

Мао с подружками. Надо полагать, их достали нежеланные ухажеры. Конечно, это было не хуже, чем толпа орущих

потных мужиков, но…

Как относиться к таким наглым заявлениям: «Любуйся и радуйся, счастливчик. Благодарности и цветы – потом»? И еще: «У тебя уже есть подружка, так что сиди тихо и не бери в

голову».

Женская часть экипажа подлодки, на которую Соске вернулся после

долгого отсутствия, мгновенно пронюхала про его разнесшийся вплоть до ионосферы

романтический радиодиалог с Чидори Канаме после сражения в Никаро, в южной Мексике, и теперь обращала на него

неизмеримо больше внимания – очевидно, восхищаясь и втайне завидуя. Может быть, именно поэтому они принялись

болтать о своих сердечных делах, совершенно не смущаясь его присутствием.

Примерно так:

– Милочка, а как дела у вас с Брузером?

– Все лучше и лучше. Он такой хороший.

– Да? А с виду настоящий дикарь.

– Ни капельки! Совсем не такой! Но, вы понимаете, он механик… хи-хи-хи!

– О-о-о-о!

– Другими словами, владелец умелых рук и ловких пальцев?

– Мисс Нора!!!

– Что, я должна подтвердить? Разочарую – мы еще ничего не успели. Было слишком мало времени...

– Жалкие отмазки. Как только заходит разговор про «то самое» – тут же начинается.

– Ну-у-у-у… я-то думала.

– Да? Раз так, давайте поговорим про милашку-Вебера. Говорят, более чувствительных и нежных пальцев, чем у снайпера, в природе не найти. Он может сыграть, как на скрипке…

– Он гитарист – и хреновый к тому же.

– Неужели? А кто же это рассказывал

про него настоящие легенды?

[[image:/storage/reader-images/4dfa5a49e7dadf05a03f87737046560531f00ae5.jpg]]

– А кого же еще?

– Да уж точно не меня! Перестань

выдумывать, дурочка! Кому

он нужен, этот

олух?

– Не признается.

– Ай-яй-яй, кто бы мог подумать?

– Так, погодите. Так это вы запустили эти сплетни?!

– Нет. Просто

мне так показалось.

– И мне. Но он такой красавчик, неужели

тебе не подходит?

– Что-о-о-о?!

– Шучу-шучу, не надо драться! Какая

жалость, значит, на

самом деле ничего не

было.

– Перестаньте дразниться.

– Ладно-ладно, не будем.

– На самом деле он мне вроде младшего братишки.

– Тогда… тогда – это майор.

– Не поняла, какой майор?

– Глупая. Бел, конечно. Кто же еще?

– А-а-а, Бел. Чепуха. Крутить шашни с

непосредственным начальником – это неприлично.

– К тому же он бука. Слишком серьезный.

– Хочешь сказать, ты несчастна и одинока.

– Да ну тебя.

– Ах, но ведь майор такой классный. Настоящий стоик – или самурай.

– О-о-о! Сати, наконец, запала на кого-то!

– Хочешь, я все устрою?

– Как?! Хочу, конечно!!! Но… это так неудобно… даже и не знаю…

– Хе-хе, не увиливай! Вот ведь эти японцы – ничего прямо не скажут.

– Но это же неприлично!..

И так дальше – без конца.

Соске мало интересовало, о чем они тарахтели – да и все равно он не мог уследить за нитью разговора, не воспринимая и десяти процентов

выплескиваемой информации. Единственное, что ему было ясно, так это то, что они обращают на него не больше внимания , чем на глиняную фигурку-амулет тануки1 , из тех, что стоят на счастье в японских

домах и садах.

Впрочем, его это не

слишком заботило – он продолжал рыбачить с отсутствующим

видом.

Время дорого.

Поправив стильные солнечные очки, Мао поинтересовалась:

– Кстати, а где Эмилия и Йета?

– Похоже, трудятся, бедняжки, и вырваться не смогут. Какая жалость, – ответила Лемминг.

Насколько помнил Соске, Эмилия была офицером связи, без которой на борт ТДД не

проходило ни одно сообщение, а Йета работала в команде технического обслуживания. Наверняка они бы тоже с

удовольствие позагорали и посплетничали, но продолжающийся аврал по

погрузке запасов не дал им такой возможности.

– Мда, и она тоже не смогла.

– Кто?

– Капитан.

– А, Тесса, – пробормотала Мао и выдержала паузу. – ...У нее столько

совещаний.

Я и не думала, что она сумеет.

– Это верно…

– А ведь мы и ей сшили купальник.

– Жаль. Такой шанс в другой раз будет нескоро.

Когда речь

зашла о Тессе, бодрое настроение слегка приугасло. Девушки явно переживали за

командира-трудоголика.

– С ней все будет хорошо? – спросила Синохара.

– Сама она так и отвечает.

1 Японский барсук,

а точнее – енотовидная собака. Герой

фольклора и символ плодородия.

– Но она

похудела, – заметила Лемминг.

– Еще бы. Вообще, как бы сказать… – Мао слегка заколебалась, потом пожала плечами.

– Что?

– А-а, ничего. Все нормально. Девочка просто устала.

Может быть, Лемминг и другие не заметили, но для Соске уловить перемену в

голосе Мао было нетрудно. Она всегда говорила таким тоном, когда ей приходилось успокаивать

подчиненных на поле боя: «Спокойно. Подкрепления скоро будут здесь». Мао всегда была близка с

Тессой и, конечно, чувствовала, что с ней творится неладное, но совсем не желала выносить это

на обсуждение окружающих – привычно ставила дымовую завесу.

После сражения в Мексике у него не появилось ни единой возможности

поговорить с Тессой. Он доложил в присутствии Мардукаса и прочих офицеров – Мао, Курца, Крузо – о том злополучном побоище в Токио, об эпопее в Намшаке. А потом был разговор о возвращении

в строй.

Опыт неформальных отношений

с Тессой, ее осунувшееся лицо подсказывали Соске, какой

невероятный груз ответственности теперь пригнул к земле ее хрупкие плечи. Спасение

оперативной группы и сбор уцелевших митриловцев были по большей части ее

заслугой, и теперь она выбивалась из сил, стараясь

реорганизовать их.

В те времена, когда Соске

только-только начал службу на «Туатха де Данаан», случаи, когда

подчиненные демонстрировали недоверие своему малолетнему командиру, не были чем-то из ряда вон

выходящим. С тех пор прошло два года. Теперь эта

девочка была абсолютно незаменима для остатков организации, и было страшно

даже подумать о том, чтобы ее потерять. Она была не только стратегом , разрабатывающим

планы, но и точкой опоры, психологически поддерживающей людей.

Тесса была гением, и к тому же в избытке наделенным необходимой лидеру харизмой. Многие офицеры, когда-то встретившие Тессу критически, теперь почти обожествляли ее.

Тем не

менее, Тереза Тестаросса не была сверхчеловеком.

Разве не суждено организации, теперь

завязанной только на интеллект и волю семнадцатилетней девушки, погибнуть в

противоборстве с могущественным противником? Случится ли так? Этого не могли

сказать даже ее самые близкие соратники

– немногие друзья, которые стояли с ней плечом к плечу, видели, как она смеется и плачет. Но они знали, что она не отступит.

В это время со стороны отстоящей на несколько сот метров взлетной

полосы и штабной палатки, едва заметной среди гор всевозможной тары, заполненной припасами, донесся пронзительный, душераздирающий вой сирены. Динамики выдали два коротких и

гудка и один длинный.

Этот сигнал означал начало немедленной эвакуации. К острову Рокуэс приближался

вражеский корабль или самолет – детали пока не уточнялись. Вероятнее всего, противника обнаружили бдительно

патрулирующие прилегающий район вертолет «Пейв Мар» или истребитель вертикального

взлета «Супер Харриер». Всему личному составу следовало немедленно прекратить работы и вернуться на борт

«Туатха де

Данаан», которая готовилась к экстренному погружению, а летательным аппаратам – стартовать. Оставшиеся недогруженные запасы

необходимо было уничтожить – взорвать или сжечь. Терять их было неприятно, но противник не должен был получить информацию о том, откуда и какие предметы снабжения

поступают на ТДД и в чем она испытывает недостаток.

Все оперативники в поле зрения – загоравшие на пляже, выполняющие стрелковые упражнения – вскочили, как встрепанные, расхватали манатки и бросились

готовиться к эвакуации.

– О-о-о-о! Отпуск был коротким.

– Всего тридцать минут. Знать бы, когда будет следующий…

Мао и ее

подруги, жалуясь на жизнь, натянули поверх купальников грубые шаровары и футболки и быстро

собрали нетронутую провизию и выпивку.

Соске тоже

моментально смотал леску, на конце которой болтался крючок с неопознанной водорослью.

– Глубина 200, скорость двадцать пять узлов. В радиусе двадцати миль преследующих кораблей противника не

обнаружено, – доложил старший помощник командира Ричард Мардукас.

Тесса подняла взгляд к главному экрану и считала информацию, подтверждавшие слова старпома. Появившийся доклад палубного

офицера, сообщавший, что в отсеках все

в порядке, позволил ей облегченно вздохнуть.

– Снизить боеготовность до «желтый три». Отставить

режим тишины в отсеках.

– Ай-ай, мэм. Боеготовность снижена до «желтый три». Отставлен режим

тишины

отсеках, –

отрепетовал Мардукас, передавая команды

начальникам боевых частей.

того момента, когда, обнаружив приближение противника, подводная лодка покинула акваторию

острова Рокуэс и ушла на глубину, прошло пять часов. Теперь сидевшие до поры, затаив дыхание, работники службы материально-технического обеспечения смогли, наконец, начать сортировать и укладывать на

хранение горы припасов, беспорядочно сваленные в ангаре.

– Мы предполагали, что так и будет, не так ли? – сказал Мардукас.

– Вы правы. Но это произошло быстрее, чем я думала.

У командиров не было сомнений в том, что база на острове Рокуэс рано

или поздно будет обнаружена и атакована противником. Однако бросить пришлось совсем

небольшую часть грузов, а все первоочередные припасы были успешно погружены на «Туатха де Данаан». В настоящий момент подводная

лодка была полностью боеготова и имела автономность по всем запасам не менее четырех месяцев – если не считать вымотанного и

уставшего экипажа, конечно. Находясь в своей стихии и сохраняя возможность действовать в

подводном положении, ТДД оставалась одним из мощнейших боевых кораблей в мире. Где она находится, куда направляется и где появится в

следующий раз на поверхности – этого не мог сказать никто, кроме тех, кто стоял сейчас в главном

командном пункте.

Именно поэтому то, что противник сумел так быстро обнаружить базу на острове Рокуэс

и выслать ударный отряд, выглядело необычным. Фигуры на доске двигались слишком быстро – Тесса безошибочно чувствовала это.

– Возможно, причиной стало то, что противник чувствует угрозу?

– Да. В Сахаре мы успели в последний момент.

– Совершенно верно. Тогда, это может означать… Мардукас не закончил фразы, но Тессе этого и не требовалось. Она прекрасно

знала, о чем он думает.

В управляющей структуре Амальгам произошли какие-то подвижки. Если тщательно проанализировать

собранную информацию, иного вывода сделать было нельзя. Действия Амальгам с каждым днем

становились все более эффективными и решительными – в противоположность тому, что было раньше.

С точки зрения

Тессы и ее товарищей это было неприятным явлением, однако, если взглянуть

шире, его нельзя было расценить как полностью негативное. Это было

доказательство того, что сменились лица, ответственные за принятие решений в верхушке

Амальгам. На смену неуклюжей и медлительной ползучей политике влияния и

подкупа пришли активные боевые действия и стремительные атаки. Значило ли это, что

управляющая система Амальгам деградировала до стандартной

пирамидальной организационной структуры?

Нет, они не знали, конечно, где находится вершина айсберга, и какова она. Но теперь противник превратился из

аморфной и медлительной, но неуязвимой массы в могучего бронированного титана – это дало им долгожданный шанс.

Пока не было известно, где находится ахиллесова пята. Был ли это мозг или, быть может, сердце? Отлита ли серебряная пуля, которой можно сразить чудовище?

Если бы

знать.

Конечно, война не станет легче – скорее наоборот. Но она уже почувствовала, поняла движения противника. Словно легкое касание к

заброшенному крючку, незаметное дрожание поплавка.

– Это добрый знак, – произнесла Тесса, устало откинувшись на спинку командирского сидения и вытянув

незагорелые белые ноги.

Если враг становится на одну ступеньку с остатками Митрила, появляется надежда врезать ему изо

всех сил – пусть даже и нельзя было рассчитывать на то, что военная мощь противников хотя

бы приблизительно сравняется.

Теперь можно перейти к следующей

стадии.

– Мистер Годарт, пожалуйста, примите командование. А вас, мистер Мардукас, я попрошу пройти со мной.

– Так точно, командир.

Оставив корабль на попечении второго помощника, Тесса поднялась из кресла. Она уже направилась в отсек

оперативных совещаний, где предполагалось следующее совещание, чтобы спланировать дальнейшие

действия, когда ее остановила оператор связи.

– Постойте, командир.

– Что такое?

– Радиограмма. От мистера Лемона из DGSE

Шифрованное сообщение, которое принял малогабаритный беспилотный подводный аппарат «Черепаха», двигающийся под поверхностью

воды выставив антенну, появилось на мониторе. Запустив программу-дешифратор, связистка подвинулась, давая Тессе возможность взглянуть.

Содержание

уместилось в одну строчку.

Подтверждаю

Янск-11. 60°8'10.66 СШ 153°54'20.601

ВД / Файл 1258-09-02.

Долгожданный

результат.

Впрочем, результат, предвиденный заранее. Подтверждение тоже пришло быстрее, чем предполагалось.

В настоящий момент Мишель Лемон находился в Москве. Ради того, чтобы добыть эту информацию, он отправился на разведку, подвергаясь нешуточной опасности. Сейчас он уже готовился к отходу и

завтра должен был вернуться в западную Европу через Венгрию.

– Хорошо. Сотрите сообщение.

– Так точно.

Проследив, как исчезает

текст радиограммы, Тесса повернулась и покинула ГКП.

момента атаки на остров Мерида

прошло восемь месяцев. Все это

время Тесса и

ее

соратники трудились, не покладая рук.

1 Северное побережье Охотского моря, Магаданская область.

Рассеявшиеся по всему миру бывшие члены Митрила в первом

приближении восстановили сеть снабжения, финансирования и разведки. Хантер, Тень и их коллеги из

Разведывательного управления активно собирали информацию. Ветераны, подобные подполковнику Эстису, набирали и тренировали личный

состав, постепенно, шаг за шагом наращивая военную мощь.

Но никто до сих пор не смог узнать о судьбе или местонахождении

лиц из высшего командного состава Митрила. Начальник Оперативного управления

адмирал Борда, начальник Разведывательного управления генерал Амитт, профессор Пэйнроз, возглавлявший Исследовательский

отдел и руководитель организации, лорд Мэллори – все они погибли или продолжали скрываться от преследования.

По словам Хантера незадолго до нападения генерал Амитт перевел

штаб Разведывательного отдела в новое место, и, похоже, избежал разгрома и физического

уничтожения. Весьма вероятно, он и теперь продолжал тайно собирать информацию, не предпринимая никаких действий. На контакт никто из его

сотрудников не вышел, и было трудно судить, можно ли считать эту группу союзниками нового, возрождающегося Митрила . Хантер, получивший строгий приказ лечь на

дно и ничего не предпринимать, нарушил его и полностью перешел на сторону Тессы – на свой страх и риск. То же самое можно было сказать и о

Тени.

Они с Хантером сумели найти скрывающихся уцелевших сотрудников

Исследовательского отдела, вступить с ними в контакт и завершить строительство «Лаэватейна». Новая разработка была окутана

плотным туманом секретности, но Тесса была в курсе, что его сборка прервалась задолго до трагических январских

событий – в связи со смертью ведущего конструктора и сложностями

технического характера. Их не удалось бы преодолеть и сейчас , но дело исправило то, что Тень смогла спасти и тайно

вывезти из Японии центральный вычислительный блок разбитого «Арбалета», и то, что к ним присоединилась девушка-посвященная по фамилии Миллер. Та самая, которую в свое время спасли Соске

и его товарищи. Она смогла восстановить искусственный интеллект, и проснувшийся Ал с ее помощью

сконструировал новый бронеробот из того, что имелось на руках.

Оснащенный мощным лямбда драйвером бронеробот был собран с бору по

сосенке. На него пошли экспериментальные агрегаты, имевшиеся в распоряжении серийные

запчасти для М9 и вообще все, что попалось под руку, поэтому его дизайны выглядел несколько странным , а назначение – узкоспециализированным. В жертву наступательным

возможностям было принесено все остальное. Вспоминая, как в свое время инженеры фирмы

Локхид собрали первый прототип стелс-истребителя «Хэйв Блю» из всяческих остатков, начальник секции технического обслуживания ТДД Эд Сакс и его

подчиненные прозвали этот бронеробот «Хэйв Рэд».

Были предприняты попытки заполучить и другое вооружение, но Тесса и ее помощники не слишком

рассчитывали на создание вооруженных сил, хотя бы приближавшихся к тому, что было до нападения Амальгам. Снабжение было затруднено, подобрать безопасные базы для

размещения персонала было еще сложнее, да и финансирование оставалось больным вопросом. Фонды, сохранившиеся от прошлой организации, таяли, а новая децентрализованная сеть

сбора средств через подставные фирмы работала не слишком эффективно.

Сейчас над воссозданием Митрила трудились около двух тысяч человек, но контратаки Амальгам серьезно

осложняли ситуацию, заставляя их постоянно скрываться и перемещаться.

«Туатха де Данаан» стала мобильным штабом, объединяющим всю реконструированную сеть тайной

организации. Верховное главнокомандование, по существу, перешло к капитану первого ранга

Терезе Тестаросса.

Не все из митриловцев были довольны этим. Такая огромная ответственность – и семнадцатилетняя девушка. Как бы уверенно она себя ни вела

перед лицом подчиненных, это вызывало беспокойство.

Тем не менее, иных кандидатур, подходящих на этот пост лучше Тессы, не имелось. Мардукас был надежным офицером, прекрасным тактиком и ее учителем, но все же не обладал необходимым

набором лидерских качеств, способностью вдохновить и увлечь за собой людей, тем, что называется харизмой. Здесь не могла помочь его ставшая

притчей во языцех пунктуальность, строгость и привычка к занудным назидательным речам. Но, кроме Мардукаса, иных сколько-нибудь серьезных кандидатов, способных возглавить Митрил, просто не было.

Тесса часто со вздохом вспоминала майора Калинина – если бы он был с ней! Являясь ее заместителем, он без труда нес на своих плечах

огромных ворох задач по подготовке, обеспечению и проведению операций, работе с личным составом – и неисчислимое множество иных. Без него она была как без рук.

Андрей Сергеевич Калинин.

Известие о его переходе на

сторону Амальгам повергло Тессу в шок. Безусловно, наемники, из которых

состоял Митрил, всегда следовали в первую очередь собственным интересам , для них было

логично выбирать более сильную из противоборствующих сторон и более

существенную компенсацию своих усилий. Но образ Калинина, сложившийся у

всех митриловцев, служивших вместе с ним на Западно- тихоокеанской

флотилии, разительно не соответствовал этой меркантильной концепции. Неразговорчивый

и мрачный, создающий впечатление совершенной безжалостности к себе и другим – по крайней мере, внешне – он являлся

человеком, на которого можно было безоглядно положиться. Несгибаемая воля

и честь настоящего воина, которая безошибочно ощущалась в нем, притягивала к

нему людей

Почему же

теперь он оказался в рядах врагов?

Оставшаяся без самых

насущных запасов после бегства с острова Мерида «Туатха де Данаан» уцелела и смогла

продолжить борьбу только благодаря тайному складу, подготовить

который не мог никто, кроме Калинина. Исходя из этого, можно было предположить, что его решение перейти на сторону Амальгам

было принято уже после нападения на Мериду. Повлиял ли на

него плен? Если вспомнить те события, то Тесса

заметила, что во время сражения в поведении майора были заметны признаки

совершенно несвойственной ему нерешительности – как будто он

знал, что должно произойти, но не видел способа противостоять нападению и

пребывал в смятении.

Смогли ли враги промыть ему

мозги и перетянуть на свою сторону посулами? Или кто-то из его близких

оказался на положении заложника? Возможно, он имел какие-то связи с Амальгам еще до вступления в Митрил? Или причина была

еще более сложной?

Единственное, что можно было сказать с уверенностью: у Амальгам появился талантливый

военачальник, а у Митрила – могущественный и опасный враг.

В чем же

дело?

Может быть, это не Калинин появился в рядах Амальгам, может быть, это был его брат-близнец? Но откуда у него такие же знания? Или Калинин сотрудничал со своим

братом, но…

– Командир?

Голос Сати заставил Тессу

очнуться от тяжелых мыслей и вернуться к реальности.

– Да. Все в порядке.

Все десять участников совещания, рассевшихся вдоль стола в штабном

отсеке, озадаченно уставились на нее. Начальник технической службы Эд

Сакс , по прозвищу Брузер, сейчас как раз докладывал о ситуации с материально-техническим обеспечением, наличных запасах и ведущихся

работах.

Тесса наклонила голову, не обращая внимания на вопросительные взгляды.

– Итак, что дальше?

– Состояние наших М9 ухудшается. Все три

бронеробота: «Фальке» и две машины Е-серии. Мы не смогли заполучить для них запасные части – их слишком легко

отследить. БР интенсивно используются в течение полугода без капитального

ремонта – все три давно уже пора тщательно диагностировать и

восстанавливать с использованием специальных стендов, которых у нас

нет. Они имеются только на заводах, но туда нам не

пробраться, какие бы уловки мы не использовали – тут же

поднимется шумиха.

В распоряжении возглавляемого Тессой отряда сейчас находились

четыре бронеробота. Один черный «Фальке», две машины серии Е и «Лаэватейн». Последний совсем недавно начал участвовать в боях, и износ его агрегатов был

незначительным, но три остальных участвовали в таком количестве жестоких сражений, что сейчас их состояние вызывало

самые серьезные опасения.

– Сколько еще мы сможем поддерживать их боеготовность?

– Их хватит не более чем на три

боевые операции. После этого я ничего не могу гарантировать. Может заглохнуть палладиевый

реактор в разгар схватки, могут переломиться несущие скелетные фермы из-за усталости металла, могут заклинить суставы… все что угодно. Если мы разберем один из них на

запчасти, то два оставшихся смогут продержаться…

– Погодите. Но тогда наши возможности

существенно снизятся! – озабоченно заговорила Мао. – Раньше мы выставляли на поле боя шесть единиц одновременно, теперь

нас всего одна

боевая тройка плюс один. Если мы лишимся хотя бы одного бронеробота, то не сможем полноценно

участвовать в операциях и следовать отработанной тактике.

– В противном случае из строя выйдут все три БР.

– Хм.

– Ничего страшного, – вмешалась Тесса. – Надеюсь, еще до того, как они сломаются после третьего боя, мы добудем запасные части. Пожалуйста, продержитесь до тех пор.

Она говорила уверенно, хотя на самом деле не представляла, появится ли у митриловцев такая

возможность. Вероятно, что-то смогут сделать Хантер или Эстис, в ином случае боеспособность

десантного отряда «Туатха де Данаан» резко упадет.

Но самое главное… Все решится еще до того, как произойдут три сражения.

Бросать три оставшихся

бронеробота в четвертую и пятую схватки не потребуется. Если эта война

затянется настолько – они в любом случае потерпят поражение.

– Так что насчет следующей операции? – спросил Курц.

– Наши ряды

множатся – собираются рассеявшиеся союзники. Кроме того, мы смогли восполнить

запасы и восстановить боеготовность ТДД, а заново

созданная разведывательная сеть начинает снабжать нас информацией. Тем не менее, местонахождение

Леонарда остается неизвестным – мы даже не знаем, жив он или нет. Для того, чтобы разгромить Амальгам, мы должны знать

точно, – просуммировал Крузо.

– Да, достоверной информации нет. Но я уверена – он жив.

– Интуиция?

– Возможно.

Тесса говорила без колебаний. И, хотя не подкрепленное фактами

заявление выглядело иррациональным, никто из присутствующих ни на секунду не усомнился. Она не только была сестрой-близнецом, но и Посвященной, а те , кто служил в этой флотилии, не раз имевшие дело с подобными

вещами, понимали, что интуицию такого рода нельзя недооценивать.

– Если вы помните, Канаме тогда сказала: «кажется, я его убила» – она не знала сама. Правильнее считать его живым.

– Даже если и так, мы

понятия не имеем, где он

прячется, – пожаловался Курц.

– В настоящий момент информации

для планирования эффективной атаки недостаточно, – уточнил Крузо.

– Вы правы. Кстати, что касается

плана с вирусом. Дана и Ал все еще дискутируют

работают над этой

проблемой, и до сих пор не пришли к удовлетворительному заключению.

– Впервые слышу об этом. Они

умеют общаться между собой? – удивился

Сакс.

– В то время, когда не загружены прямыми

задачами, естественно. С некоторой натяжкой его можно назвать нерабочим временем. Но пока пользы не слишком много. Условия задач, которые ставит Ал, слишком сложны для того, чтобы Дана нашла решение, – ответила Тесса.

– Так, получается, Ал – настолько мощный искусственный

интеллект, что даже может соперничать с Даной?

– Именно так.

– Но ведь Ал на удивление слаб в

шахматах. Играя с ИИ бронеробота Мао – «Пятницей» – он продул девять раз из десяти.

Тесса впервые услышала об этом. Но это вовсе не смутило ее, она всего лишь небрежно пожала

плечами.

– Вы правы. Но, тем не менее, Ал – поразительный искусственный интеллект.

– Да? Но разве он не доказал свою слабость?

– Полагаю, причина в том, что он не использовал во время

матчей математические вычислительные методы. Он сумел победить всего единожды, но – используя интуицию, подобно тому, как это делаем мы.

– Интуицию?.. – Сакс недоверчиво сдвинул брови, но тут заговорил молчавший до сих пор Мардукас.

– Инстинкт. Часто шахматный гроссмейстер, математик или опытный стратег сталкивается со сложными задачами и

выдает правильное итоговое решение интуитивно, не проводя сложных вычислений. Это трудно объяснить с точки

зрения формальной логики, но и отрицать существование подобного явления невозможно. Если угодно, одним из вариантов его объяснения

является частный случай предсказания будущего в результате страстного желания

победить, воплощение предвидения в реальность. В рамках несложных математических

игр расчетные методы, используемые неймановскими1 компьютерами, имеют определенные преимущества, но когда мы имеем дело со сложной

и многогранной реальностью – все изменяется.

– Хм-м-м.

– Давайте обсудим дефиниции

интеллекта в следующий раз, когда у нас появится свободное время, – Тесса со значением захлопнула папку, лежащую на коленях. – Вернемся к насущным вопросам. В структуре системы управления

Амальгам возникли малозаметные, но важные изменения. Скорость, с которой принимаются решения, возросла, противник демонстрирует более

решительную и активную тактику. Я не уверена до конца, но, возможно, наша партизанская война наконец-то доказала свою эффективность.

– Они начинают нервничать и злиться? Хорошие новости.

– Впрочем, возможно, не мы послужили причиной.

– Что вы имеете в виду, командир?

– Леонард. Или мистер Калинин. Что, если они захватили руководящие

позиции внутри организации? До сих пор, сколь серьезные и болезненные удары бы мы ни наносили, Амальгам не выказывала никаких

признаков внутренних конфликтов. Так не может ли быть причиной тайная борьба за власть? Мы должны принимать во внимание и

такую вероятность.

1Джон фон Нейман (1903 – 1957)

— венгро-американский математик, сделавший важный вклад в квантовую

физику, квантовую логику, функциональный анализ, теорию множеств, информатику, экономику и другие отрасли науки. Наиболее известен как праотец

современной архитектуры компьютеров (так называемая архитектура фон Неймана), применением теории операторов к

квантовой механике, а также как участник Манхэттенского проекта и как создатель

теории игр и концепции клеточных автоматов.

– Все это выглядит очень

таинственно, – в словах Крузо прозвучали непривычно жалобные и растерянные нотки.

– Именно этот момент был одной из

причин данного собрания. Есть и другая причина. Благодаря самоотверженным действиям мистера Лемона и других

разведчиков, у нас возникла редкая возможность. Я планирую исследовать этот момент

примерно через сутки.

Слова Тессы заставили Мардукаса

нахмуриться.

– Исследовать? Лично?

– Да. Без моего присутствия это

исследование просто невозможно. Конечно, определенная опасность имеется, поэтому, пожалуйста, выделите несколько оперативников, которые будут сопровождать меня. Это очень удаленное место.

– Где же оно находится?

– На Дальнем Востоке. Некие руины на территории России.

В настоящий момент «Туатха» де Данаан» находилась в Атлантическом океане. Если для сопровождения потребуются

бронероботы, это будет весьма непростой маршрут. Подводная лодка здесь не могла

помочь, оставалось рассчитывать только на авиацию. А два боеспособных вертолета могли

поднять всего два БР.

– Итак… прикрытие будут осуществлять

старшина Вебер и сержант Сагара. Майор Крузо займется сбором информации и другими делами на Украине. Мелисса отправится в Южную Америку

вместе с полковником Кортни для атаки вражеского объекта. С этим неугомонным стариком вам

будет непросто, но придется потерпеть.

– Да нет проблем, – бросила Мао.

– Попрошу вас отвечать, как полагается.

– Так точно, командир!

– Прекрасно. На этом все, благодарю вас. Пожалуйста, будьте осторожны и не делайте ошибок. Все свободны.

На следующее утро после устроенного Тессой внеочередного совещания, Мелисса Мао открыла глаза и поняла, что совершила большую-пребольшую ошибку.

По сравнению с тем, что она натворила, все остальное – наступить по ошибке на своего пехотинца, разболтать по открытому

радиоканалу совершенно секретную информацию – выглядело не стоящей упоминания

ерундой.

Она проснулась в собственной каютке для комсостава. Командирские дела, куча навалившейся бумажной работы

привели к тому, что в ее единоличном распоряжении оказалось крохотное , но совершенно личное помещение. Для людей, которые служили на субмарине, это было невыразимой словами

роскошью.

И теперь в этой маленькой каюте, на единственной узкой койке… …Рядом с ней безмятежно похрапывал

совершенно раздетый Курц.

Он дрыхнул без задних ног, чему-то улыбаясь во сне – так, как будто имел на это полное право.

– Боже мой… Застонав в голос, Мао уселась на кровати. Голова раскалывалась.

Короткая проверка показала, что на ней тоже не осталось ни

единой ниточки – она была в чем мать родила.

С трудом продираясь сквозь похмельную пелену, она попыталась припомнить, что именно произошло прошлой ночью.

Какой ужас! Ей страстно захотелось,

чтобы все это оказалось просто страшным

сном.

Все верно, теперь она вспомнила отчетливо.

Поздно ночью, когда она разбирала формуляры на погруженное снаряжение и

боеприпасы, явился Курц – ему нужна была подпись непосредственного командира на каком-то документе. Кроме того, он поделился с ней своими

проблемами – его беспокоили

неопытные новички из PRT. Начавшийся с деловых вопросов разговор незаметно перешел в

дружескую беседу, затянувшуюся надолго.

[[image:/storage/reader-images/b50f40554b7b56e06c3751856d88d8feb27e7d6c.png]]

Когда ей захотелось промочить горло, и из малюсенького холодильника

появилась бутылочка газировки, рука ненароком соскользнула и пузырящаяся жидкость щедро оросила

койку и палубу.

Черт, вот в чем было все дело.

Если бы не эта проклятая газировка, ничего бы не случилось!

Быстро перейдя к светлому пиву, они сами не заметили, как начали делиться своими

заботами и горестями, жалуясь на выматывающую службу с беспрерывными авралами. Ах, если бы получилось отдохнуть, хоть ненадолго, смотаться на какой-нибудь курорт! Безмятежный сон, романтические знакомства… она не успела оглянуться, как Курц в ответ на эти неожиданно

поднявшиеся со дна души слова, деловито принялся массировать ее затекшие от канцелярской работы

плечи. Обычное домогательство – как раз в его стиле.

Сверкая чистыми голубыми глазами, он с плотоядной улыбочкой

наклонился и прошептал ей прямо в ушко:

– Эй, сестричка. Неужели ты бы не хотела

романтического приключения? Прямо здесь. Со мной?

Ее стандартный ёко-гири1 в ухо, исправно валивший нахала с ног, в этот раз привел

неожиданным и

катастрофическим последствиям. Каютка была тесной, а пол мокрым от пролитой минералки – она неожиданно поскользнулась. Курц попытался ее поймать, и небезуспешно – они оба упали на койку. Что самое печальное, в процессе Мао сильно ударилась

головой об стенку. Кажется, она даже потеряла сознание на пару-тройку секунд. Когда головокружение прошло, все поле зрения заполняло лицо

Курца с написанной на нем неподдельной тревогой. Его голос слегка дрожал.

– …Эй! Эй, ты цела?!

Эти простые слова словно прорвали плотину. Из ее глаз брызнули слезы.

Нет, нельзя сказать, что она безутешно рыдала, но накопившаяся тяжесть хлынула через край горячими, обильными слезами.

Что я делаю в этой стальной коробке, на дне океана?! Почему он так беспокоится обо

мне?

Все, что ложилось на

душу невыносимым грузом еще с Мериды – страх, одиночество, тоска – все подкатилось

к горлу горячим комком. И этот парень, держащий ее в крепких объятиях, вопросительно

заглядывающий в глаза – его лицо оказалось близко-близко. Они смотрели

друг на друга, не отрываясь, забыв о времени…

Да. Все верно.

Именно тогда они поцеловались. Точно. Все было именно так.

Кто бы мог себе

представить? Как… как глупо. Где же было ее офицерское достоинство?

Она чувствовала себя настолько неловкой и смущенной, что ни за что не смогла бы

рассказать об этом Норе и остальным подругам.

Впрочем, если бы они узнали об этом, их глаза наверняка вспыхнули бы

восторгом и интересом. Можно было бы не сомневаться, на ее голову посыпались бы

бесчисленные вопросы.

«Так

как же, как?! Как

это было? Признавайся, быстро»!!!

Ну, как бы вам сказать… …Боже мой!

Это было

чудесно. Она и подумать не могла, что они окажутся созданы друг для друга. Словно в сказке, словно в музыке…

1 Ёко-гири

– боковой удар ногой.

В какой- то миг она просто потеряла себя. Наверное, потому сейчас так ноет все тело. Конечно, звукоизоляция в жилых отсеках

хорошая, но не дай бог кто-нибудь услышал…

Вспоминая прошедшую ночь, Мао покраснела, как помидор. А Курц за ее спиной выбрал как раз этот момент, чтобы что-то пробормотать, зевнуть и проснуться. Она в панике попыталась прикрыть

грудь простыней – несмотря на очевидную глупость этого предприятия.

– Охо-хо-хо… А?..

Раскрыв глаза, Курц обалдело уставился на нее. Потом на его лице возникло

выражение, зеркально отображавшее ее собственное. Не теряя ни секунды, он отшатнулся

и закрыл голову руками, словно ожидая неминуемой кары.

– …Ё-моё! Что ж я наделал-то?!

Как бы Мао ни была сбита с толку, такое отношение вызвало в ней

вспышку возмущения, поборовшую ошеломление.

– Эй, это что за хамство?..

Она прервалась, заметив, как сквозь закрывшие лицо пальцы блеснул хитрый голубой глаз. Убедившись, что немедленная расправа не грозит, злоумышленник самодовольно

ухмыльнулся.

– Хе-хе! Поверила! Я тебя проверял.

Как ни в чем не бывало, он пододвинулся и притянул ее спиной к себе. Его дыхание защекотало щеку, а пальцы нежно пробежались по

ключице и шее.

– Ай!.. Ты что творишь?! Дурак!..

– Нет-нет, без прелюдии нельзя.

– Какая-такая прелюдия… эй, ты, ну-ка – перестал!!!

– Мелисса, ты прекрасна.

– Ты куда?! Я сказала – нельзя… ой!..

Наученная

горьким опытом прошлой ночи, она крепко ухватилась за кронштейн койки, и меткий пинок отправил Курца на

пол.

– Ай. Чего это ты?!

– Не наглей! Я тебе не какая-нибудь…

подтверждение своих слов она пару раз шмякнула Кура по башке подушкой, уже совершенно не заботясь о

сползшей простыне.

– За что?.. Ведь

ночью ты…

– Ночью – это ночью. Может, это тебе вообще приснилось. От того, что мы разок переспали, мы еще не становимся любовниками.

– Какой разок? Три – три раза!!!

– Счетовод нашелся. Вообще, я не это имела виду… и с какого перепугу ты зовешь меня Мелиссой?!

– Но ты сама сказала!

– Врешь, нахал!

– Сказала. И та-а-а-аким невероятным голоском!

Не находя больше слов, Мао запустила в него пустой

кружкой. Та с жестяным звуком отскочила от его лба и покатилась по палубе.

– Черт, что же такое со мной случилось? Какой кошмар… – застонала Мао, схватившись за

виски. – Потеряла голову в самый неподходящий момент.

– Точно. Это называется легкое сотрясение мозга, – хихикнул Курц.

– Выходит?.. Свинья, ты специально?!

– Фи, как грубо. И не такой уж я проныра.

– Да? Тогда с чего это ты был такой внимательный и заботливый прошлой

ночью?

– Потому что переживал. И ничего такого я не

планировал, не возводи напраслину.

и сам не думал… что так выйдет.

На лице Курца возникло неожиданно серьезное выражение. Он продолжил задумчиво.

– Думал, ты замыслила какое-то коварство.

– Ах, ты!..

Вырвав у

него тощую подушку, Мао несколько раз изо всех

сил треснула его по

ушам.

Бац, бац, бац!

– А-а-а, перестань! Щекотно.

– Самоуверенная рожа! Да ты знаешь, как я страшна в гневе?!

– Еще бы не знать. Спасите!..

Получая пинки и оплеухи, перешедшие в

нешуточное удушение, Курц жизнерадостно повизгивал и хихикал . Когда

возмущенная воительница, наконец, устала и без сил повалилась обратно на койку, он подобрался

поближе и заглянул ей в лицо.

– Ну, похоже, тебе стало получше.

– Что?..

– Ты ожила. Совсем другое лицо.

Да, все было именно так, как сказал Курц. Тяжесть, до этой ночи гнетущая к земле, заставляющая сгибаться ее плечи – исчезла. То, что не смогли прогнать даже жаркое

тропическое солнце и горячий песок – мрак и тоска, затаившиеся в глубине ее глаз, инстинктивное желание втягивать

голову в плечи и оглядываться – все это развеялось, исчезло, как утренний туман. Она чувствовала себя точно заново родившейся. Поразительно! Всего одна ночь – и все чувства обострились и

посвежели, мир вокруг заиграл яркими красками, о которых она уже почти совсем

забыла. Как же так? Мао потрясла головой, ужасаясь собственной примитивности.

Нет. На самом деле, так и должно быть.

Любому человеку станет лучше – отвлечься, расслабиться, забыть обо всем. Вкусная еда, безумная ночь любви – и громоздящиеся над головой

проблемы кажутся уже не такими страшными.

Люди есть люди – так уж они устроены. Наверняка, Тессе это тоже бы помогло. Неожиданная мысль заставила ее

улыбнуться.

Да, если бы у этой девочки был бы кто-нибудь подходящий. На эту роль прямо-таки просился Соске… если бы не Канаме. Конечно, его прямота и беззаветная

целеустремленность не давали поводов думать, что может случиться что-то такое, но… но смотреть на него временами было

просто тяжело – даже издалека.

Ладно, лучше не думать о таких сложных вещах.

Тем временем на лице Курца явно образовалось некоторое ожидание. Фыркнув, она отрезала:

– Да, ты прав. Теперь мне лучше. Выход – вон там.

– Жесто-о-окая! Знал, что ты грубиянка, но не настолько же!..

– Ха, я же говорила – не наглеть! Я занимаю ответственную

должность. И вообще – лучше забудь. Если растреплешь кому-нибудь, я тебя убью.

В этот раз Курц действительно расстроился. Тяжело вздохнув, он повесил голову и весь поник.

– Вот так, значит? Я-то надеялся – выходит, зря…

– Ну и что?

– Ничего. Но это… это мне не нравится. Выходит, тебе любой бы подошел, окажись рядом в нужный момент? А я… я был так счастлив. Ну, ладно, я все понял.

Насупившись, он встал и начал с мрачным видом

натягивать штаны.

– По-погоди. Вовсе даже не любой…

– Ага, так я и поверил. Но неужели тебе ни капельки не понравилось?

– Я… этого не

говорила.

Курц

замер и быстро глянул на нее.

– Так ты все же была рада?

– Но… но, понимаешь… я беспокоилась… что, если все о нас узнают?..

Курц

нерешительно потеребил краешек простыни. Потом неожиданно нагнулся и… и поцеловал ее.

Это был долгий поцелуй. Просто соприкосновение губ – без наигранной страсти. Но откуда же это сладкое

головокружение?

– …Ты прекрасна.

– Дурень. Забыл, что я говорила?

– Все в порядке. Я никому не расскажу. Не волнуйся.

– Честно? Не то – ужас, что будет.

Но Курц не слушал. Он смотрел на часы.

– Смена вахт в восемь. У нас есть целый час.

– Что ты несешь?..

– …Один разок.

– Глупый.

– Не хочешь?

Подумав секунду, она наклонилась и прошептала ему на ушко.

– Только один, хорошо?

На самом деле один раз превратился в два. Они едва успели на построение.

Долгая дорога

Инженер-электрик Мишель Данпьер. Третий год работает в сервисной компании на подряде у фирмы Рено. Женат. В настоящий момент прибыл в

качестве участника на международную автомобильную выставку, проходящую в Экспо-центре, расположенном на берегу Москвы-реки. Его медовый месяц оказался

совершенно испорчен капризами молодой жены, разочарованной оказанным русской

стороной приемом. Устав успокаивать расстроенную новобрачную, намеревается поскорее вернуться на

родину, к изысканным блюдам и винам Парижа.

Таким был в настоящий момент социальный статус Лемона – то есть, на самом деле, его прикрытие.

– Фу-у-ух… Сидя на жесткой скамейке в

уголке пассажирского терминала аэропорта

Шереметьево-2, Лемон с огорченным видом взъерошил волосы.

– До чего же

мерзкий день выдался, – произнесла сидящая рядышком с ним женщина. Его молодая жена

– точнее, играющая ее роль

Тень. Несмотря на то, что ругательства недвусмысленно выражали накопившееся раздражение, они были

произнесены таким нежным голоском, с такой милой улыбкой, что любой

наблюдающий со стороны усталый путешественник восхитился бы любовно воркующими

новобрачными

улыбнулся, забыв на миг о своих заботах. Доверчиво прижавшись и склонив

голову на плечо возлюбленному, светящаяся счастьем девушка, без сомнения, шептала слова любви.

Жгучая брюнетка в облегающем

платье кашемировой ткани со спокойным узором «пейсли1» и простом, но элегантном бежевом кардигане. Высоко

расположенный носик, узкие скулы, большие и глубокие серые глаза – как на нее ни

смотри, ее ни за что нельзя было принять за азиатку. Ее искусство

лицедейства было поистине безупречным. Стоило потратить минут десять с утра на макияж

и разминку лицевых мускулов, и Тень превращалась в совершенно иного человека, которого

невозможно было узнать.

В ответ на слова молодой жены Лемон прошептал с приклеенной улыбкой:

– Согласен. Я, между прочим, тоже почти не спал все пять

дней. Днем прикидывался туристом, а ночами прокрадывался в московские библиотеки.

– Архивы шерстила я.

– Без моей помощи ты бы не знала, где копаться. Но этот жуткий русский язык – не моя специализация.

По заданию нынешнего руководителя Митрила – Терезы Тестаросса – они исследовали русские научно-технические архивы и библиотеки. Их интересовали следы

экспериментов, проводившихся в СССР примерно восемнадцать лет назад. Поскольку никаких документов в

электронном формате обнаружить не удалось, единственным выходом осталась

агентурная разведка в Москве или, как было бы это правильнее назвать, гастролерский набег.

– И потом, это только я в Москве впервые. Для тебя же это место – как знакомый школьный двор.

– Да, я прожила здесь довольно долго.

– Учеба по обмену? Хе-хе, наверняка институт имени Патриса Лумумбы.

– Не обязана отвечать.

– Ах, вот как. Ну, как пожелаешь.

Лемон уже сумел разнюхать, что раньше Тень

была шпионкой внешней разведки Северной Кореи. Разведчикам-интеллектуалам, подобным Лемону, было прекрасно

1 Пейслийский узор (т. н. «огурцы») имитирует узоры кашмирских шалей. Первоначально (в начале XIX в.) такие ткани изготавливались

только в шотландском городе Пейсли.

известно, что московский институт Дружбы народов имени Патриса Лумумбы

принимал множество студентов из коммунистических стран третьего мира. Под видом обычного обучения за

границей многие из них проходили подготовку по совсем другой, шпионской профессии – под эгидой совершенно иной

организации.

Он все еще не знал

настоящего имени своей напарницы. Хотя его собственная фамилия – Лемон – тоже была не

более чем псевдонимом, эта женщина заинтересовала его, и однажды он

поинтересовался. Ответ прозвучал холодно: Тень ответила , что не скажет, потому что его

друг – японец. Озадаченный, он попытался выяснить, что это означает, но она лишь

покраснела почему-то и сделала чрезвычайно недовольное лицо.

Напарница оказалась очень

красивой – ему разок удалось увидеть ее без макияжа и маскировки – а кроме того

умной и образованной. Ее физические возможности и тренированность намного превосходили

те, что имелись у разведчика-аналитика вроде Лемона. С его точки

зрения она выглядела поистине идеальной женщиной, но – вот беда!

– за все пять дней, которые они изображали

молодоженов, у него, к великому сожалению, не появилось ни единого

шанса установить с ней доверительные личные отношения.

Впрочем, их операция увенчалась полным успехом . Проведя две напряженные ночи в

величественном и пустынном здании Академии Наук, Тень обнаружила в заголовке одной

из папок информацию об интересующем их месте – и его координаты. На «Туатха де Данаан» немедленно отправилось

сообщение по спутниковому каналу связи. Все, что им теперь оставалось – незаметно унести ноги.

До начала посадки еще оставалось приличное количество времени, и Лемон поднялся, разминая затекшие ноги.

– Куда ты?

– Оголодал слегка. Пойду куплю чего-нибудь перекусить. А тебе?

– Обойдусь. Иди сам. Хотя, впрочем… – Тень на секунду задумалась. – Купи шоколадку, пожалуйста. Лучше всего – «Херши».

– Собираешься сделать из нее бомбу?

– Съесть.

– Хе-хе, оказывается, таинственная и неприступная

митриловская шпионка – сладкоежка?

– Заткнись, чтоб тебе подавиться. Топай своей дорогой.

Прошептав ругательства нежным голоском, она чмокнула его в щеку. Маскировка требовала полного

соответствия образу – впрочем, это было вполне очевидное притворство. Пожав плечами, Лемон направился к киоску, расположенному в уголке терминала.

Два русских национальных пирожка и минералка, плюс шоколад, который получше. «Херши», правда, не нашлось. Расплачиваясь, он уже вытащил из кармана рубли, когда толстая кассирша

поинтересовалась по-английски со страшным акцентом, нет ли у него долларов. Естественно, доллары у него были, но, сделав непроницаемое лицо, он буркнул «нет» и сунул ей оставшиеся рубли.

Получив чек, Лемон повернулся

и краем глаза заметил надвигающуюся опасность. Вокруг служащего, скучавшего за

конторкой у входа в зал ожидания, возникли несколько человек в одинаковых

костюмах. Уверенность, с которой они задавали вопросы, манера поведения, острые целящиеся

взгляды, свидетельствовали – это были оперативники госбезопасности. В руках одного

из них мелькнули фотокарточки.

Едва взглянув, клерк указал в угол терминала. Как раз туда, где находилась облюбованная

Лемоном и его напарницей скамеечка.

Дело плохо.

Острое ощущение опасности

заставило его вздрогнуть . Насколько Лемон мог припомнить, они не совершили

ошибок, которые могли бы дать возможность проследить их настоящие имена

или намерения, и заставить русских устроить охоту на них.

Может быть, это недоразумение? Но, если посмотреть объективно, единственные, кого здесь могут искать…

– Похоже, им от нас что-то нужно.

Шепот Тени раздался прямо за спиной. Когда же она успела?..

Схватив подавившегося от

неожиданности Лемона за шиворот, она дернула его назад, за развесистый и пыльный фикус – туда, где их нельзя

было увидеть от входа. Она заметила кэгэбэшников раньше его и незаметно ускользнула, возникнув рядом

с ним.

– Сама

видишь. Понятия не имею, как

они смогли нас учуять.

В самом деле, единственными, кто знал о том, куда направились Лемон и Тень, были Тереза Тестаросса и Гевин

Хантер.

– И что теперь?

– Н-не знаю. Но, в чем бы ни было дело, ясно одно – нам не

поздоровится. Это…

– Бежим. Так далеко, как только сможем.

Крепко сжав руку Лемона, она потащила его назад, к незаметной двери для персонала.

Дверь была заперта. Спрятавшись за спиной Лемона, Тень вытащила набор отмычек. Обычный цилиндровый замок – он занял у нее не больше пяти

секунд. Ни служащие аэропорта, ни пассажиры ничего не заметили.

– Открыла.

– Молодец.

Тень первой проскользнула в узкий, плохо освещенный коридор. Убедившись, что никто не смотрит в их сторону, Лемон последовал за ней.

Беглецы заторопились проходами, предназначенными только для

служащих аэропорта. Осторожно выглядывая из-за углов, быстро шмыгая по лестницам, прячась за различными агрегатами, они сумели избежать нежелательных

встреч с кем-либо. Предусмотрительно запасшаяся примерным планом аэропорта Тень вела

напарника за собой. Единственное, что им оставалось в такой ситуации – попытаться выбраться из широко

раскинувшегося комплекса зданий.

– Скажешь что-нибудь по этому поводу? – мрачно прошептала Тень, когда им пришлось укрыться на время в тесной

пыльной подсобке.

– По какому?

– Про дерьмо, в котором мы оказались. Нас кто-то сдал. Уверена, что это не Хантер.

– Не знаю. Но не думаю, что эта девочка – Тестаросса – могла где-то допустить такую грубую ошибку.

Вместо ответа Тень неожиданно схватила его за воротник и прижала

спиной к стене. Лемон почувствовал, как в кадык уперлось что-то острое. А-а, понятно. Припрятанный клинок из прочного пластика, который не могли обнаружить

металлодетекторы. Она прошипела:

– Раз так, мне не приходит в голову никто, кроме тебя.

– Эй-эй, погоди…

– Настучал кому-то из DGSE? Черт, я была уверена, что ты с ними расплевался. Хорошо, если я прирежу тебя и убегу – все вопросы снимутся.

– Вот в чем дело. Понимаю.

Насмешливая и уверенная усмешка, которую попытался изобразить Лемон, на самом деле вышла кривой и

жалкой – мешала боль от острого, как шило, клинка, вгрызающегося в кожу на шее.

– Тогда, полагаю, мне конец. Как я смогу доказать свою

невиновность? Ты все равно не поверишь, а здесь нет ни адвокатов, ни присяжных. Смертный приговор за одно слушание – хуже, чем военный трибунал. Хм, наверное, в культуре твоей родной страны у

новобрачных принято устраивать такие фокусы?

В оказавшихся совсем близко глазах Тени плескалось страшное

выражение – подозрительность и ярость загнанного зверя. Впрочем, злость, которую сейчас испытывал Лемон, была ничуть не меньше.

Глупая женщина. Нашла время подозревать и сомневаться в своем товарище. Чем выяснять отношения, лучше бы думала о том, как использовать все выгоды

сотрудничества и спастись. Но этого мало. Что самое возмутительное – за все эти несколько дней она не

проявила ни малейшего интереса к такому красавцу, джентльмену, интеллектуалу и великолепному

любовнику как он!

Эта женщина – она что, лесбиянка?

– Ты недоволен?!

– Я просто вне себя от злости. Чтобы тебе было проще приводить

в исполнение смертный приговор, позволь поделиться новой информацией. Теперь я знаю все твои секреты.

– Что ты сказал?..

– Вчера, просто чтобы

убить время, я залез в Интернет и полистал корейские женские имена. Столь одаренному

в лингвистике гению, как я, не потребовалось больше часа, чтобы найти

искомое. Твое настоящее имя. Фамильное имя – наверняка Ким. Если мы запишем

его с помощью кандзи, то получится «золото». Потом идет Юн, что значит – «красота», верно? Верно, у тебя на лице написано. Кандзи для него – «шар». Полное имя – Юнхи, где соединяются «шар» и «девушка», именно так тебя

зовут. Все это прекрасно, но дело в том, что если прочитать твое имя, записанное

кандзи, то есть корейскими ханчча, японскими

чтениями, то можно живот надорвать от смеха!..1

– З-з-з-затнись…

– Ну, что же ты?! Действуй. Что же ты не

прирежешь меня, как грозилась? Давление острия усилилось, становясь почти невыносимым. Щеки Тени

загорелись

лихорадочным

румянцем, и, скорее всего, не только от злости, но и от смущения. Секунду казалось, что она заставит наглеца захлебнуться собственной кровью, но потом все же восстановила

самообладание и лишь яростно фыркнула.

– Какая глупость. Я – пас.

– Тогда с самого начала нечего

было устраивать разборки, – пробурчал Лемон, поправляя смятый воротник и пытаясь успокоить дыхание. Тень, как ни в чем не бывало, вытащила маленькую записную книжку, где был набросан план аэропорта и

коммуникаций, и принялась разрабатывать маршрут отступления.

– Если мы спустимся в подвал, там будет эксплуатационный

тоннель, по которому проходят топливные магистрали, водопровод и канализация. Пройдя по нему, мы выберемся из здания терминала.

– Превосходно. Но нельзя ли было сказать это другим способом?

– Что сказать?

– «Прошу прощения» или «пардон».

– Заткнись, – отрезала Тень и первой

припустилась вперед. Скатившись по обшарпанной лестнице с выщербленными ступенями, предназначенной для ремонтников, они наши дверцу, ведущую в низкий технический

тоннель. Влажный спертый воздух, стекающие по стенкам капли конденсата, голые тусклые лампочки, задевающие по голове, отнюдь не добавляли подземелью

привлекательности. Расплывшиеся от времени надписи на стенках и выцветшая до полной

нечитабельности схема на русском языке затрудняли ориентирование.

– Сюда.

Поскальзываясь

на сыром полу, Тень бросилась к люку , закрытому на цепь и ржавый висячий замок. Откуда-то сверху, видимо, через короб вентиляции, донеслись

Действительно, если перемешать японские онные-верхние

и кунные-нижние чтения иероглифов-кандзи, из которых состоит имя Тени –

金玉姫

– то одним из вариантов будет «кин

тама химе» – «тестикульная принцесса».

отдаленный топот и отрывистые команды офицера: «Давай, давай! Быстрее, вашу мать!..» Преследователи действовали

оперативно и решительно, мало того, слышалось еще и хриплое рычание и поскуливание – они привели с собой собак. Надежда, что они потеряют след и не найдут, куда ускользнули беглецы, испарилась.

– Плохо дело. У

них – ищейки.

– Знаю. Открыла.

Замок, щелкнул и открылся, загремев цепью. Они вдвоем изо всех сил потянули тяжелую створку чугунного люка. Открыть его без посторонней помощи

для женщины было бы невозможно.

– …Видала? В

одиночку тебе бы не сбежать. Неплохо, что я еще жив, верно?!

– Но теперь-то он открыт? Прилипалу можно мочить.

– К-кого?..

– Шучу. Бежим.

Тень ловко спрыгнула в люк, Лемон последовал за ней. Крышка громыхнула, становясь на место, но перед тем шпионка быстро

оторвала кусочек серебряной фольги от обертки купленной пять минут назад

шоколадки, и сунула его в щель люка.

– Что ты делаешь?

– Выигрываю время.

Действительно, когда преследователи доберутся до

люка и заметят фольгу, они решат, что это какая-то ловушка, и не будут слишком торопиться его открыть.

– Быстрей. Нас сцапают, если ты будешь обо всем спрашивать и тормозить.

– Да я спешу, как могу.

В тоннеле было темно и сыро. Большую часть пространства

занимали разнокалиберные трубы и кабели. Работники аэропорта явно не

утруждали себя обслуживанием этого места: из сочленений капала горячая вода, образуя влажный туман. В нос лез раздражающий запах

авиационного керосина.

Три минуты быстрого бега. Спина Тени, в которую Лемон

сначала упирался носом, постепенно удалялась все дальше – в плане

физподготовки она могла дать ему сто очков вперед. Если судить по

числу сделанных шагов, беглецы миновали около полукилометра и, как и

рассчитывали, вышли далеко за пределы здания аэровокзала.

– Лезем

наверх.

Бросив через плечо короткую команду, Тень вскарабкалась по лестнице к потолочному

люку. Удивительно

– она даже не

вспотела. Лемон же едва сдерживал рвущееся из груди дыхание. Миновать такую дистанцию на

утренней пробежке и для него бы не составило большого труда, но сейчас, когда в спину дышала погоня, накладывающееся психологическое

напряжение давило и заставляло дышать все чаще и чаще, судорожно оглядываясь.

Беглецы вскарабкались по шахте со скобами, ведущей через несколько этажей, вскрыли замок на новой двери и, наконец, вылезли в небольшую подсобку, стоящую на поверхности. Они остановились на секунду – перевести дыхание.

Здесь было тесно и пыльно. Будка представляла собой резервный пульт управление

светотехнической сигнализацией летного поля и была завалена аварийным

снаряжением и горами ярко-красных конусов. Когда они выбрались наружу, их глазам предстала рулежная

дорожка , расположенная сбоку от основной взлетно-посадочной полосы, с которой взлетали международные

рейсы. Голубые цепочки сигнальных фонарей помаргивали в наступающих

сумерках, а метрах в ста впереди по рулежке величественно катился

гигантский пассажирский аэробус, сотрясая окрестности оглушительным ревом.

За спиной, недалеко, виднелась проволочная изгородь, ограждавшая границы аэродрома. Тень дернула Лемона, который замер словно завороженный, подавленный размерами и мощью

аэробуса, за руку.

– Чего

застыл?! Вперед!

Торопясь к изгороди, они увидели, как только что прокатившийся мимо лайнер неожиданно снизил

скорость и остановился, протяжно завизжав тормозами. Очевидно, он получил команду на остановку из

диспетчерской башни.

Почти сразу же в стороне зданий пассажирского термина и прочих

служб тревожно замельтешили мигалки нескольких автомобилей. Они направлялись в сторону

беглецов. Погоня.

– Проклятье!

Уловки и хитрости не задержали преследователей надолго. Их все же выследили. Их усилия пропали даром – хотя за загородкой, совсем недалеко, чернела неровная

зубчатая

стена леса – бежать дальше было бессмысленно. Но это не остановило Тень – даже зная, что им все равно не скрыться, она не собиралась сдаваться.

Проволочная изгородь, оказавшаяся перед ними, возвышалась больше чем на три метра, и вскарабкаться на нее было трудно. Даже если бы Тень встала на плечи

Лемона, она бы не смогла перелезть – по верху вилась спираль колючей

проволоки. Что бы ни думал по этому поводу Лемон, ему не представилось возможности

высказаться – Тень внезапно остановилась на всем ходу.

– Ты чего?!

Он не успел договорить, когда уже понял, в чем дело. Прямо перед ними, на насыпи, ведущей к изгороди, возник силуэт человека. Сгустившиеся сумерки дали возможность увидеть его только с

нескольких шагов.

Молодой человек. Юноша.

Серебряные волосы шевелил легкий ночной ветерок, но тяжелый плащ неподвижно лежал

на его плечах, точно отлитый из бронзы. Темный, мрачный плащ цвета крови.

Отблески навигационных огней полосы подсвечивали узкое бледное

лицо с изящными чертами. Удлиненные глаза светились чувственным влажным светом. На мгновение Лемон принял

незнакомца за женщину.

Кажется, Тень узнала противника. Дрожащим голосом, запинаясь, с интонациями, которые Лемон слышал впервые – наверное, их следовало определить как страх – она пробормотала:

– Леонард… Т-т-тестаросса?..

Почему… почему – он? Откуда он здесь? Что происходит?

Она не произнесла этого вслух, но Лемон без труда услышал ее

беззвучный крик – просто сжав дрожащую руку напарницы.

Да, этот юноша – Леонард Тестаросса. Тот самый руководитель Амальгам, о котором было неизвестно, жив он или мертв. Брат Терезы Тестаросса.

– Давно не виделись, госпожа митриловская шпионка, – мелодичным голосом проговорил Леонард.

Шаг.

Еще шаг – плавные движения почему-то заставили застыть кровь в жилах у беглецов. Наверное, потому, что они не ожидали увидеть на

столь прекрасном лице поистине людоедскую усмешку. Нет, это было гораздо хуже – пронизывающий, оценивающий взгляд ученого-биолога с закатанными рукавами и

острым скальпелем в руке, намеревающегося вскрыть попавшуюся лабораторную лягушку и

выяснить, что у нее внутри.

– Я тоже посетил

Москву по небольшому делу. Мне нужен был тот самый документ, в который вы

сунули свои любопытные носы. Следы взлома уже обнаружили, и до меня дошла

информация о ваших проделках. Догадаться, чья это работа, было нетрудно, и я намекнул компетентным органам, кого именно

следует искать.

Так вот оно что. Утечки

информации не было. Лемон понятия не имел, как Леонард сумел их выследить, но сомнений уже

не оставалось – погоню направлял этот человек.

На его лбу виднелся глубокий шрам. Даже элегантно падающие на глаза

вьющиеся серебристые локоны не могли полностью скрыть его – словно прикрытый третий глаз.

[[image:/storage/reader-images/95c3c9c74316b1d9b839fcd5d92cb6acbf5ee486.png]]

– Это твои псы там несутся?

– Хм. Я здесь инкогнито. Поэтому использовал их в

качестве загонщиков. Все получилось прекрасно: дичь выкурили из норы – и вот вы здесь, у меня в руках, как я и предполагал.

– Не подходи!..

Выкрик Тени заставили Леонарда только пожать плечами и хмыкнуть.

– Что же ты сделаешь, если я не послушаюсь? Набросишься с этим твоим потайным ножичком?

Тень вздрогнула и замерла в нерешительности. По опыту она знала, что против него у нее нет шансов. Не поворачиваясь, уголком рта она прошептала Лемону:

– Я отвлеку. Постарайся смыться и доложить

нашим.

Машины, которые мчались от аэровокзала, были уже почти рядом. Неизвестно, были ли это сотрудники КГБ или нет, но они неслись с запалом своры

гончих, настигающих загнанного зайца – ареста было не избежать.

У беглецов осталось всего несколько секунд.

– Погоди, я не смогу…

– Смоги.

Бросив

последнее слово, Тень прыгнула вперед, атакуя, словно рассерженная

кобра.

Лемон не был уверен, что эта отчаянная тактика принесет успех. Спираль Бруно наверху изгороди не

располагала к оптимизму, а в одиночку даже и до нее вскарабкаться было совсем непросто. Кроме того, бежать, прикрываясь женщиной, словно щитом – это не слишком-то соответствовало его жизненным

принципам.

Но времени

на колебания уже не оставалось.

Махнув в отчаянии рукой, Лемон изо всех сил побежал к ограде.

Тень же мгновенно выхватила кинжал, о котором шла речь, прыгнула навстречу Леонарду и

нанесла колющий удар, направленный в горло.

Атака оказалась слишком медленной. Леонард не применил никакой магии – рука нападающей почему-то предательски дрожала. Двигаясь легко и экономно, он уклонился от удара, а в следующий миг ее тело описало

в воздухе стремительную дугу. Захват и бросок завершились тем, что Тень уткнулась лицом в землю, а ее пойманная рука оказалась

жестоко вывернутой и торчащей вверх, как сломанное крыло. Она сдавленно выкрикнула:

– Беги, не жди меня!..

Она велела Лемону спасаться. Изгородь была уже прямо перед ним. Бросившись вверх по насыпи, он неожиданно почувствовал, как правая нога подломилась и ушла

из-под него. Бедро пронизала острая боль, а от лесной опушки отразился

приглушенный звук пистолетного выстрела.

Удерживая пленницу, Леонард свободной левой рукой вытащил револьвер и выстрелил, точно попав в ногу убегающего

Лемона.

Француз рухнул, точно подкошенный, ударившись головой об изгородь. Вцепившись пальцами в

металлическую сетку, он сумел подняться, но нога отказалась подчиняться, и он снова мешком свалился наземь.

– Лемон!..

Выкрик Тени прервал

мучительный стон – затрещавший плечевой сустав заставил

ее опять

подавиться землей.

– Друзья мои, вы до сих пор находитесь в

плену заблуждений, – почти нежно проговорил Леонард, наклонившись и щекоча дыханием ее ухо. – Вы же знакомы с моей сестрой? Ее головка варит неплохо, но физические возможности никуда

не годятся, и она не знает, с какой стороны стреляет винтовка.

– …Пусти.

– Вы думали, что и брат такой же, не правда ли? Тогда вас ждет сюрприз… большой сюрприз.

Ее волосы встали дыбом – настолько страшно звучал этот негромкий голос. Леонард нажал, и плечевой сустав отчетливо

щелкнул – рука оказалась вывихнута.

Впервые из уст Тени вырвался настоящий, пронзительный крик – какого следовало бы ожидать от

девушки. Она попыталась ударить мучителя кулаком, но тело уже не подчинялось.

– О-о, какой голос. Звучит

очень сексуально.

Проговорив это, Леонард интимно куснул ее за ухо белоснежными ровными зубами, а потом со вкусом провел кончиком

языка по покрытой холодным потом щеке.

Вспыхнул слепящий луч прожектора. Милицейские

машины резко затормозили, взрывая траву, и оттуда высыпали вооруженные пистолетами-пулеметами

оперативники.

– Кто такие? Что здесь делаете? – с акцентом прокричал по-английски командовавший ими офицер. Он обращался не к Лемону, а к Леонарду, как ни странно. Тот ответил на хорошем русском

языке:

– Как видите, схватил нарушителей живыми.

– Я же вам говорил – оставить захват нам! Прекратите самоуправство и

верните задержанных. Да, и бросьте незаконное оружие.

– Почему же?

– Вы обвиняетесь в нанесении

телесных повреждений и нарушении границ запретной зоны. Придется пройти.

Все выглядело так, словно отношения, связывающие русских с Леонардом, были какими угодно, но не дружескими.

– Вот как. Смена курса. Я даже могу предположить, кто является ее инициатором.

– Взять их! При попытке сопротивления

открываем огонь, – приказал по-русски офицер своим подчиненным. С десяток вооруженных милиционеров окружили нарушителей и начали

приближаться. Десять автоматных стволов против одного револьвера – для Леонарда ситуация выглядела

неприятной. Сопротивляться было бессмысленно. Словно для того, чтобы подтвердить это, со взлетной полосы к ним свернули

две БРДМ.

Впрочем, Леонард лишь пожал плечами, ничуть не утратив самоуверенности.

– Как страшно.

Леонарда и офицера разделяли не более десяти метров. Внезапно на полпути между ними

атмосфера исказилась дрожащими голубыми и белыми вспышками. Призрачное свечение возвестило о

появлении скрытого до поры оптическим камуфляжем бронеробота, вклинившегося между оппонентами. Теперь он сбросил маскировку, представ во всей красе.

Лемон видел подобную модель впервые.

Черная броня. Угрожающе острые и угловатые формы, торс в виде перевернутого треугольника

. Воплощенная

мощь и стремительность. Бронеробот напоминал «Чодар», но отличался от него многими деталями. Никто в своем уме не назвал бы его

простой боевой машиной или совокупностью механических агрегатов – от него шел ровный и тяжелый ток

демонической энергии.

– С-сукин сын… ты и его

сюда притащил?!

Выпустив скорчившуюся у его ног Тень, Леонард воздел правую руку и

покрутил запястьем, разминая кисть. Стальной манипулятор бронеробота синхронно повторил его движения.

– Достаточно. Сгиньте.

Воздетая рука опустилась плавным взмахом – вдохновенный жест дирижера, ведущего за собой симфонический

оркестр. В исполнении бронеробота он выглядел уже не столько изящным, сколько угрожающим – угольно-черный БР навел манипулятор на

остолбеневших под его ступоходами противников.

Нижняя часть кожуха предплечья манипулятора сдвинулась, обнажив спрятанное внутри орудие.

Выстрел.

Это была не просто вспышка дульного пламени, это больше походило на взрыв, бросок ударного ядра. Патрульный «уазик» разорвало в клочья единственным

снарядом крупного калибра, оставив только воронку, окруженную дымящимися обломками. За ним последовала короткая

очередь – за секунду вылетело не менее десяти снарядов меньшего калибра. Милиционеры не успели даже

крикнуть – их буквально порвало на части.

Остальные машины тоже разметало, озарив взлетное поле и дорожки

сполохами жаркого бензинового пламени. На окаменевшего Лемона посыпалась бетонная крошка, волосы поставила дыбом волна

раскаленного воздуха. Грохот выстрелов и взрывов отдавался под черепом, словно колокол.

И подобно ему звучали раскаты чьего-то смеха. Смеялся Леонард.

Его силуэт, подсвеченный заревом пожаров, рисовался четко, словно на кроваво-черном бархатном театральном

заднике. Расширенные плащом плечи тряслись, как в припадке . Кажется, он утирал текущие от смеха слезы. Лемон неожиданно почувствовал

тошноту. Это было невыносимо.

Человек, только что

убивший десяток других людей, смеялся. Искренне, без малейших признаков безумия – даже

сумасшествие не могло послужить оправданием. Он от души

веселился – как болельщик на футбольном или бейсбольном матче.

Черный бронеробот повернулся, присел и опустил ладонь

манипулятора на уровень земли. Бросив взгляд на дрожащего от ужаса и боли Лемона, Леонард ловко вскарабкался по

выступам грудной брони к люку, расположенному на загривке, и скрылся в нем.

О броню разбились несколько

очередей – открыли огонь две БРДМ. Крупнокалиберные пулеметы оказались не более

эффективными, чем детские хлопушки.

Бронеробот выстрелил в ответ. Бронемашину перебило на две части, закувыркавшиеся по бетону взлетно- посадочной полосы. За ними протянулся широкий след

горящего топлива. Следующий выстрел поджег вторую БРДМ – она замерла на месте, и внутри густо затрещали рвущиеся

патроны.

– Какой погром… – только и смог пробормотать

Лемон.

Действительно, это побоище, устроенное в огромном московском аэропорту, нельзя было отнести к действиям

здравомыслящего человека.

– …Лемон! – позвала Тень.

Придерживая бессильно повисшую вывихнутую руку, она смогла подняться на ноги. Секция решетчатой изгороди, расположенная в паре десятков

метров от них, перекосилась, один из столбов рухнул. Обломок взорванного «уазика» снес его и теперь дотлевал в траве за изгородью.

Напарница поманила Лемона здоровой левой рукой, словно говоря: «Быстрее, удираем через дырку»!

Он опустил глаза на свою

правую ногу . Брюки промокли от крови и прилипли к бедру. Ступня почти не

чувствовалась, зато все остальное терзала боль. Пошевелив

ботинком, он убедился, что нервы все еще передают сигналы, но бежать – это было

немыслимо. Наверное, кровотечение было виновато в том, что перед

глазами все плыло.

Лемон покачал головой, отвечая: «Не могу. Беги одна». Секунду или две Тень колебалась, на ее лице читалась

нерешительность. Но другого выхода не было – она коротко кивнула напоследок и

кинулась к рухнувшей изгороди.

Несмотря на то, что боль наверняка пронизывала ее плечо при каждом вздохе, Тень двигалась легко и проворно. Она взобралась на насыпь и нырнула

в пролом, растворившись в темноте.

Черная боевая машина Леонарда схватилась с двумя бронероботами

службы безопасности – выкрашенными в голубой цвет «Сэведжами» Рк-92. Невидимый силовой щит с

презрительной легкостью отразил выпущенные ими снаряды. Лямбда драйвер. Лемон видел, как «Лаэватейн» Соске орудовал им в Мексике, но теперь все было гораздо ближе и

нагляднее.

Ответный огонь

уничтожил оба русских бронеробота за несколько секунд. Аэропорт

превратился в море огня. Получившие попадания щедро рассыпанных

шальных

снарядов стеклянные здания терминалов и технических служб, застигнутые на взлете пассажирские

лайнеры пылали, вознося в черное небо вулканические потоки искр. Вдали суматошно выли сирены.

Бронеробот-убийца повернул

голову, приблизился к ослабевшему Лемону, схватил

и жестоко

стиснул в манипуляторе.

– Одной не хватает. Где она? – прогремел голос Леонарда через

внешние динамики. Голова повернулась вправо-влево, сканируя прилегающий к территории

аэродрома чернильно-темный лес. Даже если бы Тень спряталась в кустах, ее бы выдало тепловое излучение.

Как ни странно, поиск не дал результатов.

– Печально. Что же, нам пора.

Держа пленника в стальной ладони, бронеробот начал подниматься.

Он просто взлетел в низкое небо. Словно вертолет или иной

летательный аппарат. Но это происходило совершенно беззвучно. Ни свиста реактивных двигателей, ни уханья винтов. Даже никаких признаков появления

силового поля, которое Лемон наблюдал только что. Бронеробот бесшумно набрал высоту

около ста метров и на большой скорости устремился на запад.

В ушах

завыл дикий ветер, ледяными пальцами забираясь

под одежду. Нога горела

огнем.

Он понятия не имел, как Тень сумела ускользнуть от всевидящего ока бронеробота

Леонарда. С вывихнутым плечом ей все равно не уйти далеко. Наверняка, она все еще на опушке…

Ее тоже ждет смерть.

Перед тускнеющими глазами Лемона почему-то отчетливо нарисовался профиль

девушки, которую он никогда больше не увидит.

Стоит ли говорить , что Соске попал в отряд, выделенный для «исследования», о котором говорила Тесса? Местом назначения оказались заброшенные руины в глухом и

необитаемом углу дальневосточной территории СССР.

Предстоял очень долгий путь. Выделенные для

доставки отряда два транспортно-десантных вертолета МН-67 «Пейв Мар» не могли

преодолеть это огромное расстояние менее чем за сорок часов, как бы пилоты ни

пытались их насиловать.

Сорок часов.

Стартовав с палубы «Туатха де Данаан» в Атлантическом океане, они должны были пересечь всю Северную Америку через Аляску и

затем пройти над северной частью Тихого океана, чтобы попасть в район Магадана – половина кругосветного путешествия. Транспортный самолет проделал бы

этот маршрут в три раза быстрее, но он смог бы только десантировать на точку два бронеробота

поддержки – «Лаэватейн» и М9 – не имея возможности забрать их обратно. Единственным разумным вариантом

оставалось использование более медленных вертолетов.

Теперешний Митрил больше не имел широкой сети баз и аэродромов, где можно было бы осуществить

промежуточную дозаправку . В прошлом переброска бронероботов на такие большие расстояния

осуществлялась самолетами. Тяжелые транспортно-десантные самолеты, приспособленные для парашютного десантирования габаритных грузов, могли доставить их прямо на место. Если же машины были невелики, бронероботы демонтировали и

грузили в грузовой отсек, а потом собирали на ближайшей секретной базе.

Теперь все изменилось. Пришлось разрабатывать и проводить специальную, тщательно рассчитанную операцию, чтобы обеспечить дозаправку

вертолетов на маршруте.

Как бы то ни было, с точки зрения Соске эта долгая дорога должна была помочь Тессе

отвлечься от довлевших над ней дел и забот.

Он ошибся – даже на борту

вертолета она ни на минуту не прекратила работать. Не отрывая

покрасневших от усталости глаз от экрана ноутбука, она читала

рапорты и

сводки, инструктировала искусственный интеллект ТДД, разбиралась с насущными вопросами, отправляя сообщения по спутниковой

системе связи.

Кажется, она совсем не собиралась спать.

Когда обеспокоенный бортинжинер из экипажа вертолета все же

предложил ей вздремнуть, Тесса смиренно повиновалась и откинулась в жестком кресле, прикрывшись одеялом. Но ее открытые глаза все равно

поблескивали в тусклом освещении салона, устремленные в непроницаемую тьму

за стеклом иллюминатора. Соске, который сидел рядом, понятия не имел, что ему делать.

Развлечь беседой? Но если он начнет интересоваться ее здоровьем, она просто улыбнется и ответит, что все в порядке. Если он спросит о чем-то рабочем, она вежливо и подробно изложит

детали. Да, скорее всего, именно так. Она без труда уйдет от его неуклюжей попытки заговорить. Смерив его прохладно-отстраненным взглядом, она спросит: «Что-нибудь еще»? И все, что Соске сможет выдавить в ответ – «Нет, благодарю вас».

Более того, у него просто не было ни одной подходящей темы, на которую можно было бы

поговорить.

Последней точкой дозаправки на длинном маршруте оказалось грузовое

судно, называющееся «Берни Уоррел»1, крейсировавшее в Беринговом море у берегов Камчатки.

На первый взгляд это был обычный контейнеровоз, зарегистрированный в Либерии, как и тысячи подобных ему. Но на самом деле это было

замаскированное судно снабжения. Агентам Митрила, ранее служившим на базе острова Мерида, а теперь рассыпавшимся по всему

миру, пришлось затратить немало усилий, чтобы заполучить и тайно

переоборудовать его. Снятые ряды контейнеров позволяли базировать на его верхней

палубе до пяти тяжелых вертолетов одновременно.

После того, как два «Пейв Мара», проделавшие длинный путь из Атлантики, благополучно совершили посадку, пилоты заявили, что необходимо произвести

последнее техническое обслуживание и проверку, перед тем, как начать заправку. Предстояла непростая задача – полет на расстояние в две тысячи

километров и вторжение на территорию СССР, требовавшее постоянно держать

включенной системы ECS. Пилоты проявляли вполне оправданную и разумную предосторожность.

Проверка вертолетов должна была занять не менее часа, поэтому Соске решил выйти на

верхнюю палубу и слегка размяться. Три пробежки от форштевня до кормы трехсотметрового

контейнеровоза – и, пожалуйста, уже километр. Но осуществить свое намерение не получилось. Среди попадавшихся навстречу

членов экипажа контейнеровоза то и дело мелькали знакомые еще по Мериде лица , и всякий раз ему приходилось

тормозить и обмениваться приветствиями. Наконец, не закончив и второй пробежки, он остановился, облокотившись на перила неподалеку

от громоздящейся, подобно башне, надстройки с мостиком, и бездумно уставился в туманную бесконечность холодного океана.

Было ранее утро. Несмотря на то, что в этих водах почти всегда штормило, шла только ровная, до странного пологая зыбь. Всплывающий из полярных вод

кругляш солнца зажег на ровных валах слепящую глаза дорожку.

Свежий ветер, разгулявшийся

над полярными просторами, приятно холодил щеки.

– Техники

говорят, что провозятся еще сколько-то, – раздался за

спиной голос

Курца.

– «Сколько-то» – это сколько? Можно в минутах?

– Не придуривайся. «Сколько-то» – это сколько-то, – Курц ухмыльнулся, облокотившись на фальшборт, и устремил взгляд вдаль. – Слушай, классный вид.

1 Берни Уоррел (р. 1944) – американский

музыкант, композитор, клавишник из групп Talking Heads и Parliament-Funkadelic.

Глядя на его профиль, Соске почувствовал легкое беспокойство. Лицо напарника выглядело

ненатурально беззаботным, но под маской скрывалось что-то странное – словно тот был чем-то взволнован. Курц искоса глянул на него.

– Чего ты так смотришь?

– Ничего.

Если вспомнить, то нечто странное чувствовалось еще перед вылетом. На инструктаже обсуждалось

множество технических вопросов, касающихся бронероботов Курца , Мао и Крузо, и Соске заметил, что Мао и Курц практически не

обращаются друг к другу напрямую. Атмосфера между этими двумя неожиданно охладилась настолько, что, казалось, сейчас изо рта пойдет пар.

– Вы поссорились?

– С кем?

– С Мао.

– Э-э-э…

Опять странные реплики. Курц говорил с непривычной для него лаконичностью. Мало, того, он почему-то прятал глаза – полюбовавшись горизонтом, потупился, потом глянул в сторону мостика.

– С чего ты взял?

– Ты ведешь себя необычно.

Крузо ничего не заметил, не говоря уже обо всех остальных. Но Соске был обостренно

чувствителен к малейшему изменению в атмосфере внутри своей боевой тройки – и между Мао и Курцем, конечно.

– Мда, не

стоит удивляться, что ты

заметил…

– Так что случилось?

– Ну… все не так. Мы вовсе не ссорились. Эй, чего это у тебя сразу

физиономия вытянулась. Ничего страшного не произошло.

– Рад слышать, – кивнул Соске.

Он не пытался расспрашивать дальше – Соске не имел привычки

любопытничать или тянуть за язык друзей. Но Курц, очевидно, сам чувствовал насущную

потребность поделиться с кем-нибудь своим секретом. Что-то промычав и пробормотав себе под нос, он решился.

– А-а, ладно. Скажу по секрету – только тебе, – таинственно прошептал Курц и подмигнул. – Слушай, я диву даюсь, как ты не видишь того, что творится под носом.

– Неужели?

– Точно. Именно поэтому я опасаюсь, как бы не вышла нежданная-негаданная утечка информации. Придется ввести тебя в курс дела. Как бы это сказать, чтоб не соврать… потому, что мы – самая мощная тройка. Ну, может быть и не самая, но мы довольно круты, верно? Вот потому я и не могу больше

скрываться от тебя – это главное, что ты должен уяснить.

– Не уверен, что понимаю до конца, но суть я уловил.

– Оставить «не уверен, что понимаю».

– Вас понял.

– Вот так. Отлично. Не вздумай трепаться об этом. Никому, ни за что.

– Понял.

Соске кивал раз за разом, чувствуя, как нарастает

напряжение . Все выглядело так, что информация окажется очень важной и деликатной. Может быть, Мао чем-то больна? Или ее близкий

родственник оказался виновным в массовом геноциде мирного населения? Или она

встретила во время выполнения задания необыкновенно редкое и загадочное

животное? Снежного человека или лох-несское чудовище?

– Ну, если честно…

Курц откашлялся, прочищая горло. Его пальцы судорожно сжались на перилах фальшборта. Соске окончательно убедился, что этот секрет – из разряда чрезвычайно важных, и тоже напрягся.

– Так вот… на

самом деле…

– … «На самом деле»?

– На самом деле, пару дней назад… э-э-э… Я переспал с Мао.

– Понял. И что?

Соске вопросительно наклонил голову, а Курц в затруднении нахмурился.

– Ну-у-у… как тебе сказать…

– Скажи как есть.

– Эй, ты что – не удивлен?

– Чем?

– Тем, что мы переспали. О чем я, вообще, толкую все это время?! На этот раз нахмурился Соске.

– Не понял. Переспал – и что?..

– Переспал! Слушай, это же – кошмар!..

– Вы что, заснули на вахте? Оба?

– Да нет, я про совсем другой пересып! А-а-а, придурок, я так и знал, что ты ничего не поймешь!!!

Курц застонал, схватился за голову обеими руками, разлохматив свои блондинистые

локоны, и принялся ругаться, используя одновременно немецкие, английские и японские слова. Понять его было довольно трудно.

– Что бы эти ни было, объясни по-человечески, иначе я не пойму.

Успокаивающе-логичные слова Соске окончательно повергли Курца в отчаяние. Он завопил:

– …Да я про секс, про секс!!!

Его вопль отчетливо раскатился по палубе, отразившись от контейнеров и

надстройки, и в этот же самый миг из-за нее возникла хрупкая фигурка Тессы.

Девушка замерла на месте, как вкопанная. Ее глаза округлились. Курц и Соске инстинктивно вытянулись по стойке смирно.

Похоже, Тесса решила воспользоваться душевой на борту контейнеровоза – об этом свидетельствовали

расстегнутый китель полевой униформы и влажные волосы, замотанные полотенцем.

– К-к-капитан!.. – захваченный врасплох Курц

хватал воздух ртом, пытаясь подобрать слова. Соске, только теперь уяснивший, что пытался до него донести товарищ, да еще и сконфуженный внезапным

появлением Тессы, тоже пребывал в ступоре и только молчал и потел.

– Э-э-э… простите, я вам помешала, – запинаясь, пробормотала она и повернулась, чтобы сбежать. Ей вслед понеслись покаянные вопли:

– Тесса, ты все неправильно поняла!..

– Так точно, командир! Мы просто обсуждали, какое количество взрывчатки потребно для того, чтобы потопить это судно…

– Что ты несешь, придурок?!

– …То есть, мы говорили про семтекс. Разновидность пластита.

– А-а, точно!!! Семтекс, семтекс – именно это ты и слышала!

Неуклюжие выдумки Соске и Курца заставили Тессу только прибавить

шагу. Секунда – и она нырнула в дверь надстройки. Они остались на палубе одни, пристыженные и сконфуженные.

Да, это был чрезвычайно неловкий момент.

– Боже милосердный!.. – голос Курца звучал, словно у пережившего сердечный приступ астматика.

– Не переживай, Курц. Она не станет рассказывать Мао.

– Да не в этом дело! Теперь мне башку

оторвут… или расстреляют перед строем!

– Жалеть о том, что уже случилось, бессмысленно. Вернемся к тому, что ты говорил.

Курц устало помахал рукой:

– Ну, ты понял, наконец? Какие у нас отношения?

– Теперь – да.

– Не вижу особого удивления, – подозрительно сказал Курц.

– Никак нет. Я удивлен.

Курц пристально изучил мрачную и сосредоточенную физиономию Соске.

– Убей меня бог – не похоже.

– Не знаю, какое выражение ты ожидал увидеть, рассказывая о таких вещах.

– Сам не знаю. Но ты такой же, как всегда.

– Хм.

– У вас с Канаме немало всего

случилось, и я надеялся, ты хоть немного продвинулся в этих вопросах.

Имя Канаме, ее возникшее перед внутренним взором лицо, снова заставили Соске

почувствовать тяжесть в груди.

Он не смог найти больше ни одной ниточки, ведущей к ней. Ни единой вести, ни малейшего намека. Соске даже подумывал о том, чтобы оставить друзей и снова

отправиться на поиски в одиночку. Но это было бы глупо – он понятия не имел, откуда начать. Кроме того, ничего выдумывать не требовалось, самым верным путем было сражаться

с Амальгам плечом к плечу с товарищами. Теперь их главным противником был Калинин, и не нужно было быть семи пядей во

лбу, чтобы

догадаться – Канаме там же, где и он.

– Извини.

– Нет проблем. Так, когда церемония?

– Ц-церемония?..

– Свадебная церемония. Совершив подобный

предосудительный поступок, человек должен нести ответственность. Жалование у Мао достаточно высокое, в соответствии со званием, боюсь, даже ста баранов для выкупа может

не хватить.

– …Чего?!

– Разве ты не собираешься жениться?

– Да ни разу… слушай, я даже и не знаю. Ну, не могу сказать, что я просто баловался. За день до того, как мы отправились с ТДД, она приказала остаться после

инструктажа…

Соске напряг память и

вспомнил этот момент. Действительно, когда инструктаж закончился и оперативников распустили, Мао холодным

голосом попросила Курца задержаться. На ее лице было прямо написано: «Старшина, ваш рапорт

выглядит неудовлетворительно» или «Вы все еще не подготовили отчет о расходе боеприпасов». Старшину Вебера

явно ожидал очередной разнос. Соске и все остальные, мысленно посочувствовав ему, тут же забыли об

этом и с топотом покинули отсек.

– Когда все ушли, она прошептала: «Молчи», закинула руки мне на плечи и поцеловала. Мы так спешили, что уединились в соседней кладовке. Конечно, она говорила, что так безобразничать нехорошо, но это так возбуждало…

Соске неожиданно задался вопросом: когда ему в последний раз хотелось

убить Курца?

Нет, чувство, которое его охватило, не было завистью. Но, как бы его ни называть, это было сродни тому что чувствует голодный человек, взирая на гурмана, наслаждающегося изысканной

трапезой.

Да. Возможно, именно это называется «раздражением».

– Но слова «я люблю тебя» так никогда и не звучали. Не звучали, несмотря ни на что. Как ты думаешь, что это значит?

– Если

подойти логически – что любви

нет.

– Да ну тебя.

– Ты не к тому человеку подошел с вопросом. Я не специалист.

– Хм, это верно… но мне больше не с кем

поделиться. И Мао приказала никому не говорить.

– Мне ты сказал.

– Ты – другое дело. На тебя Мао посмотрит сквозь пальцы.

– Почему только на меня?

– О чем я только что толковал? Мы – напарники. В нашей боевой тройке…

– …Ничего не спрячешь?

– В точку.

Курц

потянулся, выгнул спину, заложив руки за голову, и издал вздох облегчения. Его лицо разгладилось, а настроение явно улучшилось.

В отдалении заухал

винт вертолета. Они увидели приближающуюся с юго-востока черную

точку. Старый двухвинтовой UH-46 зашел на палубу, завис и медленно

снизился. Сбросив трос системы принудительного притяга – контейнеровоз

все же качало на длинной волне – вертолет совершил посадку позади расчаленного «Пейв Мара».

Опустилась грузовая рампа, продемонстрировав среднего размера контейнер, стоящий в грузовом отсеке

вертолета. Человек, который сошел на палубу, миновав суетящихся техников, выглядел знакомым. Низенький толстячок в маленьких

очках. Гевин Хантер из бывшего Разведывательного управления.

Заметив Соске, он прокричал, без особых усилий перекрыв свист еще не заглушенных турбовинтовых

двигателей:

– Кажется, мы успели! Тебе подарочек от одной красотки!

– Подарочек?..

– «Перышко Феи». Оно закончено.

Техники, доставленные тем

же вертолетом, торопливо начали монтаж устройства, скрывавшегося в

контейнере. Именно его Хантер назвал «Перышком феи». Закрепив блоки

на плечах «Лаэватейна», они принялись подключать кабели и калибровать приборы. Хантер, отвечавший за

производство, деловито решал все возникающие у техников, моряков и

летчиков вопросы, проворно катаясь между палубой и мостиком.

промежутке Хантер

выкроил минутку, чтобы перекинуться словцом с Соске. Как ни странно, речь зашла не о загадочном

устройстве, а о Калинине.

– Да, стрелял в меня именно он, – кивнул Хантер, и помрачнел, вспоминая тот случай и своего противника. – Я был близок к смерти. Но не уверен, что майор в самом деле намеревался

убить меня.

– Если бы он был серьезен, выстрелил бы в голову?

– Конечно. Но, по всей видимости, ему было безразлично, выживу я или умру. Соске промолчал. Хантер был в курсе прошлых

взаимоотношений Соске и

Калинина, и сменил тему.

– Не будем об этом. Как тебе «Лаэватейн»?

– Неплохо.

Соске почувствовал, что этой

лаконично реплики маловато, и добавил искренне, вложив в свои слова память о том, что дало надежду

и силы двигаться дальше.

– Я вам очень благодарен. Хантер усмехнулся.

– Похоже, ты не забыл, что такое вежливость, парень. Но если хочешь сказать спасибо – благодари ее.

Он указал в направлении вертолета. Позади передвижного

электрогенератора стояла и беседовала с Тессой незнакомая девушка. Соске понятия не имел, кто она такая. Оранжевый рабочий комбинезон, зеленая летная куртка поверх. Морской бриз шевелил ее коротко

стриженые, слегка рыжеватые волосы.

– Она – доктор Ала. Помнишь

Мэтта Шейда?

– Да.

На память пришел прошлый апрель. Еще до того, как Соске впервые встретился с

Чидори Канаме, он участвовал в операции по прикрытию эвакуации агента

Разведывательного управления в восточной Сибири. Тот самый разведчик, который смог вытащить подопытную

из секретного научно-исследовательского института КГБ. Он погиб еще прежде, чем Соске подоспел на помощь в

своем М9.

– Это та самая девушка. Она выздоровела.

Легонько стукнув Соске в грудь на прощание, Хантер вернулся к своим делам. Та самая?..

Он все равно не видел сходства. Та пленница была страшно истощена

и почти безумна. Ее тогда так накачали наркотиками, что было удивительно, как девушка могла двигаться. И вот теперь она стоит и деловито

обсуждает с Тессой какие-то технические вопросы.

Издали это казалось обычной

беседой двух сверстниц. Тем не менее, если подумать, присутствовала какая-то неуловимая атмосфера. В самом деле, девушки не

проявили ни малейших признаков неуверенности или застенчивости, естественных, казалось бы, при первом

знакомстве. Они говорили так, будто знали друг друга сто лет.

Соске уже

видел такое раньше.

Он вспомнил моментально. Так же говорили Канаме и Тесса.

Первой его заметила Тесса. Незнакомка тоже повернула голову и взглянула на него. Продолжая разговор, Тесса подняла тонкую руку и

сделала призывный жест. Соске, как и подобает сержанту, рысцой подбежал к командиру.

– По вашему приказанию прибыл, – доложил он, вытянувшись по стойке смирно. Лукаво улыбнувшись, Тесса скомандовала «вольно» и, когда Соске расставил ноги и

заложил руки за спину, представила их.

– Мисс Кудан Миллер. Мисс Миллер, это…

– Я знаю.

Девушка, которую назвали Миллер, улыбнулась.

– Мистер Сагара Соске. Мы говорили с вами. Давно.

– …Д-да.

Да. Воспоминания о том разговоре все еще были с ним. Но они ощущались как нечто из

прошлой жизни. Прошло всего полтора года. Но он вдруг понял, что один из собеседников изменился

настолько, что превратился в совершенно другого человека.

Нет, не Миллер. Он сам.

Оставив обменивающихся неловкими репликами Соске и Миллер, Тесса подошла к основанию мостика, чтобы проинспектировать

доставленное Хантером оборудование. Она обратилась к нему:

– Мисс Миллер рассказала мне о

возможностях «Перышка феи». Грустно, что она не может гарантировать стабильную работу.

– Как обычно. Возможно, случая использовать систему в

этот раз и не представится.

– Трудно сказать. Вы слышали дурные новости?

По тону Хантера нетрудно было догадаться, что он имеет в виду.

– Взрывы и пожар в московском аэропорту?

– Да. У нас есть

информация о том, что мистер Лемон и Тень зарегистрировались на рейс. Но прошло

тридцать часов – и никаких сообщений от них.

– Вот как.

– Это место, куда вы собираетесь – у меня от него мурашки по коже. Там очень опасно.

Хантер открытым текстом намекал, что разумно было бы отложить

экспедицию. Но Тесса не собиралась отступать.

Поднявшись с палубы

дрейфовавшего в Беринговом море контейнеровоза «Берни Уоррел», МН-67 заскользил на

запад над бесконечной водной пустыней. Было еще светло, но включенная

система ECS окрасила скудный пейзаж за иллюминаторами в пурпурно-коричневые тона – там все равно

были только волны и туман.

Глупое происшествие на палубе еще больше затруднило для Соске

попытку заговорить с Тессой. Снова упоминать об этом и просить прощения – было бы глупо, ведь отношения Мао и Курца

оставались секретом для всех, и привлечь к ним внимание командира и дать что-то заподозрить не следовало. Лучше всего сделать вид, что сам он вообще ни при чем.

– Прошу

прощения.

Слова Тессы заставили его вздрогнуть. До сих пор она сидела позади, тихо занимаясь своими делами, и он не заметил, как она встала и подошла, остановившись в проходе рядом с

его сидением.

– Слушаю вас, командир.

Он до сих пор не мог назвать ее по имени, просто Тессой. Даже в разговоре наедине. Несмотря на дружеские чувства и

влечение, которое он к ней испытывал – его подсознание принимало эту

мысль в штыки. Если скатиться к неформальным отношениям, кто знает, куда это заведет? Оставалось только спрятаться за

официальными и сухими обращениями. Он все равно привык обращаться к ней по званию, и что-то менять сейчас было бы просто

неразумно.

– Когда вы планируете подняться в кокпит БР?

– За тридцать минут до начала десантирования.

– Времени осталось много. Можно мне присесть здесь?

– Прошу вас, командир.

Соске торопливо сгреб карты и наставления, лежавшие на соседнем сидении, и сунул в вещмешок. Поблагодарив коротким кивком, Тесса присела рядом, и устало откинулась на спинку. Конечно, Соске помнил, что она всегда выглядела

миниатюрной, но сейчас Тесса казалась особенно маленькой и поникшей. Он сидел, ожидая, когда она заговорит.

Прошла минута. Но она лишь смотрела отсутствующим взглядом в спинку переднего

сидения и молчала. Соске почти физически ощущал тяжесть гнетущих ее раздумий. Но о чем она думает? Он не мог даже предположить.

– Как ранения?

– Чьи?

– Ваши. Ведь вы были тяжело ранены в городе, называющемся Намшак.

– А-а… так точно. Нет проблем.

– Вот как. Я рада.

Тесса снова

надолго умолкла. Может быть, она тоже не знает, о чем говорить? Не в силах больше выносить неловкое молчание, он заговорил сам.

– Командир, прошу простить меня за случившееся.

– За что же?

– На контейнеровозе, с Курцем…

Она покачала головой и ее губы тронула мимолетная улыбка.

– А, вот что вы имеет в виду. Не волнуйтесь, пожалуйста. Когда я впервые попала на «Туатха де Данаан», мне тоже приходилось попадать

в неловкие ситуации, громко разговаривая о деликатных вопросах, не предназначенных для посторонних

ушей. Мне бывало

очень стыдно – но это дела давно минувших дней.

– Вас понял.

– Но, сержант

Сагара, оказывается, вы

тоже не чужды таких вещей

– Никак

нет! Это все Курц, он...

– Я все знаю. Речь о Мелиссе, верно?

Ошеломление, написанное на лице Соске , заставило ее прыснуть. Засмеяться в полный голос ей не

позволило только воспитание – хотя это и потребовало определенных усилий.

– Она сама рассказала. Только мне. Думаю, для Мелиссы я такой же близкий

друг, как вы для мистера Вебера.

– По-понимаю.

– Но для меня это тоже была неожиданность. Кто бы мог подумать – эти

двое!..

– Так точно. Я был удивлен.

– Конечно, не мне их судить. Не знаю, на какой почве они сошлись. Но, кажется, Мелисса беспокоится из-за этого. Разница в возрасте, да и мистер Вебер все же выглядит

не слишком серьезным человеком.

– Понимаю.

Соске мобилизовал все свое воображение, чтобы представить себе «сошедшихся» Мао и Курца, но быстро отказался от этой затеи. Припоминая их прошлые кошачье-собачьи забавы, он не смог выдумать ничего, кроме драк и ругани.

– Наверное, не следует оставлять их в одной

боевой команде, – проговорил Соске. Тесса помедлила и кивнула, соглашаясь.

– Но могу я узнать, почему вы так думаете?

– Ценить своих боевых товарищей – это хорошо. Но так далеко заходить нельзя. В обязанности Мао входит за несколько

секунд принять решение и, если потребуется, бросить меня или Курца. Не знаю, насколько такие отношения отразятся на трезвости и рассудочности

ее суждений. Скорее всего – негативно.

– Вы правы. Хотя Мелисса рассердилась бы, услышав эти слова.

– Нисколько не сомневаюсь в ее способностях или беспристрастности. Но если бы

я был на ее месте… – Соске неожиданно задумался.

Будь он обыкновенным человеком, то понял бы это уже давным-давно. Но, наконец, даже он догадался – мысленно обозвал себя последними

словами. Ситуация точно повторяла ту, что сложилась у Тессы с ним самим – и все обрушившиеся на его

командира проблемы. Трезвость суждений. Беспристрастность. Наверняка, каждое из этих слов для нее было гвоздем в сердце.

Несмотря на отчаянное желание Тессы сблизиться с ним, он так и не пересек грань

дружеских отношений, и не последней причиной была его нерешительность, когда он не знал, как именно ей отвечать.

Эта очевидная мысль ударила его, как мешок с песком . Осознав, как тяжело приходилось Тессе, когда она посылала его в бой, Соске со стыдом подумал:

«Как

хорошо было бы, если бы ей не пришлось так мучиться».

Подумать только – ведь сам он совершенно не задумывался над этим. Насколько же благосклонна она была

к нему, что ни словом, ни делом даже не намекнула на его глупость.

Как бы то ни было, он продолжал сражаться, подвергаясь опасности , но выполняя поставленные задачи. Стоп. А если теперь поставить себя на

место Мао и Курца? Им придется так же тяжело, но отразится ли это на

боеспособности команды? Конечно, задержка с принятием решения даже на пару секунд может иметь

губительные последствия. Вопрос только в степени вероятности. Вертолет, в котором они сидели, тоже теоретически мог столкнуться

с технической неисправностью и разбиться. Но если попытаться рассчитать эту

вероятность, она окажется настолько мала, что ей можно смело пренебречь и не

переживать по этому поводу.

– Что с вами? – не

замечая постигшего его озарения, поинтересовалась

Тесса.

– Все в порядке. Командир, я думаю, пусть будет – как будет.

Тесса

удивленно подняла брови.

Соске

пожал плечами – чуть преувеличенно:

– Никто не может предвидеть

будущее. Будем сражаться бок о бок, как всегда. А если что-то случится – тогда и будем думать.

– Мистер Сагара, только что вы говорили что-то прямо противоположное.

– Так точно. Я передумал.

– Странно.

– Почему?

– Раньше вы никогда не относились

так просто к серьезным вопросам. «Будь что будет» – ни разу не слышала от вас таких слов.

– Так точно.

Да. Конечно, так оно и было.

– Но теперь я подумал, что это будет самым правильным выбором.

– От этого зависит ваша собственная жизнь. Будьте серьезнее.

– Хм.

Теперь он взглянул Тессе в глаза – открыто и прямо. На поверхности были легкое

удивление и замешательство, но под ними – глубокая усталость и беспокойство. Его охватила острая жалость.

– Я всегда серьезен. Особенно сейчас.

– Вот как.

– Дело не во мне, а в вас. Вы намереваетесь изменить мир. Изнуряя себя, напрягая последние силы, вы строите планы, как сделать невозможное возможным. Это вы чрезмерно серьезны.

Тесса нахмурилась.

– Что вы хотите сказать?

– Практически, вы – сверхчеловек. Гений. И я вовсе не преувеличиваю. Вы без больших усилий добиваетесь успеха

там, где

простой человек, вроде меня, бьется без малейшего результата. Ваша воля сильнее, чем у всех остальных. Даже в почти безнадежной ситуации

вы продолжаете сражаться – и, наверняка, победите.

– Конечно, я делаю все ради победы. Поэтому и сейчас тоже…

– Вы работаете на износ, руководите, планируете, собираете силы, сражаетесь. Я знаю, – прервав ее, мягко продолжал Соске. – Бросить вызов судьбе – это прекрасно. Но никто не может контролировать

ход истории. Разве вы сможете вызвать шторм или землетрясение?

– Если потребуется, я подумаю над этим. Собрав статистическую и

физическую информацию, можно попытаться вызвать близкий эффект.

– В этом-то и проблема.

– А что здесь не так?

– Вы – не богиня. Всего лишь человек, слабый и несовершенный. Чувствовать ответственность за жизни

подчиненных естественно, но пытаться построить их судьбу – это чересчур. Пусть я выжил во многих боях, из которых и не надеялся вернуться, завтра могу споткнуться на ровном

месте и сломать шею. Поэтому я прошу вас перестать надрывать себе сердце.

– Не понимаю.

Тонкие и

бледные, почти прозрачные пальцы Тессы изо всех сил смяли ткань рукавов

кителя.

– Нет, вы понимаете. Вы взваливаете на себя

ответственность за каждого погибшего. Казните себя, а потом клянетесь отомстить врагу. Жажда мести и ненависть превращают

вас в одержимую. Одержимую одной единственной идеей – уничтожить врага. Этот огонь сжигает вас.

– Так и есть. Но что еще вы прикажете делать, стоя над свежими могилами? Неразрешимый вопрос. Он не знал ответа.

Для него самого все было точно также. Он безжалостно обвинял и казнил

себя за многое – список был нескончаем.

Поэтому единственное, что мог сказать

Соске – неправду . Поколебавшись пару мгновений, пытаясь решить, имеет или он

право говорить такое, он все же решился.

– Давайте бросим все это.

– А?..

– Распустим Митрил. Продадим кому-нибудь «Туатха де Данаан», и на эти деньги дадим возможность всем нашим

товарищам жить комфортно и безмятежно. Ведь не уничтожит же Амальгам весь мир целиком? Забудем про них и будем радоваться

каждому дню.

Тесса остолбенела.

– Но… как же мисс Канаме?

– Ничего не поделаешь. Мне жаль Чидори, но придется забыть о ней. Я попрошу разрешения пригласить вас на

свидание. Мы отправимся на Гуам, и в этот раз пусть полковник Кортни и его товарищи орут и буянят, как пожелают.

– Мистер Сагара!

Пылающий

гневом взгляд Тессы, ее вспыхнувшие щеки и не заставили Соске даже дрогнуть. Он хладнокровно ответил:

– Шутка.

– Я догадалась!

– Она была эффективной?

– Кто бы сомневался!..

– Я рад. Говорить шутки – непросто дело.

Собеседница, испытавшая на себе всю тяжесть

первой в его жизни шутки, выглядела не слишком довольной.

– Странный вы человек, мистер Сагара.

– Так говорят. Но я не шутил насчет некоторых моментов. Давайте так и

поступим

– в конце.

Тесса вопросительно подняла брови.

– Если мы сделаем то, что собираемся, то расстанемся с подводной

лодкой и бронероботами. Мы будем жить и радоваться каждому новому дню. Я вернусь в школу вместе с Чидори

и закончу образование. Стану обычным человеком. Человеком, которому не нужно оружие.

Тесса удивленно распахнула глаза, но еще больше удивился сам Соске, поняв, что эти слова вылетели из его

собственного рта.

– Вы тоже однажды станете такой. Женщиной, которой не нужно оружие. Думаю, даже наши павшие товарищи

пожелали бы нам такой судьбы.

Тесса больше не пыталась протестовать или опровергать его слова. Опустив глаза на собственные

пальцы, судорожно стиснутые на коленях, она устало, едва слышно прошептала:

– …Может быть, так и случится.

– Да.

Тяжело

вздохнув, она откинулась на спинку сидения. Утонула в нем, перестав сопротивляться гравитации.

– Вы изменились, мистер Сагара.

– Как все. Только вы остаетесь прежней.

Не ответив, Тесса опустила на глаза козырек кепи.

– Я почему-то чувствую себя усталой. Это вы виноваты.

– Простите.

Она выпростала

руку из-под укрывающей колени летной куртки и положила ее на ладонь Соске. Он вздрогнул – хотя она и не заметила этого.

Тонкие, хрупкие пальцы. Незнакомое, но очень приятное ощущение.

[[image:/storage/reader-images/f3247f971a2cb814f66b61474b50585a328a40a9.png]]

– Да, виноваты вы. Но я прощу вас, – прошептала Тесса. И добавила, почти неслышно: – Только раз. Один раз…

Больше она

не проронила ни слова.

Он ждал. Прошли три минуты – ни звука. Когда Соске осмелился позвать ее, он понял, что девушка крепко-крепко спит, не отпуская его руки.

Человек, которому не нужно оружие.

Вспоминая собственные слова, Соске почему-то почувствовал себя подавленным. Как замечательно было бы, если бы это оказалось правдой – но он и сам не верил, что это возможно. На его совести – множество убитых людей. Наверное, слова, которыми

он пытался

утешить Тессу, родились в его груди в слепой надежде на чудо. Он говорил их сам себе.

Как ни

удивительно, все выглядело так, словно он

остался жив.

Лемон издал слабый и болезненный вздох облегчения, уставившись мутным взглядом на

люминесцентную лампу, светившуюся на низком потолке. Было холодно и сыро, сверху срывались капли конденсата. Он лежал на носилках, на спине. Ногу сжимала тугая повязка. Сбоку была стенка, выкрашенная в унылый белый цвет, и шкафчик, полный медицинского оборудования. Помещение было крохотным – нет, это была не комната, а санитарная машина.

Носилки покачивались, звякали склянки и пузырьки, машину потряхивало – но совсем несильно. Наверное, она ехала по ровной дороге с

гладким асфальтом.

Боковым зрением он уловил

движение. Незнакомый мужчина в белом халате. Заметив, что Лемон

очнулся, он наклонился. Лицо в маске заняло почти все поле зрения.

– Как самочувствие? – без интереса спросил незнакомец, осматривая пациента. Лемону вспомнился зубной врач, к которому он ходил еще в школе.

«Почистим зубной камень, Жан. Будет немножко больно, но придется потерпеть. Оп-ля-ля»!

«Доктор, я не Жан, а Поль».

– Н-ненавижу докторишек… а-а-а!

Лемон дернулся и застонал, когда грубые руки ощупали его ногу, разбередив рану. Пронзившая все тело боль заставила

вспомнить точный выстрел Леонарда Тестароссы. И все остальное.

Проверив кровяное давление и пульс пациента, санитар бесцеремонно оттянул его

веко и посветил в глаз фонариком.

– Как тебя зовут?

– Где… я?..

– Назови свое имя.

– Какая вам разница? Куда меня везут?

Санитар хмыкнул, раздраженно шлепнул Лемона по щеке , выпрямился и исчез из поля зрения. Раскрылась и хлопнула дверца. Кажется, мужчина вылез, оставив в кузове санитарной машины

его одного. Странно, потряхивание и гудение продолжалось. Машина продолжала ехать. Как же так? Все осталось, как было.

Ползли минуты, а может быть, и часы. Затуманенное сознание понемногу прояснялось, и Лемон, наконец, догадался.

Он находился в трюме транспортного самолета. Санитарный фургончик стоял

неподвижно, а снаружи доносился гул турбовинтовых двигателей.

Еще через несколько десятков минут резкое сотрясение и торможение

подтвердили его догадку. Машина закачалась на рессорах. Все, что было внутри, подпрыгнуло и со звяканьем и

шелестом попадало обратно. Кажется, в этой стране взлетно-посадочные полосы не отличались высоким качеством.

Самолет остановился, грохот двигателей стих и донесся гул и вибрация гидропривода

рампы. Завелся мотор санитарного фургончика, и он выкатился наружу. Проехав немного, машина остановилась. Раскрылась боковая дверь, и внутрь ворвались ослепительно

белый свет северного дня и пронзительный ледяной ветер.

Вошли

двое. Снаружи, вслед им

кто-то закричал:

– Подождите!

Это был голос молодой девушки.

– Вы собираетесь его просто

выбросить?! В этих ледяных горах?

Она говорила

по-английски… но, разве это не японский акцент? Похож на тот, что был у Соске и Тени.

– Вы не убьете его! Я не шучу!

– Но нам приказали доставить в

этой машине только тебя, – с раздражением ответил санитар, который осматривал Лемона раньше.

– От меня не убудет. И няньки мне не нужны! Я же говорила, что температура спадет, стоит мне выспаться.

– Кончай капризничать и

устраивать проблемы. Если будешь мешать нам выполнять указания начальства…

– Проблемы?

Новый голос . Скрип шагов по снежному насту. Лемон узнал его – это был Леонард Тестаросса.

Девушка, до того

говорившая довольно уверенно, неожиданно ахнула и умолкла.

– Давно не виделись. Ты

выглядишь даже лучше, чем я

предполагал.

– Ты… ты тоже. Неплохо для смертельно раненного.

– Твоими молитвами. Теперь все гораздо яснее и

определеннее. Сожалею, что пришлось вытащить тебя, когда ты еще до конца не выздоровела…

Звук трескучей пощечины, за которым последовал слабый вскрик и хруст снега – девушка упала на колени.

– Ч-ч-то?..

Девушка была так поражена, что даже не пыталась скрыть шока. Не потому, что не привыкла к плохому

обращению – но она явно не ожидала, что Леонард тоже прибегнет к насилию.

– Рассматривай это как знак

перемен. Мое терпение лопнуло. Мне наскучило выпячивать свою мягкую сторону. Нас ожидает важное дело – и отпущенное время кончается.

– Твое настоящее лицо? Ты ненормальный, как я и думала.

– Меня это не беспокоит. С этого момента мы будем… эй, закройте дверь!

По приказу Леонарда охранник торопливо захлопнул дверь.

Лемон был рад тому, что пронизывающий ледяной сквозняк больше не гулял по фургону, но конца разговора он слышать уже

не мог. Толстая дверца и урчание двигателя едва позволили ему слышать

приглушенные голоса.

Леонард что-то настойчиво говорил, а девушка отчаянно протестовала. Скоро он повысил голос, но незнакомка продолжала

упорствовать – хотя ей явно пришлось собрать все свое мужество.

Разговор был долгим и тяжелым. Лемон понятия не имел, о чем он был, и мог лишь гадать, касался ли он его собственной

судьбы. Он так и не увидел лица заступившейся за него девушки. Кто бы она могла быть? И что это за место, наконец?

Куда они

отправятся отсюда?

Вопросы так и оставались без ответов до тех пор, пока дверца фургона неожиданно не

распахнулась. Двое крупных мужчин без лишней деликатности ухватили и подняли

носилки с Лемоном. Неужели они вытащат его наружу и бросят на морозе? На нем не было даже теплого одеяла, не говоря уже про зимнюю одежду.

– П-п-постойте… Не обращая внимания на его

бессильный протест, они задвинули носилки поглубже

в кузов, установили на металлическом лежаке

и вышли. В машину забрался давешний санитар, огромный боевик – видимо, телохранитель – и девушка.

Та самая, что спорила с Леонардом и его клевретами.

Прекрасная

девушка с азиатскими чертами лица.

Темные джинсы и красная пуховая куртка. Блестящие черные волосы, водопадом сбегающие по спине ниже

талии. Тонкие брови, словно нарисованные кистью импрессиониста. Взгляд инстинктивно скользнул

сверху вниз, задержавшись на соблазнительных выпуклостях и изгибах. По мнению Лемона их безупречная, чеканная точность и соразмерность, безусловно, заслуживали не меньше чем

филдсовской премии1.

К сожалению, цвет лица прекрасной незнакомки был не столь хорош. Нездоровая бледность говорила о

том, что она

недавно перенесла тяжелую болезнь и едва оправилась

– да, ведь об этом тоже упоминалось в разговоре. Мало того, на ее правой щеке виднелся след пощечины, а огромные выразительные глаза

были красными и заплаканными. Дорожки от слез завершали невеселую картину.

Девушка с отсутствующим

видом опустилась на жесткую скамью напротив носилок Лемона и несколько раз с

силой провела жесткой тканью рукава по губам, словно стараясь

стереть что-то. Совершенно не заботясь, что нежные губы начали кровоточить.

– Давай-ка для начала измерим температуру, – наклонился к ней санитар.

– Мне не нужна ваша помощь.

Отбросив его руку, она отодвинулась подальше. Санитарная машина снова тронулась

и покатила куда-то, покачиваясь и подпрыгивая. Внутри повисла тяжелая тишина.

– Э-э-э… – хрипло и натужно начал Лемон. Девушка даже не посмотрела на

него. – Добрый день, юная леди.

Словно впервые заметив его присутствие, она повернула голову и

поинтересовалась:

– Вы со мной говорите?

– Именно.

– И что вам нужно?

– Как бы сказать… детали мне неизвестны, но, кажется, я должен поблагодарить тебя за спасение моей жизни?

– Не трудитесь. Они пересаживались в другой самолет и решили кинуть вас в снег.

только попросила не

делать этого. Понятия не имею, что вы за человек, но вы им явно больше не нужны. Видимо, они выжали из вас все, что хотели.

«Так вот в чем дело», – похолодев, догадался Лемон.

Его сознание до сих пор еще не прояснилось окончательно, хотя с тех пор, как он очнулся, прошло немало времени. Немудрено – его наверняка до бровей накачали

сывороткой правды. Сам того не подозревая, он рассказал все. Все секреты и тайны. Новейшие препараты для допроса ломали даже самых сильных людей – сопротивление было бесполезным.

Все его секреты, явки, маршруты отхода – все попало к противнику. Лемону оставалось только молиться, чтобы Хантер и его подчиненные не

вздумали воспользоваться засвеченными явками. Нет, с ними все будет в порядке, основная проблема была в другом. Руины, данные о местоположении которых

они разнюхали в Москве вместе с Тенью. Хотя он не помнил, враги наверняка вытянули из него все. Вероятнее всего, теперь они направлялись именно

туда.

Но тогда получается, что Тесса и ее товарищи в

опасности.

Впрочем, сейчас он все равно ничего не мог сделать. Поэтому, отгоняя тяжелое предчувствие

надвигающейся неминуемой опасности, Лемон заговорил с девушкой.

– Иными словами, ты – моя спасительница. Я тебе очень благодарен.

– Я вас не знаю, и сделала это больше для себя

самой. Чтобы совесть потом не терзала, – отрезала незнакомка и отвернулась.

1 Филдсовская премия и медаль

являются самой престижной наградой в математике. Вручаются за выдающиеся достижения

в данной области, причем не бородатым старым пердунам-академикам, а молодым и полным сил дарованиям, не достигшим 40.

– Тогда нам самое время

познакомиться. Мишель Лемон, к вашим услугам. – Он высвободил левую руку из-под одеяла и протянул, предлагая рукопожатие. Санитар, прислушивавшийся к разговору, насмешливо сопнул носом. Девушка вздохнула и все-таки пожала протянутую бескровную

руку.

– Да-да, я тоже – к вашим. Довольны?

– Конечно. Я догадался. Ты – Чидори Канаме, верно?

– Что?..

Ее глаза удивленно распахнулись. Долгий испытующий взгляд.

– Можешь не скрывать, я – друг Соске.

Лемон

слышал о ней от Соске. Пусть он даже не видел фотографии, но возраст и внешние приметы

полностью совпадали. И ее забрал Леонард. Догадаться было нетрудно.

Она выдохнула:

– …Вы знаете Соске? Он сейчас… – только выговорив эти слова, она вспомнила, что находится в окружении

тюремщиков. Ее губы сжались.

– Не обращайте на нас внимания, – помахал рукой Лемон, повернул голову к охранникам, – мы все равно в ваших руках.

Санитар криво ухмыльнулся и

промолчал. Но она уже не могла остановиться.

– …Он – жив?

– Полон сил и снова вместе с Алом. Он обязательно найдет тебя.

Не в силах больше сдерживаться, она закрыла лицо руками и что-то едва слышно прошептала по-японски.

– Ёкатта1… – расслышал Лемон. Он знал, что это означает, пусть и не говорил на этом языке.

Да, все верно. Это та

самая девушка.

Ее плечи дрожали. Глядя на нее, Лемон почувствовал, как сжимается сердце. Такая хорошая девочка. И такая красивая.

Жизнерадостная, энергичная, храбрая, всегда готовая помочь тем, кто попал в беду. И она любила Соске.

Нами была такой же. Но ее больше нет.

Соске, это… это – так больно. Нет, так нельзя.

Эта девушка – она тоже тяжело ранена. Лемон понял это без слов, и слегка покраснел, стыдясь своих мыслей.

Она не сделала ничего плохого. Она ни в чем не виновата.

Что бы он ни чувствовал по

отношению к Соске, он ни за что не расскажет ей об

этом.

Сглотнув, Лемон проговорил наигранно бодрым голосом:

– Мне даже немножко завидно. Быть любимой – это замечательно.

Утирая

пальцами безостановочно текущие слезы,

она всхлипнула и кивнула.

– …Да.

Радиоканал от передатчика одного из клевретов исправно передавал

все,

произнесенное Канаме и французом. Наверняка, они понимали, что их подслушивают – но это не заставило их молчать.

Голова

опять налилась тупой болью.

Глупая драма, разворачивающаяся в салоне санитарного фургончика, ничуть не развлекла его. Вынув и швырнув прочь наушник, он прижал пальцы ко лбу и тяжело

задумался.

1 Как хорошо (яп.)

«Настоящий я». Кто он

такой?

Может быть, знаешь ты, мой

учитель? Или ты, добрый доктор? Может быть ты,

мама?

Голова болела все сильнее.

Республика Тува , южная часть Сибири. Четыре тысячи километров от Москвы. Он встретил здесь Канаме Чидори, доставленную со Шри Ланки, и теперь направлялся на восток. И она – вместе с ним. Нежеланный рождественский подарок

восемнадцатилетней давности. Использованная и выброшенная бумажная обертка.

Неудивительно, что боль стучала в висках.

Вся полезная информация , хранившаяся в

голове этого шпиона, Мишеля Лемона, давно была у него на ладони. Полезная? В ней было мало

полезного. Всего лишь подтверждение того, что он и так уже

знал, подтверждение того, что все идет гладко. Как и

задумывалось. Их появление в Москве – знак того, что сестра тоже

поняла, в чем дело.

Выжатый Мишель Лемон был больше не нужен. Именно поэтому он приказал

выкинуть его прочь при пересадке в другой самолет. Но он поспешил: француз действительно принес

неожиданную пользу – в обмен на его жизнь Чидори Канаме согласилась повиноваться. Но насколько хватит ее покорности? Надолго ли это странное желание

спасти совершенного незнакомца заставит ее слушаться и следовать за ним? Он не чувствовал удовольствия, принуждая и шантажируя ее – Леонард вспомнил вкус ее губ, тогда, на крыше, под дождем – и раздраженно хмыкнул. Но ему до сих пор хотелось узнать, о чем она думала, пристально глядя на него, когда он раскрывал перед ней свои

чувства? Он пытался сдерживаться, вести себя благородно – ради нее. Это было неожиданно трудно, почти невозможно. Может быть, однажды… нет. Достаточно. Это невозможно – он знал с самого начала.

Да, все обстоит именно так.

Он впервые в жизни ударил женщину. Нет, ему уже пришлось приказать убить

женщину, которая стремилась убить его самого, но вот так – по лицу, с холодным расчетом?

Давным-давно, когда он жил в

бедных кварталах Остина, он смотрел, как сутенеры обращаются с дешевыми проститутками, маячащими на

обочинах. Он последовал по их стопам. Чтобы заставить

ругающихся грязными словами и сопротивляющихся шлюх обслуживать клиентов, сутенеры

частенько занимались рукоприкладством. Проучив, как следует, непокорных девиц, они гладили

красные от оплеух щеки и примирительно говорили: «Прости, что побил, малышка. Не плачь, я люблю тебя».

Он искренне считал такое поведение абсурдом. Но оно работало – в этом абсурдном мире. Мире , полном нелепых, примитивных, животных инстинктов. Мире, который не нуждался в разуме. И Чидори ничем не отличалась от

остальных – ожидать чего-то иного было просто нелепо.

Она такая же, как все. В первую очередь – животное.

Дело было не в разочаровании, которое он испытал. Оправляясь от ранения, лежа в бреду, он испытал невиданное просветление. В ту ночь он понял все. Чего стесняться, почему бы не поговорить с этими

существами на понятном им языке? Этому миру все равно осталось недолго. Какой смысл сдерживаться, замыкаться в глупые рамки? Это бессмысленно и неудобно.

Голова все равно

раскалывается, боль не исчезнет – неважно, как он себя ведет. Но – все же странно. Он чувствовал себя так, словно забыл что-то важное. Словно

чего-то лишился. Вспомнить уже не получалось. Что ж, нет – так нет. Нет смысла жалеть – так шептал ему кто-то.

Даже если бы ты и вспомнил, это бессмысленно. Ненужная обуза – она не пригодится больше. Зачем шасси самолету, который взлетел, чтобы больше никогда не совершить

посадки?

Ты уже

улетел далеко. Навсегда

Несмотря на то, что Тень чудом спаслась из разверзшегося в аэропорту кровавого

кошмара, она была не в силах самостоятельно вправить вывихнутое плечо. У нее не было возможности связаться

с Хантером. Неоткуда было ждать помощи. Боль в плече и лихорадка почти

лишали ее сознания.

Она все же смогла уйти

километров на пять от границы аэродрома и забиться в старый гараж на окраине

незнакомого поселка. Там она свалилась без чувств. Тень не знала, сколько часов

провела в забытьи, а пробуждение оказалось еще хуже. Наверное, кто-то из местных

жителей заметил ее вторжение и вызвал милицию. Очнувшись, она поняла, что вокруг стоят

люди в серой форме, нацелив на нее оружие.

У нее не осталось сил ни для того, чтобы сопротивляться, ни для того, чтобы бежать.

Милиционеры, заметившие, что задержанная

ранена, отправили ее в ближайший госпиталь. Когда она уже

сидела в приемном покое со вправленным без лишней деликатности и

зафиксированным плечом, напичканная незнакомыми болеутоляющими, вымотанная до

потери сознания, в дверях появился человек в форме.

Судя по ней, это был не сотрудник КГБ из тех, что организовали погоню в

аэропорту, а офицер из военной разведки – ГРУ.

Ожидая, что ее передадут

Леонарду или даже немедленно казнят, она уже готова была покориться судьбе, когда пришелец

сказал нечто совершенно неожиданное:

– Я

всегда считал тебя талантливой ученицей. Как

же ты так попалась?

Она узнала его. Человек лет сорока, с глубокими серыми глазами и впечатляющим крючковатым носом , уже почти облысевший. В те времена, когда она была еще девочкой, готовой безоглядно служить своей

родине, он был ее инструктором в московской разведшколе.

– Капитан Крыленко… Он наклонился, чтобы расслышать ее шепот, а потом щелкнул пальцем по своему

погону.

– Теперь уже подполковник, Юнхи. Тебе повезло – прибудь я минуты на три позже, ты бы угодила не к нам, а к чекистам.

Первым был десантирован М9 Курца – за два километра от точки и на 800 метров выше по склону.

Скрывшись под коконом ECS, он занял выгодную огневую позицию и внимательно изучил

прилегающую местность – не обнаружив никаких следов противника. По сигналу Курца вперед быстро

выдвинулся Гейбо-4 – транспортно-десантный вертолет МН-67, просканировавший зону еще большего радиуса всеми активными

поисковыми средствами. Курц продолжал оставаться наготове, на случай организованной заранее

засады.

Через пять минут Гейбо-4 и Курц в один голос подтвердили: «противника не наблюдается».

– Отлично . Высаживаемся, – скомандовала Тесса по интеркому. Соске тоже слышал ее слова и приготовился. Второй «Пейв Мар» – Гейбо-6, на борту которого находились

Тесса, Соске и «Лаэватейн», поднялся над хребтом. Стабилизированная телекамера прицельной системы вертолета вывела

на изображение и на экран в кокпите «Лаэватейна».

Это было

пустынное и заброшенное место. Настоящий

край света.

Рыжие скалы, пихты, кедры и ели, выше по склонам переходящие в заросли непроходимого стланика. Хотя сейчас была только ранняя

осень, эта земля уже готовилась надолго уснуть под глубоким снежным

покрывалом. Большую часть времени года здесь стояли трескучие морозы.

По местному

времени было 16:32, и красное негреющее солнце уже скатывалось за острый западный

хребет. В глубокой тени, затопляющей широкую долину, не светилось ни

огонька. Была видна только старая дорога и линия электропередач.

Чуть дальше, у подножия хребта, смутно проступили очертания города.

Он целиком спрятался в цирке

диаметром около трех километров. Ровные линии жилых домов с плоскими крышами окружали кубическое

здание более крупного размера

широкую площадь с

большой бронзовой статуей посредине. Когда вертолет приблизился, они рассмотрели, что это была статуя Ленина.

Город назывался Янск-11.

Один из построенных на

территории СССР академгородков. Большая часть из них была предназначена для ученых и инженеров, разрабатывавших

ядерное оружие и баллистические ракеты, а также для участников других секретных

проектов, которые переезжали туда вместе со своими семьями. Этот город не

был обозначен ни на одной географической карте. Даже его

название – Янск-11 – было всего лишь кодом, предназначенным для почтовой службы, доставлявшей

корреспонденцию из ближайшего крупного населенного пункта. Система

безопасности здесь была очень строгой: посещать

и покидать город без разрешения запрещалось.

Но теперь этому городу уже не нужен был паспортный контроль. Он был брошен много лет назад и

превратился в руины.

Ни души. На улицах тут и там виднелись бурые проржавевшие остовы

автомобилей, потрескавшийся асфальт и упавшие дорожные знаки и столбы

освещения покрывал мягкий ковер мха. Жилые дома еще стояли, но первый же взгляд на них говорил, что они пусты, как коробки. Некоторые были разрушены и

рассыпались горами железобетонных плит.

Стены были покрыты плесенью, крыши провалились и зияли дырами. Некоторые здания присели, точно побывав под прессом. Многометровая толща снега, который никто не убирал длинными

лютыми зимами, заставила стены потрескаться.

Построенный под покровом секретности и брошенный под ним же, этот город был забыт навсегда.

Данных о нем не имелось даже

в базах данных Митрила. Тесса узнала о нем всего несколько дней назад, благодаря

самоотверженным усилиям Лемона. Здесь, где уже десятилетие не ступала нога человека, было трудно

предполагать появление противника, поэтому разведка являлась просто традиционной

мерой предосторожности.

– Черт, от этого места мурашки идут по спине, – проговорил по радио пилот Гейбо-6. – В захолустье на границе Невады, где я жил в детстве, тоже был город-призрак вроде этого. Говорили, что все его жители, пять тысяч человек, исчезли за одну ночь. Среди школьников ходили слухи, что всех их вырезали – какие-то военные эксперименты или что-то вроде. Взрослые смеялись, но даже те, кто переехал в наш городок чуть

раньше, ничего не знали.

– Ужас! – хохотнул по радиолинии Курц.

– На самом деле все

было еще проще. Когда закрылся единственный в городке автомобильный

завод, все рабочие уехали и теперь там никто больше не живет.

– Э-э, я-то думал!

Молча слушаю болтовню Курца с пилотами, Соске неожиданно ощутил нечто

странное.

Дежавю. У него возникло

стойкое убеждение, что он когда-то уже видел этот пейзаж. Мало того, даже разговор о

городах-призраках показался знакомым, словно шел не в

первый раз. Странно. Откуда это чувство? Нужно будет потом спросить Тессу…

– Странное ощущение.

Стоп. Голос, раздавшийся в такт его

мыслям, принадлежал не Тессе,

а Алу.

– Мне

кажется, что я уже был здесь раньше.

– Как так? – удивился Соске. Не мог же электронный Ал

чувствовать то же самое, что и он.

– Координаты и топографические особенности не совпадают с

имеющимися в моей личной базе данных. Но память о том, что я здесь был – налицо.

– Да? Странно. У меня тоже что-то такое

прорезается. Но, черт бы меня побрал, как я мог оказаться в этой глуши! – вдруг сказал Курц.

– И у меня. Может быть, показывали в новостях? – добавил пилот Гейбо-4.

Члены экипажей один за другим подтверждали, что и им что-то начало

мститься.

Их

голоса звучали неуверенно и беспокойно.

– Следствие усталости и

напряжения от продолжительного полета, – решительно вмешалась Тесса. – Крепитесь. И не приближайтесь к расположенному в центре города заводу.

– Тесса, может быть, уже объяснишь нам, в чем дело? Что это за руины? Надоело играть в темную…

– Простите, но я все еще не могу сказать, – прервала она Курца и

скомандовала: – Сейчас я высажусь на окраине. Сержант Сагара, вы будете сопровождать меня. Оставьте «Лаэватейн» на борту вертолета.

Янск-11

Транспортно-десантный

вертолет, высадивший Тессу и Соске на окраине мертвого города, набрал высоту и

скрылся за кромкой леса, оставив их наедине со зловещей тишиной. Оба «Пейв Мара» и бронеробот

Курца должны были ожидать в точке, расположенной в пяти километрах от руин, поддерживая

связь с Тессой. Пилот Гейбо-6 предложил не удаляться так далеко и остаться здесь же, но Тесса сразу

отклонила этот вариант. Если противник, сверх ожидания, все же появится, лучше не маячить на виду, а укрыться на безопасном расстоянии – так будет

гораздо удобнее контратаковать.

Холодный ветер, раскачивавший в сумерках лапы черных елей и пихт, что-то шептал – едва слышно. Эхо вертолетных винтов, отразившись от борта долины, погасло, прокатившись несколько раз туда-обратно , и, словно в ответ, донесся неприятно отдающийся в

ушах скрип потревоженных воздушным потоком балок близлежащего здания – оно словно предостерегало незваных

гостей.

– Сюда.

Взглянув на карту, выведенную на

экране ноутбука, Тесса двинулась на северо-

запад.

На ней были горные ботинки и

короткие шорты, не доходящие и до колен, а сверху тонкая майка и просторная летная

куртка. Плечо оттягивала сумка с брикетами пластита, но оружия у нее

не было. Могло показаться, что девушка направляется ни пикник, если бы не

окружающие неприглядные и угрожающе молчаливые руины – едва ли нашелся

турист, который получил бы удовольствие от прогулки среди подобных

пейзажей.

На Соске был черный пилотский комбинезон и разгрузочный жилет

поверх него. На груди висела укороченная германская автоматическая винтовка

калибра 5.56 миллиметра, а в разгрузке – шесть запасных магазинов, ручные осколочные и дымовые гранаты, плюс еще пара зажигательных

фосфорных гранат. Он тоже был нагружен пластиковой взрывчаткой С4 – настолько, насколько смог унести.

И, конечно, верный Глок-19. Когда он умирал в Намшаке после боя с Курамой, кто-то из товарищей Лемона подобрал его

оружие. Этот австрийский пистолет не был ни самым мощным, ни самым новым, но Соске привык к нему – тот был с ним уже два года и все

это время служил верой и правдой.

– Куда мы направимся отсюда?

– Нам нужна промышленная зона

полигона, расположенная в северной части, – ответила Тесса и быстро

зашагала по потрескавшемуся асфальту главной улицы, внимательно поглядывая по сторонам. На ее лице было задумчивое

выражение, как будто она пыталась что-то вспомнить. Соске молча следовал за ней.

Несмотря на то, что никаких следов противника не было заметно, он все равно задавался вопросом – почему она взяла всего одного

телохранителя, да к тому же пилота бронеробота? Было бы логичнее, если бы Тессу сопровождали

вооруженные оперативники из экипажа вертолета.

Словно угадав его мысли, Тесса проговорила:

– Вы удивлены, почему я взяла только вас одного?

– Так точно.

– Правда в том, что сначала я намеревалась

отправиться в одиночку. Но если уж и выбирать кого-то – то я подумала, что никто не подойдет лучше вас.

Соске еще не успел задать вопрос, когда она продолжила.

– Здесь погребена тайна Посвященных.

Не обращая внимания на

округлившиеся глаза собеседника, Тесса продолжала:

– Вы – единственный человек, способный управлять «Лаэватейном». Бронероботом, который мисс Миллер собрала из

искусственного интеллекта, называемого Алом, и запасных частей к «Арбалету», который, в свою очередь, создал человек по имени Банни Мораута. Тем, кто вызволил мисс Миллер, были вы, сержант. Вы спасали

множество раз и меня. Та, которую вы всем сердцем хотите вернуть – мисс Канаме. Обыщите весь мир, и вы не найдете человека, который бы теснее был связан с

Посвященными, не правда ли, мистер Сагара?

– Раз

вы так говорите… наверное, да.

У Соске не было стопроцентных доказательств, но Нами, с которой он познакомился в

Намшаке, тоже могла быть Посвященной – еще одно имя в списке. Да и Леонарда нельзя забывать. Соске не был уверен до конца, но тот, по всей видимости, тоже являлся Посвященным. Итог – Соске находился в тесных

отношениях с шестью людьми, наделенными таинственными способностями.

Соске знал о Посвященных ничуть не больше, чем раньше. Но, пройдя длинный путь, который привел его сюда, он уже не был уверен, действительно ли это просто

цепочка случайных совпадений. Едва ли. Рок – так будет точнее.

– Не представляю, случайность ли это или это

некая особая судьба. Даже глядя на все это, я верю в Бога. И если Господь существует, неважно, в какой форме – он послал нам вас, мистер Сагара. Послал нашего спасителя.

– Вы так думаете?.. Спасителя?

«Она выглядит так, словно не шутит», – думал Соске. Нет, цепочка странных накладывающихся событий налицо, с этим не поспоришь, но он – рядовой солдат. Не больше того. Стрелять в том направлении, куда укажут, – вот все, на что он способен. Самый обычный человек. Он не смог спасти Нами, он понятия не имеет, сумеет ли найти Канаме.

Стоп, а ведь та девушка, Миллер, тоже говорила на палубе контейнеровоза нечто похожее. Получается, она не шутила? Когда он поблагодарил ее за Ала и «Лаэватейн», она сказала, что сама в долгу у него – за Сибирь. Девушка говорила, что уже почти полностью

поправилась и работает вместе с Хантером и новым Разведывательным управлением. Соске тоже коротко рассказал о

себе. Когда они

уже прощались, Миллер произнесла с печальной улыбкой:

«Пусть нет твердых оснований так

считать, мне все равно кажется, что вы - тот, кто спасет нас…»

– Не подумайте, что я пытаюсь

снова взвалить на ваши плечи такую тяжесть, – мягко продолжала

Тесса. – Но у меня возникло такое чувство, что у вас

достаточно сил. Старая китайская пословица говорит: «Прежде чем

вручить великую миссию, боги обрушиваю на избранника тяжкие испытания, чтобы испытать

его». Вся ваша жизнь состояла из невероятных испытаний. Пройдя через них, вы стали сильным. Но это еще не

все. Словно живой упрек для меня – слабой, глупой и

бесполезной. Кровавое безумие, ярость и ненависть, в которых вы купались, точно в воде, с самого детства, не заставили

ваше сердце ожесточиться. Оно осталось благородным и добрым. Я вижу в этом

знак свыше. Может быть – урок для меня, чтобы понять свою ничтожность…

Его покоробили слова «глупая и слабая девчонка», но выражение ее лица свидетельствовало – Тесса не шутит, она убийственно серьезна. У Соске не было аргументов, чтобы опровергнуть невероятные и

не слишком логичные построения, и все, что он смог сделать, это искренне ответить:

– Я действительно не знаю.

– Я тоже. Но единственное, что я могу сделать – рассказать вам все, что известно мне. Так я решила.

Тесса резко остановилась, обернулась и взглянула ему в глаза.

– Именно по этой причине я привела вас сюда.

Озадаченное и потерянное выражения лица Соске заставило ее

сочувственно улыбнуться и двинуться дальше. На некоторое время единственными

сопровождавшими их звуками остались лишь шорох шагов и заунывный свист ветра.

Когда они вошли в жилой квартал, Соске немедленно обратил внимание

на проржавевший автомобиль, вросший колесами в мостовую.

Он был в пулевых пробоинах.

Не только эта авто-руина. Если присмотреться, стены полуразрушенных зданий и даже мостовая были испещрены

цепочками выбоин от пуль, воронками и следами взрывов. Следы яростных перестрелок и

пожаров были видны повсюду, даже из-под наброшенного временем покрывала запустения.

В этом

городе шел бой?

Двое разведчиков

приближались к северной части брошенного секретного города. Она напоминала

огромный химический завод. Сложные конструкции и агрегаты, теперь покрытые

ржавчиной и мхом, переплетались между собой подобно стальным джунглям, создавая еще

более жуткое и тревожное впечатление, чем безлюдные жилые кварталы. Закопченные

дымовые трубы, толстые просевшие трубопроводы, тянущиеся над

головой и по сторонам, рухнувшие козловые краны, ряды гигантских бункеров и резервуаров, зияющих

пробоинами и лопнувших сверху донизу – это напоминало рассыпавшийся скелет невероятно

огромного доисторического чудовища.

– Командир, что

это за город?

– В нынешней России о нем уже

никто не помнит. Переворот и гражданская война стерли почти все следы и записи. Даже мне, имея в своем распоряжении все

разведывательные возможности Митрила, стоило большого труда добыть хоть минимальную информацию о нем. Только недавно мы получили

путеводную нить – благодаря мисс Миллер. В ее отрывочных воспоминаниях о закрытом научно-исследовательском институте в

Сибири, где ее держали, всплыло имя одного человека. Несмотря на окружавшую его завесу

секретности, изыскания, проведенные мистером Лемоном в хранящихся в Москве более-менее доступных документах, позволили подтвердить его личность

и существование секретного города Янск-11.

Территория химического завода тоже несла отпечатки давних

перестрелок. Несколько резервуаров и цистерн рухнули с фундаментов, перегородив дорогу, завалы труб и стальных балок

выглядели почти непроходимыми.

– Пожалуйста, будьте осторожны, мистер Сагара, – предупредила Тесса. – Этот промышленный район – эпицентр. Прошло уже семнадцать лет и

негативное воздействие сильно ослабло, но все еще может вызвать психологический стресс и нарушения

сознания

у приближающихся людей.

– Сознания?

– Да. Здесь проводились совершенно

особенные эксперименты. Вероятнее всего – на подземных уровнях.

Сверившись с электронной картой, Тесса обвела взглядом мрачную

панораму промзоны.

– Пожалуйста, будьте осторожны, мистер Сагара, – предупредила она. – Этот промышленный район – эпицентр. Прошло уже семнадцать лет и

негативное воздействие сильно ослабло, но все еще может вызвать психологический стресс и нарушения

сознания

у неосторожно приближающихся к нему людей…

Накат

необъяснимого, но отчетливо зловещего ощущения заставил Соске прервать

ее:

– …Постойте.

– В чем дело?

– Вот только что – разве вы не повторили свои слова?

– Понимаю, – Тесса кивнула так, словно ничуть не была удивлена. – Дежавю. Это один из эффектов. О нем упоминали мистер Вебер и

остальные перед посадкой. Вы тоже почувствовали?

– Почувствовал.

– Я оставила всех остальных в

отдалении именно по этой причине. Будет тяжело, но, пожалуйста, потерпите. Если должным образом сконцентрировать волю, это не будет вам мешать. Негативные эффекты дежавю ослабнут.

Соске смахнул пот со лба. Как она может вести себя так

уверенно?

– Выходит… вы не чувствуете себя плохо? Разве… на вас это не влияет?

– Нет. Для Посвященных такое ощущение – обычное дело. Мы не жалуемся, да уже

практически их не

замечаем – привыкли за долгое время. Ведь даже обычные люди иногда испытывают легкое дежавю, верно?

Судя по тому, как спокойно и буднично говорила Тесса, это была правда. Соске было трудно поверить – так странно и неприятно он себя

чувствовал – но ничего иного не оставалось. Может быть, ему тоже станет легче, когда он привыкнет.

– Идемте. Надо думать, то, что нам нужно, находится впереди, – осторожно переступая через обломки, Тесса зашагала вперед, в промзону. – Может быть, лучше будет поговорить о чем-нибудь более реальном. Вы заметили следы от пуль?

– Так точно. Автоматные и

пулеметные пули, автоматические пушки, гранатометы… выглядит так, будто здесь шел

интенсивный бой. Что же могло случиться?

– Вероятнее всего, это результат эксперимента, – произнесла Тесса и чуть не

упала, когда обломок трубы, на который она наступила, выкатился из-под ноги. – Страшно представить, что здесь случилось – мне так жаль людей. Рассудок жителей города оказался заражен в результате вышедшего

из-под контроля

эксперимента. Воздействие было неизмеримо сильнее, чем испытанное вами дежавю – намного, намного хуже. Все началось с того, что сошедшие с ума охранники

начали стрелять, а потом насилие покатилось, разбухая, как снежный ком. Подробных записей не осталось, так же, как и свидетелей, которые смогли бы что-то рассказать. Мы до сих пор не знаем точно, как это происходило.

В голосе Тессы звучало такое искреннее сочувствие и боль, что даже не наделенный слишком

богатым воображением Соске почувствовал, как по спине пробрал холодок. Видимо, здесь действительно случилось

нечто, не поддающееся описанию. Если его не обманывали глаза, привычно отслеживавшие нанесенные

сражением раны, это было что-то жуткое, ад кромешный – обезумевшие жертвы эксперимента беспощадно убивали друг-друга, направо и налево, пока никого не осталось в живых. Соске попытался представить – выходило с трудом.

– Так что же за эксперимент здесь проводился?

– Опыт под названием «Всеобщая сфера».

– «Всеобщая сфера»?

– По-английски это

звучит как «Омнисфера». Это долгая история, но – выслушайте, пожалуйста, – проговорила Тесса на ходу, и размеренно

начала рассказ. – Омнисфера – пространство, созданное сознанием человека. Вселенная, которую нельзя

ни увидеть глазами, ни коснуться. Обычные физические приборы не могут зафиксировать ее присутствия

или проникнуть в нее. Это совершенно иное измерение по отношению к тому обычному миру, в котором

существуем мы с вами, к миру, который мы воспринимаем своими органами чувств. В то же время, омнисфера

способна оказывать влияние на материальный мир – и обратно. Пересекаться с

ним. Особые синапсы в человеческом мозгу при условии раздражения их

определенными химическими препаратами способны получить доступ к омнисфере. В свою очередь, омнисфера также

влияет на них.

– Виноват, я действительно ничего не понимаю.

Бросив взгляд на озадаченного спутника, изо всех сил пытающегося

разобраться, Тесса улыбнулась.

– Простите. Должно быть, я слишком

забежала вперед. На самом деле, теоретическая концепция омнисферы возникла достаточно давно. Это

умозрительное, философское понятие. Ее можно назвать духовным миром – тем самым

платоновским

«миром идей». В философии Юнга к ней весьма

близка концепция коллективного бессознательного.

Неожиданный провал в хардкорную философию поверг Соске в состояние

полного замешательства. Он не ожидал, что практичная Тесса, командир подводной лодки, специалист в области современных высокотехнологичных видов

вооружения, рассудочной тактики и стратегии, заговорит о подобных вещах, граничащих, по его представлениям, с оккультизмом. Впрочем, он действительно слышал это слово – омнисфера – и раньше. Его употребляли, говоря об объединяющем человека и

машину интерфейсе, называющемся ТАРОС. Подобные устройства имелись на борту «Туатха де Данаан», «Арбалета», и теперь – на «Лаэватейне». Если он не ошибался, эта аббревиатура означала

Транслирующая Авто-Реагирующая Омни-Сфера.

– В прошлом было разработано

множество концептуальных моделей психофизических явлений, выходящих за пределы обычных представлений о психике человека и

его ментальном строении. Квантовые теории сознания1, общая теория систем2, развитие сверхбольших интегральных

вычислительных систем и иерархических структур

– все это охватил, позволив дополнить, разработать и объединить в единую научно-прикладную систему, могучий интеллект одного гения. Его имя – Дмитрий Валов. Для удобства он ввел новый термин, и назвал этот иной мир «всеобщей сферой» – сферой, вмещающей все, или омнисферой. В открытой печати не появлялось

статей, посвященных концепции омнисферы. В то же время, у нас есть убедительные

доказательства того, что еще в первой половине семидесятых годов в Академии наук СССР

выполнялись исследования по тематике, имеющей отношении к телепатии, предсказаниям будущего и тому

подобному.

– Телепатии…

– Филадельфийский эксперимент3 или Зона 514, где изучали НЛО – вы слышали о подобных вещах? О них ходит множество басен, но, вне всякого сомнения, американские и советские научно-исследовательские организации

занимались изучением вещей, которые публика называет сверхъестественными. Большая часть проектов не привела

к каким-либо результатам. Многие военные и научные организации быстро сориентировались и

принялись ловко сосать бюджетные средства, занимаясь различными безумными

исследованиями.

Действительно, наверное, это то, о чем с

насмешкой упоминал пилот Гейбо-6: «солдаты посходили с ума от военных исследований». Хотя, это уже была

совсем другая история – невероятные сказки просачивались даже в телепередачи, которые смотрела

Канаме и ее подружки. Соске припомнил, что видел что-то такое, когда жил в Токио.

– Профессор Валов

не имел ничего общего с шарлатанами. Он внес огромный вклад в областях

изучения ядерной энергии, проектирования информационных и слаботочных электрических систем – настоящий ученый, талантливый

исследователь. Точно так же, как и при разработке первой технологии пассивной защиты от

обнаружения

Несмотря на то, что многие ученые считают это

ересью, в последние годы предпринимаются попытки описания феномена

сознания с точки зрения квантовой теории. Над этим вопросом работает один из

крупнейших физиков-теоретиков нашего времени Р. Пенроуз (вспомните, кстати, имя начальника Исследовательского

управления Митрила).

Здесь – никакой псевдонауки, работы Берталанфи, Щедровицкого, Урманцева внесли ценный вклад в

общую копилку знаний человечества.

Филадельфийский

эксперимент – якобы имевший место в октябре 1943 г. эксперимент по созданию мощных

электромагнитных полей, с целью вызвать огибание световых и радиоволн по приданию

невидимости, в результате которых фрегат ВМС США «Элдридж» исчез и телепортировался в другое

место. На самом деле проводились обычные эксперименты по размагничиванию

для защиты от магнитных мин и торпед.

Зона 51 – принятое в СМИ и литературе

название американского военного полигона возле авиабазы Неллис в Неваде, США. Используется в массовой культуре

как символ тайны, скрываемой военными и правительством Соединенных Штатов Америки; связан, как правило, с неопознанными летающими

объектами.

радиолокаторами, которую называю «стелс», Валов практически сразу же предложил способ прикладного

использования теоретической концепции.

По мере того, как они углублялись в промзону , и над головой смыкались крыши цехов

и бесчисленные трубы, идти становилось все труднее. Ступеньки на железном трапе, ведущем вниз, в широкий бетонированный котлован, полностью проржавели и прогнили, поэтому Соске осторожно спустился

и протянул руку Тессе. Та зацепилась носком ботинка, споткнулась и неуклюже свалилась с

высоты метров двух ему в руки. Соске был готов к такому повороту, и посадка получилась мягкой.

– Благодарю вас, мистер

Сагара.

– Нет проблем, командир. Ступайте осторожнее, пожалуйста. Здесь все еле держится из-за пожаров.

– Поняла.

Вынув

фонарик, Тесса двинулась дальше, вглубь ржавых железных завалов экспериментального полигона, продолжая рассказ:

– Неизвестно при каких

обстоятельствах профессору Валову пришла мысль о существовании омнисферы. Но по какой-то причине он был совершенно

убежден и загорелся этой идеей. Успех экспериментов, поставленных в конце семидесятых годов в незначительных еще, лабораторных масштабах, позволил ему получить первые

положительные результаты. С этого времени упоминания имени Валова почти совершенно исчезают

из открытой печати. О нем не писали ни в официальных документах, ни в научных статьях. На первый взгляд могло показаться, что звезда старого ученого

закатилась, но нетрудно догадаться, что на самом деле его исследования теперь рассматривались как

важнейшие в деле обороноспособности страны и им была присвоена высшая степень

секретности. Безусловно, его авторитет в политических и научных кругах только вырос. Для проведения новых экспериментов

и сосредоточения усилий был построен секретный город.

На Соске снова навалилось дежавю. Ему казалось, что их реплики, касающиеся профессора Валова, повторились несколько раз. Он потряс головой и задал вопрос:

– Почему же его исследования стали таким строгим секретом?

– Из-за возможных

областей применения омнисферы. Если вы получите доступ в измерение, не ограниченное

рамками ни времени, ни пространства, где все определяет только полет ваших мыслей, да еще и сможете

воздействовать с его помощью на материальный мир, представляете, какие

возможности перед вами откроются?

– Никак нет. Не представляю.

Соске , хотя и слушал очень внимательно, не понял и половины слов, которые употребляла Тесса. Для приземленного реалиста, каким он являлся, эти отвлеченные научные теории и

формулы, не говоря уже про парадоксы пространства-времени и человеческого сознания, были чем-то непостижимым.

– К примеру, теоретически возможно с высокой

точностью предсказывать будущие события. Когда противник нанесет ракетно-ядерный удар. Когда умрет важный политический

деятель, глава враждебного государства. Какой будет погода в день

запланированного внезапного нападения. Вдруг случится землетрясение или даже – представьте себе – мощная вспышка на Солнце и поток

заряженных частиц, превратившийся в настоящий ураган? Все, что известно вам и неизвестно

противнику, может помочь выиграть войну.

– Вот как.

– Телепатию тоже

можно использовать там, где неэффективны обычные средства связи. Обмениваться

большими массивами информации. Или, напротив, заглядывать в головы других людей или даже попытаться подчинить

их сознание. Представьте себе – стоит забраться в мозги президента Соединенных Штатов или

министра обороны, и вам больше не потребуется воевать. Какие

возможности для сверхдержав!

– Если бы это было возможно…

– Это могло стать реальностью. На пути разрешения каждой

научной проблемы встают бесчисленные технические трудности, но возможности омнисферы настолько

велики, что могут воплотить в реальность самые горячечные видения. Неудивительно, что этот проект стал самым

тщательно охраняемым государственным секретом, не правда ли?

– Так точно.

– Но это еще не все. В отличие от телепатии, использовать омнисферу для физического воздействия на

материальный мир оказалось относительно нетрудно. Было создано устройство, позволяющее конвертировать

ментальные импульсы, образы, возникающие в мозгу оператора, в физическую энергию. Оно уже доказало свою практичность

и активно используется.

– Вы имеете в виду лямбда драйвер?

– Совершенно верно. Следует сказать, что известное вам название

этого устройства было придумано исключительно для маскировки. Механизм, создающий отталкивающее

энергетическое поле, лямбда драйвер, или, как его еще называют «псевдоосевой генератор репульсивного поля», не просто генерирует силовые

поля большого потенциала. Он усиливает квази-физические эффекты, возникающие при взаимодействии, интерференции человеческого

сознания и омнисферы. Его оригинальное название – «высокоскоростной контактно-интерференционный омнисфер-реактор».

– Реактор?..

– Да. По сути, он и представляет собой

реактор. Изначально воздействие омнисферы на наш материальный мир чрезвычайно слабо. Хотя в нормальной обстановке этот

эффект проявляется на уровне считанных молекул, омнисфера каждого из нас постоянно, но бессознательно и незаметно для

носителя реагирует с внешним миром, оказывая влияние на окружающую материю и энергетические поля.

– То есть, я правильно понял, что каждый человек может

воздействовать этой энергией на окружающие предметы?

– Верно. Каждый человек. Причем совершенно

не отдавая себе в этом отчета. Все мы немножко экстрасенсы. Но эти эффекты настолько малы, что их

невозможно заметить невооруженным глазом. Самое неприятное, что этот феномен

крайне трудно обнаружить

подтвердить по

строгим правилам научного эксперимента. Определить микронные воздействия омнисферы на материальный мир

было бы возможно только в том случае, если абсолютно изолировать испытательную камеру от внешнего мира

и исключить все мыслимые помехи. Но ведь даже для того, чтобы обнаружить эффекты, необходимо использовать электрические приборы и датчики, которые вызывают настолько мощные

помехи и шумы, что отстроиться от них с нужной для эксперимента чистотой

практически невозможно. Конечно, остается еще вариант – точно измерить наличные шумы и возмущений полей…

– Прошу прощения, командир. Я абсолютно потерялся.

– А… простите. В общем, все это означает, что все люди способны

генерировать ничтожное количество психокинетической энергии.

– Вас понял.

Соске про себя в очередной раз поразился поразительному терпению и

доброжелательности Тессы, которая находила в себе силы вежливо объяснять и разжевывать

научные вопросы для тупицы, голова которого наилучшим образом подходила только для одного: колоть кирпичи.

– Лямбда драйвер же

успешно селектирует, фиксирует и соответственно усиливает эти

микроскопические импульсы нейронов управляющего им оператора. Мозг и нервная

система человека выступают в качестве двигателя, вырабатывающего

необходимую для работы лямбда драйвера энергию интерференции омнисферы. Бронеробот, оснащенный

лямбда драйвером, подает в аппарат мощный поток электроэнергии из своего реактора, и выдает силовые

поля и выбросы, неизмеримо превосходящие то количество пси-кинетической

энергии, которое может выдать слабая нервная система человека в

нормальном состоянии. Я говорила раньше, что «Арбалет» – ваше второе «я». Речь шла именно об этом. Он не копирует вашу индивидуальную личность и характер, но система искусственных синапсов «Арбалета» или «Лаэватейна» построена на основе вашей

собственной.

– Вот это да.

– Мистер Сагара, вы наверняка задавались

вопросом: почему лямбда драйверами не оснащают самолеты, танки или боевые корабли?

– Задавался. Ведь и они смогли бы

действовать гораздо эффективнее. А-а, понимаю. В таком случае, получается…

– Вы правы. Для того, чтобы нести лямбда драйвер, боевая машина должна имитировать функции человеческого

тела. Более того, реакция на усиленную интерференцию омнисферы с реальным миром в

условиях боевого стресса является катализатором нестабильных состояний

человеческой психики – раздражительности, безрассудного поведения и прочего. В некоторой степени их может

ослабить возникающее во время боя особое психологическое состояние, высокая концентрация, доступная только немногим опытным

бойцам. Таким образом, необходимые условия для того, чтобы боевая машина могла стать

носителем лямбда драйвера, следующие: высокая энерговооруженность, хорошая защищенность на поле боя и

способность имитировать функции человеческого тела.

– То есть – бронеробот.

– Верно. Бронеробот представляет собой

идеальную платформу для установки лямбда драйвера. Но, мистер Сагара, если отвлечься – вам не кажется странным, что подобный вид боевых машин появился и развился так вовремя? К настоящему моменту бронероботы

захватили ведущие позиции в сухопутной войне, несмотря на все присущие

гуманоидной форме недостатки. А ведь еще совсем недавно никто и не мечтал о подобных боевых

механизмах. И вот, пожалуйста, в сочетании с лямбда драйвером – возникло новое, совершенное оружие.

Тесса говорила так, будто намекала – бронероботы появились неспроста, словно каким-то странным образом заранее готовя

почву для лямбда драйверов. Соске на память пришли слова майора Калинина, услышанные после возвращения из

Северной Кореи.

«Подобные оружейные системы в принципе не могут существовать».

– Но… бронероботы достаточно эффективны на поле боя.

Это тоже было правдой. Безусловно, БР имели свои собственные слабости, отсутствовавшие у других видов

боевой техники. Высокие силуэты прямоходящих человекообразных машин было нетрудно

обнаружить над рельефом местности и поразить огневыми средствами. Ремонт и техническое обслуживание

их многочисленных и сложных систем были совсем не простой задачей. В плане огневой мощи и бронезащиты

бронероботы так и не сравнялись с основными танками.

Но ведь в противовес недостаткам имелись и многочисленные

преимущества, разве нет? Иначе никто не стал бы использовать бронероботы в бою.

– Согласна с вами. Тем более, что этот вопрос схож с

известным парадоксом: «что было раньше – курица или яйцо»? Боюсь, в мире сейчас нет людей, которые могли бы ответить на него.

За разговором они не

заметили, как далеко углубились в дебри полуразрушенного химического завода. Свет окрашенного

в оранжевые закатные тона небосклона уже не мог пробиться сквозь сплетение бесчисленных

стальных ферм и труб над головой . Они вступили в гулкое помещение с

полуразрушенной крышей, напоминающее высокий цех, а в его полу, прямо перед ними, зияло гигантское

черное отверстие.

Его диаметр составлял не менее пятнадцати метров, а глубину, на которую уходил затопленный

тенями колодец, определить было невозможно. Жерло шахты окружали сплетения

кабелей и трубопроводов и навесные переходы и мостки, огороженные прочными перилами.

Колодец выглядел как шахта громадного лифта. Но платформа, ходившая вверх и вниз по стволу, давно рухнула вниз, на дно, неразличимое в глубокой, чернильной, угрожающей темноте.

– Нам нужно спуститься туда?

– Да. Наша цель расположена еще ниже этой шахты – глубоко под землей.

Лифт, естественно, был сломан, да и никакого электричества в мертвом городе не осталось. По стволу шахты вниз уходила

многочисленными пролетами узкая металлическая лестница, огражденная кожухом из стальных

швеллеров. Проржавевшие насквозь ступени не вызывали доверия, но иного пути не было видно.

Сооружение, брошенное почти восемнадцать лет назад, да еще в таком суровом климате. Витавшую повсюду опасность

внезапного обрушения почувствовал бы самый легкомысленный человек.

– Постойте, командир. Может быть, вы подождете наверху?

– Что вы имеете в виду?

– Спуск будет опасным. Разрешите мне пойти одному. Вы сможете направлять меня отсюда по радио.

Соске понимал, что, даже используя захваченное с собой снаряжение – страховочную обвязку, веревку и карабины – спуститься в шахту будет совсем

непросто. Сам он был хорошо подготовлен и уверен в себе, но рядом с ним стояла Тесса. Она была незнакома с техникой

спуска по веревке и не имела опыта, а если вспомнить еще и ее физические возможности, на которые – как бы повежливее сказать – нельзя было положиться, то такое предложение выглядело

разумным.

Она прекрасно поняла, что он имеет в виду, но все равно

отклонила предложение.

– Простите. Но сейчас я обязательно должна

идти. Понимаю, что создаю дополнительные трудности, но не могли бы вы спустить вниз и меня?

– Но…

– Постараюсь не мешать вам – изо всех сил. Давайте даже договоримся: если вы сочтете, что становится слишком опасно, я откажусь от выполнения задачи, и мы вернемся. Пожалуйста.

– Хорошо. Но вы позволите мне определять

степень опасности, и тогда вам придется послушаться.

– Согласна. Благодарю вас, сержант.

Они надвинули на глаза очки ночного видения, связались коротким отрезком

страховочной веревки и начали спуск в шахту. Первые несколько этажей удалось

преодолеть по роняющим куски ржавчины ступеням успешно, но дальше стало хуже – лестничные марши скрипели и опасно

тряслись под ногами.

– Теперь на спину.

– Да.

Тесса забралась ему на спину, обхватив руками и ногами. Привязывая наездницу веревкой, Соске почувствовал себя несколько

неловко, когда к спине крепко прижалась ее нежная грудь.

– Рассчитываю на вашу благосклонность, мистер Сагара.

– Кажется, вы забавляетесь, командир.

– Вам только

кажется. Но когда мы найдем мисс Канаме, я лучше не буду

ей рассказывать, – хихикнула Тесса, и ее голос прозвучал довольно весело. Соске вспомнил

то недолгое время, когда Тесса училась в школе Дзиндай – она смеялась так

же беззаботно, когда Канаме или Мао отчитывали ее за неуклюжесть или невинные

шалости.

Нагруженный весом своего миниатюрного командира, Соске закрепил на прочном крюке

страховочную веревку и вщелкнул тормозное устройство. Покрепче ухватился за перила, пачкая ладони ржавчиной, и начал спускаться ниже.

Даже спустившись на глубину примерно четырех этажей, они не заметили никаких признаков

приближения дна.

В этот момент

раздался требовательный писк радиопередатчика. Докладывал Курц, контролировавший

со своей позиции подступы к мертвому городу . Металлические

конструкции вызвали множественные помехи, но сквозь шум

донеслось:

– Говорит Урц-6. Хреново дело.

– Что такое?

– С запада

приближаются несколько вертолетов. Подтверждаю три

единицы. Вероятно – противник.

– Черт, да их еще больше, – выругался Курц мимо микрофона, когда три отметки превратились в шесть.

Приближающиеся вертолеты скрывались

в кровавых лучах заходящего солнца и пассивные поисковые средства М9 Курца обнаружили

их слишком поздно. Когда раздался сигнал, дистанция составляла не более 12 километров и

быстро сокращалась. Вертолетам требовалось не более трех минут, чтобы достичь

границ секретного города.

Второй «Пейв Мар» сразу после высадки разведчиков в целях экономии топлива

приземлился на лысой верхушке поросшей лесом сопки поодаль и заглушил двигатели. Получив сообщение Курца, пилоты Гейбо-4 и Гейбо-6 включили вспомогательные

силовые установки и приготовились запустить турбины.

Нет. Так не пойдет.

Интуиция Курца отчетливо

подтолкнула его в спину.

– Гейбо-4 и 6, двигатели не запускать.

– Урц-6, почему?

– Эти парни пользуются ECS, потому я так поздно их и

заметил. Значит, у них наверняка и ECCS, и если мы вспорхнем, как куропатки, они нас застукают. Сидите в своем лесу тихо и не высовывайтесь.

Действительно, если

митриловские вертолеты начнут взлет, вероятность того, что передовые

вертолеты противника их обнаружат, была слишком велика. На транспортно-десантных МН-67 не имелось

оружия «воздух-воздух», и они будут моментально сбиты.

– Но что же нам

делать? Не можем же мы тут торчать до зимы? – возразил пилот Гейбо-4, но подготовку к старту турбин все же прервал.

– Ныкаться ниже травы, тише воды. Когда они решат, что тут все в ажуре и мирно приземлятся, придет мое время. И пока я буду их мочить, вы быстренько вынимайте Тессу

и Соске.

– А-а, все верно. Вас понял. Но почему ты уверен, что это противник?

– Если бы это были русские, мы заметили бы их намного

раньше. А раз в такую чертову глухомань явился кто-то с оборудованием не хуже, чем у нас…

– …Это Амальгам, чтоб им провалиться!

– Они меня достали в последнее время. В каждой щели кишат, как вши! –

выругался

второй пилот.

Курц подключил в своей системе ECS в дополнение к

режимам радиолокационной

инфракрасной

маскировки лазерно-голографический оптический режим. М9, прячущийся среди чахлых елок и

пихт, стал

прозрачным, а картинка на экране перед пилотом окрасилась в унылые фиолетовые

тона.

Шесть вертолетов продолжали

приближаться. Он снова вызвал Соске.

– Урц-7, слышал? Уматывай оттуда скорей. Спрячьтесь в пустых домах к

северо-западу от точки Эхо.

– Урц-7 вас понял. Но это займет время.

– А кому сейчас легко? Торопись, как можешь.

Посреди

чернильной тьмы подземелья Соске проверил страховочную веревку и принялся

торопливо взбираться по ступенькам вверх.

– Командир, мы возвращаемся.

– П-постойте… – нерешительно

начала Тесса, висевшая на нем, как

обезьянка.

– Нужно добраться до Курца и остальных. Здесь становится опасно.

– Да, я понимаю. Ничего не поделаешь, но… – судя по сожалению, прозвучавшему

ее голосе, она была сильно расстроена. Надо полагать, она была уверена, что внизу, в кромешной тьме на дне шахты спит

нечто действительно важное.

Но стоит им промедлить – и они потеряют все. Если противник высадит десант, Соске не сможет защитить Тессу в

одиночку. Прекрасно понимая это, она не стала возражать дальше. Ржавые ступеньки металлической

лестницы тряслись и прогибались под двойным весом, и взбираться по ним было совсем не

просто.

– Держитесь крепче, – выдохнул Соске.

Не успела она ответить, как нижняя часть трехметрового пролета, по которому бежал наверх Соске, с душераздирающим скрипом просела, а потом и вовсе рухнула вниз. Он ухватился за перила, пытаясь удержаться, но в следующую секунду подломились

и они.

– А-а-а-ай!..

Их тела швырнуло в пустоту, но страховочная веревка, закрепленная в устье шахты, выдержала и приняла вес. Они не упали на невидимое дно, а лишь несколько раз подпрыгнули

вверх-вниз, раскачиваясь в темноте, точно на резинке.

– Не ударились?

– Я… я в порядке. Простите.

– Пожалуйста, не разжимайте руки.

Упираясь ногами в грубую бетонную стенку, он изо всех сил начал

подтягиваться вверх, продергивая веревку через тормозное устройство. Но до кромки верхнего обреза шахты

было еще далеко.

Плохо.

Взобраться меньше чем за три минуты не получится. Если так пойдет, противник застигнет их в самый

неподходящий момент.

– Вышел на точку посадки. Снижаемся? – запросил Калинина по внутреннему переговорному устройству пилот

вертолета.

– Еще нет. Ждем, когда отряд прикрытия закончит

поиск противника в прилегающем районе.

– Вас понял.

Тяжелый вертолет, на борту которого находился Калинин, погасил скорость и лег в пологий

разворот, описывая плавные круги. Отряд, приближавшийся к Янску-11, состоял из четырех громадных транспортных вертолетов Ми-26 и двух стремительных и хищных

ударных Ми-24.

Хотя майор уже давным-давно покинул

ряды Советской армии, он привычно применял для высадки тактику, которую

использовал еще в Афганистане. Транспортно-десантные вертолеты с бронероботами и пехотинцами на борту

оставались на безопасном удалении и на большой высоте, над горами. Два «Крокодила», как называли Ми-24 русские, или «Хинда», по натовской

классификации, хорошо защищенные, маневренные и обладающие большой огневой мощью, снижались, приближаясь к

точке посадки и сохраняя дистанцию между собой. Первый шел на

высоте 500 метров, второй патрулировал на полутора тысячах, прикрывая

ведущего.

Даже если душманы имели в своем распоряжении противовоздушные

средства, и нижний вертолет получал повреждения, попав под внезапный огонь, второй немедленно оказывал ему

огневую поддержку, нанося подавляющие удары по вскрытым позициям противника. Находящиеся в резерве транспортные

вертолеты по сигналу снижались на соответствующем удалении и высаживали десант, который, уже владея обстановкой, стремительно атаковал и уничтожал

опорные пункты.

– Слухи о

вашей осторожной тактике не преувеличены, мистер

Калиум, –

раздался в

наушниках голос Вильгельма Каспера – того самого немецкого снайпера. Сейчас он находился в кокпите

оснащенного лямбда драйвером «Элигора», которого нес в объемистом брюхе другой транспортный вертолет. – Если вы собираетесь

полюбоваться окрестностями, то это не самое

лучшее место. Пейзаж нагоняет на меня тоску.

– Мы прибыли сюда не любоваться. Ваша задача – быть наготове. Вы можете потребоваться в любой момент, – отрезал Калинин.

В воздушно-десантном полку, имевшем на

вооружение и бронероботы, с которым совместно действовал отряд спецназа, которым

командовал Калинин, эта тактическая схема называлась «мышеловка». Как мышка, завидевшая

приманку, высовывается из норки и попадает под удар стальной пружины, так и противник, угодивший в нее, практически не

имел шансов на спасение. Даже афганские душманы или моджахеды, известные своим

бесстрашием, побаивались тактики, которую использовал Калинин.

Тяжелые транспортные вертолеты советского производства Ми-26 и штурмовые Ми-24 были модернизированы в

Амальгам и их бортовые радиоэлектронные системы оказались дополнены

маскировочной системой ECS и ECCS, включавшей разнообразные поисковые средства и локаторы. Даже столкнувшись с русскими

армейскими подразделениями, они могли засечь их с гораздо большего расстояния, скрыться под своей маскировкой и

без труда уклониться от обнаружения локаторами предыдущего поколения.

Но сейчас противником являлась не

регулярная армия СССР. Это были они.

Несмотря на то, что пока никаких признаков присутствия противника не наблюдалось, тщательная разведка перед

приземлением являлась разумной мерой предосторожности. Разведка вообще никогда не бывает

лишней или чрезмерной, сколько раз ее ни повторяет предусмотрительный военачальник.

Тем временем на командной частоте раздался голос Леонарда

Тестаросса. Он находился на борту третьего Ми-26 вместе с Чидори Канаме и

пленным шпионом-французом.

– Восхищаюсь вашей

предусмотрительностью, мистер Калиум, но я согласен с мнением господина Каспера. Нам следует

произвести десантирование как можно быстрее.

– Могу я узнать причину?

– Как бы вам

сказать… вы сами увидите. Реакция проявится с минуту на

минуту,

– в голосе Леонарда прозвучала злая ирония.

Калинин как

будто уже слышал эти слова, словно тот произносил их и раньше. Но когда? Нет, это не может быть из прошлого. Мало того…

– … Я согласен с мнением господина Каспера.

– Могу я узнать…

Вот оно – только что. Дежавю, неестественно сильное и четкое. Повторение тех самых слов, что только что прозвучали.

– Видите? Этот город – особенный. Эффекты

произведенного здесь эксперимента все еще сохранились. Если вы не будете

осторожны, ваше собственное чувство времени поймает вас в ловушку. Это не грозит

пассажирам, но может представлять проблему для пилотов.

В тот же самый миг Ми-24, закладывавший вираж прямо над ржавыми крышами, едва не врезался в кровлю высокого

цеха. Вертолет взревел переведенными на форсаж турбинами и дернулся

вверх, торопливо набирая высоту. Царапнув нижней частью хвостовой балки по верхушке громадной

ректификационной колонны, торчавшей словно башня, он рассыпал ослепительные в сумерках искры.

– А вот и она, – скучающим голосом

прокомментировал Леонард.

Оператор

вертолета отреагировал с гораздо большей экспрессией:

– Твою

мать, придурок, ты убить нас захотел?!

– Но… я уверен был, что взял левее. А потом машина

оказалась там, где была за секунду до того…

– Что ты несешь, кретин! Мы шли тем же курсом!!!

По всей видимости, они не поняли, что именно вызвало инцидент и природу этого дежавю. Калинин приказал ведущему Ми-24 подняться выше и найти

площадку, пригодную для посадки транспортных вертолетов. Лучше сделать это за пределами

города. Поблизости от полигона это было слишком опасно.

Снова заговорил Каспер.

– Возвышенность на северо-восток, три километра. Видите террасу на середине склона? Обстреляйте

ракетами или еще чем-нибудь.

– Причина?

– Обстреляйте – тогда и узнаем.

Калинин, как наяву, представил жестокую усмешку Каспера. Майор не стал больше

переспрашивать и просто дал пилоту необходимые указания.

Как раз в тот момент, когда Курц сообщал все еще находящемуся в шахте Соске о

построении и маневрах, совершаемых вертолетами, кокпит М9 пронзила резкая трель предупредительного аларма.

– Внимание. Направление два часа, НАР 1. Залповый огонь.

Попадание через три, две…

– …Что?!

Курц мгновенно определил, что ракеты уходят чуть-чуть в сторону и не попадут в него. Хотя, рассеивание на такой дистанции…

Удар.

Метрах в тридцати от М9 в скальный выход врезалась неуправляемая ракета, за ней прилетели и остальные НАР

серии, с сотрясающим грохотом взорвавшиеся несколько дальше.

По броне машины сухо

застучали комья земли и камешки. Бронеробот Курца не двинулся ни на миллиметр, продолжая наблюдать

за противником сквозь завесу дыма.

– Тебя обнаружили? – спросил Соске по радио.

– Нет.

Новых атак не последовало. Два митриловских вертолета, приземлившееся гораздо дальше

среди покрытых соснами сопок, едва ли можно было так легко обнаружить. Видимо, противники все же не заметили и

его – это была

профилактика. Заросшая елками терраса с хорошим обзором вызвала у противника

подозрение, и он выпустил ракетный залп на всякий случай. Может быть, остаться на месте и выждать еще? Они успокоятся и…

Нет. Все не так.

– Меня вычислили. Атакую первым. Гейбо-4 и 6, приготовиться к взлету!

Если бы это были рядовые противники, им бы никогда и в голову не пришло, что в сопках прячется чужой

бронеробот, тем более, они не смогли бы так точно определить наивыгоднейшую позицию. Это залп ясно говорил – враги не из разряда обычных. Прятаться от них и дальше – бессмысленно. Кроме того, насыпавшаяся на залегший М9 земля и ветки даже при

функционирующем режиме оптической невидимости выглядели неестественно даже для

невооруженного глаза. Его все равно найдут – это лишь вопрос времени.

Боевой

режим движения – включить.

1 Неуправляемые авиационные ракеты.

Раскручивающийся гироскоп стабилизатора прецизионного объектива

автономной системы управления огнем 76-миллиметрового снайперского орудия издал негромкое скрежещущее

поскуливание.

Режим

дальней стрельбы по воздушным целям.

Информация о температуре воздуха, влажности, скорости ветра беспрерывным

потоком устремились в электронный баллистический вычислитель. Казалось, приборчик затрясся от напряжения, торопливо перемалывая данные.

– Урц-6, что касается строя вертолетов противника… – донесся

прерывающийся

и едва различимый из-за помех голос карабкающегося по стенке шахты Соске.

– Потом.

– Слушай. Так действовали советские спецподразделения в Афганистане. Командир этого отряда – майор Калинин.

– Чертов старикан…

Выбор цели. Приоритет – противникам с наибольшей огневой мощью.

Первым будет «Хинд». Вокруг медленно идущего кругом вражеского вертолета возникла

коробочка подсветки – [Майк 3].

Дистанция, курсовой угол и скорость цели. На экране высветилось «Цель захвачена».

Да ты шутишь, дружок. Ты все посчитал неправильно.

Возвышение нужно подправить. На полет снаряда влияет нисходящий

поток воздуха от ротора. Здесь поможет только интуиция.

Выше два клика. Влево – один клик. Да, вот так, годится.

Огонь.

Вспышка дульного пламени залила экран белым светом. Несмотря на то, что 76-миллиметровый снаряд умчался к

цели со скоростью, в несколько раз превышающей скорость звука, полет занял какое-то время. Примерно три секунды.

Попадание.

Разрыв осколочно-фугасного снаряда заставил вражеский Ми-24 мгновенно развалиться в

воздухе. Лопасти винта брызнули в стороны, вспухло огненное облако, из которого медленно падали

разворачивающие хвосты дыма крупные обломки.

– Следующий!..

Любоваться красочной картиной не было времени. Фрагменты сбитого вертолета еще не

успели долететь до земли, когда он навел орудие с уже досланным в камору следующим патроном

на второй «Хинд».

Высота несколько больше, но все остальные стрельбовые и баллистические данные остались

практически теми же. Ввести поправку.

Прицеливание, выстрел, попадание.

Ведомому вертолету оторвало хвост. Лишившись рулевого винта, Ми-24 получил мощный вращающий

момент и завертелся, как падающий лист, рухнув в итоге где-то среди цистерн промзоны.

Оба ударных вертолета сбиты. Теперь митриловские «Пейв Мары» могли отступить, не опасаясь погони.

– Следующий!..

Противник уже понял, откуда ведется

огонь, и торопливо маневрировал. Курц смог бы сжечь еще один вертолет, но едва ли успел

бы расправиться с остальными тремя.

Один из неповоротливых Ми-26, обходивших руины по кругу, резко пикировал, чтобы скрыться за сопкой. Два других, маневрировавших значительно дальше, тоже быстро сбрасывали высоту, чтобы уйти за хребет, расположенный по другую сторону

руин – в них было не попасть.

Четвертый же вертолет, неосмотрительно приблизившийся, уже шел почти над самыми крышами

промзоны, представляя собой прекрасную цель.

Спикировавший с неожиданной для такого тяжеловеса скоростью Ми-26 скрылся за склоном, но еще до того из открытого

грузового люка вывалился бронеробот. Красная броня, острые очертания. Тип – модернизированный «Чодар». В его манипуляторах виднелось длинное снайперское орудие. Тот самый красный БР.

Курц

почувствовал, как сердце стиснула холодная пятерня.

Попытаться поразить его в момент приземления? Нет, это бессмысленно. Против оснащенного лямбда

драйвером и ожидающего атаки с этого направления бронеробота стрельба из

обычного оружия совершенно неэффективна. Но и у Курца осталось всего

несколько секунд, после которых ему самому придется быстро уклоняться. Он должен нанести за это время

противнику максимальный урон.

Мгновенно приняв решение, он поймал в прицел тушу тяжелого вертолета, пытающегося укрыться среди высоких

сооружений промзоны.

Огромный Ми-26 уже ушел за густо натыканные ректификационные колонны и

водонапорные башни, переплетенные толстыми трубами. Рассчитав его положение, Курц вывел прицельную марку на

ржавый бок цистерны. Последние секунды, отпущенные на прицеливание, истекали, но промахнуться он не мог.

Выстрел. Бронебойный снаряд пронзил башню насквозь, но достигнуто ли было попадание, различить не удалось.

Вспышка на опушке, правее руин. Началось.

«Гернсбек» стремительно совершил заднее

сальто и отпрыгнул, держа длинное орудие так, чтобы не повредить. В том самом месте, где он находился секунду назад, вышибло высокое облако пыли от

удара вражеского снаряда.

Бронеробот приземлился на ноги, пружинисто, как кот. Но, едва ступоходы коснулись грунта, ему пришлось снова извернуться, откинув корпус под немыслимым

углом – следующий выстрел был таким же безжалостно точным. Курц разминулся с болванкой на

считанные сантиметры.

Невероятно. Противник

выстрелил второй раз еще до того, как Курц начал маневр уклонения – и все же чуть не

подловил его. Даже с самым современным электронным баллистическим вычислителем

это выглядело практически невозможным – на таком расстоянии замаскированная оптическим

камуфляжем цель выглядела неясным пятнышком, и в нее было

трудно попасть, не то, что предсказать ее следующее движение.

Дело было не в совершенной

системе управления огнем вражеского бронеробота. Это была работа

человека, мастерство которого превосходило все мыслимые пределы, известные для

снайперской стрельбы. Интуиция, сплавленная с огромным опытом.

Ошибки быть не могло. Это он.

Каспер, будь он проклят.

Сидя в небольшой

пассажирской кабинке транспортного вертолета , зажатой между

пилотской кабиной и обширным трюмом, Канаме смотрела на койку , к которой был

пристегнут Лемон, когда в стенки неожиданно толкнулся снаружи звук далекого взрыва. Бросив взгляд в

иллюминатор по левому борту, она увидела, как круживший над руинами пятнистый ударный вертолет неожиданно

взорвался и развалился на куски.

– Взрыв?.. Ай!..

Несший их тяжелый вертолет резко наклонился, и ее выбросило бы из кресла, если бы она не вцепилась изо всех

сил в подлокотники. Лемону повезло, что он был надежно пристегнут ремнями, иначе бы тоже вылетел с носилок.

Нет, это было не падение, хотя и очень похоже на него. Избегая вражеского обстрела, вертолет круто пикировал. Руины, казавшиеся только что небрежно

рассыпанными по столу спичечными коробками, стремительно надвинулись, вырастая и занимая все поле зрения.

– Я под обстрелом вражеских БР! Снижаюсь и попытаюсь укрыться за конструкциями на северной

окраине! – по внутренней связи донесся

голос первого пилота.

– Отставить. Не приближайтесь к полигону, а скорее

набирайте высоту, –

приказал

пилоту Леонард, находившийся в грузовом отсеке. Его голос звучал совершенно

спокойно.

– Но так нас собьют!.. Один наш уже готов! Как только он

умудрился – этот стрелок невероятно ловкий!

– Уходите

вверх – тогда мы будем в безопасности, – настаивал

Леонард.

– Откуда вы знаете?! Скороподъемность у

нас никакая – мы не сможем! Я прячусь внизу!

Вертолет снова резко

накренился и нырнул, а потом выровнялся над самыми крышами. Громадные пилоны, поддерживавшие

ректификационные колонны, оказались на расстоянии вытянутой руки, блокируя сектор

обстрела вражеского снайпера.

– Канаме, лучше пристегни ремень, – посоветовал бледный Лемон. – Слушайся опытного человека. Иначе, когда падаешь с такой высоты, костей не соберешь.

За иллюминатором блеснула вспышка, и их ударило так, что лязгнули зубы. Вертолет рванулся, просел вниз и затрясся, как в припадке. Над головой оглушительно

загрохотало и завыло на разные голоса.

Неужели противник сумел попасть в них даже за щитом из ржавых

стальных башен? Разве это не звук поврежденного вала хвостового рулевого винта?

Из динамика раздавались вопли перепуганных пилотов:

– …Но так нас собьют!.. Один наш уже готов! Как только он умудрился…

Канаме не могла понять, что происходит. Почему они повторяют свои слова,

которые

прозвучали несколько секунд назад? Вертолет жутко закачался, потом накренился и заскользил боком, быстро теряя высоту. Переплетения стальных труб

бросились в лицо.

Снова

голоса:

– …Уходите

вверх – тогда мы будем в безопасности, – настаивал

Леонард.

– Откуда вы знаете?! Скороподъемность у

нас никакая – мы не сможем! Я прячусь внизу!

Второй пилот кричал в истерике:

– Как так?! Почему мы на такой малой высоте?..

– …Скороподъемность у

нас никакая – мы не сможем! Я прячусь внизу!.. Что такое?! Откуда повреждение хвоста?.. – вторил ему первый пилот.

– Ручку на себя, остолоп!!!

– Спасите! Я ничего не понимаю! Наверное, меня контузило!..

– Кончать бредить!..

– Почему мы еще в воздухе?! Мы уже должны были

разбиться!!!

Ужас, звучавший в голосах летчиков, казалось, передался вертолету. Крупно дрожа, он заваливался набок, и панорама ржавых руин в

иллюминаторе тоже переворачивалась и нависала над головой, словно чугунная сковородка. Посредине покрытых мраком развалин

возникло еще более темное и страшное зияющее отверстие, приближающееся и расширяющееся, словно громадная жадная пасть.

Лопасти несущего винта врезались в какую-то стальную трубу. Раздавшиеся с пулеметной скоростью

барабанные удары сменил чудовищный визг, от которого помутилось в голове, и металлический хруст. Прыгающую, как кабинка аттракциона кабину

осветили ярчайшие искры, снопом брызнувшие из соударяющихся металлических конструкций. Потом все погасло, и глаза затопила беспросветная

тьма. Канаме

швырнуло вперед и вниз, из кресла, потом снова, еще сильнее. Наплечные ремни врезались в грудь, не давая дышать. Наушники соскочили с головы, и она услышала мучительный стон

Лемона.

Ми-26 пробил тонкую ржавую крышу и рухнул в цех, прикрывавший шахту.

Ее зев проглотил фюзеляж вертолета, лишившегося всех выступающих

частей и слегка притормозившего свое падение. Намотанные на фюзеляж фермы, кабели и трубы задержали его на

несколько мгновений. Но вертолет продолжал рывками проваливаться в темноту. Когда же, на какой глубине прекратится это

падение?

«Может быть, у этой дыры

вообще нет дна»? – это было последнее, что мелькнуло

в голове

у Канаме.

– … Урц-6! Вступил в бой с БР противника!.. – донеслось из наушников. Но у Соске не было времени сочувствовать Курцу. Он не взобрался еще и на половину

высоты, которую требовалось преодолеть по стенке шахты, когда наверху страшно загремело, и чуть ли не им на головы

обрушился гигантский русский вертолет.

– Что?!

Рассыпая искры и обдирая бока о бетон, фюзеляж встал на нос и рывками

сползал в устье дыры – пока его с трудом удерживало переплетение стальных кронштейнов, тонких труб и кабелей, которые он в процессе падения

утянул с собой из надшахтного пространства. Уступая тяжести шестидесятитонного

груза, они выгибались и лопались одна за другой.

Ми-26 рухнет прямо в шахту. В распоряжении Соске осталось не более десяти или двадцати секунд. Времени на раздумья просто не было.

– Спускаемся, держитесь! – крикнув, чтобы услышала Тесса, Соске пристегнул карабином запасную веревку к

ближайшему кронштейну, торчащему из бетона, и изо всех сил оттолкнулся ногами от стены.

Не стоило и пытаться взбираться вверх, навстречу скользящему вертолету. Единственной возможностью уцелеть

осталась попытка как можно скорее достичь дна шахты, раньше, чем он рухнет туда, и укрыться в поперечных штреках – ведь на протяжении ствола не было ни

одного ответвления.

Он просвистел одним прыжком метров восемь. Еще раз оттолкнуться. Соске мог бы дюльферять еще

быстрее, но вес двоих человек грозил вывести скольжение из-под контроля.

Сверху донесся угрожающий треск. Вертолет провалился еще на несколько

метров, войдя тупым носом точно в ствол шахты. Он едва держался – еще пара секунд и огромная туша

неудержимо пойдет вниз. Сюда.

В дыру дождем посыпались обломки – от Ми-26, но большей частью от местных

конструкций. Кусок дюраля царапнул по плечу и отскочил. В зеленоватом свете очков ночного

видения медленно, как во сне, выросла черная тень. Обломок трубы размером с подушку падал точно на голову Соске. Упершись ногами, он сманеврировал, прикрывая от удара вжавшуюся лицом

в его спину Тессу. Труба тяжело врезалась в левую руку, поднятую, чтобы защитить голову, и отлетела в сторону. Едва не выпустив веревку, он удержался и прыгнул дальше. Вниз. Еще два или три толчка. При каждом сотрясении из-за плеча доносился тоненький писк

Тессы. Дна все не было. Циркульная площадка возникла в зеленоватом поле прибора ночного

видения, когда высота составляла метров двенадцать.

Наконец, вертолет все же сорвался. Увлекаемая огромной тяжестью махина, рассыпая искры от трения по

шершавому бетону, с душераздирающими стонами и визгами неумолимо пошла вниз, заняв почти все сечение ствола

шахты. Картина напоминала то, что увидел бы в свои последние секунды неразумный муравей, забравшийся на дно минометного

ствола, в который заряжающий уже кинул тяжелую мину. Веретенообразный фюзеляж Ми-26, лишившийся всех выступающих

частей, действительно очень напоминал артиллерийский снаряд.

Последний толчок от стены. На середине полета Соске внезапно ощутил, что поддержка веревки сверху

исчезла. Вертолет срезал кронштейн, к которому крепился верхний конец.

– И-и-и-и!!!

Вместе с привязанной к спине Тессой Соске рухнул на бетон с высоты

четырех метров. Чтобы не раздавить ее, он сумел в последний миг извернуться и упасть не на спину, а на бок. Воздух с шумом вырвался из легких, в глазах помутилось. Игнорируя боль, он с трудом поднялся и отцепил

веревку. Грохот и скрежет скользящего вертолета надвигался, но у него не было ни мгновения, чтобы посмотреть вверх. Убедившись, что Тесса не отцепилась и все еще

висит на спине, он бросился в первый же портал горизонтального штрека, который попался на глаза.

Вертолет уже едва

не прихлопывал пятки. Еще чуть-чуть. Четыре шага, три…

– Ух!..

Он прыгнул вперед – из последних сил, насколько еще хватило, и проехал животом по грязному полу. В спину ударил оглушительный

металлических грохот, порыв ветра сбил бы с ног, если бы Соске уже не лежал, уткнувшись носом в ржавый

металлический лист, которыми был крыт пол тоннеля. Оглянувшись, он увидел в метре от своих подошв

смятые гармошкой, неузнаваемые дюралюминиевые конструкции, полностью перегородившие портал

штрека. Вертолет врезался в дно.

Они уцелели

чудом.

Но радоваться было рано. Соске, превозмогая боль, поднялся и

похромал вперед, в темноту прямоугольного штрека. Воздух заполнил

резкий запах авиационного керосина. Если вертолет загорится, и топливные баки

взорвутся в этом замкнутом пространстве, беглецы

поджарятся мгновенно. Нужно было уносить ноги – как можно быстрее.

– Тесса?

Ответа не было. Скорее всего, она потеряла сознание, но он чувствовал, как поднимается и опускается ее грудь – Тесса дышала . Не успел он почувствовать

облегчение, как понял, что легкое тело, которое должно было быть прочно прихвачено веревкой, медленно сползает со спины. Он попытался поддержать ее, но левая рука, все еще онемевшая от удара

железкой несколько секунд назад, не поднялась выше плеча. Единственное, что он успел сделать – присесть, чтобы наездница не грохнулась с размаху. Тело девушки соскользнуло и

бессильно распростерлось на металлическом полу.

В этот миг все вокруг дрогнуло и заскрипело, стенки прохода задрожали, а целая секция пола внезапно

просела одним концом, превратившись в наклонный пандус. Прямо перед глазами раскрылась

широкая темная дыра.

Подземелье не кончалось на этом уровне, под ними обнаружились новые

обширные пустоты. Неужели сотрясение от падения тяжелого вертолета заставит рухнуть

все проржавевшие и едва державшиеся крепи и переходы? Соске видел свою руку, замедленно, словно во сне, пытающуюся дотянуться до Тессы, поймать ее, и – ржавые листы пола, разваливающиеся на куски, проваливающиеся, как в рушащемся карточном домике.

Он не успел. Отбитая левая рука, которой он пытался удержаться сам, промахнулась, и он рухнул вниз, в беспросветно черную дыру.

Последний оглушительный удар и сотрясение. Финал?

Нет Она осталась жива.

Открыв глаза

навстречу кромешной темноте, Канаме слабо застонала, пытаясь собраться с мыслями.

Где я?.. Что со мной?

В плечо и грудь впился привязной ремень. Кресло, к которому она была пристегнута, теперь оказалось обращено вниз, и торчало перпендикулярно

вертикальной стенке, в которую превратился пол кабины.

Нос защипало от раздражающего запаха. Керосин – и очень много. Где -то над головой все еще свистела и

громыхала так и не остановившаяся до конца турбина. Канаме поняла, что нужно выбираться – и как можно быстрее.

– Эй! Есть

кто-нибудь живой? – позвала она.

– До конца не уверен… но, кажется, да, – донесся сбоку слабый голос

Лемона. Расстегнув пряжку своего ремня, Канаме уцепилась за спинку, чтобы не свалиться вниз, и пошарила рядом, пытаясь дотянуться до собрата по

несчастью. Под руку сразу попалось что-то удобное и ухватистое, но, когда она взялась покрепче, француз издал странный звук.

– Ой.

– А, простите… Ой!!!

Поняв, что именно она сцапала, Канаме ойкнула сама и быстро

вытерла ладошку о куртку.

– Ого, вот это я понимаю – девичья реакция.

– Кончайте шутки шутить, нужно удирать отсюда.

Канаме нащупала ремень, прихватывающий

тело Лемона к носилкам, и распустила

его.

– Согласен. Но

вот смогу ли идти – не знаю...

– А придется! Или вам охота здесь подохнуть?

Расстегнув второй ремень, она поддержала Лемона. Он застонал сквозь зубы – пробитая нога давала о себе знать. Полагаясь на зрительную память, она пошарила под подлокотником

крайнего кресла. Кажется, там должен быть аварийный фонарик. Он действительно нашелся и даже

загорелся, дав некоторое представление о сложившейся ситуации.

Провалившийся в шахту носом вниз Ми-26 встал на попа. Пилотская кабина оказалась разбита

и смята гармошкой, судя по выпучившейся переборке, которая теперь оказалась внизу, под ногами.

– Люк…

– Да, вон он. Сможете?..

– Попробуем.

Внизу, сразу за шпангоутом, на котором крепилась переборка, разделявшая кабину и пассажирский

отсек, виднелся перекосившийся от удара овальный люк. Используя спинки кресел как

лестницу, Канаме спустилась к нему. Лемон, волоча раненую ногу, последовал за ней.

Не теряя времени, Канаме повернула задвижку и пнула дюралюминиевую дверцу. Та лишь заскрипела, но не открылась. Новый удар – изо всех сил. Отбитое колено онемело, но люк сидел как влитой.

– Канаме, это без толку. Поищем другой выход.

Игнорируя совет Лемона, она сорвала с крепления на переборке пузатый красный огнетушитель. Неожиданно тяжелый – она едва удержала его в руках. Размахнувшись, Канаме с разворота шарахнула

баллоном по дверце.

Люк остался

заклиненным. Но она почувствовала,

что тот слегка подался. Еще

разок!

– Бесполезно. Давай поищем другой выход…

– Ах ты, зар-р-р-раза!!!

Представив перед собой физиономии своих врагов, тех, кого она ненавидела больше всех на

свете, Канаме яростно зарычала и ударила так, что дрогнул весь корпус вертолета. Раздался звук лопающегося металла

задвижки, и дверца резко отскочила, образовав щель, в которую мог пролезть человек.

– Вот

так. Уматываем отсюда!

– Я поражен, – покачал головой Лемон.

Луч фонарика выхватил бетонную стенку напротив люка и пол шахты

метрах в двух внизу. Высоко, но спуститься все же было возможно. Едкий туман керосиновых испарений

заставлял глаза слезиться . Учитывая, что в баках оставалось тонн десять топлива, пожара и взрыва можно было ожидать

в любую секунду.

– Выбираемся.

Не успел Лемон договорить, как из-за спины донесся слабый стон. Оглянувшись, они увидели у противоположного от

люка борта человека, скорчившегося на превратившейся в пол переборке. Один из охранников, следивших за Канаме. Он сильно пострадал, но был еще жив.

– Лезем, Канаме.

– Но ведь…

– Это враг. Не тормози.

– Н-нет. Я так не могу. Лезьте первым.

Выпихнув Лемона из дверцы, Канаме бросилась к раненому.

– Вы можете двигаться? Нужно выбраться отсюда.

Ответом был

только стон. Контуженный охранник не мог говорить. Его нога неестественно перегнулась, скорее всего – перелом. Встать он тоже не мог.

– Терпите, будет больно! – крикнула Канаме и, ухватив обеими руками за воротник, рывками поволокла его к люку.

Она и представить не могла, что человек может быть таким

тяжелым. Ей пришлось отчаянно дергать его, надрываясь и вкладывая все

оставшиеся силы. Дыхание рвалось из груди, глаза заливало потом.

– И-и-и – раз!.. Еще – раз!!!

Охранник

опять застонал, хватая воздух широко раскрытым ртом, но люк был уже близко. Канаме с разбегу пропихнула его в

щель

– Быстрее! – кричал уже спустившийся вниз

Лемон, протягивая руки. Когда тело раненого вылезло по пояс, его перевесило, и охранник рухнул вниз головой, сбив француза с ног.

– Мердэ1!..

Канаме

спустилась к ним, ловко ступая по выступам

корпуса.

– Бежим, быстрее!

Она подперла плечом едва двигающегося охранника с одной стороны, волочащий ногу, но слегка размявшийся Лемон – с другой. Троица торопливо заковыляла к

маячившему рядом порталу тоннеля.

Он был

настолько широким и высоким, что туда

легко мог проехать грузовик.

– Что это за дырка?

– Неважно – нам сюда.

Шатаясь и спотыкаясь на заплетающихся ногах, они спешили прочь. Сотрясение от падения вертолета

заставило конструкции и подпорки опасно перекоситься, некоторые рухнули. Прямо на глазах широкая ржавая

панель отвалилась с потолка с душераздирающим скрежетом и повисла, раскачиваясь на двух болтах. Беглецы не ушли и на десяток

метров, когда сзади дохнуло жаром, и тоннель озарил кровавый пляшущий

свет пожара.

– Нога… я

больше не протяну…

– Держитесь. Иначе нам конец!

Разлившийся в обломках вертолета керосин попал на какие-то раскаленные части турбин или

виной было короткое замыкание – но пожар все же вспыхнул, неудержимо и грозно.

1 Merde (франц.) – дерьмо.

У стенки тоннеля стоял старый грузовик, прогнивший, вросший в пол спущенными

восемнадцать лет назад колесами. Из последних сил Канаме рванулась вперед, протащила Лемона и охранника еще

немного и запихнула за него, в какое-никакое укрытие.

«Как ни старались, далеко не ушли. Хватит ли»?.. – не успела она додумать эту мысль, как взорвался топливный бак.

Ударная волна и вал раскаленного воздуха пронеслись по тоннелю, горящие обломки запрыгали, отражаясь от стен и шипя в лужах

на полу . Куски дюралевой обшивки, превратившиеся в зазубренные бумеранги, вонзились в кабину грузовика. Температура повысилась настолько, что Канаме и остальные

почувствовали себя словно в жарко натопленной бане.

Канаме скорчилась, прикрыв голову

руками и задержав дыхание, чтобы не сжечь легкие. В висках жарко стучала кровь, на спине

выступил и мгновенно испарился пот. Она ждала, когда все вокруг

затопит бушующее, словно в доменной печи, пламя.

Прошло

десять секунд.

Нерешительно открыв глаза в

подсвеченную кроваво-красным пламенем темноту, она поняла, что задыхается. Легкие жадно

требовали кислорода, но пронесшаяся над головами огненная волна сожгла его практически

весь – без остатка.

Голова пошла кругом, рот раскрылся в удушье, хватая раскаленный воздух – судорожные, резкие, бесполезные вдохи. Казалось, еще немного и сознание померкнет, канет в жаркую пустоту.

Но всего через несколько секунд она почувствовала, что зрение немного проясняется. Волосы уже не трещали на голове, горящее лицо охладило легкое, но заметное дуновение. Сквозняк. Туннель оказался незамкнутым. Мало того, продукты горения, прорываясь вверх, создали устойчивую тягу, как в печной трубе, высасывая холодный воздух с нижних

этажей. Затхлый и сырой, он показался Канаме сейчас настоящим живительным газом – она снова могла дышать. Чтобы не наглотаться ядовитого

дыма,

клубившегося под потолком тоннеля, она пригнулась еще ниже, и хрипло позвала:

– Лемон-сан… вы целы?

– Как тебе сказать… – слабо ответил тот. – …В общем… да. И, знаешь ли, я кажется, знаю, почему Соске так влюбился в тебя.

– Да? Почему же?

– Поразительная

сила. Я – под впечатлением, – хохотнул он, немного смущенно. Озадаченная Канаме постаралась вспомнить, что же такого

она могла натворить.

Вроде

бы, ничего особенного, все, как всегда…

– …Ну, не знаю. Но это навевает… воспоминания. Да.

Лемон удивленно поднял брови. Канаме задумчиво продолжала:

– Вся эта беготня и взрывы… когда мы были вместе, это творилось беспрерывно. Страшно неудобно. Тьфу.

Она

решительно поднялась на ноги и отряхнула коленки.

«Белиал» Леонарда бесшумно парил в воздухе, бесстрастно наблюдая за величественным и страшным падением

тяжелого вертолета.

Ми-26, «Гало», по натовской классификации, проваливался в шахту посреди руин

промышленной зоны полигона.

Леонард

только что покинул его грузовой отсек и, безусловно, мог бы предотвратить катастрофу.

Мог бы

удержать фюзеляж Ми-26 от провала в подземелье и оттащить его от шахты. Мог бы разорвать манипуляторами

кабину и выхватить оттуда Чидори Канаме.

Но он не

сделал ничего.

Зависнув над шахтой, он рассматривал

обломки вертолета, рухнувшие на самое дно, на площадку старого подъемника, в

высокочувствительный тепловизор. Он

прекрасно рассмотрел, как девушка и француз сумели выбраться из перекошенного люка и

укрыться в поперечном штреке. Ах, как трогательно – она подставила плечо раненному амальгамовскому боевику, спасать которого была ничуть не

обязана.

Она выжила даже тогда, когда вертолет вспыхнул. Леонард был убежден в этом. Еще бы – она обязана была уцелеть.

– Атаковавший вертолеты М9 отступил, – доложил по радио

Вильгельм Каспер,

внимательно

изучив окрестности. Он пилотировал бронеробот

типа «Элигор» –

усовершенствованный

«Чодар». – Вижу следы посадки

транспортно-десантного «Пейв Мара», но он тоже ушел. Вступаю в охранение.

– Вас понял, высаживаем десант. Город скоро будет

под контролем, – ответил Калинин.

– Тогда – полагаюсь на вас, джентльмены. Я спускаюсь вниз.

– В подземные сооружения? В одиночку?

– Да. Мне нужно исследовать их. Чидори Канаме и француз

спаслись и теперь прячутся глубоко под землей.

– Я отправлю людей вниз, если вы не

возражаете.

– Как вам угодно, – безразлично ответил Леонард и отключил связь.

Его машина плавно пошла вниз, сканируя окрестности всеми видами

датчиков, накапливая информацию и сравнивая ее с разведданными, применяя их к ландшафту и

определяя топографию подземных сооружения полигона. Его целью была все та же

центральная лифтовая шахта посреди промышленной зоны полигона.

Вертолет все еще пылал на дне гигантской дыры, превратив ее в жерло адской топки. Но поток пламени и дыма, возносящийся от корчащихся в огне

обломков, покорно расступался перед «Белиалом». Бронеробот завис над самым

пеклом. В следующий миг невидимая сила сокрушила раскаленную

дюралюминиевую клетку, в которую превратился Ми-26, одним движением сбив и задушив ревущее пламя. Огонь, облака густого черного дыма, металлические обломки – все брызнуло по сторонам, освобождая дорогу Леонарду. Подошвы ступоходов «Белиала» твердо встали на дно шахты. Мягкая посадка.

– Итак… Опустив машину на колено, он открыл люк кокпита.

Отступив на максимальное расстояние, позволяющее поддерживать связь с

Тессой и Соске по ультракоротковолновым радиостанциям, и укрывшись в гористом распадке, Курц и экипажи вертолетов МН-67 собрались, чтобы обсудить дальнейшие действия. Замаскированные машины и

разбросанные вокруг сейсмические датчики движения несколько снизили вероятность

внезапного нападения красного бронеробота, с которым они столкнулись

несколько минут назад.

– …Так

как же нам связаться с командиром и Соске?

Курц, который выбрался из кокпита заляпанного грязью М9, подошел к спрятанному среди

разлапистых сосен «Пейв Мару» как раз вовремя, чтобы услышать вопрос одного из пилотов, собравшихся на опущенной аппарели

грузового отсека. Говорил пилот Гейбо-4, итальянец по фамилии Сальвио. Курц устало присел на рампу и

ответил:

– Никак. Хоть мы и не знаем, выжили они или нет, но вызывать их на ультракоротких частотах даже по

шифрованному защищенному каналу нельзя – нас запеленгуют и вычислят

местонахождение.

– А «Туатха де Данаан»?

– Даже если мы установим связь

через спутник – ТДД за полмира от нас. Чем они помогут? Подкрепления не появятся из воздуха. Мао и Крузо выполняют свои

собственные задания. Мы в глубокой заднице, господа.

– Пока мы можем

смыться, все еще не так уж хреново, – бросил командир Гейбо-6 младший лейтенант

Фишер. Американец по происхождению и вручил Курцу бутылку минералки. Тот стащил

наушники и, не колеблясь, вылил ее себе на голову. Несмотря на зябкий ночной воздух, его щеки горели

лихорадочным румянцем. Фишер продолжал:

– Противник не в курсе, что там остались двое наших. Если Соске возьмется ныкаться в таких запутанных руинах, найти его будет нелегко. Командир сказала, что им потребуется несколько часов, чтобы закончить дела. Если они спрячутся и переждут, мы тоже можем ждать их хоть всю

ночь, так?

– Не выйдет, – покачал головой

Курц и присосался к бутылке, где еще что-то булькало. Сальвио и Фишер были младшими лейтенантами, но им и в голову

не приходило указывать Курцу, всего лишь старшине. Установленные субординацией ранги еще больше

размывало то, что они практически не отличались по возрасту, прослужили уже

почти два года бок о бок и участвовали во множестве совместных боевых операций. Да и в нынешнем

Митриле звания остались разве что для удобства обращения. Сальвио и Фишер

прекрасно знали, что в таких ситуациях мнение Курца, боевого

оперативника SRT, имеет гораздо больший вес, и не собирались

его оспаривать.

– Фу-у-ух, – утерев рот, Курц продолжил. – Супостаты наверняка заметили, что там садился вертолет, который высаживал Тессу и Соске. В мертвом городе нетрудно

проследить отпечатки ног. Следы тренированного бойца и неуклюжей девушки, ведущие внутрь промзоны. Им хватит, чтобы узнать, кто это.

– Думаешь, они догадаются?

– Потому, что наш противник – майор?

Митриловцы, служившие на «Туатха де Данаан», до сих пор

называли Александра Сергеевича Калинина просто «майором». Едва ли они

выражали так свою печаль, давнюю привязанность и разочарование – нет, скорее, это была просто

привычка.

– Не только. Кроме

майора, среди врагов – тот

самый человек.

– «Тот самый человек»? Кто это?

– Мой учитель, – мрачно и зло проговорил Курц. – Слышали такое имя – Вильгельм Каспер?

– Хм. Что-то такое вспоминается. Кажется, читал про него в каком-то журнале. Тот самый немец?

– В точку. Отпрыск династии

снайперов. Его дед перебил множество солдат союзников во

время второй мировой и заслужил рыцарский железный крест. Об отце до сих

пор ходят жуткие рассказы в Индокитае и Африке. Внук тоже

оказался не промах – Вильгельм уложил больше ста человек во время гражданской войны в

России, в Ливане и Таджикистане. Раньше он служил в армии ГДР, а после

объединения подался в наемники.

– Выходит, он настоящий мастер своего дела?

– Сказать «мастер» – ничего не сказать. Он настоящий дьявол. Слышали про самый дальний выстрел в истории снайпинга? Две тысячи пятьсот метров1. Один сержант из американской морской пехоты сумел завалить

иракского офицера, используя снайперскую винтовку пятидесятого калибра и новейший

баллистический вычислитель. В почти безветренную погоду.

– У всех олимпийских стрелков упали челюсти, наверное.

– Я не хочу сказать, что американцу

просто повезло, или за него все сделала электроника, или он попал с

десятого раза. Нет, он молодец. Рекорд Каспера составляет всего 1520 метров. На тысячу метров

меньше мирового. Но он стрелял из винтовки 308

1 В альтернативном мире FMP американские войска не успели

вторгнуться в Афганистан и повоевать с теми самыми отважными и благородными

моджахедами, среди которых рос и мужал Сагара Соске. А между тем, самый дальний зафиксированный

снайперский выстрел в реальной истории был сделан именно там, только стрелял канадский снайпер

Роб Фурлонг, поразивший с дистанции 2430 м. афганца (недобитого в свое время злыми советскими оккупантами, но уже вполне нехорошего в 2002 году) из винтовки Tac-50 калибра 12.7 мм. С третьего выстрела.

100

калибра с

деревянной ложей. Ночью, под дождем, на ветру со скоростью 15 метров в секунду, который дул перпендикулярно. И это был всего один выстрел.

– Надо думать, проделать такое непросто?

– Еще

бы. По сравнению с пулей пятидесятого калибра, 308-я намного легче, энергия

во много раз меньше. Плюс плохая погода. Баллистическая траектория выглядела очень замысловато. Он воспользовался малюсеньким окошечком между порывами ветра. Если вы расскажете об этом коллегам по профессии, они просто поднимут на смех, –

мрачно продолжал Курц. – Но я видел

сам. В тот момент сидел рядом с ним наблюдателем.

Перед его

глазами снова, как живая, встала та

ненастная ночь.

Пустынная улица. Обгорелые руины, ни огонька на земле и небо цвета запекшейся крови. Мелкий надоедливый дождь. Деревья, растущие вдоль улицы, размахивали на ветру обломанными

ветками. Вдали громыхала и перекатывалась канонада – работала артиллерия израильской

армии.

Это была комната в полуразрушенном многоквартирном доме. Он смотрел в сторону цели через

огромную дыру в стене.

1520 метров.

От пустой и выгоревшей многоэтажки, стоящей на командующем местностью

холме, до парадной лестницы небольшой гостиницы, которую посетил нужный объект, дистанция составляла 1520 метров.

Объектом являлся руководитель военизированной группировки . Совещание ее штаба скоро должно

было закончиться, а объект – покинуть гостиницу. Промежуток, за который он должен был миновать расстояние от двери до

бронированного лимузина, ожидавшего перед подъездом, составлял не более пяти секунд.

1520 метров.

Любой профессиональный стрелок сказал бы, что эта дистанция и эти условия не

оставляют шансов, покачал головой и уложил оружие в футляр. Планка недосягаемой высоты. Нечто из мира сказок.

Какая глупость. Он не попадет.

Так думал Курц, всматриваясь в бинокль. Он уже израсходовал весь свой запас насмешек и теперь просто

сказал, что пора собрать манатки, вернуться в лагерь и запить это дело.

Стрелок не ответил. Пропустил слова Курца мимо ушей.

Он лежал на мокром от дождя

полу под прикрытием стены, и его тело, казалось, срослось с ложей винтовки. Правый глаз

впаялся в прицел. Медленное, спокойное, размеренное дыхание . Мокрый ветер с близкого Средиземного моря нес

рваные тучи. Ночь становилась все холоднее, промозглая

сырость заставляла ныть кости. Но он лежал, настолько неподвижный и безмолвный, что по коже

пробирали мурашки.

прихожей началось

какое-то движение. Почувствовав, что цель сейчас появится, Курц предупредил стрелка.

Олень шел под выстрел.

этой группе цели

называли «оленями». Снайпер услышал, но не ответил, естественно. При разговоре двигается челюсть, а сейчас, когда он приложился щекой к

прикладу винтовки, это отразилось бы на точности самым пагубным образом.

Дверь подъезда гостиницы отворилась.

Телохранители, поеживаясь от завывавшего

ветвях и проводах

холодного ветра, вышли наружу. Конечно, они и представить себе не могли, что кто-то наблюдает за ними с расстояния

полутора километров, и не рассматривали едва различимое здание на холме как

потенциальную позицию противника. «Олень», поправляя узкий галстук, появился в дверях. Мужчина лет пятидесяти с густой щетиной на щеках.

Цель двинулась к ожидающему лимузину.

101

«Он не попадет», – думал Курц. Выстрел.

То мгновение, когда палец стрелка нажал спусковой крючок, невозможно было описать словами. Без всякого преувеличения

пространство вокруг него исказилось, вспышкой практически внечувственного восприятия, хрустального озарения, далеко вышедшего за постижимые

человеческим разумом границы. Так, по крайней мере, почувствовал Курц. Доведенная до крайнего предела концентрация и напряжение охотника

вызвали нечто, невидимое глазом.

Это было то, что называется – «ангел пролетел».

Нет, это нельзя было назвать божественным откровением. Все составляющие процесса: глаз стрелка, зрительные центры мозга, синапсы, палец, спусковой крючок, ударник, гильза, ствол, нарезы, дульный срез, и, главное, пуля – все это подчинялось вполне

понятным и объяснимым законам физики. Здесь не было места вмешательству богов или ангелов.

Тысячи выпущенных пуль, тщательнейшим образом фиксированных и проанализированных результатов

попаданий, собственноручно смешанные пороха и снаряженные патроны, подогнанные, аптечно-взвешенные, опиленные и отполированные пули, тренировки в любых погодных

условиях, стрельба под всеми мыслимыми углами на различные дистанции, промахи, неудачи, неудачи, сотни неудач, опять расчеты, с самого начала, с нуля, новые и новые расчеты. Технические и практически навыки

высочайшего уровня, доведенные до совершенства.

Курц не отличался религиозностью и не верил в чудеса. Все в природе движется согласно

естественной механике, пуля вылетает и попадает в рассчитанное место с поправкой на

внешние воздействия.

Но в этот раз действительно что-то спустилось с небес. Ангел пролетел – он не мог сказать иначе.

Вспышка ясночувствия – и следом за ней вспышка дульного пламени. Тяжелый удар по барабанным

перепонкам.

Это были 1520 метров. Он никогда не слышал о подобных выстрелах.

Пуля попадет в цель – с оторопью осознал Курц, пытаясь уловить и запомнить это призрачное ощущение.

След выпущенной ночью, под дождем и на ветру пули увидеть было невозможно. Но две секунды спустя из головы

объекта вышибло фонтан крови, смешавшейся с каплями черного дождя.

Сбитые с толку телохранители что-то орали. Двое подхватили безголовое тело

объекта и затолкали в машину, с визгом тронувшуюся с места.

«Пошли».

Остолбеневший Курц почувствовал, как его хлопнули по плечу. На лице стрелка нельзя было

разглядеть ни удовлетворения от выполненной работы, ни гордости. Они покинули многоэтажку и быстро

отступили. Натягивая капюшон, чтобы прикрыться от хлещущего дождя, Курц взволнованно выразил свое

восхищение.

«Не

думай повторить такое, парень».

Ответив, Вильгельм Каспер внезапно остановился и смерил помощника взглядом. В его глазах была странная жалость.

«Ты не сможешь».

Действительно, Курц так никогда не сумел повторить этот выстрел или хотя бы

приблизиться к нему. Неделей позже случился роковой инцидент, и Курц покинул группу Каспера, все еще ощущая себя новичком.

– Четыре года назад, в Ливане.

Он не стал делиться с пилотами своими воспоминаниями. История была не из разряда

забавных, и Курц не испытывал удовольствия, снова переживая те минуты.

102

– Мне не сделать такой выстрел. Опыт это или прирожденный

талант и чутье – по сравнению с ним я все равно в низшей лиге. У него есть что-то, чего нет у меня.

– Стальные нервы и сила воли как

у киборга – что-то такое? – предположил Сальвио.

– Не знаю. Если бы речь шла только про

силу воли – я тоже не обделен. Но, как ни крути, я впервые взял в руки винтовку всего пять или шесть лет назад.

– Опа. Впервые слышу.

– Не то, чтобы я скрывал. Но в первый же год моего

волонтерства на Ближнем Востоке они подобрали меня – те парни из группы Каспера.

– Вон оно как. Что же это был за отряд?

– Безымянный. Просто группа Каспера. Они воевали по всему миру, то там, то тут. Группа снайперов. В принципе, нечто вроде современной версии

Южноафриканских стрелков Бейли.

– Это не тот, который придумал «бейлис»?

– Дурень. Был такой отряд наемников – давным-давно. Ладно, не берите в

голову.

У нас вполне реальная проблема – я вряд ли смогу победить в

перестрелке с ним. Конечно, реальная схватка на поле боя – это не стрелковое состязание. Не следует

забывать о

тактике. Если снайпер может уверенно выстрелить на дистанцию на сто метров

меньше, чем противник, это можно компенсировать и выдвинуться на сто метров вперед. Маскировка, диверсии и отвлечение внимания

противника , разнообразные военные хитрости, обход с флангов – да мало ли какие методы можно

скомбинировать для того, чтобы создать шансы на победу. Но, как ни печально, когда Курц говорил, что он не ровня Касперу, он имел в виду и тактику.

Сальвио почесал в затылке.

– Но мы же не можем бросить Тессу

и Соске. Кто мы будем, если смоемся, поджав хвосты?

– Это верно… – протянул Курц, в задумчивости глядя себе под

ноги. Товарищи уже почувствовали беспокойство, когда он тяжело вздохнул и поднял

голову.

– Ладно, от судьбы не уйдешь. Нам все равно придется

дождаться подходящего момента.

– Какого момента?

– Если мы сможем связаться с

нашей парочкой, все пойдет пучком. Устроим диверсию, когда они будут вылезать, и прикроем их отход. Без нас им не уйти.

Поднявшись на ноги, он вернулся к своему М9.

На внутренней стороне крышки люка кокпита был закреплен прочный

противоударный оружейный чехол. Он снял его и вынул тщательно упакованный длинный сверток. Курц спустился на землю и размотал

брезент. Когда на свет появилась винтовка, он снова мрачно вздохнул.

Кто бы мог подумать, что в бою бронероботов может найтись место и таким раритетам. Но вот это время пришло.

Магазинная винтовка, светившаяся мрачным великолепием.

Древняя и простая, она оставляла впечатление настоящего произведения искусства. Ложа из темного ореха, массивный вороненый ствол, на котором от бесчисленных

обработок тефлоном проступил рисунок, состоящий из светлых зерен. Установленный на ней 36-ти кратный оптический прицел, длинный и толстый, по размерам не уступал иным

винтовкам.

Это оружие вышло с фабрики фирмы Винчестер полвека назад и по

праву славилось точностью, сравнимой с самыми современными снайперскими винтовками.

Неудивительно, что все владельцы этой винтовки любовно ухаживали за ней, даже просто в знак восхищения. Прекрасное оружие, винтовка из винтовок – та самая, которой он впервые коснулся пять

лет назад зеленым новичком, с восторгом неофита. Винтовка, ставшая для него родной.

103

1520 метров.

Если он и

сможет, то только с ней.

Охранник, которого спасла Канаме,

был тяжело ранен.

– Не считая ноги, сломана правая

рука, рваные раны на правом боку. Кажется, он ударился затылком

– но насколько это

серьезно, сказать не могу, – заявил Лемон, быстро осмотрев его. Загорелый мужчина лет тридцати был не слишком

крупного телосложения, но очень мускулистым. Будь он в ясном сознании и не травмирован, у Канаме с

Лемоном не возникло бы ни единого шанса сбежать, он справился бы

с ними одной левой.

– Выживет?

– Откуда мне знать? Если немедленно оказать

медицинскую помощь – наверное. Увы, аптечки у нас нет. И я уверен, что передвигать его нельзя.

– Вот как...

Охранник слабо застонал – кажется, он пришел в себя. Канаме

склонилась к нему.

– Держитесь. Как

вас зовут?

– …Браун.

– Слушайте, мистер Браун. Вертолет упал и взорвался, но мы успели вас вытащить. Боюсь, все остальные погибли. Мы хотели бы вам помочь, но у нас нет ни медикаментов, ни бинтов. Вы понимаете меня?

Губы раненого двинулись: он пытался произнести «да».

– Думаю, ваши друзья скоро будут здесь – они знают, где мы. Поэтому простите, конечно, но мы оставим вас тут и убежим.

– Н-не… уходите…

Его голос прозвучал едва слышно, беспомощно и жалко. Амальгамовец с трудом приподнял

левую руку, пытаясь удержать ее. Несмотря на то, что Канаме не могла выполнить его просьбу, она почувствовала себя виноватой. Неважно, что он был вражеским солдатом.

Осторожно

пожав бессильную руку, она отерла

холодный пот с его лица.

– Мне очень жаль. Вот, я вас укрою. Так вы не замерзнете, даже когда пожар угаснет. Желаю вам поправиться.

Сняв свою красную пуховку, Канаме осторожно накрыла ей раненого.

– Мистер Лемон, вы можете идти? Я вам помогу.

– Буду стараться. Что мне еще остается… ой.

– Идемте.

Оставив раненого

охранника у грузовика, они заковыляли по тоннелю прочь. Почти сразу

впереди возник тупик. Обветшавший за десятилетия потолок рухнул,

полностью перегородив проход. Повернув назад, беглецы двинулись по другому

тоннелю, более узкому, который ответвлялся чуть раньше.

– Вы не мерзнете?

– Ничего. А ты сама как себя чувствуешь? Ты же болела недавно, да еще и отдала пуховку, к тому же – врагу.

– Считаете меня лицемеркой?

Прямой вопрос заставил Лемона торопливо замотать головой.

– Вовсе нет. Дело в том… ты, похоже, действительно не понимаешь. Ты умная девушка, должна была бы уже заметить сама, что сделала нечто опасное.

– О чем это вы?

– Об этом Брауне. Оставить его

живым на видном месте – все равно, что сообщить его друзьям, что мы живы и сбежали. Если так, то далеко нам не

уйти. Лучше было бы дать им возможность считать, что мы с тобой

сгорели в вертолете вместе с остальными.

– А… – Канаме неожиданно замедлила шаг.

– Что?

– Н-ничего. Неважно, идемте

скорее.

104

– Погоди, ты

действительно не заметила? Действовала

не задумываясь?

В точку. Канаме в самом деле не пришло в

голову прикинуть, что получится в результате. Она бросилась на помощь, не задумавшись ни на секунду.

– Все ясно. Об этом ты не подумала.

– Н-неправда!.. Все взвесила и очень тщательно! Но я просто не могла его там бросить.

– М-м-м. Вот об этом я и говорил.

– Ну и что? Если вы сразу догадались, что же не сказали ни слова?!

– Ага, так я был прав?

– Да ну вас…

Лемон засмеялся. Смущенная и

покрасневшая Канаме неожиданно задумалась. Она чуть по-новому взглянула

на непрошеные знания, которые так внезапно и

грубо всплыли в ее голове после

того, как

проснулись способности Посвященной, на необычайно обострившийся интеллект…

Канаме была ошеломлена и сбита с толку.

Но ведь… все не так уж плохо. Она почувствовала облегчение.

«Я – это я. Творю все те же глупости. Кидаюсь на помощь, когда меня не просят. Я осталась прежней».

Но

облегчение тут же исчезло, стоило ей

услышать следующие слова Лемона.

– Вовсе нет. Дело в том… ты, похоже, действительно не понимаешь. Ты умная девушка, должна была бы уже заметить сама, что сделала нечто опасное… а? Нет, подожди, лицемерка – это уж слишком… стоп.

– Что вы говорите?

Остановившись, Лемон приложил руку ко лбу, зажмурился и болезненно замычал. Она впервые ощутила, какая тягостная, давящая атмосфера их окружает.

Канаме затопило странное ощущение узнавания. Она помнила, как Лемон повторялся, потом впадал в растерянность, не понимая, что происходит… но сколько же раз?.. Постойте, это было не единожды. Получается…

– Дежавю, – прошептала она.

Для нее это было не впервые – Канаме уже чувствовала подобное

много раз. Но ведь и самые обычные люди сталкиваются с этим феноменом. Может быть, ничего страшного?

Нет. Пусть для нее это обычное дело, она никогда не испытывала дежавю

так резко и часто, как с того момента, когда попала в этот мертвый город. Приступы повторялись с такой

пугающей частотой, что она уже потеряла им счет. С этими руинами что-то не так.

Но что именно?

Может быть, нечто, имеющее отношение к омнисфере? Да, сомнений быть не может. Это дежавю – внешний эффект действующей

омнисферы. В обычной жизни реверберация практически не проявляется и

совершенно безвредна, но даже самые нормальные люди, наподобие Лемона, иногда чувствуют ее присутствие. Вот и пилоты вертолета перед

катастрофой говорили что-то непонятное. Видимо, природа того явления была аналогичной.

Возможно, где-то поблизости другой Посвященный, помимо Леонарда и нее самой? Леонард находился в кокпите «Белиала» перед тем, как вертолет рухнул в шахту. Едва ли он погиб так просто – наверняка он тоже здесь, где-то среди руин.

Существовала еще возможность того, что некий Посвященный пытался

вступить в контакт издалека, используя какое-нибудь усилительное устройство, типа ТАРОСа. Да, в таком случае результатом могла

стать подобная реверберация, ментальное эхо и даже определенные электромагнитные возмущения.

Нет.

Дело не в этом.

Это нечто

гораздо более опасное.

105

Здесь, под землей.

Приступы

дежавю, которые она несколько раз испытывала в отчаянных переделках

– вот на что это было похоже. Чувство, словно кто-то шепчет внутри ее собственной головы.

– Канаме?..

Голос Лемона вырвал ее из пучины тягостных раздумий.

– А, простите. Но вы нормально себя чувствуете?.. …Что?

Она снова смотрела на раненого амальгамовца, которого вытащила из разбитого

вертолета. Канаме снова стояла на коленях, прячась за остовом грузовика. Лемон снова перечислял

обнаруженные травмы:

– …Не считая ноги, сломана правая рука, рваные раны на правом боку. Кажется, он ударился затылком – но насколько это серьезно, сказать не могу,

Хватит, хватит – сколько можно?! В уголке сознания Канаме билось осознание вторичности, замкнутости, цикличности всего происходящего, но она снова спрашивала Лемона:

– Он выживет?

– Откуда мне знать? Если немедленно оказать медицинскую помощь…

Она снова выслушала его объяснения, заговорила с Брауном, отерла его лицо, укрыла пуховкой и снова, подпирая плечом Лемона, заковыляла прочь. Опять Лемон журил ее за непоследовательность, она снова отругивалась…

– …Мистер Лемон.

– Что?

– Вы чувствуете, как мы много раз прокрутились в

сильном дежавю? Постарайтесь не поддаваться. Причина – где-то в этих руинах.

– Вот оно что… – глухо проговорил Лемон. И продолжил, чуть погодя. – Молодец, быстро соображаешь. Тогда – хочешь узнать, в чем дело? Мы с Тенью кое-что разведали о том, для чего был построен этот город.

Еще на борту самолета, когда они добирались сюда, он упоминал о том, что работал вместе с Тенью, когда его пленил Леонард. Тень сумела сбежать, но что с ней случилось потом, Лемон не знал. Но о цели их тайного расследования

в Москве он не сказал Канаме не слова. Естественно – их подслушивали.

– Об этом городе?

– Нам дала задание

та девочка – Тестаросса. Она уже предполагала, что подобный закрытый город

должен существовать, но не знала, где он расположен. Его построили в семидесятые годы, как совершенно

секретную экспериментальную площадку. Здесь проводили разные подозрительные опыты – телепатия, предсказание

будущего. Мы раскопали в московских архивах данные о том, что главой этого

проекта был необычайно талантливый ученый, профессор Валов. Это была

общесоюзная стройка.

– Профессор Валов…

– Я сам не верил до конца – но постепенно все же пришлось

убедиться. Как бы то ни было, амальгамовцы сцапали меня, допросили, вытянули все, что я знал, а потом сами заявились в этот

секретный город. И вот теперь – это жуткое дежавю – точно, как ты сказала. Больше мне ничего не известно, но не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться. Это – плохое место. Даже катастрофа вертолета – не думаю, что причина была только в обстреле

со стороны. Скорее всего, пилот получил по мозгам и потерял ориентацию.

– Да, но все равно, вертолеты кто-то атаковал… и чуть нас не убил.

Канаме на память

пришли крики пилотов, которые она слышала по радио: про обстрел с земли, невероятную точность. Отряд Амальгам столкнулся с

противником.

Постойте, не может же быть… стрелял

Курц Вебер?!

106

Конечно, он не мог знать, что Канаме находится в вертолете, попавшем в перекрестье его прицела.

Так. Если Курц и его товарищи

поблизости – появляются шансы на то, чтобы спастись, выбраться отсюда.

Но этого мало.

Если так – то и Соске… он может быть где-то здесь…

– Давайте скорее найдем выход отсюда.

– Хотелось бы исследовать этот полигон, но… обстоятельства

не располагают, увы.

– Еще бы.

Двое беглецов заторопились по темному проходу. Поворот направо, поворот налево . Перекресток, где они выбрали направление, руководствуясь только интуицией. Тупик – дорогу преградила запертая

стальная дверь. Это был настоящий лабиринт. На стенах тоннелей не удалось

найти указателей, а проржавевшая насквозь табличка со схемой пожарной эвакуации, уже много лет лежавшая на полу, тоже ничем не смогла помочь. Остались только непонятные

цифровые обозначения, наверное, названия участков: 507 или 395. Понять по ним, где находится выход, тоже было невозможно. Они даже не имели никакого представления о том, сколько подземных этажей в этом

жутком лабиринте.

– Сдаюсь. Мы совершенно заблудились, – устало проговорил Лемон, когда они уткнулись в очередной завал, образованный рухнувшим потолком. За время блужданий по тоннелям

нога снова начала донимать его острой болью. В свете фонарика лицо казалось

мучнисто-бледным, как у мертвеца.

– Не совсем. Может быть, вернемся туда, откуда начали?

– Разве ты помнишь дорогу?

– В общем, да. Карта наших путешествий у меня

в голове. Пойдем-ка мы туда, – бодро заявила Канаме, печально думая о том, что еще недавно искусство ориентирования было для нее тайной за

семью печатями.

Еще через пять минут обратного распутывания лабиринта, Лемон внезапно стиснул плечо

Канаме, на которое опирался, и замер.

– Что такое?

– Тихо. Кто-то идет. Выключи свет, – прошептал он и вытащил

пистолет, засунутый сзади за ремень брюк. На его лице на миг появилось

странно озадаченное выражение, словно он хотел спросить: «откуда тут взялась эта штука»? В итоге, он ничего не сказал – решил, наверное, что прихватил оружие у мистера

Брауна.

Канаме послушно щелкнула кнопкой фонарика, и глаза затопила темнота. Лемон протянул руку и на ощупь

отобрал фонарь. Они спрятались за поваленным железным шкафом и прислушались. Из тоннеля впереди действительно

донеслись далекие отзвуки чьих-то шагов. Пришелец был один.

Прямо перед беглецами был т-образный перекресток, и с одной из его сторон кто-то приближался медленными, осторожными шагами. Ни лучика света. Использует очки ночного видения?

Затаив дыхание, они ждали, пока пришелец появится из-за угла. Кромешная тьма не позволяла ничего

видеть, и они ориентировались только по звуку.

Лемон привстал и, нацелив пистолет, включил фонарь и резко произнес:

– Ни с места!

Противник в ошеломлении замер на месте, прикрывая руками

светочувствительный окуляр заслоняющих лицо очков ночного видения.

Это была миниатюрная девушка. Короткие шорты и зеленая летная

куртка, на стройных белых ножках – выглядящие несоразмерными тяжелые

горные ботинки. Аккуратно заплетенная коса пепельного цвета.

Девушка ахнула от неожиданности, подняла ночные очки и прищурилась

против света, пытаясь понять, кто стоит перед ней.

[[image:/storage/reader-images/bbf70e9ce52d9c6b3056782ab1ee06a6031f3205.png]]

Канаме

задохнулась от удивления:

– Тесса!.. Тесса, это

ты?

– Этот голос… Мисс Канаме?!

– Да. Но откуда ты в этом…

– Канаме!!!

Она еще не

успела договорить, как Тесса с разбегу прыгнула к ней на грудь, совершенно не замечая присутствия

разинувшего рот Лемона.

– …Слава богу! Я так переживала… Это в самом деле вы!..

– Конечно, я. Ну, Тесса, не плачь! Тише, тише…

– П-простите… Но я так рада, что вы живы и здоровы. Слава богу!

– Ага. Ты тоже отлично выглядишь. Ох, сколько же мы не виделись!

Забыв обо всем и нисколько не стыдясь, Тесса плакала от счастья, зарывшись лицом в грудь Канаме. Та тоже потихоньку утирала глаза, но к ее радости примешивалась

тревога – неожиданное появление Тессы в этом забытом богом месте должно

было означать нечто важное.

Опасность – время!

Жив.

В который

уже раз разминулся со смертью.

Так думал Соске, открыв глаза в чернильный мрак и начиная свою обычную проверку – на месте ли руки и ноги.

Он сразу понял, что промок насквозь. Ушибленные и растянутые мышцы жаловались тут и там, но, благодаря амортизирующему

противоперегрузочному комбинезону, он отделался синяками. Только правая рука двигалась с трудом – видимо, легкое растяжение.

Соске сел, прислушиваясь к шуму текущей в кромешной темноте воды. Тоскливо и слабо вздыхал сквозняк – это явно было какое-то объемистое пространство. Но он не видел ни единого отблеска

света. Ни зги.

Очки ночного видения куда-то пропали, и Соске пошарил по карманам разгрузки в поисках маглайта1.

Ага, вот он.

Фонарик – на минимальную мощность. Первое, что луч выхватил из мрака – голый камень. Потом – куски пожелтевшего пенопласта и

полощущиеся в воде космы запутавшейся пластиковой бечевки. Пластмассовая корзинка для мусора, деревянный стул, переломанная канцелярская стойка. Гора мусора.

Он оказался в тоннеле, напоминавшем округлый грот. Надо полагать, это был участок канализационной

системы. По дну струился медленный поток грязной воды глубиной примерно по

колено, прокладывая себе дорогу среди завалов разнообразного мусора и

обломков, нанесенных сюда, по всей видимости, в течение многих лет и теперь громоздившихся подобно речным

наносам и островкам.

Очевидно, сезонные половодья вызывают подъем уровня воды и здесь, волоча и смывая по течению даже

довольно крупные обломки. Соске тоже принесло по основному руслу, пока он был без сознания после

падения, и выбросило на завал, через который ослабший поток воды фильтровался дальше, в неизвестную темноту. Для разнообразия пришлось побыть в

роли плывущих по канализации отбросов.

Сколько же времени прошло с тех пор, как он потерял сознание и

разлучился с Тессой? Он взглянул на часы и понял, что миновало не меньше пятнадцати

минут. Соске понятия не имел, на какое расстояние его унесло подземным потоком, но, судя по тому, что он не слышал даже отголосков

рева и треска пламени, это было далеко от места крушения вертолета. Его автоматический карабин тоже

куда-то пропал. Наверное, ремень оборвался.

– Командир! – позвал он негромко, прислушиваясь к причудливо перекатывающемуся эху.

Но Тесса не отозвалась.

– Командир! Тесса?! – Соске крикнул громче и вскочил, расшвыривая легкий плавучий мусор.

Снизу на него смотрел черными провалами глазниц голый череп. На скелете были обрывки рабочего

комбинезона со стершейся именной нашивкой на груди. Невозможно было понять, мужчина это был или женщина. Что здесь произошло? Как умер этот человек?

Тессы рядом не было – ни живой, ни мертвой.

Ее унесло потоком куда-то дальше? Или она не провалилась так глубоко?

Соске мог только гадать, выжила ли она после того головокружительного

падения.

1 Maglite – название фирмы стало нарицательным для прочных водонепроницаемых

фонарей в металлических корпусах, которыми можно пользоваться в самых тяжелых условиях (а то и засветить противнику по

голове).

110

«Твою мать»… Конечно, радиопередатчик здесь был совершенно бесполезен. Даже если его не

вывели из

строя удары и затекшая вода, в подземелье на такой глубине электромагнитные волны не

распространяются дальше прямой видимости.

Но где бы она ни была – нужно подняться выше по течению. Он должен найти ее как можно

скорее.

Соске повернулся в ту сторону, откуда струился негромко журчащий

поток и, расплескивая холодную воду, побрел вброд, расталкивая коленями крошащийся

пенопласт. В поле зрения попала осклизлая кирпичная стена. Да, это действительно была канализация. Хотя в этих руинах уже много лет

не ступала нога человека, дождевая и талая вода исправно стекала сюда, осушая подземелья полигона.

Он прошел примерно триста метров вверх, когда увидел впереди широкий

провал в своде тоннеля. Битый кирпич, металлические трубы и арматура образовали пологую насыпь. Взобравшись на нее без особого

труда, Соске пролез в дыру, оказавшись уровнем выше.

Это было дно просторной шахты. Она была несколько уже, чем тот лифтовой ствол, по которому они спускались, но ее стены поднимались на высоту не меньше, чем у пятиэтажного дома. Переключив фонарь на максимум, он обшарил стенки узким концентрированным лучом, посветил вверх. Луч выхватил из темноты кольцевую площадку-балкон, идущую по периметру шахты. Среди заплетающих ее кабелей

застряло множество скелетов в изодранных лохмотьях одежды. Рассыпавшиеся кости и черепа

раскатились по ржавому решетчатому настилу. Прищурившись, Соске рассмотрел в верхней части

свода, перекрывающего шахту, прямоугольный провал, черную зияющую дыру.

Так. Похоже, он навернулся именно оттуда.

Поразительно, как он ухитрился отделаться столь легкими травмами. Впрочем, под провалом с верхнего этажа

переплетались многочисленные пандусы, лестницы, кабели и трубы, так что он не пролетел все пять этажей отвесно, а перекатывался и прыгал, как мячик по ступенькам. Но столь удачная траектория все

равно выглядела настоящим чудом.

Вопрос – случилось ли такое же чудо и с Тессой? Если она падала вместе с ним… об этом страшно было подумать.

Расширив луч в рассеянное большое пятно, он с внутренним замиранием исследовал

громоздящиеся на дне шахты кучи щебня и бетонной крошки с торчащими из них

жуткими обломками арматуры и трубопроводов. К счастью, тела Тессы нигде не было видно. Мало того, он нашел потерянный карабин. Подобрав его, Соске щелкнул затвором, чтобы убедиться, что оружие не разбилось, грохнувшись на кирпичи. Хотя оно и выглядело исправным, после такого полета поручиться, что карабин будет стрелять, было трудно.

Может быть, Тесса наверху?..

В том проходе , откуда он свалился и стукнулся, вырубившись в самый неподходящий

момент? Но если он не найдет ее и там, может быть, Тесса ответит, если ее

позвать?

Нет, слишком опасно.

Если его услышит не тот, кто нужно, ситуация осложнится. С момента катастрофы вертолета прошло не меньше тридцати минут. Не будет ничего удивительного, если там, наверху, уже рыщут вражеские поисковые

команды. Но он все равно должен забраться наверх и найти ее.

– Что же за непруха… – сердито

пробормотал он и тут же пожалел о своих словах. Конечно, ему не повезло

свалиться именно в дыру, но не нужно забывать, что они с Тессой в последний миг выпрыгнули из

под падающего вертолета, который расплющил бы их в тонкий блин. Он уцелел, даже

провалившись глубоко вниз – и очень хорошо, что

111

не утащил с собой и Тессу, хотя и пытался ее поймать. Конечно, без защитного

противоперегрузочного комбинезона она не пережила бы такого падения.

Сузив световой пучок, Соске начал карабкаться по трубам и стальным фермам наверх, поднимаясь все выше и выше по

шахте. Взобравшись примерно на высоту трехэтажного дома, он понял, что дальше пути нет. Зияющее пустое пространство до

крышки шахты намекало, что нужно искать иной путь.

Переведя взгляд вбок, он примерился и прыгнул, целясь в оказавшийся напротив него прямоугольный проход, прорезанный в стенке. Хотя и узкий, тот вел куда-то вглубь, и Соске двинулся по нему, рассчитывая найти лестницу наверх – тогда он окажется как раз в том

месте, где разлучился с Тессой. Освещая путь зажатым в левой руке маглайтом, правой он приготовил к стрельбе

Глок-19 с глушителем. Поскольку имелась вероятность, что для карабина падение все же не

прошло бесследно, он не собирался использовать его для первых выстрелов. Да и столкнувшись носу к носу с

противником в узких темных проходах лучше использовать малошумное оружие. Сделать громкие выстрелы из

карабина, чтобы проверить, действует ли тот, будет лучше уже после начала перестрелки.

Он осторожно крался по ветхому проходу, следуя многочисленным поворотам и

минуя перекрестки. По обеим сторонам потянулись одинаковые двери. Соске заглянул туда. Жилые комнаты для сотрудников. Ничего интересного.

Потом впереди, наконец, появилась лестница. А прямо перед ней стоял Леонард Тестаросса.

Луч фонарика выхватил из темноты красный плащ, наброшенный поверх

противоперегрузочного комбинезона. Вьющиеся серебристые волосы. В правой руке – украшенный чеканными узорами Кольт

«Писмейкер». Лица не было видно под очками

ночного видения, но ошибки быть не могло. Это был он.

Реакция Соске была быстрой и однозначной. Он немедленно и без тени колебания

выстрелил.

Полы красного плаща мгновенно взметнулись, отражая пули. Та самая активная динамическая

защитная одежда. Соске выпустил пять пуль подряд, надеясь перегрузить логические

цепочки – безрезультатно.

– Грубость в качестве приветствия – как всегда.

Рука Леонарда двинулась, и револьвер плюнул огнем. Соске отпрыгнул за косяк двери, уходя от выстрела.

Он едва успел – пуля разбилась об стенку, брызнув свинцовыми каплями. Соске ответил, выставив пистолет из-за прикрытия, и выпустил все оставшиеся в

магазине патроны. Гулкое эхо заметалось среди бетонных стен.

Безрезультатно. Противник или укрылся,

или его плащ отразил все попадания.

– Твоя

нетерпимость поистине восхищает.

«А ты опять выпендриваешься, нарочно упустив шанс на

неожиданную атаку», – подумал Соске , но не произнес ни слова. Опустошив магазин, он сунул Глок в кобуру и быстро поднял карабин.

Этот парень так горд своим пуленепробиваемым одеянием. Посмотрим, выдержит ли оно попадания

автоматных пуль со стальным сердечником.

Он переключил оружие на полуавтоматический режим. Увы.

Как и предполагалось, противник знал о том, что плащ не спасет от автоматной пули. Фигура Леонарда мелькнула и

исчезла с середины прохода – только взметнулись полы плаща. Мгновенно прикинув траектории, Соске выстрелил, пытаясь достать его рикошетом от

противоположной стены.

Бесполезно. Ответный выстрел – Соске стремглав пригнулся, и пуля прошла практически над

головой.

Прицел карабина был сбит вправо – но в остальном падение с высоты

пятиэтажного дома не отразилось на работе его механизмов – он стрелял исправно.

112

Впечатляющая прочность. Если будет возможность, стоит отправить на фирму-производитель письмо с благодарностями.

Соске

выстрелил, Леонард выстрелил в ответ.

Соске стремительно сменил позицию

– Леонард тоже, отступая. Обмен свинцом повторился несколько раз, и противники оказались в объемистом зале.

Под высокими, словно в школьном спортзале, сводами громоздились массивные

дистилляторы, компрессоры, многочисленные резервуары. Соединявшие их трубопроводы, щетинившиеся патрубками и

вентилями, образовывали запутанные лабиринты.

Поскольку у противника

имелись очки ночного видения, Соске со своим обычным фонариком оказался в невыгодном положении. Ему приходилось

освещать цель перед выстрелом, и еще и светить по сторонам для выбора позиции, демаскируя себя.

Нет.

Это была не единственная причина, по которой Соске не смог до сих

пор выиграть схватку.

Леонард был силен.

Он реагировал быстро, точно стрелял, а его маневры были обдуманными и хладнокровными. С виду движения казались несколько

хаотичными, но, судя по тому, что Леонард раз за разом избегал точно нацеленных выстрелов, приходилось признать – кажущаяся необдуманность была

уловкой. Нет, это не был стандартный боевой стиль. Трудно сказать, было ли это врожденным талантом

или результатом интенсивных тренировок, но обманываться гламурным стилем одежды, оружия и речей противника было бы

безрассудно. Предвзятый образ слабака, полагающегося исключительно на высококлассное снаряжение, растаял как дым.

– Меня нелегко убить, не правда ли? – засмеялся в темноте Леонард. – Тебе еще повезло, что мы состязаемся не в

бронероботах. Представляется редкий шанс.

Соске почувствовал нечто странное в этой очевидной провокации. Нет, его не слишком задевали эти слова

Леонарда – не то, что в прошлый раз – но он внезапно понял, что был уже не тот самый противник. Раньше он вел себя… мягче? Было ли это притворство? Или он превратился во что-то иное?

– Провоцируешь? Глупо, – констатировал Соске, действовуя максимально осторожно и держа фонарь в стороне, чтобы затруднить прицеливание.

– Ничуть. У меня возникла мысль, что этот метод помог бы нам

установить более дружелюбные отношения.

Соске выстрелил, и ответная пуля Ленарда шлепнула в стенку за его спиной. Скрываясь за толстым, высотой почти по пояс, трубопроводом, Соске перебежал ближе, вынуждая противника отступать.

– Я дружелюбно отнесусь к твоему трупу, – огрызнулся он.

– Ха, хорошо сказано.

С начала перестрелки прошло больше трех минут. Плохо. Если Соске позволит задержать себя

здесь, то могут появиться клевреты Леонарда. Скоро придется отступать, как бы ни хотелось уничтожить

врага. Решение нужно принять прямо…

Подкрепления появились прежде, чем Соске додумал эту мысль. На лестнице метрах в пятнадцати

справа от резервуара, за которым он прятался, возникли четверо мужчин с пистолетами-пулеметами в руках.

Один из них выкрикнул:

– Мистер Сильвер?

– Я же приказывал не ходить за мной. Прочь!

– Но вы же здесь одни…

– Уходите.

113

– Да вон же он, там!.. – перебил его один из боевиков, заметивший Соске. Он вскинул оружие и немедленно открыл

огонь. Очередь изрешетила бак, и на пол с плеском потекла какая-то остро пахнущая жидкость.

Соске мгновенно ответил. Один из противников получил пулю в грудь и рухнул. Трое остальных рассыпались и принялись

поливать его точно нацеленными очередями. Вокруг Соске замелькали яркие

искры, выбитые при попадании пуль в трубы, вентили и кабели.

Враги были хорошо тренированы. Не растерявшись от понесенных

потерь, быстро перегруппировались и открыли огонь с разных сторон. В то время как один вел

заградительный огонь, другие тщательно выцеливали Соске, пытаясь убить или ранить. Неплохое взаимодействие. Но наметанному глазу была очевидна

некоторая ученическая однообразность их действий и движений. Боевая группа не была крепко

слажена и сколочена.

Один из боевиков высунулся как раз в том месте, куда Соске заранее подвел мушку. Убитый точным выстрелом в голову

противник упал, но из его руки выскочила и запрыгала вниз по ступенькам ручная

граната с выдернутой чекой.

Вспышка. Граната оказалась зажигательной.

Ослепительный белый свет и горящие фосфорные брызги. Этот тип гранат создавал

высокотемпературный очаг загорания – чрезвычайно эффективная вещь для выжигания противника из укрытий

и в замкнутых помещениях.

Недолетевшая граната не нанесла вреда Соске, но случилось нечто ничуть не менее

неприятное.

Граната лопнула прямо перед резервуаром. Пробитая пулями стенка лопнула, и содержимое хлынуло наружу. Отстаивавшаяся в течение более

семнадцати лет неизвестная жидкость отнюдь не утратила горючести. Воспламенившись от горящего

фосфора, она мгновенно вспыхнула с вулканическим ревом и гулом. Очевидно, огонь распространился и по широким

трубопроводам, поскольку соседние резервуары тоже начали загораться, лопаться и оглушительно взрываться, заливая отсек жидким пламенем.

потолка рухнула

длинная проржавевшая ферма, и за ней – целая секция потолка с грохотом обрушилась вниз, едва ли не на голову Соске. Стальной пол судорожно задрожал

под ногами и треснул. Отпрыгнув в последний миг и перекатившись, Соске бросился бежать.

Нужно было

немедленно спасаться, чтобы не поджариться и не задохнуться. Сквозь грохот и

гул донесся жуткий крик – один из боевиков провалился вместе с

рухнувшей

секцией пола куда-то вниз, и из дыры победно вырвались языки пламени. Все тряслось и сыпалось так, что стало понятно: с секунды на секунду провалится

вся конструкция пола. Ведущая к выходу панель просела под ногами, превратившись в пандус. Соске, не снижая скорости, прыгнул и уцепился.

Отсек уже не годился в качестве поля боя. Вскарабкавшись в темный проход, Соске побежал дальше, оставив пожары и обвалы за спиной.

– Опять взрывы…

Тарахтение отдаленной

перестрелки перекрыла цепочка гулких взрывов. Стены и потолок

прохода затряслись, на головы Канаме и ее спутников посыпались шматки пыли.

– Наверное, это мистер Сагара. Наткнулся на врагов, разыскивая меня… – проговорила Тесса.

Канаме уже была в курсе

приключений Тессы. Едва спасшись из-под падающего вертолета, та разлучилась с Соске во время последующего

обширного обвала и бродила по тоннелям в одиночестве, пытаясь найти

его, когда встретилась с Канаме и Лемоном.

Соске был

где-то здесь – совсем

рядом.

Услышав это, Канаме оказалась не в силах справиться с волнением. Она опомнилась в последний миг, когда ноги уже готовы были нести

ее прочь – отчаянно и

слепо. Ей стоило большого труда подавить этот порыв. Убеждая себя: «Дурочка, не вздумай – потеряешься, и будешь потом клясть глупое

нетерпение», она уже сама с трудом верила в доводы, приводимые рассудком.

Она хотела увидеть его – сейчас же. Каждая лишняя секунда разлуки была пыткой. Она больше не могла терпеть.

Да и с чего бы ей потеряться? Нужно просто бежать и изо всех сил

звать его, выкрикивать его имя так, чтобы трясся потолок – он услышит. Ее могут заметить враги? Ерунда, не может такого быть – она обязательно встретит его первым… – даже понимая всю

иррациональность этих кружащихся хороводом встрепанных мыслей, она не могла избавиться от них.

И теперь эти взрывы, бьющие по натянутым нервам.

– Нужно его найти! Я заметила, откуда гремело.

– Да, но… – заколебалась Тесса.

– Что – «но»?

– Наши враги тоже там. Мистер Лемон ранен… если мы первыми наткнемся на амальгамовцев, а не на мистера Сагару, то нас схватят – мы не сможем убежать.

– Откуда ты знаешь, что они там? А Соске мог попасть в беду – я не могу его так оставить!

– Именно поэтому я и беспокоюсь. Ваша безопасность и

безопасность мистера Лемона…

– …Меня не волнует!!! Я хочу его увидеть! Если будешь путаться под

ногами, я пойду одна! – яростно закричала Канаме. Раздражение, страх, гнев подкатили к горлу, заставив ее забыть обо всем. Новые и новые дежавю, заставляющие голову кружиться, лишь усиливали ее возбуждение – она просто кипела.

– П-пожалуйста, успокойтесь. Я не…

– Как я могу успокоиться?! Наконец-то… наконец-то он так близко. Почему ты хочешь меня остановить? Тебе так не по душе, что мы встретимся?!

– Канаме, перестань! – она осеклась, когда Лемон схватил ее за плечо

и рявкнул, неожиданно крепко встряхнув.

Она ошеломленно моргнула, вдруг осознав, насколько вышла из себя. Лемон продолжал, уже спокойнее:

– Понимаю, что ты чувствуешь, но все равно нужно успокоиться. Если начнешь беситься и глупить, все кончится очень плохо.

Верно. Все обстояло именно так, как он сказал. Нельзя утрачивать осмотрительность. И, кроме того…

– …Прости меня, Тесса.

– Н-ничего. Все это так обернулось из-за меня…

Глядя на неловко бормочущую Тессу , Канаме почувствовала себя страшно

виноватой. Хотя Тесса тоже любила Соске, та не позволила чувствам взять

верх и не забывала о безопасности других людей. Мало того, она терпеливо сносила

несправедливые упреки. Канаме со стыдом подумала, что, окажись она на месте Тессы, то немедленно взвилась бы и начала

огрызаться.

– …Слушай, я… я действительно виновата. Не знаю, что на меня нашло…

– Так и должно быть, – едва слышно ответила Тесса. – Вы, наконец, встретитесь с мистером Сагарой.

– Д-да…

– Ладно, если мы слегка остыли, нужно идти, – напомнил Лемон. Его лицо было серьезным и мрачным. – Оставаться здесь опасно. Да и он, наверняка, постарается оторваться от

противников. Если все пойдет как надо, мы найдем другой выход и выберемся на поверхность. Думаю, лучше всего будет связаться по

радио с друзьями мисс Тестаросса – они нам помогут.

– Но ведь Соске…

– С ним все будет в порядке. Он – боец не чета мне, особенно колченогому, и в одиночку вполне способен постоять

за себя. Уверен, он тоже прорывается наверх, чтобы выйти на связь с товарищами. А вот если мы встретимся и

повиснем мертвым грузом у него на шее, это может плохо кончиться и для него, и для нас.

Может быть, по раздолбайскому виду француза и нельзя было догадаться, но у него имелся обширный боевой

опыт, и его замечание выглядело весьма разумным. Более того,

в таких обстоятельствах – оптимальным.

– Я… я поняла. Давайте так и сделаем.

Сглотнув, Канаме кивнула. Ей удалось справиться с безрассудным желанием немедленно

броситься навстречу Соске – хотя это было совсем непросто. Кровь стучала в ушах, голова слегка кружилась. Все будет хорошо. Надо скорее подумать о чем-то другом.

– Тесса, ты знаешь дорогу?

– Сейчас – только примерное

направление. Планы, которые у меня есть, неполны, и им трудно

доверять. Нужно спуститься ниже, на самые глубокие уровни, и двигаться на

север, туда, где расположены экспериментальные камеры. Там должна быть

вентиляционная шахта с лестницей, ведущей наверх. Гарантий, что там нет

противника, нет, но это все же гораздо безопаснее, чем идти на юг, к центральной

лифтовой шахте.

– Север… это куда?

– Туда. Идемте.

Девушки

подперли с боков тяжело хромающего Лемона, и троица беглецов покинула

перекресток, подаривший им эту счастливую встречу.

свете фонарика

Канаме вдруг заметила хитрую ухмылку на губах Лемона. Он был бледен – ни кровинки, но явно чем-то воодушевился.

– Что такое?

– Да так… думаю, что мне здорово повезло. В каждой руке – по роскошной красотке. Если б еще нога не болела, ничего лучшего было бы и желать

нельзя!

– Тесса, давай бросим извращенца.

– Согласна. Только выслушаем его последнее

желание и отнесем завещание к нотариусу.

– Ай-яй-яй! Смилуйтесь, прекрасные леди, не бросайте несчастного!

– Поглядим на ваше поведение.

Поддерживая изображающего искреннее раскаяние Лемона, Канаме и Тесса, покачиваясь и спотыкаясь, торопились, как могли, по мрачным тоннелям.

В самом

сердце тьмы.

Тупик. Заперт.

Выскочив из ревущего пламени, Соске некоторое время метался по

низким коридорам, но все они шли по кругу и обрывались глухими завалами рухнувших

потолков и стен или мощными стальными воротами. Мелькнула мысль подорвать их с помощью

оставшегося пластита, но висевший повсюду резкий запах газа заставил его отказаться от

этой мысли. Результатом необдуманной попытки мог стать объемный пожар или

взрыв неизмеримо мощнее задуманного, от которого в этой тесноте спастись было бы уже нельзя.

Вернуться обратно в отсек, где случилась перестрелка, даже забыв об оставшихся там

противниках, тоже было невозможно – рухнувшие фермы и трубы полностью перегородили дорогу. К счастью, пожар, сожрав топливо , быстро прекратился – прежде, чем выгорел весь кислород, иначе Соске уже задыхался бы. Стоило быть благодарным судьбе

хотя бы за это.

Из головы никак не выходила Тесса. Он прикинул, что, если враги уже проникли так

глубоко, ее должны были уже схватить. Естественно, никто не станет убивать без

разговоров родную сестру своего командира, поэтому пока она должна была

остаться жива.

Нужно немедленно выбраться наверх и соединиться с Курцем.

Оказавшись в кокпите «Лаэватейна», бронеробота далеко не из последних, да еще и при надежной огневой поддержке

Курца, он получит верный шанс освободить командира. Вернуть Тессу.

Он все еще не имел понятия, сумеет ли победить в схватке с

бронероботом Леонарда, но этот план выглядел гораздо более разумным, чем попытка напасть на

многочисленных противников, имея только карабин со сломанным прицелом.

Но что, если Тесса еще не попалась?

Тогда он тем более должен быстрее соединиться с Курцем и

остальными товарищами. Тщательно обыскать подземный лабиринт они сумеют, только уничтожив всех противников

на поверхности. Он не знал, получится ли, но тем, кто встанет на пути, не поздоровится, это точно…

Соске замер

на полушаге.

Из-за угла впереди неожиданно появился Леонард. Очевидно, он тоже пережил взрыв и пожар. Удивительно, но он даже не обгорел и не

испачкался.

Соске и Леонард заметили присутствие противника одновременно, в один и тот же миг. Пальцы замерли на спусковых

крючках мгновенно нацеленного друг на друга оружия.

– Упс! – хмыкнул Леонард. – Если выстрелить, случится неприятность. Вижу, ты тоже заметил, что все может взорваться.

Запах, напоминающий о гниющих луковицах, уже давно раздражающе настойчиво

лез в нос. Теперь стало еще хуже. Пропан, да еще и в очень высокой концентрации? Тогда стрелять действительно в

высшей степени неразумно.

– Может и не взорваться, – ответил Соске быстро нацелив

ствол оружия в голову противника. С такой дистанции промахнуться невозможно. Все решится одним выстрелом. Правда, это справедливо и для Леонарда.

– Желаешь попробовать? Это будет занятно.

– Отличная мысль.

– Хм. Что бы ты ни говорил, я вижу, как ты тянешься к ножу. Так-так. Прирезать слабака, чтобы не поджариться.

Совершенно верно. Соске уже опустил левую руку так, чтобы мгновенно выхватить боевой

нож. В

рукопашном бою его шансы на победу серьезно возрастали.

– Забавно, как совпали наши мысли. У меня тоже имеется нечто похожее.

Рука Леонарда выскользнула из-под плаща, нацелившись в лицо Соске. В первого взгляда это могло

показаться обычным кинжалом с клинком копьевидной формы, но на рукоятке в основании клинка

имелся какой-то странный рычаг – как раз под большим пальцем. Взглянув на него, Соске незаметно поморщился.

– Складывается

впечатление, что ты видишь спецназовский нож не в первый раз. Да, этот боевой нож

был тем самым малоизвестным оружием, разработанным для

русских

спецподразделений. В рукояти скрывалась мощная пружина, при нажатии рычага выбрасывающая

лезвие вперед. Конструкция по своей простоте напоминала детскую игрушку, но ее убойное действие было

нешуточным – с десяти метров лезвие легко пробивало толстенный телефонный

справочник1.

1 Гато Сёдзи, увы, попался в ловушку досужих слухов. Истории о страшных пружинных

спецназовских ножах начали циркулировать еще с конца семидесятых годов, но, на самом деле, подобного оружия на вооружении

никогда не было. НРС или НРС-2 (нож разведчика специальный), которые стали причиной этих

слухов, стреляют бесшумными патронами СП-3 и 4. Поражающая способность в

советской армии определялась не телефонными справочниками – пуля СП-4 пробивает стальную каску на

расстоянии до 20 м. Тем не менее, оригинальная конструкция патрона со специальным толкателем, запирающим раскаленные пороховые

газы внутри гильзы, помимо бесшумности, позволяет использовать НРС и во взрывоопасной среде.

[[image:/storage/reader-images/06c1b93b4d28fdb566741642f85a999ecf7ce404.jpg]]

Ситуация

стала неприятной.

Пилотский комбинезон мог успешно сопротивляться ударам ножа, но Леонард целился в голову. Попадание могло привести к гибели

или тяжелому ранению. Мало того, это оружие, использующее только энергию сжатой пружины, можно было смело использовать даже

во взрывоопасной атмосфере. Но оно было однозарядным . Если Соске сможет уклониться, то появится возможность перейти в

ближний бой и прикончить противника.

– У тебя на лице

написано, о чем ты думаешь. Он тонко улыбался – словно видел Соске насквозь.

– Убить – неважно как. Если нет ствола – ножом. Нет ножа – голыми руками. Если отрезаны руки – зубами перегрызть горло. Даже умирая, мечтать, чтобы из твоих заостренных костей

сделали ловушку для врага. Не так-то просто говорить с таким человеком.

– Есть о чем говорить?

– О том, как выбраться отсюда. Это звучит довольно глупо, но мы оба оказались заперты в этом малосимпатичном

месте.

Соске промолчал, а Леонард воспринял это как знак того, что его слушают, и продолжил:

– Где-то идет утечка пропана. Пока это терпимо, но еще два часа – и мы либо отравимся насмерть, либо задохнемся.

– Хочешь сказать, нам не стоит драться?

– В таком случае мы погибнем

бесцельно. Я уже осмотрелся и нашел единственную лестницу наверх, но она завалена горой

развалившейся кладки. Вдвоем мы сможем разобрать ее и выбраться, прежде чем задохнемся.

– Кратковременное перемирие, ты это хочешь сказать?

– Именно так. Если мы выясним

отношения сейчас, то победитель наверняка получит ранения, и ему не хватит

сил освободиться. Не разумнее ли сотрудничать для

118

того, чтобы выбраться – а уж потом мы сможем убивать друг-друга, сколько заблагорассудится. Таково мое предложение.

Леонард нисколько не грешил против истины. Все, что относилось к газу и

единственному выходу, было правдой. Если они не заключат перемирие – обоих ждет смерть.

– Принимаю. Но только до того, как выйдем отсюда.

В словах Соске не было ни единого грамма, да что там – атома прощения. Но соглашение было заключено.

Враги одновременно опустили оружие.

– Чудесно. Скрепим рукопожатием?

– Пошел в жопу.

Соске

повесил карабин на плечо и, не медля, шагнул в сторону лестницы.

Десантники из амальгамовского отряда под командованием Калинина

уже овладели большей частью руин мертвого города. Впрочем, «овладев» ими, они лишь подтвердили отсутствие

противника.

Сам майор уже высадился на окраине и внимательно осмотрел место

посадки вертолета противника. Он без труда нашел следы двух человек, направившихся в сторону развалин

экспериментального полигона. Сомнений не осталось – это были Сагара Соске и Тереза Тестаросса.

В настоящий момент они, по всей вероятности, находились в подземельях полигона.

Видимо, Леонард тоже был в курсе. Не сказав ни слова, он самостоятельно спустился туда же, и теперь связь с ним отсутствовала. После того, как выдвинувшаяся туда

разведывательная группа из четырех боевиков сообщила, что слышит выстрелы, никаких сообщение не было и на

связь она больше не выходила. Если предположить, что они столкнулись с Соске, то нетрудно было догадаться, чья в итоге взяла верх. Сообщения других групп лишь

подтвердили такое предположение.

Еще через несколько минут пришел доклад от другой группы, обследовавшей место падения

сбитого и сгоревшего Ми-26. Из слов найденного уцелевшего члена экипажа стало достоверно

известно, что Чидори Канаме и француз выжили и теперь скрывались где-то внизу. Никакой информации о

местоположении Леонарда и Соске.

Внизу, в подземельях, явно происходило

нечто странное. Демонстративно отделившись и оставив все свои силы на поверхности, Леонард вел себя

так, словно не желал, чтобы его люди приближались к руинам полигона. Но что же делать

дальше?

– Оставьте наземные дела мне, – предложил Каспер из кокпита

своего бронеробота, находящегося поблизости. – Я разберусь со всеми, кто осмелится приблизиться.

– Хорошо. Полагаюсь на вас.

Калинин кивнул, и с несколькими боевиками направился к шахте, ведущей в бездонные подземелья

испытательного полигона.

Тесса выбрала правильный маршрут: беглецам не встретились разведчики

Амальгам , и они без особенных помех углублялись все дальше в недра

подземного полигона. Впрочем, именно на это она и рассчитывала, когда говорила, что нужно двигаться в

противоположную сторону от лифтовой шахты.

Канаме прекрасно понимала

всю разумность этого плана – спуститься на самые нижние уровни и выйти в наиболее удаленной

точке – но только умом . Затхлый сырой воздух, странное приглушенное эхо, искаженные тени, убегающие из

луча фонарика, словно для того, чтобы спрятаться за спиной – все это

действовало на нервы, каждый шаг

119

вперед

давался с огромным трудом. Казалось, еще немного и они навсегда потеряются в этом мрачном лабиринте.

– Нам действительно сюда?

Канаме уже

не могла сказать, сколько раз задавала Тессе этот вопрос. Все учащавшиеся дежавю нарушили

представление о времени и последовательности событий.

– Да, наверное. Но… Тесса запнулась. Складывалось впечатление, что ее больше занимает вовсе не

выбор маршрута. Так, словно она колеблется, не в силах принять решение. Потом она все же продолжила:

– …Вам нужно идти прямо по этому

полуциркульному тоннелю, тогда вы выйдете как раз к противоположной стороне. Там нужно будет найти

вентиляционный ствол с лестницей – останется только подняться на поверхность.

– «Вам»? Погоди, ты пытаешься сказать?..

– Да, – Тесса остановилась и прямо

взглянула в глаза Канаме. – Нельзя вот так все бросить. Я должна попасть туда. Пожалуйста, дальше идите вдвоем.

Ее слова заставили Канаме и Лемона

удивленно распахнуть глаза.

– Что ты имеешь в виду? Попасть куда?

– Слушайте, мисс Тестаросса, враги скоро будут здесь. Оставаться здесь одной – это просто опасно.

– Не беспокойтесь, пожалуйста. В конце концов, я направлялась именно туда. Теперь, когда мы зашли так далеко, повернуться и сбежать будет… будет непростительно.

– Но если тебе здесь что-то нужно, мы тебя проводим, вот и все.

– Если это недалеко, то лучше не терять время на

споры. Отведите и нас туда, – согласился Лемон

В ответ на это предложение Тесса

только покачала головой.

– Нет, вам туда нельзя. Это очень… очень важная вещь, и я должна все сделать

сама.

По тому, как она прятала глаза и запиналась, было не так уж трудно догадаться: она что-то знала, но не собиралась рассказывать

своим спутникам. Нет, постойте, речь шла не о Канаме, а о Лемоне – вот в чем дело. Несмотря на то, что сейчас он активно сотрудничал с Митрилом и Тессой, он оставался сотрудником

французской разведки. И если это место таило в себе какую-то важную тайну – кто мог гарантировать, что информация не попадет в чужие

руки?

Лемону не потребовалось много

времени, чтобы догадаться.

– Так-так. Вы не хотите, чтобы я знал?

Молчание Тессы было красноречивым.

– Но припомните – именно мы с Тенью рисковали

своими головами, чтобы найти этот секретный город. Не зная деталей, в потемках, мы послушно выполняли ваши указания, рыская по Москве, как проклятые. Моя нога – результат этих трудов, и я даже не знаю, жива ли Тень или нет! Даже после всего этого вы

собираетесь скрываться от меня?

– Я вам очень, очень благодарна. Но…

– Мое прошлое? Если вы имеете в виду DGSE, то я на сто процентов уже

уволен из

ее славных рядов. С Хива Оа я ни разу не связывался с моим начальством.

– Вы ошибаетесь. Конечно, возможность утечки информации к

вашей спецслужбе меня беспокоит, но это далеко не главная проблема. Этот секрет не относится к

государственным тайнам какой-либо страны. Обращаться с ним неосторожно – все равно, что играть судьбами людей всего

земного шара.

– Вы преувеличиваете.

– Нисколько. Даже с самой

критической точки зрения – ни грамма преувеличения. Большинство людей не устояли

бы перед соблазном немедленно использовать спящую здесь тайну, если бы вдруг

узнали о ней – так велика ее сила. Я могу рассказать Канаме.

120

Если узнает мистер Сагара – это тоже нестрашно. Эти двое и я – мы уже так глубоко замешаны, так сильно связаны с этой тайной, что от этого не станет еще хуже. Но вы, мистер Лемон… я не уверена, что вы сможете противостоять

искушению.

Канаме поняла, что такая откровенность заставила Лемона слегка смутиться. Он почесал в затылке.

– Ничего не понимаю. Выходит, мне лучше и не знать этой тайны, лучше оставить

ее вам?

– Это было бы логично и правильно… по крайней мере, вы понимаете ее важность. Именно поэтому вам следует уйти

вдвоем с Канаме. Согласны?

– Вы многого просите… Тогда, если вот так?..

Лемон вдруг вытащил из-за пояса пистолет.

– Эй!..

Канаме резко

вздрогнула. Но француз лишь поставил оружие на предохранитель, повернул рукоятью вперед и

протянул Тессе.

– Возьмите. Если

я попытаюсь сделать что-то

неприличное, застрелите меня.

– Мистер Лемон, я вовсе не…

– Понимаете, я не уверен в том, что выберусь живым. Поэтому мне бы все же хотелось знать… пожалуйста, прошу вас.

По омраченному лицу Тессы можно было понять, как непросто ей было принять

решение. Хотя по всему, что она знала о Лемоне, он выглядел очень хорошим человеком, кто мог поручиться, что это все же не притворство? Что, если в последнюю минуту он без

предупреждения обернется совсем иной стороной?

Но, что бы она ни думала, в итоге Тесса тяжело вздохнула и осторожно взяла протянутый

пистолет.

– Хорошо. Но если я пойму, что вы что-то задумали, я так и сделаю.

– С-серьезно?.. – на лице Канаме было написано удивление. Тесса кивнула.

– Серьезно. Буду стрелять изо всех сил. Хотя не могу

гарантировать, что попаду…

– Ничего себе.

– Да, мисс Канаме… Я думала рассказать вам. Но, даже если я не сказала бы, мой брат, раз уж он привез вас сюда, должен был…

– Что «должен был»?..

– Н-ничего. Если уж мы решили идти, нужно

спешить. Сюда.

Неожиданное

сотрудничество оказалось вполне продуктивным.

Они начали с того, что минут пять дергали и раскачивали во мраке неподъемный

стальной швеллер. Еще минут через десять они трудились, разбирая изрядную гору битого

кирпича и бетонных обломков. Наконец, швеллер подался, и последний пинок заставил его с грохотом скатиться по ступенькам

вниз.

Поначалу общение между Соске и Леонардом сводилось к минимуму. Простые реплики типа: «двигай туда» или «тяни» – ничего больше.

Естественно, Соске ни на секунду не расслаблялся. Стоило противнику совершить

подозрительное движение, как его рука тянулась к ножнам. Он ни разу не повернулся спиной, даже когда это было необходимо. Этот человек оставался смертельным

врагом – он ни на секунду не забывал об этом.

– Охо-хо, – Леонард выпрямился и похлопал в

ладони, отряхивая известковую пыль. Он не выглядел усталым – скорее всего, ему просто наскучила грубая физическая работа.

– Кончай отлынивать.

Он лишь

пожал плечами на упрек Соске и вернулся к перекладыванию тяжелых обломков.

Нельзя сказать, что он работал

плохо. Утонченный аристократ в белом воротничке, гламурный

интеллектуал, который выглядел так, будто видел лом только в кино – он

121

оказался на

удивление сильным. Хотя картина, безусловно, вызывала странные чувства – настолько он не вписывался в это

место.

– Тереза ведь тоже здесь, верно? Волнуешься за нее? – неожиданно заговорил Леонард. Очевидно, тупая физическая работа заставила

его заскучать и попытаться хоть как-то отвлечься.

Бросил вопрос наудачу? Нет, скорее всего, догадался сам, что его сестра

тоже находится среди этих руин. Хоть это и не выглядело, как попытка вытянуть информацию

местонахождении

Тессы, у Соске не было ни малейшей причины делиться информацией, и он сделал морду кирпичом.

– Без понятия, о чем ты.

– Не думаю, что ты заявился в одиночку. Причина для того, чтобы попасть сюда была именно у нее.

– Не знаю. А если бы и знал – не сказал бы.

– Еще бы, – кивнул Леонард, поднимая тяжелый

кусок бетона с торчащими арматурными прутьями. Уронив его назад, со ступеней, он бросил на

противника проницательный взгляд и добавил: – А если я скажу, что и Чидори

Канаме поблизости?

Соске мгновенно замер с длинной

секцией водопроводной трубы в руках.

– Ты привез ее сюда? В эти руины?

– Кончай отлынивать. Хе-хе.

Меленькая месть. Леонард довольно улыбнулся в полутьме. Но он ждал напрасно – шпилька прошла мимо Соске. Тот молча повернулся и отбросил

трубу. Леонард не выдержал первым.

– Вертолет, который упал в шахту, взорвался и сгорел. Она была там.

– …Что?

– Что слышал. В результате вашей атаки там остались только угольки. Соске заледенел. Мышцы сковало, словно трескучим морозом.

Но уже в следующее мгновение пришла спасительная мысль: неправда. Если бы

Канаме в

самом деле погибла, Леонард не смог бы говорить таким легким тоном. Черт его знает, может быть, ему совершенно безразлична гибель

других людей, но едва ли все же он стал бы так хихикать.

– Кажется, ты мне не веришь. Но это истинная правда. Я сам находился в его трюме. Естественно, для моего бронеробота выбраться

оттуда было несложно. Она была в передней пассажирской кабине. Мне неизвестно, что с ней случилось потом.

– Врешь.

– Нисколько. Чидори Канаме действительно находилась на борту этого вертолета.

– Тогда почему ты так весел?

– Хороший вопрос. Так… пора, двигать. Попробуем.

– Давай.

Они

ухватились за новую ржавую балку и потянули изо всех сил. Засыпанный щебнем конец

зашевелился и уступил. Балка загромыхала вниз.

– Отлично. Итак, о чем мы говорили? А, верно. О ней, – продолжил, нагибаясь за очередным камнем, Леонард. – Она осталась в разбившемся

вертолете, и я не стал спасать ее. Вертолет взорвался и сгорел. Несмотря на это, она жива – я совершено уверен. Дело именно в этом.

– Бредишь?

Соске не мог понять, на что намекает Леонард. Если Канаме в самом деле осталась в разбившемся вертолета, как этот ненормальный может быть

уверен в том, что девушка осталась жива? Кроме того, зачем он все это рассказывает?

– Я уже проводил испытание

раньше. Как раз перед твоей достопамятной битвой в Гонконге. Тогда за ней охотился подосланный

Гауроном убийца. Он настиг ее на крышах Догензаки в Токио. Под холодным дождем. Я тоже был там и наблюдал, ничего не предпринимая.

122

Соске

промолчал, стиснув зубы.

– Подумай над этим. Умелый убийца, клеврет и выученик Гаурона и – простая старшеклассница, пусть и весьма спортивная. Безусловно, ее ждала только смерть. Но она выжила.

– Ей повезло.

– Ты прав. Ей повезло – невероятно повезло.

В словах Леонарда определенно скрывалась загадка.

– Убийца

воспользовался пистолетом. Первая направленная в нее пуля прошла мимо, и затвор – вот чудо – закусил гильзу. Воспользовавшись

заминкой, она сбежала.

Соске впервые услышал об

этом. Канаме никогда не рассказывала ему, что именно

произошло на крыше. Он знал, что там появился Леонард с малогабаритными бронероботами типа «Аластор», знал, что случился короткий

разговор. Ничего больше.

– Автоматические пистолеты редко, но заедают.

– Ты опять прав. Но когда ты намереваешься кого-то убить таким оружием, что ты сделаешь первым делом?

Конечно. Вычистить, смазать, проверить функционирование оружия, осмотреть патроны и отбраковать

негодные. Осечка или задержка при первых выстрелах – неважно, по какой цели – приведет к потере внезапности и к

тому, что объект

воспользуется перерывам в стрельбе и отступит. Всякий, кто не хочет остаться с носом, тщательнейшим образом готовится.

Естественно, убийца – тоже.

Первая пуля прошла мимо благодаря счастливой случайности, потом пистолет заклинило.

– Эта девушка фантастически удачлива. Поистине невероятно, не

правда ли?

– И только поэтому ты считаешь, что она выжила при падении

вертолета? Выглядит странно.

– Неужели? Тебе это должно быть известно

лучше всех. Сколько раз она счастливо избегала гибели? Буквально в последний миг? Вот что действительно странно. Вся ее жизнь.

Соске хотелось бы поднять

собеседника на смех. Но он не мог. Это была чистая правда. С того момента, как они

встретились, Канаме прошла через бессчетное множество опасностей. Среди них были

такие, что заставляли кровь застывать в жилах даже у такого привычного к

резне и убийствам человека, как сам Соске.

Все это была просто удача? Нет, этого не может быть.

– Она никогда не сдается. Она продолжает драться. Поступает так, как велит совесть и убеждения. Делает все, что может – как каждый бывалый солдат.

Конечно, Соске не собирался отрицать то, что люди называют «удачей». Он прекрасно знал, что и сам жив только благодаря

удаче. Вероятности со знаком плюс, счастливому броску костей. Он не обольщался – даже такой умелый и опытный боец, как он, может быть убит одной-единственной шальной пулей. Но кости не могут постоянно

выпадать шестеркой. Каждой удаче есть предел.

Не зря говорят: «человек предполагает, а бог – располагает». Удача находится исключительно в ведении высших сил.

Если забыть о способностях Посвященной, Чидори Канаме останется ординарным

человеком. Чуть более сильным и стойким, чем большинство. Иногда с ней бывает непросто

справиться, но это тоже не такая уж большая редкость.

Леонард усмехнулся.

– Безусловно, я признаю за ней сильную волю и

восхитительную энергичность. Но ты не задумывался, откуда берется постоянно сопутствующая ей удача? А вдруг, ее везение и есть ее главное

дарование?

– Лукавая теория.

123

Если так, то в категорию

везучих можно записать всех людей в мире, добравшихся до

срока, обозначенного как средняя продолжительность жизни. Все это – удача? То, что они родились

и попали в условия, позволившие прожить солидный срок, тоже означает, что у них есть

такое дарование? Но таких людей – сотни миллионов по всему миру.

– Нисколько. Для большинства выживание – случайно выпавший счастливый

шанс. Для нее – не удача, а неизбежность.

– Неизбежность?

– Она – точка конвергенции причинно-следственных связей. Можно сказать, что она вносит возмущения в

естественное состояние мира, а можно и наоборот – она сама является таким возмущением. В настоящий момент она – причем без всякого моего

вмешательства – с неизбежностью приближается к встрече с завершающим свое

существование реликтом. Их силы объединятся, чтобы положить конец истории. Ее судьба – стать краеугольным камнем1 в основании нового мира, мира без прошлого, настоящего и будущего.

– Не понимаю. Что ты сказал?

– Я говорю о омнисфере и

Посвященных. Хаос, в который погрузился наш мир, был рожден именно здесь.

Дежавю

одолевало все сильнее и чаще.

Канаме знала, что уже брела по

этому темному и узкому проходу бессчетное множество раз. Болезненное

шипение и негромкие ругательства Лемона, глухой кашель

Тессы – она уже слышала это раньше . Приходилось изо

всех стискивать зубы, напрягая волю, чтобы хоть как-то выдержать, не потеряться в этом калейдоскопе, хоть как-то уцепиться за

ускользающую реальность – происходящее здесь и сейчас. Наверное , именно поэтому

ее охватила тупая обессиливающая усталость, накапливающаяся

в руках и ногах, делающая каждый шаг тяжелее и медленнее.

– Что-то у меня странное творится с

головой, – пробормотал Лемон, и его слова повторились бесконечной цепочкой, отдаваясь в ушах неутихающим эхом.

– Вот же, она – эта дверь. Но у меня такое чувство, что она не приближается, а удаляется все дальше и дальше. Теперь знаю, что испытывают альпинисты…

– Не беспокойтесь, пожалуйста. Мы дойдем.

Голос Тессы тоже звучал измученно – она тоже едва стояла на ногах.

– Впереди – центр экспериментального

полигона. Устройство, созданное профессором Валовым и его командой, покоится там нетронутым.

– Выходит, наши глюки – эффекты от этого устройства?

– Да. Строго говоря, дело не в его нынешнем

состоянии. Электричества здесь давно нет, и, естественно, оно не функционирует.

– Воздействие неработающего устройства? Не понимаю.

– Объяснить это не так-то просто… но эти эффекты сохранились

здесь из прошлого, с тех самых событий. Отголоски психической волны, зародившейся в момент его

полномасштабного включения восемнадцать лет назад, до сих пор оказывают свое

воздействие.

– Из прошлого? Психическая волна?..

– Это та самая омнисфера, о которой я рассказывала. Здесь – эпицентр. Все началось отсюда.

Медленно – очень медленно – трое разведчиков пробирались вперед. Они миновали несколько массивных

стальных дверей. Им повезло, что они не были заперты, а усилий и веса Канаме и Тессы хватило для того, чтобы приоткрыть их.

Перед ними замаячило огромное пустое пространство. Зал, во много раз превышающий размерами

школьные спортзалы. Внутренние стены его были густо

1Имя Канаме

можно передать и через кандзи 要 (канаме) – 1) кнопка, скрепляющая веер; 2) главное, суть, ключ.

124

утыканы бессчетными аппаратами, напоминающими большие барабаны, плотно прижатыми друг к другу – точно соты. По диаметру они были примерно

равны колесу от грузовика.

Посредине пустынного зала возвышалось крупное куполообразное

сооружение, похожее на обрезанный снизу сферический газовый резервуар из тех, что встречаются в Японии. На его внешних стенах, подобно сводам зала, теснились сотни барабанообразных

аппаратов.

– Что… что это за место?.. – спросил Лемон, и в его голосе почему-то звучала тревога.

Опытная площадка полигона даже у обычного, неподготовленного человека

вызывала довольно противоречивые ощущения. Общие очертания напоминали

нейтринные камеры, которые можно видеть на фотографиях из исследовательских

лабораторий. Но ее поистине невероятные размеры, глубина, на которой она была расположена – все это говорило о том, что назначение этой опытной

установки было не столь простым. Одна мысль о том, какое огромное, невообразимое количество строительных материалов, бюджетных средств и труда было

затрачено для ее сооружения, заставляла понять всю величественность и даже дерзость замыслов

создателей этого грандиозного сооружения. Количество перешло в качество – эта экспериментальная камера, даже будучи внешне подобной своим

младшим собратьям, выглядела ненормальной и эксцентричной.

Она создавала ощущение не столько экспериментальной научно-исследовательской установки, сколько разрушенного в глубокой

древности еретического храма или капища.

Взгляд Канаме остановился на одном из барабанов. Он вывалился из своего

обветшавшего гнезда в своде и теперь лежал на полу, подкатившись к входному порталу. Внутри виднелось переплетение

электрических проводов, какие-то печатные платы и цепи. Вероятно, барабан представлял собой некий электронный усилитель, заменявший собой человеческий мозг.

Но постойте, в то время еще

не существовало элементной базы для создания подобных компактных электронных

усилителей. Создать их было невозможно, если не…

– Мисс Канаме, вас беспокоит содержимое этих барабанов?

– Н-не может же быть…

– Не думаю, что там

содержались человеческие мозги, как вам показалось, – усталый голос Тессы был еле слышен. – Вероятнее всего, они использовали

головной мозг иных высокоразвитых млекопитающих. Профессор Валов

занимался исследованием интеллекта дельфинов. Вероятно, большинство

подопытных, то есть жертв – именно они.

– Какое зверство…

Даже один или два таких подопытных образца вызывали бы ужас и

отвращение, но в этом зале их были многие тысячи, заключенные в одинаковые барабаны. Канаме почувствовала тошноту.

Теперь

стало понятно, в чем дело. Эти руины – продукт злобного безумия.

Даже если жертвы не были людьми, подобная бесчеловечная жестокость

просто не имела права на существование.

– Это ТАРОС?

– Да. Установка, созданная

профессором Валовым, первый в мире ТАРОС. Правда, он называл его «ментально-коммуникационным

устройством». Современные ТАРОСы, установленные на «Лаэватейне» и «Туатха де Данаан», используют

новейшие твердотельные логические элементы. Ал и Дана, действуя в

качестве усилителей, дают возможность взаимодействовать с омнисферой – транслировать и

усиливать импульсы.

– Но в те времена, когда строили это устройство, таких электронных вычислительных устройств не было, и они использовали в качестве

усилителя живой мозг…

125

– Вы правы. Сохранение

церебральных тканей в живом состоянии потребовало очень

разветвленной и сложной системы снабжениях их питательным раствором, а для управления

их нейро-активностью были созданы многочисленные препараты, изготовлявшиеся

на химическом производстве Янска-11. Для обеспечения секретности, все исследования

и производство были собраны в одном месте – в этом закрытом

городе. Сюда собрали множество талантливых ученых изо всех стран

восточного блока. Большинство из них не владело полной информацией о проекте, занимаясь лишь

своими участками исследований и экспериментов. Секретность была

очень плотной, и, чтобы узнать об этом, потребовалось много времени. Только

рискованное предприятие мистера Лемона дало нам, наконец, возможность

собрать все кусочки головоломки.

– Тесса, а действительно нужно было идти

на такие героические меры? Пусть это и секретный город, неужели из всех этих ученых не нашлось никого, кто бы что-то рассказал?

– Никого не осталось. Все

обитатели города погибли или сошли с ума. За

одну

ночь.

– К-ак?.. Что же случилось?

– Инцидент произошел во время

полномасштабного испытательного запуска. ТАРОС вышел из-под контроля, пошел вразнос и испустил волну

необычайно мощного психического излучения. Никем ранее не изученный

поражающий фактор этой волны нанес страшный ущерб рассудку всех людей, находившихся в радиусе тридцати

километров от эпицентра. Позже вы увидите последствия – в руинах на поверхности. Обезумевшие люди убивали друг

друга и кончали самоубийством. Даже в отдаленных селениях было множество людей, погибших от психического шока.

Канаме не видела улиц мертвого города, но у нее хватило воображения

представить, что здесь творилось. Наверняка, это был настоящий ад.

– Телепатическая версия Чернобыля, – пробормотал доселе молча

слушавший Лемон.

– Вы правы. Кроме того, психические волны, которые вырвались из омнисферы, различаются по своим свойствам. Волна, прогрессивно убывающая во времени

и пространстве, называется иота-излучением. Именно оно ответственно за пси-заражение жителей Янска-11, но зона поражения не

распространилась далее упомянутого радиуса. Кроме него, возникло тау-излучение. К его особенностям можно отнести

то, что оно

распространяется практически мгновенно и без существенного ослабления в

пространстве. На обычных людей оно не оказывает заметного влияния, за исключением дежавю. Как ни жаль, но эффекты тау-излучения этим не ограничились. Полагаю, что облучению подверглась вся наша

планета.

– И никто не заметил?..

– Никто. Ее невозможно было уловить

существующими физическими приборами, а на людей она практически не оказала влияния. За одним небольшим исключением. Как можно предположить, период, в который обезумевший ТАРОС

изливал эти волны в пространство, был коротким. Это случилось примерно восемнадцать лет назад, двадцать четвертого декабря 1981 года в 11:50 по Гринвичу. На протяжении трех минут. Именно в это время те люди, которые оказались исключением, подверглись воздействию тау-излучения. Знаете, кто были эти люди?

– Наверное… наверное, это были мы.

Лемон

вопросительно наклонил голову. Но на лице Канаме не было удивления. Из ее груди только вырвался

глубокий вздох.

Тяжелый и безнадежный вздох. Вздох по всем грехам человечества.

Выслушав рассказ Тессы, Канаме, наконец, поняла. Моя тайна. Наша тайна.

– …Новорожденные. В тот самый миг, когда

появились на свет.

126

– Да. Это

были мы.

Она все еще помнила. В начальной школе им задавали сочинение «Какие события происходили в тот

день, когда я

родился». Канаме спросила свою мать, и та написала время: 24 декабря, токийское время 20:50. По Гринвичу это будет 1:50.

Мама.

Что стоило тебе родить меня на одну минуту раньше?.. Тесса продолжала:

– Мы до сих пор не имеем полного

представления о механизме воздействия тау-волны на новорожденных. Физиолог Элис Миллер доказала, что в момент рождения ребенка в

его подкорковых узлах и затылочной доле большого мозга происходит некая

специфическая нейронная активность. Правда, у нас нет заслуживающих доверия экспериментальных подтверждений. Не так-то просто получить согласие рожениц

на подобные эксперименты.

– Еще бы. Какая мать согласится, чтобы в головку ее ребенка

втыкали электроды еще до того, как он появился на свет.

– Появляются все

более совершенные диагностические приборы, думаю, и эту проблему можно

решить. Нужно просто, чтобы роды происходили в камере специального ядерного магнитно-резонансного

томографа. Если получится так, что в будущем вы родите ребенка, наверное, я попрошу вас

позволить мне провести эксперимент.

– Еще чего… почему бы тебе над своим собственным не поэкспериментировать?!

– Потому что я останусь одинокой на всю жизнь.

– Что за кислая физиономия? Хочешь сказать, это я виновата?

– Вовсе нет. Но, ведь и верно!.. Мисс Канаме, если вы ненадолго одолжите мне мистера Сагару, я проведу эксперимент

самостоятельно.

– Сдурела?! Что ты несешь?..

– Вам жалко?

– К-конечно!.. Да и вообще, с чего ты взяла, что мы с ним…

– Шучу. Не напрягайтесь так.

– Ах, ты!.. – взвилась Канаме, но ее осторожно прервал Лемон, с интересом выслушивавший пикировку.

– Э-э-э, мы, кажется, говорили о каких-то очень серьезных вещах, но…

– А, точно.

– Простите, мы отвлеклись, – извинилась Тесса.

За разговором они приблизились к громадному куполу, расположенному в центре зала. Судя по всему, Тесса искала проход вовнутрь. Она повела спутников по кругу, вдоль усеянной барабанами

циркульной стенки.

– Итак… дети, родившиеся в этот промежуток

времени, оказались инициированными тау-волной. Именно их называют «посвященными» или «слышащими шепот». Конечно, мы не могли получить такое громадное количество информации за

этот короткий момент. Полагаю, мы приобрели способность принимать через омнисферу некое пси-излучение из будущего.

– Из будущего?

– Именно так. Омнисфера

способна инвертировать и транслировать информацию сквозь время. Нельзя сказать, что мы стали

банками неизвестных науке данных в момент рождения. Запечатление, импринтинг дал

нам возможность принимать пси-волны, несущие эту информацию из будущего. Только

возможность, которую еще предстояло реализовать. Получается, это было что-то вроде пароля

доступа. И когда ребенок подрастает и его интеллект развивается, он, при определенных

условиях, может научиться принимать некие загадочные электромагнитные волны.

Тесса помолчала.

– Такова ситуация. Согласно метрическим записям, за эти три минуты в мире родились 174 ребенка. Отсутствие точной фиксации в

малоразвитых странах, где нет

127

системы здравоохранения, может значительно увеличить это число. Примерная оценка дает более 350 человек . Тем не менее, Посвященных, чьи способности подтверждены, не более десяти человек – всего лишь горсточка.

– Почему?

– Возраст, в котором

просыпаются способности Посвященного, для каждого из них зависит от

индивидуальных различий. Помимо времени рождения, существуют и иные условия, необходимые для

появления полноценного Посвященного. Так же сильно отличаются их «специализации». Если вспомнить, насколько

разными рождаются люди, то это не так уж удивительно, как и то, что некоторые

дети оказались не затронуты эффектами тау-излучения, несмотря на

время своего рождения. В настоящий момент количество полноценных Посвященных составляет

не более трех процентов – и это опять же не удивительно. В любом случае – мы лишь антенны, связные

терминалы, принимающие поступающую из будущего техническую информацию.

– Невероятная история, – пробормотал ошеломленный Лемон. Его лицо выглядело осунувшимся и бледным, и явно не только от ранения. – Техническая информация из

будущего. Получается, что наши новые оружейные технологии появились на основе этой

информации?

– Вы правы. «Черные технологии» – те, что не должны были существовать – именно из них родились

бронероботы. И это были лишь первые из них.

В голосе Тессы не было слышно ни упрека жестокой судьбе, ни тоски – вообще никаких интонаций. В гулкой пустой темноте, где уже десятки лет не появлялось

ни единой живой души, кроме троих разведчиков, от стенок вернулось безучастное эхо.

– Судя по всему, воздействие «черных технологий» на ход мировой истории начало проявляться с середины

восьмидесятых годов. Имеются сведения о том, что некоторые из детей-посвященных, такие же, как мы, демонстрировали таинственные способности, начиная с трехлетнего возраста. Мой отец, когда он был еще жив, оказался одним из тех, кто заметил это явление и начал

его изучать.

– Восьмидесятые? Тогда, выходит, что нынешний мир…

– Конечно. Наш с вами мир подвергается

влиянию «черных технологий» уже пятнадцать лет. Нетрудно представить, как серьезно он изменился. Взрывное развитие квантовых

эллиптических компьютерных технологий, прорыв в энергетике с появлением работающих на холодном синтезе

палладиевых реакторов, драматические изменения в сфере радиолокации…

Да, никто не мог предвидеть такого скорого появления и внедрения этих

технологий. Это изменило очень многое.

Корпорации и тресты, которые должны были обанкротиться, процветали. Военные операции, в успех которых невозможно было

поверить, привели к победе. Мировая экономика пошла по совершенно иным рельсам. Результаты выборов, новые администрации и

правительства разных стран, иная политика – все направилось в другое русло.

Государства, которые должны были рухнуть, только укрепились и стали сильнее. Страны, которые должны были распасться, сохранили единство.

Все изменилось, и теперь никто

не мог сказать, как повернулись бы события в старом мире. Возможно, даже холодная

война между США и СССР могла закончиться.

– Если рассмотреть «оригинальную» ветвь истории – назовем так для удобства гипотетический вариант истории, где «черные технологии так и не

появились бы – то можно предположить, что, если бы наука не получила толчка в восьмидесятые годы, мы не имели бы многого. Ни совершенных компьютерных

искусственных интеллектов, ни палладиевых реакторов, ни бипедальных технологий – то есть машин, способных передвигаться на двух

ногах.

– Получается, именно

эти технологии оказали такой эффект на историю?

128

– Безусловно. Политическая

экономия, военное дело… мне трудно строить гипотезы, что бы случилось, не появись они. Возможно, Земля уже превратилась бы в радиоактивную пустыню после ядерной

войны, а, может быть наоборот – холодная война бы прекратилась. В любом случае, это был бы мир, совсем непохожий

на тот, что мы знаем. Те, кому известна истинная подоплека этих событий, назвали бы их «временным

переломом». Хотелось бы знать, возможна ли была эта альтернатива, существует ли

где-то та самая, «оригинальная» ветвь истории? Было ли катастрофическое воздействие излучений омнисферы и

появление Посвященных и неизбежным?

– Боюсь, здесь я вам не помощник. Даже и представить себе не могу

такие масштабные последствия… и голова кружится. Я уже потерял счет… сколько дежавю прошло перед глазами?

– Держитесь, мистер Лемон. Мы в эпицентре, там, где и произошел «временной перелом». Предсказать, как именно будут воздействовать на

сознание человека его эффекты, нельзя.

– В эпицентре? Но это странно… ведь Земля вращается вокруг оси, движется по орбите вокруг Солнца, и кружится вместе с галактикой. Если попытаться точно рассчитать

координаты той пси-вспышки, случившейся восемнадцать лет назад, то это будет черт знает где, в далеком космосе.

– Это не так. Омнисфера существует в том

месте, где впервые активировалась и не имеет никакой связи с координатами

физического мира. Она не имеет ничего общего со старой концепцией мирового эфира. Измерить ее проявления в нашем

мире мерками, которые имеются в распоряжении человечества сейчас – невозможно. Но мы знаем, что омнисфера привязана

исключительно к нашей планете и движется в пространстве вместе с ней. Янск-11 – эпицентр и по земной

сферической системе координат и по имеющимся эффектам, и какие бы еще невероятные теории

ни строились, с практической точки зрения ситуация выглядит именно так.

– Все равно получается нестыковка. Руины долго оставались

безлюдными. А если нет людей, то и омнисфера не может существовать, разве нет?

– Она не существует

не потому, что здесь нет людей. Точнее будет сказать – «в ее существовании

больше нет смысла». Дело в том, что это место – особенное. Последствия или, вернее сказать, эффекты случившейся 18 лет назад катастрофы до сих

пор остаются здесь. Еще точнее – мы вошли туда, где они царствуют безраздельно.

Они нашли проход внутрь купола. Узкий толстый люк и тамбур. Только Тесса могла бы пройти туда, не нагнувшись. Они с трудом протиснулись внутрь.

– Ничего не понимаю. Канаме, а ты?

– Я…

До сих пор Канаме молчала – ее голову клонила к земле сонная

тяжесть. Каждый шаг вперед давался все труднее и труднее. Может быть, тому виной были повторяющиеся

дежавю? Она словно продавливала свое тело сквозь густую вязкую жидкость, изо всех сил преодолевая

сопротивление. Мысли ползли одна за другой так же тяжело и липко, но… если приложить логику…

– Я… поняла.

Да, осознание, наконец-то, пришло к ней.

Этот город – не просто мертвые необитаемые руины. Впереди что-то ждет.

– Ничего не понимаю. Канаме, а ты? – спросил Лемон.

– Мистер Лемон, вы повторяетесь.

– …Ничего не понимаю. Канаме, а ты?

– Эй, вы меня слышите?

– …Канаме, а ты?

– Мистер Лемон!!!

– …А ты?.. А

ты… а ты… ты… ты… ты… ы… ыыыыыы!!!

129

Полу-крик, полу-стон, заставляющий кровь застыть в жилах. Это было так, словно кто-то пытался клещами вырвать сознание

Лемона из его тела. Так, словно его жестоко било током – француз судорожно забился в

конвульсиях.

– Что с вами?!

– Стойте-стойте-стойте-стойеееее!!! Н-н-не надо-до-до-оооо!!!

– Лемон!!!

Бросив взгляд на остолбеневшую Канаме, Тесса изо всех слабых сил толкнула

Лемона назад . Он попятился на пару шагов, запнулся и рухнул навзничь. Но судороги не прекратились даже

тогда.

– Тащим его назад! Помогите мне!..

– А?.. Д-да, давай…

Ухватив корчащегося и завывающего Лемона за руки, Канаме и Тесса выволокли его из

тамбура наружу, во внешний зал. Только там припадок отпустил его и он растянулся на полу, повторяя плачущим голосом:

– Ч-ч-что… ч-ч-то это было?.. Бога ради, что… что это?!

– Не знаю точно, но, скорее всего… – начала Тесса, осторожно пытаясь отцепить его пальцы, намертво стиснувшие рукав ее

куртки, – …скорее всего, мощность иота-излучения в эпицентре остается выше, чем я думала. Реакция на омнисферу – вы подверглись психическому спазму. Как и всякий нормальный человек.

Бледная Канаме кивнула.

– Наверняка. Когда я впервые почувствовала

такую пси-волну в северной Корее – мне было так же худо. Мы привыкли, приспособились к ней, но для неподготовленного человека это страшный шок… или даже смерть.

– Я не предполагала, что все так ужасно. В таком случае, мы не можем взять его внутрь, с собой.

Конечно, подвергать спутника опасности было нельзя. Хотя ситуация сложилась в пользу

Тессы – ей с самого начала не хотелось вести Лемона с собой – в ее голосе не было ни следа

удовлетворения.

– Иота-излучение?.. Значит там, внутри, что-то есть?

– Да. Я могла лишь строить гипотезы, но такая сила – это… это…

Тесса

бессильно упала на колени, согнулась и прижала руки ко рту, давя приступ тошноты.

– Тесса, тебе тоже плохо?

– Д-да. Наверное, вам тоже лучше подождать с

мистером Лемоном. Рисковать, сопровождая меня… не нужно… Здесь вы будете…

Канаме, не слушая, крепко схватила ее за запястье и рывком поставила на ноги.

– Ничего. Идем.

– …Х-хорошо…

Шатаясь и едва не падая, тяжело опираясь на Канаме, Тесса шагнула вперед – к центру купола.

К ТАРОСу.

– Конец

истории? Как это?

На вопрос Соске Леонард громыхнул в полутьме очередным обломком

бетона и задумчиво проговорил:

– Махеншафт алс херршафт… Он не договорил. Скорее всего, это был немецкий язык, и Соске ничего не понял.

– Кажется, это из Хайдеггера 1 : «Конструкция, управляющая созиданием и созидаемым». Или, если угодно, causa sui

– «причина, которая сама

лежит в основе себя». В данном случае причина и следствие практически неразличимы – это как движение,

1 Мартин Хайдеггер (1889

– 1976), немецкий философ.

130

которое имеет целью только движение, а не какую-то цель. Впрочем, все это – высокая философия. Спустимся на грешную землю. Упустив из виду принцип

причинности, мы беззаботно жили до сих пор в причудливо искаженном мире. Представь: если бы человек действительно мог

свободно, сбросив оковы времени, повелевать роком и судьбой, чего бы он пожелал? Меня всегда занимал этот вопрос, и сейчас я готовлюсь к его

разрешению.

Принцип

причинности? Рок?

Соске не очень-то хорошо представлял себе, что означают эти понятия.

– Ты ведь слышал об омнисфере от моей сестры?

– Немного.

– О ТАРОСе?

– Да. Аппарат, который дает доступ к омнисфере

и позволяет управлять лямбда драйвером.

– Лямбда драйвер всего лишь довесок. Он существует только для

удобства.

– Похоже, так.

– В этих руинах

находится первый ТАРОС, созданный в этом мире. Тот самый, который пошел

вразнос, в результате чего родившиеся в этот момент дети стали

Посвященными. Только омнисфера оказалась способна так эффективно распространить

эти психические волны из эпицентра по всему миру, невзирая на

время и пространство – в этом ее истинное значение. Посвященные – люди, способные

воспринимать информацию из прошлого или будущего. Вот поворотная

точка, эффект, сбивший с пути этот мир, который уже совсем не похож на мир «изначальный». Иная история, иная временная

ось, иной мир. В изначальном мире не могли появиться бронероботы или ваш Митрил. Амальгам тоже

была бы совершенно иной организацией.

– Глупость какая-то. Как такое может…

– Верить или не верить – дело твое. Но представь на секунду, что это правда. Если бы ты смог, как бы ты постарался излечить наш

нынешний, искаженный мир?

– Не собираюсь никого лечить. Я оставил бы его, как есть.

Соске не

слишком интересовали отвлеченные вопросы о том, каким бы мог стать этот мир, даже если действительно принять

допущения Леонарда.

Перелом

истории? И что с того? Если это и правда, простые истины, только и имевшие для него значение, никуда не денутся.

Есть враги, и есть друзья.

Есть тактика и боевая задача, которую нужно выполнить.

Есть дело, которое нужно сделать, исходя из наличной информации, и есть то, что нужно узнать.

– Неужели тебе все равно? Если все пойдет дальше, как сейчас? – криво усмехнулся Леонард. И ответил сам: – Конечно, нет. То, что должно существовать, исчезло, и на его место пришло то, что никогда не могло случиться. Люди, обязанные жить, погибли, а другие, которым самое место в аду – все еще здесь. Этот мир безумен. И мы должны исправить его. Мы – люди, облеченные силой.

– Это ты обезумел. Не

знаю, каким способом ты собрался реформировать мир, но...

– Речь идет не о реформации, – в гулко разнесшихся в темноте

словах Леонарда звучало раздражение и с трудом подавляемый гнев. – И это отнюдь не бессмысленная

трата сил. Если бы земная ось внезапно изменила свой наклон, и разразились стихийные бедствия, разве не естественно было бы

думать о том, чтобы исправить положение и вернуть ее на место – если бы для этого нашелся способ? Излечить мир, возвратить в оригинальное

состояние? Где ты здесь видишь безумие?

– Я не великий гений, не чета тебе. Сколько бы ты ни болтал, что мир безумен – для меня это мало что значит и

не особенно задевает. Но, пусть я и не понимаю остального, скажи – разве твое «возвращение к оригиналу» не означает исчезновение

131

мира, в котором мы живем? Исчезнут не только враги, но и друзья, так? Вот это мне не подходит.

– Тогда послушай. Разве у тебя нет погибших

товарищей по оружию? Родных, друзей, знакомых, которых ты потерял навсегда?

– …Есть.

Да. Конечно. Товарищи по оружию в Афганистане. Однополчане-наемники, встретившиеся на его жизненном пути. Их было много. Еще – соратники по боевым операциям в

Митриле. Мэтт Шейд из разведывательного управления. Гейл МакАллен – Урц-1. Боец пехотного десантного

отряда ПРТ Лян Сяопин. Командир Гейбо-9 Ева Сантос и ее экипаж. Товарищи, погибшие в сражении на острове Мерида – Кастелло, Спайк, другие оперативники Западно-тихоокеанской флотилии.

А еще – Нами.

Их было

много. Некоторые погибли только из-за

того, что он оказался слишком

слаб.

Намшак. Нами.

Одна мысль о ней заставила сердце болезненно сжаться. Прости меня.

Я не смог

тебя спасти. Если бы… если бы я

решился на секунду раньше.

Леонард

кивнул.

– Конечно, есть. На тебе висит множество смертей. Ты ведь мучаешься

из-за них?

– Я… я не собираюсь отвечать.

– Нет, ты жалеешь об этих смертях. Раскаиваешься и казнишь себя. Но подумай, в «изначальном» мире большая часть этих людей

осталась бы в живых. «Черные технологии», принесенные Посвященными, изменили ход истории, да и сами методы ведения войны – конечно, и судьба твоих товарищей не

осталась неизменной. И теперь ты собираешься отречься от них? Ты безразлично говоришь: «Оставьте все как есть. Они умерли – и все на этом»? Кто здесь из нас безумец?!

– Кто сказал, что я отрекаюсь от них?! – рявкнул Соске. Он понимал, что противник хочет вывести его из равновесия, но ничего не мог поделать.

– А смог бы ты

сказать им это в лицо? «Жаль, что вы погибли, друзья мои. Вам не повезло – ну, что же теперь поделать. Придется смириться. Пусть

возможность спасти вас

и существует, я не буду даже пытаться ее использовать – я слишком горд».

– Ты несешь ерунду. Погибших не вернуть. Все эти твои теории, временные оси, прошлое и будущее – ни одна не из них не способна

оживить умершего человека.

– Не стоит говорить, не подумав. Почему ты так уверен?

Упершись в Леонарда тяжелым взглядом исподлобья, Соске ответил:

– Потому что я убийца. Ты сам тогда говорил это Чидори. Я убил больше сотни человек и даже не знаю их точного

числа. В грузовике, который я взорвал на горной дороге в Афганистане, было много солдат – но я не считал. Мне было ни к чему. Да, как ты и сказал, на мне висит бессчетное множество

смертей. Именно поэтому я понимаю. Нет, я чувствую.

– Что же?

– Люди умирают

безвозвратно. Они никогда не вернутся назад. Даже если ты вернешь их как

марионетку, смастеришь новое тело – это будут совершенно другие люди.

– Почему же? Если тело, сознание и среда останутся теми

же – можно будет смело отождествить их с теми же личностями.

– Ошибаешься. Смерть постоянно стоит за

плечом человека. Он осознает ее приближение и именно поэтому сражается отчаянно, изо всех сил, до конца. Это единственное нерушимое правило. Даже Гаурон следовал ему. Он был мерзавцем и

выродком, но тоже понимал

мимолетность жизни. В этом мы были похожи – разница была в том, что он

наслаждался тем, что я делал по необходимости, вовсе не радуясь.

– Оригинальная точка зрения, – произнес Леонард, с трудом поднимая кусок бетона. – Хм, Гаурон. Да, как-то мы с ним тоже говорили о

повороте истории, времени и судьбе. Он не усомнился в том, что я рассказал, но и не заинтересовался, не встал на мою сторону. Его ответ был до странного близок к твоему. Смертельные враги полностью

сошлись. Поистине – ирония судьбы.

– Никакой иронии. Это неписаный закон воинов.

– Называешь Гаурона воином?

– В этом ему не отказать. В отличие от тебя.

Соске не намеревался выказывать свое презрение, он просто откровенно выразил ту

разницу, которую он ощущал, скорее всего – неосознанно. «В отличие от тебя». Но, кажется, эти слова задели Леонарда. Его ответ прозвучал резко.

– Вот как? Хорошо. Но что ты сказал бы, если бы погибла Канаме? Точно в цель.

Соске молчал. До сих пор он старался не думать

об этом – инстинктивно, наверное. Но что, если и – в самом деле?..

– Ты не знаешь ответа, не правда ли?

В голосе

Леонарда не слышалось удовлетворения от очевидного замешательства оппонента.

– Если бы я оказался на твоем

месте… я бы не смирился с этим. Правила, неписаные законы – зачем дополнительно усложнять этот мир? Разве вы сами не принимаете его

таким, каков он есть, во всей простоте и примитивности? Добро и зло, симпатии и антипатии, враги и друзья – для вас все равно существует

только этот незатейливый дуализм?

– Не понимаю, что ты пытаешься сказать.

– Я тоже не вполне понимаю. Но мне вдруг пришло в голову, что у нас нет серьезных причин для того, чтобы вцепиться друг другу в

глотки.

Неожиданные слова.

Нет причин сражаться… как он может говорить такое? Вы же с самого начала выступили

против нас, как злейшие враги. Митрил стал мишенью ваших боевых операций, вы убили множество наших товарищей. Похитили Канаме. О каком примирении может идти речь?

– Нет-нет, я понимаю твои чувства. Я говорю не о восстановлении

дружеских отношений. Что бы я ни предложил, ответ будет только один – «нет», не так ли? Долгая и бурная история нашего конфликта делает примирение

невозможным.

– Конечно.

– Но ты должен понимать, что твое упрямство недалеко

уходит от фундаментализма тех террористов, с которыми ты сражаешься. Мистер Калинин сначала тоже

колебался. Но в итоге принял верное решение.

– Майор?..

– Впервые я вступил в контакт с

ним на прошлое Рождество. Даже выслушав мой рассказ о том, насколько безумен окружающий нас мир, он не поверил немедленно. Видимо, его долго одолевали тяжелые

сомнения. Но великое январское наступление разрешило их.

– Твои глупые фантазии не могли заставить его переметнуться.

– Ты сам видел неопровержимые

доказательства. Амальгам нанесла сокрушительный удар Митрилу, использовав абсолютно

непредсказуемый заранее природный катаклизм.

– Катаклизм?

– Солнечный шторм. Известно, что масштабное

повышение солнечной активности губительно воздействует на коммуникационные системы. Я предсказал

солнечную

вспышку, используя ТАРОС. Попытка прогнозировать атмосферные или социальные флюктуации

наталкивается на многочисленные сложности – это практически невозможно, слишком много переменных. Но солнечная активность – другое дело. Усилия людей, обитающих на своей крошечной

планетке, не в состоянии повлиять на будущее светила. Я узнал точное время – вплоть до секунды. И использовал это знание с

максимальной эффективностью. Если бы не это, Амальгам ни за что не смогла бы нанести Митрилу такой смертельно

точный удар.

Да. Соске уже знал, что поведение Калинина во время сражения на острове Мерида

выглядело странным.

Только теперь все стало ясно

до конца. Это была работа Леонарда. Получив от него провидческую информацию, стратеги

Амальгам разработали план внезапного нападения, основываясь на

солнечной активности, о которой не знал противник. Поистине убойное

доказательство. ТАРОС и омнисфера, информация из будущего, приведшая к масштабным последствиям, изменившим ход

истории. Все это была чистая правда.

Леонард

продолжал:

– Только тогда он согласился. Понял, что существует сила, способная исправить ошибку. Понял, что я обладаю этой силой. Если быть точным, то он перешел не на сторону

Амальгам, а на мою.

– Не может быть…

Андрей Сергеевич Калинин, настоящий рыцарь, олицетворение кодекса воинского благородства. Представить, что он примкнул к плану, где было черным по белому написано

«коррекция

безумного мира» – это просто немыслимо. Он – тот, кто всегда принимал удары и потери, не дрогнув. Тот, кто хладнокровно строил на

фундаменте сегодняшнего поражения путь к будущей победе.

Если бы майор не был таким – разве смогли бы бойцы, которых он вел за собой, так рвать жилы, бросая свои жизни на алтарь победы? Почему они так дрались? Они верили ему.

– Андрей Сергеевич – реалист. Он понимал, что ты не сможешь все это

принять, поэтому ничего не рассказал тебе.

– Командир… Тесса – тоже знала?

– Она должна была

понимать. Тем не менее, не сказала никому ни слова и с самого начала жестко

противостояла мне в выполнении моего плана. Знаешь, почему?

– Хочешь сказать, что в Митриле нашлись бы люди, которые увидели бы в этом плане смысл?

– Именно так. Поэтому Тереза

ничего не объяснила. Она решила оставить прошлое позади. Позволить

истории продолжаться так, как есть. Признаю ее отвагу, но на самом деле она просто упивается своими частными, вполне

эгоистичными эмоциями. Ее ослепила жажда мести по отношению к Амальгам и благородное

желание противостоять несимпатичным претендентам на мировое господство. Но самый главный

мотив – подсознательная тяга к противоречию. Тереза восстает

против меня, страстно хочет выиграть спор именно со мной. Ей хочется

противоречить мне, отрицать все, что бы я ни делал. Доказать свою самостоятельность.

– Она не такая эгоистка.

– Ее истинные мотивы меня не

слишком-то заботят. Но я хочу сказать, что она лишь ищет предлог, чтобы оправдать свои действия. Поэтому в глазах сестры я предстаю

абсолютным злом. Ребячество, если угодно. Поскольку она умнее остальных людей, ей становится все труднее находить

оправдания своему упрямству. Она начинает строить разные странные теории.

За разговором они выворотили

из кучи обломков длинную стальную трубу. Глухо

загромыхало, поднялось облако пыли, и завал немного осыпался, открыв отверстие, в которое можно

было просунуть руку. Оттуда потянуло холодным сквозняком.

Еще немного.

Осталось разобрать еще пару кубометров бетонных глыб, и они смогут выбраться в свободный

проход.

– В настоящий момент звезда

Амальгам уже закатывается, – снова заговорил Леонард, горстями отбрасывая назад мелкую щебенку. – Хотя пока этого никто не

замечает. Дело в том, что для остановки истории этого сумасшедшего мира требуются

значительное влияние и ресурсы. Демократическая система управления в данном случае неудобна. По этой причине я и намереваюсь

сорвать рычаг.

– Сорвать рычаг?..

– Ввести диктатуру. Ликвидировать существующее

между ведущими функционерами равенство, посеять взаимное недоверие и страх. Когда ситуация ухудшиться, возникнуть в сиянии славы и

уверенности и повести их за собой, используя и кнут, и пряник. Потребуется множество скучных закулисных махинаций – но, полагаю, работа не затянется больше чем на

полгода. Благодаря ценной помощи мистера Калинина.

– Диктатором станешь ты, надо думать?

– До этой стадии мы

еще не добрались. Необходимо закончить идентификацию ключевых

функционеров. Подобно вирусу, захватить их системы коммуникаций. На самом деле, эта тайная сеть

не похожа на Интернет. Куда как более примитивная конспиративная система – она так проста, что просто не

бросается в глаза. Амальгам тихо

и незаметно совершенствовала ее на протяжении десятилетий.

Пусть Леонард и не вдавался в подробности, это была очень

важная информация. Но почему же он так легко и небрежно поделился секретами своей

организации?

– Зачем ты мне это рассказываешь?

– Подумал, что это неплохая мысль. Вы так отчаянно сражались – вам будет приятно узнать, что однажды Амальгам падет, рассыплется, как карточный домик. Впрочем, этот забавный спектакль все равно

не имеет смысла: задолго до того искаженный мир сбросит оковы и вернется к

изначальной форме.

Соске хотелось думать, что этот безумец лишь бредит, кичится своим интеллектом, заведшим его в ловушку

беспочвенных фантазий. Если бы Леонард просто сошел с ума, беспокоиться было бы не о чем.

Но – увы. Как ни печально было это признать, дело обстояло гораздо хуже. На его сторону встал Калинин. Амальгам действительно вела себя

странно в последнее время, а эти невероятные построения на удивление точно сочетались с тем, что недавно говорила Тесса.

Нет, это не было ни ложью, ни безумием.

Но тогда сразу вставал вопрос –

какими средствами Леонард собирается воплощать

в жизнь свой пресловутый «план»?

– Для того, чтобы добиться цели, тебе необходима Чидори.

– Снова в точку. Пока мы

разговариваем, в некоем потайном месте уже возводится новый ТАРОС. Он

сконструирован так, чтобы не испытывать недостатка мощности. Но для

масштабного воздействия на прошлое недостаточно возможностей обычного

Посвященного. Требуется весьма специфический катализатор. Необходимыми

способностями к гораздо более глубокому импринтингу обладает, по всей

видимости, один-единственный человек на Земле. Я искал его

очень долго – и, наконец, нашел. Во время инцидента в Янске-11, еще до того, как на свободу

вырвалось тау-излучение, невидимо и неслышимо прошла первая психическая волна. Все безмерное

множество информации, заключенное в этой волне – именно она

приняла его в себя. Тот, кто посылает из будущего технологическую информацию, принимаемую

Посвященными, вовсе не кто-то неизвестный. Это она. То есть, она должна ей стать.

– …Чидори?

– Ее невероятное «везение», которому мы

удивлялись, результат того, что она существует в особой сингулярной точке. Только она

способна воздействовать на судьбу. Именно поэтому она не просто Посвященная, «та, кто слышит шепот». Чидори Канаме

135

было бы правильнее назвать «той, кто шепчет». Да, ты понял

правильно. Чидори Канаме – та, кто посылает из будущего «черные технологии», чтобы ввергнуть

мир в хаос.

– Она никогда бы этого не

сделала, – Соске сам удивился, поняв, как возмущенно прозвучал его голос. – Какие бы ты теории ни выдумывал, представить, чтобы она по доброй воле

распространяла смертоносные технологии – невозможно. В какой бы ситуации она ни

очутилась – она не такой человек.

– Это еще неизвестно, – хмыкнул Леонард. – Хочешь сказать, что такая сильная и правильная девочка не станет

баловаться с историей? Но что, если в ее прошлом – нечто, с чем она не может смириться? Может быть, случившееся много лет назад? Или то, что еще

ней случится в

будущем? Так зачем бы ей посылать «черные технологии»? И пошлет ли она их? И кто же на самом деле их

разработал? Где он находится? Может быть, это другой Посвященный, только из будущего? Или нет? Если ты хочешь узнать ответы на эти вопросы, тебе придется позволить

гипотетическому «случившемуся» случиться. Как ты считаешь?

В его издевательских словах смешались странная горечь и злобная

ирония. Сейчас он выглядел, словно дьявол, пытающийся осмеять творения Бога-создателя, находящиеся выше его понимания.

– Что я хочу узнать...

Соске почувствовал головокружение. Смысл слов Леонарда и напряженное

выражение, с каким тот их произносил, странным образом не сочетались – словно нарочно для того, чтобы сбить его с толку.

Но Соске понял главное. Чидори Канаме – девушка, которая абсолютно ни в чем не была виновата, будет независимо от своего желания, по чьей-то чужой воле, принесена в жертву ради исполнения

какого-то безумного и плана.

Леонард продолжал:

– Ответь, наконец, чего ты хочешь сам? Какой смысл сражаться против нас? Забудь

напыщенных лозунгах, наподобие отмщения Амальгам или

борьбы против всемирной диктатуры. Мне бы хотелось услышать что-то простое и настоящее.

– Вернуть Чидори к ее обычной мирной жизни. Это все.

– Невозможно.

– Неправда.

– Нет, это действительно невозможно. Подумай сам, даже если я оставлю ее в покое, на нее рано или поздно начнут

охотиться другие. Жаждущие наживы, силы и власти найдутся в любой организации – даже в Митриле. Сменится руководство – и, пожалуйста – ее опять попросят поделиться

своими секретами. С какого-то порога организации начинают вести себя подобно безмозглым

амебам – пожирать все, до чего дотянутся. «Пожирая – убивать, и убивая – пожирать». От этого никуда не деться.

Соске молчал. Ему было нечего сказать.

– А теперь подумай – если мы исправим

искажения, накопившиеся в нашем безумном мире, она сможет жить, как самый

обычный человек. Никто не станет охотиться на нее. Она будет жить

незаметно и мирно. В положенный срок влюбится, родит ребенка, тихо состарится. То, чего ты бы

пожелал для нее. Это единственное решение.

Если говорить чисто теоретически… это кажется разумным.

В уголке смятенного сознания Соске что-то настойчиво шептало: «то, что говорит этот человек – правда». Но Леонард не упомянул о чем-то очень важном. О чем же? Почему при одной только мысли об

этом логичном и, казалось бы, единственно правильном решении в груди поднимается резкая волна

отторжения?

Нет.

Конечно же, он знал.

Если сбудется так, то ему больше не останется места в ее жизни. Слова Леонарда: «влюбится, родит ребенка, тихо состарится» один за другим все тяжелее

падали на сердце.

Его там не будет.

136

Ему

не останется даже горькой радости охранять ее издалека.

– Тогда… получится, что вся наша жизнь – бессмысленна?..

– Это непростой вопрос, согласен. Мне знакомы подобные сомнения. Рад, что ты меня понимаешь.

Леонард разжал пальцы, и камешки

запрыгали по ступеням, сухо постукивая в темноте. Соске тоже

отшвырнул свой камень. Несколько минут они молча и сосредоточенно работали, разгребая завал. Наконец, застрявшая

стальная балка подалась, по ступеням хлынула осыпь мелкого бетонного крошева. Когда облака

пыли рассеялись, впереди открылся проход, в который без труда мог пролезть человек.

– Итак, мы свободны, – бодро произнес Леонард и без

особенных церемоний проскользнул в лаз. Беззащитная спина противника почему-то не вызвала у Соске желания

ударить в нее. Он просто последовал за Леонардом и, отряхивая пыль, выбрался в узкий т-образный проход, куда выводила заваленная лестница.

Перемирие кончалось здесь.

Врагов снова разделяло несколько метров. Они остановились, лицом к лицу, их взгляды скрестились, словно шпаги.

– Продолжим убивать друг друга?

Соске не ответил сразу.

Да, здесь уже можно было не беспокоиться о пропане и возможном пожаре. Огнестрельное оружие, гранаты – никаких ограничений.

Если пытаться убить противника – то сейчас. Другого такого случая не будет. Соске не был уверен, что даже на «Лаэватейне» победит Леонарда. Тем более

разумной

казалась немедленная атака, дающая солидные шансы на успех. Ведь можно было не сомневаться – если не уничтожить его сейчас, в будущем он будет представлять

еще более серьезную опасность.

– Я готов.

Луч маглайта высветил во мраке лицо Леонарда Тестароссы. Крупные хлопья пыли, хороводом кружащиеся в воздухе, не могли скрыть его странного

выражения.

Он широко

улыбался.

Нет, это не была его

прежняя надменная, тонкая и всезнающая усмешка. Свирепый оскал, горящие глаза, в которых ясно

читалось предвкушение схватки. В

нем не

осталось практически ничего от прошлого Леонарда – это было лицо религиозного

фанатика.

Соске внезапно заколебался. Сможет ли он победить такого

противника?

Нет, это не был страх. Но он вдруг с удивлением обнаружил, что его собственная решимость, твердое намерение убить этого

человека куда-то пропали. Наверное, слова Леонарда все же посеяли в нем сомнения.

Если бы… если бы

действительно существовала возможность воплотить в жизнь план Леонарда . Разве

возвращение Канаме к мирной и безмятежной жизни не будет самым лучшим решением? Но стоит убить

его – и эта возможность исчезнет навсегда.

Неважно, что будет со мной. Чидори. Что мне делать?

Я так хочу, чтобы ты была счастлива.

Короткий миг колебания миновал. Соске ответил.

– Впрочем… не стоит.

– Чудесно. Мы все равно еще сможем выплеснуть взаимную неприязнь. Однажды. Леонард без

колебаний повернулся спиной и зашагал прочь. Опять

беззащитная

спина. Последняя возможность для внезапного

выстрела. Другой уже не будет. Но Соске не мог заставить себя поднять карабин.

Фигура Леонарда исчезла в темноте. Его уже нельзя было поймать в

прицел. Гулко перекатываясь и отражаясь от стен тоннеля, донесся его голос:

137

– Позволь мне сказать кое-что напоследок. Даже если целый мир встанет

против меня – я добьюсь цели. Ты можешь отойти в сторону и просто наблюдать. Но в следующий раз, когда ты попытаешься помешать мне – пощады не будет. Я уничтожу тебя.

Соске

ничего не ответил.

Подавленный и мрачный, он молча слушал, как стихает и замирает вдали отзвук шагов его врага.

Возврат истории? Обращение мира вспять?

Даже успокоившись и восстановив хладнокровие, он не мог понять, как относиться к этим словам. Соске наполовину верил, наполовину – нет. Наверное, в ошеломленном обрушившимися

сведениями мозгу сработали какие-то предохранители – просто, чтобы не сойти с ума.

Но у него оставалась еще одна важная задача. Чидори…

Если она действительно здесь, среди этих руин, он должен обязательно найти ее. Раньше , чем до нее доберутся враги.

Канаме и Тесса протиснулись в узкий люк, и перед ними снова оказался низкий

проход . Лемон остался снаружи купола. Но девушки не могли понять, действительно ли входят вдвоем или

снова и снова повторяют первую неудачную попытку.

Дежавю. Дежавю. Дежавю. Бесконечное,

закольцованное повторение.

По мере того, как они приближались к центру купола, тяжелая, обессиливающая усталость все

сильнее пригибала их к земле.

До проема, отрывающего проход в маленький центральный отсек, осталось не более пяти метров.

Пять метров. Но почему они выросли в какую-то

дурную бесконечность?

Почему шаг вперед не приближает, а удаляет цель? Затяжное умирание, с которым так хорошо знакомы

альпинисты, когда отчетливо различимая глазами вершина, до которой рукой подать, маячит, дразнит и остается недосягаемой – теперь обе девушки хорошо поняли, что это означает.

Но они не сдавались. Вместе.

Рука в руке, сердце к сердцу.

Мне так страшно. Держись. Еще немного. Так тяжело. Так больно. Не сдавайся.

Но что же с

нами будет?

Нельзя было понять, кто жаловался и кто подбадривал. Но последнее, отчаянное упорство принесло плоды: пять метров, растянувшиеся в бесконечное

путешествие, завершилось, и девушки шагнули через ржавый металлический порог.

В самый

центр купола.

– Это же…

сокровенном сердце

старейшего на планете ТАРОСА их глазам предстало человеческое тело, опутанное бесчисленными проводами

и утыканное электродами.

центре купола

возвышался аппарат, напоминающий полуцилиндрический контейнер, окруженный электронными датчиками

и сплетениями разноцветных кабелей и трубок. На мягкой подложке вертикально

ориентированного гроба покоилось тело, с первого взгляда напоминающее манекен.

Девушка… молодая девушка.

138

Тело не разложилось, не превратилось в скелет или высохшую мумию. Это была… словно восковая фигура.

Субстанция, из которой было отлито тело, напоминала дымчатый лед и блестела, подобно чуть влажной человеческой

коже. Полные груди, тонкая талия и изящно очерченные бедра заставляли вспомнить

великолепные и точные античные скульптуры. Тело сохранилось столь безупречно, что казалось сном, миражом, фантастическим видением. Гладкие изгибы были словно покрыты

тонким лаком.

Лица «статуи» видно не было – его скрывал огромный шлем, поросший настоящим лесом тонких

электродов. Голова располагалась в геометрически точно выверенном центре

купола – очевидно, этого требовала точность эксперимента.

– Кто она?

– Объект эксперимента…

Канаме и Тесса заговорили одновременно, вопрос и ответ слились.

– …Эксперимента восемнадцатилетней давности. Даже я не знаю, кто она была.

– Но как останки могли так сохраниться?

– Они не

сохранились. Ее тело исчезло давным-давно. То, что мы видим – лишь экзистенциальный

след ее существования. Все эти долгие годы ее сознание реализовывало себя из омнисферы в

физический мир через форму, которую ты видишь.

Словно сталактит в пещере, словно хрустально-прозрачная сосулька. Сила, все еще заключенная в этом месте, выстроила молекулы, повторяя контуры человеческого

тела.

Это были останки Времени. Реликвия.

Кристалл, облекший ее тело – это он был «посвящающим посвященных», «тем, кто шепчет». Здесь не осталось ничего, кроме заключенной в нем колдовской силы.

Но – кто знает? Возможно, придет день, когда она восстанет ото сна.

Средоточие великой и загадочной мощи, захватившей, властно подчинившей себе их жизни. Но сколько придется ждать? Десять лет? Сто? Вечность?

Неизвестно.

– Нужно подготовиться…

Тесса вынула из висевшей на боку сумки брикет пластита. Воткнув в него электродетонатор, она положила его к ногам статуи. Отмотав с катушки тонкий проводок, подключила его к подрывной машинке.

– Собираешься взорвать?

– Да. Я должна уничтожить это место.

Такова была цель, которую

поставила перед собой Тесса. Эта статуя, этот кристаллический катализатор и был тем самым излучателем пси-волн. Он конвертировал

приходящее из иного времени тау-излучение, и испускал высокоэнергетичные и всепроницающие иота-волны, несущие

информацию. Именно исходящие от кристалла эффекты заставили Мишеля Лемона

потерять рассудок. Только уничтожением кристалла можно было снять давнее проклятие с

многострадального города. Янск-11 обретет покой. Нельзя было гарантировать, что кристалл не

нарастет снова, но и в таком случае его можно было бы уничтожить опять – столько, сколько

потребуется.

Нет, постойте.

Здесь зияло противоречие. А вдруг все эти усилия напрасны?

Разве можно так прекратить существование «Шепчущей»? Она – воплощенная Вечность. Тогда…

Она

услышала голос.

Ты все поняла правильно , дочь моя. Наконец-то ты пришла ко

мне.

Это был

знакомый голос. Она уже слышала его –

давным-давно.

Да. Ты права. Я ждала, когда ты придешь. Я звала тебя долго – целую вечность. И каждый раз ты

сопротивлялась, отвергая мой зов.

Но теперь – все решено. Ты здесь. И больше не сможешь отвергнуть

меня.

139

Прими ее – мою силу. Мою душу.

И если Господь существует, ты станешь его

совершеннейшим созданием. Ты станешь воплощением трех мойр.

Клото, Лахезис, Атропос. Больше нечего бояться.

Протяни руки. Открой свое сердце.

Возрадуйся – ты больше никогда не изведаешь печали.

Да. Правильно. Мы всегда были такими, мы были рождены с этим предназначением на челе. Что толку колебаться?

– Мисс Канаме?.. – это Тесса.

На ее лице было напряжение – в руках мощный заряд взрывчатки – но она все еще не поняла, что произошло. Ни страха, ни отчаяния.

Когда она подняла голову, Канаме стояла перед статуей, воплощавшей в себе сердце ТАРОСА. На той уже не было шлема, и рука Канаме скользила по

обнаженной каменно-твердой щеке.

– Мы должны все здесь уничтожить. Пожалуйста, отойдите, – предупредила Тесса, разматывая катушку.

– Уничтожить?.. – пробормотала Канаме, точно в трансе.

Но прошла секунда – и колокольные раскаты, эхом отдававшиеся в ее голове, внезапно и бесследно пропали. Циклично сменяющиеся выматывающие

дежавю тоже исчезли. Поле зрения прояснилось – это было то неизъяснимо приятное чувство, какое бывает, когда пробьет наглухо заложенный

насморком нос.

– Взрывать больше нет нужды.

– А?..

Отвернувшись от статуи, Канаме направилась к удивленно замершей Тессе. Толкнув ее в грудь так, что та чуть не упала, Канаме выхватила у нее подрывную

машинку и швырнула на пол – Тесса только испуганно охнула.

– Ч-что вы делаете?..

Протянув руку, Канаме вытащила

у нее из-за пояса пистолет, а второй наотмашь влепила резкую пощечину. Схватив

оглушенную подругу за шиворот, она потащила ее за собой, не обращая внимания на то, что та чуть ли

не волочится по полу.

– Идем, Тесса. Здесь

нам больше нечего делать.

Статуя

Шепчущей за спиной Канаме с легким звоном рассыпалась на куски.

Пуля волшебного стрелка

Пробираясь по запутанным коридорам подземного исследовательского

полигона и чутко прислушиваясь, не раздадутся ли шаги амальгамовских боевиков, Соске торопился в направлении

самой глубокой части комплекса.

Если Канаме действительно выскользнула из рук врагов, она наверняка постарается спастись

тем же способом – спуститься как можно глубже и выбраться с противоположной стороны. Тесса, естественно тоже. Вероятность того, что они встретятся по дороге туда, тоже нельзя было сбрасывать со

счетов – Соске очень хотелось на это надеяться. Хотя, если враги не совсем неуклюжие

тупицы, то могли уже окружить и схватить девушек.

Побираться по подземному

лабиринту без карты было трудно. Он мог полагаться только на компас и интуицию. Нужно было

спешить изо всех сил и найти беглянок.

Невзирая на опасность

обнаружения противником – скрыть свет маглайта, стук подошв и шорох одежды в мертвой затхлой

тишине коридоров было невозможно – Соске бежал, минуя прихотливо

извивающиеся коридоры и несчетные тамбуры, спускаясь по

лестницам и пандусам. Луч фонаря прыгал впереди, выхватывая

бетонные стены, ржавые двери и механизмы. То, что он при всем при том еще не наткнулся на

разведгруппы амальгамовцев, можно было рассматривать как немалую удачу.

Наконец, он выскочил в огромное, темное и гулкое пространство. Нижний уровень полигона. Как он помнил по карте, именно здесь располагались

экспериментальные установки.

Почти сразу же он заметил человека, бессильно привалившегося к стене.

– Лемон?..

Не тратя времени на предосторожности, Соске кинулся к нему, схватил за плечи и затряс. Тот слабо застонал и с трудом

поднял голову. В мутных глазах мелькнуло узнавание.

– …Соске.

– Да. Откуда вы здесь взялись?

– Это… я бы хотел спросить. Много… много всего произошло. Канаме и мисс Тестаросса ушли вдвоем… а-а-а, голова раскалывается! Хреново мне. Тошнит, как с похмелья.

Да, дрожащий голос, невнятная речь и меловое лицо с обведенными черными кругами

глазами создавали точный образ законченного алкоголика.

– Вместе? Вы встретились? Они обе целы?

– Ага. Вон, там… – трясущаяся рука указала в

сторону купола, расположенного посреди гигантского зала. – …Пошли туда. Не знаю… зачем. Я был с ними, но потом с головой началась какая-то ерунда… я не смог пройти дальше. Ни шагу… раскис… просто стыд.

Канаме здесь – рукой подать. Он увидит ее. Скоро. Сейчас. В голове не осталось ни одной мысли, кроме этой.

Соске уже вскочил, чтобы броситься к куполу, когда почувствовал – Лемон схватил его за рукав.

– Постой… Соске, не надо…

Новый накат

дежавю. Сколько раз он выпрямлялся, поворачиваясь в сторону купола, сколько раз Лемон удерживал его?

Соске раздраженно рванулся, но француз только вцепился крепче.

– Там… что-то нехорошее. Стоит

подойти – и начинает… жестоко

ехать крыша.

– Как это?

– Точно не знаю, но войти туда… смогли только девушки. Наверное, если ты не Посвященный…

– …Не Посвященный?

141

Глядя на купол, куда, по словам Лемона ушли те двое, Соске почувствовал, как по спине пробежала дрожь. Кажется, что-то случилось с глазами – ему показалось, что испещряющие поверхность купола

соты плывут, мерцают и рябят жутким колдовским калейдоскопом.

Но времени не было. То, что сюда еще не вломились амальгамовцы, было не иначе как милостью божьей – но ситуация могла измениться в

любую секунду. Враги не пропустят этот огромный зал и не пройдут мимо. Они не заставят себя ждать.

– Чидори! Ты здесь?! – заорал Соске, повернувшись в сторону купола. – Ты слышишь меня? Здесь опасно! Вернись скорее!!!

Ответа не было. В мертвой тишине его голос разнесся гулким перекатывающимся эхом – девушки не могли его не услышать. Крик мог привлечь и внимание

противников, конечно. Неужели они не отзовутся?..

Нет! В прорезанном в стенке купола люке возникли две фигурки. Забыв об осторожности, обо всем на свете, Соске бросился навстречу.

Это были Канаме и Тесса. Держась близко и, кажется, поддерживая друг друга, они вышли наружу.

Какое счастье – обе живы и здоровы. Соске с облегчением вздохнул.

Прошло почти девять месяцев с тех пор, как он в последний раз видел

Канаме, но она практически не изменилась. Узкие джинсы и свитер с высоким

горлышком. Водопад черных волос, сбегающий по спине. Конечно, она похудела, но все равно, ошибки быть не могло. Это была она.

Наконец-то. Они встретились.

Они пробились через все преграды.

Соске так много хотел сказать ей. Все, что он жестоко и тщательно

подавлял, загонял внутрь – тоска, боль, жажда снова увидеть, прикоснуться – все это теперь словно взорвалось в его груди ослепительно яркой

счастливой вспышкой. Праздничным салютом.

Соске обозвал себя дураком – за все это время

ему не пришло в голову подумать, какими будут первые слова, что он ей скажет. Вот же она – долгожданная

встреча! И теперь слова комком застряли в горле. Да и нужны ли

они? Сейчас он не мог думать ни о чем – только броситься

к ней и обнять, прижать к себе и никогда больше не отпускать.

Он шагнул вперед.

Лемон предупреждал, что приближаться к куполу опасно, но – если быстро, ненадолго. Совсем чуть-чуть.

Он больше не мог терпеть.

– Чидори…

Но едва Соске

выговорил ее имя – пистолет в руке Канаме плюнул огнем. Она прицелилась

в него и выстрелила. Без малейшего колебания.

– Что?..

Соске не понял, что произошло. Совсем не понял.

Он не

пострадал – выпущенная Канаме пуля разбилась о бетон у его ног, выбив столб искр и резанув по ушам

сверлящим звуком рикошета.

Канаме в самом деле выстрелила в него.

– Чидори – это же я! Не стреляй!!! – выкрикнул он, замерев на месте и успокаивающе подняв руки.

В голове стремительно прокручивались

смятенные мысли.

Это зловещее место плохо действует на людей. Наверное, она приняла его за врага? Да, так и есть.

– Опусти пистолет. Все уже хорошо…

Снова не

слушая его, Канаме нажала второй раз на спуск. Пуля щелкнула прямо перед его ботинком.

– Не

двигайся.

142

Спокойный, ровный голос.

Теперь Соске заметил, наконец. Канаме не поддерживала Тессу. Она заломила миниатюрной подруге

руку за спину, и держала пистолет наготове, как террорист, угрожающий убить заложника.

– Что ты творишь, Чидори?.. Не понимаю…

– Я сказала – не двигайся. Если сделаешь еще шаг – я убью Тессу первой. Лучше слушайся.

– Простите, мистер Сагара… – слабо и потерянно пробормотала

Тесса. Ее губы распухли и кровоточили.

Ее кто-то ударил? Не может быть… Канаме?!

– Я тоже не понимаю… но, кажется, Канаме оказалась…

– Не надо, Тесса. Лишние слова здесь ни к чему.

– А-а-а!..

Нажатие на

выкрученную тонкую кисть заставило Тессу болезненно вскрикнуть.

– Что

все это значит, Чидори? Это

же я – разве ты не узнала?

– Конечно, узнала. Сколько лет, сколько зим, Соске. Нет это не была подделка.

Это не был другой

человек. Никакой ошибки – это Чидори.

– Я так хотела тебя увидеть. Даже сейчас мне трудно

сдержаться, чтобы не прыгнуть к тебе на грудь.

– … Но тогда… почему?!

– Мне нужно кое-что сделать. Очень важное дело. Меня попросила София, и я не могу отказать. Я люблю тебя, но если попытаешь помешать – придется тебя убить.

София? Кто это? Важное дело… да что же это такое?!

– Чидори, перестань шутить. Обстановка неподходящая.

– Знаю. Было бы здорово, окажись все это шуткой. Ты ведь так отчаянно рвался мне навстречу? Ты едва сдерживаешься? Ничего удивительного, что ты в смятении. Но теперь опять потребуется

терпение и мужество – я хочу, чтобы ты понял. Потому что я должна принять завещанную мне силу. Власть изменить этот мир к лучшему.

Ее голос дрогнул.

– Пожалуйста, Соске, поверь мне. Дай мне уйти. Если ты будешь упрямиться, умрет Тесса, умрешь ты… я этого не хочу!..

Действия Канаме чудовищно контрастировали с прорвавшимися в ее

голосе умоляющими нотками – она уткнула ствол пистолета Тессе прямо в висок.

Что это – на ее глазах выступили слезы?

– Чидори, ты бредишь. Убери пистолет и выпусти ее!

– Ну как же ты не можешь понять?!

Канаме неожиданно сильно и жестоко ударила Тессу рукоятью

пистолета в голову. Колени той ослабли, глаза закатились. Удерживая потерявшую сознание подругу за косу, Канаме крикнула:

– Здесь я решаю, что делать! И я никому не позволю мной

командовать! Даже тебе, Соске! Это непростительно!!!

– Чидори, что ты творишь?..

Что-то не складывалось. Чудовищно, ужасающе, неестественно.

Безусловно, это была Канаме, но из нее исчез тот живой и яркий огонек, который всегда светил Соске – даже в самые темные времена. Его место заняло нечто, вызвавшее в нем резкое, ледяное и зловещее чувство

опасности – он никогда не испытывал такого раньше. Нет, это не было только воображение.

[[image:/storage/reader-images/d39e56e64794d416a8203ee13412481f60304095.jpg]]

Ее голос, манера речи, лексикон – они остались. Но откуда это ощущение страшного противоречия, заставляющее пробегать по спине

крупную дрожь? Словно Канаме имитировал какой-то бездушный механизм. Как могла она ударить не

сопротивляющуюся, беззащитную Тессу? Откуда это резкое отторжение?

Волоча Тессу за собой, Канаме двинулась к выходу. Высокая девушка не могла

прикрыться , как следует, своей миниатюрной подругой – но не мог же он, в самом деле, выстрелить ей в ногу ил плечо, чтобы остановить?

– Постой. Куда ты идешь?

– Ты ведь любишь меня? Тогда

не ходи за мной!

144

– Ты

можешь объяснить, что

происходит? Сама понимаешь, что

делаешь?!

– Еще бы. Не вздумай приближаться!

– Чидори, очнись!.. – Соске решительно шагнул к ней.

Это уже не шутки. Он прошел этой

долгой дорогой не затем, чтобы вот так ее теперь отпустить. Угрожает

застрелить Тессу ? Выстрелить в него? Это просто блеф. Она никогда этого не сделает. Нужно прыгнуть

на нее, схватить и обезоружить. Ему совсем не улыбалось прибегать к насилию, но в такой

ситуации иного выхода не было. Ничего не поделаешь. Если он сможет навести порядок и обеспечить

для всех немедленный отход, то потом будет время, чтобы спокойно обсудить ситуацию и извиниться…

– Соске!!!

Вспышка и грохот.

Канаме выстрелила Тессе в висок.

Девятимиллиметровая пуля проделала огромную дыру, выбив кровь и ошметки мозга с

другой стороны головы. Лишь единожды дернувшись, легкое тело рухнуло наземь.

По бетону быстро растеклась кровавая лужа, жадно впитывая вековую пыль. Ни звука, ни стона агонии. Мгновенная смерть.

– Те… Тесса…

Не может быть.

Канаме перевела ствол пистолета на

остолбеневшего Соске.

– Я же говорила!.. «Не подходи» – ты что, не слышал?! Это ты ее убил!!! Из-за тебя так повернулось!..

Как… Такое… Может… Быть?

Его рассудок не мог вместить

случившегося. Ее нужно остановить.

Никаких больше

мыслей. В черепе – только белый шум. Соске стремительно ринулся вперед, пытаясь схватить

Канаме.

– Сам виноват!..

Она выстрелила. Ни тени колебания.

Тяжелый удар в грудь выбил из него дыхание. Канаме выстрелила снова. Два выстрела, три выстрела – быстро, один за другим. Мономолекулярная ткань пилотского

комбинезона едва-едва сумела остановить пистолетные пули, но удары были поистине

сокрушительными. Соске отлетел назад и упал на колени.

– …Чи… дори… Невероятно.

В это

невозможно было поверить.

Но девушка, качнувшись назад от отдачи, покрепче ухватила пистолет двумя

руками и прицелилась в ничем не защищенную голову Соске.

– Оста… новись…

– Прощай, Соске. Улыбка. Выстрел.

Вспышка, затмившая черный зрачок

пистолетного дула, – последнее, что он

увидел. Попавшая чуть выше бровей и

вошедшая в мозг тупоконечная пистолетная пуля мгновенно поставила точку.

Соске умер

на месте. У него не осталось времени даже на то, чтобы отчаянно проклясть судьбу.

Его ждали

только пустота и безмолвие.

Бесформенное ничто.

145

Нет.

Был голос. Издалека.

Не отчаивайся. Не сдавайся.

Я обязательно

дождусь тебя. Поэтому – не грусти.

Посреди бесконечной тьмы вспыхнул слабенький огонек. Потом глаза уколол свет, показавшийся ослепительно ярким. Он услышал чей-то мучительный стон. Свой собственный?

Мутное поле зрения неожиданно прояснилось, и он со стоном сел, держась за голову. Из горла рвался страшный хрип, переходящий во всхлип, где слились отчаяние, бессильный гнев и отвращение к

себе. Миновавший ужас еще не выпустил бешено колотящееся сердце из

своих стальных когтей, натянутые до предела нервы, казалось, готовы были со звоном лопнуть. Мускулы свела жестокая судорога.

– Соске?!

Лемон. Осунувшееся лицо перекошено ужасом.

Это был все тот же подземный зал, своды которого терялись в темноте

где-то высоко

над головой.

Так.

Получается, он только потерял сознание?..

Лемон подполз к нему, и теперь

заглядывал в лицо. Метрах в пяти неподвижно лежала Тесса. На ее голове не

было видно ни следа страшных ран. Кровь тоже пропала.

Ее… не застрелили? Может быть, она только без чувств? Канаме нигде не было видно.

– Мы… живы?..

Прикоснувшись ко лбу, он не нашел разверстой раны.

Похлопав по

груди и животу , куда попали пули , Соске тоже не заметил ничего необычного. Ни треснутых ребер, ни гематом размером с тарелку.

– Что… произошло? И… и где Канаме?!

– Она… ушла. Ты бросился на нее, но вдруг потерял сознание и упал.

– Я?..

– Она отшвырнула мисс Терезу и

убежала. С моей ногой нечего было и думать ее догнать, а, кроме того…

Голос француза дрожал и прерывался, он словно сам не верил своим

словам. Судя по всему, у него тоже было плохо с головой.

Собрав все оставшиеся силы, Соске поднялся на ноги и бросился

к Тессе.

Он не нашел никаких повреждений, кроме распухших губ и синяка от

удара рукояткой пистолета на виске. Окончательно убедившись, что выстрел и ее пробитая голова были всего лишь галлюцинацией, он облегченно перевел дыхание.

Но что же тогда произошло?

– Вы сказали, «кроме того».

– Я… видел, как вас убили. Тебя и Терезу… И это сделала она. Галлюцинация… черт побери, наверное, опять проклятое

дежавю. Если подумать, о чем мы тут говорили… это могло быть вероятное будущее. Один из

вариантов. Канаме была готова вас убить, вот что это

значит. Хотя наваждение и быстро рассеялось… а? Что это?..

Действительно. Соске не заметил сразу, но приступы дежавю, накатывавшие обессиливающими, помрачающими сознание волнами с

того самого момента, как он вбежал в зал, бесследно исчезли.

– Чидори…

146

Соске поднялся на ноги, и, шатаясь и нетвердо ступая, двинулся к порталу, через который убежала Канаме.

Нужно ее догнать. Немедленно.

С ней что-то случилось. Что-то очень плохое. Иначе она не стала бы стрелять в

него и Тессу.

– Соске, погоди. Прошло уже несколько минут. Гнаться за ней бессмысленно, – опять схватил его за штанину

Лемон.

– Отпустите!..

Соске одним рывком стряхнул его руки.

– Успокойся! Нужно сначала понять, что здесь произошло.

– Она… она больна. Скорее всего, повредилась рассудком…

– Берегись!!!

Лемон, как мог, напрыгнул на Соске и повалил на пол. В тот же самый миг над ними

брызнули автоматные очереди, по полу резко защелкало, посыпались искры. Стреляли со стороны южного входа в зал. Расстояние составляло около ста

метров. Там мелькнули несколько вспышек, подсветивших силуэты вражеских боевиков, но определить, сколько их было, было невозможно.

– Все-таки нас нашли.

Беглецы были так ошеломлены

и сбиты с толку, что совсем забыли о том, что за ними охотятся и утратили бдительность. Соске, скрипнув зубами, проклял свою

глупость, вытащил из-под себя карабин и дал сдачи. Впрочем, пока все было

еще не так уж плохо. Расстояние было большим, зал затопила темнота. Попасть в цель

было непросто.

– Бежим.

Держа карабин одной правой

рукой и стреляя одиночными для прикрытия, Соске левой

вытащил зажигательную гранату и запустил ее в сторону врагов. Вспышка резанула

по глазам, и стена пламени и дыма на время укрыла их от взглядов противников. Картинка на

экранах приборов ночного видения тоже наверняка свернулась от мощной засветки, тепловизоры в

таких условиях тоже были бы неэффективны.

Припадая на раненую ногу, Лемон попытался поднять Тессу. Соске кинулся к ним, одним движением перенял ее , бросил через плечо и тяжело

побежал к спасительному темному провалу ближайшего выхода из зала.

– Быстрей!

В противоположном конце зала тоже моргнули вспышки выстрелов. Под сводами снова перекатилось

гулкое эхо. Их окружали.

– Лемон, направление?..

– Сюда.

Прохромав по коридору и оказавшись на т-образной развилке, Лемон указал в сторону северного

коридора. Обернувшись к замешкавшемуся Соске, который оглядывался и явно

колебался, не в силах решить, что делать, он закричал:

– Чего ты тормозишь!? Враги идут по пятам!

Но Соске никак не мог оторвать взгляда от коридора, ведущего в противоположном

направлении. В свете фонарика на накопившемся за десятилетия на полу толстом

слое пыли четко отпечатались следы. Отпечатки ботинок Канаме.

Если бы он был один, то немедленно бросился бы за ней и догнал, как бы быстро она ни бежала.

– Соске, ты слышишь?!

Бросить Тессу и Лемона и погнаться

за ней? Судя по тому, в каком направлении вел этот коридор, там обязательно

должны были встретиться враги – они подступали как раз оттуда. Она прибежит

прямо к ним в руки. На раздумья остались буквально секунды.

Погоня за ней немедленно перерастет в новую схватку. Это его не пугало, но он был уверен, что Лемон и Тесса ни за что не

смогут спастись, если он оставит их на

147

произвол судьбы. Тесса понадобится амальгамовцам для допроса, но Лемона просто пристрелят, в этом не было сомнений. Если вспомнить слова Леонарда, то Канаме ему необходима позарез – ее он тоже не убьет, конечно же.

Что же

делать?

Канаме. Наконец-то, они встретились, и вот…

– Твою мать!..

Разум одержал победу над чувствами – с крошечным, микроскопическим перевесом.

Загнав щемящую боль и плохие предчувствия поглубже, Соске повернулся спиной к цепочке

исчезающих во мраке следов и побежал за Лемоном.

Если применить логику, то гнаться за беглянкой очертя голову действительно неразумно – это кончится только бессмысленной

гибелью в схватке с превосходящим противником. Первая задача сейчас – выбраться втроем на поверхность, спасти беспомощных друзей.

Новый шанс

освободить Канаме обязательно появится –

он повторял себе это вновь

вновь.

– Бежим куда нужно? – спросил он Лемона.

– Скорей всего. На севере есть вентиляционная

шахта с лестницей, мы выберемся на противоположной стороне полигона.

За спиной загрохотали шаги, отражаясь гулким эхом. Нырнув за угол, Соске выпустил пару одиночных, чтобы сдержать преследователей. Беглецам не оставалось ничего

иного, как сломя голову мчаться к заветному «черному ходу» запутанного подземного лабиринта.

Канаме прекрасно представляла себе, что делает. Соске умер. Тесса тоже умерла.

Она убила их собственными руками – ничего другого не оставалось. Бедняги. Даже теперь при мысли о них в

груди что-то болезненно сжималось.

Весьма прискорбно и неприятно. Но эти двое больше не были нужны. Хрупкая дружба, изначально обреченная любовь – здесь не могло быть никакого

логического продолжения. Что толку терзаться, если им все равно не суждено быть вместе? Ведь этот мир в недалеком будущем

окажется перезапущен. Начнется с чистого листа.

Нет смысла переживать из-за того, что случится в тупиковой ветке истории. Какая разница, кто умрет, а кто останется бессмысленно

влачить последние дни? В конечном счете, это все не имеет значения – пока жива она.

Для начала нужно ознакомиться со сложившейся ситуацией.

Леонард Тестаросса, один из

предводителей Амальгам. Человек, который последует за ней. Кажется, он уже начал

необходимую подготовку. Останься она прежней

– даже если бы в ней сохранилось хотя бы десятая часть старой

личности – Канаме ни за что на свете не стала бы с ним сотрудничать.

Но теперь все было иначе.

Она поняла, наконец. Элементарный

метод решения всех проблем – самый простой и надежный. Миссия, доверенная ей

Софией. Осознание того, что она осталась единственным человеком, способным спасти

этот мир, понимание величия и значимости того, что предстояло

совершить, наполнило ее грудь восторгом и гордостью.

Миновав длинную широкую потерну, она увидела человека, который ждал ее. Леонард.

Закинув ногу

за ногу, он с удобством развалился на старом металлическом стуле, стоящем посреди прохода.

– Заждался?

– Нет, нисколько, – ответил он с любезной улыбкой. – Ты проснулась, наконец.

148

– Да. Прости, что заставила дожидаться.

Улыбнувшись в ответ, она грациозно

приблизилась и положила руки ему на плечи.

– Ты уже начал подготовку?

– Осталось совсем немного. Мы трудимся уже полгода.

– Тогда – идем.

– Куда угодно, моя госпожа.

– Я слегка продрогла.

Леонард без

слов сбросил багряный плащи и одним движением, в котором смешались элегантность и

почтительность, набросил на плечи Канаме.

– Благодарю. Ты так добр. Надеюсь, больше не поднимешь на меня руку?

– Ни в коем случае. Ведь для этого больше нет нужды, не так ли?

– Да. Я больше не стану капризничать.

У них больше не было причин для разногласий.

Двое союзников зашагали по проходу в ту сторону, где их почтительно ожидали

амальгамовские боевики.

Вынужденное неделикатное обращение заставило Тесcу прийти в себя раньше, чем можно было предположить. Болтаясь вниз головой на спине

Соске, она застонала и пошевелилась. Кажется, сначала она не была уверена, что ноги послушаются, но потом все же слабым голосом

попросила опустить ее на землю.

– Вам плохо? – сочувственно

поинтересовался Лемон.

– Н-нет. Ничего. Вам пришлось гораздо хуже, чем мне. Но, главное, мисс Канаме…

– Она ушла. Оставила нас и ушла, – угрюмо ответил Соске, подталкивая их

вперед,

маячившей впереди

лестнице. – Не знаю почему, но она явно была не в себе. Что там произошло?

– Как вам сказать… – Тесса заколебалась.

– …Объясните! Что на нее нашло?!

Такого Соске она еще не видела. Он не только грубо прервал ее, но и схватил за тонкие плечи, повернув лицом к себе. В его голосе смешались давно

копившееся раздражение, гнев, щемящая боль. Правда, в следующую секунду он опомнился, выпустил едва стоящую на ногах

Тессу и покаянно пробормотал:

– Э-э-э… простите, командир. Я… я забылся.

– Н-ничего. Я заслужила.

– По дороге я столкнулся с

Леонардом. Кажется, он в курсе здешних дел. Говорил, что-то вроде того, что Чидори даже без его помощи обязательно попадет в самую

глубокую часть подземелья и встретится… встретится с призраком.

– Вот как. Он был так убежден…

– В чем именно?

– В том, что это дело ее

рук. А я не верила, и, получается, что напрасно. Но даже сейчас я не могу объяснить до конца, что здесь

происходит. В сердце подземелья осталась «тень» той, кто была объектом

эксперимента, проводившегося с ТАРОСом восемнадцать лет назад и

закончившегося трагедией. Перекрещивающиеся из будущего и прошлого пси-волны создали в

точке концентрации кристалл, явившийся проводником ее сознания из омнисферы. Этот кристалл – материализация, воплощение «Шепчущей». Антенна, ретранслятор, передающий

информацию из будущего и дальше – к нам. Я организовала экспедицию в эти руины ради

того, чтобы уничтожить антенну. Если не сделать этого, остановить

проникновение черных технологий из вероятного будущего в наш мир и наше время

невозможно.

– Леонард назвал Чидори «Шепчущей».

149

– Теперь… теперь он прав. Наверное. Я понятия не имею, какие механизмы сработали, и как такое вообще могло случиться… я действительно не знаю. Но почему именно она?..

Соске буквально почувствовал, как осознание

страшной правды прорастает в его мозг ледяными кристаллами. Вонзается

стальными иглами. Он не знал всех деталей, но то, что творилось перед его глазами, неумолимо вело к

единственному выводу.

– Она одержима? Ее сознание захватила эта «Шепчущая»?

Ни подтверждения, ни опровержения . Тесса молча шагала вперед, и он вдруг заметил, как дрожат ее плечи. Единственное, что она смогла – прошептать ломким, едва слышным голоском:

– Простите… Раскаяние и стыд, сожаление, чувство неизбывной вины – эти чувства рвали ее на

части, как жестокий и умелый палач.

– Я… я не подумала. Если бы я хотя бы

представила, что так может получиться, я ни за что бы не

позволила ей приблизиться к этому месту… все, все это – моя вина!..

У него не было слов утешения. Случилось что-то ужасное.

И если бы она не вела за собой

Канаме, та не оказалась бы здесь.

Как отчаянно ни пытался Соске подавить жгучее желание обвинить

Тессу в случившемся, он не смог выдавить ни слова, чтобы успокоить ее. Впрочем, она и не ожидала этого. Убитое молчание свидетельствовало – она понимала, что извинения или покаяние

совершено бессмысленны.

Не в силах выдержать гнетущую

тишину, Лемон попытался ее утешить.

– Вы не правы, мисс Тестаросса. Тогда уж и я

виноват – ничего не понял и не смог вас удержать. Кто же мог

предвидеть такое? Это было неизбежно, не надо себя винить.

– Благодарю вас. Но именно у меня

была необходимая информация, и я все равно ничего не поняла. Не смогла сложить дважды два, – ответила та

безжизненным голосом.

«Какой же я подлец», – думал Соске.

Даже теперь он не мог раскрыть рта – словно у него свело скулы. Почему он не поддержал ее? Почему он не сказал: «это не твоя вина», как Лемон? Виновный в ничуть не менее

страшных ошибках, какое право он имел судить Тессу?

Но даже теперь он не мог подавить

бессильный гнев. Нет. Он знал.

Дело было в другой.

Он не мог смириться с тем, что произошло. Не мог смотреть и мыслить здраво. Не мог отрешиться от своей

привязанности, даже предчувствуя, что впереди ждет ужасное испытание.

Слепо уставившись в темноту мрачного тоннеля, Соске пробормотал одними губами, так, что его не услышал больше никто:

– Чидори…

Что мне

делать, когда мы встретимся в следующий раз?

Наушники на

голове Калинина пискнули: пришло

радиосообщение.

– Говорит командир группы Альфа. Трое противников обнаружены в секторе F3. Двое мужчин, одна женщина. Потерял их из

вида после скоротечного огневого контакта. Потери – один раненый. Осуществляю

преследование.

Доклад от разведывательной группы, ретранслированный из глубин мрачного

подземелья, наверняка относился к Соске и двум другим беглецам. «Женщина» – это, скорее всего, Тереза Тестаросса. Находившиеся в его подчинении

боевики не сумели их схватить.

150

– Продолжайте преследование. Не нажимайте – двигайтесь медленно. По возможности взять девушку живой, она – носитель важной информации.

– Альфа вас понял.

Радиоголос, фоном для которого служили торопливые и беспорядочные выстрелы, пропал.

Даже с поддержкой ретрансляторов связь работала отвратительно. Управление продвижением десяти

разведывательных групп сквозь запутанный подземный лабиринт представляло собой

поистине головоломную задачу. Дополнительная и совершенно непредвиденная сложность возникла, когда оперативники спустились на

самые глубокие уровни.

Эпидемия

дежавю.

Пехотинцы теряли рассудок. Даже без физического ущерба нарушение работы коммуникационных

систем и взаимодействия разведгрупп создало достаточно проблем. Получив строгий приказ двигаться

дальше, они пытались его выполнить, но под накатом волн дежавю многие

утрачивали способность ориентироваться в пространстве, начиная бестолково тыкаться в

разные стороны. Чем глубже они спускались, тем чаще случались приступы. В итоге несколько групп едва не

перестреляли друг друга. Предупреждение и вмешательство Калинина предотвратило

братоубийственную схватку в самый последний момент.

Но

некоторое время назад все эффекты дежавю без предупреждения исчезли.

В недрах экспериментального полигона что-то произошло – Калинин был в этом уверен. Вероятно, нечто, связанное с загадочным сообщением

Леонарда, которое майор получил перед началом операции в подземельях. Загадочные слова о том, что Чидори обязательно должна была

выжить во время катастрофы Ми-26, и теперь, независимо от ее собственной воли, судьба ведет ее в самое сердце

зловещего подземного лабиринта. Что-то о встрече с «Шепчущей»…

Нет. Не стоит углубляться в эти мысли.

Что бы ни явилось причиной, связь и взаимодействие всех

подчиненных майору отрядов наладились. Несмотря на то, что проникшая в подземный зал группа действовала неуклюже и

упустила Соске и его подопечных, ближайший выход на поверхность через вентиляционную шахту был уже

перекрыт другой командой. Каким бы умелым бойцом он ни был, спастись беглецам не удастся.

Подчиненные майору амальгамовские десантники получили приказ

стрелять на поражение. Они прикончат Соске без малейшего колебания. Если Тереза Тестаросса будет

сопротивляться, ее ждет та же судьба.

Что будет значить для него их смерть? Сумеет ли он с ней смириться? Мысль всплывала с раздражающей

настойчивостью, снова и снова.

Это не имеет значения. Если они

погибнут здесь, все кончится. Калинин знал, что должен решительно отбросить колебания – командиру должен

иметь стальное сердце.

На память пришли события во

время нападения на остров Мерида. Тогда он не смог решиться удалить из базы

данных «Туатха де Данаан» координаты тайного склада, который

подготовил по старой привычке рассчитывать на самое худшее. Майор все еще не

мог до конца поверить в слова Леонарда, когда тот намекал на предсказанный солнечный

шторм. Тот самый, что был с сокрушительной эффективностью использован для разгрома

Митрила. Майор колебался, и результатом стало то, что ТДД, оказавшись в

критической ситуации, получила возможность восполнить жизненно-необходимые

материалы. И, в итоге, продолжить сопротивление.

Но теперь

все было иначе. Больше – ни капли

милосердия.

Всей душой приняв миссию, несомую Леонардом, Калинин принял решение следовать за ним и выполнять его приказы. Мысль об этом помогла избавиться

от грызущего беспокойства, и неудобных воспоминаний.

Он знал, чувствовал всей душой –

этот мир не должен быть таким.

151

Теперь

Андрей Сергеевич Калинин был абсолютно уверен.

Он больше не будет колебаться. Всякий, кто встанет на пути, кто попытается помешать – будет уничтожен. Даже если это будут бывшие

товарищи.

Соске, ты – тоже не исключение. Если ты умрешь здесь – значит, такова судьба. И даже если нет, чтобы остановить меня, тебе потребуется настоящая решимость. Ты знаешь. Самое главное в вооруженном

противостоянии – стальная решимость и готовность принести любые жертвы ради победы.

– Стой, кто идет?! – выкрикнул

один из амальгамовцев, поднимая

оружие.

Лучи фонарей, в которых

плавала поднятая неосторожными шагами пыль, копившаяся здесь

десятилетиями, скрестились на паре, появившейся из темного тоннеля.

Мужчина и

женщина.

Леонард Тестаросса и Чидори Канаме.

– Не стрелять!

Но дальше приказывать не требовалось – боевик, рассмотрев приближающихся людей, и сам торопливо опустил автомат.

Леонард в противоперегрузочном комбинезоне и Канаме, с плеч которой тяжелыми складками

спускался багряный плащ. Они шагали неторопливо и величаво, не снисходя до таких мелочей. Судя по всему, слияние, о котором загадочно говорил

Леонард, прошло успешно.

Но… Майор не узнал Чидори. Откуда эта торжественность и царственность?

Так

выступает не семнадцатилетняя девушка , это поступь могущественного монарха, у ног которого весь мир покорно

простирается ниц.

Постойте… но ведь – это правда.

Действительно, перед ним горделиво выпрямилась

властительница, с которой не мог помериться силой ни один человек на Земле.

Калинину и

Фаулеру выпала великая честь – верно служить ей, нести ее шлейф, жмурясь в сиянии неизмеримого могущества.

– Рад видеть вас в добром здравии.

– О, да. Мы тоже, друзья мои, мы тоже, – с усмешкой кивнул Леонард.

– Согласно докладам, Сагара и

остальные беглецы намереваются спастись через аварийный выход в

северной части комплекса. Там мы сможем окружить и отрезать их.

– Сагара? – подняла бровь Чидори Канаме. – Вы ошибаетесь, мистер Калинин. Я убила Соске и Тессу своими

собственными руками.

– Как так?..

– Очень просто – по пуле в голову. Каждому.

Эти слова не только противоречили докладам подчиненных Калинина, но и заставили его незаметно

содрогнуться. Он не ожидал, что девушка сможет говорить о смерти Соске и своей подруги так

безразлично и небрежно.

– Виноват, но мои оперативники минуту назад сообщили… Подняв руку, Леонард прервал майора.

– Не имеет значения.

– Но…

– Все в порядке, мистер Калиум.

Калинин

повиновался и умолк. Ситуация не допускала дальнейших возражений. Потом вздохнул и продолжил:

– …В настоящий момент ведется

преследование троих противников. Их скоро перехватят и уничтожат.

– Прекрасно. Поступайте, как сочтете нужным.

– Так точно.

[[image:/storage/reader-images/9f1a929b3a9236661e73357bf15cb1435de21845.png]]

– Эти руины меня раздражают, – произнес Леонард. – Здесь не осталось больше ничего, что нам бы потребовалось. Подготовьтесь к отходу.

– Вас понял.

153

– До встречи, мистер Калинин, – кивнула Канаме и зашагала по тоннелю

в сторону шахты, ведущей на поверхность.

Следуя за своими подчиненными, которые выстроились вокруг

начальства, подобно императорскому эскорту, майор мрачно нахмурил седые брови. Его вдруг неожиданно охватило

дурное предчувствие. Он не совсем понимал, чем оно могло быть вызвано, и что означало, но одно ощущалось ясно – тоскливое чувство утраты.

Тряхнув головой, чтобы отделаться от тяжелых мыслей, Калинин вызвал по радио

находившегося на поверхности Каспера.

– Мистер Цинк, какова

обстановка?

– Все под контролем. Вебер пока не появился.

– Он постарается деблокировать

Сагару и своего командира. Уничтожьте его немедленно, как только войдет в зону видимости.

– Непременно! – их наушника донесся смешок. – Жду с нетерпением. Это будет увлекательно.

– Зафиксированы выстрелы из

стрелкового оружия. Направление – 1 1 часов. Квадрат Эхо- 4 , – тонким женским голоском доложил искусственный интеллект

бронеробота.

– Так. Кажется, зашуршали, – пробормотал Курц, пристально всматриваясь в выпрыгнувшие на монитор кокпита

формуляры.

Его М9 замаскировался на позиции в трех километрах на северо-восток от Янска-

11.

На протяжении

предыдущих двух часов он осторожно и бесшумно полз, скрываясь среди густо натыканных

пихт и елей, всеми силами стараясь не попасть на глаза противнику. Затея увенчалась успехом – до предела снизив радиообмен и

выключив всю излучающую аппаратуру, используя голографический камуфляж системы ECS и все свое мастерство, он осторожно приблизился, перебрался через хребет и занял

выгодную позицию.

Выбрав подходящий выход скальной породы, Курц плотно приложил пальцы обоих

манипуляторов к замшелому камню и замер, ловя высокочувствительным датчиком

вибраций ничтожно слабые звуки, доносящиеся из-под земли.

Реакция появилась.

В подземельях экспериментального полигона беспрерывно гремели

выстрелы и взрывы. Селектировать звук шагов, да еще и на таком фоне, было невозможно даже столь прецизионным прибором, но у него не было сомнений – одна из сошедшихся в перестрелке

сторон значительно уступала другой в количестве.

Прокрутив усиленную и очищенную запись из квадрата E4, Курц уловил характерный звук. Он был не очень четким, мешало многократно

переотражающееся эхо, но сомнений быть не могло – это были выстрелы германского

карабина, которым был вооружен Соске. А главное – ритм стрельбы. Большинство людей, даже специалистов, ничего бы не заметили бы, но Курц узнал его мгновенно. Стрелял Соске. Огрызался огнем, сдерживая нападавших.

– Везучий засранец! Опять уцелел, – хмыкнул Курц и

включил режим голосового управления. – Контролировать квадрат Е4. Уточнить дистанцию и

направление.

– Вас понял, выполняю… исполнено. Азимут 2 6 1 . Дистанция 1 8 0 0 . Угол места 7 3 - 1 0 .

В недрах выведенного на

экран трехмерного плана подземного лабиринта возникла светящаяся отметка. Соске находился

на большой глубине, но двигался как раз в этом направлении. Отметки

сдвоенных выстрелов постоянно смещались – он отступал, отстреливаясь от

преследующих противников. Судя по масштабу, он мог бы двигаться гораздо быстрее, если бы был один. Естественно было

предположить, что с ним находится раненый или девушка. Курцу очень

хотелось думать, что это была Тесса.

154

Они явно намеревались выбраться с противоположной от входной шахты

стороны подземного комплекса.

Но если так… дело плохо. Отделение вражеских десантников уже выдвинулось к торчащему на

близлежащем склоне сопки на краю территории Янска-11 бетонному оголовку выхода из

шахты.

Враги окружили его так плотно , что сразу стало ясно – если Соске не получит поддержки, прорваться и спастись не получится. Надо полагать, амальгамовцы тоже ожидают этого – Каспер наверняка занял снайперскую

позицию и выжидает, когда Курц атакует пехотинцев.

На защищенной митриловской частоте что-то слабо захрипело, и сквозь помехи донесся едва

слышный, прерывающийся голос. Курц разобрал только:

– Ур… вызыва… шесть… рц семь… вает… шесть…

Трески и хрипы практически заглушали радиоабонента, но Курц безошибочно определил – это был Соске.

– …Это Урц-7, слышишь меня?..

– Урц-6 на связи. Обстановка?

Оставив обычное балагурство. Курц ответил лаконично и четко. Они не обменивались паролями, поскольку эта линия была защищена

от подслушивания быстрым перебором несущих частот. Определить источник излучения

противнику мешала крайне низкая мощность радиосигнала.

– Отступаю с нижних

уров…ного полигона. Настоящ… тоннель в квадрате

32a-71a. Огневой контакт …отивник в

направлении запад-северо-запад. Со мной… Аншуз и Лемон. Лемон ранен. Ситуация наверху?

Соске двигался, и связь постепенно становилась

устойчивее. Курц ответил:

– Противник по периметру квадрата 33c-70a. Примерно отделение.

– Есть возможность оказать поддержку? – быстро переспросил Соске.

Курц задумался. Стоило ему демаскировать себя, как он сам немедленно подвергнется

атаке и не сможет помочь товарищу.

– Да. Но где-то здесь прячется БР с лямбда

драйвером на борту. Снайпер. Я должен уничтожить его первым.

Первый же выстрел по блокирующим выход из бункера амальгамовским

пехотинцам превратит Курца в мишень для Каспера. Иными словами, если Курц не прикончит Каспера, выручить Соске и его подопечных не

удастся.

– Там

не только снайпер. Может

появиться БР Леонарда.

Курц едва удержался, чтобы не сплюнуть. Сильнейший из существующих бронероботов, тот самый, который уничтожил в Токио «Арбалет». Он тоже здесь? Получается, брат Тессы умудрился выжить. Как ни гляди, ситуация выглядела просто

отвратительно.

– Понял тебя. Но снайпер – непосредственная угроза. Если мы сможем его замочить, то сбросим тебе «Лаэватейн», а там посмотрим, кто кого.

Итак – последовательность выполнения

задач.

Чтобы не подвергать опасности Гейбо-6, первым устранить БР Каспера. Потом быстро разобраться с

пехотинцами, устроившими засаду на Соске у оголовка. В то же время Гейбо-6 в режиме невидимости сбросит «Лаэватейн» прямо перед Соске, еще до того, как отреагирует Леонард.

Кто бы ни победил в схватке Соске и Леонарда, когда в бой вступит «Лаэватейн», у всех остальных митриловцев

появится возможность отступить, не подвергаясь смертельной опасности.

– Понял тебя. Мы продержимся на выходе из шахты, сколько сможем. Удачи.

– Эй, погоди… – начал Курц, но голос Соске снова пропал. Видимо, он двигался дальше.

Курц замолчал, чувствуя, как сердце сжала холодная рука.

155

Я? Победить Каспера? Того самого? Разве я смогу?!

Но ведь если он не сможет – Соске, Тесса и Лемон не переживут

сегодняшнего вечера.

Сколько же

ступенек он пробежал за этот день –

вверх и вниз?

Держа карабин в правой руке, Соске стрелял

назад, чтобы сдержать наседающих преследователей. Бледный, едва

переставляющий ноги Лемон тяжело повис на левом плече. Вверх по

лестнице, поворот, выстрел. Снова вверх – и опять, и опять.

– Противник не заметил Курца и остальных. Пока.

– Хорошо.

Тесса кивнула, на ходу открыла ноутбук и вызвала электронную карту.

– Курц передает

информацию со своих поисковых локаторов. Вокруг выхода сконцентрировался

отряд вражеских пехотинцев. Он наблюдает не меньше отделения.

Дав максимальное увеличение, Тесса вывела на экран поверхность

земли вокруг оголовка вентиляционной шахты. Да, действительно. Она насчитала одиннадцать тепловых

отметок от амальгамовских десантников, обнаруженных высокочувствительным тепловизором с бронеробота

Курца.

Соске быстро и беспристрастно

оценил обстановку.

Поднимаясь вверх по бесконечно повторяющимся металлическим

лестничным маршам, они рано или поздно выберутся из аварийного выхода, расположенного на склоне сопки. Оголовок торчал на краю жилого

района, и вокруг выстроились несколько обветшавших пятиэтажек. Именно там рассыпались и

притаились поджидавшие их амальгамовские боевики. Они умело заняли позиции, окружив оголовок полукольцом так, чтобы просматривать и держать под

обстрелом и выход, откуда должны были появиться беглецы, и все подходы.

Противники в курсе, что беглецы скованы едва волочащим ноги раненым и беспомощной в таких

делах Тессой, и, скорее всего, постараются взять их живьем. Если нет – просто выждут, пока те выйдут на открытое место и

расстреляют кинжальным огнем со всех сторон.

В любом случае, им противостоит десяток хорошо обученных боевиков, которые ждут их и непременно

обнаружат в тот же самый момент, когда беглецы высунутся из оголовка. Эти амальгамовцы – подчиненные Калинина, и это о многом говорило. Они целились и стреляли быстро и

метко, и не могло быть сомнений в том, что всем отряды находятся под

единым и четким управлением.

– Прорыв невозможен.

Соске проговорил это твердо, зная, что Тесса и Лемон – не новички и не впадут в панику, услышав объективную оценку

ситуации.

Единственной возможностью

спастись была огневая поддержка со стороны М9. Если Курц обстреляет

прилегающие здания, то сможет прижать огнем половину противников, а дым и пыль

ограничат поле зрения остальных. Используя их замешательство, «Пейв Мар» приблизится на

максимальной скорости и сбросит «Лаэватейн». Соске потребуется

не больше двадцати секунд, чтобы забраться в кокпит. Мощь «Лаэватейна» позволит ему

продержаться как минимум несколько минут, даже если

противником выступит «Белиал» Леонарда – по крайней мере, он на это надеялся.

М9, как конвенционный бронеробот, мог использовать только один

способ уничтожения противника, оснащенного лямбда драйвером – внезапную атаку.

Поразить врага первым же выстрелом, до того, как тот укроется за непробиваемым

силовым щитом – тогда все будет кончено за секунды. В противном случае победу в

столкновении с этим, без преувеличения, страшным противником гарантировать было невозможно.

156

– На сколько нам хватит

боеприпасов? – спросила Тесса. Даже голос ее был наполнен усталостью и опустошением.

– Если экономить – минут на пять, – ответил Соске, передвигая переводчик огня своего карабина с автоматической

стрельбы на одиночную. Вытащив из кобуры Глок, он рукояткой вперед протянул его Лемону. Даже совершенно вымотанный и

измученный, как стрелок он был на голову выше Тессы.

– Этот пистолет со мной уже давно. Берегите его.

– Знаю.

– Командир, вы будете обеспечивать связь.

– Да.

Не выказав ни тени неудовольствия, Тесса с готовностью повиновалась.

Наконец, измучившие их ржавые ступеньки закончились, и беглецы вывалились в узкий и

длинный темный тоннель. Шатаясь и поддерживая друг друга, они торопились по нему так быстро, как только могли. Когда Соске задерживался, чтобы прикрыть отступление и

стрелял назад, Тесса безропотно тащила Лемона в одиночку.

Тоннель закончился ржавой железной дверью. Убедившись, что там нет ловушек, Соске выбил ее ударом ноги. Навстречу хлынул влажный и

холодный, но свежий воздух. Подземелье закончилось. Беглецы оказались в небольшом помещении, заставленном громоздкими

воздухоочистительными машинами и шкафчиками с фильтрами. В глаза сразу бросилась еще одна

массивная стальная дверь – последняя. Выход на поверхность, наконец-то.

– Обороняемся здесь. Лемон, держите заднюю дверь.

– Ага.

Дверь открылась без особенных усилий. Солнце село давным-давно и там стояла густя осенняя

темнота . Он порадовался, что успел позаимствовать у Тессы пассивные очки ночного видения.

Внезапно дверь загудела от

удара. Хлестко щелкнуло по бетонной внешней стенке. Поджидавшие в

засаде противники открыли огонь. Шквал огня обрушился на выход из бункера, омерзительный

стонущий вой рикошетов заставил уши заныть и свернуться трубочкой. Ночь снаружи

засверкала и заискрилась бесчисленными вспышками. Стрелки с

удобством расположились в выстроившихся впереди пятиэтажках, а до ближайшей

было не более пятидесяти метров – у них все было как на ладони.

Соске ответил скупыми выстрелами, давая знать, что беглецы еще не собираются

сдаваться. Впрочем, судя по всему, враги не собирались убивать их.

– Сзади тоже лезут! – нервно закричал Лемон, выглядывая из-за угла коридора, по которому беглецы только что

выбрались в оголовок.

– Задержите как можно дольше!

Резко отдернув голову, Лемон отшатнулся в маленький закуток между воздуховодами, а по косяку внутренней двери

врезала автоматная очередь, прилетевшая из коридора.

– Проклятье!..

Выставив пистолет, Лемон выстрелил. Соске тоже. Тесса скорчилась в уголке. Барабанная дробь попаданий по

металлу и грохот выстрелов заставляли голову гудеть, как барабан.

Амальгамовские боевики действовали напористо. Очевидно , они понимали, что беглецы пытаются тянуть время

и не собирались позволять им отсиживаться. Пока занявшие позицию снаружи

прижимали их огнем, преследователи снизу быстрыми перебежками приближались по

коридору. Если так пойдет, то боеприпасы у вынужденных огрызаться беглецов быстро закончатся

и их задавят массой.

– Мы

окружены! Курц, как

обстановка? Ты еще не закончил?!

157

Он пропустил

отчаянный зов Урц-седьмого мимо ушей. То же самое случилось и с запросами от Гейбо-4 и Гейбо-6 и докладами

искусственного интеллекта его собственного бронеробота, который он

называл Юкари – все они скользили мимо сознания Курца.

поединке между

снайперами побеждает тот, кто первым вычислит местоположение противника.

Дуэлянты искусно маскируются на местности, и бой превращается в состязание в крепости

нервов, терпении, умении на бесконечно долгое время замереть, не двигая ни единым мускулом. Хитрость против хитрости, концентрация против концентрации. Позволить отвлечь себя

второстепенными делами, рассеять внимание – равносильно гибели.

На мониторе плавал зеленый туман пассивного режима ночного видения, а по бокам мерцала

крупномасштабная карта местности, многочисленные вспомогательные формуляры – инструментальная радиоразведка, метеоусловия – вся информация, которую только могли предоставить

поисковые средства бронеробота. Курц пытался засечь противника.

Где же он?

Попробовать тепловизионный режим? Источники тепла?

Несмотря на то, что бронеробот Каспера тоже был оснащен новейшей системой

электронной маскировки, небольшое количество тепла, вырабатываемого мощным генератором, должно было просачиваться наружу. В заброшенных руинах, где не было ни души, и, значит, никаких посторонних

теплоизлучающих объектов, это был самый верный способ отследить его местонахождение. Но на выскочившем экране инфракрасного

диапазона все переливалось холодными голубыми и синими красками. Ни единого контрастного пятна. Ни следа противника.

Акустическая разведка?

мертвой тишине

развалин может проявиться слабый шум действующей системы охлаждения

палладиевого реактора. Но все, что уловил высокочувствительный направленный микрофон – отголоски бурной перестрелки в той

стороне, где амальгамовцы зажали Соске и его подопечных. Если паразитные шумы от работающих

систем БР противника не превышают уровень его собственного «Гернсбека», обнаружить врага таким

способом тоже не удастся.

Электромагнитное излучение?

Бессмысленно. Противник не настолько глуп, чтобы сканировать окрестности

активным радиолокатором. Он понимает, что включенный поисковый радар системы ECCS, позволяющей засечь цель, укрытую электронным камуфляжем, светит, как яркий фонарь в ночи. Даже так выручивший Курца на

Мериде локатор «Глазок феи», способный обнаружить защитное силовое поле, установленное с помощью лямбда

драйвера, не показывал абсолютно ничего. Каспер не собирался включать свой

козырь раньше времени

– как раз по этой причине. Впрочем, такая предусмотрительность имела и обратную сторону – если Курц выстрелит первым, то противник не успеет прикрыться

и все решит одно единственное попадание. Это будет победа.

Где же он?..

Высоконаучные технологии позорно

облажались.

Ему оставалось только по старинке использовать логику. Вычислить намерения врага по

характеру рельефа, перепаду высот, углам обзора. Предугадать действия Каспера и методом исключения определить, где он может скрываться.

Думай, голова, шапку куплю.

Ключевой точкой сейчас была

площадка вокруг оголовка вентиляционной шахты, где сейчас из

последних сил держался Соске – в северо-восточном секторе мертвого города. Здесь не могло

быть сомнений. Каспер, точно так же как и сам Курц, должен был

обеспечить огневую поддержку своим союзникам. Поэтому он не

мог выбрать позицию, с

158

которой нельзя было наблюдать восточный склон и окраину, где шел бой. Обратные скаты высот в данном

случае не рассматривались.

Раз так, Каспер должен избрать укрытие с хорошим обзором – а это означает перепад высот и

возвышенную точку. Ошибки быть не может. С уровня земля перед ним будут только мертвые зоны, сектор обстрела до невозможности

сузится.

Внутри полуразрушенных зданий наземной части Янска-11? На восточной стороне

промышленной зоны, среди труб и громадных резервуаров химзавода?

В глаза бросались десятки позиций с неплохим обзором.

Плохо. Нужно ограничить поле поиска. Ввести дополнительные граничащие

условия? О чем еще может думать Каспер?

Кроме того, что ему важно не

дать себя обнаружить, он должен иметь хороший обзор по всем направлениям , чтобы не

пропустить приближающиеся транспортные вертолеты – он ведь понимает, что митриловцы

не пришли сюда пешком. Он настороже и знает, что где-то здесь прячется

вражеский М9. Поэтому он не может забраться слишком глубоко в недра завода, в переплетения

ржавого железа – они ограничивают поле зрения. Это сразу

ликвидировало половину вариантов. Но все еще недостаточно.

А если вспомнить про вес боевой машины и устойчивую поверхность, необходимую в качестве точки опоры? Про маршрут отхода после атаки?

Выстрел из крупнокалиберного снайперского орудия поднимает густые

клубы пыли, затрудняя прицеливание для второго выстрела и демаскируя БР – это тоже надо учесть. Едва ли вражеский бронеробот

окажется внутри здания – если обветшавшая конструкция не выдержит и рухнет, ему не поздоровится.

Тщательно прокрутив в голове все необходимые условия и оценив

потенциальные позиции, Курц сумел урезать область поиска.

– Три

места для засады, так

получается.

Крыша высокого здания

горкома партии. Громадная статуя Ленина на центральной площади. И высокая

решетчатая стальная вышка, возвышающаяся в северной части химзавода. Кроме этих трех, позиций, отвечающих всем

условиям, больше не имелось.

Дальше. Индивидуальный характер противника.

Он никогда не был склонен к

позерству. Каспер действовал логично и эффективно, он был

сторонником стабильной и спокойной стрельбы. Он выбирал самую

удобную, безопасную и естественную позицию, не создавая себе

дополнительных трудностей. Даже теперь, будучи защищенным силовым полем лямбда драйвера, он не собирался

выпендриваться и маячить на виду, не собирался полагаться на слепую удачу.

Если так, то он должен быть на крыше массивного кубического здания горкома. Крыша достаточно прочна и можно не

опасаться, что она рухнет под весом

бронеробота, позиция обеспечивает прекрасный

обзор во все стороны, ничто не мешает ставить силовой щит. Каспер может мгновенно отреагировать

на атаку с любого направления, а ширина крыши даже позволит произвести посадку транспортному

вертолету, если потребуется.

Но вот вопрос – тот ли это

человек, чтобы расположиться в столь предсказуемом

месте?

– Максимальное увеличение.

– Исполняю.

Здание выросло на экране, заняв его целиком. Низкоуровневая оптическая телекамера, тепловизор, пассивный поиск радиоизлучающих

объектов. Поисковые режимы сменяли друг друга, но Курц все еще не был уверен. Может быть, бронеробот невидим потому, что находится в глухой маскировке. А может быть потому, что его там просто нет. Он изучил всеми пассивными

поисковыми средствами и две другие позиции, но там все было точно так же . Оставалось только до боли в глазах

вглядываться, надеясь вычленить хоть какие-нибудь микроскопические признаки.

Одна

позиция из трех. Какая же?

159

Впрочем, он с самого начала знал, что придется полагаться только на

боевое чутье. Это была схватка умов и непредсказуемой интуиции.

Каспер всегда был рациональным снайпером – в этом Курц был уверен. И прекрасно помнил возможности

своего бывшего ученика. Для него не составило бы труда проследить всю эту цепочку

умозаключений с самого начала.

Тогда, получается, он замаскировался где-то еще? Или он сумел предвидеть и такое предположение?

– Урц-6, нужно действовать! Командир и Соске уже почти у них в руках! –

назойливо

стучался в наушниках голос пилота Гейбо-6. Они ждали в горном распадке за

сопками, изнывая от напряжения.

Курц знал, что больше тянуть нельзя – иначе все пойдет прахом. Как ни пытался он заглушить

лихорадочное ощущение утекающего сквозь пальцы времени и грызущее беспокойство, сохранить хладнокровие – его пульс невольно учащался, дыхание становилось все более

нервным и неровным.

– Подождите. Подождите еще немного.

Исход снайперской дуэли, победу или поражение определяет то, чем обладает один из противников, и чего не хватает второму.

Сейчас это – время.

Амальгамовцы могли позволить себе выслеживать противников, не торопясь. Их не поджимала, не гнала вперед необходимость

деблокировать попавших в ловушку союзников. Для Курца все было по-другому. Каким бы опытным и надежным ни был

Соске, безвозвратно улетающие патроны, словно высыпающийся песок, неумолимо отсчитывали последние

минуты сопротивления. Жестокий цейтнот, в который угодил Курц, диктовал свои правила – он должен был устранить угрозу до того момента… нет, уже прямо сейчас.

Нужно было спешить.

Здание в центре города или стальная вышка на территории завода.

Теперь Курц сосредоточился на этих двух позициях, исключив все остальные. Каспер или там, или там.

Максимальное увеличение в инфракрасном режиме дало возможность

заметить на крыше небольшое бледно-зеленоватое пятно. Температура чуть-чуть отличалась от ровного фона местности. На верхней площадке вышки тоже

слабо мерцала некая аномалия. Обе они по размерам были сравнимы с бронероботом.

Какая же из

них? Где он?

– Урц-6, скорее! – нетерпеливо звал Гейбо-6.

Температура аномалии на крыше горкома была несколько выше. Кроме того, Курц сумел рассмотреть какие -то странные завихрения – пыльные вихорьки плясали, словно обходя нечто невидимое. Может быть – бронеробот? Да и призрачно текущие зеленоватые

контуры словно сами собой складываются в припавшую на колено фигуру, подобную готовому к выстрелу

стрелку. Да, это должен быть он. Ошибки нет.

Он решился – и сразу почувствовал облегчение.

Тепловизор. Двадцатичетырехкратное увеличение. Ручной режим наведения. Дистанция – 3390 метров. Ветер юго-восточный, скорость – пять метров в секунду. Ошибка наведения в пределах 0,3 микрорадиан.

Прицеливание на два метра правее центра температурной аномалии. Наиболее вероятно, что кокпит расположен именно там.

Ты попался, Каспер.

Его палец нажал спусковую кнопку.

Вспышка и тяжелый удар. Выстрел 76-миллиметровой пушки пригнул окружающие низкорослые елки концентрическими

кругами. Дульный тормоз пыхнул огнем и дымом назад, а невидимая глазом бронебойная

оперенная стрела с сердечником обедненного урана с гиперзвуковой скоростью

улетела в темноту.

160

Попадание...

Нет.

Он увидел только фонтан бетонной крошки и облако пыли, вставшее на крыше горкома чуть

дальше того места, куда он целился. Но это был не бронеробот. Снаряд разбился о бетонную крышу.

Но это означает… Мгновенно среагировав, он бросил марку прицела на стальную вышку… и не

успел.

В прицеле возникла вершина громадной решетчатой

колонны, и на ней – алый бронеробот. Он выстрелил мгновение назад. Его орудие

смотрело точно в окуляр камеры,

вокруг еще кольцами

расходился белый дым, плавно, словно в замедленном кино. И так же ужасающе медленно рос и

приближался направленный прямо в лицо Курцу бронебойный снаряд.

Удар.

Каспер, который немедленно засек местоположение Курца по вспышке, аккуратно

и точно всадил в него ответный снаряд.

М9 стрелял из положения лежа, поэтому болванка вошла в голову

бронеробота, словно в лоб человеку. Пронзив тонкую броню, радиолокатор, силовые приводы и радиоэлектронное оборудование, смонтированное в затылке, и лишившись хвостовика, но практически не потеряв энергии, стрела из обедненного урана вышла

наружу, пробила бронирование верхней части торса и вошла в грудной отсек, где был расположен кокпит. Вогнав внутрь смертоносные потоки

первичных и вторичных осколков и ударную волну, она разнесла вычислительный блок, заднюю часть кокпита, генератор и позвоночные

амортизаторы, вылетела наружу в районе бедренного сочленения и только там

переломилась и рассыпалась ослепительно вспыхнувшим фейерверком раскаленных

обломков.

У Курца не

осталось времени даже для того, чтобы

выругаться.

Отключив систему ECS и выставив силовое поле лямбда драйвера, он выждал несколько минут, оставаясь наготове на случай, если поблизости находится еще один

вражеский бронеробот. Убедившись, что новой атаки не последует, Каспер подключил радиоканал и

доложил Калинину:

– Мистер Калиум, я

подстрелил Вебера.

– Это достоверно?

– Он ликвидирован. Результат

такого попадания – немедленная

смерть пилота.

– Хорошо. Тогда следующее

задание: подавите оставшееся сопротивление противника в северо-восточной части

полигона.

– Девушку взять живой?

– Приложите

все усилия. Если

остальных придется уничтожить – мне

все равно.

– Вас понял.

Закончив радиообмен, Каспер поднял «Элигор» на ноги и прыгнул вниз, на северо-восток.

Ему не удалось уловить ни следа огорчения или иных сентиментальных

чувств в голосе Калинина, узнавшего о гибели своего бывшего подчиненного. Он сам тоже не чувствовал ни

малейшей вины. Напротив, его несло радостное возбуждение, знакомое многим удачливым

охотникам.

Вебер. Ему не повезло, какая

жалость.

Безусловно, крыша здания

горкома партии была позицией номер один. Если бы Каспер

не знал, что его противник – Вебер, конечно, он там бы и

расположился. Но он отказался от этой мысли – потому, что знал. Именно это место

должно было приковать внимание Курца. Он приказал одному из амальгамовцев зажечь и

поставить на крыше

161

маленькую газовую горелку. Подозрений, которые вызвала ее тепловая сигнатура, оказалось достаточно.

Вебер попался на крючок, как он и предполагал.

Ведь у него не было времени, верно? Он оказался нетерпелив.

Это было поражение. Касперу хотелось

бы знать, что почувствовал Курц, когда прогремел ответный выстрел. Наверное, в глубине сердца

предчувствовал, что так и получится? Ведь ему не хватило именно того, что остро

требовалось в этот судьбоносный

критический момент – концентрации. Да, он принял решение слишком поспешно. Следовало подумать лишнюю минуту и

взвесить все еще раз. Возможно, тогда даже сам Каспер угодил бы в неприятность.

Сочувствую тебе, мой ученик. Но спасибо – это было остро. Не зря говорили, что у тебя природный талант.

Был.

Пять лет назад один из

нанимателей привел тебя, сказав – «интересный пацан». Кажется, твоим первым был бывший террорист из Японской Красной Армии? Ты говорил, что убил его, чтобы отомстить

за гибель своей семьи. Когда для проверки тебя бросили в настоящий бой – ты показал, на что способен. Показал, что обладаешь

всем, что необходимо снайперу. Цепкостью взгляда и терпением, способностью к

продолжительной концентрации, недюжинным воображением, позволяющим нарисовать баллистическую кривую в

сознании, спроецировать ее еще до выстрела. Это можно было

назвать природной одаренностью или даже гениальностью.

Поэтому мы позволили тебе

присоединиться.

Да, ты действительно был талантом. Поразительно быстро впитал в себя

все приемы и навыки, которые полировались в династии снайперов в течение двухсот лет – словно сухая губка. За год – всего за год! – ты стал стрелком, которому не было равных в команде.

Но все же. Не тебя называли Призраком.

Боевая тактика, чтение карты, надежная и стабильная связь, искусство маскировки

наблюдения – ты изучил все. Не остановился на этом, постиг множество тонкостей, заключенных в нашем оружии – винтовках. Винтовки, патроны и пули, таинственные откровения внутренней

и внешней баллистики – все покорилось тебе.

Но, ученик мой. Не тебя называли Призраком.

какое-то волшебное мгновение все это

сливается, сплавляется вместе в алхимическом тигле. Течение времени, взаимодействие всех материалов – в этот миг ты получаешь власть над

всем, создавая великолепное произведение искусства. Секунда, когда тебе подвластно все, когда ты можешь повелевать самой

последней молекулой – она страшно коротка. Именно это называют божественным озарением. Оно не приходит к каждому. Для этого надо быть избранным.

В итоге, исход дуэли

решает совсем не тактика. Тебе было бы полезно это понять. Но – у тебя не

получилось. Ангел не спустился к тебе именно потому, что ты – такой.

Я готов был помочь тебе. В твоем личном отмщении. Я преподал тебе все свое искусство, без утайки. Но тебе не суждено было превзойти

учителя. Ты навсегда останешься в тени. Вторым.

Курц Вебер. Ты оказался глупцом. Мой ученик.

Тебе не повезло. Какая жалость.

Алый «Элигор» Каспера прыгнул, преодолевая целые кварталы руин. Он торопился на поле боя. Последней схватки, развернувшейся в северо-восточной части мертвого города.

162

До ушей Соске донеслись далекие раскаты артиллерийской канонады. С юга. Два выстрела из крупнокалиберных

снайперских орудий, состоящих на вооружении бронероботов.

А потом – гулкий отзвук удара, повисший в стылом воздухе протяжным дрожащим, вибрирующим стоном.

Попадание. Лебединая песня пробитой брони.

Соске не мог видеть из своего укрытия, что произошло. Стоило высунуть голову, как снаружи обрушивался новый

шквал огня. Поэтому он мог только гадать. Но то, что напряженная снайперская дуэль

закончилась мгновенно, было очевидно. Один из бронероботов оказался уничтожен.

– Урц-6, как обстановка? Ответа не было.

– Курц, на связь.

– Передача по каналу тактической

связи ADM прервалась, – донесся сзади голос Тессы, склонившейся над портативным терминалом связи. – Вся телеметрия с борта М9… исчезла. Нет даже… сигнала приводного аварийного

маяка.

– Он погиб? – крикнул Лемон в промежутке

между выстрелами, которыми он сдерживал противников позади.

– Не знаю. Но, скорее всего… он проиграл.

– Его не убить так просто! – крикнул Соске, стреляя наружу. – Такое случалось много раз. Не волнуйтесь.

Патронов почти не осталось. Неполный последний магазин – двадцать штук. Когда они выйдут, они не смогут помешать

амальгамовцам приблизиться.

– Да, но сейчас…

– Тесса, нельзя сдаваться.

Она молча смотрела на него глазами, полными слез.

– Мы еще можем держаться. И

он обязательно выручит нас. Не

отчаивайтесь.

– …Д-да.

Но словно для того, чтобы разбить уверенность Соске и сокрушить все оставшиеся

надежды, прямо перед выходом из оголовка с грохотом приземлился алый

вражеский бронеробот. Амальгамовская машина, оснащенная лямбда драйвером, усовершенствованный тип «Чодар», носивший название «Элигор».

Не может быть.

В его манипуляторах покоилось длинноствольное снайперское орудие. Тот самый опасный снайпер, о котором предупреждал Курц, величественно и уверенно попирал

ступоходами землю, более не скрываясь.

– Курц…

– Мистер Вебер!.. Как же так?!

– Берегись!!!

«Элигор» взмахнул манипулятором, с презрительной легкостью снеся

крышу оголовка. Ржавые листы жести закувыркались в воздухе, открыв взгляду пилота бронеробота

каморку, где скорчились, прикрывая головы, беглецы.

Лемон застонал, пытаясь сбросить со спины засыпавшие его обломки.

– Подмоги можете не

ждать, – прогремел мужской

голос через внешние динамики БР. – Курц Вебер мертв. Сдавайтесь.

У них не было причин сомневаться в словах амальгамовца. Если снайпер вышел из своего

укрытия и открыто разгуливает по полю боя – дуэль закончена.

– Боже мой…

– Мы пощадим девушку. Выдайте ее

немедленно, иначе мне придется уничтожить всех вас.

Тесса взглянула в глаза Соске. Оцепенение, поразившее ее при страшном

известии, продлилось недолго. Собрав всю волю в кулак, она едва заметно покачала головой. Губы

163

беззвучно произнесли: «нет». Она не собиралась сдаваться. Наверное, боялась выдать врагам все секреты

и подвергнуть опасности своих товарищей. Явный и недвусмысленный приказ – так, чтобы у Соске не осталось сомнений. Она действовала в соответствии со

своими убеждениями, по собственному желанию и была готова принять последствия своего

решения.

Но ведь если Тесса выживет, останется надежда на то, что когда-нибудь выпадет счастливый шанс на

освобождение. Возможность отомстить Амальгам за все. А вдруг получится так, что она в плену встретиться с

Канаме?

Слепая надежда, все еще теплившаяся в сердце, заставила Соске помедлить с

ответом.

И именно в этот миг из его наушника донесся едва различимый шепот – это был ультракоротковолновый

диапазон.

– Соске… слышишь… меня?

Исчезающий, до неузнаваемости слабый голос. Курц. Живой.

– Да, слышу

тебя.

– Я… облажался. Бронеробот… в хлам. Сам – тоже… мне осталось недолго.

Соске похолодел. Голос

Курца, всегда такой бодрый и полный сил,

не оставлял

сомнений. Его М9 был разбит, а пилот смертельно ранен.

– Но… я сумею сделать… еще один выстрел. Слушай, Соске… Вымани пилота того красного… наружу.

– Наружу? Но

как?..

– Как… хочешь.

Неподвижный, горящий рубиновым огнем взгляд нависшего над беглецами красного бронеробота

давил, пригибал к земле . Пехотинцы за его спиной прекратили огонь, но не утратили осторожности – никто из них не показался из

укрытия. Ситуация оставалась критической.

У Соске было всего пятнадцать патронов в магазине и единственная

дымовая граната. Придется отчаянно блефовать. Но как? Он не знает ни лица, ни имени вражеского снайпера, как же выманить его, заставить покинуть безопасное

укрытие в кокпите?

Стоп. Снайпер. Тогда…

– Попытаюсь.

Прошептав последнее слово в микрофон, Соске бросил карабин на землю. Потом вытащил нож, быстро схватил Тессу за воротник и, подтащив к себе, закрылся ей, как щитом.

– Соске, ты спятил?!

В ответ на возмущенный

выкрик Лемона он только резко мотнул головой: «не двигайся». Умело укрывшись

за полуразрушенной стенкой, Соске выставил Тессу на всеобщее обозрение так, чтобы его

практически не было видно. Она не сопротивлялась, и на ее лице не было страха или удивления – Тесса молча

ждала развития событий.

– Хм. Что ты задумал? – поинтересовался

пилот красного бронеробота.

– Вступим в переговоры.

– Переговоры?

– Если вам нужна девушка – я ее отдам. Но только в обмен на гарантии

моей безопасности. В противном случае я сам ее убью.

– Мне приказали

захватить ее «по возможности». Если не получится – уничтожить вас всех. Твоя угроза

немного стоит.

– Вы получите ее живой, как и хотели. Дайте мне уйти, и я отдам ее

невредимой.

– Считаешь

меня за дурака? – насмешливо

спросил пилот красного бронеробота. –

Ты ведь Сагара Соске, верно? Я слышал о тебе. Ты не убьешь эту

девушку даже для того, чтобы спасти свою жизнь. Не пытайся взять

меня на пушку.

164

– Ты так хорошо знаешь меня, чтоб судить – что я могу, а чего нет? – крикнул Соске, крепко прижав спину Тессы к своей

груди. – Я еще не имею права умереть, мне нужно кое-что закончить. Дайте мне дорогу.

– Надеешься, что я тебя отпущу – вот так запросто?

– Если тебе это не по нраву, можешь разнести нас на кусочки.

А если – так?..

Конечно, ты не собираешься дать мне свободу. Вполне логично вместо этого

уничтожить наглеца, пытающегося торговаться, и выкинуть из головы. Для бронеробота это не труднее, чем прихлопнуть парочку комаров.

Правильно. Элементарный выбор.

И именно поэтому тебе он подсознательно не нравится. Особенно в ситуации, когда на твоей стороне подавляющее

превосходство в силах.

Противник, прикрывающийся ценным заложником и самоуверенно считающий, что находится в безопасности за

живым щитом. Для такого опытного бойца, как ты – это просто смешно.

Вызов настолько глупый и дерзкий, что тебе приходиться бороться с

искушением. С желанием наказать ничтожного пигмея. Да, это не оставит тебя равнодушным, если я правильно понял.

Ну, так что же? Что ты будешь делать?

При всей мощи твоего бронеробота, у его оружия есть один-единственный недостаток – ты не сможешь хирургически точно

убить одного меня, не задев Тессы.

Ну же.

Бронеробот

помолчал, потом голос пилота протянул:

– Охо-хо-хо.

Да, вот оно.

– Мне и

раньше приходилось видеть наглецов и упрямцев, но, должен признать, ты

– нечто особенное.

Еще несколько бесконечно длинных секунд – и с протяжным шипением грудная

секция брони соскользнула вперед. Чмокнул и громыхнул крышкой открывающийся на загривке люк. Бронеробот содрогнулся и оцепенел – пилот зафиксировал суставы.

Вот он.

На бронированном плече появился человек с винтовкой в руках. Загорелый до черноты светловолосый

ариец. С первого взгляда становилось понятно – это ветеран множества боев, опытный охотник. Беспощадный прищур голубых глаз, широкий лоб, крючковатый нос.

– Сагара, собственной

персоной. Ты немало нам навредил. Но не думаешь, что сейчас хватил через край? – поинтересовался Каспер.

– Говори, что хочешь. Я должен выжить – и для этого сделаю все.

Соске чувствовал, как Тесса дрожит в его руках. Она не знала, что он задумал, но и ей было очевидно – раз амальгамовец принял вызов, все решится в ближайшие секунды. Напряжение, повисшее в воздухе, заставило нервы дрожать тонкими

струнками… но ей оставалось только ждать.

Да, все верно. Ему – тоже.

У Соске больше не было карабина. Боевой нож в руке и дымовая граната

на поясе – ничего другого. Не стоило и пытаться метнуть нож – до противника, устроившегося на плече

восьмиметрового бронеробота, было слишком далеко. Он не успеет даже размахнуться, как превратится в дуршлаг. Великолепный стрелок не

промахнется с такого расстояния.

По вороненому стволу винтовки скользнул острый блик. Казалось, оружие само ищет свою жертву.

Каспер поднял оружие и приложился. Он не собирался причинять вред

Тессе. Да и к чему, когда он мог положить пулю точно в лоб Соске?

165

Беспощадные глаза. Спасения нет. Курц.

Я сделал, как ты сказал.

Но ведь ты

так далеко отсюда…

1650 метров.

Дистанция, которую Курц Вебер приближенно оценил по шкале оптического

прицела, составляла 1650 метров. Он не ошибся – даже без лазерного дальномера и мощных наблюдательных приборов

подтверждением тому служил его богатый опыт.

Он был едва

жив.

Правая нога не подчинялась, левая оказалась вывернута в колене

под неестественным углом. Взгляд мутился , и у него не было уверенности даже в том, что все, что ниже пояса, еще осталась при нем. Несколько осколков попали в спину, а переломанные ребра явно

проткнули что- то из внутренностей. Каждый неглубокий вдох отзывался режущей болью. Глаза заливала текущая с головы

кровь, а правое ухо ничего не слышало.

Осталось немного. Он умрет здесь. Курц знал это.

Но едва теплившиеся остатки жизни можно было использовать. У него было чувство, что он не закончил что-то важное. Да, он должен довести дело до конца.

У него осталась только одна мысль. Винтовка.

Цепляясь руками, он выполз из кокпита разбитого М9, преодолевая сопротивление

каменно-тяжелого, почти мертвого тела. Он не знал, сколько еще сможет продержаться. Раскаленные волны боли, накатывавшие с каждым движением, грозили погасить сознание.

Но он все же выкарабкался, дотянулся дрожащей рукой до пластикового чехла и мешком скатился

на землю. Переборов головокружение, раскрыл и с трудом вытащил винтовку. Старую магазинную винтовку. Она уцелела, даже оптический прицел был в

полном порядке.

Размотав брезент, он сморгнул кровь и прижался

бровью и щекой к наглазнику. Подведя выпрямившийся в полный рост БР под дугу, он определил дистанцию. 1650 метров.

Невозможно. Нет, это недосягаемое расстояние. Если бы он смог подобраться метров

на четыреста ближе… но сейчас об этом не стоило и мечтать.

В круглом глазке телескопического прицела на плече бронеробота

возникла фигура Каспера. Соске все сделал, как надо. Если бы не было так далеко…

Он не мог. Это был конец.

Прости, Соске. Тебе придется выпутываться

самому, раз я не смог. Доведи дело

до

конца.

Тесса. Забей, наконец, на этого угрюмца и найди себе хорошего парня.

Мао. Страшно одинокая

Мелисса. Жаль, что я не смог быть нежнее с тобой. Заплачешь ли ты? Не знаю. Не знаю даже, хотелось бы мне

увидеть тебя плачущей. Наверное, нет. Нет, слезы тебе не пойдут. Напрасно я тогда не удержался и обнял тебя.

И, наконец, Каспер.

Конечно, я был двоечником и жутким раздолбаем. Чего удивляться, что даже в самом конце я не смог

тебя одолеть. Не меня называли Призраком. Я так и не смог стать настоящим

снайпером.

Но, Каспер… Тот последний выстрел из кровавой цепочки моего отмщения – в превратившемся в

поле боя городе

Южного Ливана. Я поймал, наконец, в перекрестье прицела того, кто был

166

виновен в гибели

моей семьи – и не смог нажать на спуск. За спиной врага

на ступеньках стояла Лана . Невинная и совершенно непричастная. Девочка, которой не

исполнилось и восьми лет. Прямо за спиной. Пуля, которую я готовился послать моему врагу, не могла

остановиться, пробив его тело насквозь – это было

очевидно. И там стояла Лана.

Ты сказал: «Стреляй». А я не смог.

Нет, у меня не получилось. Невозможно.

Тогда ты

выстрелил сам.

Да, ты не промахнулся. Мой последний враг отправился в ад, куда и следовало. Последняя капля упоительной мести. Чаша наполнилась до краев.

Но – в обмен на жизнь Ланы.

Безупречная

баллистика, траектория, которую можно отлить в золоте и серебре. Твоя пуля не

только разбила голову убийцы, как гнилой арбуз. Она перебила

позвоночник

девочки.

Она и сейчас в госпитале. И если бы это был обычный госпиталь, ее жизнь уже давно утекла бы

сквозь пальцы.

Ты стрелял, прекрасно зная, что случится.

Поэтому я ушел. Если «настоящий» снайпер – такой… то мне этого не нужно. Превращаться в чудовище куда страшнее тех, кого велит карать справедливость – это не для меня.

В такое чудовище, как ты. Хладнокровный сукин сын. Но…

Курц вдруг понял, что не может. Тихо и мирно уйти, и оставить своих товарищей на милость этого страшного человека? Этого монстра?

– …Попытка… не пытка, – пробормотал он, отгоняя обволакивающее соблазнительно- теплое забытье. Казалось, глазок телескопического прицела

затягивал его по спиральному колодцу. В бездонную темноту.

Времени почти не осталось: десять секунд, может быть – тридцать, кто знает? Огонек его свечи дрожал, готовясь погаснуть.

Он поворочал неподъемной

винтовкой, добиваясь более стабильного положения. Выбирать не

приходилось: он уже не мог сдвинуться ни на сантиметр, ноги висели

мертвыми колодами. Хорошо, что попалась подходящая кочка, на которую легло

цевье.

Если пытаться – то отсюда. 1650 метров.

Недосягаемая дистанция для

винтовки 308-го калибра. Он никогда не слышал о стрельбе на такие дистанции. В истории

снайпинга немного находилось таких дураков.

Смешно – это ведь на 130 метров больше, чем невероятный и рекордный выстрел Каспера.

Слабо поерзав, он из последних сил прижал плечом приклад . Мышцы сами собой вспомнили

правильное положение: тот словно приклеился. Курц прижал цевье левой рукой, утопив его поглубже в мох, потом согнул руку в локте и

зафиксировал нижний угол приклада в правом плече, образовав устойчивый треугольник. Самым сложным оказалось усилие, потребовавшееся для того, чтобы приподнять грудную клетку

чуть повыше. На секунду жестокая боль заставила его отчаяться. Но он все же сумел вздернуть

неподъемную голову и прижаться правой щекой к полированному дереву приклада, так, чтобы зрачок оказался точно на

оптической оси прицела.

Главное – это поправка на ветер. Чуть раньше было 15 узлов с норд -веста. Сейчас он на глаз заметил изменение – 10 узлов, норд-норд-вест. Ветер ходит по кругу. Нужно учесть и турбуленцию в

распадке между сопками. Стоит упустить хотя бы один параметр, и пуля уйдет в молоко.

[[image:/storage/reader-images/2af2cab47ebb204ec8f505760f4f867488b41129.png]]

Обязательно – температура и

влажность. Плотность воздуха, от которой зависит оказываемое им сопротивление, скорость горения

порохового заряда, степень износа ствола – множество взаимосвязанных параметров, оказывающих

влияние на траекторию полета пули, и из которых строится внутренняя и внешняя

баллистика.

168

Нельзя забывать о

поправке на деривацию, иначе нарастающий с увеличением дистанции гироскопический эффект

уведет пулю далеко в сторону. Критический параметр

– возвышение ствола. Ошибка даже на градус окажется

непоправимой.

Потом – глобальные факторы. На такой огромной дальности на пулю начинает воздействовать даже

Кориолисова сила, возникающая от вращения Земли. Особенно здесь, в месте, расположенном на шестидесятом

градусе северной широты – ее воздействие будет велико. Результатом станет отклонение

точки попадания на тридцать сантиметров направо, к востоку.

Финальный расчет включил в

себя еще и множество других данных, которые обязательно нужно было учесть. Сложнейшие

вычисления, с которыми справились бы далеко не все из существующих

компьютеров. Требовалась немалая самоуверенность для того, чтобы осмелиться

подступиться к ним, имея в распоряжении всего лишь человеческий мозг, не

приспособленный к точным математическим калькуляциям.

Определив исходные данные для стрельбы, Курц мгновенно и начисто их стер

из памяти. Забыл , как и не было – с полным осознанием того, что делает. В нарочно опустошенном мозгу остался лишь один-единственный образ – прекрасная баллистическая кривая.

Произведение чистой интуиции, подсознательной сверхматематики, лежащей далеко за границами

человеческих представлений.

Теперь остался еще один необходимый момент – точно поместить перекрестье нитей

прицела в вычисленную точку, находившуюся в нескольких метрах от мишени.

Это само по

себе уже было непросто.

Даже когда Курц задержал судорожное , рваное дыхание, неровный стук сердца заставил

перекрестье безостановочно плавать вокруг цели. А ведь малейшая ошибка приведет к

фатальному промаху. Концентрация, которая требовалась для того, чтобы замедлить этот танец, намного превосходила ту , что нужна для продевания нитки в

тонкое игольное ушко. Скорее, это было близко к тому, чтобы уследить за работой иглы швейного автомата, вышивающего эмблемку.

Сделать настолько дальний выстрел было просто невозможно. Он знал об этом.

Но почему-то не испытал ни удивления, ни радости, когда на него снизошел неземной

покой.

Зрение внезапно прояснилось и охрусталело, наведясь невероятной резкостью. Он увидел то, что было неподвластно

человеческому взгляду. Утратившие силу мышцы внезапно подчинились, двигаясь плавно и уверенно. Даже кипящая и стучащая в виски

кровь снова потекла по сосудам нормально.

Его глазам открылись цвета ветра – змеившиеся над распадком и тайгой

воздушные потоки теперь предстали ясно, словно струйки окрашенной воды, плавно текущие в прозрачной колбе. Он чувствовал дрожание каждой

молекулы, соприкасающейся с живым и ярким росчерком баллистической кривой. Он понимал, как они будут взаимодействовать, забирая и передавая энергию его

пуле, в которую

он вложит все, что ему осталось на этом свете.

Он больше не думал о помощи Соске и его товарищам. Он не вспоминал о Мао, лежащей в госпитале Лане и давно

ушедшей в вечность семье, о своей первой любви – учительнице в старшей школе… он забыл все. Его уже не интересовало, кто был тот человек, что стал мишенью.

Какая разница?

Это уже не имело никакого значения.

Только послать свою последнюю пулю в бесконечный полет.

Момент истины почти настал. Последний миг, когда он сам превратится в пулю, израсходует на этот выстрел

остаток своей жизни.

Последняя

поправка.

169

На

пару радиан выше.

Снизошедшее озарение позволило увидеть оборотную сторону материи, воплощенные законы физики. Теперь уже он повелевал воздушными

течениями, кроил и искажал их так, как требовалось ему. Не только воздух, но даже течение времени на краткий миг послушно остановилось.

Он сам не заметил, как палец нажал на спусковой крючок. Выстрел.

Реальность стремительно настигла построенный в его сознании образ

и слилась с ним, приняв его форму.

Игла ударника разбила капсюль, воспламенив пороховые зерна – точно так, как он представил. Раздутая ударом раскаленных газов

пуля врезалась в острые нарезы и пошла винтом по хромированной спирали.

Волшебная пуля устремилась в полет.

Как отточенный хирургический скальпель рассекая не успевающий

вскрикнуть воздух, пуля начертила безупречную параболу – точно в цель, словно притягиваемая мощным

магнитом.

1650 метров.

Он знал, что не может не

попасть. Поделом тебе… Последняя мысль Курца Вебера.

Последнее

ощущение в руках – дерево и сталь.

Не выпуская винтовки, он уронил голову на приклад и рухнул в бесконечную темную пустоту.

Шлепок.

В тот же миг Соске увидел, как из груди целящегося в него врага брызнули кровавые ошметки.

Его пробило насквозь, от спины до груди. Прилетевшая из ниоткуда пуля прошла точно через сердце.

– Невоз…можно… Глаза немца распахнулись в

искреннем удивлении. Забыв про Соске, он попытался

повернуться, чтобы взглянуть через плечо назад – туда, где стыл под низким сибирским

небом далекий распадок. Туда, где почти неразличимой из-за расстояния грудкой на склоне

покоились останки разбитого М9.

Недосягаемое расстояние. Шлепая губами, точно карась на берегу, Каспер пытался выразить свое недоумение.

Но пуля попала в цель. Пуля Курца.

Каспер

выронил винтовку из внезапно обессилевших рук и кулем рухнул с высоты роста

бронеробота.

Курц… Соске не потерял ни секунды. Он швырнул свой последний резерв – дымовую

гранату, и рванув Тессу за шиворот назад, в укрытие, заорал в микрофон радиопередатчика:

– Гейбо-6, снайпер уничтожен! Сбрасывай Ала!

– Понял тебя!.. – донесся из

наушника голос Фишера, командира Гйбо-6. Он контролировал ситуацию и был наготове. Вертолет висел

за хребтом под глухой защитой режима ECS и глушителей выхлопов

турбин. Он подкрался максимально близкой, на последнем

этапе уже рискуя быть обнаруженным поисковыми средствами противника.

Теперь, когда вражеский

бронеробот-снайпер уже не представлял опасности, можно было

рассчитывать на то, что МН-67 стремительно перепрыгнет хребет и сбросит

170

«Лаэватейн» прямо на голову Соске. Потом вертолету придется так

же стремительно прятаться – можно было рассчитывать не более чем на десять секунд до того, как отреагирует Леонард со своим

бронероботом.

– Тесса, приводной

маяк!..

– Сейчас!

Союзникам требовалось точно

определить их местоположение, что было совсем непросто сделать в кипящем водовороте белого дыма. Упав на колени, Тесса защелкала

кнопками компьютерного терминала, посылая сигнал на ультракоротких волнах.

Оправившись от изумления, лишившиеся поддержки своего бронеробота вражеские пехотинцы

открыли огонь. Над головами Соске и Тессы завизжали на разные голоса пули и

рикошеты. Лемон завопил из ведущего под землю коридора:

– Патроны кончились, а они и с тыла лезут!

– Придумайте что-нибудь!

Соске тоже был занят – перекатившись по куче щебенки, он сцапал брошенный карабин, в котором оставались последние

полмагазина. Вовремя. Прямо перед ним в дыму возник силуэт амальгамовского боевика, подобравшегося под прикрытием

дымзавесы. Первый выстрел прошел мимо. Второй оказался точным – враг рухнул навзничь. Вместо очереди, призванной сдержать атаку

остальных противников, пришлось ограничиться одним-единственным выстрелом.

– Гейбо-6, где же вы?! – отчаянно взывала Тесса по радио. Но еще раньше чем ответил пилот, в наушниках раздался

синтезированный мужской голос.

– Еще немного, капитан

первого ранга. Расчетное время

прибытия – пять секунд.

– Эй, погоди, ты и грузовой люк открываешь самостоятельно?..

– Десантируюсь.

Над головой загремели турбины идущего на большой скорости вертолета. Даже сквозь свист лопастей было

слышно, как громыхнули расцепляющиеся захваты. Тень Гейбо-6 мелькнула и исчезла, а освободившийся с математической

точностью «Лаэватейн» вывалился из люка, еще в полете открыв огонь по вражеским пехотинцам из головных пулеметов. Еще мгновение, и его ступоходы сотрясли землю

громовым ударом. Взвихрился дым. Громадная фигура возникла прямо перед Соске. Как нельзя более вовремя.

– Поторопитесь, сержант.

– Ал!

Бросив пустой карабин, Соске разбежался и прыгнул. «Лаэватейн» уже открыл крышку кокпита и присел, протягивая вперед правый

манипулятор. Подхватив пилота, стальная ладонь подбросила его вверх, за голову – точно в кокпит. На это ушло не больше секунды. Манипулятор надежно прикрывал

Соске от вражеских пуль, пока тот не проскользнул в люк. Крышка без команды захлопнулась. Ал уже запустил все подключающие

робомеханический контур управляющие программы в форсированном режиме. Соске пропустил всю стартовую

информацию и мгновенно подключил режим сканирования движений пилота, взяв управление на себя. Режим поиска противника – старт. Потоки информации неслись с такой

скоростью, словно сам электронный мозг бронеробота не мог удержаться от

спешки.

– Обнаружен

источник энергетического поля. Два, один…

Соске прыгнул с места.

Сорокамиллиметровый снаряд, ускоренный силовым полем лямбда

драйвера прошел впритирку, но он успел увернуться. С юго-запада. Это атаковал Леонард, видимо, откуда-то из руин. Если бы Ал не запустил заранее стартовые программы, они бы не успели выйти из-под огня, и были бы уничтожены.

– Бронеробот противника, два часа, дистанция

восемьсот. Знакомый мерзавец.

171

– Да, это

Леонард.

Извернувшись в полете, Соске поймал в прицел фигурки высыпавших из здания вражеских

пехотинцев и выпустил длинную очередь из пулеметов, прикрывая Тессу и Лемона, оставшихся в развалинах оголовка. Крупнокалиберные пули обрушились

свинцовым ливнем, дробя асфальт и выбивая фонтаны грязи.

Приземление.

– Подбираем остальных.

– Вас понял.

Бронеробот припал на колено над оголовком с сорванной крышей, где прятались спутники Соске. Выдвинувшиеся с боковых частей

торса «Лаэватейна» вспомогательные манипуляторы протянулись вниз и выхватили оттуда

Лемона и сжавшуюся в комочек Тессу. Конечно, их нужно было бы как можно скорее отправить на борт Гейбо-6, но тот уже скрылся за сопкой, что было с его стороны вполне

разумно. Придется сражаться с дополнительной обузой.

Леонард не заставил себя ждать. Несколько новых выстрелов из

сорокамиллиметровой пушки были точными и безжалостными – несмотря на то, что «Лаэватейн» нес его сестру, он явно не собирался

сдерживаться или щадить митриловцев.

Прижав к груди пассажиров, Соске увернулся

от первого снаряда и в последний миг прикрылся от последующих выстрелов

защитным полем лямбда драйвера.

Это было опасно – если бы враг атаковал с меньшего расстояния, уклонение было бы невозможным. Мало того, бронеробот Леонарда скрывался под

маскировочным полем, а на борту ARX-8 не имелось системы ECCS, позволяющей засечь его активным сканированием. Определить позицию, откуда стрелял БР противника, было практически невозможно.

– Запускай «Перышко

феи»!

– Новое рискованное мероприятие.

– Давай быстрей!..

– Так точно.

Два смонтированных на плечах «Лаэватейна» дополнительных модуля – те самые, которые назывались «Перышко Феи» – раскрылись, выдвинув крылоподобные пластины. Выход энергии реактора подскочил, отозвавшись низким угрожающим

ревом перешедшего в максимальный режим генератора. Поток электричества устремился в

оба плечевых модуля, и над ними задрожало облако нагретого воздуха.

– Волноводы на максимуме. Поддерживаю

режим. L D C ,

заряд растет. L B

C , контакт.

Фаза один, запуск

успешный. Вторая

фаза, запуск успешный. Радиус подавления растет. Пятьдесят, сто двести…

Легкомысленно и невинно

поименованное «Перышко феи» не являлось орудием убийства, боевым

механизмом – в полном противоречии со своим устрашающим формальным названием – «устройство

активного подавления нефазового генератора ». Оно вело свое

происхождение от жесткого диска, спрятанного Канаме в холодильнике в Никаро. На основе

сделанных ей предварительных расчетов Миллер и ее помощники-технологи

построили первый действующий образец. Соске не понял абсолютно ничего из

теоретических обоснований, но результат действия этого устройства был прост – функционирование

всех лямбда драйверов, находящиеся на определенном удалении от «Лаэватейна», временно

прекращалось.

«Перышко феи» поглощало громадное количество

энергии , практически на пределе мощности палладиевого реактора – намного больше, чем лямбда драйвер Естественно, во время его работы «Лаэватейн» тоже не имел возможность

действовать своим лямбда-драйвером.

Но это еще

не все.

172

Устройство было

тоже настроено на нейроны Соске, и никто иной не смог бы задействовать его и получить желаемый

эффект. Сродни вызываемым в сознании пилота оснащенного лямбда-драйвером

бронеробота образам отбивающих снаряды силовых щитов или, напротив, всесокрушающих

выстрелов и атакующих энергетических потоков-стрел, требовалось

прогнуть реальность и построить мысленную картину, в которой

функционирование феномена лямбда драйвера было невозможно.

У Соске не получилось с первого раза, но он скоро нашел панацею: ему просто требовалось выплеснуть

свои искренние, глубинные чувства. То, о чем он не раз думал с глухим раздражением.

Отставить читерство.

Да, это оказалось проще простого. Исчезни, наконец…

«Перышко феи» послушно отреагировало на мысль

Соске. Зона радиусом в несколько сот метров, накрытая его рабочим полем подавления, на мгновение вышла из фокуса – точно слегка вздрогнула, сбросив привычные искажения.

Но это было единственное проявление. Ничего больше. Впрочем, при запуске таких устройств всегда

возникают трудности – ведь доказательством их функционирования являлось отсутствие

определенных эффектов, «события, которые не случились». Если бы еще быть уверенным.

– Сработало?..

В это миг впереди, метрах в трехстах от «Лаэватейна» посреди руин выхлопнуло огромное облако пыли. Нечто рухнуло сверху, прямо с неба, сокрушив секцию ветхой пятиэтажки

и превратившись в угловатый черный силуэт.

Сработало. Невидимый бронеробот Леонарда, левитировавший над землей, лишился поддержки бортового лямбда

драйвера и упал.

Взвыли предупредительные

алармы. Несмотря на полную неожиданность, бронеробот успел

сгруппироваться и приземлиться на ступоходы. Отключив

неэффективную более систему маскировки, он мгновенно открыл огонь из руин. Видимо, Леонард

догадался, что Соске тоже не может прикрыться щитом лямбда драйвера.

Маневр уклонения. Проблема была в том, что Тесса и Лемон, зажатые в дополнительный манипуляторах, не позволяли ему двигаться

необдуманно. Кроме того, не хватало мощности для двигательной системы. Прожорливое «Перышко феи» в обмен на свое волшебство

высосало реактор почти досуха, серьезно ограничив мобильность бронеробота.

– Черт!..

Соске сорвал со спинного кронштейна помповое орудие «Боксер» – самое мощное из имеющегося

вооружения.

Штурмовую гаубицу использовать сейчас было невозможно – без уравновешивающего эффекта

лямбда драйвера мощная отдача крупнокалиберной артсистемы сокрушила бы

бронеробот.

Даже оставшись без своего колдовского аппарата, бронеробот Леонарда оставался

опасным противником. Он действовал быстро и умело: перемещаясь от укрытия к укрытию и

стреляя, черный БР начал сближение. Соске уклонялся, пытаясь подавить противника огнем

и задержать.

Как же быть

дальше?

– Внимание. Нештатный рост температуры L D C - 1 . Радиус зоны подавления

снижается.

Левый

плечевой модуль не выдержал нагрузки и начал греться. Система охлаждения не смогла

справиться с хлещущим потоком энергии.

Еще немного

– и он

выйдет из строя. Через несколько секунд за ним наверняка последует и правый модуль

с правого плеча.

173

Если устройство

подавления прекратит функционировать, все будет кончено. С двумя

беззащитными людьми в манипуляторах сражаться на равных и победить машину

Леонарда будет невозможно. Соске не собирался жертвовать жизнями своих спутников, и ему не

оставалось ничего иного, как быстро отступать. Иначе погибнут все.

Все.

– Сержант, выбор невелик.

– Да, – кротко ответил Соске, двигаясь и стреляя. Если уходить – то это нужно сделать немедленно.

Не подпуская Леонарда, ретироваться на максимальной скорости, оторваться,

погрузиться на борт Гейбо-6,

ожидавшего за хребтом, и скрыться

в безбрежных ненаселенных пространствах.

– Задерживаться для проверки состояния Урц- 6 не имеет смысла. На основании

анализа ситуации и последних данных, поступивших по

тактической информационной сети…

– Перестань.

– … Он, с высокой степенью

вероятности, уже мертв.

– Замолчи!!!

Ты не понимаешь. Даже сейчас он может быть еще жив. Если немедленно оказать помощь, поддержать слабеющее дыхание – его можно будет спасти. Ведь я же выжил, несмотря на тяжелое ранение. Как ты осмеливаешься утверждать, что Курц, этот упрямец и редкостно живучий

нахал, умер в этой забытой богом глуши?!

Бросить его и

сбежать? Как можно так поступить?

Как, вернувшись, смотреть в

глаза Мао? Какие слова ей сказать?

– Модуль L D C - 1 отключен. Температура L D C - 2 растет.

Предохранители левого устройства перегорели.

Время стремительно утекало. Один взгляд на карту на дисплее

показал – надежды нет. Невозможно. Прорваться не получится – об этом кричал каждый топографический значок, каждая линия горизонталей, каждый угол и дистанция.

Ал говорил правду. Чистую правду.

– Решение за вами, сержант.

Ал больше не

пытался аргументировать и нажимать. Терпеливо и молча ждал ответа пилота.

– …Отходим.

– Вас понял.

Огонь из помпового орудия – беспрерывно, на расплав ствола. Брошенные веером фугасные гранаты

взорвались в воздухе, ослепив и оглушив все поисковые локаторы – Ал подорвал их очередью из

головных пулеметов. Пользуясь замешательством противника и преимуществом в дальности

прыжка, «Лаэватейн» миновал зубчатый хребет и нырнул в таежный распадок.

Гейбо-6 висел на небольшой высоте, готовый в любой момент рвануть

вверх. Пренебрегая обычной процедурой тросовой стыковки, Соске заставил «Лаэватейн» прыгнуть и уцепиться одним

манипулятором за грузовой крюк под днищем вертолета. Командир «Пейв Мара», не сказав ни слова, дал по газам и машина, все разгоняясь, помчалась прочь.

Оставив

Янск-11 позади,

на восток, над безбрежным холодным морем тайги.

– Сбежали. Хм.

174

Наблюдая, как сходит на нет воздействие глушителя эффекта лямбда драйвера

по мере того, как уносящий Сагару Соске вертолет уходит все дальше, и, наконец, исчезает полностью, Леонард задумчиво покусал губу.

Решив, что преследовать их бессмысленно, он повернул бронеробот обратно. Несмотря на то, что его машина могла левитировать

и двигаться, не уступая в

скорости и

потолке полета вертолету, Леонард не сбирался рисковать. Снова попасть в поле действия

глушителя было бы неприятно – даже «Белиал» не выдержал бы падения с километровой высоты без поддержки лямбда

драйвера.

Глушитель?

Безусловно, в теории такое устройство было возможно, но неужели Тесса так продвинулась

в головоломных науках, что смогла сконструировать нечто подобное? Удивительно.

Тем более удивительно, что он навскидку оценил этот красно-белый бронеробот как несколько

уступающий по возможностям лямбда драйвера даже «Арбалету», с которым ему пришлось

сразиться раньше. Этот БР едва-едва сумел уклониться от атаки с большого расстояния ускоренными

полем снарядами.

Превосходство, которое имел Леонард,

осталось незыблемым.

Как он заметил , новая машина Сагары даже не несла на борту локаторы системы ECCS. Для нее станет проблемой даже

обнаружение стандартного бронеробота третьего поколения, оснащенного минимально эффективной

системой оптической и радиолокационной маскировки.

Что же, тем проще.

следующий раз

Леонард будет действовать более осмотрительно и непременно уничтожит его.

Хотя, следует признать… Каспер сделал ошибку.

Леонард раздраженно дернул бровью, взглянув на труп Вильгельма

Каспера, распростершийся под ступоходами неподвижного алого «Элигора». Оказавшаяся беззащитной машина

в горячке боя с Сагарой тоже получила несколько попаданий и теперь зияла

пробоинами.

Потеря Каспера была огорчительной. Фаулер и Сабина тоже были

талантливыми пилотами, но никто из них не смог бы состязаться с немцем в снайперской

стрельбе. Кто бы мог подумать, что карьера закаленного во множестве схваток ветерана закончится

так неожиданно.

В наушниках

раздался голос майора Калинина. Он уже поднялся на поверхность.

– С юго-западного

направления приближаются советские вертолеты, несущие десант. Не менее двух

эскадрилий. Прикажете вступить в бой?

Итак, русские тоже зашевелились. Леонард не мог сказать, как они смогли так быстро почуять, что в руинах мертвого города

происходит что-то необычное – это было неожиданно. Впрочем, в любом случае это советская территория, рано или поздно хозяева должны

были забеспокоиться.

– Нет. Нам здесь больше нечего искать. Потрудитесь собрать свои отряды

и без промедления отступить.

– Вас понял.

– Кстати, Каспер мертв. По всей видимости, снайпер из митриловского отряда – тоже. Оба были вашими подчиненными, хоть и в разное время.

Калинин помолчал. Недолго.

– Если это правда, то противнику

нанесен серьезный удар. Талант Вебера был даже большей угрозой, чем навыки

пилотирования Сагары Соске.

– Вы не расстроены? Даже

в глубине сердца?

– Если бы это

сердце было способно горевать, я

вырвал бы его и вышвырнул прочь.

Собрав уцелевших пехотинцев и погрузив БР Леонарда в Ми-26, отряд быстро и незаметно

отступил, оставив брошенный город таким же пустынным, как он был несколько часов назад.

Затишье перед бурей

Сэр Эдмонд Мэллори младший готов противостоять своему отцу. Как основателю Митрила, организации, от которой почти ничего не осталось. Как сын, которого обманывали в течение многих лет.

Он ехал один, без сопровождения. На старой, ржавой Тойоте, купленной у агента по продаже подержанных автомобилей. В течение четырех часов он двигался на запад от Лондона. Затем проехал мимо Хэлфорда, на границе Уэльса, после чего, полтора часа, на север.

Он начал скрываться около года назад, и сегодня планировал покончить с этой игрой в прятки. Досаждающий дождь и низкие седые облака на небе, делали пейзаж бесконечных, низких лугов унылым и несчастным. Вскоре, показалась небольшая деревушка - та, которую он не видел тридцать восемь лет. Она ничуть не изменилась со времен, когда он был маленьким мальчиком. Неизменный вид... Группа маленьких зданий во главе с небольшой церковью, оставались такими уже сто - нет, триста лет.

Эдмонд затормозил, и вышел из машины. Проверил свой Браунинг и сунул его в карман дешевой куртки на меху, направившись к небольшому дому около церкви. Он спускался по грязной тропинке, и от налипающей грязи его шаги становились тяжелее. Он отчетливо ощущал сталь 9мм пистолета в своем кармане, и капли дождя, на щеках... Холодные как лед.

Наконец он дошел до неприглядной, деревянной двери, ведущей в дом. Немного выждав, он попытался выбить ее ногой - не поддалась. Еще удар, другой - петли не выдержали, дверь, наконец, упала внутрь. С пистолетом на изготовке, он сделал шаг в комнату. Его тело двигалось машинально, сейчас, им руководила подготовка спецназа ВМС, которою он когда-то получил. Боевая стойка оставалась превосходной, даже ни смотря на то, что ему было уже за пятьдесят, он ловил взглядом каждый квадратный дюйм в доме.

Он преодолел пустую столовую, и двинулся дальше. Вошел в спальню, и увидел, седого человека в кресле-качалке. Восьмидюймовый телевизор, на столике, транслировал BBC news. «Прошло уже две недели с начала кризиса, и ситуация все ухудшается. Мятежи одновременно разразились в Польше, на Балканском полуострове, и в Курдистане. Обе стороны принимают решительные контрмеры. Армии Варшавского договора проводят крупномасштабные испытания ядерных ракет. Все государства-члены НАТО вошли в военное положение, получив установку "Готовится к худшему". Мы получаем многочисленные, неподтвержденные сообщения о мелких военных конфликтах, по всему миру»

В тусклом свете жидкокристаллического экрана Эдмонд разглядел утомленное лицо старика - это был Лорд Мэллори, его отец.

- Сэр Мэллори... Так вы все-таки, пришли, - старик, говорил так, словно не замечал пистолет в его руках. Отец всегда обращался к нему так, придерживаясь титула, даже когда тот был мальчишкой. Он и сам никогда не любил имя "Род", и предпочитал, чтобы к нему обращались "сэр Мэллори". Одна из причин этого состояла в том, чтобы не походить на отца, за свою храбрость во время службы на флоте, он стал рыцарем Ордена Бани, и этот титул был вполне оправдан.

- Я думал, ты придешь раньше.

- Я пришел так быстро, как смог.

- Я вижу.

[[image:/storage/reader-images/ca54bfdcb61240f4275d2120fefc05f907706021.png]]

Он закрыл Библию, что была в его руках, и осторожно положил на столик. Эдмонд заметил, что руки отца стали гораздо тоньше, чем когда он видел его в последний раз годом ранее.

- Только ты знаешь об этом месте, не так ли.

- Да, только я и ты, и дворецкий Дент. Да, я помню. Дент, не так давно, скончался. Так что нас осталось двое.

Каждый год, летом, отец и сын приезжали на неделю в эту деревню. Они оставляли мать и сестру дома, и оставались в этом небольшом доме, не занимаясь охотой, или верховой ездой. Отец не впустил даже дворецкого, который однажды, заволновавшись, пришел проведать их. Вместе, они делали обыкновенную работу по дому - заготавливали дрова, приносили воду из колодца, готовили цыпленка на обед.

В такой жизни не было ничего особенного, но для сына дворянина, это был источник драгоценного опыта. Здесь Эдмонд младший познавал жизнь обычного человека, не наследника Дома Мэллори. Он не хотел признавать этого, но все, что он узнал, благодаря такой жизни, пригодилось ему позже - и в Итоне и в вооруженных силах.

Лорд Мэллори посмотрел на улицу, его глаза остекленели.

- Дент... Что бы он сказал, увидев нас сейчас?

- Он посчитал бы это, достойным сожаления.

- Ммм, был бы он с нами. Возможно, он понял бы.

- Он? Почему?

- Когда ты был ранен на Фолклендских островах, он приехал ко мне с бутылкой вина - ChevalBlanc того же года, что ты родился, праздновать. Он сказал, "Сэр Эдмонд - теперь настоящий мужчина, ни в коем случае, не менее выдающийся, чем вы, сэр".

По выражению отца было неясно, хвалит ли он его, или оплакивает дворецкого. Однако Дент был прав. Он приехал сюда, не для того чтобы спросить совет отца, ему нужно было уладить одно дело.

- Ты приехал, чтобы убить меня, не так ли?

- Да. - Ответ Эдмонда был резок.

- Я бы хотел, чтоб ты выслушал меня... Причина, моего предательства, причина, по которой я продал им Митрил...

Этот пожилой мужчина, Лорд Мэллори, был одной из основных фигур в создании Митрил. Тайны вокруг ядерных ракет, которые использовались во время Войны в Персидском заливе, разгорающееся противостояние двух сверхдержав, этнические, религиозные и идеологические конфликты по всему миру, продовольственные и энергетические кризисы - эти неисчислимые небольшие угольки, тлея, разбрасывали искры... И если оставить их так, рано или поздно, они неизбежно приведут мир к разрушению в двадцать первом столетии. Это не было в национальных интересах. Политические деятели, чиновники, вооруженные силы любой страны были не в состоянии, справится с чем-то подобным. Подобно тому, когда предписания врача уже не имеют смысла, необходимо хирургическое вмешательство.

И тогда, Митрил, стал скальпелем, наносящим чрезвычайно точные удары. Мэллори немного походили на семью Трейси из фильма "Предвестники Бури", но их целью, было не спасение людей от стихийных бедствий, они защищали мир от войны.

Бюджет был далеко не первой проблемой, во время создания организации. Это стало возможным благодаря тому, что Лорд Мэллори сделал в свое время. Различными способами, Дом Мэллори приобрел большое количество недвижимости, корпораций, различную интеллектуальную собственность, и обширные связи. Главной проблемой стал поиск талантливых людей. Не было никакого смысла в сотне миллионов фунтов аппаратуры, без людей, которые бы ей управляли. Им были необходимы профессиональные солдаты, обладающие опытом, мастерством, и прежде всего, верой в дело. Ими должны были стать люди, намного моложе тех, кого знал Лорд Мэллори.

Не было никого, кто смог бы справится с этой проблемой, лучше его сына. Сэр Мэллори стал героем войны, получившим Орден Бани за спасение наследника престола, потерпевшего крушение вертолета, на территории, контролируемой противником. Впоследствии он отправлялся на миссии как офицер разведки, и благодаря ему, удалось предотвратить несколько кризисов. Мэллори смогли собрать огромное количество талантливых людей, благодаря его разведке.

При этих мыслях, он с горечью смотрел на своего сына.

- Я рисковал всем ради этой организации. Я поддерживал твои идеи, гордился тобой. Я был счастлив, что ты оставишь после себя подобное наследие. Я думал, когда ты был в армии, ты увидел реальность, худшее что этот мир может предложить, и начал полагать, что с этим можно бороться - и эта организация стала твоей целью.

- И все это, само по себе было иллюзией, - ответил Лорд Мэллори утомленным голосом: - Подумай сам... Митрил, вымышленный металл, придуманный лингвистом, с чрезмерно бурным воображением.

- И все это время, ты смеялся над нами?

- Я просто надеялся, что это станет возможным. Я видел зло, которое должно быть побеждено, и серебряный меч, который его победит.

- Что ж, мы стали им, разве нет?

- Нет, все пошло не по плану.

- Из-за того что ты сделал. Ты был основателем Митрил, и в то же время поддерживал связь с Амальгам. Перед их атакой, ты весьма удачно исчез, как будто зная, о нападении. Я знаю шифры, которые они используют - курсы акций производства прядильных машин, которыми ты владеешь. Эти цифры, затем, преобразовывались в таблицу определенных чисел посредством математических формул, опубликованных в одном торговом каталоге, и использовались в качестве кодов доступа.

Этот метод был прост, но сложен в расшифровке, и удобен в использовании, в сочетании с современными телекоммуникационными технологиями. Современный аналитик проигнорировал бы такие старые уловки, тогда как шпион пятидесятых - распознал бы, в отличие от нынешних спецслужбы...

- Те курсы акций - лишь мой личный шифр. Но ты проделал огромную работу.

- Я видел каталоги в твоем офисе. Некоторые числа были отмечены, и то же самое было в других статьях. После того, как я заметил это, я собирал данные за прошедшие шесть месяцев – на это потребовалось много времени, потому как я, был в бегах.

- И после того как твои подозрения подтвердились, ты решил встретиться со мной лицом к лицу.

- Такие вещи должны быть сделаны по правилам.

- Хм... Это так на тебя похоже.

- Однако я не понимаю. Почему? Ты создал эту организацию, просто для своего развлечения? И выбросил, когда устал от всего этого?

- Конечно же, нет, - спокойно произнес Мэллори старший, сделав высмеивающею гримасу. - Митрил, слишком велик, для игрушки.

- Тогда я хочу услышать твой ответ. Это... Совершенно на тебя не похоже. Привести врага и оставить ему организацию, которую сам же создал - для того чтобы жить здесь как отшельник? Я мог бы орать на тебя, я хочу, но я не понимаю причины. Почему?

Он говорил так, будто это было упреком супружеской верности, нарушенной его отцом.

- Ты и понятия не имеешь...

- О чем интересно?

- Ты знаешь, я могу сказать, что Митрил для меня, как внебрачный ребенок. Рожденный чтобы сражаться с Амальгам, этим я испортил так многое... Инструмент, который создает свои собственные правила. Вечная борьба между порядком и хаосом, добром и злом... Баланс между ними, который существовал испокон веков, может показаться таким банальным явлением...

- ...Испортил?..

- Сын... Ты ничего не знаешь об Амальгам. О ее происхождении. Мечта, которая заложена в ее основе.

- Мечта?.. Что за чушь...

В этот момент правая рука сэра Мэллори, что держала пистолет, взорвалась фонтаном крови - он толком не мог понять, что это было. Его отбросило, должно быть, он нажал на спусковой крючок случайно, поскольку выстрел вошел в стену. На мгновение он подумал, что дело было в оружии, пуля, взорвалась внутри ствола - но это было невозможно. Должно быть, в него выстрелили через окно, его рука была чуть выше уровня подоконника.

Кто это был? Как давно он наблюдал? Как он попал в него?

Вопросы помчались через его голову. Он инстинктивно укрылся, и осмотрел руку. Боль была столь сильной, что казалось, повреждено все предплечье, но, в целом все было в порядке - кроме отсутствующего мизинца, и обильного кровотечения.

"Идиот - я - идиот", он ругал себя за то, что был так неосторожен. Он не думал о своем отце. Инстинкты попавшего в засаду солдата толкали вперед, и, проклиная себя еще больше, он потянулся к оружию.

Прежде, чем он успел сделать это, человек, одетый полностью в черное, выскочил из дверного проема кухни. Перескочив кровать, он ударом ноги отшвырнул пистолет. После чего, ударил Мэллори младшего прикладом SMG в висок. Последний думал, будто в его голове что-то взорвалось и, потеряв равновесие, рухнул на пол. Его разум погружался во тьму.

Он едва был в сознании, когда увидел лицо человека, подошедшего ближе. Похоже, он был командиром группы, которая только что проникла в дом. Седая борода и усы... Вечно мрачное лицо, с чертами, выточенными из мрамора. Он выглядел старше, чем Лорд Мэллори, но это, конечно, была иллюзия. На самом деле, этот человек был того же возраста что и Эдмонд, человек, которого он очень хорошо знал...

- A-Андрей Калинин...

- Сэр Мэллори. Давно не виделись, - он отвечал почти дружественным тоном. Да, это был бывший командующий Западного Тихоокеанского штурмового подразделения Митрил.

Нападение заняло у них меньше минуты. По приказу Калинина они обыскали Мэллори и оказали ему первую медицинскую помощь. Похоже, они не собирались убивать его прямо сейчас. Боль в руке не давала ему терять сознание. Его отец оставался в кресле, как будто ничего необычного не произошло, но похоже, даже он не ожидал этого вторжения. Это не была ловушка, оставленная Мэллори старшим. В этом он был уверен.

Калинин подтвердил его предположение:

- Сэр Мэллори, мы следим за вами вот уже два месяца. Мы не могли обнаружить местоположение вашего отца, поэтому, начали выслеживать вас.

- Вы просто следовали за мною... Чтобы я привел вас к отцу.

- Верно.

Калинин слегка кивнул, и его подчиненные начали покидать комнату. Немного подождав, он продолжил.

- У Вашего отца есть некоторая информация, очень важная для нас. Как будто ожидая этих слов, Мэллори старший спокойно произнес:

- Регистр имен, не так ли.

- Что?..

- Таким образом, вы действительно, мистер Меркурий. Кроме регистра имен, есть и другие вещи, которые мы бы хотели уточнить прежде, чем ваш сын убьет вас, так что прошу прощение за вторжение.

Эдмонд не понимал, о чем говорит Калинин, или просто не хотел понимать.

- Регистр имен?.. Мистер Меркурий? О чем вы говорите?

- У Амальгам есть человек, который исполняет обязанности председателя, - терпеливо объяснил Калинин. - Он не обязательно участвует в процессе выработки тактики, но он - единственный человек с административными полномочиями над всем. Есть минимум правил - он - тот, кто приводит их в жизнь, и наблюдает за работой организации. Это - мистер Меркурий.

- И им был... Мой отец?

Сэр Мэллори, с недоверием уставился на старика. Последний закрепил его пристальный взгляд на какой-то точке в космосе, и, казалось, не услышал ничего, из сказанного в материальном мире.

- Не так ли? Лорд Мэллори?

Упрямое молчание отца раздражало еще больше и, чувствуя, как боль обжигает его руку, он повысил голос.

- Ответь, отец!

После паузы Мэллори старший, наконец, начал говорить.

- Как сказал этот Русский... Я - председатель Амальгам, господин Меркурий.

- Ты...

- Я думал, когда-нибудь поговорить с тобой об этом. Когда ты узнаешь больше, и станешь зрелым, возможно ты бы мог стать моим преемником - я думал именно так.

Это была какая-то плохая шутка? Его сыну было уже пятьдесят лет, и назвать его незрелым - просто смешно. Но - преемник?.. "Я могу быть сыном предателя, но это не означает что я - такой же!" - он хотел крикнуть, но его отец говорил так, будто пытался успокоить себя, нежели, критиковать его.

- Я не стыжусь этого. Изначально, Амальгам не была некой злой организацией.

- Какая часть террористической организации, которая провоцирует вооруженные конфликты, чтобы зарабатывать деньги, не является злой?!

- Это сейчас. Но так было не всегда. Ты знаешь, что она была создана сразу после войны, в 1948?

- Сорок восьмом?.. Это... Неожиданно.

- Да, этого не знали даже мы, - вмешался Калинин, говоря почтительным тоном. - Мы знали, что она довольно стара, но казалось, никто, не знал всю ее историю. Всем этим руководил этот человек. Были многие люди, которые носили титул мистера Голда или Сильвера, но ни один из них не знал, кем был их предшественник. Они были связаны только числами на страницах каталога. Назовете вы это, террористической организацией или недоброжелательным тайным обществом, не важно - факт в том - что, используя этот специфический процесс принятия решений, им удалось повлиять на мир.

- Они не знали ни лиц, ни имен друг друга. В этом и заключалась, ее сила, - кивнул Мэллори старший. - Никто не мог сформировать и управлять кланами или фракциями внутри организации. Например, я все еще помню, что во время кубинского кризиса было три человека, называющие себя непосредственно мистер Голд, и никто не мог сказать, кто из них говорит в данный момент.

- И это, тем не менее, работало?

- Ох, этого было достаточно. Один из тех, которые называли себя непосредственно мистер Голд, был близким соратником Хрущева. Он решительно выступал за ликвидацию ракет, развернутых на Кубе. Остальные, а также часть высших эшелонов власти, двигались, чтобы помочь ему.

- Ты сейчас, просто смеешься надо мной, - фыркнул Эдмонд.

В современном мире, почти каждый знал, о кубинском ракетном кризисе. В 1962 советские ракеты среднего диапазона, несущие ядерные боеголовки, были развернуты на Кубе, что для Соединенных Штатов, было равносильно приставленному к голове пистолету, на что они отреагировали в полную силу. Напряженность между двумя этими противниками была на беспрецедентном уровне, и люди серьезно задумывались о возможности ядерной войны. Это был критический момент, который решал судьбу человечества в целом. Данный военный кризис был разрешен по воле лидеров двух этих стран; но Мэллори старший подразумевал, что Генеральный секретарь Хрущев действовал под влиянием Амальгам. А это означало, что она фактически спасла мир?..

- Сын, вероятно, ты думаешь: как могло случиться, что мой враг спас человечество? И не хочешь в это верить, - сказал старик, будто он ясно видел мысли Эдмонда. - Но как я уже неоднократно говорил, Амальгам изначально была организацией, основанной на мечте. Мечта, что после падения Нацистской Германии мы могли бы начать все сначала – находилась под угрозой из-за холодной войны. Однако большинство людей думают одинаково как на востоке, так и на западе. Мой дед, занимавший важную позицию в военной разведке, создал эту организацию с четырьмя аналогично мыслящими людьми: Американским нефтяным магнатом, Российским ученым, Немецким офицером СС и Японским торговцем. Добавьте к ним моего дедушку с его огромным богатством недвижимого имущества и знании криптографии...

- Всего пятеро?

- Пятеро самых умных мужчин того времени, пятеро гениев. Несмотря на их, абсолютно различное происхождение и вероисповедание, они были объединены мечтой о будущем для всего человечества. Их разделяли принципы, но этот союз был создан с одной целью - руководить миром из тени. Именно поэтому, они назвали себя Амальгам.

- "Будущее для всего человечества", из всех вещей... Какая дерзость - пробормотал Калинин. - Митрил был почти таким же, не так ли? Хотя лозунги, которыми они руководствовались, немного отличались.

- Даже теперь вы говорите, как грязный предатель...

- Я сказал только правду... Я вижу, что часть силы, идеи тех пятерых жива в вас. - Его слова прозвучали как мрачная шутка.

Сэр Мэллори не был лицемером или упрямым сторонником своей организации. Он понимал, насколько верным было наблюдение Калинина.

- Хорошо. Я понимаю, так называемую мечту Амальгам. Я даже вижу, результаты ее трудов. И могу предположить, что дальше все пошло своим путем.

- К сожалению, да. Поскольку сеть Амальгам расширилась, число ее членов увеличивалось. Пятеро основателей, в конечном счете, отошли от дел, и их имена были взяты вновь прибывшими. Через двадцать лет, приблизительно конец шестидесятых, размер организации был таков, что участники едва могли осознать ее масштабы.

- Тогда, война во Вьетнаме?

- Амальгам, конечно, не участвовала непосредственно во всем, но можно сказать, что она стала одной из причин, по которой война затянулась. Некоторые руководители, считали, что завершение войны принесет еще большие убытки, хотя возможно сами этого не осознавали... Затем они просто стали действовать в своих собственных интересах, для получения личной выгоды. Планы, которые отклонились от идеалов организации, конфликт интересов, окончательные решения, разбавленные компромиссами... И поскольку внутреннее давление нарастало, они начали играть нечестно. Новые правила создавались моментально, будто при игре в кости, где каждый пытался обмануть соперника.

- А затем тридцать лет, и новое поколение.

- Да, те, кто сейчас состоят в ней, не имеют никакого отношения к оригинальной идее. Дураки, опьяненные собственной властью, играющие с ее силой.

Стало ясно, что организация отступила от своей высокой цели и превратилась в чрезвычайно зажравшееся существо, которое беспокоит лишь, ее собственная безопасность. Это довольно типичный случай коррупции. Независимо от того, сколько блестящих мужчин там собралось, и насколько приспособленной была система, в конце концов, она не смогла не прогнить изнутри.

- Хорошо, таким образом, она стала своего рода советом, без какой либо идеи или цели. И та часть, что осталась, стремилась выжить любой ценой, сделав управление организации невозможным.

- Верно. Я занял место моего отца на посту главы организации около двадцати лет назад. Уже тогда она была неуправляема. Титул "Мистер Меркурий" имел внушительную репутацию, но моя роль, не давала решающего голоса - она состояла в управлении. Поддерживать сеть организации, исключать тех, кто нарушил правила, не позволять никому, прервать разговор сотрудников... Однако пытаться заставить, кого-либо слушать первоначальные идеи, было бесполезно. Кроме того, власть мистера Меркурия опиралась на тот факт, что он был беспристрастен, и исключал свои собственные интересы. Мои руки были связаны.

- Вы не могли хотя бы попытаться разрушить сеть? Без нее, вероятно, развалилась бы организация.

- Невозможно, - глубоко вздохнул Мэллори старший. - Пятнадцать лет назад я всерьез рассматривал любые варианты, я хотел ее уничтожить. Тогда, конечно, не было никаких онлайн встреч, нежели сейчас; вместо этого, мы общались через рекламные объявления, содержащие зашифрованные данные, в некоторых газетах по всему миру. У каждого лидера был свой собственный ключ шифра, который создавался самостоятельно. Если я использовал курсы акций своей компании, некоторые использовали, например числа, проходившие в прогнозе погоды Восточного побережья Америки, или строку символов в ежедневной колонке таблоида. Я предполагаю, что авторы тех сплетен понятия не имели, как их мелкая работа использовалась... Во всяком случае, не было возможности хоть как-то уничтожить их собственных средства шифрования. Несколько резервных линий связи всегда оставались доступными, но прежде всего, ничто не могло уничтожить публичные средства взаимосвязи. А теперь, из-за Интернета, почти ничего нельзя сделать, чтобы нарушить их коммуникации.

Мэллори старший взглянул на Калинина и продолжил.

- Хотя мистер Сильвер, кажется, сделал именно это.

- Он действительно имеет ограниченную способность видеть будущее. Это позволяет ему прогнозировать шифры, используемые протоколы и, проанализировав - использовать, - с легкостью кивнул Калинин.

- Значит, он использовал некий вирус?

- Проще говоря, что-то подобное. Это не просто электронный вирус, он имеет психологическое воздействие, на что потребовалось немало времени.

Сэр Эдмонд чувствовал, что не мог полностью ухватить суть разговора между отцом и Калинином. Похоже, один из членов организации пытался захватить власть изнутри, и преуспел. У боли в его ране не было никакого намерения остановиться, и сейчас он бы кричал и проклинал все на свете, если бы не присутствие тех двоих.

- О чем я только что говорил... Ах, да, - поскольку я, как уже говорилось, не смог ничего сделать, чтобы остановить эту чрезвычайно раздутую организацию...

- Для этого ты создал Митрил?

- Верно. Если я ничего не мог сделать изнутри, я создал внешнюю угрозу, чтобы посмотреть, как станет действовать Амальгам. В то время... Ядерная боеголовка на войне в Персидском заливе. Вершина гордости Амальгам...

Один таинственный ядерный удар, который стал причиной неблагоприятной ситуации на Ближнем Востоке. Был ни чем иным как рукотворной работой Амальгам.

- Тогда я решил, что необходимо создать организацию, которая сможет остановить их.

- О, в самом деле. Тобой руководила столь благородная цель?

- Иного пути не было.

- Я видел только то, как ты скрылся, когда две преданные тобой организации, сражались между собой, в то время как ты продавал их друг другу. Даже если для пользы аргумента мы предположим, что у тебя была благородная цель, эта твоя небольшая игра непростительна. Какая роскошная комбинация трусости и высокомерия!

- Ты ведешь себя как ребенок, успокойся.

Но у сэра Мэллори не было никакого намерения успокоиться.

- Ты предал не только эти организации, ты предал меня! Своего сына! Ты манипулировал, использовал меня, чтобы заполучить людей для организации, в которых ты так нуждался!

- Это - работа, для которой ты подходил. Романтик в прагматисте скрывается, кто еще мог стать мозгами позади Митрил?

- Как ты смеешь...

- Твоя реакция - разочарование, не так ли. Если бы ты был настоящим Мэллори, то был бы разочарован в первую очередь в себе, не дожидаясь действий своего отца.

Эдмонд никогда в своей жизни не ощущал такой ярости. Он в полной мере осознавал факт, что сейчас он готов - нет, он хочет убить своего отца своими собственными руками. На пути из своего укрытия, в Лондоне, он много раз спрашивал себя - будет ли он в состоянии выстрелить в своего собственного отца? Теперь этот вопрос его не тревожил.

- Я рад, что забрал ваше оружие, - спокойно произнес Калинин, наблюдая за ним.

- Его намерения вполне ясны, мистер Калинин. Что ж, есть что-то, что вы хотели бы обсудить. Мне закончить свою историю?

- Нет, этого вполне достаточно.

Калинин, вероятно, тоже не знал большую часть истории этой организации, и какое отношение она имеет к различным инцидентам, но он смог получить общее представление во время этого рассказа. Он больше не желал видеть ссору отца и сына.

- И так, могу ли я попросить, чтобы вы любезно передали мне "регистр имен"?

Услышав настойчивую просьбу Калинина, Мэллори старший нахмурился.

- Он не полон.

- Не имеет значения, - быстро ответил Калинин, будто ожидая этих слов. - Вам, сэр, должны быть известны, по крайней мере, лидеры организации, от ее основания и до нашего времени. Примером тому может послужить то, что мистер Меркурий, отстранял сотрудников за нарушение правил - позволяя другим участникам узнать его имя.

Однако, это все, что мог сделать руководитель, не принимая непосредственного участия, в противном случае он рискует потерять доверие остальных.

Способность Леонарда Тестароссы предсказывать будущее, независимо от того на сколько ограниченно, позволяла ему более или менее представлять текущее состояние организации и ее членов, однако он ничего не знал о ее прошлом. Единственным человеком, владеющим подобной информацией, был мистер Меркурий.

- Позвольте узнать, что вы планируете сделать с данными о прошлых участниках? Их главным образом уже не стало.

- Всегда необходимо знать основы, сэр.

Мэллори старшему ни к чему знать обо всем. У группы, которой принадлежал Калинин, уже была информация о большинстве участников, и соответственно все необходимое для захвата власти в Амальгам. Информация о настоящем, была для них бесполезной. Однако в прошлом Амальгам дела обстояли совсем иначе, особенно, приблизительно восемнадцать лет назад. Это был поворотный момент. Если современный мир будет возвращен на путь истинный, та Амальгам, окажется весьма полезной. Эта информация была своего рода руководством к созданию нового мира, и для этого ей необходимо знать регистр имен. Калинин всего на всего подчиняется приказам.

- Мистер Калинин... Для меня, как руководителя этой организации, есть черта, которую я не могу пересечь. В противном случае, я бы давно продал эти знания.

- И вы готовы защищать эту "черту" любой ценой?

Этот внезапный приступ верности казался абсурдным. Этот человек создал Митрил, "Лигу справедливости" - организацию, которая боролась с Амальгам и составляла извращенный баланс добра и зла. Что могло заставить этого человека так упрямо защищать прошлое организации?

- Я бы хотел посмотреть, на ваши попытки вытащить из меня эту информацию. И если вы ждете, что я просто передам ее вам в подарочной упаковке, вы глубоко заблуждаетесь.

- Тогда прошу меня простить.

Калинин осмотрел комнату, остановившись на книжной полке, он начал быстро выбрасывать книги на пол. Ему потребовалось меньше минуты. Облако, пахнущей гнилью, пыли заполнило комнату, и Эдмонд закашлялся.

Калинин взял очередную книгу, и собирался было бросить ее, но остановился.

- Нет. Не здесь.

Его взгляд упал на Библию, которая лежала на маленьком приставном столике, около Мэллори старшего. Он поднял ее и открыл, провел пальцем по корешку книги, после чего потянул страницы. Они оторвались, открывая вид на старый, свернутый листок желтоватой бумаги. Каждый его квадратный дюйм был исписан шифром, и становилось очевидно - это и был "регистр имен". Калинин осмотрел его, мягко сложил и поместил в нагрудный карман.

- ...Как вы узнали?

- Сокрытие грязных тайн в обложке Библии - так поступил бы такой человек как вы.

- Гм, и правда... Казалось уместным скрыть это, в Вульгате, - кивнул, указывая на Библию, старик.

Ключом шифра, вероятно, была строка в книге - примитивная мера по современным стандартам. При помощи компьютерного анализа, его расшифровка не займет и часу.

Мэллори старший гримасничал как испорченный ребенок, внезапно лишенный его любимой игрушки. Предположение, вероятно, оказалось верным.

- Ну, кажется, мы получили от вас все что хотели, сэр. Вы вольны делать все что хотите, - сказал Калинин, взяв Библию, и повернувшись к двери.

- Вы не собираетесь меня устранить? - бросил Мэллори старший.

- В этом нет необходимости. Теперь, вы бессильны.

- Значит, я - уже часть прошлого.

- Не только. Вы здесь заключенный, своего собственного устройства.

Старик, вероятно, не покидал этой комнаты. Он был связан невидимыми цепями, которые сам же сделал.

Калинин бросил взгляд на его сына. Лицо Мэллори младшего было достаточно бледным, но он все еще видел в нем холодное намерение убить отца. Казалось, он уже забыл о боли, и его намерение убийства, оставляло его безразличным к тому, что только что произошло между его отцом и Калинином.

Отец, который отказался бороться. Сын, остававшийся в сознании только благодаря гневу, вызванному предательством отца. Внезапно Калинин понял, как эта печальная картина напоминала его самого и Соске, и горько улыбнулся. Еще большим абсурдом казались слова, что он сказал, старику, - фактически своему отражению - что тот находился в плену. Разве сам Калинин не был связан цепями прошлого?..

Как будто ведомый неким импульсом, Калинин остановился, вынул оружие и протянул Эдмонду Мэллори.

- Это ваше.

Он покинул комнату, даже не оглядываясь назад. Он слышал, что сэр Мэллори схватил оружие, естественно, не для того чтобы застрелится.

За пределами дома его приветствовал дождь, который лил сейчас куда сильнее. Возле двух черных фургонов, припаркованных возле Тойоты, которую не так давно вел Мэллори младший, под дождем, его молча ожидали шестеро подчиненных.

- Уходим.

Его подчиненные сели в машины, так же молча, и покинули деревню. По пути назад Калинин думал, что эти люди не были похожи на тех, кого он не так давно вел в бой - лишенные человечности, доброты, и умения. Однако так было легче для него самого. Ему не приходилось слушать бессмысленные беседы, ему было все равно, когда один из них получит ранение. Да, на этом пути, так будет лучше.

Когда он садился на переднее сиденье одного из фургонов, он услышал приглушенный выстрел изнутри небольшого дома. Водитель запнулся на долю секунды, и завел двигатель, будто ничего не произошло. Не было никакого крика, хотя голос, полный горечи и гнева, достиг ушей Калинина. Фургон тронулся, его колеса, вздымали грязь, и Калинин больше ничего не слышал. Возможно, Мэллори старший был все еще жив. Это место... Не факт, что он ждал своего сына в деревне, о которой знали только они, однако это доказывает его искреннее желание исправить отношения? Вместо того чтобы быть убитым неизвестным убийцей где-то в другом месте, один выстрел, освобождающий его от бремени, был бы подходящим завершением его жизни. Если нельзя было надеяться, хотя бы на такой мир...

Индикатор на его спутниковом телефоне вспыхнул, указывая, что канал коммуникации был открыт.

- Я получил регистр.

- Хорошо. Быстро возвращайтесь, - услышал он голос Леонарда. Не считая незначительной временной задержки, канал был совершенно чист. - Необходимо как можно скорее доставить его сюда.

- Как можно скорее? У нас есть проблемы?

- Несмотря ни на что моя сестра и ее команда пронюхали о нас. Ну, на самом деле, спутниковая связь не так уж безопасна, это был лишь вопрос времени.

- Наши контрмеры?

- Думают, я позволю ВМС США делать свою работу. Попытка потопить «ToyBox» все, что им нужно – на самом деле, это то, чем они и должны заниматься.

* * *

- Капитан, гидролокатор! Торпеда - расстояние две тысячи пятьсот, приближаясь на скорости в пятьдесят узлов!

Когда напряженный голос оператора гидролокатора объявил об этом, в ту же секунду, главный экран, отображающий карту области океана, покраснел предупреждающими сигналами. Это был Марк 48, запущенный с боевого корабля ВМС США Augusta, атомной субмарины, охотника-убийцы флота Соединенных Штатов.

Сидевшая в капитанском кресле Тесса, среагировала мгновенно.

- Право руля, направление два-девять-ноль, держать скорость.

- Ай-ай, мэм. Право руля, два-девять-ноль, держать скорость, - повторил старший помощник Мардукас, как обычно стоявший рядом с ней.

Нельзя было назвать это лучшим маневром для того, чтобы избежать этой торпеды. Общепринятая тактика состояла бы в том, чтобы установить курс на восток и ускориться, очевидно, некоторые члены команды так и думали, но Мардукас оставался абсолютно спокойным. Заметив их реакцию, он лишь слегка покачал головой, они прекрасно знали, что это означало только одно, "Немедленно выполняйте приказ".

Как и ожидал капитан, гидролокатор вскоре обнаружил еще один сигнал.

Контакт! Направление два-девять-три расстояния восемьсот, приближается на скорости в пятьдесят узлов!

- Ах, вот и они, - пробормотала Тесса с удовлетворенной улыбкой.

Если бы они последовали стандартной тактике, то пошли бы прямиком в ловушку врага. Она с легкостью предугадала, что у противника будет подкрепление, как и то, что они нападут отсюда.

- Держать курс. Снизить скорость.

- Придерживаться курса, снизить скорость, есть.

- Открыть шахты три и четыре.

- Открыть три и четыре, есть. Установка цели завершена.

- Чудесно. Оружие огонь.

- Ай-ай, мэм. Торпеды выпущены.

Две торпеды ADCAP были выпущены из кормы «Де Данаан» - они были не чем иным как уловкой, чтобы нарушить вражеское построение. У одной из подводных лодок, идущей на «Де Данаан», не оставалось другого выбора, кроме как начать маневр уклонения.

Первые торпеды, запущенные противником, быстро приближались, о чем ясно говорили числа на экране. Семьсот ярдов, шестьсот, пятьсот...

Самое время.

- Право руля, три-три-пять. Остановка двигателя, пассивный EMFC.

- Есть, право руля три-три-пять. Полная остановка, EMFC в пассивный режим.

Дождавшись, чтобы привлечь вражеские торпеды достаточно близко, Тесса заставила судно выполнить крутой вираж, в то же самое время, задействовав EMFC, систему, которая, вместе со специальным сплавом, покрывающим корпус судна, решительно уменьшала сопротивление морской воды.

Маневр послал огромный корпус «Туаты Де Данаан», вскользь сквозь воду словно автомобиль на льду. Это было невообразимо для обычной субмарины.

Пол командирского мостика круто накренился, и все, что не было закреплено, начало скользить на левый борт.

- ...Приготовится!

Система наведения вражеской торпеды не могла следовать за таким быстрым и нерегулярным движением, вследствие чего взорвалась на расстоянии приблизительно в шестьсот пятьдесят ярдов. От ударной волны командирский мостик встряхнуло, главный экран замерцал.

- Активировать EMFC! Курс один-один-ноль, огонь первой и второй по готовности!

- Есть, мэм! EMFC в активный режим. Курс один-один-ноль, орудие огонь.

Время атаки выбрано так, что вражеский гидролокатор будет не в состоянии обнаружить запуск торпед «Де Данаан» позади взрыва. Теперь, завершив маневр, они стреляли во врага, который был позади них.

- Первая и вторая торпеды ушли.

- Превосходно. Лево руля, вперед, скорость одна треть, курс "ноль четыре ноль". Держимся на девяти сотнях, переложить руль на двадцать градусов. Мы прорвемся через них с севера-северо-восточной стороны.

- Да, капитан.

Даже притом, что это было отступление, Мардукас казался удовлетворенным. Оставшиеся вражеские торпеды были полностью сбиты с цели взрывами и после нескольких минут, когда их системы безопасности сработают, принудив их двигатели к остановке, они спокойно уйдут в глубины океана. Торпеды, запущенные "Де Данаан", не взорвались бы, даже поразив свою цель. Это были лишь пешки Амальгам, которым, вероятно, самим было любопытно, почему они так внезапно должны были выследить «ToyBox». Они хотели по возможности избежать кровопролития... Однако их противник был "серьезен", стреляя в них боевыми снарядами. Но они не атаковали, даже когда представился момент, повинуясь, казалось бессмысленным инстинктам...

[[image:/storage/reader-images/62302e95c399f18348e00005014d080625baaf11.png]]

Действительно ли было необходимо так запросто уйти? Насколько они могли судить есть три американских субмарины охотника-убийцы, и, по крайней мере, еще одна, ниже теплового слоя. Если бы они немедленно сделали поправку курса, запустили торпеды ADCAP, мины ADSLMM и MAGROC, все четыре цели были бы уничтожены.

Должны ли они?..

Если бы они уничтожили своих преследователей, то их собственная команда, те, кто был на стороже более двадцати часов, могли, наконец, получить не большой отдых. Да, это легко сделать...

- Капитан, - голос Мардукаса прервал ее мысли, - мы должны перезарядить тот же самый тип торпед?

Обычно, это имело бы место, однако если они хотят перейти к уничтожению противника, следовало бы отдать команду о загрузке двух ADSLMM. Этот вопрос был очень косвенный способ Мардукаса подтвердить ее намерения. Она посмотрела на своего помощника, который, как обычно, стоял возле нее, и заметила, что тот немного поднял бровь. Его сообщение было равносильно: "Ваши намерения мне ясны, однако, я против этого".

- Да, тот же самый тип. Давайте покинем эту область как можно скорее. Ответ был эквивалентен высказыванию, "Я понимаю, но мы не станем нападать".

- Да, капитан.

«Туатха Де Данаан» спускалась к девятистам футам и выравнивалась, продвигаясь на северо-северо-восточный курс в полной тишине.

* * *

После того, как на субмарине была снята полная боевая готовность, и в процедуре шумоподавления больше не было необходимости, ангар главной палубы снова оживился членами экипажа, появляющиеся из любой дыры, в которой они скрывались во время боя, и сейчас возобновляли свою работу. Некоторые были заняты транспортировкой ротационных машин, другие собрались вокруг AS, которые были похожи на скелеты, с них была снята броня и теперь они представляли голые структуры. Каждая машина подвергалась техническому обслуживанию, и Сагара Соске был занят, помогая своим.

ARX-8 «Лаэватейн», их единственная машина, оборудованная Лямбда-драйвером, и возможно вторая самая сильная в мире. Белый, с участками багрово-красной брони, по сравнению с M9 «Гернсбек» он выглядел очень агрессивно.

Тем не менее, с точки зрения технического обслуживания, Соске мог сделать немногое. Главным образом он делал простые вещи, которые команда обслуживания доверяла ему, вроде проверки добросовестности искусственного интеллекта машины. И если бы он коснулся какой-либо детали самостоятельно, то лейтенант Сакс (Главный механик), был бы, вероятно, в ярости за пределами разумного. Также как и в любой армии мира - механики, заботящиеся о машине, за которую они несут ответственность, как о ребенке, "предоставляют" ее пилоту лишь для вылазки.

- Пожалуйста, переведите настройки шестого сустава правой руки, в положение двенадцать. - Пришел как звуковой, так и текстовый запрос Ала, искусственного интеллекта машины.

- Опять шестого? Ты только что сказал нам перевести его в положение ноль пять, - сказал Соске, в микрофон гарнитуры.

- Выяснилось, что уровень изнашивания пакетов мускул три два - три семь превысил первоначально принятый. Пожалуйста, установите положение двенадцать.

- Понял, - Соске дал указания ближайшему механику.

Тот кивнул и внес небольшую корректировку на маленькой заслонке, искусственного сустава.

- Похоже, она должна быть всё-таки в положении "ноль пять", пожалуйста, верните ее обратно.

- Что на этот раз?

- В положении двенадцать первые десять пакетов мускул имеют превышенное давление. Я прихожу к заключению, что операции должны проходить в положении "ноль пять".

Соске решил пока терпеть жалобы, и сообщил механику. Последний, пожал плечами и последовал рекомендациям машины.

- Готово. Доволен?

- Я сожалею, но давайте попробуем "ноль восемь".

- Эй, послушай...

- Поправка. Оставьте в положении двенадцать, пожалуйста.

- Ну и которое из них?

- Нет, я думаю, положение пятнадцать, было бы лучше...

- Подумай прежде, чем сказать, черт побери.

- Хорошо...

Соске выключил коммуникатор, снял наушники и положил на стол. Он был сыт по горло капризами Ала.

- Так... В какое положение поставить? - поинтересовался механик.

- Положение двенадцать прекрасно.

Так или иначе, Ал возвратился бы к этому.

Сказав механику, о своем предположении, Соске возвратился к ноутбуку, в котором его ждало незаконченное дело. Это был документ, с которым он возился долгое время, по своему собственному желанию. Было принято решение, чтобы все члены Митрил уделили время, составлению письменного документа, который послужил бы их завещанием, и указывал, кому они оставляют свою собственность. Кроме того переписывание одобрялось, но не требовалось каждый год от членов его отделения. Прошлый раз, Соске делал это, два года назад. Он не хотел касаться этого снова, однако секретарь Тессы, Вирэн, напоминала ему об этом настолько часто, что он все же решил его пересмотреть

[[image:/storage/reader-images/144f035fc16657f02cfa31bee39f50b675ca2e33.png]]

Записать свое имущество в практичный, краткий список, не составляло труда. Вопросы появились позже: не было ничего особенного, чтобы он мог сказать кому либо, он счел очень трудным написать что-то для его знакомых, друзей и товарищей по оружию. Будет ли он писать о том, каким человеком он был, что чувствовал все это время, за что боролся? По правде, все это казалось ему не важным. Написать о чем-то определенном? Но слишком многое случилось, чтобы скомпоновать что либо. Победы, поражения, спасенные и оборванные жизни... Уже казалось невозможным распутать это бесчисленное количество переплетенных инцидентов и написать что-то о каждом. Если бы он погиб, только одно сообщение, он мог бы оставить всем живым, всем кто продолжает играть с судьбой.

“Удачи”

Вот и все. Еще с древних времен эта простая фраза, с несколькими изменениями, была тем, что умирающие воины, оставляли своим товарищам. Они могли сказать "Благослови вас Бог", или "До встречи в другом мире", но смысл оставался тем же.

Значит, он сказал бы это и Канаме Чидори?..

Нет, конечно, нет. Слишком многое, он хотел сказать именно ей. Так сильно, что не знал, с чего начать. И в то же самое время он чувствовал, что никаких слов не требовалось. Он представил, чтобы она чувствовала, если бы возвратится к своему истинному Я. Она бы страдала, винила себя, и попыталась бы искупить вину... Словно Тесса. Может ли он написать что-то, такой как она?

После того, как он пожелал "удачи" всем своим товарищам, он заметил, что лампочка сигнала коммуникатора мигала. Его звал Ал.

- Так, решил наконец? - спросил Соске, надевая наушники.

- Давай пойдем с положением двенадцать.

- Так я и думал.

Все как он и предполагал - фактически, в эти дни он мог в некоторой степени предугадывать поведение Ала. Он понимал, что в этом не было ничего сверхъестественного, не более чем удачное предположение. Это близко к тому, когда Ваша собака умоляющим взглядом смотрит на вас, вы понимаете, что она хочет выйти на прогулку.

Затем, Соске и Ал вернулись к техническим аргументам. На сей раз главной проблемой, оказался уровень изнашивание «Лаэватейна».

- ...Весь скелет страдает от износа и усталости металла. Пока мое программное обеспечение это компенсирует, однако маневров с перегрузкой свыше 20G следует избегать, насколько это возможно.

- Послушай, мне это известно...

Прежде всего, он сам не хотел делать какие-либо маневры, превышающие перегрузку 20G, даже на мгновение. В критической ситуации, «Лаэватейн» может сделать маневр, при котором чувствуешь себя как в дорожно-транспортном происшествии снова и снова в течение нескольких секунд. [ПРОВЕРКА]. С технической стороны, первоначальный дизайн М9 «Гернсбек», на котором основан «Лаэватейн», не был предназначен для такой невероятной силы и огневой мощи. Если представить, как простенький спортивный автомобиль оснащают двигателем Формулы 1, различные возможные дефекты стали бы очевидными. Время автономной работы было слишком коротким, электронная система обороны довольно бедна, а так же проблемы с охлаждением. И конечно, обслуживание. Детали машины терпели гораздо большее изнашивание, нежели обычного M9, что вело к потере производительности. Роскошный первый бой был лишь приятным сном для «Лаэватейна» в его текущем состоянии.

Основываясь на состоянии машины, Ал задал естественный вопрос:

- Существует ли вероятность, что "этот ублюдок" появится в следующем сражении?

- Возможно...

Они говорили, конечно, о «Белиале», черном АС пилотируемым Леонардом Тестароссой. Они узнали название машины из документов, найденных в особняке, в Мексике. Однажды Соске и Ал были побеждены этой машиной, и второй раз станет для них последним.

Ал испытывал невообразимое количество враждебности к этой машине и не упускал возможности обругать ее. "Бесчестный ублюдок", "груда металлолома без своего Лямбда-драйвера", "одноразовая машина не достойная называться оружием". Как ни странно, все это относилось и к «Лаэватейн», но Соске, дабы сохранить гордость Ала, не указывал на это.

- Никто кроме нас, не сталкивался с ним, сам знаешь.

- Даже если так, у нас есть один козырь в запасе.

- Да...

Соске поднял глаза и рассмотрел «Лаэватейн». Миниатюрные трещины были видимы на многих местах.

- Всего один... И его должно быть достаточно.

В это время, на боевом корабле прозвучало объявление, и голос старшего помощника Мардукаса, объявил: "Прерванное ранее собрание, теперь может быть продолжена. Заинтересованный персонал должен собраться в помещении для брифинга номер один. Я повторяюсь, собрание, прерванное боевой ситуацией..."

Лейтенант техобслуживания Сакс позволил подчиненным взять остальное на себя и направился к выходу с палубы ангара на корме. Соске также был одним из "заинтересованного персонала". Он закрыл файл с незавершенным завещанием, и начал приводить в порядок свое персональное имущество.

- Встреча с капитаном Тестароссой?

- Верно.

- Я тоже должен прийти? Я мог бы дать несколько полезных советов. Я мог бы заполнить для сержанта Вебера...

- Закрой рот.

Соске бросил наушники и пошел к комнате брифинга. Тесса была последней, кто вошел.

- Я сожалею, что заставила вас ждать! Давайте начнем.

- Да, мэм, - сказал Белфанган Крузо, который был в комнате вместе с Мелиссой Мао и Соске. - Сначала, дурные вести. Снова Афганистан, господа. Несколько часов назад советская ядерная ракетная база в северо-восточной части была занята неопознанной вооруженной группой.

Республика Афганистан в настоящее время находилась под контролем Советского Союза, который размещал большую силу и строил множество военных объектов на ее территории. База ядерных ракетных установок лишь одна из них.

- Вооруженная группа? - нахмурилась Мелисса. - Если она находится на северо-востоке, значит, близка непосредственно к границе Советского Союза, правильно? За этим пространство так внимательно контролируют, внезапное нападение и занятие объекта практически невозможно.

- Ну, есть некоторые, кто может сделать это. Как мы, или... Они.

- Леонард и его свита, верно.

Мао и ее сослуживцы теперь называли врага "Леонард и его люди", а не Амальгам. Последняя была лишь безликой организацией, но теперь стало ясно, что Леонард Тестаросса захватил власть.

- Держу пари, их АС оборудованные Лямбда-драйвером, смогли уничтожить главные силы обороны менее чем за десять минут. Затем группа поддержки "Аласторов", могла легко захватить базу.

Экран комнаты брифинга показал последние фотографии со спутника-шпиона. Черный дым возвышался над обугленными останками Советских АС, и БМП. Среди них можно было заметить силуэты АС захвативших базу.

- Так, почему сейчас, и почему ракетная база? - сказала Мао.

- Об это нет информации. Похоже, сейчас ядерная война может начаться самостоятельно, сомневаюсь, что они хотят сделать что-то еще хуже.

Американцы и Совет следят друг за другом очень насторожено, и если бы весть об инциденте с ядерной ракетной базой просочилась, ситуация стала бы еще напряжённой. Даже Леонард или Амальгам не хотели бы уничтожения мира. Раз так...

- Это - наиболее вероятно, диверсия, чтобы выиграть время, - сказала Тесса.

- Диверсия?..

- Я планировала захватить Мериду, их цитадель. Они, очевидно, хотели бы не допустить этого, независимо от того что придется предпринять. Вероятно, это и есть причина...

- Захват ракетной базы, чтобы занять нас на некоторое время, потому что мы должны будем пойти и возвратить ее?

- Да.

- Я не понимаю, Тесса...

Капитан смотрела на лица подчиненных - складывалось впечатление, будто над их головами плавали большие вопросительные знаки. Почему она столь обеспокоена защитой Мериды? Что было там на этом острове? Почему она настолько одержима им?

До сих пор все смущались задать этот вопрос, но она была уверена, его зададут, и скоро – какова истинная причина их борьбы против Леонарда.

Тесса взглянула на Соске, единственного человека, который знал правду. Соске немного колебался, затем дважды кивнул, как бы говоря: "Молчание не сможет продолжаться вечно. Пора рассказать всем."

Почему Тесса была настолько непреклонна по отношению к захвату Мериды? Почему враг также был одержим островом? Настоящая причина? Проблема не потеряет доверие подчиненных, присутствующих здесь.

- Хорошо. Шутки в сторону, я хочу, чтобы вы выслушали меня, и выслушали очень внимательно...

Тесса глубоко вздохнула, и рассказала им все.

Из-за советского эксперимента над телепатией, прошедшего в корне неудачно восемнадцать лет назад, информация о технологиях будущего, "просочились" в современный мир.

Из-за него Шепчущие обладали "Черными Технологиями", и технологический уровень в мире, сейчас намного выше, чем должен быть на самом деле. И наиболее вероятно из-за его влияния, история мира кардинально изменилась.

- Проще говоря, - перед тем как продолжить, Тесса сделала паузу и осмотрела комнату брифинга, воцарилась абсолютная тишина - люди, которые должны были жить, мертвы, и те, кто должен был умереть, живы. Леонард и его подчиненные построили новый TAROS на Мериде, и будут использовать силу Канаме чтобы изменить историю мира.

Некоторое время, пораженные подчиненные сохраняли абсолютное молчание. Все чувствовали, что что-то в этой ситуации необычно, но это было вне чьих-либо самых диких предположений. Похоже, все смотрели друг на друга с сомнением, никто не знал, что сказать Тессе, и не хотел позволить ей думать, что они отнеслись к ее речи как к ерунде.

Мао разрушила этот лед.

- Тесса... Я знаю, что ты не берешь это из ничего, но... Вы думаете, я сразу же поверю в эту сумасшедшую историю?

- Хм, я так не думаю.

- Мы - солдаты, ты знаешь. Мы доверяем дело фактам, программным расчетам, тактике и прочему. Это отчасти... Сказка, я не знаю, что думать о ней.

- Однако, это слишком последовательно, - пробормотал старший помощник Мардукас, самый старый человек в комнате и верный реалист, который не станет верить в подобные рассказы. - Это всегда казалось для меня необычным. Все эти АС, Лямбда-драйверы, и все остальное. И прежде я слышал о Шептавших. Это - нелепая история, конечно, по-своему логична.

- Спасибо. Как я уже сказала...

- Однако, - прервал ее Мардукас. - Есть слишком много вещей, которые не может вообразить такой старик как я. История, возможно, изменилась, но эти прошедшие восемнадцать лет бесспорно реальны. Если Леонард Тестаросса изменит историю с помощью этого TAROS, что произойдет? За это время умерло много моих друзей, например, ваш отец был одним из них.

Мао и остальные были еще больше удивлены его словами. Они понятия не имели, что отец Тессы, Карл, был его старым другом.

- Получу ли я возможность увидеть Карла снова, живым и здоровым?

- Я не думаю, что это работает, как вы предполагаете, - сказала Тесса. - Если после изменения мир станет местом, где Карл Тестаросса не умирал, тогда вы не заметите изменения, и будете думать, что, видеть его живым, и встречать его регулярно для дружественных бесед, естественно. В момент использования TAROS, история изменяется, вы немедленно принимаете ее, и будете жить до конца своих дней, не зная об изменениях.

- И Митрила бы не было?

- Наиболее вероятно.

- И те три года, что я потратил на борьбу бок обок с вами и моими товарищами, тоже?

- Опять же, наиболее вероятно, так как вы в "том мире" не знали бы этого. Ничего этого не было с самого начала...

- Я не забуду своих товарищей. - Тон Мардукаса был необычно настойчив. - Независимо от того, что это за машина, я не могу забыть тех, кто погиб на моей стороне.

Неожиданно, Тесса подумала, что эти слова очень хорошо подходят ему.

- Также как и я. Но говоря честно, вы же не можете помнить человека, которого вы никогда не встречали, не так ли?

- Это... Верно.

- Это, не какое-то массовое промывание мозгов. Изменилась бы сама действительность. Будь то успех или провал, жизнь или смерть, в любом мире, внутренние процессы мозга будут реагировать на реальность вокруг него. Это не имеет никакого отношения к Вашим чувствам или намерениям.

Мардукас, по-видимому, не смог найти, что ответить.

- Но капитан, я до сих пор не могу себе этого представить, как ни стараюсь, - нерешительно сказал Крузо. - Я, ну, в общем, читал немного научной фантастики. В книгах и фильмах, даже если вы попадаете в прошлое с помощью машины времени и вмешиваетесь в него... Ну, временной график отклоняется от того пункта, и рождается новый мир, в то время как старый остается тем же самым...

- Многократная гипотеза миров, верно.

- Ах, да, так называемая параллельная реальность. Независимо от того, что Леонард делает со своим странным устройством, ничто не может повлиять на нас, поскольку мы существуем здесь и сейчас, не так ли?

- Я не могу сказать наверняка, - честно ответила Тесса. - Понятие параллельной реальности, о котором Крузе говорит... Ну, следуя психофизической теории действительности, на которой основывается принцип работы Омни-сферы, она может пойти в любую сторону. Это немного походит на волновые функции квантовой физики - нет, еще проще, это - потому что вы не можете находиться в обоих мирах одновременно.

- Это немного неопределенно... Подожди секунду. Ты только что сказала, "Вы не можете". Это означает?..

- Мы можем, - сказал Тесса очень спокойно. - Когда Шепчущие оперируют с Омни-сферой, он или она могут послать и получить экстрасенсорные волны через пространственно-временной континуум. Даже если мы предположим, что есть параллельный мир... Мы, не в состоянии ощутить его.

- Я думаю, это смущает меня больше всего, - вздохнул Крузо, почесывая голову. - Так в конце, что бы произошло?

- Короче говоря, это - их план. Они изменят ход истории, как им будет удобно, и будут единственными, кто останется самим собой в "другом мире". Пожалуйста, попытайтесь представить: с завтрашнего утра вы сможете жить в мире, в котором захотите, и сделать свое собственное положение столь же хорошим, как вы хотите? И никто кроме вас не будет знать об этом?

- Это как делать все, что хотите с файлами сохранения игры. Как мило...

- Но это все уловка, - сказал, Соске, оставаясь как обычно угрюмым. - В руинах Янска-11 Леонард сказал, что хочет "исправить мир"... Чтобы возвратить его к оригинальной форме. Я с подозрением отнесся к его, так называемой, благородной цели с самого начала, и это подтвердилось. Он просто планировал украсть Канаме, и сбежать туда, где мы не смогли бы его достать... Я не смог бы...

- Это то, что произойдет. Именно поэтому, я пытаюсь разрушить его планы.

- Даже если так, все это основано на предположениях и гипотезах, нет ничего реального, чтобы схватиться за него, - нетерпеливо сказала Мао. - И даже если все что сказала Тесса, правда, это не имеет никакого отношения к обычным людям. Параллельный мир или нет, мы ничего бы не узнали, так или иначе, правильно?

- Да, - правдиво ответила Тесса.

- Тогда в чем смысл захвата Мериды?.. Тесса, послушай, я не виню тебя, в чем либо. Если есть что-то важное для тебя, я положу свою жизнь на передовой. Но остальные члены экипажа и моей команды должны понять это для себя.

- Конечно.

Она понимала то, что Мао пыталась сказать, и видела, что другие думали о том же. Один только Соске, казалось, был в разногласии...

Тесса слегка откашлялась, и продолжила объяснять ситуацию подчиненным.

- Как я уже сказала, помимо меня, только Леонард и его люди оценивают ситуацию как следует. Именно поэтому они потрудились захватить ту ядерную ракетную базу - простым людям, покажется необходимым иметь дело с "непосредственной угрозой" и возвратить ракетную базу, вместо того, чтобы идти на остров. Куда мы должны пойти? Я хочу услышать ваш ответ, солдат и профессионалов.

- Я думаю, это очевидно, - немедленно ответил Крузо.

- Да, несомненно, - согласился Мардукас.

- Нормально, была бы ракетная база, - пожала плечами Мао.

Остальные, включая лейтенанта техобслуживания Сакса, некоторых участников SRT, и других людей, разделяли это мнение. Тесса поглядела на Соске, который все еще молчал.

- Сагара?

- Я...

Мгновение он колебался. Он хотел сразу же полететь на Мериду, где наиболее вероятно в этот самый момент находится Канаме Чидори, но с логической точки зрения у него было то же самое мнение, даже притом, что оно шло вразрез с его чувствами.

- ...Нет, это правда... Афганской цели необходимо придать первостепенное значение.

- Очень хорошо - Тесса встала со своего места и предстала перед всей присутствующей командой. - Это может быть просто диверсией, но необходимо вернуть эту ракетную базу в Афганистане. Они всерьез готовы стрелять, только чтобы заставить нас сделать ход первыми. Для них не имеет значения, что произойдет с этим миром, пока они могут работать с TAROS.

Это еще не все. Они не возражают против больших процентов гибели населения, фактически, это вполне возможно будет для них удобно. Тесса не была убеждена, что это так, поэтому пока, оставила в стороне дальнейшее объяснение.

- Это безумие.

- Может и так, но нельзя недооценить обаяние Леонарда. Его подчиненные, не Шепчущие, верят в его идею "изменения мира", таким образом, то, что заставляет их начать апокалипсическую войну должно быть выполнимым.

Все понимали, что проблема была слишком массивной, и слишком сложной. Как они должны установить приоритеты, и что они должны сделать, чтобы перехитрить врага - никто не мог дать ответ. Атмосфера в комнате становилась более напряженной и серьезной.

- Так, капитан. Что вы планируете делать?

Мардукас наконец задал реальный вопрос, и она посмотрела на выжидающие лица присутствующих.

- Расколоть наши силы.

- Расколоть?..

- Мы пошлем вертолеты. Все пойдут в Афганистан и захватят базу. Есть ли параллельная реальность или нет, это - ваш мир, и ваша реальность. Пожалуйста, защитите его.

- Тогда, вы будете...

- Я вместе с этим судном вернусь на Мериду. К счастью, я могу использовать TAROS, чтобы управлять «Де Данаан». Этот тип довольно стар, но я могу использовать его, чтобы управлять кораблем в одиночку.

Слушая эти тихие, но решительные слова, Мао и другие смотрели на Тессу ошеломленно.

- Но, даже если так... Вы не сможете захватить остров только этим судном?! Вам понадобятся штурмовые единицы...

- Да. И это единицей стану я.

Тесса посмотрела на Соске, как будто ожидая этой реакции. Он не был удивлен сложившейся ситуацией, и наперекор общему вниманию оставался, абсолютно спокоен.

- Я и Сагара. Мы - два человека, необходимые для операции на острове Мерида. Таким образом, мы отправимся вместе, возьмем «Туатха Де Данаан» и «Лаэватейн». Все верно, Сагара?

Соске слегка кивнул, - этот жест так же указывал, что он понимал, что иного пути не было.

- Это - самоубийство, - сказала Мао, дрожащим от гнева голосом. - И после всего этого... После того как мы зашли так далеко вместе, вы говорите нам просто пойти и сделать, как нам нравится?! Вы понимаете то, что вы говорите?!

- Да. Как вы недавно сказали. Я хотела, чтобы каждый нашел причину, на то, что возвращение Мериды является приоритетной задачей.

- И?

- Нет ни одной, - горько улыбнулась Тесса. - Никаких причин заставить вас следовать за мной. Я - Шепчущий, и разрушение их плана является причиной достаточной для меня. Сагара обычный человек, но его причина проста - обеспечить возвращение Канаме обратно в Японию. Но для вас - нет ни одной.

Никто не нашел, что сказать.

- Через пять часов это судно достигнет последнего пункта пополнения запасов. Тогда вы высадитесь и полетите в Афганистан. Если вам удастся возвратить базу успешно, считайте батальон расформированным. Вы будете свободны, поступайте как угодно.

- Тесса!..

Она мучительно хорошо понимала, что Мао пытается сказать, но у Тессы не было другого ответа для нее.

- Я сожалею. Сегодня мы прощаемся.

* * *

Советские войска, которые, должны были отбить базу, появились позднее, чем Сабина рассчитывала.

Они были в Бадахшане в северо-восточной части Афганистана. Их окружали горные хребты с пиками, простирающиеся на четыре тысячи метров, растягивались во всех направлениях, создавая естественную крепость. В белоснежных горах тонкая линия дороги виляла и исчезала с глаз. Здесь ужасно холодно, - обычный батальон не сможет работать в этих условиях.

АС типа Элигор с Сабиной на борту присел на горном хребте, со включенным ECS. Она должна была следить за передвижением врага и докладывать.

Для обычных бронированных транспортных средств было практически невозможно перемещаться в этих условиях, таким образом, основная ударная группа, как и ожидалось, состояла из АС. Десять единиц типа РК-96, модернизированная версия второго поколения - Дикаря. Еще шесть позади них - более новый тип, называемый на западе Zy-98 "Шэдоу", основные АС Советской армии третьего поколение. По сравнению с короткими и толстыми "Дикарями" с их яйцевидными телами - они имели стройный силуэт. Конечно, их производительность далеко превосходила "Дикарей", и можно было сказать, что они более или менее равны M9 «Гернсбек», используемых американской армией и Митрил. "Элигор" Сабины основывался на дизайне, первоначально полученном от "Шэдоу".

И так, всего шестнадцать АС различных типов. Теоретически этого более чем достаточно, чтобы отбить ракетную базу от занявших ее "террористов". Теоретически...

- Это - Фаулер. Наблюдаю шестнадцать единиц АС, приближающихся с севера. Как обстоят дела на вашей стороне?

Это был Ли Фаулер, разведывавший северный предположительный маршрут подхода противника. Они даже не потрудились использовать позывные из-за превосходящего шифрования их коммуникаций.

- Визуальное подтверждение, отправляю тебе данные.

- Гм... То же самое. Тридцать два в общей сложности. Не плохо.

- Вероятно, за ними следуют транспортные вертолеты.

- Да, использовать АС, чтобы возглавить нападение, затем десантировать пехоту... типично. Ба, они никуда не годится в любом случае.

Их силы состояли из двух Элигоров, которые пилотировали она и Фаулер, четыре АС типа Шэдоу и один взвод пехоты. Даже, несмотря на их численное отставание, оборудованные Лямбда-драйвером Элигоры были практически неуязвимы для обычных АС. Не о чем беспокоится.

- Так или иначе, похоже, мы будем заняты некоторое время. Если бы у нас был «Чодар» или два...

«Чодар» был другим типом AC, оборудованный Лямбда-драйвером, используемый Амальгам. Он не был столь исключительно силен как тип Элигор, но по сравнению с обычными моделями его было более чем достаточно.

Сабину немного раздражала жалоба Фаулера.

- Ты отлично знаешь, что все «Чодары» заняты защитой Мериды. Мастер Леонард решил, что этой силы будет достаточно, чтобы выполнить наше задание. Пожалуйста, воздержись от выражения своей неудовлетворенности каждую проклятую минуту?

- Да, да, конечно. Но у меня ощущение, что ты - недовольна.

- И что же это может быть?

- Ты хотела остаться на Мериде, не так ли? Рядом с Мастером Леонардом...

- Нет. Даже если бы я осталась там, то не смогла бы служить ему.

И, кроме того, девочка была на Мериде. Даже притом, что она пробудилась в Янске-11, насколько Сабина видела, ее характер не очень изменялся. Та же самая дерзость, упорство, убежденное в своей правоте поведение. Однако Мастер Леонард думал, что она необходима, и он был не одинок. Фактически, все кто работает с ним, думают о ней так же. У нее есть власть исправить этот мир, полный заблуждений, стереть события, которые не должны были произойти.

Он больше даже не смотрел на Сабину, избегал любого контакта. Конечно, она никогда не думала, что могла монополизировать его - он был особенным человеком. Она не знала точно, но предполагала, что он охмурил немало других женщин помимо нее. Она не возражала быть только одной из них. Но...

Почему из всех них он предложил свое сердце девочке-подростку? Если дело было только в ее теле, ее бы это не заботило, но это не так. Даже притом, что это было платонически, с ее точки зрения, смехотворен факт, что он был полностью очарован этой девочкой.

После того, как она ранила его в Мексике, он приказал, Сабине не сдерживаться, по отношению к ней. Мысленно загнать ее в угол, сломить ее, наконец, сделать из нее инструмент, тогда Сабина почувствовала странное облегчение. Похоже, он собирался сделать девочку своей собственностью, и для Сабины это было легко.

Но прежде, чем это могло случиться, девочка изменилась. После Янска-11 лидером стала она. И с того времени все только ухудшалось. Леонард не смел и пальцем ее тронуть. Он почтительно служил ей, повиновался каждому желанию этой высокомерной принцессы. И Сабина больше не хотела быть рядом с ним.

Тот факт, что она была на этой базе в Ишкашиме, на расстоянии в семь тысяч километров от Мериды, участвовала в операции по приманке остатков Митрил, делал ее немного счастливее. Она не хотела видеть его таким. Даже если это назначение, сделало ее не более чем пешкой, которая была готова принести себя в жертву...

- Я не недовольна чем-либо. Но что относительно вас, господин Фаулер?

- Ну, немного. Жаль, что я должен пропустить исторический момент, - прозвучал его немного горький голос через радио.

- И это правда, все?

- В значительной степени. Если TAROS сработает, как ожидается, у меня не будет никаких жалоб.

У людей, которые верили в намерения Леонарда, была очень сильная мотивация. У них были различные причины, но всех объединяла одна черта - они яростно возненавидели свое прошлое, почти фанатично. Они смогли сделать что угодно, чтобы справится с прошлым, которое они отчаянно отвергли. Этот образ мышления мог привести их в любое сражение, разумно оно или нет.

Сабина, выросшая в трущобах, с юности подвергалась насилию, она имела много причин ненавидеть прошлое, так же как и Фаулер. Несмотря на то что он сражался на ее стороне, она иногда чувствовала следы того самого гнева, что бушевал глубоко внутри нее. Тот темный гнев, который тлел как уголек, был доказательством, что он оставил где-то часть себя. Она слышала, что это имело отношение к его семье, что с ними что-то произошло, в то время когда он был беспомощен, чтобы предпринять что либо... Но она не знала больше, и вероятно, не узнает ни от кого больше. Как и она, Фаулер рассказал причину только Леонарду.

Сабина отрегулировала зум изображения своих оптических приборов. На экране АС Советской Армии устойчиво продвигались. Шаг за шагом они становились ближе к своей неизбежной гибели.

- Может, начнем?

- Я планировал понаблюдать еще немного... Но да ладно. Давайте сделаем энергичную разминку.

- Вот и славно...

Сабина оборвала канал коммуникации и перевела производительность палладиевого реактора палладия из походного в боевой режим. Машина ответила слабым гулом, который становился все громче. Сам реактор, естественно, был тих, но системы охлаждения производили определенное количество шума. Зима в северном Афганистане была суровой, и в настоящее время температура была минус 13 по Цельсию. Высокая температура, испускаемая реактором, была слишком высокой, чтобы скрыть ее при помощи ECS.

Центральная машина, вероятно вела разведку противника при помощи инфракрасных датчиков, обнаружила это пятнистое искажение. Она остановилась, и начала тщательно сканировать горный хребет, на котором была скрыта Сабина.

Пилот вражеской машины, наверняка уже сообщил своим союзникам о "неизвестном источнике тепла", и передал данные о ее местоположении.

Да... Электронные данные. На хорошо знакомой частоте, протоколах, и образцах сигнала. Элигор Сабины обладал мощной центральной вычислительной машиной, которая проанализировала весь этот обмен, и вставила в него дополнительные данные, переписывая начальные данные о плане сражения в нечто более удобное для нее. Каспер, который погиб в Янске-11, был экспертом в снайперской стрельбе, и она была столь же хороша, но в радиоэлектронной войне. Системы ее машины были модифицированы под нее. В Элигоре она становилась настоящей ведьмой.

Из шестнадцати машин она сначала напала на шесть "Шэдоу". Ее ультрасовременная электроника новой машины была столь же проста, как ребенок воспитанный в стерильной комнате. Машина вышла из-под контроля, покинула строй, повернулась к ближайшему АС, и выпустила в него ракету. Двое других одновременно направили свое оружие друг на друга, и на расстоянии прямого попадания, выстрелили. Десять "Дикарей" не сходили с ума как их более продвинутые товарищи, но потеряли способность бороться: на некоторых машинах датчиков не было, на других они давали сбой, и дым, поднимающийся из газотурбинных двигателей, снижал видимость.

Она услышала голоса пилотов. Паника. Проклятия. Сердитые крики. Испуганные крики. Прекрасно... Крики русских были восхитительны.

Сабина дезактивировала ECS. Элигор предстал перед противниками, греющимися в оранжевом свете раннего заката. Ее машина была белоснежна, словно свадебное платье невесты.

"Леонард" - прошептала она. Она даже не активировала Лямбда-драйвер. Если бы он хотел увидеть этот мир, разрушенным властью атома, так бы и случилось. Но она, со всей своей силой стала его мечом. Она сделает все, что не сможет девочка. Ее белый Элигор достал со спины 37-миллиметровую винтовку, и начал скользить по рассыпчатому склону.

[[image:/storage/reader-images/7376010e64466fd3e98a7e75b90daddfb24db47b.png]]

* * *

Согласно воспоминаниям Канаме Чидори, эта обширная подземная пещера когда-то служила главным доком обслуживания для «Туатха Де Данаан». Сейчас вся океанская вода была спущена, и проход, соединяющий его с океаном, был заблокирован железобетоном. В этом гигантском пространстве, в котором легко размещался 218-метровый корпус «Де Данаан», который был столь же крупным как положенный на бок небоскреб Синдзюку, теперь велось строительство чего-то более внушительного, чем весь комплекс Янск-11. Тысячи кабелей и труб различных размеров направлялись к куполообразной структуре пятьюдесятью восемью метрами в диаметре. Количества энергии, которая шла к этой структуре от генераторов на расстоянии в несколько километров, было бы достаточно, чтобы обеспечить целый город. Вокруг самого купола были большие трансформаторные блоки, накопители энергии и системы охлаждения. Далекое от размышлений элегантности, пространство было использовано настолько, насколько это было возможно - в конце концов, это была самая большая в мире Омни-сфера, проектная группа называла его TARTAROS, Telechrono Alternation Reactor Transfer and Response Omni-Sphere. Любопытно, что символ надежды на новый мир должен носить имя самой глубокой части мифологического подземного мира, и его бога.

Ей нравилось в шутку называть его «if-box». Он был, в действительности, поразительно похож, но здесь не было никого, кто понял бы, как верна, эта шутка.

TAROS – машина, которой оборудованы все АС вооруженные Лямбда-драйвером. Однако TARTAROS, имел очень мало общего со своими двоюродными братьями меньшими. Он был построен с более высокой, благородной целью. Да, благородной... По крайней мере, именно в этом была убеждена Канаме. Благородство, правосудие, дружба... И так далее. О, какое блаженство, позволять себе плавать на этих чудесных словах.

"Чуть больше", прошептала она, смотря на нижнюю часть купола, обмотанную проводами и кабелями, из контрольной комнаты под потолком. Он был почти завершен, даже притом, что строительство началось немногим больше чем полгода назад. Она присутствовала на территории уже два месяца, и работа продолжалась очень быстро.

- Ну-ну они так заняты... Не думала, что они закончат так быстро.

- Они будут работать, как ты пожелаешь, - сказал Леонард, стоявший у нее за спиной. - Однако мы должны поспешить, враг заметил поток компонентов и частей.

- Враг?

- Моя сестра. Тесса и Сагара Соске, остатки Митрила - они идут на этот остров.

Она думала, что Леонард иногда говорит очень странные вещи. Тереза Тестаросса и Сагара Соске были мертвы, а он говорит о них, как о живых. Она сама пристрелила их, не могло быть никакой ошибки.

- Тесса и Соске давно мертвы, о чем ты говоришь?

- В вашем представлении, на самом деле... - На середине предложения Леонард остановился. - ...Нет, вы правы. Это недоразумение с моей стороны.

- Тфу, что ты только мелишь, - бодро засмеялась Канаме, чувствуя, будто указала на глупую ошибку.

Почему она в состоянии смеяться над этим? Этот вопрос не приходил ей в голову. Ее сломанный ум и душа не могли вообразить, как неправильно это было.

- В любом случае враг придет, даже притом, что я отослал Фаулера и остальных, чтобы расколоть их силы.

- Они что, придут перед активацией?

- Наиболее вероятно, да.

- В таком случае ты знаешь что делать, верно?

- Конечно, я остановлю их независимо от того, что они предпримут. Теперь, не так ли? - Леонард открыл дверь и жестом пропустил ее вперед.

Они оставили позади подземный док, недолго шли, пока не добрались до лифта, который забрал их на поверхность. Они вышли на терминале хранения, большой площади для приема различных материалов, необходимых для строительства, которая была вырезана в горе. Небо полное звезд.

Основная оборонная сила была выстроена в линию на площади, в ожидании приказов. Заметив ее, двенадцать «Чодаров» как почетный караул, встали по стойке "смирно", и подняли мономолекулярные резаки к ночному небу. Позади них три огромных формы, освещенные ночным небом - АС Бегемот. Они поднесли свое гигантское оружие к груди, приветствуя и выражая верность своим лидерам.

Первым в ряду «Чодаров» стоял личный АС Леонарда – «Белиал». С властью Леонарда этот АС, не имел никаких ограничений на использование Лямбда-драйвера и, несомненно, мог называться самым сильным в мире.

Был также отряд пехоты и транспортные вертолеты, а так же батальон ПВО. Все они выстроились и отдали честь, приветствуя Канаме и Леонарда.

- Все подразделения выстроены, и ожидают дальнейших указаний, - сообщил командующий, никто иной как Андрей Калинин, который вышел вперед, чтобы приветствовать их. Его полевая униформа оливкового цвета была совершенно чиста, несмотря на то, что он только возвратился из долгой поездки в Англию, он не показывал усталости.

- Мистер Калинин, знаете, эта униформа идет вам куда больше, чел любой другой костюм.

- О, я согласен, - ответил Калинин без следа неискренности.

- Это - весь гарнизон? - спросила Канаме, и Калинин оглядел море голов, занимавших площадь.

- Есть два взвода Левиафанов в море на резерве. Любой флот или судно, которое попытается приблизиться к острову, по крайней мере, понесет значительный ущерб.

- Серьезно...

- Даже если они сумеют высадиться, войска, которые вы сейчас видите, готовы встретить врага где угодно.

- И, здесь мой «Белиал».

- Хм...

Не удивительно, что это вся сила, которую могла собрать Амальгам в ее текущем состоянии. Однако если бы подразделение, которое сейчас находилось в Афганистане, было здесь, то гарнизон стал бы значительно сильнее...

- Мы потратили все наши ресурсы на TAROS, расширение войск было вторично... Есть и другие причины

- Это - Митрил.

- К сожалению, да, точнее, его остатки. Они стали реальной проблемой за последние полгода. Или прямое нападение этой машины ARX-8, или партизанские атаки, разрушающие линии поставок и заводы. Как вам хорошо известно, специальных частей необходимых для Лямбда-драйвера АС.

Прочитав письменный отчет, Канаме оценила ситуацию. Остатки Митрил продолжали сопротивляться с исключительным упорством, терпеливо раскрывая секретные заводы Амальгам и другие предприятия, старательно уничтожали их, одно за другим. Они думали, что организация не сможет оправиться от первоначального, сокрушительного удара, однако ее остатки, напротив, стали гораздо большей проблемой, чем когда-либо. Особенно «Туатха Де Данаан», которая ушла во время нападения на Мериду, несколько раз обнаруживала себя, но и тогда исчезала без следа. И сейчас она символ Митрил и секретный штаб его остатков.

[[image:/storage/reader-images/cd1b2e4342f581ca952a3255a5996321dcc7f616.png]]

- Даже притом, что Тесса погибла, им удается держаться вместе... Интересно, это влияние Мардукаса?

Калинин лишь немного нахмурился, и обменялся взглядом с Леонардом. Последний почти незаметно покачал головой, так, чтобы другие подчиненные не заметили.

- Что? Что такое?

- Нет, ничего, - Калинин быстро сменил тему. - Как я говорил, в распоряжении врага не может быть большой силы, и для возврата ракетной базы в Афганистане, им придется разделить, свои и так малочисленные силы надвое. А так же у нас все еще есть преимущество в политическом влиянии.

- Вы имеете в виду, ВМС США?

- Да, даже если это - лишь временная преграда для них. Им отдан приказ потопить «ToyBox» при обнаружении. Вероятно, в их рядах есть офицеры, которые сомневаются относительно приказа, поэтому... Ну, по крайней мере, у них есть возможность, контролировать значительную часть океана.

- Хорошо! - Канаме хлопнула в ладоши. - Ну, как только мы запустим TARTAROS, даже от оружия не будет никакой пользы. Оставьте все это мне, и я выполню желание каждого! Просто защищайте меня. В конце концов, этот бой будет легким.

Долгое прощание

Последним пунктом пополнения запасов «Туатха Де Данаан» был контейнеровоз "Берни Уоррелл", он ожидал их в углу филиппинского архипелага. Не так давно, на пути к Янску-11, Соске и остальные снабжались на борту этого судна, замаскированного под торговое. Из семи тысяч островов архипелага они направлялись к необитаемому острову под названием Tagapul, где их ждал "Берни Уоррелл".

Мелкие и бурные воды вокруг острова делали эту точку снабжения далекой от идеала, но уход от обнаружения ВМС США или Амальгам, не оставлял им другого выбора. Операция по переоснащению была опасна для всех вовлеченных людей. Соске помогал с погрузкой, тщательно проверяя количество 12.7-миллиметровых боеприпасов, которые использовали головные пулеметы, установленные на АС.

- Соске! - он увидел, как его окрикнула Мао, державшая под мышкой портативный терминал. - Когда закончишь здесь, тебя ждут эти 76-миллиметровые патроны. Один ты постоянно используешь их, верно?

- Это так.

Боеприпасы для сделанной Oto Melara пушки, Boxer 2, которая стреляла 76-миллиметровые патронами - необычно большой калибр для АС. Тот, что он использовал ранее на Арбалете, 56-миллиметровый Boxer, был известен своей разрушительной силой, новая же версия была куда мощнее. Однако если не использовать его должным образом, особенно на расстоянии ближнего боя, его сильная отдача становилась проблемой.

- Так или иначе, я не думаю, что тебе понадобится так много.

Соске не ответил. Теперь он был единственным, кто использовал 76-миллиметровые патроны среди своих товарищей, но в этот раз он получил двойное стандартное количество боеприпасов. Не так давно был и другой пилот, который использовал тот же самый тип патронов и, вероятно, подразделение технического снабжения просчиталось.

- Курц всегда использовал их...

- Да...

- Похоже, получить запасные части для M9 было столь трудно, как ожидалось.

После того, как они потеряли Курца Вебера и его M9 в Янске-11, остались только три функционирующих АС, на борту «Де Данаан»: «Лаэватейн» Соске, М9 Мао серии-Е, и М9 серии-D Крузо. Не было никаких резервных машин, никакого подкрепления. Оставшиеся силы, которые смог собрать Митрил, были этими тремя АС. Даже притом, что нехватка запасных частей была заметна, им так или иначе удалось оставить запасные части, первоначально предназначавшиеся для машины Вебера нетронутыми, но как сказал Лейтенант Сакс, "Это конец". После следующей битвы, независимо от результата, силы Митрила понесут значительное количество повреждений. Даже если они доберутся до базы живыми, их АС, будут не в состоянии, отправится на новую вылазку. Американская армия устойчиво развертывает все больше M9, и модели, которые использует Митрил, скоро станут устаревшими и исчезнут с линии производства. Изначально у большинства их элитной команды были самые продвинутые машины, намного мощнее обычных моделей, но это время подходит к концу. Это был необратимый темп прогресса, и для Мао, которая работала с этими машинами еще со времен опытного образца XM-9, это немного грустно.

Она сидела на маленьком ящике около Соске и вздыхала.

- Послушай... Вы действительно идете?

- Гм?

- На Мериду. Одни с Тессой. Вы знаете, что это - самоубийство.

Ее голос абсолютно отличался от того что был в комнате брифинга. Он почувствовал глубокое беспокойство... И растерянность. Она очень волновалась за Тессу и непосредственно за него.

- Если бы ты сказал, что идешь в Афганистан, она могла бы бросить Мериду...

- Гм, я не знаю, на счет этого, - сказал Соске, закрывая крышку ящика с боеприпасами, закончив проверку.

- Я думаю, что она пошла бы даже одна. У нее есть причины достаточные, чтобы сделать это.

- Пфф, причины. Этот TAROS и изменение истории. Она собирается умереть из-за этой смешной теории?

- Смешная теория, говоришь...

Да, похоже на то. Даже ему, кто, казалось, собственными глазами видел инциденты, которые выглядели сверхъестественными, план Леонарда и его организации казался, по меньшей мере, маловероятным.

Даже притом, что на Мериде велась подозрительная деятельность, разве не логичным было бы уделить первостепенное значение ракетно-ядерной базе? Согласно разведке, возможно две вражеские машины с Лямбда-драйвером, ждут их там... Новые модели, более сильные, чем «Чодары». Независимо от того, насколько его товарищи были подготовлены к борьбе с таким противником, эта битва определенно собирается стать одной из самых трудных, и если бы с ними отправились Соске и «Лаэватейн», шансы бы значительно повысились. Мало того, что «Лаэватейн» боролся бы, по крайней мере, на равных с вражескими машинами, он сам был партизаном в Бадахшане за долгие годы до этого, и знал эту область как свой задний двор. Он был бы в состоянии действовать без карты и знал секретные проходы, погоду сезона, мог даже завербовать местных жителей (если кто-либо остался), в случае, если это было необходимо.

Конечно, Андрей Калинин также знал все это. Он боролся вместе с ним на этой земле, но почему он выбрал непосредственно эту точку? Была ли эта земля его судьбой? Сказал бы он: "Здесь будет наше следующее сражение. Я жду"?

Соске так не думал. Он был не тем типом людей, которые позволят себе сентиментальность. С чисто прагматической точки зрения Калинин пытался привести самую большую угрозу – «Лаэватейна» и его пилота - на "легкий путь".

Да... Афганистан - легкий путь. Мерида - дорога трудностей, где подстерегают основные силы противника. Операция, основанная на разумных предположениях и ясной тактике, против самоубийственной миссии, основанной на чем-то, не от мира сего. Какой выбор сделал бы обычный солдат? И что враг защищал любой ценой? Ракетную базу или Мериду?

Обдумывая это, можно было прийти только к одному заключению. Тесса была права. Враг был сосредоточен на Мериде, и тот факт, что они не могли подтвердить присутствие «Белиала» на ракете базе, лишь доказывал это. Леонард был на острове Мерида.

Даже в этом случае они не могут оставить ракетную базу без внимания. Они могут быть серьезно настроены, пустить ракету. В этом случае...

- Да, не сомневайся, - вздохнул Соске.

- Ха, это ты о чем?

- Тесса. Я должен следовать за ней, иного пути нет. Оставляя в стороне все разговоры об изменении истории - подумай о том, где находится вражеский командующий.

- Гм, да...

Мао была далеко не глупой, и понимала, что движет мыслями Соске. Она продолжала угрюмым голосом, будто говоря с собой:

- Да, вероятно... Хотя это может быть лишь принятие желаемого за действительное...

- Считай, что у врага тоже есть предел. Как в старой поговорке - "Когда это тяжело для нас, тяжело и для противника". Мао... Не заставляйте ее поднять белый флаг.

- Но...

По ее голосу казалось, что она хотела сказать намного больше, чтобы протестовать до последнего. Старому Соске, вероятно, было бы тяжело ее понять, но теперь он был другим. Это тяжело для нее, и глубокое беспокойство грызет ее сердце. Потому что он был тем, которому она доверяла, она, хотела, чтобы он выслушал ее. Так или иначе, он понял ее чувства. Что он должен делать в этом случае?

- Ну, если ты все еще волнуешься, нужно просто крепко обнять тебя.

- ...Ха?

- Давай повеселимся, немного разомнемся вместе, и оставим работу на потом, а?

Соске выболтал выражение, которое он бог знает, где запомнил, и теперь смотрел на лицо Мао, чтобы увидеть ее реакцию.

Мао была безмолвна, и смотрела на него широко открытыми глазами.

- ...Это еще что?

- Это... Я имею в виду...

Лицо Соске говорило о том, что он чувствовал, какой неловкой стала ситуация. Это все равно, что написать на доске ответ, в котором ты уверен и, в конце концов, он окажется неправильным.

- Я думал, ты меня ударишь.

- Ха?..

- Если я скажу что-то как он, ты ударишь и попытаешься меня задушить... А затем станешь веселой как всегда...

- Ах...

Они, наконец, поняли друг друга, и Мао искаженно улыбнулась.

- Соске... Ты не можешь заменить его.

- Кажется так. Прости.

- Глупый...

Соске опустил голову, но Мао нежно обняла его лицо ладонями. Тепло в ее груди и холод на кончиках пальцев... По некоторым причинам, это была очень ностальгическая ситуация.

Люди команды обслуживания, работающие рядом, время от времени поглядывали на них, но Мао не заботило внимание общественности, она прошептала Соске:

- Ты помнишь... Не так давно... Что я сказала на обратном пути после той операции в Сицилии? Той, когда мы поймали этого предателя Бруно?

Соске выглядел озадаченным.

- Подумать о том, что ты собираешься делать в обычной жизни?

- Ах, это. Да, ты действительно так говорила.

- Я тогда сделала лицо будто, "я говорю это ради тебя самого, подумай об этом". На самом деле... Я просто сердилась на тебя. Потому что ты всегда ставил себя на последнее место. Куда важнее были - твои друзья, твои обязанности, что угодно. Но это был лишь твой способ держать самообладание. Никто не ожидал, что ты сделаешь все те сумасшедшие вещи. В то же время ты не мог никому полностью довериться... Ты даже не понимал что я просто напросто женщина.

Соске сохранял молчание.

- Но теперь, похоже, все изменилось. Знаешь, ты - очень добрый человек. Кто-то, такой как ты не должен был стать солдатом.

- Я?.. Ты слишком раздуваешь это.

- Нет. Ты просто изучил навыки, необходимые для выживания. Ты никогда не должен был держать оружие, или... Учиться управлять этим роботом. Мы здесь по своему собственному желанию, а ты нет, - голос Мао немного дрожал, и она сделала паузу.

- Послушай... Я хотела бы тебя кое о чем попросить.

- Да...

- Пожалуйста. Когда это все это закончится, остановись. Не занимайся этим больше. Забудь о таких бездельниках как мы, живи только для себя. Никогда не поднимай оружие снова. Будь добр к людям, радуйся вместе с ними, как нормальный парень...

Он услышал всхлип, и почувствовал, что она обняла его еще крепче.

- Ты сможешь так жить, я знаю это...

- Невозможно.

- Не говори так. Не говори о том, что заставило бы Канаме грустить...

- Канаме...

- Если у тебя есть кто-то, кого ты любишь, и этот человек говорит тебе, что все хорошо, то так или иначе все будет хорошо. Обычно так и случается...

Соске не мог придумать, что сказать. Это действительно могло быть так. Если бы она была здесь, то он, вероятно, не чувствовал бы себя сейчас так, и поверил ей, если бы она сказала, что все в порядке. Но тогда, кто сказал бы это Мао?

- Ох, я в порядке. Я просто бесстыдная женщина, - она слегка отодвинула его и засмеялась.

После окончания проверки боеприпасов, Соске помог сортировать письма, адресованные команде. Некоторые личные вещи, пришли через поддельные домашние адреса: письма от семьи, немного еды и питья которые они попросили послать своих друзей, документы от адвокатов и налоговых служб, статей из магазинов. Несмотря на то что все это прибыло менее чем за два дня при помощи FedEx, после того как пополнение запасов было отложено, некоторая почта, ждала в течение полугода.

Сортируя почту, Соске обдумывал его разговор с Мао. Он, так или иначе, принес чувство неопределенного беспокойства. Она была психологически ослаблена. Разрешить ей отправится в Афганистан, может быть крайне опасным. Независимо от того что врагом, были элитные специалисты управления АС оснащенных Лямбда-драйвером. Это будет очередное сражение в ее карьере, которое потребует предельной точности и умения. Там не будет времени на малейшие колебания или разногласия. Он не чувствовал в ней решимости - чтобы отбить врага и вырвать ему глотку в случае необходимости. Должен ли он сам отправиться в Афганистан? Или позволить пойти ей, что равносильно бросить ее умирать?..

"Но Чидори..."

Вероятно, это был последний шанс вернуть ее. Если он не попробует, то для них все будет кончено. И это, было не какое-то предубеждение, он чувствовал очень сильно - что сейчас должен отправиться на Мериду, и как можно скорее.

Он сожалел, что у него нет двух тел и двух машин. Тактика, выбранная врагом, разделить их силы была действительно умна, она давила на психологическое состояние его товарищей.

"Черт..."

Он выругался, и покачал головой. Не думай об этом, просто продолжай свою работу. Осталось слишком мало времени...

- Соске, - позвал Мишель Лемон, который только что вошел. Он был бывшим французским разведчиком, которого он встретил в Намшаке.

- Лемон.

- Для тебя – продолжал он без приветствия, не смотря на то, что они в течение месяца не видели друг друга, и передал ему конверт.

Лемон не был на борту «Де Данаан» с тех пор как в Москве получил ранение ноги, и даже не уделив времени, чтобы восстановиться должным образом, он пересек весь мир для Митрил, чтобы, так или иначе, попасть сюда вовремя, на "Берни Воррелла".

- Это от Миры. Она сказала вручить это лично тебе.

- Мира. Ты имеешь в виду, Мира Кудан?

Она могла легко контактировать с ним по электронной почте, так зачем беспокоиться, посылая личное письмо? Он осторожно открыл конверт, и поймал маленькую карту памяти, которая едва не выпала. Это была одна из тех карт памяти, которую можно использовать в телефонах или цифровых фотоаппаратах. Небрежно убрав карту памяти в карман, Соске начал читать ее маленький, округлый почерк.

Дорогой Сагара,

Я надеюсь, что у вас все хорошо. Пожалуйста, позвольте мне поблагодарить вас ещё раз за то, что помогли мне в Сибири. В прошлый раз, когда мы были на борту, я хотела говорить с вами лично, но не смогла найти время, за что я приношу извинения.

Я пишу это письмо в доме с видом на старый парк. Это - довольно пустынный вид зимой, но господин Хантер уверяет меня, что весной анемоны довольно красивы (хотя я не уверена, что "они" не доберутся до меня).

Я продолжаю обмениваться электронными письмами с вашим вышестоящим начальником мисс Терезой Тестароссой. Она не писала мне тактических деталей (я уверена, из соображений безопасности), но есть важные вещи, которые она рассказала мне. Причина, почему такие люди как я, Тереза и Канаме Чидори (Простите, я не знаю кандзи для ее имени...), родились. У меня есть предчувствие... Или своего рода уверенность, что вы собираетесь вступить в очень напряженную битву. Я не знаю, чем это окажется, но чувствую, что это имеет отношение к нашим проблемам - нет, это проблемы всего мира, и это - критическая точка, которую называют "последний момент". Тереза не сообщала мне, о своем плане, возможно, потому что она предчувствует, что я буду против этого. Да, определенно - потому что я больше согласилась бы со способом, который выбрал ее брат, Леонард. Мои воспоминания о той научно-исследовательской лаборатории в Сибири продолжают вызывать у меня приступы паники. Эти раны, вероятно, не заживут в этой жизни. Кроме того я понимаю, каким абсурдным стал этот мир, и если начнется война, он станет куда хуже.

Я думаю, что, если этот мир действительно может вернуться к тому, каким он предполагался, тогда это должно быть сделано. Но я, ни в коем случае не буду мешать Терезе.

Она, как и я, разрывается между нашими убеждениями. Я оставляю решение помочь или остановить ее вам, Сагара. Вы - тот, кому я обязана жизнью, и таким образом мое сердце принадлежит вам (пожалуйста, не поймите меня неправильно... Хотя, если бы вы попросили меня, я сделала бы что угодно, но тогда Тереза или Чидори, вероятно, убили бы меня, поэтому, я воздержусь.) О, я совсем забыла, о чем пишу. Я подожду, пока моя голова немного остынет.

Прошу прощения, теперь я продолжу.

Так как я сейчас не так часто использую ручку, мои пальцы быстро устают. Я только что написала все с самого начала, я начинала писать на английском языке... Лемон только что вошел в комнату, и поскольку он, как я предполагаю, собирается скоро вас навестить, я отправлю это письмо с ним.

Поскольку это может быть последним шансом для меня, пожалуйста, позвольте еще раз сказать: спасибо, от всего сердца. Я буду молиться за вашу удачу, Сагара.

Искренне ваша

Мира Кудан.

P.S.: Если у вас будет время, пожалуйста, посмотрите поданные на карте памяти. Это - некоторые вещи, которые я нашла в сети.

- Так, что она написала?

Лемон посмотрел из-за его плеча. Не похоже, что он может читать на японском языке.

- Это сложно. Как бы сказать, это...

Множество чувств, сомнений, давления и внутренних конфликтов, было перемешано в этом письме, и он не мог собрать свои собственные мысли.

Переписка с Мирой Кудан... О чем она писала Терезе? Были ли ее мысли искренними? Судьбоносное решение - почему она доверяют его ему? Однако эти факты казались последовательными.

И относительно карты памяти - что все-таки на ней? Насколько он должен просветить Лемона об этом щекотливом положении? Мог ли он отклонить возможность, что Лемон уже знал содержание письма?

- Эй, ты делаешь ужасно обеспокоенное лицо, что это?

- Я всегда делаю такое лицо.

- Хех... Ладно, так или иначе, не похоже, что это - любовное письмо. Хотя, когда она дала его мне, она, в самом деле, немного походила на девочку, просящую, передать любовное послание за нее...

- О чем это ты говоришь...

- Эй, я знаю, ты - жесткий парень и все такое, но, черт возьми, твоя популярность заставляет меня терять уверенность в себе. А они всегда говорили мне, что я красив...

Лемон попытался сделать свой тон как можно более ревнивым, однако Соске проигнорировал его. Мира была настроена против того что запланировала Тесса, поддерживая идею Леонарда "вернуть" этот мир назад, к его естественному состоянию. Она кратко изложила причины, почему она считала, что это разумно.

Соске все еще колебался.

Его короткий разговор с Леонардом в подземных руинах Янска-11 никогда не покидал его мысли. Если его теория была верна, кто в этом мире сможет отрицать, что его идея правильна? Не только Мира, любой, кому все эти войны причинили боль, скажет то же самое. С каждой минутой мысли Соске становились более горькими. Все должно было быть лучше - нет, этого отрицать он не мог. Некоторые вещи он хотел бы изменить...

- Лемон... Что, если Нами...

- А?

- Нет... Ничего, забудь об этом.

Спрашивать других людей, ничего не принесет. Даже если бы он услышал мнение Лемона, оно не избавило бы его от червя сомнения. Он не выбирал между черным или белым, это были оттенки серого. Не было чего-то определенно правильного, и там и там были неприятные стороны. Если бы он мог поговорить об этом с кем-либо...

- Эй, послушай, если хочешь поговорить, я здесь.

- Нет, ничего. Прости.

- Хм, да. Ну, тогда я пойду. Нужно дать краткий рапорт Тестароссе, - сказал Лемон, встал и немного потянулся. Даже притом, что он понимал, что у его товарища, что-то на уме он не стал добиваться ответа. - Соске... Будь осторожен, слышишь?

- Да...

Он сказал себе, что это определенно не последняя встреча. Он просто слегка махнул на прощание, и посмотрел как фигура его друга, неторопливо удалялась к двери, ведущей к временному мосту между судами, за которой он исчез.

Крузо вышел на палубу судна посреди процесса погрузки, по другим причинам, нежели француз. Он услышал, что Тереза Тестаросса проводила последний брифинг, и направлялся в ее помещение.

- Приветствую, месье Крузо, - сказал Лемон.

- Угу, - кивнул он и прошел мимо.

Конечно, его фамилия была, французского происхождения, но он чувствовал себя неловко, когда к нему обращались "месье". Как рассказывали в семье, один из его предков, из племени жестоких воинов Северной Африки, был рабом в Квебеке. Его необычное имя, "Белфанган", принадлежало храброму войну, и как рассказывал его дедушка, переходило из поколения в поколение. Говорят, этот старый Белфанган убил демона, который мучил людей, ценой своей собственной жизни, после чего превратился в черного ястреба и вознесся к небесам.

Он смог соответствовать стороне боевой доблести. Современный Белфанган служил в армии, пережил множество испытаний, и стал превосходным солдатом, сохраняя при этом скромность. Конечно, имя "Белфанган" довольно трудно произносить, поэтому новым людям он всегда говорил называть его "Бен".

Его позвал лейтенант, отвечающий за пополнение запасов, который сейчас на палубе судна, руководил процессом.

- Погрузка личных вещей команды задерживается... Мы можем позволить себе больше времени?

- Нет, боюсь что, нет. Если вы не успеете вовремя, их придется оставить - пожалуйста, сообщите команде.

Тесса приказала, чтобы команда, покидающая «Де Данаан» погрузила все личное имущество с собой, - чтобы прибраться, так сказать. Приказ был дан всего несколько часов назад, и сейчас команда была в хаосе.

- Дерьмо... Черт возьми, это неправильно, о чем капитан думает?

- Послушай, мы все так считаем, но не говорим, потому что мы мужчины, - он бодро хлопнул лейтенанта по спине, пытаясь восстановить в нем уверенность.

Он и сам испытывал желание проклинать небеса, но была одна вещь, которую он не мог сделать, переубедить капитана. Мардукас сказал ему повиноваться, и он поступил именно так.

- Лейтенант, - позвал его Соске, который сидел несколько дальше рабочей зоны. Он собирался закончить свою бухгалтерскую деятельность.

- А, Сагара. Как проходит обслуживание «Лаэватейна»?

- Ал и Сакс сейчас работают над этим.

- Хм.

- Ваша почта, сэр.

Он вручил ему картонную коробку почтового перевода с эмблемой магазина, и несколькими наклейками почтовых компаний. Это был пятимесячный заказ, который, наконец, достиг предназначения, отправляемый снова и снова с поддельных адресов. Сам Крузо уже и забыл, что заказал это.

- Фильмы, не так ли?

- Гм... Хах, - кивнул Крузо.

Это были DVD шедевра аниме, десятилетней давности... Да, это фильмы, он не солгал.

Пристальный взгляд Соске был сосредоточен на нем. Как всегда безразличный, прочитать что-либо по его лицу было невозможно. Так или иначе, не казалось, что содержание DVD представляет для него какой либо интерес.

- Что такое?

- Нет, ничего, - нерешительно сказал Соске.

Наконец Крузо смог увидеть что-то вроде растерянности на его лице.

- Вы говорили с Мао?

- О работе и других вещах... Но я знаю, что ты пытаешься сказать.

Он, наверное, беспокоился о ней. С тех пор, как они потеряли Курца Вебера, она исчезала, медленно, но верно. Не похоже, чтобы она пыталась утопить свои печали в алкоголе, в тайне выпивая, нет - но все кто работал с ней, не могли не заметить тонкие изменения.

- Я не думаю, что вы сможете что-либо сделать, и в этом нет необходимости. Мы не так уж слабы, мы оба. По крайней мере, по сравнению с вами, да.

Соске лишь пожал плечами на провокацию.

- Вы планируете возвратиться к потерянности, как тогда в Гонконге?

- Нисколько, сэр.

- Тогда вы просто устали.

- Я?..

- Ваше сердце устало. Устало от всей этой борьбы. Именно поэтому вы думаете о Мао что-то в том же духе, нет?

Соске не отвечал, он задумчиво смотрел вниз, будто пытаясь вспомнить все это. Через некоторое время он, с любопытным выражением, посмотрел на Крузо.

- Откуда вы знаете?

- Потому, что со мной - то же самое, - засмеялся Крузо.

Да, он тоже устал. Он действовал как замена Андрея Калинина сейчас уже около года, и это сказывалось. Не только он, но и остальная часть команды была в какой-то степени в том же самом состоянии.

- Ну, в общем, когда мы позаботимся об этом небольшом дельце, я планирую взять долгий отпуск. Я вернусь домой, и буду только валяться как ленивая задница. А затем я отправлюсь на какую-нибудь экскурсионную поездку. Япония была хороша... Акихабара, например...

- Это замечательно, но... почему Акихабара?

- Ну, я уже был в Мекке, таким образом, Акиба следующая.

- Я... Эээ...

Соске явно пропустил шутку Крузо.

- Так или иначе, подумайте сначала о себе. Оставь Мао на меня, - Крузо хлопнул ему по спине, и ушел.

Затем он нашел рядового Фальковского, который был занят, погрузкой личных вещей команды. Бедняга завербовался в батальон технической поддержки всего за месяц до нападения на Мериду, и с тех пор жил на борту «Де Данаан». Он был робким человеком, но способным когда дело касалось работы, за прошедшие месяцы, которые потребовали немалой храбрости - он привык к устойчивому слову "Нет" на запросы различных батальонов.

- Эй, послушай, я прошу прощения, но я хотел добавить бы это к своему личному багажу.

- Да, лейтенант.

Крузо протянул коробку, и собирался отдать ее рядовому. В конце концов, он будет слишком занят и не найдет времени, чтобы насладится этим. Было бы лучше оставить ее с другими вещами и посмотреть должным образом позже. Нет, подождите – он сможет насладиться этим во время пути до Афганистана, если возьмет с собой ноутбук. И, в конце концов, это кино, когда-то показывали в Северной Америке, но оно стало жертвой ужасающего редактирования, что само по себе стало известным. И что еще позорней, он смотрел его с отвратительным дублированием...

[[image:/storage/reader-images/5e4dfd49ef21977806c733b680d328d98caf92ff.png]]

- Э-э-э... Лейтенант?..

Крузо вернулся на землю. Он все еще держал коробку, которую собирался передать рядовому, кто казался очень смущенным. Крузо так или иначе чувствовал, будто он держится за свой путь к выживанию.

- Ах, э-э...

Он не мог объяснить свое внезапное маниакальное желание не отпускать эту коробку. Как будто голос говорил ему, "не позволяй им уйти, смотри, пока у тебя есть время, сейчас".

- Прошу прощения, - подавляя предчувствие, он отпустил коробку.

- Есть... Все в порядке, сэр?

- Да. Позаботьтесь о ней.

Он развернулся на каблуках, и быстро покинули палубу.

* * *

Командующий Ричард Мардукас также получил письмо, доставленное ему дежурным офицером. Оно было от его бывшей жены. Печать показывала, что дата отправления приблизительно два месяца назад. Все еще оставались некоторые вопросы о собственности, правовых вопросах и всякого рода мелочах, подлежащих разрешению, но почему она пишет об этом сейчас? Он проворчал себе, "что на этот раз? новая проблема?"

- Что-то не так, Мардукас? - сказала Тесса.

Она держала карту океана - они были в главной комнате брифингов судна, обсуждая тонкости обоих операций, когда дежурный офицер принес ему письмо.

- Нет... Всего лишь личное письмо.

- Ах, я вижу.

- Я сожалею, капитан. Давайте продолжим, - сказал он, вытаскивая кучу документов, очевидно готовясь возобновить собрание.

- Нет, все в порядке, давайте сделаем перерыв, - легко сказала Тесса, свернула карту, и села на соседний стул.

Дежурный офицер уже ушел, и они остались одни - капитан и ее старший помощник. Другие сотрудники, которые обычно крутились вокруг комнаты брифинга, сейчас были заняты своими личными вещами. Мардукас и большая часть экипажа субмарины не будут сражаться в Афганистане - они уладят дела, перед тем как покинуть судно, и разойдутся каждый своим путем. Это был печальный конец их совместной жизни, но по правде говоря, они будут только мешать наземным единицам во время сражения.

Мардукас, вероятно, был единственным человеком, который все еще не выразил свое мнение об одиночной миссии Тессы на Мериде. На этот раз он не мог привести свои собственные мысли в порядок, и не знал, как начать разговор об этом. И даже притом, что они были в комнате одни, не похоже, что Тесса хотела говорить.

Мардукас думал о том, что он должен сказать ей. Скучному человеку как он эта тишина была очень неудобна.

- Это от моей бывшей жены.

- Простите?..

- Письмо. Вы знаете, что у меня долгая история с этим разводом?

- Я что-то слышала. Фактически, читайте об этом давно, в вашем персональном файле, - Тесса казалась удивленной услышать что он, возможно впервые, заговорил о личном деле.

- Сейчас, я не видел ее уже больше пяти лет...

Он развелся со своей женой, Паулой, еще, когда служил во флоте, прежде чем присоединиться к Митрил, и с тех пор лишь несколько раз встречал ее в суде. Главным образом он оставил управление делом адвокату, и потому как у них не было детей, не было и причины встретиться.

- Разве вы не собираетесь читать его?

- Позже, я думаю. Так или иначе, вероятно, ничего важного.

- Гм... Какой она человек? Ваша бывшая жена, я имею в виду.

- Обычная женщина. Официантка в пабе около базы в Плимуте. Нравилась постоянным клиентам... Так сказать, девочка, которая привлекала клиентов.

- О, тогда, она должно быть довольно симпатичная.

- Она была... Но я уже выбросил фотографию. Я только помню ее как очень любезную, и слишком болтливую.

Он возился с нераскрытым письмом, пытаясь вспомнить лицо Паулы, когда она была еще молода, но не смог.

- Обычно офицеры приходили, выпить со своими друзьями, но я всегда приходил один, и сидел там, читая книги по инженерному делу. Я, должно быть, казался чем-то из ряда вон выходящим. Иногда она заговаривала со мной, и я отвечал что-то неопределенное... И приблизительно год спустя, мы почему-то поженились.

- "Почему-то"?.. Разве вы не влюблялись?

- Я не помню, что сам... Пожалуйста, не поймите меня неправильно, я не особо смущен этим, - добавил Мардукас, после того как заметил сомнения в глазах Тессы. - Простите мне за самонадеянные слова, но вы все еще молоды. Страсть или роман, это – не то, что происходит с большинством людей в этом мире.

- Действительно? Но это же так скучно...

- Вы правы, вот почему любовные драмы так хорошо продаются. Обычная пара – ничего плохого. Однако, моя работа, была особой...

- Ах...

Тесса смогла быстро вообразить, что произошло позже, и, с серьезным выражением лица, кивнула. Жизнь жен военнослужащих была не из легких, а тем более для тех, кто имел несчастье выйти замуж за подводника.

Перевод за переводом, муж находился вдали от дома в течение многих месяцев подряд, и даже не мог сообщить ей, что приезжает, потому что его работа всегда держалась в секрете.

- Паула была обычной женщиной, и этот развод был лишь вопросом времени.

Он думал о том, что родители Тессы так или иначе сумели преодолеть это, но не стал говорить вслух. Было бы очевидно оскорбительным сказать, что он ревновал к ним, - в конце концов, они перенесли намного более жестокую судьбу, чем простой развод.

- Жаль...

- Нет, я бы сказал, что так и должно быть. Мы не тратим впустую время друг друга, пытаясь симулировать нормальную супружескую жизнь.

- Возможно, но немного одиноко, – с сожалением улыбнулась Тесса, и повернулась к столу, будто желая возвратиться к работе.

Она взглянула на заключительный контрольный список и вычеркнула несколько пунктов.

- И так, мы готовы, капитан.

- Ха?

Мардукас посмотрел на нее резко. Она была измучена постоянным беспокойством, и не походила на восемнадцатилетнюю девочку.

- Если вы используете TAROS в Красной Часовне, возможно, вы, сможете управлять этим судном в одиночку. Это осуществимо. Однако вы не в состоянии заменить умения обученных операторов гидролокаторов и оружейников. И... Вы нуждаетесь в раздражающем, ворчащем старшем помощнике, как я. Прежде, чем вы примете решение, оцените ситуацию с другого угла.

- Да, но...

- Кроме того, потребуется, по меньшей мере, двадцать четыре часа непрерывного хода до Мериды, и за это время, вы не сможете получить какой либо отдых. Ни еды, ни сна. Это просто невозможно. Это не вопрос силы воли. - Мардукас сказал все это на одном дыхании.

Тесса молчала. Ее обеспокоенные тени лица, передавали, будто она вспомнила те времена, когда кто-то возражал ей. Конечно, она знала, что он был абсолютно прав, но она, так или иначе, выбрала этот путь. Она уже назвала всем причину во время брифинга.

- Я все еще скептически отношусь ко всем этим разговорам о параллельных мирах и "дыре во времени". Также, я не уверен, что могу заставить моих подчиненных поверить в это.

- Верно, и именно поэтому я...

- Вы удовлетворены этой игрой в демократию?

- ...Что?

- Даже если это операция с абсурдными разногласиями, если вы думаете, что это правильно, вы поведете своих людей в ад и обратно, это - роль командующего. Вы зашли так далеко, и начали думать, что "я не собираюсь совершать массовое самоубийство, таким образом, я пойду одна"?.. Неудивительно, что Мао была настолько сердита.

- И вы думаете то же самое?..

- Да.

Сдерживать себя и предоставить своим подчиненным право выбора, неверный подход к командованию. Не имеет значения, справедливо решение или нет. Единственное что должно быть сказано, "сделайте это". Это - то, что командующий никогда не должен терять из виду. Она действительно хотела избежать опасности любой ценой. Слишком идеалистично...

- Капитан. Что, если бы я прямо сейчас скажу, что освобождаю вас от обязанностей? Если я получу одобрение трех высокопоставленных офицеров, это возможно.

- Это не смешно.

- Если бы это произошло, были бы вы в состоянии стрелять в меня? Смогли бы вы убить меня, чтобы восстановить свое право командования?

- Это...

После долгого и напряженного молчания она произнесла, душащим эмоции, голосом:

- ...Нет. Вероятно, нет.

- И это - ваш предел. Я служил под вашим начальством в течение трех лет, и в конце, я должен сказать - прискорбно, у вас нет задатков истинного командующего.

Она поняла, что это его истинные мысли. Даже притом, что его слова были резки, она не испытывала к нему неприязни. Нет, напротив, она чувствовала себя подобно ученику, которого похвалили.

- Таким образом, - бормотала Тесса, складывая вместе морские карты, - таким образом... Мы оставим все как есть?

- Я думаю, вы уже поняли. Отдайте мне приказ, капитан. Отдайте приказ, своей команде.

Совершить самоубийство вместе с ней; последовать за ней в один конец. Он мог бы легко сказать: "Я не позволю вам идти с одним только Сагарой", и появляться как благородные рыцари. Однако сейчас это было бы неприемлемо. На сей раз ей предстоит выбрать, и он хорошо понимал, насколько это тяжело для нее.

- Это не слишком отличается от того, чтобы заставлять меня стрелять в вас...

- Да, тот вариант был бы проще.

- Позвольте мне... Позволять мне подумать некоторое время. Одной. Пожалуйста.

- Конечно.

Мардукас покинул комнату брифинга, и остался ждать в темном коридоре, пока она не позовет его.

Что бы команда - нет, что бы подумал ее отец, о том, как ужасно он поступил с ней? Она убежала бы, чтобы где-нибудь спрятаться, обвиняя его в том факте, что не сможет жить нормальной жизнью?.. Но в этом мире, для нее не было места, чтобы спрятаться. Самое безопасное место было в чреве этого монстра, которого она сама и создала. Никакой враг никогда не смог бы достать ее в комнате брифинга «Туатха Де Данаан». Но вместо того чтобы под защитой других людей тратить свои дни, боясь каждой тени, она могла бы сделать гнев «Де Данаан» своим собственным оружием?..

Это были мысли ее старшего помощника.

Она знала, как трудна будет эта дорога, и двигалась дальше. Она была истощенна, ее предел уже близок. Но, тем не менее, до сих пор, она следовала за своим собственным курсом по бурным морям судьбы, и так будет до последнего.

С другой стороны двери, комнаты брифинга стояла абсолютная тишина. Не было никакого сигнала, что она скоро позовет его, потому, он подумал, что время еще есть и, наконец, открыло письмо, которое держал.

Это было краткое описание, Паулы, о текущем состоянии процедуры их развода - агентство, которое взяло вопрос в свои руки, казалось, делало успехи. Не так давно, владелец паба, где они встретились, серьезно заболел, и хотя он пришел в себя, ему пришлось закрыть паб. Она пошла на прощальную встречу, и встретила многих людей, которых не видела долгое время. На вечеринке, так или иначе, речь заходила о Ричарде Мардукасе, и похоже, люди, которые знали, реальные обстоятельства его ухода из флота, симпатизировали ему. Один из них, у которого очевидно был конфликт с Мардукасом, еще когда они были однокурсниками в академии, много говорил с нем. Он сказал, что Мардукас был очень честным человеком, и именно поэтому он выставлял горькую правду, которую не позволили бы себе политические деятели и важные шишки в вооруженных силах. Он сказал ей, что, когда он был молод, не мог простить ему такой подход - и что она делала то же самое, не слушая его. Но сейчас все повзрослели, и должны попробовать еще раз, сказал он. Именно поэтому она написала ему письмо.

Они не были в плохих отношениях, поэтому, было бы неплохо, как-нибудь встретиться, чтобы пообедать где-нибудь вместе? Она просила, чтобы он связался с ней, если захочет встретиться.

К письму была приложена фотография. Она была в парке с четырьмя другими женщинами, похожими на типичных домохозяек. Паула совершенно не изменилась с былых времен - нет, сейчас, после длительного расставания, она выглядела еще прекрасней. Что это за внезапное чувство?.. Подумав, что было бы неплохо встретиться с ней снова, он удивился самому себе.

Все же, почему бы и нет. Если здесь все закончится хорошо, он мог бы снова навестить Плимут. Так или иначе, он планировал отдохнуть.

Он занимался, обдумыванием содержания своего ответа, когда шум заставил его повернуть свою голову. Дверь комнаты брифинга открылась.

- Мардукас.

- Да, капитан.

Тесса выглядела еще более опустошенной. Ее прекрасные глаза, сейчас красные, служили доказательством мучений, через которые она прошла.

Она вручила ему копию документа. Это был список, включающий приблизительно двадцать пять имен, членов команды.

- Это - голый минимум. Прикажите им собраться в комнате брифинга прямо сейчас, пожалуйста.

Ничего больше и не требовалось. Никаких извинений, или утешительных слов. Только одно предложение, которое они слышали прежде тысячу раз - "Вы, получило Ваши приказы, теперь выполняйте". Ничего иного.

- Ай-ай, мэм.

Мардукас отдал воинское приветствие, и покинул комнату.

Операция снабжения приближалась к своему концу, но обслуживание «Лаэватейна», казалось, было далеко от завершения.

- Да чтоб тебя!..

Эд Сакс, лейтенант, отвечающий за команду обслуживания, выругался и бросил свой ключ - который приземлился на взлетную палубу с громким лязгом. За все это время они даже не закончили с основной рамой машины. Машину можно было более-менее подготовить для условий боя. Проблема состояла в установке ракеты-носителя. «Лаэватейн» машина, основанная главным образом на M9. Можно было использовать оборудование и детали от M9, но эта ракета-носитель, XL-2 - в основном одноразовая ракета на жидком топливе, используемая для нападения с воздуха, после того, как машину выстреливала катапульта на субмарине – никуда не годилась.

Полностью вооруженная, с Пером Феи "Устройством блокировки Лямбда-драйвера", и 165-миллиметровым "Оружием уничтожения", машина была банально слишком тяжела, чтобы лететь. Толчок был недостаточен, и нагрузка крыла была крайней, 9. Не было никакого способа обеспечить надлежащий зазор плеча и спины, и вдобавок ко всему, система датчиков необходимых для работы в воздухе, не была установлена на «Лаэватейне». Проще говоря, даже если субмарина подплывет к острову достаточно близко, машина не сможет быстро сойти на берег.

Таким образом, они должны были использовать XL-3. Это не официальное название - просто два поспешно соединённых XL-2, импровизированное оборудование, которое теоретически может нести вес «Лаэватейна». Поскольку они ожидали подобную ситуацию, они пытались заставить систему работать в течение последних двух месяцев, и едва закончил в срок.

Нет, по правде говоря, они не закончили. Само оборудование было готово, но им пришлось, нелегко прилаживая его к машине. По каким-то неизвестным причинам возникали конфликты и ошибки между управлением полетом XL-3 и системами управления движения «Лаэватейна». Помимо этого, было много деталей, с которыми они испытывали затруднения. И это, было не тем что можно разрешить за несколько часов.

При виде этого, Ал не мог оставаться безучастным.

- Лейтенант. Если вы сможете просто приладить устройство, все будет в порядке. Я попытаюсь провести калибровочные тесты самостоятельно.

- Нет, не сработает. Проблема не только в программном обеспечении. Чтобы найти причину, мы должны переделать платы и некоторые другие детали, пройтись по всей проводке и гидравлике... Даже если ты попробуешь, она просто не установится.

- Вы совершенно правы.

- Просто веди себя тихо, как хорошая машина, ладно?

- Машина?

- Что? Тебе что-то не нравится?

- Нет. Пожалуйста, позвольте мне, все же, изложить свой вопрос.

- Продолжай.

- Можете ли вы себе представить, чтобы у вас на спине вдруг выросли крылья? Это, безусловно, странный вопрос.

- Эх, это ты о чем?

- Вы можете?

- Ну... Когда был маленьким, думаю, я много раз воображал это.

- Можете ли вы сказать, что это - естественная часть процесса роста человека?

- Не могу сказать за всех, но разве это не просто обыкновенная мечта, так или иначе?

- Это – всего лишь гипотеза, но что, если проблема не в XL-3, а во мне.

- Что ты имеешь в виду?

- Чувство моего собственного тела. Система управления движения все еще, если можно так выразиться, подчинена основной единице, которой являюсь "Я". Однако теперь его шина данных должна обрабатывать гораздо большие объемы информации.

Система управления движением была интегрирована в структурный блок АС. Если сравнивать Ала с мозгом, то это был бы мозжечок.

- Да... Я помню, что заметил что-то подобное, - пробормотал Сакс, заново проматывая системный журнал.

Передаваемый объем данных, был действительно выше в сравнении с обычным M9. Можно сказать, что в основном происходил бесполезный обмен данными.

- Таким образом, ты пытаешься сказать, что привык к «Лаэватейну» как к своему собственному телу?

- Я так думаю. Если представить, что я был в процессе получения "самосознания", внезапно выросшие крылья вызвали бы неизвестную реакцию.

- Хорошо... Это звучит немного безумно...

- С точки зрения разработки, даже с XL-3 на борту, шина данных была бы загружена значительно ниже максимально допустимого предела. Однако если мы рассмотрим гипотезу об этом "чувстве собственного тела", есть возможность, что шины данных просто не достаточно.

- Хм...

- Возможно ли, осуществить расширение сейчас?

- Я не могу сказать, что невозможно, но согласно тестам этого достаточно. И к тому же, никаких ошибок не найдено.

- Этого было бы достаточно, если бы я был машиной...

- Ясно. Я понимаю, что ты пытаешься сказать.

Не смотреть на него как на остальные машины – это идея. И в любом случае, этот товарищ Ал, сердце которого, по сути, сделано из жидкого металла, и Лямбда-драйвер, который был его продолжением, были, в самом деле, вещами вне чьего-либо воображения. На первый взгляд, план увеличить объем шины данных, смотрелся глупо, однако это могло стать неожиданным решением. Если бы шина данных была увеличена, разве все это не станет странным образом подобно тканям человеческого мозга? И в то же время, это была не легкая работа. Они должны были бы полностью отключить Ала, по крайней мере, один раз.

- Ну, давай попробуем, это... – Я бы хотел так сказать, но у нас слишком мало времени.

- Я понимаю.

- Давай сдадимся и выбросим этот XL-3. Вам придется идти под водой.

- Жаль.

При этом вероятность успеха операции, падала еще ниже. Они должны будут высадиться на берег и пробраться через остров, полный шахт, как на суше, так и в море. Лямбда-драйвер или нет, будет трудно пережить все это. И все же...

Его голову заполняли неприятные мысли. Просто забудьте об этом, Эд, - ты собирался сойти с этого корабля и отправиться во Флориду вместе с Норой. Дети тоже ждут их, и прошли годы с того момента когда он последний раз ел мамин мясной пирог. Он, по крайней мере, закончит работу над этой машиной...

- Сакс!

Кто-то позвал его с другой стороны палубы - это был Мардукас, который махнул ему, подойти ближе.

- Что такое?

- Ты остаешься. Приказ капитана.

Когда он услышал это, Сакс почувствовал странное облегчение. Он оставался ответственным. Теперь у него нет выбора, кроме как довести дело до конца.

Наконец, статус всех задач на экране портативного терминала сменился на "Завершено". Главы различных отделов подходили с итоговыми отчетами. Операция по пополнению запасов была полностью закончена.

- Замечательно, - кивнула Тесса, и уведомила команду, чтобы те собрались на ангарной палубе.

Все они - команда обслуживания и экипаж судна снабжения, солдаты, идущие в Афганистан, - прибыли, чтобы услышать ее заключительные слова.

Ее последняя речь...

Она шла к ангару, тяжелыми шагами. Она заметила маленькие царапины в узком коридоре. Некоторые трубы, окрашенные в кремовый цвет, теперь стали абсолютно черными. Судно на плаву всего два с половиной года, но казалось, оно служило на много дольше.

Это заняло всего пару лет. Она чувствовала себя как тогда, в день первого плавания судна, когда она впервые произвела полный запуск всех систем со своего капитанского места, казалось, это произошло так давно, очень давно. И ее молодость, ей было всего пятнадцать лет, амбициозная, полная уверенности, искренне полагая, что она в состоянии победить любого врага и преодолеть любое препятствие. Как все эти вещи, стали такими... Ее наградой за преодоление всех этих испытаний стало – несчастье за несчастьем, постоянная усталость, утрата веры в себя, отчаяние, которое разрушало ее каждую секунду...

"Если так будет продолжаться, я..."

Нет. Она должна взять себя в руки.

Она вошла в ангар и увидела что весь экипаж из двухсот человек, выстроился в линию на середине. Все знакомые лица, она могла разглядеть Мао и Крузо в переднем ряду.

Все лица были холодными, и она ощутила плохо скрытое чувство беспокойства.

- Вни-има-ание!

По команде Мардукаса все встали по стойке "смирно". Тесса оживленно прошла мимо первой шеренги, к импровизированной трибуне, которая на самом деле была маленьким контейнером с пандусом. Как только она поднимется туда, она должна будет найти в себе решимость, произнести этим людям речь.

Взять себя в руки. Выпрямить спину. Поднять подбородок. Не позволять глазам скитаться. Ты должна показать им, что находишься в хорошем настроении, заставить их думать, что абсолютно уверена в себе. То, что все идет, как запланировано, и победа близка.

Я - лидер, моя сила и мудрость неоспоримы. Я преодолела каждое препятствие, что вставало на моем пути. Я - "ведьма Митрила".

Не позволить им увидеть трещину в моей броне. Лесть бесполезна, - просто встать на трибуну, и посмотреть на них свысока с командирским выражением лица.

На тех, кто отлично знает, какой я человек на самом деле...

И она поднялась на трибуну.

- Ах!..

Вдруг, она почувствовала, что неожиданно теряет равновесие.

[[image:/storage/reader-images/6ef991796b648e75665b05b27cec2c0d8cd6b55f.png]]

Она приняла отчаянные попытки сохранить его, но они были тщетны, тщетны!.. Тесса приземлилась на трибуну идеально плашмя, со звуком, который Канаме Чидори всегда так удачно пародировала...

Эхо ее падения разнеслось по всей ангарной палубе. Тишина.

Ужасная тишина.

Ни один из членов экипажа не смел двигаться. Они все еще стояли по стойке "смирно" как приказано.

Бог знает, сколько, долгих, мучительных секунд прошло, пока голос Мардукаса не сломил парализующую тишину.

- ...Капитан?..

- Я... Все хорошо! – выдохнула она.

В ее голове, с огромной скоростью, понеслись мысли о том, как выйти из этой ситуации. Она полностью погружалась в панику.

Что теперь?.. Я в самом деле сделала это... Почему это должно было произойти сейчас... Это, должна была быть, моя последняя речь!.. Это - первый раз, когда я упала в такой ситуации. Прежде, я всегда была осторожна... И моя бдительность подвела меня в такой момент. И почему трибуна такая неустойчивая? Да, определенно дело в трибуне. Необходимо покарать ее прямо сейчас... Подождите, о чем это я думаю. Успокойся, только успокойся. Я должна быстро встать и вести себя достойно, не проявляя, какого либо беспокойства вообще. Спокойно, сделать лицо, будто я сделала это, нарочно... Подождите, кто вообще падает нарочно? Нет, нет, все не то. Мне нужно, какое ни будь оправдание, что угодно... Не могу сказать, что все только из-за трибуны... Быстро, быстро, нужно что-то делать. Способ восстановить достоинство! Способ восстановить достоинство... Способ восстановить – а-а-ах, нет ни какого!..

Не было иного пути, кроме как признать это. Тесса медленно встала, ее плечи, отягощала серьезность ситуации, и она поворачивалась к своей команде.

Их лица были абсолютно невозмутимы, хотя они наверняка, также потрясены. Они смотрели в пустоту, решительно не позволяя просочится ни единой вспышке эмоций.

Или нет...

Если присмотреться, можно было заметить, что плечи некоторых людей в первом ряду немного дрожали. Мускулы шеи, некоторых, дергались, другие прилагали все усилия, чтобы сохранить свои губы закрытыми, но их нерегулярно сокращающееся ноздри выдавали их. Для солдата, приказ стоять по стойке "смирно" был абсолютным... И все они умирали от смеха, в этом не было сомнения.

Что это такое? Все люди, выстроенные в шеренгу на палубе, взрослые, и все же они смеются над ней как над неваляшкой. И сейчас они вежливо ждут благодарных слов от этой девочки, которая всегда падает. Вдобавок ко всему все они думали, что было абсолютно правильным, и даже образцовым, сделать это. Кучка идиотов...

И она была одной из них. Только что она готовилась с геройской непреклонностью, и неуместной гордостью, произнести последнюю, трогательную речь полную пафоса... Каким смешным казалось ей это теперь.

Разве я не глупая? Я что, хотела казаться каким-то совершенным существом? Тьфу, легкомысленный человек как я, становиться все суетливее и напущенной... Было бы лучше просто сказать им правду.

- Гм, - она откашлялась и осмотрелась. - Все вы, с этого момента, уволены! Было приятно работать с вами!

Сказав это, она ушла со сцены.

Глаза Мардукаса на мгновение, округлились, но он возвратил самообладание и крикнул:

- Уволены!

Тишина мгновенно уступила всеобщему волнению. Некоторым, наконец, удалось отсмеяться, другие выглядели изумленными, у третьих была лишь сухая улыбка на лицах. Странно, не казалось, что кто-либо обвинял ее. Так или иначе, теперь это не имело значения.

Ах, таким образом, то, чего она больше всего боялась – это разочаровать их всех... Это сражение закончилось. Впоследствии каждый будет делать то, что он хочет. Теперь они сами себе хозяева.

Среди солдат она заметила Мао. Их глаза на мгновение встретились – Тесса, лишь пожала плечами и улыбнулась, но Мао казалась очень огорченной. Не обмениваясь ни с кем словом, Тесса развернулась и покинула ангарную палубу.

Мао, Крузо, и остальная часть команды нападения загрузились, в пять транспортных вертолетов PaveMare, двигатели взревели, и унесли их прочь со взлетной палубы. "Берни Уоррелл" также стартовал, и оставил «Де Данаан» в стороне. Большая часть команды, уволенной Тессой, возвращалась домой, и многие из них собрались на палубе судна, сняли головные уборы и махали вертолетам на прощание. Соске, на палубе «Де Данаан» тоже, отдал воинское приветствие. Эд Сакс, казалось, переполненный волной эмоций, и будто пытаясь передать их, все сразу, махал со всей своей силой. Он был единственным кто остался из команды обслуживания, остальные были на борту грузового судна. Инженерный офицер Нора Лемминг тоже была там, облокачиваясь на периллы, она печальным взглядом смотрела на тех, кто оставался позади.

Вскоре "Берни Уоррелл" стал едва заметен, и начался процесс, закрытия взлетной палубы. Прозвучала тревога, и огромный люк начал скользить назад в свою закрытую позицию. В небе солнце, казалось, последовало этому примеру, исчезая за горизонтом.

- Почему ты остался? – спросил Соске, и Сакс нахмурился.

- Есть одна недоделанная работа, это - все...

Соске посмотрел на него с удивлением.

- ...Я бы сказал так, но это была просьба Тессы. Ты знаешь, у меня двое детей, и новый кандидат, заполнить место их матери. Это довольно сложно.

Казалось, что он жалуется но, на самом деле он не выглядел недовольным. Напротив, казалось, он немного осуждал себя, но в тоже время был оживленным и обновленным.

- Вот ещё, даже если бы не было никакого приказа, думаю, я бы все равно остался. Так... Даже если бы я мог жаловаться, я, в самом деле, должен поблагодарить ее. Ну, я должен вернуться к работе, - сказал Сакс, и собрался было спуститься по лестнице, которая вела к ангарной палубе.

В этот момент, главный люк, закрылся с резонирующим лязгом. Механизмы захвата активировались, чтобы гарантировать водонепроницаемость люка, их двигатели загудели, заполняя все вокруг.

- Я помогу.

- Ой, заткнись. Это, то во что тебе лучше не вмешиваться. Верно, Ал?

Он носил наушники на шее, и их микрофон был включен.

- Лейтенант прав, сержант. Пожалуйста, постойте в сторонке и, если в этом будет необходимость, помогайте, - прозвучал голос Ала в наушниках Соске.

Он знал, что ракета-носитель все еще не была должным образом прикреплена к «Лаэватейну», как и то, что остальных членов команды обслуживания нет, Сакс будет работать один.

- Хах, в любом случае ты не сильно поможешь. Поэтому просто сделай, как тебе говорят.

- ...Тогда, ладно.

Соске оставил Сакса в покое, и пошел к корме судна, к жилым помещениям. Обычно оживленные коридоры, были пусты. Он пошел, проверить камбуз, подумав, что, поскольку повар, Казуя, ушел, он, по крайней мере, мог бы приготовить еду для оставшейся команды. В этом тоже не было необходимости, поскольку оказалось, что Казуя поработав сверхурочно, приготовил продуктов питания на несколько дней, на всякий случай. Здесь был котел карри, много риса в холодильнике, хлеб, салат, даже паста. Он дошел до того, что оставил примечание, детализируя, сколько точно все должно греться, и как должна быть использована кухонная бытовая техника. Примечание заканчивалось простым словам - "Удачи".

Внезапно он вспомнил, что это место, где он боролся с предателем Данниганом. Канаме тогда спряталась в том углу, в слезах, и он извинялся перед ней снова и снова...

"Какая ирония" – думал он.

Каждый раз, когда они говорили в такие моменты как этот, они говорили честно. Так или иначе, для них стало нормальным говорить искренне во время, какого ни будь опасного происшествия, инцидента, или под давлением.

Это означало, что они полагались непосредственно на опасность... Если он сможет встретиться и поговорить с ней снова, это произойдет при таких же обстоятельствах? Он не мог даже предположить. Начнем с того, что сейчас она потеряла свое сознание. Она думает, что действует согласно своим убеждениям, но на самом деле, ей манипулируют. Даже Тесса не знала способа вернуть ее обратно. Теперь уже слишком поздно? Она никогда снова не станет той девочкой, которую он знал? Но тогда, не будет ли то, что он собирается сделать абсолютно бесполезным и бессмысленным?

"Это плохо..."

Соске вздохнул, и помассировал пальцем висок. Грядет жестокая битва, а он даже не мог сосредоточиться. Будущее походило на циркулирующий туман, его вера в себя иссякла, и он чувствовал, что не может сделать и шагу вперед.

Он, в самом деле, полагал, что цель Тессы та же что и у него? Почему ей абсолютно необходимо подтвердить то, что происходит там? Разве она не думала, что он может стать препятствием для ее планов?

Он снова вспомнил письмо Миры. Почему она, без объяснений причин, говорит, что была бы на стороне Леонарда?..

Он покинул кают-компанию и возвратился в комнату SRT. Из своего личного шкафчика он взял свой любимый Глок-19 и упаковку девятимиллиметровых патронов. Он не использовал кобуру, просто ткнул его за пояс, со спины. Если он будет обыскан, пистолет никто не заметит. Он закрыл шкафчик и пошел на мостик.

Когда судно находилось в открытом море, эта область была закрыта для всех, кроме необходимого персонала. Соске, будучи сержантом отряда наземной атаки, не был в этом списке, и естественно, проносить в эту область огнестрельное оружие строго запрещено, кроме случаев реальной опасности. Но теперь, кто об этом заботился... Он вызывающе вошел на мост.

Тесса, Мардукас, и остальная часть команды мостика оглянулись через плечо, очевидно, были озадачены, увидеть здесь Соске.

- Сагара?..

Он ответил не сразу. Сохраняя свое обычное, угрюмое выражение лица, он осмотрелся, и представил.

В следующую секунду, не вынимая свое оружие, он приблизится к Мардукасу, захватывает его, и кидает к остальной команде мостика. После этого он приставляет пистолет к голове Тессы, и приказывает команде не двигаться. Столь просто...

- Сержант Сагара, кто-либо давал вам разрешение войти на мостик?

Это не походило на выговор - вместо этого, тон его голоса был обеспокоенным. Он не был дураком, и мог рассмотреть все, даже самые невообразимые варианты.

Нет. Идея захватить мостик одному, абсурдна. Приказать, чтобы они остановили нападение и затем сидеть на дне моря, пока, не придет время, как он думал, это не то на что он был бы способен.

- Да, сэр, самый высокопоставленный офицер отряда нападения, - ответил он смело.

- О чем вы говорите, сержант?

- Непосредственно Я, сэр. Я - единственный член отряда нападения, оставшийся на судне. Именно поэтому, - он указал на левую сторону капитанского кресло, когда-то это было место Калинина, - Я буду стоять там. С вашего позволения, конечно.

Он не придумал этого под влиянием момента – на самом деле, он с самого начала надеялся на это.

- Хм... Хорошо, технически вы правы, но...

- Ах, почему нет? - сказала Тесса.

- Но у нас все еще есть способы дойти до области операции.

- Это не имеет значения.

- Хорошо, тогда вот ваше место. Если вы устанете, не стесняйтесь выходить, когда захотите.

В ее словах не было никакой неприязни, но ее манера была довольно грубой. Обычно она сказала бы что-то вроде, "Я одобряю", и это было бы так.

Соске видел ее последнее обращение к команде, но почувствовал, будто сейчас она немного изменилась. Она смотрелась как всегда усталой, но ее мрачное расположение духа исчезло. Она, конечно, не возвратилась к прежней, веселой себе, но в тоже время она не была жертвой своих демонов.

Ощущение, будто она стала более... Наглой, или беззаботной. Если нужно сравнить, это отношение, вероятно, оно ближе всего к тем временам, когда у нее были бы бессмысленные споры с Мао. Она была немного злой, обиженной, и в то же самое время утомленной. Если кто-нибудь спросит ее, что делать во время операции, прямо сейчас, она, вероятно, ответит что-то вроде "вот ещё, сделаете все, что потребуется".

Однако, по некоторым причинам, его это беспокоило и то же самое можно сказать о Мардукасе и остальной части команды. Его глаза встретились с офицером навигации, который сидел рядом с ним. Последний, лишь поднял бровь, и слегка пожал плечами, будто пытаясь сказать "Это немного странно, не думаешь?" Соске немного кивнул головой, говоря - "Я не знаю, что все это значит", и непринужденно встал около ее кресла.

Он покосился на Тессу, будто стараясь спросить ее лично.

- В порядке, - она, должно быть, догадалась, что он смотрел на нее, и пробормотала. - Со мной все хорошо. Что насчет тебя?

- Ах...

Пришло время ответить на этот вопрос. Одно слово этой девочки перевернуло его больше чем что-либо, сказанное Мао или Крузо. В отличие от него она была более сильным человеком, и как мужчина, он не мог себе позволить ответить своего рода мелким оправданием. Он оставался молчаливым и просто непринужденно стоял там.

Спустя некоторое время он коснулся оружия, все еще скрытого за его спиной. Ему никогда в жизни не было так ужасно стыдно из-за оружия.

На главном экране большие цифры указывали время до прибытия в ОО: 12 часов, 12 минут.

[[image:/storage/reader-images/839cc41f03256930022521d607d15268b4a55e7c.png]]

Если бы он не найдет себя за это время, с ним будет покончено.

Осталось лишь 12 часов и 11 минут...

* * *

Спустя восемнадцать часов после того, как они оставили «Де Данаан», штурмовая группа прибыла на небольшой аэродром, на западе Непала. Несмотря на то, что это была гонка со временем, они уже потратили здесь впустую два часа. Город, названный Дипаял, был расположен в бассейне реки посреди горного района страны. Аэродром был недалеко от города, и состоял из грунтовой взлетно-посадочной полосы и нескольких лачуг. Очевидно, он не был предназначен, для чего-то большего, чем легкие самолеты, потому как полностью загруженный С-17, приземляясь там, произвел шум, достаточный чтобы вызвать лавину, легко было вообразить удивление жителей. Мао и остальные добрались от «Де Данаан» в Бруней вертолетом, а затем поднялись на борт C-17 и, используя ECS, благополучно пролетели в воздушном пространстве Камбоджи, Мьянмы и Бангладеш.

Они были приблизительно в одной тысяче двухстах километрах от своей цели, ракетной базы в Афганистане. Они ждали здесь последней дозаправки. Согласно их оценке, у них оставалось приблизительно четыре часа, пока враг не получит возможность запуска ракет.

Воздух был холодным, приблизительно 2-3 градуса, ниже нуля, и совершенно чистый, их дыхание, превращалось в маленькие белые облачка. К счастью, они были одеты в толстые полевые куртки поверх экспериментальной униформы пилотов АС, таким образом, только их лица чувствовали холод. Здесь не было ветра, - тишина как на кладбище, снежные пики вокруг создавали безмятежную атмосферу.

Некоторые крестьяне собрались неподалеку, наблюдая за Мао и остальными, которые поспешно заканчивали осмотр своего оборудования возле заранее подготовленных лачуг. Естественно, что они чувствовали себя неловко.

- Оохх я знаю, что сказала, что на нужно найти изолированное место для последней остановки, но... Почему это место? - Мао жаловалась Лемону, который был около нее.

- Прости. Здесь на самом деле нет ничего лучше, - сказал Лемон.

Обычно он сослался бы на - "Да ладно, получить такое всего за половину дня - роскошь!" – но по отношению к Мао он принимал большую осторожность.

Он был там, когда Курц погиб. То немногое, что услышал от Соске о случившимся, говорило, что он не был в чем либо виноват, но глубоко внутри, вероятно, он чувствовал, что мог бы попытаться сделать что либо, в некотором роде помочь. У него не было возможности, узнать об отношениях Мао и Вебера, и вероятно он думал, что позволил умереть подчиненному Мао.

- Да-а, не имеет значения, - сказала она, внимательно проверяя SMG, - но эти зеваки начинают меня беспокоить. Ты действительно уверен, что полиция этого города не возражает?

- Это... Не похоже на это.

- Как же это понимать?

- Есть китаец, который обязан мистеру Хантеру за некоторые услуги. Его брат - торговец, у которого есть офис в Непале, таким образом, он подкупил правительственного чиновника, кузен которого - заместитель руководителя местной полиции и...

- Ладно, это я уже поняла, другими словами, ни в чем нет уверенности.

- Да все в порядке. Ближайший полицейский участок находится в двух часах езды на машине. Даже если какой ни будь, тупой местный полицейский спохватится, мы уже будем далеко отсюда.

- То есть, если мы успеем получить “посылку” до того.

"Посылкой" был посадочный модуль для M9 Мао. В предстоящей операции Мао и Крузо предстоит десантироваться, но «Де Данаан» имела всего один посадочный модуль в запасе. Они не смогли получить другой прежде, чем расстались с Тессой и остальными, поэтому, дружественный отряд поставки, доставит модуль на этот аэродром. Однако поставка задерживалась, и они были бессильны что-либо сделать. Она прекрасно понимала, что злится бесполезно, но все еще продолжала шептать проклятия.

Лемон, сочувствующий ситуации, попытался начать разговор, чтобы немного разрядить обстановку.

- Так, я слышал, этот посадочный модуль доставляют из западной Бенгалии. С какой стати там оборудование для M9?

- Остатки команды Индийского океана, которая была уничтожена год назад... По крайней мере, их выжавшие товарищи, подготовили нас к этому.

- Ах, вот оно что... Эй, что там у них?

Они увидели, что Крузо говорит с кем-то по небольшому радиопередатчику, который стоял на ржавой бочке. После короткого разговора он посмотрел на солдат вокруг него, и громко сказал:

- Вертолеты будут здесь через пять минут! Примите оборудование и топливо!

Солдаты помчались, подготовиться к прибытию транспорта. Мао собрала свое снаряжение, и побежал к C-17, где был ее М9. Если она выведет его наружу, потребуется меньше времени, чтобы прикрепить посадочный модуль... Она быстро забралась в M9, выгрузила его из транспортного самолета, на небольшое расстояние между собой и посадочной полосой, поставила машину на колени, и стала ждать. Местные крестьяне восхищались этим зрелищем - вероятно, это первый раз, когда они видели АС. Она изменила масштаб изображения, и увидела, что каждый сделал снимки на дешевый цифровой фотоаппарат.

- Ах, простите, но никаких фотографий...

Она настроила головной радар машины так, чтобы на максимальной мощности посылать волны определенной частоты на небольшое расстояние, как раз, куда она изменила масштаб изображения. Это абсолютно безопасно для людей, но для электронной техники народного потребления, такое количество радиации было смертельно. Молодой человек, который делал снимок, казался изумленным фактом, что фотоаппарат прекратил работать, и возился с ним.

- Они прибыли, - прозвучал из рации голос Крузо.

Она увидела, что транспортные вертолеты пересекли горный хребет с юга. Это были Ch-53, часто используемые в странах Запада, белый фюзеляж с ярко-оранжевой полосой, и горизонтальной надписью: "HUNTERAIRLINE", подходящая маскировка для местной частной авиакомпании.

Характерный свист турбодвигателей разрывал тишину, покрывавшую аэропорт. Мао поставила свою машину в режим ожидания, и вышла. Вертолет завис в воздухе, развернулся, начал медленно снижаться, взрывая облака пыли, и мягко приземлился.

Прежде, чем роторы остановились, один из люков, открылся, и из него выскочила стройная азиатка в бежевом, брючном женском костюме. Она определенно казалась знакомой...

- Это... Тень?

Это действительно был агент, который служил подстраховкой Соске, когда он охранял Канаме Чидори, в Токио. Также она была человеком, который восстановил основное ядро Арбалета, и доставил Соске новенький «Лаэватейн» от исследовательского центра, и Гэвина Хантера лично. У Мао не было возможности поговорить с ней лично, но она знала, что, Тень как и Хантер, помогала Соске. Она получила известие от Лемона, что эта женщина подверглась нападению Леонарда во время операции в Москове, и с тех пор пропала без вести...

- Тень! - Лемон бежал к ней. – Слава богу, ты в порядке!! Почему - откуда ты здесь?!

- Я хотела бы спросить то же самое у вас. Как вы сюда попали? - она спросила сухо, без улыбки.

Не похоже, что она очень рада этому воссоединению. Лемон, который казалось, собирался обнять ее, вероятно, был удивлен такой холодной реакцией.

- А... Я? Ну, это - длинная история...

- Шучу. Я знаю детали.

- Ах, верно.

Мао приблизилась к ним, и Тень поприветствовала ее с поклоном.

- Лейтенант Мао.

- Рада видеть, что с вами все в порядке.

- Спасибо. Вы, кажется, и сами в прекрасном здравии, - Тень вежливо улыбнулась.

Лемон, казалось, был недоволен разницей ее отношения, и бормотал что-то себе под нос.

- После операции я была задержана Московской полицией, и впоследствии передана ГРУ. Там служил мой наставник со старых студенческих дней, которому я обязана... Так или иначе, меня освободили после обмена информацией. Если бы это было КГБ, то я все еще была бы в тюрьме...

КГБ и ГРУ были двумя совершенно разными спецслужбами, которыми располагал Советский Союз. КГБ действовало как собака коммунистической партии, в то время как ГРУ представляло из себя военную контрразведку. Наглядный пример, различия между политическим деятелем и военным человеком, поэтому, их действия "немного" различались. Однако они все еще не могли существовать, не предоставляя друг другу информацию, хотя и осторожно.

- Обмен информации с ГРУ? Какой?

[[image:/storage/reader-images/c56eb8000327fba517156a70ccf9222d682ac3a6.png]]

- Почему мы исследуем Янск-11, и другие связанные с ним вещи. Я не сказала ничего, что могло бы поставить вас всех в опасность.

- Хм...

- Я понимаю, что вы не верите одним только моим словам. Однако ГРУ хотели связаться с вами. Их высокопоставленные должностные лица только сейчас заметили угрозу Амальгам, и хотели бы избавиться от ее влияния, если это вообще возможно.

- Это все здорова, но разве вы не должны поговорить об этом с Тессой? Хотя теперь она в море, и ни о каких коммуникациях не может быть и речи.

- Сейчас я прибыла по другой причине. Есть две важные вещи, которые я хотела бы сообщить. Где-нибудь есть стол?..

- Никаких столов. Давайте сюда, - Лемон привел их к ближайшему ящику боеприпасов.

Тень развернула гибкий экран, который она имела при себе. Прикоснувшись к нему несколько раз пальцем, она подняла подробный план ракетной базы.

- Это последняя информация, любезно предоставленная ГРУ. Все электронные замки, так же как и системы запуска, находятся здесь.

У трехмерной карты базы было множество письменных комментариев тут и там, вероятно добавленных кем-то, кто хорошо ее знал. По сравнению с этим информация, которой обладала Мао и остальные, была не чем иным как грубым эскизом, на который нельзя было положиться.

- Ничего себе это... Невероятно, - выдохнула Мао, играя с экраном.

- Думаете, сможете использовать это?

- Абсолютно. Если бы мы полагались на то, что у нас есть сейчас, то это было бы похоже на подводное плавание вслепую.

- Я рада, что это может помочь. Я знала, что опасно посылать это онлайн, поэтому помчалась сюда, как только узнала местоположение от господина Хантера...

- Так, в чем заинтересовано ГРУ?

- Разве это не очевидно? В тех товарищах, которые захватили ракетную базу, под свой контроль.

- Верно. Они уже посылали довольно значительные силы, чтобы возвратить ее, и, кажется, они были стерты в порошок вражескими АС.

Услышав это, Мао саркастически засмеялась.

- Вечно одно и то же... Когда пламя выходит из-под контроля, наш черед попытаться его потушить. Они в самом деле слишком много на нас рассчитывают.

- Но, "Кто отважится победить", не так ли? – отметил Крузо, который незаметно подошел сзади. – Благодаря этой информации работа пехоты станет легче. Мы благодарны, Тень.

- В благодарности нет необходимости. Сейчас, дело не в этом, но у меня другое действительно важное сообщение... - Прежде, чем она успела закончить, Крузо повернулся к команде пехоты, и крикнул:

- Соберитесь для брифинга! Изменения в операции после получения новой информации!

- А...

- Простите, не могли бы вы оставить важный разговор на потом, для начала мы должны обсудить тактику.

Участники и руководители группы сил пехоты, Янг Джан-Кю и Роджер Сандраптор, быстро собрались, и, получили новые инструкции относительно состава команды, маршрутов, и т.п. У них было время, запомнить изменения и задать свои вопросы, прежде, чем Крузо наконец сказал:

- Это все. Какие-либо другие вопросы?

Мао подняла руку. У нее не было никаких особых вопросов относительно операции, но она внезапно поняла, что это может быть последний раз, когда они были вместе, и она хотела сказать что-нибудь своим соратникам.

- Я могу? Хотя, это даже не вопрос...

Ее глаза встретились с Крузо. Он очень хорошо знал, что по сравнению с ним, кто был переведен на Тихий океан, она была ветераном подразделения. Он чувствовал, что должен дать ей немного времени, и кивнул, указывая "Делай, что хочешь".

Она осмотрела всех, с кем она разделяла радость и печаль за прошедшие годы. Она знала каждое лицо в толпе - они все казались расслабленными, но глаза так легко Мао не одурачить. Все были чрезвычайно напряжены.

Тридцать два человека. Было время, когда подразделение было намного больше, но некоторые люди покинули блок, некоторые были переведены на другое местоположение, и конечно некоторые были убиты в бою или в отставке из-за ранения. Это заключительное собрание, все - что они имели.

- Я думаю, это может быть моим последним шансом, в общем, я только хочу сказать кое-что вам всем... Хорошо...

Казалось, она не могла найти слов, которые будут соответствовать случаю. Теперь она поняла, как трудно это было для Тессы, найти эти слова, произнести последнюю речь. Однако, она, не должна была взять на себя столь тяжелый груз, как та девочка. Поэтому, как нормальный, обычный человек, она хотела сказать своим товарищам то, что было у нее на уме. Да, почему просто не сказать это...

- Ситуация довольно плачевна. Сама операция трудна, кризис никогда не был столь серьезным, и вероятно, не будет достаточного количества времени. Но есть одна вещь, еще хуже. Знаете какая?

- А?

- Никаких идей...

Люди пожимали плечами, насмешливо глядели на нее, и наконец, она сказала:

- Факт, что вы – кучка спасителей мира.

Все начали смеяться. Некоторые хлопали по колену, согнувшись от смеха, другие улыбнулись и посмотрели на небо, облокачиваясь на плечо своего соседа. Крузо широко улыбался и качал головой, будто в недоверии. Позади стоящие Лемон и Тень казались озадаченными этим выражением радостного самоосуждения.

Мао продолжила, постоянно усмехаясь:

- Нет, вы только посмотрите на нас, правда? Может, мы должны оставить это, каким ни будь другим парням, которые, по крайней мере, выглядят презентабельно!

- Действительно, ты права, хахаха... Определенно!..

- Ах, почему ты должна быть настолько жестокой... Хехехех...

- Эта работа, определенно не для нас, хаха...

Наемники - в самом деле, они были немногим больше чем кучка бродяг. Обычно они умирали бессмысленными смертями в бессмысленных операциях, и их жизнь не имела никакого отношения к чести или достоинству. Тогда, как это случилось? В конце концов, они собирались отбить ядерную ракетную базу, предотвратить Третью мировую войну, борясь за сотни миллионов жизней... Разве все это не походило на плохую шутку?

- Но, вы знаете, - Мао подождала, пока смех прекратился, и продолжила, - вещи, которые мы сделали, чтобы зайти так далеко, не были бессмысленны. Все обучение, и операции, включая те, где мы проиграли. У всего было значение.

- Те, кого мы потеряли...

Солдаты, кивали в одобрении.

- Ба-а, они, наверное, сейчас смеются над нами, - сказал, один из них, - могу представить, что сказал бы Курц - что мы обречены, потому что он не с нами, или что-нибудь в этом роде.

- Да, это на него похоже.

- Он вряд ли молится о нашей безопасности, или о чем-то еще, - смеялся другой.

Это был другой вид смеха, пропитанный оттенками печали и усталости.

- Тогда давайте сделаем это, и докажем что он не прав!

- Да, давайте!

- Я хотел бы увидеть его разочарованное лицо...

Все они отвечали ей одинаково.

- Мне больше нечего сказать, Бен.

- Очень хорошо. Тогда, начать готовиться к вылету! Доберемся до туда! - Все солдаты немедленно возвратились к своей работе.

Они заметно изменили, и сейчас были полны воодушевления. Их походка была уверенной, их голоса полны энергии, и они точно знали, что должны сделать.

Мао подумала, что "Давайте докажем, что Курц не прав!" это хороший девиз. Конечно, он никогда не хотел, чтобы они потерпели неудачу, и все это знали. Как взрослые, они были бы просто немного смущены, сказать, "давайте сделаем это для Курца". Они не думали только о нем – как о друге, которого они недавно потеряли, он представлял всех их товарищей, что погибали в сражениях до сих пор.

"Давайте докажем что ты не прав... Курц", пробормотала она, улыбаясь.

Курц... ты был прекрасным снайпером, и тоже иногда был полезен - я покажу свою благодарность здесь, так что не сердись там, хорошо? Я хочу видеть, что ты расслабляешься с другими парнями, с пивом в руке...

- ...Кстати, Тень, - Мао вспомнила что-то, и повернулась к женщине, которая стояла возле нее все это время. – Что за другая вещь, которую вы хотели сказать?

Тень не отвечала. Ее лицо было обеспокоенным, будто она хотела что-то сказать, но боролась с этим. До сих пор, она была очень спокойной и сдержанной, но почему-то странно отреагировала на эти последние слова.

- Тень?

- А? Ах, да, - да, что?

- Другое сообщение, которое у вас есть для нас?..

- Э-э, сообщение? нет, ничего...

- Эй, что-то не так? Вы выглядите бледной.

- О, э-э, в самом деле?.. Должно быть это... Климат... И давление здесь низкое...

- Ах... Точно. Так, о сообщении? Бен сейчас занят, так что скажите мне, я сообщу ему.

- Э-э... Нет, это... Правда, ничего. Забудьте об этом.

- Что это?

- Нет, правда, ничего. Моральный дух ваших товарищей поднят, и я не хочу, так сказать, пролить на них холодную воду.

- А, что вы имеете в виду?

- Просто... Не волнуйтесь об этом! Это, должно быть, просто мое недоразумение. Это просто новость. Я надеюсь, что информация от ГРУ поможет. Вот и хорошо...

- O-эй, подожди...

Игнорируя Мао, Тень поспешно покинула сцену.

* * *

Погрузка всего оборудования войск была, наконец, завершена, и транспортный самолет взлетел с небольшого тибетского аэропорта. Одноразовые ракетные ускорители, прикрепленные к самолету для короткого взлета, испускали оглушительный рев.

Лемон, после проводов транспортного самолета с Мао и другими солдатами, помог собраться отряду поставки и уйти. Он заметил Тень, которая осталась позади, говоря по спутниковому телефону в углу аэродрома. Он понятия не имел с кем, она сейчас говорит, но он видел, что она отчаянно пытается успокоить другую сторону.

- ...Я уже объяснила ситуацию!.. Да, я не сказала им... Почему? Но... Нет, у меня не было другого выбора!.. Нет, это не так!.. Если настрой команды был поднят только этим, я бы его сбила, нет?.. Ах именно поэтому я... Не говори этого, и не вырывайся. Нет, если подумать, просто выстрелишь сам, будет лучше, если все пойдет своим чередом. Я поговорю с подполковником Кириенко, он это устроит... Что?.. Нет, черт возьми, откуда мне это знать?.. Ну, ты меня понял, правильно?.. Ну и заткнись, и прекратите вопить на меня! Конец связи!

Она отчаянно нажала на кнопку телефона.

- Боже мой, клянусь, это самый раздражающий парень, которого я когда-либо встречала в этом мире...

Она продолжала ворчать, и убрала телефон.

Лемон, очень заинтересованный тем, что происходит, позвал ее

- Эй...

- Ва-а-а!?

Она его вообще не заметила, и чуть не подпрыгнула от его голоса.

- Ле... Лемон, это – просто ты... Что такое?

- Ну, ты казалась немного странной тогда перед Mao. С кем ты говорила?

- Э-э, ну, в общем, - мгновение она колебалась. - Ну, так или иначе, только ты будешь в состоянии поговорить с ними после операции, я могу сказать тебе...

- А?..

- Ну, первоначально я принесла им другое сообщение...

И Тень рассказала ему, что скрывала.

Услышав ее историю, Лемон наконец кивнул в соглашении.

- Да, ты права. Это бы им совершенно не помогло...

- Я просто не могла, это было бы слишком нелепо.

С раздраженным взглядом она подняла трубку еще раз, и позвонила куда-то в другое место.

- Кто это на этот раз?

- Хантер.

У нее вышел очень короткий разговор с ним, но с каждой минутой ее лицо становилось все серьезней.

- Есть проблема? – спросил Лемон, когда она положила трубку.

- Ожидаемое время, пока они не получают коды запуска ракет - менее трех часов.

- Это намного быстрее, чем мы ожидали!..

Коды доступа безопасности, необходимы, чтобы запустить ядерные ракеты. Предохранительное устройство запуска полностью защищено от взлома, и есть очень ограниченное количество попыток войти в нее. Если бы кто-то сделал неудачную попытку несанкционированного запуска, микросхемы незамедлительно были бы сожжены, и в этом случае, нужно было бы пойти на базу на расстоянии в приблизительно 2000 км, чтобы получить запчасти, которые находились там, в безопасном хранилище, - в противном случае, вторая попытка просто невозможна.

ГРУ возможно обеспечил количество цифр, и информацию о модели устройства безопасности. Знать это, и оценить способности взлома кодов Амальгам, все, что они могли – в конце концов, это немногим больше чем догадка.

- Три часа...

- Это - оптимистическая оценка?

- Боюсь что так. Они могут быть быстрее.

Их войскам потребуется немногим меньше чем два часа, чтобы добраться до ОО. Даже если оценка была верной, то у сил нападения почти не оставалось времени. Взять горную цитадель в течение одного часа...

- Мы здесь говорим о SRT Митрила, они могут сделать это.

Тень ничего не сказала. Она не была человеком, которому нравилось утешение, и не многое она могла сказать, так или иначе.

- Если бы мы остались в этой дикой местности, то могли бы, вероятно, избежать ракет.

- Эй, что...

- Просто ребячество. Вперед.

Приготовления к выводу войск из области шли полным ходом. Скоро, все оставшееся оборудование и детали были загружены на транспортные вертолеты, их двигатели еще раз взорвали естественную тишину этих гор, и после заключительной переклички, команда поставки, загрузилась в машины.

- Ну, пора делать приготовления на тот случай, если это произойдет.

* * *

Заключительные калибровки вошли в последнюю стадию. С тех пор, вчера Канаме заперлась в диспетчерской возле TARTAROS, потеряв себя в переписывании управляющих кодов и точной настройке устройства. Строительство гигантской машины завершилось, и теперь на сцене оставался только персонал, необходимый для подробного осмотра устройства. Через несколько часов геотермическая электростанция достигнет запланированной мощности, таким образом, она будет в состоянии поддерживать необходимые уровни энергии. К этому времени, регулировка управляющих кодов должна быть завершена.

Она практически не спала эти два дня, лишь иногда дремала на скамье, которую поставили за пределами диспетчерской, и выходила, чтобы взять бутерброд в низу, - она не позволяла себе любых других разрывов.

Да, никто не принуждал ее, собственное желание продолжало подталкивать ее. Она не возражала работать с едва заметным отдыхом - довести этот аппарат до завершения, было особенно приятно.

TARTAROS принесет революцию. Это устройство, разрушит бессмысленное понятие времени, и истории, которое так долго отягощало людей. Можно сказать, он контролировал судьбу - и она с гордостью несла бремя того, кто наставит этот мир на новый путь. Все должно быть возложено на нее, и она, несомненно, удовлетворит желаниям каждого.

С тех пор, как она вернулась из Янска-11, она постоянно была погружена в это состояние увлеченности и эйфории. Ни единого следа сомнения, она всегда полна энергии и бодрости.

Однако тело ее не поддерживало. Даже сейчас на нее иногда нападали волны сонливости, и обширный поток мыслей в уме становился бессвязным.

Прямо сейчас она заметила, что, ее пальцы остановились выше клавиатуры, и подняла глаза к потолку.

- Ах... Нет, нет, я не могу, не сейчас.

Она моргнула несколько раз, затем хлопнула себе по щекам. Она снова остановилась, уже в сотый раз. Подумав об эффективности работы, возможно, будет лучше немного вздремнуть прямо сейчас.

И тут, она заметила.

В одном из окон, где она продолжала работать, в конце регулировки сценария мельчайшего выравнивания линзы, были слова, которых здесь быть не должно.

//anta ha atasi jya nai; (Ты не я.)

Это был японский. На этом компьютере не было никакого установленного японского языкового пакета, поэтому, он был показан в ромадзи. "Ты не я"? Она не понимала значение. Кто написал это? Конечно, не она.

Однако никого вокруг больше не было, и кроме нее никто не работал над подлинником. Она не допускала возможность написать это, даже будучи полу спящей, но даже если так, она не понимала. Спящей или не спящей, ее мысли были заполнены завершением TARTAROS, так, как вышли эти слова? Ты не я... Что?..

"Тц..."

По каким-то причинам она стала очень раздраженной, даже злой, она не понимала, почему испытывает эти чувства. Ей захотелось взять экран, что стоит перед ней и бросить на пол.

Не шути! Не показывай мне это дерьмо. Почему эти слова появлялись там? Я сама все знаю, а ты говоришь чепуху.

Подождите... Нет... Кто это? Кто... На кого я сержусь? Ах, что со мной случилось, - она застонала, пряча лицо в своих руках.

Это чувство... Будто кто-то, где-то, постоянно кричал на нее, и возражал против всего, что она сделала. Да, так и было, это происходило и прежде. Думая об этом сейчас, она вспомнила, что у нее было то же самое чувство в самолете от Янска-11 до Мериды.

Слезы начали течь вниз по щекам из-за этой странной реакции. Это были неприятные, соленые слезы...

Еще более очевидным было время, когда ее посещал Леонард. Месяцем ранее Леонард пришел в ее комнату, чтобы поговорить о технических деталях, но тогда она предложила ему посидеть на диване, и сделала какой-то чай. После Янска-11 он стал прекрасным джентльменом, и не предпринимал неуместных попыток застать ее врасплох. Но тогда, все немного отличалось.

Он взял ее за руку, и она не возражала. Это было поздно вечером. Она думала, что пришло время вознаградить его преданность, хотя, она прежняя сама упрямо продолжала отторгать его. Она думала, что будет действительно жалко, если он покинет этот мир таким. В таком случае, почему не сегодня ночью.

Когда она сказала ему это, он только печально улыбнулся по каким-то причинам. Но он не стал быть робким, или внезапно колебаться. Как, вероятно, и с любой другой женщиной, он обхватил ее рукой, и наклонился вперед, чтобы поцеловать...

И тогда пришло это чувство.

Это была не совсем ненависть к себе, или отвращение к Леонарду. Самое близкое описание было бы дискомфорт, будто кто-то смотрел на нее за спиной, - ужасно неприятное чувство. Вдобавок ко всему, кто-то был очень зол на нее - и справедливо так – за то, что она делала.

Это заставило отвернуть лицо от Леонарда, скрывая свое беспокойство. К сожалению, она тогда сказала, давай не будем. Он только ответил "Я понимаю", и покинул комнату.

Вот и все. С тех пор, он не прикасался к ней.

Почему у нее было это чувство? Она не могла быть ни кем, кроме самой себя. Она думала и действовала по своему собственному желанию. И поступала правильно. Тем не менее, сомнения постоянно появились из ниоткуда, и перемешивали ее сердце.

Не волнуйся. Ты просто устала. Подумай об этом, ты просто сделала этих полуночников, когда готовилась к школьному фестивалю. Ты сделала достаточно, теперь короткий сон был бы в самый раз, не так ли?

- Верно! Давайте спать!

Она решительно встала со своего стула.

[[image:/storage/reader-images/c87a551ce9b39afa6f6222a9095c22d3a3b89844.png]]

Эта манера разговора, эти быстрые решения. Это - я, в этом нет сомнений. Час будет в самый раз, я закутаюсь в этом хлопчатобумажный матраце. Это может быть мой последний сон в этом мире, так что давай насладимся им!

Сообщив охране за пределами диспетчерской о своих намерениях, она бросилась на скамейку.

* * *

Лишь пятьдесят морских миль пройдены.

Первым препятствием, которое встало на пути между «Туатха Де Данаан» и островом Мерида, стал флот Соединенных Штатов.

Отчет гидролокатора - одна субмарина, направление "ноль восемь шесть", расстояние восемнадцать миль, курс “два шесть пять” скорость десять узлов. Идентификатор цели, назначен "Майк Пять".

Было слишком далеко, чтобы узнать название субмарины, но это без ошибки была улучшенная версия класса Лос-Анджелес.

- Похоже, что они ждали нас, - сказал Мардукас.

- Гм, да, вероятно. В области должно быть, по крайней мере, еще четыре других, - пробормотала Тессу.

Четыре субмарины Тихоокеанского флота - и возможно, что их ждало больше, все с приказом потопит «Туатха Де Данаан», известную им как «ToyBox».

Тесса получила эту информацию, без доступа к каналам Митрила. Это было на званом ужине год назад, от одного из гостей, уходящего в отставку контр-адмирала Томаса Росса. Он был командиром подводной группы Тихоокеанского Флота, и имел некоторые связи в Гавайской штаб-квартирой. Адмирал Росс тогда сообщил ей о ситуации с зашифрованным каналом.

Идея напасть на «ToyBox» подталкивалась текущим Министром обороны, который, как можно было предположить, был сотрудником Амальгам. Он пытался сыграть на текущем кризисе между американцами и Советом, чтобы заставить президента отдать приказ. В штаб-квартире появилось множество вопросов об этом приказе, и казалось, что они продолжали отказываться. Из-за Советского дальневосточного Флота, проявляющего большую активность, перемещая свои силы в относительно малой области океана. Как раз где появлялся «ToyBox», не очень логично - но приказ есть приказ. Они не могли позволить своим сомнениям стать официально известными, и уж тем более не повиноваться. Короче говоря, теперь они охотились на «ToyBox» с полной уверенностью, и не будут считать, что все так просто.

"Жаль, я не многим смог помочь", написал ей Адмирал Росс. "Рой и его товарищи, и то, что они получили в свой карман, были разоблачены, и теперь находились в военной тюрьме, Джон сбежал от расследования и сейчас считается пропавшим. Если бы Джерри был все еще жив, он мог бы что ни будь сделать..."

"Джерри" было прозвище Адмирала Джереми Борда, руководителя операций Митрила, он был в Сиднейской штаб-квартире во время нападения и считался погибшим, даже притом, что из-за взрыва никаких тел не было найдено. Размышлять об утрате Адмирала Борда, который был ей как отец, все еще трудно для Тессы, даже спустя год после произошедшего.

Но хватит, о ее знакомых во флоте, теперь время, сконцентрироваться на противнике перед ней. Тесса посмотрела на информацию, показанную на главном экране еще раз. Субмарина класса «Лос-Анджелес» направлялась на них. Судно вело патрульный S-образный маршрут, который позволит им обнаружить любого злоумышленника в своей области. Наиболее вероятно что они используют буксируемый гидролокатор, и рано или поздно обнаружат «Де Данаан», который двигался на пятидесяти узлах - скорость торпеды - и таким образом не могла не оставить акустической сигнатуры. Не было другого способа избежать обнаружения, кроме как опуститься и замедлиться - для «Де Данаан», это походило на переход от бега трусцой к ползанию. Если они пройдут осторожно, то смогут дойти до Мериды, избежав обнаружения и конфронтации с ВМС США. Однако, это, значительно задержит их прибытие на остров, примерно на пятьдесят минут, и это по оптимистической оценке.

"Час и пятьдесят минут, в общей сложности..."

Действительно ли это допустимая задержка? В отличие от Афганской миссии, у них не было информации о возможном времени срабатывания TAROS. В лучшем случае Тесса могла высказать предположение, основанное на информации со спутников-шпионов. Она не была уверенна в своих оценках, но думала, что у них нет свободного времени. Леонард и Калинин не оставят им времени, поэтому, они должны поспешить.

"И, кроме того..."

Действительно ли ВМС США одни охраняли подход к острову? Нет, наиболее вероятно, также были и подводные силы Амальгам. Тип подводных АС, "Левиафан", упоминались в документах Канаме, оставленных ею в Мексике, и, вероятно, они появятся. Суда ВМС США походили на охотничьих собак, ограничивая их маршрут подхода, так, чтобы они пришли прямиком в охотничье угодье Левиафанов.

"Тогда..."

Она приняла решение.

- Экипаж, приготовится к бою.

- Ай-ай, мэм. Боевая готовность! – Мардукас повторил приказ, и искусственный интеллект судна, Дана, запустил соответствующую тревогу. Все экраны покраснели, и слова "БОЕВАЯ ГОТОВНОСТЬ" загорелись на них. Однако с числом людей, оставшихся на субмарине, весь персонал уже занял свои позиции.

Тесса продолжала отдавать приказы.

- Право руля, полный вперед, курс "ноль-три-ноль".

Они даже не попытались скрыться или убежать. Они поразят врага с фланга.

Она увидела, что Соске показал признаки удивления, которое было естественным, но Мардукас, казалось, тоже не был настроен против этого решения.

- О, вы не возражаете?

- Нет. В шахматах я бы назвал это гамбитом. Я часто использовал его, играя, таким образом, у меня нет никаких нареканий к этой тактике, - сказал он со слабой улыбкой.

Она думала, что хорошо узнала его за прошедшие несколько лет, но это было неожиданно.

- Так, капитан, каков наш следующий шаг?

- Они скоро нас заметят, придерживаться этого курса, пока они не сделают шаг.

Они шли на шестидесяти узлах, что в два раза больше максимальной скорости обычной субмарины. Гигантский размер, и все же такая скорость - сорока четырех тысяч тонное судно неслось сквозь воды океана больше чем на ста километрах в час. Система EMFC, которая покрывала корпус судна, управляла водным потоком, но не могла помочь избежать турбулентности. Пол вибрировал, и корпус судна немного скрипел и стонал под давлением.

Они были одни против приблизительно десяти вражеских судов. Ощущая, что предстоящая битва будет трудна, Тесса позвала Соске:

- Сагара?

- Да?

- Вы не должны здесь больше оставаться. Возьмите Ала и загрузитесь в лифт ноль.

Это был главный лифт ангарной палубы, который все корабельные самолеты и АС использовали для взлета. Очевидно, Тесса, подразумевала, что он должен быть готов к запуску в любой момент.

Соске не ответил сразу, мгновение он колебался. Вероятно, он думал: "Если я отвечу прямо сейчас, могу ли я покинуть мост немного позже?"

Тесса хорошо поняла ход его мыслей. Это, вероятно, его последняя операция, и возможно, что они никогда не встретятся снова, и она отсылала его прочь, лишь отдав приказ? Она ничего больше не хотела ему сказать?

Враг все еще не делал первый шаг, и у них было немного времени. Если бы было что-то... То, что она хотела сказать ему, то она должна будет сделать это сейчас.

После минутного молчания она спокойно сказала:

- Пожалуйста, предай Канаме привет.

Множество эмоций прошло по лицу Соске, и затем исчезли. Было немного благодарности и уважения, тревога и беспокойство, и, наиболее заметная, вина, все смешалось вместе.

- Я передам. Тогда, если вы меня извините.

Сказав это, Соске покинул мостик. Она не могла покинуть свой пост, чтобы проводить его. Прощание, однако, не было столь душераздирающим, как можно было бы предположить. Нет, у нее все еще были чувства к нему, и даже притом, что это была не страстная любовь, как прежде, и они не могли наслаждаться тесной связью, она все еще чувствовала глубокую привязанность. Как бы то ни было, не было никакого трагизма. Было естественно что она чувствовала себя так, после того как успокоилась. Благодаря нему она могла почувствовать себя как нормальная девочка своего возраста, хотя еще несколько лет назад она думала, что у нее уже за плечами уже целый жизненный опыт.

Спасибо. И передавай привет Канаме.

Это действительно все, что она хотела ему сказать.

Спустя приблизительно минуту после того, как Соске ушел, оператор гидролокатора сообщил:

- Капитан, гидролокатор - Майк пять изменил курс на "три-ноль-пять", ускоряясь на пятнадцать узлов. Ну, похоже, сражение собиралось начаться.

Она выбросила все мысли о Соске из головы, закрыла свои глаза и глубоко вздохнула. Она вернула свою концентрацию, и снова открыла глаза. Новая информация начала сыпаться на главный экран.

С этим Тереза Тестаросса погрузилась в самое крупное, неизвестное остальной части мира, подводное сражение в истории.

Бледный конь

Вражеское судно резко сменило курс. Его буксируемый гидролокатор был практически перпендикулярен курсу «Де Данаан», и таким образом они получили четкое определение его акустической сигнатуры. В любом случае, «Де Данаан» больше не могла скрываться.

- Как там DEMON?

- Ищу сигнатуру, анализирую…

Они и другое судно быстро приближались друг к другу, и у гидролокатора было время для сбора большего количества информации. Благодаря навыкам звукового оператора Дежлани они уже знали имя судна.

- ...Вот. Это «Эшвилл».

Атомная многоцелевая подводная лодка "Эшвилл", в соответствии с данными, полученными только на прошлой неделе, принадлежит Командору Хогану. Они не были знакомы, но, следуя его досье, он имел незапятнанную карьеру, не одна задержка на запись. Отец двоих детей. Скоро будет переведен в офисную работу. Кажется, он любит свою семью, военно-морской флот, и свою страну. Это будет серьезный удар по его карьере.

Гидролокатор «Де Данаан» с легкостью обнаружил остальную часть флота. Чего они и опасались – еще три субмарины поблизости, два противолодочных эсминца на поверхности и два противолодочных вертолета. Однако не только обычные средства поражения были противопоставлены им. Гидролокатор обнаружил еще пять сигналов меньших судов, которые подстерегали их – вероятнее всего, Левиафаны.

- Теплый прием, я бы сказал. Мы начнем?

- Давайте покажем им шоу. Загрузить все торпедные отсеки. Приоритетные цели «Майк 5», затем «Майк 7». Остальные подлодки на ваше усмотрение.

- Ай-ай, мэм! Загрузить торпедные отсеки 1-6. Две торпеды по цели «Майк 5», две – по «Майк 7». По целям «Сьерра 6» и «Сьерра 8» выпустить по одной торпеде, - повторил оружейный офицер, и автоматическая система загрузки на подводной лодке начала свою работу. Загрузка всех торпедных отсеков заняла почти 20 секунд. В довершении всего, Тесса приказала загрузить многоцелевую УВП с четырьмя противолодочными и двумя противовоздушными ракетами, а также два MAGROC-а – в общей сложности, восемь запусков. Все это время судно медленно поднималось под перископ. Данные были проанализированы еще раз, и количество врагов было урегулировано – тринадцать единиц США и Амальгам готовы были противостоять им.

- Я встречу вас всех, - прошептала Тесса, немного улыбаясь.

Это была улыбка, которая не появлялась на ее лице уже давно. Чувство, которое она почти забыла - волнение в ее сердце, она позволила себе наслаждаться этим так долго.

«Я покажу вам всем, кто вам противостоит».

- Заполнить все торпедные отсеки водой!

- Затопить отсеки, есть!

- Открыть люки!

- Открыть люки, есть!

Турбулентность резко возросла - продолжая плыть на полной скорости, подводная лодка открыла все пусковые отсеки. Вибрация судна и количество шума, которое оно издавало, пропорционально возросли. Теперь враг знал их местонахождение и их намерения. «Эшвилл», обозначенный как приоритетная цель, быстро поплыл на фланг и попытался скрыться на юго-западе. Другие цели так же поспешно начали маневры.

Слишком поздно.

- Орудия в бой.

- Ай-ай, мэм! Запуск торпед!

«Туатха Де Данаан» использовала весь свой арсенал сразу – четырнадцать запусков, тогда как нормой является одна или две торпеды. Со стороны это, должно быть, выглядело зрелищно: шесть серебряных рыб, выпущенные из носа судна, двигатели которых разгоняли их сквозь толщу воды до скорости в 70 узлов; восемь ракет были выпущены на поверхность из Многоцелевого УВП, и их ракетный двигатель запустил их прямо в небо.

- Все оружие было использовано, запуск прошел без задержки, капитан. Все люки закрыты, начинается стек воды из отсеков – наконец сообщил оружейный офицер.

- Замечательно. Теперь во все нечетные торпедные отсеки погрузить самоходные мины, а в четные обыкновенные торпеды.

- Есть, в отсеки один, три и пять загрузить ADSLMM, в отсеки два, четыре и шесть загрузить торпеды ADCAP.

- Держать курс и скорость. Погружение до двухсот пятидесяти, угол пять градусов.

- Да, мэм! Опустится до двухсот пятидесяти, курс на пять градусов.

«Хорошо, теперь посмотрим, что сделает противник».

Она посмотрела на карту поля битвы на главном экране, выпущенные ракеты отображались определенными символами с их траекторией, скоростью и другими данными, так же как и вражеские цели. Казалось, что эта атака вынудила их потерять всю свою согласованность, и суда ВМС США вместе с Левиафанами рассеялись. Они столкнулись с четырнадцатью ракетами, которые отрезали их от путей эвакуации и иных спасительных маршрутов. Вероятно, они подумали, что поле боя сошло с ума. Вся комбинированная тактика, которую они готовили, стала бесполезной. В их руках были возможности маневра и перехвата, так же как и контроль над повреждениями.

- Ракеты класса «Sea Sparrow» попали в цель.

Первой своей цели достигла улучшенная версия противовоздушных ракет «Sea Sparrow». Заряд взрывчатого вещества в их боеголовке был резко сокращен, за что экипаж прозвал атаку такими ракетами «нелетальным выстрелом», который, теоретически, не сможет стазу же уничтожить цели.

- Я получил информацию об одной посадке на поверхность воды, хотя сигнал слабый... Да, одна посадка на воду, вторая цель едва осталась в воздухе.

Они практически сбили противолодочные вертолеты противника. Даже если среди их экипажей были незначительные жертвы, было невозможно обойтись с ними легче, неважно, были ли они земляками.

С их первым шагом был уничтожен наиболее опасный противник.

- Гарпуны вплотную приблизились к цели.

Следующими были два надводных корабля – противолодочные фрегаты. Гарпуны класса AD быстро приближались к своим целям. Фрегаты были не Эгида-класса и имели мало зенитного оборудования, поэтому не смогли использовать Зенитно-артериальный комплекс, чтобы сбить приближающиеся ракеты. На экране символы вражеских судов и символы ракет почти совпали.

- Удар... Получаю последние данные от «Turtle 1»... Анализ... «Майк 8», удар о поверхность воды... «Майк 11», удар о поверхность воды.

Гарпуны класса AD имели совершенно иную систему вооружения, чем старые ракеты «Harpoon». Когда ракета приближалась к цели, управление переходило от радара к оптике, чтобы оптические и интеллектуальные системы распознавания целей позволили ей попасть в ее нужную часть. Два фрегата были повреждены в корму, в двигатель, и сейчас пустились ко дну.

- MAGROC-и поднялись на поверхность воды, начинают преследование «Сьерра 15» и «Сьерра 18».

Они ударили MAGROC-ми по двум Левиафанам из пяти, не ожидая, что попадут. Противник был слишком шустрый, поэтому были выбраны две цели, которые представляли наибольшую угрозу для «Де Данаан», и стреляли в них, чтобы ограничить их движение на некоторое время. Левиафаны, как и ожидалось, отреагировали на нападение, отказавшись при этом от оптимальной позиции для атаки, а так же принимая отвлекающие действия.

Следующими были торпеды. Они проигрывали ракетам в скорости, но, тем не менее, достигли своих целей.

- «Эшвилл» готовит контрмеры.

Их приоритетная цель, делая отчаянные попытки, чтобы избежать попадания торпед, сбросила акустические приманки. Однако эти усилия оказались тщетными, так как обе торпеды взорвались в непосредственной близости от подводной лодки. Конечно, они также позаботились о сокращении повреждений. В лучшем случае, они уничтожали винты или делали небольшие дыры в корпусе суда, но этого было более чем достаточно.

Другие три подводные лодки находились на расстоянии, поэтому Тесса не могла рассчитывать на идеальные попадания. Не смотря на это, одна из них, казалось, была охвачена собственной беспомощностью, и беспорядочно уплывала, другая сбросила баллистические цистерны для аварийного всплытия.

Три американские подводные лодки временно вышли из строя. Осталась только одна, и она, казалось, явно не при попытке к бегству, движется к «Де Данаан» для лобовой атаки, после того как едва избежала попадания торпеды. Сейчас вражеская подлодка находилась по курсу на два часа и готовилась атаковать «Де Данаан».

- Он вполне может это сделать! – с восхищением сказал Мардукас. – У командира этой подводной лодки есть и мужество, и мастерство. Каково имя судна?

- Еще неизвестно, мэм, подождите немного... Анализ завершен. Ах, - звуковой оператор Дежлани произнес это так, будто он не хотел об этом говорить. – Это снова они, «Пасадена».

Тесса быстро просканировала недавно полученные данные. Командир SSN-752 "Пасадена" был ни кто иной, как Бенджамин Кри Сэйлор.

- Сэйлор, почему сейчас…

Она знала капитана Сэйлора лично, хотя их встреча немногим больше года назад, на Рождество, была чистой случайностью. Сэйлор, однако, помнит ее только как симпатичную горничную на круизном лайнере, и он даже не мог представить себе, что она капитан «ToyBox».

- Капитан, что будем с ним делать?

- У нас нет времени на возню, другие Левиафаны скоро будут здесь. По правому борту, скорость боковых двигателей на максимум, курс один-два-пять.

- Да, мэм! Правый борт, на максимум боковые двигатели, курс один-два-пять.

Это был смелый маневр – ускорится и плыть точно на «Пасадену» с правого борта, но выглядело это так, будто они держат курс для лобового столкновения. Не было времени на запуск торпеды в них.

Еще немного...

- Гидролокатор! Запущена торпеда! Запуск произведен из точки ноль-шесть-два от «Сьерры 17».

«Ах, вот она, от одного Левиафана. Это плохо...»

- Цель «Сьерра 17»! Запуск торпед два и четыре по первой готовности!

- Есть! Цель «Сьерра 17»! Запуск торпед!

Они выпустили две торпеды по Левиафану, выплывшему из-за «Пасадены», и в тоже время начали погружение. Сэйлор, очевидно, думал, что стреляли в него, но он был непоколебим и приказал выпустить торпеды в ответ. Однако это выходило за рамки возможностей их систем наведения. Торпеды прошли в ста метрах выше и левее «Де Данаан». Торпеды «Де Данаан» также прошли мимо «Пасадены» и направились в сторону Левиафана, находящегося позади. Сравнивая это с ударом мечом, Тесса уклонилась от точки, в которую ударил меч Сэйлора, и, рискуя своей жизнью, бросилась на убийцу, приплывшего из-за спины «Пасадены». «Де Данаан» проплыла несколько десятков метров от «Пасадены», но им казалось, что они слышат разгневанный крик Сэйлора.

- Вражеская торпеда приближается, дистанция шестьсот! Пятьсот!.. Наши торпеды приближаются к цели, дистанция двести. Сто.

Левиафан попытался уклониться от обеих торпед и решился на головокружительный маневр.

- Пятьдесят... Попадание в цель!

Гидролокатор сообщил о расстоянии. От них до цели было всего пару сотен метров, и ударная волна качнула корабль. Не было времени на проверку результатов - вражеские торпеды приближались.

- Вражеская торпеда на расстоянии четыреста метров.

- Триста... Двести... Сейчас.

- Левый борт, полный вперед!

- Есть.

Рулевой выполнил ее приказ, в результате чего руль оказался под максимально возможным углом, и чуть не перевернувшееся на спину судно сейчас скользило через толщу воды боком.

- Дистанция сто пятьдесят... Сто...

- Всей команде, готовится к удару! – Голос Тессы разнесся через внутренние динамики судна.

- Пятьдесят... Детонация.

Услышав ее предупреждение, Соске побежал в проход возле главного ангара. Удар произошел через несколько секунд, и Соске почувствовал его полную силу.

Сначала он подумал, что весь свет погас, стена слева вдруг начала приближаться, а потолок стал падать вниз и вот-вот его раздавит. На самом же деле, он вдруг сам, как кукла, отскочил с невероятной силой. Если бы он не переоделся в форму пилота БР, то имел бы пару сломанных костей.

Как только его отбросило на пол, он сразу же встал. Вокруг все было черно, как смоль, и через жужжание в ушах он услышал какой-то очень громкий шум, похожий на утечку газа. Наконец-то включилось аварийное освещение, окрашивая все вокруг в знакомый малиновый цвет. Струя пара выходила из труб, находящихся в нескольких метрах позади него. Что это за трубы? Были ли это обыкновенные пары воды, которые хлынули из этих труб? Нет, это был горячий пар. Может, будет лучше, если его остановить? Но как? Он почти не знал о функционировании подводной лодки. Сейчас нужно было бы позвать на помощь команду, но на борту было мало членов экипажа. Вокруг никого не было. Он вспомнил, что в десяти шагах от него у входа в ангар находится домофон.

Корабль продолжал сотрясаться. Соске, шатаясь, подошел к домофону и попытался связаться с капитанским мостиком. Первым ответил офицер ремонтно-восстановительных работ.

- Это офицер ремонтно-восстановительных работ. Доложите ситуацию!

- Это Сагара! В настоящее время я...

- Я знаю где вы, черт возьми, доложите ситуацию!

Соске осмотрелся в поисках номера коридора и ответил:

- Жертв нет! В пяти метрах от входа на палубу ангар... Я не знаю названия, некоторый трубы разорваны, из них выходит пар! В противном случае...

Громовой рев прервал его на полуслове. Из стены, где находилась требы, вырвался большой поток воды, как из огромного пожарного шланга. Вода начала быстро вытекать, и уже была ему по лодыжки.

- У нас потоп! Вода прибывает из левой стены под большим давлением...

- Понял. Там есть еще кто-нибудь?

- Никак нет! Я один!

Вода уже поднялась до колен. Сила, с которой вода текла в ангар, сбивала его с ног.

- В ангар, быстро! Я заблокирую коридор!

- Вас понял!

Еще до того, как основные водонепроницаемые перегородки начали закрываться. Он хотел спросить о сражении, о ситуации на судне, о потерях, но у него не было времени. Массивные двойные перегородки, толщиной с двери сейфа национального банка, закрывались с пугающей скоростью.

Соске побежал к выходу, брызгая водой, и еле успел проскользнуть в дверь, которая сразу же закрылась за его спиной. В ангаре потопа не было. Широкое пространство, гораздо большее, чем школьный спортзал, которое нормальных условиях вмещало в себя одну единицу БР, транспортные и разведывательные вертолеты и самолеты вертикального взлета STOVL, сейчас пустовало. Не было ничего, кроме «Лаэватейна», одного транспортного вертолета, нескольких контейнеров и различного оборудования. В поле зрения никого не было, персонал техобслуживания и палубная команда покинули судно раньше. Было странно не слышать криков и возгласов после такого шока. Только эхо битвы разносилось по пустой палубе.

Контейнер перед Соске скользил с металлическим лязгом к правому борту, поддаваясь наклону судна. Если что-то подобное летало по судну в момент удара, можно было получить серьезные травмы, и он был рад, что ангар пуст.

Стоп... Пуст? Был еще один человек, который работал здесь!..

- Лейтенант Сакс!

Он должен был быть здесь, заканчивать корректировку работы «Лаэватейна», но его нигде не было видно.

- Лейтенант!!! Вы здесь? – закричал Соске, но ответа не последовало.

Он побежал к «Лаэватейну» и стал искать его. БР, в его типичной позе на колене, был надежно зафиксирован на палубе кабелями, но внешний блок питания, который должен был быть присоединен к машине, был перевернут, и валялся у его ног. По размерам он напоминающий большой холодильник, сейчас он выглядел, будто упал с большой высоты, разгромив при этом некоторые детали и оборудования... И на одном из его углов Соске увидел свежую кровь.

- Черт...

Он не мог сдержать проклятия. За разбитым блоком питания, рядом с ногой БР, в луже крови лежал лейтенант Сакс.

- Лейтенант!..

Он позвал его приглушенным шепотом, затем бросился к нему и схватил за плечо. Сакс был едва ли жив. Вероятно, его измельченная грудь привела к сильному внутреннему кровотечению, и, скорее всего, ее выступающие части пронзили его тело, застрявшее между блоком питания и стеной. Обычный человек умер бы моментально...

- Сага... ра, - пробормотал Сакс, его голос был едва слышен. – Я... Моя ошибка... Деталь не была закреплена... Ха... Это плохо...

Кровь вытекала из его рта, продолжала течь по бороде.

- Не говорите, не двигайтесь. Я позову лейтенанта Голдбэрри.

Он бросился к домофону и позвонил главному врачу судна. Она говорила так, будто у нее тоже есть жертвы, но пообещала, что немедленно прейдет в ангар. Он вернулся обратно к Саксу, нашел аптечку первой помощи среди оборудования вокруг него, и попытался ближе осмотреть раны.

- Это... Бесполезно... Не так ли...

- Держитесь, лейтенант, помощь уже в пути.

Сакс вдруг схватил руку Соске с удивительной силой.

- Заткнись... И слушай... Сагара... Регулировка... Почти готова, но... Блок питания... отключен, так что... Ал не сможет двигаться.

- Лейтенант, пожалуйста, - Соске убрал его руку, и слушал его объяснения, продолжая оказывать ему первую помощь.

- Штекер... Справа. Он сломан, убери его... В ящике, третий кабель... Вытащи его, подключи... В эту розетку... Начнет работать APU... Не надо его ввинчивать...

Это было очень важно – без объяснения, Соске ничего не смог бы сделать. Он вытер кровь с самой большой раны кусочком марли. Он только смог мельком увидеть саму рану, прежде чем кровь вновь ее покрыла. Похоже, что артерия возле сердца была повреждена. Он ничего не мог сделать только при помощи аптечки в его руках. Он смотрел на лужу крови, окружающую Сакса. Судя по ее количеству и массы тела, это было чудо, что он еще может говорить.

Он быстро настроил капельницу, но это было бесполезно. Даже если доктор Голдбэрри будет здесь через несколько минут, вероятно, уже будет поздно.

- Кабель IME все еще подключен. Что мне с ним делать?

- Просто не трогай... Оставь это Алу...

- Как на счет резервуара с жидким амортизатором? Должен ли я его декомпрессировать?

- Да... Осторожно... Когда декомпрессируешь...

В обычных условиях он должен был спросить «где вы чувствуете боль?» или что-то вроде этого, но обстоятельства диктовали свой приоритет – БР на первом месте.

- Что еще... Я заменил... Систему управления движением... На шину, которая... Большей ширины. И... Не буди Ала, все же... Не знаю, пробудится ли он вообще... Если будут проблемы... Удали вспомогательные линии... С панели управления... Вы должны были отказаться от XL-3, но... Вы все равно должны иметь возможность двигаться...

- Понял. Я запомню.

Объяснения будто забрали его последние капли жизни. Сакс вдруг напрягся, и силы покинули его конечности.

- Сагара, я... Не виню никого.

[[image:/storage/reader-images/d1c48de7ea68c5db88240c79daad8a52852ce6e7.png]]

- Да, вы наш храбрый механик. Всем это известно. Держитесь. Голдбэрри уже идет...

- Я... Не хочу, чтобы эта бабуля... Делала мне рот-в-рот...

- Скажите ей это сами. Она будет...

Соске остановился на полуслове. Сакс больше его не слышал.

Его глаза смотрели куда-то вдаль и были неподвижны.

- Черт побери...!

Он знал, что это бесполезно, но он делал дефибрилляцию и искусственное дыхание снова и снова...

Голдбэрри выбежала из прохода. Должно быть, весь путь сюда она бежала – ее плечи вздрагивали, она задыхалась. Соске поднял на нее глаза.

- Он был хорошим человеком, - он сказал.

Он спокойно перенес потерю, ни выговаривая проклятий – только его обычный хмурый вид стал еще более тяжелым. Он вытер кровь Сакса с рук и лица, и глубоко вздохнул:

- Настало время для подготовки к вылету...

Следуя воле Сакса, он начал выполнять процедуры запуска «Лаэватейна».

* * *

ARX-8 «Лаэватейн» ждал его, полностью экипированный: картечь, подогнанная под размер БР, штурмовая винтовка, два небольших пулемета Гатлинга за спиной, устройство, выключающее Лямбда-драйвер «Перо Феи», одноразовый ракетный носитель быстрого развертывания XL-3, двенадцать зенитных ракет «Черная Мамба» под крыльями. Все было на месте.

Издали казалось, будто он был наспех собран, а человеческий силуэт был едва заметен. Сможет ли он вообще ходить с такой кучей оружия на нем? Соске почувствовал еще большую разницу в силе и готовности между ними и врагом.

Он взял кабель вспомогательной установки из ящика, и включил его в розетку возле талии машины. Пришло время перезапустить последовательность активации из внешнего пульта управления.

- Какие... Какие были его последние слова? – Голдбэрри говорила так, будто все силы были высосаны из ее голоса.

- Он сказал, что не хочет, чтобы вы делали ему рот-в-рот.

- Он ужасен... Действительно неисправимый…

Соске продолжал работы за спиной главного врача, которая улыбалась, хотя слезы текли по ее щекам.

Он попытался запустить Ала. Долгое молчание, затем индикатор, наконец, показал, что активация была успешной, хотя у Сакса были сомнения. Было видно, что шина данных отображалась правильно. Голосовой интерфейс еще не был подключен, и загрузка данных была отображена на экране обслуживания терминала.

>Подключение подтверждено...

...

>Идет проверка состояния

>Перезапуск APU

...

>Начинаю активацию системы ветроникс.

- Он сказал, что никого не винит.

- Что?.. никого?.. И капитана тоже?

- Нет, никого. Она же сказала, что это необходимо. Абсолютно необходимо.

Соске замолчал. Повисла долгая пауза, но доктор Голдберри нарушила ее первой:

- Имейте хоть немного веры, Соске.

Он не ответил, а продолжал работать: отключил IME и другие кабели, проверил и убрал вентиль резервуара, наконец, закрепил панель доступа и куски брони, которые были сняты на время техобслуживания. Панель управления засветилась, как только Ал взял на себя управление. Видимо, остальное он должен сделать сам.

С низким рычанием системы охлаждения, «Лаэватейн» пробудился.

Он стал сдирать все ленточки и наклейки с надписями «УДАЛИТЬ ПЕРЕД ЗАПУСКОМ» перед тем как взобраться на затылок машины, чтобы закрыть стрелковое оружие и ящик с оборудованием которые были по ту сторону кокпита. Ящик был не такой уж и большой, – размером с рюкзак для кемпинга – но подходящий для содержания в нем старой ракетницы, которую Соске всегда держал при себе. Это была неуправляемая ракета одноразового запуска M72 LAW, такие ранее использовались в армии США. Она была слабее, чем современная противотанковая система вооружения, но ее преимущество заключалось в том, что она была настолько компактна, что могла поместиться в таком ящике (в свернутом состоянии, конечно; перед выстрелом можно расширить трубку).

Гул палладиевого реактора заполнил ангар. Прототип реактора «Лаэватейна» не был предназначен для беззвучной работы, как это было на большинстве обычных моделей. Только он собирался надеть знакомый головной убор, когда заметил, что доктор Голдбэрри упаковывает свои инструменты и собирается покинуть ангар.

- Я пойду. На счет Сакса...

- Я оставляю его вам.

Хорошо, что он не был единственным человеком, способным сейчас доложить о случившемся, Голдбэрри была более подходящим человеком.

- Все в порядке. Будьте осторожны, Соске.

- Вас понял.

Экраны внутри кокпита оживленно мелькнули. Опять же, знакомый кокпит, знакомое чувство, будто находишься за пультом управления М9. Он всунул руки в контролеры, схватил рычаги и нажал на педали, проверяя их отзывчивость. Наконец, управляя курсором при помощи большого пальца левой руки, он начал окончательные процедуры запуска. Голосовой интерфейс немедленно активировался.

- Ал?

- Да, сержант, – сказал знакомый низкий голос машины.

- Установи линию передачи данных, получи данные о корабле от Даны.

- Вас понял. Доступ к схеме данных. Подключение приоритетного соединения установлено.

Информация о текущей ситуации на судне протекала в боковой части экрана. «Де Данаан» все еще в бою.

Судно, очевидно, не могло утонуть от одного удара, но его основные характеристики – скорость и низкий уровень шума – теперь под угрозой, и они больше не могли полагаться на внезапное нападение. Пришло время для прямого конфронтации мастерства и огневой мощи. С другой стороны, они практически избавились от основного флота США. «Пасадена», казалась, готова к атаке, но не могла немедленно начать преследование. Они потеряли две высокоскоростные подлодки Левиафан. Еще один пытался избежать самоходных мин, которые установила Тесса... Гидролокатор сообщил об отдаленном взрыве – еще один потоплен.

Однако остальные Левиафаны тут же бросились в атаку. Тесса контратаковала, выстрелив по троим, пустилась в головокружительный маневр, обойдя двоих из них, и вернулась в бой. Она действительно «монстр».

- Сержант, у меня есть вопрос...

- Хм?

- Три часа, дистанция ноль, неизвестная цель – тело, человек, мужчина. Что случилось?..

Экран показал часть окровавленной служебной туники.

- Это тело лейтенанта Сакса.

- Главный сотрудник по техобслуживанию Эдвард Сакс был убит во время сражения?

- Ответ утвердительный.

- Могу ли я спросить о причине его смерти?

- Корабль был подбит, и внешний блок питания упал на него. Должно быть, он был слишком занят твоей корректировкой, и не закрепил его должным образом.

Короткое молчание, затем Ал сказал:

- Вас понял. Спасибо, что ответили на мой вопрос.

Между тем, активация шла гладко. Проверка быстрого развертывания ракетоносителей, прикрепленных к задней части машины, наконец, началась. Большинство из них уже были проверены, однако некоторые ошибки остались. Теоретически, «Лаэватейн» был способен взлететь, используя XL-3, но они, все же, начали проверку. Это оборудование, в конце концов, не было официального производства, а системой, разработанной Саксом, а тестирование было всего лишь компьютерной симуляцией, без каких-либо полевых испытаний. Они действительно не имели возможности узнать, будет машина летать или нет, но экстраординарные усилия Сакса, по крайней мере, позволили им подключить усилители должным образом, что само по себе было почти чудом.

Снова ошибки.

Продолжая осуществлять повторные тесты, он разомкнул коленные суставы и повел машину к главному лифту. Еще удар. Вражеская торпеда взорвалась на близком расстоянии. Ущерб был незначительным, но функционирование EMFC, казалось, главным образом нарушено. Мобильность «Де Данаан» получила еще один удар.

Соске не мог помочь в морском сражении. Он мог только стоять в лифте, следить за боем и продолжать тестировать XL-3. Приводы управления элеронов и вспомогательные системы так и не отвечали.

- Это моя вина? – спросил Ал, в то время как тестирование продолжалось.

- Это оборудование было сконструировано в спешке, ты не можешь избежать ошибок.

- Нет, я имел в виду лейтенанта Сакса...

- Что?..

- Из-за того, что он пытался активировать меня как можно быстрее, он забыл про меры безопасности.

- Ну...

Соске был изумлен. Ал чувствует ответственность за смерть человека? Конечно, его речевые программы были продвинутыми, но он всего лишь машина. Если бы это было связано с тактикой или текущей операцией, это можно было бы объяснить, но сейчас этот вопрос, кажется, не имеет никаких оснований.

- Почему ты спрашиваешь? Беспокоишься о чем-то?

- Нет. Роль обслуживающего персонала в операции подошла к концу. Потеря лейтенанта Сакса, как я уверен, вы знаете, не повлияла на нашу военную мощь.

Это был механический ответ – даже, пожалуй, слишком, и Соске почувствовал легкую тень раздражения – «просто скажи, что ты это почувствовал!». Но прежде, чем он смог вмешаться, Ал продолжил.

- Однако я чувствую гораздо большую потерю. Он заботился обо мне с тех пор, когда я был в «Арбалете». Он, как никто другой, знал о состоянии моего «тела». Он никогда не инспектировал меня, не говорил со мной. Ни разу. То, что я чувствую, находится на другом уровне, чем тактические данные.

«Итак, ты чувствуешь горе? Из-за его смерти?»

- Одновременно, я чувствую, что причиной его смерти могла быть низкая эффективность и жесткое содержание этого тела – таков был смысл моего оригинального вопроса, была ли это «моя вина» или нет.

Основой Ала было совершенно уникальное устройство – сделанная из жидкого метала копия нервной системы человека, нечто совершенно различное от искусственного интеллекта обычного М9. Однако Соске не мог представить, что Ал был такой идеальной копией человека. Он бы понял, если бы это было небольшим чувством привязанности, без участия каких-либо глубоких мыслей – как любимое оружие человека, или автомобиль; но это было чувство ответственности за смерть человека. Можно сказать, что это уже имитация эмоций.

- Это не твоя вина. Он делал то, что было необходимо, - сказал Соске, стараясь не выдать своих мыслей и подозрений. – Сакс сам сказал – «Я никого не виню».

- Это чрезвычайно важная для меня информация, сержант.

- Ладно, ладно. Давай сосредоточимся на работе.

- Вас понял.

Ал замолчал, продолжая проверку над своим оборудованием.

Соске вдруг вспомнил про письмо Миры Кудан и карту памяти, которую она прислала вместе с ним. Она писала, что это всего лишь некоторые вещи, которые она нашла в интернете, то есть никаких важных разведданных, и ничего связанного с «Лаэватейном». У него не было времени, чтобы просмотреть сейчас. Он сделает это позже, когда вернется. Если он вообще вернется...

- Урц-7! Подготовка к вылету завершена? – раздался голос офицера по операциям через домофон.

Подводная лодка вибрировала, как будто сжатый воздух перекачивали в какой-то резервуар.

- Утвердительно! Нахожусь в режиме ожидания в лифте ноль.

- В данный момент на поверхности чрезвычайная ситуация. Взлетная палуба откроется, как только мы всплывем, и как только вас запустят, мы нырнем снова. Как и планировалось, очистку острова оставляем вам.

- Вас понял.

Он проверил состояние машины. Контролер сцепления, который выдавал ошибку, все еще не работал. Соске сдался и остановил тестирование – вспомогательная система, казалось, все время терпит неудачу. Это означало, что многого он сделать не сможет, но он молился, чтобы основная система не была повреждена, тогда не пришлось бы пользоваться вспомогательной.

Нос судна бал направлен вверх под очень крутым углом – оно вылетело из воды, словно ракета. Оборудование, детали и прочий хлам летали по ангару. Тело лейтенанта Сакса, к счастью, было прикреплено к палубе лейтенантом Голдбэрри, и поэтому не двигалось.

- Ну, я пошел, «Громила» Сакс...

Соске поставил машину на ручное управление и немного переместил свою правую руку. Правый манипулятор «Лаэватейна» сделал то же самое, и машина, все еще стоя на коленях, отдала честь погибшему товарищу. В то же время, лифт начал двигаться вверх.

Нам не нужны слова, чтобы сказать, что мы чувствуем - достаточно одного жеста.

Правда, лейтенант?..

Мигала сигнальная лампа лифта, оглушающий вой сирены постепенно удалялся. «Де Данаан», вероятно, всплыла – корпус тряхнуло в последний раз.

Лифт с «Лаэватейном» двигался со скоростью, значительно превышающей допустимую, но машина без усилий держала баланс.

- Открытие люка взлетной палубы! Урц-7 – в катапульту, бегом!

«Лаэватейн» практически вылетел на взлетную палубу. Над головой открылся гигантский люк, и небо появилось в поле зрения. Было темно, все казалось пурпурно-серым, рассвет еще не наступал. Морской ветер доносил тяжелые дождевые капли к люку взлетной палубы. Ветер был не очень сильным, но для него это будет первый запуск в таких условиях без подготовки. Нужно было уменьшить время всплытия как можно сильнее. Любая подводная лодка была наиболее уязвимой во время всплытия. Соске не хотел терять ни секунды, и поэтому быстро зафиксировал «Лаэватейн» на катапульте, став в позу олимпийского спринтера на стартовой линии.

Соединение установлено. Ракетный двигатель XL-3 на холостом ходу. Расширение лезвия ротора в автоматическом режиме. Закрылки во взлетном положении.

- Мы готовы к взлету. Запросить TLS?

- Сделай это.

- Запрос TLS.

Операционный офицер сразу же ответил.

- Урц-7, это центр управления. Начинаю запуск TLS. Встретимся на пляже!

Завизжала сирена, и ракетный двигатель толкнул БР одновременно с катапультой, издав при этом оглушительный вой. Соске почувствовал перегрузку ускорения, будто гигантская рука вдавливала его в сиденье. Конец взлетной палубы приблизился в мгновение ока, катапульта автоматически сработала. Машину оттолкнуло с палубы, и казалось, что она врежется в огромные черные волны, но затем взмыла в небо на крыльях огня.

В заднем мониторе было видно, как «Туатха Де Данаан» закрывает люк взлетной палубы, готовясь нырнуть, но так как они запустили «Лаэватейна» сквозь тяжелую массу дождя, то скоро скрылись из виду.

Как и следовало ожидать, «Лаэватейн» был нестабилен во время полета. Было удивительно то, что он мог летать вообще, но равномерно держаться в воздухе ему не удавалось. Возможен ли крах прямо сейчас? Нет, не похоже, во всяком случае, не сейчас. Индикаторы дрожали, но по мере увеличения скорости машины, они постепенно стабилизировались. Даже учитывая то, что у БР были крылья, их движения были чем-то средним между «полетом» и «проекцией» по траектории. Мощные двигатели XL-3 несли неустойчивую машину, построенную для операций на земле, к острову Мерида.

- Обнаружен контакт, военное судно или аналогичное ему транспортное средство на нашем пути. Дистанция три-один-семь, курс ноль-восемь-шесть.

- Э... Судно?!

Соске приходилось перекрикивать ужасный шум.

- Неизвестно. Тот же тип контакта по курсу ноль-восемь-один и ноль-девять-три.

Если бы у них были датчики Арбалета или хотя бы обычных М9, они смогли бы получит больше информации. На таком расстоянии, «военное судно или транспортное средство» было уже хорошим результатом. Сейчас они полностью зависят от FLIR, установленного как часть XL-3, и бортовой навигационной системы.

[[image:/storage/reader-images/96339d966a6316af92bec8da85c87c7bd74c345e.png]]

Три военных корабля на их пути... Это не естественно. Эти прибрежные воды были не глубокими, и неопытный экипаж побоялся бы маневрировать в них. Так что же их там ждет...

- Это не военные корабли. Это Бегемоты!

По последним данным разведки, осталось ровно три этих гигантских БР.

- Обнаружены блокираторы, возможно противовоздушные ракеты... Обнаружен запуск, залп из четырех ракет, в общей сложности двенадцать. Будем ли мы уклонятся?

- На это нет времени!

Было нелегко уклонится от современных противовоздушных ракет, кроме того, они не могли противостоять им с самого начала. Плохо выполненная система перегрузки означала, что они либо сорвутся, либо оторвутся их крылья, что, в любом случае, приведет к крушению. У них также не было никаких устройств для электронной войны. Двенадцать ракет стремительно приближались.

Тридцать пять секунд до столкновения...

* * *

Примерно в то время как «Лаэватейн» оказался замкнут между противовоздушными ракетами Бегемотов, на транспортном самолете С-17, который перевозил Мао и ее команду, сработала сигнализация.

Предупреждение о ракетной атаке. Примите отвлекающие действия. Приготовьтесь к удару.

- Ракеты анти-ECS? Хорошо нас встречают – пробормотала Мао, которая сидела в кокпите своего М9 в режиме ожидания.

Их транспортный самолет был оснащен ECS, и обыкновенный радар не смог бы их заметить. Однако, как только они добрались до места высадки, их встретили целым шоу с фейерверками. Тем не менее, даже против ракет анти-ECS, на такой высоте и скорости, с их передовыми системами ведения электронной войны, им, вероятно, удастся избежать прямых попаданий...

Удар, приглушенный рев взрыва – это была ракета, сдетонировавшая в непосредственной близости от самолета. Из своего кокпита Мао не могла видеть, что происходит, и она могла только молиться, чтобы они безопасно достигли зоны высадки.

- В нас попали?!

- Нет... Кажется, в нас попал лишь осколок. Пожар во втором двигателе, выключаю его, начинаю работу системы пожаротушения.

Один из правых двигателей излучил пронзительный визг. Как только пилоты заглушили все двигатели по правой стороне, визг постепенно прекратился, но самолет начало яростно трясти. Все они – два БР, тридцать два солдата и экипаж летели на двух двигателях. Это плохо.

- Все в порядке, нам просто необходимо снизится...

- Нет, продержитесь еще немного. Еще пятнадцать минут. Думаю, вы сможете это сделать? – перебил ее Крузо.

- Бен?!

- Если мы опустимся сейчас, то будем слишком далеко от цели. Лететь еще через одну горную цепь – у нас нет на это времени.

Его аргумент звучал тактически верно. Они могут только ждать и довериться экипажу самолета.

- Так, вас понял... Мы попробуем удержаться, как-нибудь. Вы должны быть готовы прыгнуть в любой момент, - ответил пилот, и повторил информацию двум самолетам сопровождении. Это были последние оставшиеся в распоряжении Митрила FAV-8 "Super Harrier" – штурмовики, присоединившиеся к ним в воздушном пространстве Пакистана. Они уже были на опасно низкой высоте, что существенно облегчало задачу вражеским установкам SAM.

- Это «Рагуз один», внимание, - отозвался пилот одного из Harrier-а, - мы постараемся сопровождать вас столько, сколько сможем, попробуем сделать это вплоть до точки Эхо...

Снова прозвучал сигнал тревоги о приближающейся ракете, перебивая его. Транспортный самолет сделал впечатляющий ход, запустив голограмму-приманку. Снова взрыв – на этот раз дальше, но мелкие осколки посыпались на фюзеляж. Постепенно вибрация усиливалась, и неосторожный человек мог прикусить себе язык.

Небольшой пожар в грузовом отсеке. Янг и другие солдаты, готовившиеся к прыжку, бросились к огнетушителю, проверить, обошлось ли без жертв. Мао ничего не могла сделать. Она только схватила джойстик чуть сильнее и начала проверку состояния машины. Никаких повреждений, все системы отображались зеленым и были готовы к работе в любой момент. До зоны высадки оставалось десять километров.

«Ну же, давай быстрее...»

Все были напряжены до предела, - они получали удары от врага, и ничего не могли сделать. Предельно напряженные солдаты... Их подготовка и навыки сейчас были бесполезными, и они могли потерпеть крушения в любой момент.

- Это «Рагуз два», уничтожено два вражеских SAM-а. Вижу только оного...

Резкий шум оборвал связь.

- Это «Рагуз один», «Рагуз два» под огнем. Я вижу дым – «Рагуз два» ответьте. «Рагуз два»? Вы меня слышите?

Шесть километров до зоны высадки.

«Быстрее! Пожалуйста!»

- «Рагуз два» вышел из строя, координаты двадцать один – восемьдесят два. Невозможно подтвердить парашютирование. Повторяю, не удается подтвердить парашютирование.

Один из Harrier-ов упал, и было не ясно, смог ли выжить пилот.

- Всем внимание, говорит пилот. Двигатель номер один теряет мощность. Не удаётся сохранить высоту. Повторяю, невозможно сохранить высоту.

Пожар в грузовом отсеке не прекращался, даже притом, что они десантировались, и давление было понижено.

Три километра до зоны высадки... Этого было вполне достаточно.

- Бен!!!

- Да. Пилот, сделай это, сбрось нас.

- Вас понял, Урц-1. Удачи.

Задний грузовой люк начал открываться. Кромешная тьма и рев ветра придавали ему тревожное сходство с пастью какого-то мифического монстра. Время от времени, «пасть» окрашивалась в алый цвет от вспышек зенитного орудия. И в эту тьму должны были спрыгнуть М9.

- Отсоединяюсь от рельсов! Я буду первым! – закричал через внешние динамики Крузо, не обращая внимания на все десантирование пехоты.

Крепления М9 были разблокированы. Просигналила предупреждающая сирена, и «Фальке» Крузо, рассыпая искры, соскользнул с рельсов и десантировал вниз головой.

- Урц-2, готова к высадке.

Сейчас была не та ситуация, чтобы следовать надлежащей процедуре. Мао отцепила крепления на своей машине, как только Крузо исчез за бортом.

Огромный удар – она почувствовала, что ее машина сползает в заднюю часть самолета, а потом левая стенка вдруг загородила поле зрения, также внезапно появилось небо.

Между звездным небом и смолянисто-черной массой, которой, на самом деле, была земля, С-17 летел в сторону, его правый двигатель воспламенился, оставляя тонкий шлейф дыма. Затем взрыв – она не знала, была ли это ракета или огонь из зенитной артиллерии, ее датчик не мог найти самолет. М9 Мао развернулся от ударной волны. Транспортного самолета нигде не было видно, и где же земля? Где Крузо? Успел ли Янг и остальные безопасно спрыгнуть? Как насчет ее машины? На какой она была высоте?.. Все вокруг, включая экраны, кружилось и трясло на столько, что она не могла прочитать, что было написано на индикаторах. Ах, да, положение... Она должна восстановить надлежащее положение полета.

Она изо всех сил двигала руками и ногами, и М9 принял нужное положение, растопырив конечности. Не смотря на это, давление ветра было слишком сильным для систем обратной связи, и машину швыряло из стороны в сторону. Она немного переместила правую руку и вытянула левую, что фактически положило конец неконтролируемому вращению.

Она вспомнила, что делала это так много раз. Ее машина, наконец, поймала состояние равновесия, и сейчас она находилась в полторы тысячи метров над землей. Еще было рано открывать парашют. Она проверила показатели, активировала ECS, затем установила датчики в пассивно инфракрасный режим. Внизу простирался ледяной горный хребет, но она обнаружила источник тепла – это была зенитная установка, до сих пор стреляющая в нее. Сейчас...

Она повернула свои конечности, и машина несколько раз резко перевернулась, уходя влево. Заряды ударили в то место, где она была секунду назад, и их предохранитель сдетонировал слишком близко. Благодаря ECS, наведение противника было неточным.

Машина все еще была в неустойчивом положении, но Мао достала автомат и выстрелила, ее системы управления вооружением компенсировали нестандартные движения и отдачу оружия. 40-мм заряды из автомата, специально созданного для БР, обрушились на позицию врага. Последовал взрыв.

Она была на высоте пятисот метров, и не могла спуститься ниже. Раскрылся первичный парашют, что значительно снизило скорость падения. Очень скоро он достиг предела своей эффективности, и она открыла вторичный парашют. Ее скорость еще больше снизилась – если в этом регионе еще остался враг, то сейчас она была наиболее уязвима для его атаки.

Парашют отцепился, она была в свободном падении в течение нескольких последних метров, земля становилась все ближе... И она приземлилась. Жидкий амортизатор превратился в пар от удара и хлынул из суставов, таким образом, спасая их. Металлический каркас заскрежетал от удара, Мао отбросило вперед, и у нее в глазах засверкали искры. И это происходило каждый раз.

Стиснув зубы, она сразу же бросилась бежать с места посадки, сканируя местность в поисках Крузо м других солдат, но она не могла их найти. Если с ними все в порядки, тони должны быть где-то поблизости. В поле зрения не было никакой вражеской единицы, только... Хотя нет, говоря о целях, она все же видела одну.

За пологим склоном, где высадилась Мао, следовал низкий горный хребет, за пределами которого лежат глубокие и широкие ущелья, и только за ними в облака поднималась огромная гора. Она была черной, и даже на расстоянии выглядела просто чудовищной. Это был Ишкашим – целью была целая гора. Они должны подняться к входу на базу, штурмом взять центр управления, попасть в диспетчерскую и остановить запуск.

- Осталось всего пятьдесят минут... Только пятьдесят минут...

Мао сухо засмеялась. Нет, это не был настоящий смех, он больше походил на спазматический кашель. Часы в углу экрана продолжали тикать секунды.

* * *

Шесть ракет, выпущенных Бегемотами, постепенно сокращали дистанцию до «Лаэватейна», который не был в состоянии противостоять им надлежащим образом – например, уклониться или при помощи систем ведения электронной войны – он продолжал прорываться вперед сквозь серое утреннее небо. У них не было иного выбора, кроме как пойти прямо на вражеские снаряды... Наконец, Соске принял свое решение.

- Готовь «Зеро», с обеих сторон.

- Вас понял. Оружия С и D готовы к выстрелу.

Два 20-мм орудия Гатлинга, которые они называли «Зеро», были установлены в задней нижней части «Лаэватейна», и сейчас они развернулись вперед. Они являлись дополнительным оружием для М9, и, хотя их огневая мощь была достаточно слабой, у них было преимущество в высоком темпе стрельбы, выплевывая до ста выстрелов в секунду.

- Готовь GEC-B, Boxer 2, GAU-19. Я хочу, чтобы все они были готовы.

По одному 76-мм дробовику «Боксер» в каждой руке, по одному 40-мм автомату GEC-B в каждой из дополнительных рук и 12.7-мм оружия Гатлинга GAU-19 в голове БР. Он собирался перехватить идущие на него ракеты при помощи всех восьми пушек. И даже если бы что-то прошло через его огонь, он не собирался останавливаться, а попытается выдержать удар при помощи Лямбда-драйвера.

- Ты позаботься об «Зеро» и GEC-ах, а я займусь остальным.

- Вас понял.

- Не слишком экономь боеприпасы. По моему сигналу, огонь из всех орудий.

- Будет сделано.

Чтобы изменить позицию БР на высокой скорости требовалось не просто легкое движение рук. Из-за турбулентности движения стали слишком неустойчивыми. Не смотря на то, что бортовой компьютер XL-3 был загружен до максимума, пытаясь стабилизировать машину, используя поверхностное управление, ему все же удалось принять более или менее правильное положение.

Ракеты приближались – хоть и с некоторым трудом, он все же мог различить их с помощью FLIR. До столкновения с ракетами оставалось совсем немного – они уже были в четырех тысячах... Трех тысячах... Двух...

- Огонь!

Восемь орудий одновременно открыли огонь. В течение трех секунд они выстреливали тысяча двести пуль по цели, и из-за отдачи скорость значительно снизилась, и БР был на гране срыва. Тем не менее, мощные ускорители, установленные на XL-3, несли его вперед.

Ракеты шли прямо на град пуль. Одна из них была сбита – Соске не мог быть уверен, из которого оружия, - и разлетелась на мелкие осколки. Другая развалилась на части прямо перед ним. Еще одна была сбита, а четыре других взорвались где-то в окрестностях. Избежать оставшиеся ракеты было невозможно.

- Приближаются пять ракет. Столкновение через две... Одну...

«Сфокусируйся... Представь это...»

Пространство впереди машины деформировалось.

Машина подняла правую руку вперед, словно проводила силовое поле, и пять ракет взорвались в том же месте. Лямбда-драйвер, к счастью, был в состоянии укрыть «Лаэватейн» от душа из осколков.

Противовоздушные ракеты имели относительно слабый заряд. Таким образом, БР был в состоянии защитить себя, но если бы они были чуть-чуть мощнее, его бы сбили прямо в море.

- Отчет о повреждениях!

- Повреждено левое крыло XL-3. Первый элерон не отвечает. Силовой привод не отвечает

- Основная часть тела?

- Повреждений не обнаружено. Лямбда-драйвер полностью исправен.

БР был чем-то вроде продолжения тела пилота. И поэтому Соске мог создать образ в уме, который защищает тело БР, но человеческий организм не имел крыльев, и силовое поле не покрыло XL-3.

Повреждение левого крыла... Он повернул голову машины, чтобы увидеть его своими глазами.

Из четырех отделов крыла три были повреждены. От сильной вибрации машину затрясло. Если бы не бортовой компьютер, компенсирующий каждую секунду, БР наклонился бы в левую сторону. «Лаэватейн» продолжал полет. Ракетоноситель быстрого развертывания, не зависимо от того, насколько поспешно он был составлен, был такой же стойкий, как и его создатель «Громила» Сакс.

«Еще одного попадания он не выдержит, хотя...»

Он сменил положение и спрятал все имеющееся оружие, включая двух «Боксеров» в руках. Выставив руки вперед, он приказал:

- Готовь арт-установку, переключится в режим гаубицы!

- Сержант... Вы шутите?

Кажется, Ал не поверил в то, что только что услышал, и переспросил вновь. Многоцелевая штурмовая гаубица, в конце концов, была их главным оружием – практически артиллерийская пушка, способная уничтожить Бегемота одним выстрелом. Тем не менее, даже на земле, находясь в устойчивой позиции, отдача была неимоверной. А стрельба подобного рода в воздухе...

- Сержант, машина развалится.

- Не беспокойся по поводу отдачи, просто поторопись!

- Вас понял.

Ал, вероятно, признал, что в этой ухудшающейся ситуации нападение было лучшей защитой, и больше не возражал против его приказов.

Пушка, уложенная ниже крыльев XL-3, стала переходить на огневую позицию с помощью дополнительных манипуляторов. Соске перехватил ее правой рукой, прижал к грудной клетке и переключил систему наведения на большее расстояние в режиме гаубицы. Черный ствол немного покачивался, указывая по направлению к цели. Машина продолжала лететь, вибрируя от еще больше возросшей вибрации.

Это, как правило, было самой последней вещью, которую мог сделать пилот, находясь в воздухе с подбитым крылом, но у них не было выбора. Бортовой компьютер был не в состоянии справиться собственными силами, поэтому получил помощь от Ала – они должны были поддерживать правильное равновесие тридцать раз в секунду. Повысив мощность двигателей до максимума, им кое-как удавалось удерживать машину в воздухе.

Он настроил инфракрасные датчики на максимальную дальность. Ближайший бегемот был приблизительно в восемнадцати километрах от него, едва ли в зоне действия системы наведения. Как только они приблизились, он установил прицельную планку на выбранной цели и уже мог различить его форму.

- Черт!..

Противник готовился к атаке. Его гигантская пушка, не слишком отличающаяся от главного калибра на военном корабле, была направлена в их сторону. Возможно, противник понял, что зенитная пушка была не такой уж мощной. Конечно, Соске не мог стрелять из укрытия так ловко, как Курц.

Он посмотрел на данные баллистической системы наведения, и скорректировал оружие, полагаясь на собственную интуицию.

- Открываю огонь!

«Сконцентрироваться... Представить...»

Изменит ли оружие свое положение в его руках? Насколько мощным будет выстрел, учитывая силу ветра? Он вспомнил, что стрелял из этого оружия много уже раз, знал все свои способности. Он нажал на курок.

Огненный шар взорвался перед его глазами, машина заскрипела от отдачи. Ствол оружия покачнулся, машина немного снизила скорость и высоту, но это было действительно так – она все еще летела.

- Похоже, выстрел был успешным. Вы, кажется, с легкостью используете Лямбда-драйвер в полете.

- Да, да, теперь давай посмотрим на результат.

- Выполняю.

Заряд арт-установки летел по направлению к Бегемоту, обозначенному как «Мах 3», и долетит туда уже через пятнадцать секунд. Пройдет всего лишь несколько секунд, и... Удар в воду, в нескольких сотнях метров позади Бегемота.

- Исправляю систему наведения. Загрузка пушки.

- Верно...

Пушка выстрелила снова, и он выдержал отдачу и в этот раз. Как только 165-мм заряд покинул ствол арт-установки, Соске увидел, что враг тоже выстрелил, и 300-мм снаряд двигался в их направлении.

- Будем ли мы уклоняться...

- Не думаю, молись, чтобы они промахнулись!

Огромное количество разрушительной силы двигалось на него, прямо из черного моря. На экране заряд, выпущенный Соске, почти достиг своей цели...

Оба снаряда взорвались почти в одно мгновение. Соске показалось, что через датчики зрения прошла какая-та тень, затем наступила ударная волна сзади него и сотрясла машину. Зенитный заряд взорвался за его спиной.

Его же снаряд попал в цель. Грудь Бегемота эффектно взорвалась, и он начал медленно падать назад. Он поднял свою руку к звездному небу, выпустил оружие, и затем рухнул в море.

- Попадание в цель. Бегемот B – подтверждаю уничтожение.

- Держи двигатели на максимуме. Мы попытаемся пробиться через брешь в их обороне.

Остров Мерида появился в поле зрения. Два оставшихся Бегемота двигались слева и справа, подготавливая противовоздушную артиллерию. На такой высоте и дальности, Соске, так или иначе, смог бы пролететь через брешь, и хотя поддержка высоты была нестабильной, ракетоноситель оставался на оптимальном уровне.

Радар обнаружил вертолеты в небе над Меридой, и при помощи FLIR отметил цели.

- Контакты, шесть ударных вертолетов. Ми-28 Havocs.

Они двигались к берегу, скорее всего, готовились атаковать, как только он приземлится. Конечно же, если он им это позволит.

- «Черные Мамбы», используем их все!

- Готовы.

Двенадцать ракет теплового наведения, расположенные под крыльями XL-3, были зафиксированы, и цель на экране наведения стала красной, и рядом с ней появилась надпись – «ЗАФИКСИРОВАНО».

- Огонь!

- Вас понял!

Двенадцать ракет были запущенны одним залпом, их ракетные двигатели воспламенились, подобно захватывающему фейерверку. Оставляя позади огненные хвосты, они направились к своим целям на невероятной скорости. Вероятно, враг не ожидал, что «Лаэватейн» имел зенитное оружие. Вертолеты рассеялись, выпустив при этом тепловые ловушки, но было слишком поздно. На каждый вертолет предполагалось по одной ракете, и они попали в цели.

Взрыв осветил небо над Меридой, и если бы Соске не был сейчас в центре сражения, он бы полюбовался великолепным видом. Все вертолеты были разрушены или все еще разваливались в воздухе.

- Все цели уничтожены.

Зенитная артиллерия Мериды увеличила интенсивность огня при поддержке Бегемотов. Соске практически попал под перекрестный огонь. Толстая завеса из летящих пуль была уже близка к «Лаэватейну». Даже с Лямбда-драйвером он не выдержит такой огневой мощи.

Он почувствовал удар – снаряд, должно быть, попал в машину. После проверки выяснилось, что снаряд прошел через правый двигатель ракетоносителя, который тут же загорелся. Вибрации усилились, двигатель излучал странный вой. Существовала вероятность того, что он взорвется прямо в воздухе. Звук сигнализации смешался с предупреждениями Ала в беспорядочную какофонию шума.

Оставалось всего лишь три тысячи метров до Мериды, и если он сейчас отцепит ракетоноситель, то упадет в море. Если он откроет специальный воздушные шары чтобы затормозить, то Бегемоты и зенитная артиллерия превратят его в швейцарский сыр.

Всего лишь две тысячи метров до посадки. Правый двигатель и крыло горели, и языки пламени лизали второй двигатель.

Одна тысяча метров. Снова выстрел – как по взмаху волшебной палочки в правом крыле появилась большая дыра. Машина слишком быстро теряла высоту и скорость. Огонь распространялся так быстро, что правое плечо «Лаэватейна» уже было черным.

Восемьсот метров. Он больше не мог ждать...

- ОтцепитьXL-3!

На объяснения времени не было – Ал немедленно разблокировал соединяющие болты, и XL-3 отцепился. Машина оказалась в свободном падении, а ракетоноситель взлетел в небо, дико закрутившись, а затем взорвался.

Он ждал до последней секунды, чтобы открыть основной парашют. Внезапное замедление – он отрезал первичный парашют, и открыл вторичный. Не дожидаясь того, чтобы вторичный парашют замедлил БР еще немного, Соске отрезал и его, и в течение последних сотен метров он был в свободном падении.

Впереди был песчаный пляж, находящийся на западном побережье острова. Он был похож на тот пляж, на котором он когда-то объяснял Тессе основы обращение с М9. Казалось, что с того момента прошли целые века.

С невероятным всплеском, машина приземлилась на мелководье в двухстах метрах от острова. Для БР вода не являлась проблемой, так как она едва ли доходила ему до того места, где у человека были икроножные мышцы.

Соске приземлил машину на одно колено, и направил гаубицу к северо-западу, где виднелся силуэт одного из Бегемотов. Тот уже занял позицию, и медленно повернувшись к «Лаэватейну», приготовился расстрелять пляж со всего своего артиллерийского оружия.

- Слишком медленно!

Сагара прицелился и выстрелил. Отдача была слишком сильной, но БР не упал. Снаряд поразил Бегемота в плечо. Гигант покачнулся, и куски брони стали отваливаться от него. Он снова перезарядил пушку, прицелился и выстрелил, при этом, опять-таки, сумел справиться с отдачей. Этот выстрел поразил Бегемота в голову. Второй Бегемот был уничтожен. Попасть в них на таком расстоянии было не так легко, несмотря на их чудовищные размеры.

- Бегемот С готовит залп... Выстрел.

Последний Бегемот стрелял с юго-запада, и делал он это не просто из пушки – похоже, что пилот выстрелил из всех оружий сразу. Соске несколько раз заставил машину прыгнуть, уклоняясь от огня, и приземлился на скалистый склон рядом с пляжем, который оказался полон анти-БР мин. Он тренировался здесь столько раз, что от этого скалистого склона мог обойти весь остров с закрытыми глазами.

Снаряды всех типов взорвались вокруг того места, где он приземлился пару мгновений назад.

«Думаете, я не знаю свой задний двор?»

Он вновь зарядил гаубицу. Чувствуя, будто он защищает свой старый лом, он направил оружие в сторону последнего Бегемота. Ему понадобилось три выстрела, чтобы уничтожить вражескую машину, после чего он развернул БР и побежал в джунгли.

- Переход к фазе два. Датчики в пассивный режим, GPL на холостом ходу! Рассеять «семена».

- Вас понял.

В нижней части БР, открылся небольшой люк, из которого выскочил маленький барабан-приманка, который тут же покатился по земле. После этого он побежал на юг на большой скорости. Всего он выпустил восемь таких приманок, которые не только испускали такие же волны, как и «Лаэватейн», но и делали это в инфракрасном спектре. Они, конечно, не могли воссоздать форму и движение машины, но этого было достаточно, чтобы ввести в заблуждение некоторых противников. Приманка была также оснащена датчиками вибрации, что позволяло реагировать на вражеские шаги. Он использовал лес, чтобы скрыться, что в определенной степени снижало вероятность встречи с противником. Однако, это еще не все. Чтобы выявить свое присутствие, приманки активно «переговаривались» друг с другом, посылая вспышки зашифрованных данных. Конечно, одна высадившаяся машины не могла оживленно обмениваться таким потоком информации, и этот обмен, как правила, повторялся снова и снова, что со временем вызовет подозрения у врага.

Впереди были Калинин и Леонард. Если он совершит ошибку, они просто перехитрят его и заведут в угол. Тогда...

- Ал, удалить шифрование в районе Е2. Переключить все каналы связи, активировать ложные цели на чрезвычайных частотах.

- Мы собираемся открыть врагу содержание наших переговоров?..

- Пусть слушают. Эта машина – радиостанция, а я в ней - DJ.

Многие вопросы и сомнения кружились в его голове перед вылазкой. Как связаться с Канаме? Как противостоять врагам на Мериде? Верны ли его планы? Чего хочет она, и чего хочет он сам?

Так или иначе, когда сражение началось, многое стало ясно, как божий день. Тем не менее, у него оставался вопрос, который он спрашивал себя много раз: кто же он на самом деле? Он не мог дать правильный ответ ни на речь Леонарда, ни на письмо Миры, не мог ответить и другим людям, которые говорили с ним о разных вещах. Причиной тому было то, что он был ни пастырем, ни политиком, ни психиатром, ни учителем... Так, в конце концов, кто же он?

«Ну, это очевидно. Теперь, в пылу битвы, я чувствую свое истинное «Я». Я – солдат!»

[[image:/storage/reader-images/b1e0e9652483d16c1a36d12d8381ee25ca7c5240.png]]

Бледный конь (продолжение)

п»їКанаме все еще была увлечена своей работой, почти не обращая внимания на то, что потолок слегка покачивается, и все здание скрипит. Где-то далеко бушевала яростная битва и даже в диспетчерской ощущалась близость противника.

Здание, в котором размещался TARTAROS, могло выдержать любую бомбардировку, а энергосистема была оснащена специальным демпфером, поэтому Чидори не беспокоилась – ошибкам, которые могли бы возникнуть из-за сражения, не изменить результат. Как только дрожь от взрыва прекратилась, Канаме продолжила печатать.

Кто-то постучался, она коротко сказала: «Войдите», – не отрываясь от экрана. Это был Леонард.

– Ну как, получается?

– Еще чуть-чуть, – Канаме продолжала смотреть на экран, ее пальцы быстро перемещались по клавиатуре. – Я должна поторопиться?

– Кажется, ты сама себя торопишь, было бы грубо и мне тебя подгонять, не так ли? – иронично заметил он. – Враг высадился на острове. Наши «Бегемоты» уничтожены. У них всего одна машина, но ее сила впечатляет.

– Ах... Это приемник «Арбалета»...

– Да, это ARX-8. Они называют его «Лаэватейн».

Эта назойливая муха из Митрила, доставила Амальгам немало проблем за последнее время. Странно, что Чидори совершенно не интересовало, кто ее пилот.

– Так вы не можете справится с этим ARX-8?

– Конечно можем, – сказал Леонард, но это прозвучало неубедительно.

Пальцы Канаме повисли над клавишами, и она посмотрела на него. Леонард был в своей пилотской униформе – он собирался сесть в «Белиал».

– Если ты можешь его остановить, почему я должна торопиться?

– Ну... Буду говорить откровенно. Думаю, наш шанс на успех девяносто процентов.

– Да, именно так.

– Но эти десять процентов...

– Ты вдруг утратил уверенность, с чего бы это?

На лице Леонарда мелькнула безумная улыбка, напомнившая Канаме хищную ухмылку Гаурона.

– Нет, я по-прежнему уверен в себе. Я разорву его на куски.

– Тогда что?

– Вражеская машина оборудована устройством подавления Лямбда-драйвера, а управляет ей один из лучших пилотов БР. Кроме того, этот остров ему как дом родной. Объективно взвесив все за и против, получаем вероятность поражения примерно один к десяти.

– Да, десять процентов – я не тупая, но с каких пор тебя волнуют подобные мелочи? Такая скромность, просто поразительно!

– Я всегда такой, но как бы там ни было, это веская причина поторопиться. Нужно быть готовыми ко всему.

– Как скажешь, предусмотрительный ты наш.

Девушка снова уткнулась в экран и стала печатать. Строка за строкой, формула за формулой – и, наконец, последняя команда – «Выполнить».

– Я закончила.

Надев беспроводную гарнитуру, она кратко проинформировала ответственных за блок питания и подключение оборудования к электросети.

– Умница, помнишь остальную часть плана?

– Да, список руководителей Амальгам, предоставленный Калининым, и все остальное... Мне нужно только внести некоторые изменения и попасть в машину.

Приподнявшись, она блаженно потянулась.

– Скоро, очень скоро... Придет чистый, тихий новый мир.

– Да...

– Тот мир совсем другой... Бесконечное пустое небо заберет к себе, это царство смерти... Ты ведь тоже это видишь?

– Бесконечное небо...

Леонард замолчал, не зная, стоит ли открываться ей сейчас...

– Что?

– Хотел бы я встретиться с тобой там, кем бы мы ни стали.

По ту сторону... В мире, который она создаст...

– Будь уверен, в маленьком городишке, ярким, солнечным днем... Мы встретимся, заварим чаю, расслабимся и поболтаем о пустяках, – невинно улыбнулась девушка. – Скоро время будет принадлежать только нам. Я увижу множество новых людей. Может встречу Тессу рядом с тобой, которая не будет знать о войне, и всех ужасах, связанных с ней.

– Надеюсь, это будет именно так...

– И мои школьные друзья, моя мама – все будет хорошо. И я найду свое счастье в том мире.

– То есть, ты и там хочешь быть с ним?

Канаме не поняла вопроса.

– С ним? С кем это "с ним"?

– Неважно... Ну, я, пожалуй, пойду.

Он кивнул ей и направился к выходу.

Еще один далекий взрыв сотряс потолок. Леонард вышел, и Канаме осталась одна. "Хочешь быть с ним"... С кем? Она будто забыла что-то очень важное...

– Ах, Соске...

Удивительно, что понадобилось столько времени, чтобы вспомнить. Разве он не был важным человеком в её жизни? Что-то оборвалось в груди, когда пришлось стрелять в тех сибирских руинах. И все-таки, она забывала его. Должно быть, лишь чувство вины заставило вспомнить... Надо вычеркнуть Соске из своей памяти вместе с болезненными воспоминаниями о прощальных секундах в развалинах Янска-11.

«Держи себя в руках, Канаме Чидори»

Почему-то тот факт, что она убила его, для нее был не более чем просто факт. Было бы здорово, встретиться с ним в другом мире. Однако нельзя забывать про крохотный шанс на то, что ее план будет сорван, – тогда и Соске, и Тесса останутся мертвыми. Она больше не сможет увидеть тех, кто должен был жить.

– Да, я должна поторапливаться...

Нужно было переодеться. Она открыла сумку, лежащую в углу. Внутри был костюм, позволяющий установить связь с TARTAROS. Она сняла с себя блузку, лифчик, юбку, и уже готова была стянуть шорты, когда, вдруг, услышала голос.

– ...Канаме! Чидори Канаме! Ты меня слышишь? – знакомый мужской голос, сквозь помехи и шумы доносился из гарнитуры, лежащей на столе, – я говорю по открытому каналу! Если ты не можешь ответить, просто послушай! Я здесь! Я пришел за тобой!

Она посмотрела на дисплей приемника – действительно, канал был незашифрован. Его даже не пришлось перехватывать – его услышал бы каждый, кто захотел, и не только – говоривший использовал аварийный код, так что приемник автоматически принимал сигнал.

– ...Соске? – недоверчиво прошептала она.

– Я пришел, чтобы забрать тебя! Ты меня слышишь? Забрать тебя назад!

Ошибки быть не могло. Это был он.

«Почему? Он же мертв! Я уверена, что выстрелила ему прямо в голову. Почему Соске здесь?»

Где же радость, восторг от того, что он жив, что наконец-то пришел за ней. Только нарастающее чувство дискомфорта. В глазах помутнело, она не могла прочесть символы на экране, в голове все перемешалось.

– Я долго думал, как бы это лучше сказать, но, как обычно... Ты знаешь – я не умею выражаться изящно, так что слушай, как есть. Я хотел сказать, ты та еще дрянь, Канаме! Слышишь?

...О чем он думает? Силы Амальгам без труда вычислят источник связи, перехватят и поймают его. Но он не боится. Напротив, говорит так уверенно и решительно, будто ему на все плевать, всегда спокойный и рассудительный Соске едва не кричит – она раньше никогда не слышала от него подобного тона.

– Серьёзно, Канаме. Я разочарован. Я всегда убеждал себя, что ты особенная... Но, это всего лишь самообман. На самом деле, ты постоянно меня раздражала. Ты смотришь на всех свысока, не воспринимаешь разумные аргументы. Ты вечно следила, как бы я не выкинул какую-нибудь глупость, ведь я такой идиот, и ничего не понимаю в реальной жизни. Но что знаешь ты? Ты, выросшая в мирной Японии, вдали от проблем. Тебя заботит школьная успеваемость, и прочая ерунда. Тебе невдомек настоящие проблемы – я столько раз мог умереть на задании, а ты продолжала думать лишь о предстоящей контрольной. Только сейчас понимаю, какая же ты эгоистичная избалованная девица... Но это не самое главное! Хочу сказать... Думаешь, ради твоего спасения я готов на все??? Честно говоря, я сомневаюсь... Я искал тебя целый год, рискуя жизнью, был на грани, страдал. Я был так близко в Мексике и Янске-11, но ты ничего не сделала. Думаешь, ты принцесса? Хочешь сидеть на попе ровно и ждать? Считаешь себя достойной спасения? И не вздумай рыдать, ты не дождешься утешений от глупого мальчишки, наивная девчонка!..

Он произнес все на одном дыхании, – неужели это говорит вечно молчаливый Соске? Да и вообще... Он мертв!

Сначала она была в шоке, но быстро все поняла – они пытались добраться до нее с помощью уловок. Дискомфорт усиливался, превращаясь в какое-то незнакомое ощущение внутреннего разногласия. Но Канаме игнорировала его, пытаясь разгадать вражеский план. Вероятно, это была провокация, попытка довести ее до слез. Что ж, слабовато сыграно!

– Ну что, Чидори Канаме! – мужчина уже кричал. – Что ты мне там говорила – «я крепко поцелую тебя при следующей встрече»? Удар пули, вместо прикосновения губ – вот, что я получил, лживая ведьма! Или я не прав? Тогда подойди и врежь мне своим веером, как раньше!

Непонятно почему, но странное чувство усиливалось с каждой секундой. Гнев закипал в груди, и ей хотелось изо всех сил наорать на этого наглеца.

– Отвечай, Чидори!

Она яростно почесала затылок, пытаясь избавится от сумятицы, творящейся в голове. Затем выбрала на передатчике нужный диапазон и взяла гарнитуру.

– Я тебя слышу.

Пилот БР на время притих.

– Вижу, ты используешь очень хороший синтезатор речи, чтобы воссоздать голос Сагары. Думаешь, таким образом сможешь повлиять на меня?

– Я и есть Сагара, Соске Сагара!

– Ну ладно, если настаиваешь... Так или иначе, твои усилия тщетны. Подготовка TAROS завершена, и я собираюсь создать новый мир. Ты опоздал.

Противник молчал, видимо, внимательно слушая каждое её слово.

– Леонард и его люди скоро окружат тебя. Ты в безвыходном положении. Я не знаю, кто ты, но послушай меня! Брось оружие, и сдавайся, все равно скоро этот жестокий мир падет...

– Заткнись, – сказал он тихо, но твердо – Помолчи. Я разговариваю с Канаме Чидори.

– О чем ты? Это я Канаме Чидори!

– Ответ отрицательный.

Этот подлец, выдающий себя за Соске, насмехался над ней?

– Тебя зовут иначе, не так ли, София?

* * *

Соске двигался по джунглям Мериды, продолжая разговор. Его последние слова, казалось, повергли собеседника в ступор.

– София?.. О чем ты говоришь?..

Он слышал ее дыхание. Нет, кажется, девушка не особо волновалась по поводу его слов – ее голос был скорее подозрительным, нежели удивленным. Как и предполагала Тесса: он не мог поговорить с Канаме. И вряд ли убеждения чем-то помогут.

– Я Канаме Чидори. София умерла много лет назад. Ты пытался вывести меня из себя, а когда не вышло, придумал эту ерунду, чтобы запутать? Это какой-то бред...

– Я сказал, заткнись! – он сплюнул.

Гнев и отвращение к этой девушке наполняли все его существо.

– Думаешь, я забрался в такую даль в вооруженном до зубов бронированном роботе, чтобы умолять тебя остановиться? Не смеши мой сапог! Я пришел, чтобы стать для вас чирьем на заднице, нет, я ваша раковая опухоль! Нас ведь все слышат – отлично! Итак, слушайте внимательно, – он остановился, и сделал глубокий вдох, – я раздавлю вас, как ничтожных букашек!

Это война, и он не собирается отступать.

– Моя специальность – разрушение. И я превращу эту оккультную машину, которой вы покланяетесь, в груду металлолома в мгновение ока. Хочу услышать ваши мольбы, хочу видеть, как вы рыдаете и пытаетесь спрятаться, причитая: «Пожалуйста, не надо! Это все наши надежды! О, этот жестокий мир причинил нам столько боли, пусть он исчезнет!» – вот это будет зрелище, которым я наслажусь от души. Я запишу его и покажу миру, вы станете всеобщим посмешищем. Так что будьте готовы – я иду за вами, жалкие червяки!

Обычно Соске за целый день не говорил столько слов, сколько за эти несколько минут, да и каких слов... Он сам с трудом верил, что все это вырвалось у него изо рта.

– ...Ты не понимаешь, – печально прошептала девушка, – мы хотим исцелить этот мир, внести гармонию, сделать его чистым и светлым...

– Заткнись, тварь!

– Что???

– Исцелить и очистить? Это я чищу ваше дерьмо, которое вы мажете по всему миру! Не важно, верите вы или нет, но ваше время подошло к концу, я остановлю вас, чего бы мне это не стоило. Я объявляю вам войну! Эх, война – простой, такой естественный, знакомый с самого раннего детства процесс, в котором мне нет равных! И, знаете что? Он мне нравится! Так что, приступим?!

Сработал один из сенсоров вибрационной приманки, и Ал незамедлительно предупредил:

– Направление восемь часов, дистанция три, два БР.

– Похоже, кому-то уже не терпится умереть, что ж, подходите и получите свое, ублюдки!

Скорее всего, это были «Чодары», обнаружив добычу, они двинулись в полной боеготовности. Едва ли датчики-приманки были в состоянии всерьез их обмануть.

Незачем было дальше разговаривать с той девушкой. Приманки отработали свое, и, хотя враг был временно рассеян, исходя из свежеполученных данных, его, наверно, уже окружали.

– Следи за западным склоном. Там есть три места для хорошей засады.

– Да, знаю, – Ал не хуже Сагары помнил остров.

Быстро передвигаясь, Соске начал использовать оружие. Сначала, выхватил два «Зеро» с поясницы, словно револьверы. Несколько сотен 20-мм пуль измельчили ветви, прорываясь через листву. «Чодары» приближались, не обращая внимания на этот залп. Их пилоты решили, что ECS бесполезна, и БР были хорошо видны сквозь густые заросли. Они открыли ответный огонь из карабинов. «Лаэватейну» понадобилось одно движение, чтобы увернуться и начать обстрел из 40-мм штурмовой «винтовки», используя дополнительные манипуляторы. Пять пуль попали одному из «Чодаров» в правое плечо, он избежал серьезных повреждений, используя Лямбда-драйвер, сначала покачнулся, словно пьяный, но быстро восстановил равновесие и был готов возобновить атаку.

Однако Соске собирался показать ему, кто здесь главный и яростно выпустил оставшиеся патроны из обоих орудий «Гатлинга» и очередь из «винтовки». Такого напора «Чодар» не выдержал и, весь изрешеченный упал на колени.

– Ствол моей пушки – это последнее, что ты увидишь!!!

Снаряды второго БР градом посыпались на силовое поле «Лаэватейна», который выбросил пустые орудия «Гатлинга», перехватил «винтовку» в основные манипуляторы и начал палить в уцелевшего противника, опустошая один магазин за другим. «Чодар» отступал, маневрируя то влево, то вправо и непрерывно отстреливаясь. 37-мм пули свистели совсем рядом с «Лаэватейном», но Соске игнорировал их.

– GEC-B, закончились патроны, – проинформировал Ал.

– Знаю!

Сагара перехватил «винтовку» из одного манипулятора в другой, взял ее за ствол, как бейсбольную биту и замахнулся на «Чодар». Пространство исказилось, и силовое поле издало неземной звук. Удар пришелся прямо по голове БР, и она отлетела в сторону. Соске собирался добить его согнувшейся «винтовкой», но голос Ала остановил его:

– Направление четыре часа.

Он мгновенно отпрыгнул и прикрылся поверженным врагом. Снаряды угадили в то самое место, где он только что стоял.

– Новые машины врага. Как и ожидалось, с запада. Не менее трех БР, возможно больше, – сообщил Ал.

Пули ударили в импровизированный щит. У второго GEC–B также кончились патроны, и Соске выбросил его. Удерживая машину поверженного «Чодара» левой рукой, он взял «Боксер-2» в правую, и открыл ответный огонь.

– Входящие контакты с юга, по крайней мере четыре машины.

«Лаэватейн» обошли с двух сторон. Он бросил изуродованный "щит", и, защищаясь силовым полем, скрылся за большим камнем. Враг сосредотачивал свои силы, и их координация была омерзительно хороша.

– Два направляющих БР остановились, – доложил Ал.

– Конечно остановились, по приказу майора.

Вражеский командир не собирался позволить им вывести из строя все «Чодары» по одному. Похоже, что приманки и длинные речи произвели не достаточный эффект. И хотя они уничтожили две машины, это не меняло общей картины: у врага было, по меньшей мере, еще восемь «Чодаров», да и нельзя забывать про машину Леонарда. Противниками явно командовал ни кто иной, как майор Калинин, а запуск TAROS может начаться в любой момент. Ситуация не из приятных.

Должно быть, и майор и Леонард слышали его разговор с Софией. В конце концов, объявление войны было адресовано не девушке, а именно этим двоим.

«Я больше не буду медлить. Я раздавлю вас всех. Слабаков, которые цепляются за глупые мечты и прочую чушь... Вы потеряли здравый смысл? Я ненавижу ваши гнилые идеи. Я оторву вам головы, не дожидаясь, пока вы помоете шеи...»

Все это было адресовано им. Может это вызвало лишь смех? Нет – они восприняли угрозу всерьез и бросили все силы, чтобы остановить его. Если бы тогда они смеялись, то уже сейчас Соске был бы в шаге от победы.

Снаряды взорвались совсем рядом. Земля и мелкие камни посыпались на броню «Лаэватейна».

– Три машины типа «Чодар» двигаются к точке 21D.

Это было умелое окружение. Навыки пилотов не представляли из себя ничего особенного, но безупречная тактика с лихвой компенсировала этот недостаток. Соске словно дрался врукопашную с несколькими вооруженными бандами, настолько ощутимым выглядел перевес.

– Есть сигнал с «Де Данаан»?

– Нет. Статус неизвестен.

– Заманим их на северо-запад.

– Мы угодим под перекрестный огнь.

– Итак угодим! Двигай, давай!

И «Лаэватейн», оттолкнувшись от камня, прыгнул прямо под пули врага.

* * *

Обстрел прекратился, но атмосфера оставалась жутковатой. Мао осторожно двигалась в темноте, под прикрытием ECS, используя только пассивные датчики обнаружения цели. Легкие шаги были еле слышны, она ступала с грацией крадущейся кошки.

«Не похоже, чтобы меня заметили...»

Время было на стороне террористов, но подпускать отряд Митрила к подземной базе, даже если их шансы на успех близки к нулю, никто не собирался.

«Может, где-то рядом засада?..»

Возможно ли, что их уже нашли? Еще 2 года назад, когда ECS впервые развернули на M9, это была непроницаемая маскировка. Но времена изменились. Уже нельзя полностью положиться на ее возможности.

Подавляя растущее желание включить ECCS, Мао продолжала двигаться вперед. Надо быть осторожной, пусть и времени совсем нет.

Вход на базу появился в поле зрения. Она подошла к подножью горы с южной стороны, и просканировала пространство.

Контакт.

В небольшой пещере в скалах Мелисса заметила слабый источник тепла с инфракрасным излучением, он явно был неестественного происхождения, будто кто-то прятался в кустах.

– О, это ты, Мао, – послышался голос Крузо по коротковолновому радио. Источником тепла был «Фальке», она опустила оружие, и ответила по зашифрованному каналу:

– Что со штурмовым отрядом?

– Янг собирает их в пятистах метрах к юго-западу. У него небольшая травма, похоже, слегка вывихнул лодыжку, но на ногах стоит крепко.

Похоже, она приземлилась дальше всех.

– А Ву?

Он был ранен еще в самолете.

– Не знаю. Пришлось оставить его позади в довольно плохом состоянии.

– Ясно... Как Янг, в порядке? Не каждый сможет вести взвод, когда его лучший друг валяется раненный где-то в этой глуши...

– Мы не успели толком поговорить, но, вроде он держится. Отряд будет следовать своим маршрутом, мы зайдем с северо-запада. Вперед!

– Так точно, поняла.

Она взглянула на таймер обратного отчета – до предполагаемого запуска ядерных ракет оставалось всего 20 минут. Не было времени, чтобы спорить. Искусственный интеллект «Гернсбека» обменивался данными с «Фальке», на машине Мао были более продвинутые сенсоры, и, данные, полученные от нее, передавались Крузо. Она не видела его, но получала информацию о расположении Урц-1 на экране в реальном времени. Проверив исправность работы систем радиоэлектронной войны и пассивных датчиков слежения, она двинулась за ним.

– Тихо. Слишком тихо. Тебе не кажется, Бен?

– Да уж...

– Ловушек не обнаружено... Их силы не так велики, как нам казалось...

– Думаешь, Тесса была права?

– Похоже на то. Кажется, враг оставил большую часть своих сил на Мериде. Неужели к защите острова они отнеслись серьезней...

Вдруг, подобный грому звук нарушил их разговор, заполнив все пространство вокруг. Но это был не взрыв, а музыка. Эхо превращало ее в еле различимый шум, но прислушавшись, Мао узнала «Ночь на Лысой горе» Мусорского, а точнее отрывок из этой симфонической поэмы, изображающий хор злых духов. Динамики, установленные по всему периметру базы, создавали мощную звуковую волну, словно на рок-концерте.

– «Фантазия», не так ли? – пробормотал Крузо.

– Э, что?

– Первый мультфильм со стереозвуком... Не бери в голову. В любом случае, эта клоунада, дело рук Фаулера.

«Фаулер... Да, явно этот позер. Если надо вывести кого-то из себя, в этом он мастер. Но это не худшая новость – он чертовски хороший пилот. Что будешь делать, Мелисса...»

Сигнал тревоги прервал ее мысли.

На северном склоне, направление десять часов – небольшой источник тепла. Она навела на него оружие – пусть система наведения делает свою работу. Не было необходимости предупреждать Крузо, он уже получил ее данные. Искусственный интеллект классифицировал тело как погрешность измерений – настолько он был маленьким, но Мао так не думала. Это вражеская машина.

«Но почему она не стреляет?»

– Нас все еще не видят?

– Мао, сзади! – крикнул Крузо, нападение произошло сразу с двух сторон.

Враг тоже использовал ECS, и был практически незаметен – Мелисса лишь мельком видела, как кто-то метнулся из тени скалы и атаковал их при помощи радиолокатора. Классическая клещевая атака.

– Оставляю тебе переднего! – крикнул Крузо и отпрыгнул в сторону.

Они больше не могли координировать свои действия по каналу данных – начался поединок с врагом.

Мао направилась в противоположном направлении, отключив ECS, и включила все активные датчики. Информационные потоки поступали на экран, и она легко смогла идентифицировать тип напавших на них машин. Два БР типа «Элигор» – усовершенствованная модификация «Чодара», более мощная и маневренная. Во время боя в Мексике, Мао была вынуждена просто бегать от такой... Стоп! От этой самой!

А черный Элигор, с которым сражался Крузо, скорее всего, принадлежал Фаулеру.

[[image:/storage/reader-images/cdc9bf3afd9945a70670a628635f7cc96f923ed5.png]]

Итак, в этих горах начался их последний, разрушающий вечернюю тишину бой.

По крайней мере, удалось избежать неожиданной атаки, хотя они все еще находились в невыгодном положении. Количество было равное, но у противников были Лямбда-драйверы, а ловушек или других специальных тактик в рукаве припасено не было. Но самое главное, что Фаулер и его товарищ по команде были не менее компетентными пилотами, чем Бен и Мелисса.

Белый БР перед Мао приготовился к атаке. Он начал молниеносное движение, пересекая склон в ее направлении.

– Хм, ты куда-то торопишься? Твой рейс отменен – плохая погода, детка...

Встретив сильные волны помех, система наведения оружия противника была сбита с толку, но «Элигор» все равно выдал очередь. Выстрелы прошли мимо. Мелисса продолжала бегать кругами, пытаясь взять на мушку врага. Она зафиксировала цель и нажала на курок, думая, что враг остановит ее пули силовым полем, и хотела просто проверить его на прочность.

Но, вопреки ожиданиям, белая машина использовала не Лямбда-драйвер, а тот же метод блокировки цели, что и Мелисса. На короткий миг экран Мао замерцал, и этого хватило, чтобы она промазала. Ей показалось, что вражеская машина потрясла головой, будто говоря: «Мне не нужен Лямбда-драйвер, чтобы одолеть тебя».

«Черт, да эта сволочь играет со мной...»

Никакой информации о пилоте машины не было, но Мао вдруг почувствовала, что это девушка. Интуиция, плюс анализ движений БР. Серия легких прыжков через скалистый склон, только слегка сгибая колени, так плавно и грациозно. Возможно, всего лишь разыгравшаяся фантазия. Однако, БР – это инструмент, предназначенный для отображения движений своего пилота, и наметанный глаз легко смог бы определить его личность, даже не проверяя системы управления. Мелисса легко могла узнать по характерным движениям своих друзей. Например, стиль Соске был особенно заметен: немного поддавшийся вперед, будто хищник, в ожидании прыжка, голова слегка двигается, обследуя поле боя. «Фальке» Крузо всегда держит спину прямо, конечности двигаются жестко и точно, словно у мастера боевых искусств. Машина Вебера всегда стоит ровно, грудь вперед, голова двигается медленно, снайпер подмечает все мелкие детали, а со стороны выглядит довольно высокомерным... И милым... Безбашенный придурок!... О Боже! Почему его нет сейчас рядом! Им бы так пригодилась его винтовка... И его дурацкие шуточки... Его так не хватает ей... Стоп! К делу! На этот раз интуиция говорила, что пилот, вероятно, девушка. Тем не менее, достоверной информации не было, и быть не могло.

«Не может быть, это не может быть она. О черт!..»

«Элигор» выстрелил – пуля попала в левое плечо «Гернсбека». Никаких значительных повреждений, но линзы ECS в этой области разбились.

«Скрыться теперь не удастся».

Мао отодвинула ненужные мысли в сторону, ускорилась и выдала несколько очередей из штурмовой «винтовки» в направлении врага. С этой позиции было слишком трудно попасть в цель. Белая машина прыгала вокруг, то используя ECS, то нет, и стреляла короткими очередями, будто издевалась над ней.

«Нет времени на глупые игры. Надо подобраться ближе к врагу...»

* * *

Соске уложил одного из «Чодаров» и крепко прижал к земле.

– Входящий контакт сзади.

Он держал один БР левой рукой – правой нацелил оружие на второго, а сзади, третий приближался к нему, с мономолекулярный резаком, выполненном в форме копья, на перевес.

– Правый нож!

– Есть.

GRAW-4 выскочил из колена «Лаэватейна», который едва уклонился от кончика копья «Чодара» и мастерским движением нанес ему удар правой ногой, насадив на лезвие резака и подняв сноп искр.

Еще один БР стрелял в него с другой стороны. Соске развернулся в пол оборота и пнул его ногой, используя Лямбда-драйвер, отчего «Чодар» взлетел, как тряпичная кукла, упал и больше не подавал признаков жизни. Наконец, Соске приставил «дробовик» к голове прижатой к земле машины и нажал на спуск, отчего та разлетелась на мелкие кусочки.

– Отлично! Давайте все сразу – быстрей закончим!

Соске чувствовал идеальную слаженность. Он использовал тело «Лаэватейна» как свое собственное, да еще и в полной гармонии с Алом.

Было и другое ощущение – он переигрывал майора. Он словно читал его мысли, и, разгадав тактику, предугадывал каждое его действие. Их длительное знакомство сыграло на руку – он знал о Калинине все. Соске понимал, что и Калинин знает его, но он двигался непредсказуемо, действуя нестандартными методами.

Это не было бравадой зеленого новобранца, просто он точно знал, он чувствовал. Несмотря на то, что майор настроен всерьез и ни за что не сдастся, в этой игре именно «Лаэватейн» был джокером. Соске почувствовал в себе страсть, ярость берсерка, способную превзойти все знания и опыт старого солдата.

Тем не менее, и у него тоже есть предел. Усталость и катастрофическая нехватка времени... Да и силы его не безграничны – он не может просто взять и побежать прямо к TAROS. Несмотря на то, что он уничтожил большинство противников, оставшихся сил хватит, чтобы одолеть его, если он хоть на секунду расслабится... А усталость все больше дает о себе знать... Вы на это рассчитываете, майор? О! Вам этого не хватит, слишком поздно, Вы просчитались...

– Перехват сигнала с TDD-1. Мы попросим помощи, как и планировалось?

– Конечно, сделай это!

– Приказ понял. Выполняю... Запрос подтвержден. Отображение данных.

На самом краю тактической карты появилось десять маленьких отметок. «Де Данаан», сумела приблизиться к острову, поднялась на перископную глубину и выпустила десять крылатых ракет.

– Обратный отчет РВП тридцать секунд.

Ракеты приближались, а «Лаэватейн» быстро двигался на запад. Вражеские пули свистели со всех сторон и лупили по силовому полю. Соске выполнял непредсказуемые, будто бы бессистемные маневры, периодически прячась в подвернувшемся на пути укрытии. Что-то врезалось в ногу машины, но, не обращая на это «пулевое ранение» внимания, Соске продолжал двигаться вперед.

Он выбежал из джунглей на открытую местность около трехсот метров в диаметре. В теории, при сражении на БР, такую географическую особенность необходимо избегать любой ценой, и все же он побежал в самый центр поляны.

– Обратный отчет РВП пятнадцать секунд.

Враги окружали «Лаэватейн», зажимая сразу со всех сторон. У них было восемь машин, и Соске не мог сражаться со всеми одновременно.

– Бери управление ракетами на себя, Ал!

– Вас понял. РВП пять секунд, четыре... Три...

– Сейчас!

«Лаэватейн» активировал «Перышко феи». Огромное количество энергии резко сосредоточилось на устройстве, вокруг него затанцевали голубоватые частицы, а воздух завибрировал.

«Перышко» сработало идеально: нейтрализующее поле мгновенно расширилось, и Лямбда-драйверы, установленные на всех «Чодарах» отключились. В ту же секунду десять крылатых ракет, управляемых Алом, ударили по врагам, осветив небо ярчайшей вспышкой.

Все вокруг скрылось из вида в одном гигантском взрыве. Некоторые пилоты не заметили ракет, некоторые попытались активировать Лямбда-драйвер, но всех их постигла схожая учесть – они были либо разорваны взрывом на мелкие кусочки, либо объяты пламенем.

– Пять целей уничтожены. Остальные приняли маневры уклонения.

– Хорошая работа!

Соске выключил прибор, перья-лезвия мягко сложились в тело машины. «Лаэватейн» принялся добивать оставшиеся БР. Всего лишь три машины, не смотря на то, что они избежали прямых попаданий, сухим из воды никто не вышел. Одному оторвало ногу – выстрел из «дробовика», совсем простая цель. Осталось двое. Они колебались между побегом и нападением, но наконец, повернулись к нему.

– Неправильный выбор!

Соске молниеносным движением полоснул резаком сразу одного и второго. С мелкой рыбешкой было покончено. Пришел черед господ Калиума и Сильвера.

«И этого вы тоже ждали, Андрей Сергеевич? Каков будет следующий шаг? Заманите меня в сторону базы, ожидая момента, когда я буду вынужден выйти из БР. Вы, наверно, приготовили много ловушек и хорошо подготовленную приветственную комиссию, не так ли? Ладно, я не заставлю себя долго ждать»...

«Лаэватейн» засунул резак в наколенник, и побежал к центральной базе.

* * *

Получив известия, что все «Чодары» ликвидированы, Калинин ничуть не удивился, наоборот, кивнул в знак согласия. Он не недооценивал врага и предупреждал свои войска об опасности нейтрализатора Лямбда-драйвера, установленного на «Лаэватейне», комбинированной атаки с крылатыми ракетами тоже невозможно было избежать, но то, с какой точностью Сагара выбрал момент, было поразительно.

Соске и Тесса изменились за этот год. Они пережили много испытаний, их приемы стали отточенными, и еще более эффективными, чем раньше.

Осталось так мало солдат. Если бы они скоординировали атаку «Чодаров» с «Белиалом», все могло уже закончится.

«Это бессмысленно» – все, что сказал ему Леонард, его тщеславие было нелепым. Он желал благородной дуэли, вместо гарантированной победы... Их самая мощная боевая единица стала слабостью.

Калинин попытался вызвать Леонарда по радио, но ответа не было – наверное, закрыл канал.

Если подумать рационально, ставки были десять к одному в пользу Леонарда. Даже с недействительным Лямбда-драйвером «Белиал» был совершенным оружием. У Калинина не было другого выбора, кроме как оставить ему в поддержку «Левиафанов» и подготовить своих людей к битве.

Если «Де Данаан» попытается высадить штурмовой взвод, у них не будет иного выбора, кроме как подойти к базе с севера. Калинин должен был подготовить засаду, которая уничтожит десант одним точным ударом, независимо от того, насколько хороши солдаты Митрила. Даже если они выживут, то потеряют там много времени.

Калинин отдал несколько распоряжений. Его люди начали готовиться к атаке.

* * *

Двигаясь по джунглям на максимальной скорости, Соске связался с «Де Данаан» по защищенному каналу.

– Это Урц-7. Все вражеские БР уничтожены, кроме «Белила», его статус неизвестен. А активация TAROS, кажется, вступила в завершающую стадию.

– ...Это «Де Данаан», наши поздравления сержант, но расслабляться рано...

Это был голос Мардукаса – несмотря на помехи, Соске слышал на той стороне линии его тяжелое дыхание, рев сигнализации, и как кто-то сердито кричал. Из чего можно было догадаться, что у подлодки есть повреждения и, скорее всего, серьезные.

– Командир, как там капитан?

– Нас неслабо зацепили... Она упала со стула...

– Она не ранена?

– ...С ней все хорошо. Корабль может двигаться, она тоже... Мы постараемся освободить подземный проход к морю... Согласно последней информации, полученной со спутника, TAROS находится именно в доке... Сагара, оставайтесь наверху и сделайте все, что сможете...

Подземный проход? Это, определено, было опасно, скорее даже безрассудно. Он хотел сказать им, чтобы они попытались спрятаться – но не мог. Сейчас не было времени для осторожных шагов. TAROS вот-вот будет запущен. Он не был уверен, что справится в одиночку. У него не было времени, чтобы действовать аккуратно и надежно. Им ничего не оставалось, кроме как зажать врага в клешни, атакуя со всех возможных сторон.

– ...Вас понял.

– Дайте трубку! – послышался голос Тессы, затем было слышно, как она возится с гарнитурой – Сагара!.. Вы еще не видели «Белиал»?..

– Никак нет.

– Пожалуйста, будьте осторожны. Леонард попытается выиграть время... Ему не обязательно вас убивать, достаточно лишь притормозить, пока активация...

– Я понимаю, но...

– Жалости больше нет места в наших сердцах. Сделайте все возможное, чтобы победить Леонарда, если он умрет, значит так надо. Передайте ему мои слова, это может помочь. Вы слышите? Запомните, это важно!

Сквозь шум он услышал в ее голосе... Боль, будто она давала ему чашу отравленного вина для родного брата. Будто преодолевая тошноту, она произносила слова. Всего одна фраза, которую Соске так и не понял, но времени на разъяснения не было. Он просто ответил:

– Так точно.

– Пожалуйста, сделайте все! Впрочем, Вы в курсе. Конец связи.

Канал закрылся. Не время говорить по душам посреди боя.

«Лаэватейн» бежал на юг, к лифту номер шестнадцать, который ведет вниз, на базу, откуда можно попасть в шахту лифта номер ноль, которая служит позвоночником всей конструкции. И там легко можно передвигаться в БР.

Деревья блокировали обзор. Проходя через плотные заросли, Соске вдруг вспомнил бенгальского тигра, которого он спас от незаконных поставщиков животных. В городе не было места, и он перевез его на этот остров. Величественный белый тигр, возможно, все еще был в этих джунглях. Все ли с ним в порядке... Помнится, именно Канаме сказала, что тигру не место в квартире, что он должен жить на воле, и тогда Соске перевез его на Мериду. Сагара рассказал ей об этом, но она все равно переживала.

– Сержант, кажется, вы потеряли концентрацию, – заметил Ал.

Он был в состоянии оценить психическое состояние пилота, ведь кабина машины была, по сути, небольшим TAROS.

– Нет... Все в порядке.

Он стряхнул призрачные мысли – лифт номер шестнадцать все еще не был виден. Калинин и Леонард не давали о себе знать, что ж... Это ему только на руку.

«Кто знает, может они встретились с другими неприятностями. Теперь мне осталось только остановить Софию»...

Но он заблуждался, все не могло пройти так гладко. На небольшом пригорке, возле лифта номер шестнадцать стоял одинокий БР. Его серебристо-черная броня была отполирована до блеска, будто на парадный марш, со своей ассиметричной головой БР напоминал демона из легенд. Вот почему Леонард называл его «Белиал».

Шел легкий дождь, враг стоял в полный рост, отключив ECS, держа какое-то странное оружие в тонких руках. Оно было похоже на металлическую дугу, изогнутую как лунный серп. Он держал его, словно лук, и смотрел на «Лаэватейн».

– Я был уверен, что ты зайдешь так далеко, – услышал он голос Леонарда через внешние динамики. – Хотя и надеялся, что Калиум чуть сильней тебя задержит. Видимо, он действительно староват для этого.

– Действительно. Если бы с ним был ты, я бы задержался чуть сильней.

– Ты сказал, – «Белиал» пожал плечами. – Я слышал, что ты сказал... Довольно интересно... Ты знаешь, что она София?

– Конечно. Слышал от Тессы.

София – девушка, чей разум затерялся в развалинах Янска-11 после эксперимента восемнадцатилетней давности. То, с чем столкнулась Канаме в секретном городе, было остатком ее мыслей – сама девушка давно перестала существовать. София не захватила ее личность, но Канаме до глубины души прониклась ее идеями. Воспоминания о прошлом принадлежали Чидори, поэтому ее бесполезно было убеждать в том, что она не ОНА.

Соске мог только надеяться, что где-то в глубине души это все та же горячо любимая им девушка. И если это было так, что он мог сказать? «Жди меня? Я иду? Я думаю о тебе?» Нет, все это фальшь. И все же, он чувствовал себя... опустошенным. Какие слова он должен был подобрать? Он задавал себе этот вопрос снова и снова, но, в конце концов, сказал то, что сказал.

Он не знал слов любви – они выходили у него тяжеловесными, провокационными. В конце концов, нельзя поддерживать противника нежными словами.

– Я вижу. Ты пытался достучаться до ее истинного Я, думал, добьешься успеха? Это так на тебя похоже.

– А как на счет тебя?

– На счет меня?

– Мне кажется, ты испытываешь чувства к Канаме, – но это не ОНА. Как ты мог спокойно смотреть на нее, зная правду?

– ...Ну, я же тебе говорил, не так ли?

– То, что ты отказываешься принимать этот мир до последнего? Да, говорил.

– Я просто хочу вернуть его к тому, чем он должен быть.

– Ты ходишь по кругу.

Соске спокойно начал заряжать «дробовик». Он вдруг почувствовал себя так странно. Он и Леонард не ненавидели друг друга. Простое столкновение интересов. Пришло время уничтожить врага и двигаться дальше. Если бы они встретились в другом мире, врагами они были бы или друзьями? Впрочем, симпатий не было тоже, ничего личного – пустые отношения.

«Леонард... Если бы ты был когда-то моим личным врагом, я, возможно, принял бы твою идею...»

– У меня нет на это времени. Начнем.

Он выстрелил – «Белиал» не сдвинулся с места. Пространство перед ним исказилось, бронебойный снаряд остановился перед его грудью и измельчился, словно бумажный, а воздух вокруг задрожал.

– Право, это не будет легким делом, – Соске отрицательно покачал головой и приготовился.

Этот противник был не из тех, кто ляжет от простого приветствия. «Лаэватейн» был мощной машиной, но «Белиал» не знал себе равных.

– Ты не так давно продемонстрировал свой язык без костей, Сагара, – «Белиал» взмыл в небо из клубов дыма. – Что-то там о нашем уничтожении, о чирьи на заднице, впрочем, на него ты похож... Ну что, покажи мне, на что способен!

Соске был полностью готов к бою. А оружие Леонарда действительно было луком – восьми метровым луком, если быть точнее. Держа его в левой руке, «Белиал» элегантно натянул тетиву.

Там не было стрелы – чем бы ни был снаряд, его не было видно, но он определено указывал в сторону «Лаэватейна». Соске вдруг почувствовал, что не сможет защититься силовым полем и применил маневр уклонения. Леонард выстрелил – что-то метнулось к Соске, пришла ударная волна, после которой последовал резкий взрывной звук, вероятнее всего, запоздалый звук выстрела «лука».

Это был не обычный снаряд...

– Рельсотрон?

– Возможно, или нечто подобное. Время между выстрелом и попаданием близко к нулю. Снаряд двигается на невероятной скорости, остальное неизвестно...

У Соске не было времени, чтобы слушать объяснения Ала. Силовое поле не могло защищать от чего-то, что двигалось в десятки раз быстрее звука. Первый выстрел вывел из строя дробовик и зацепил «Перышко Феи» на левом плече. Если бы Соске рефлекторно не увернулся в последний момент, то был бы уже мертв.

– Хорошая интуиция, да ловкость... Но что ты будешь делать дальше?

Лениво плывущий в воздухе «Белиал» готовился ко второму выстрелу. Канаме... А точнее София, вероятно, уже начала активацию TAROS. Времени не было... Да и нехватка времени перестала быть самым актуальным вопросом – смерть нависла над Соске и уже замахивалась косой.

Любовная дилемма

«Туатха Де Данаан» получила серьезные повреждения, схлопотав два удара по правому борту и один – по левому. Один из них был прямым попаданием торпеды, прямо возле ангарной палубы. Наводнение не удавалось остановить. В каютах экипажа бушевал пожар – такой силы, что с ним могли справиться лишь автоматические огнетушители, но на судне не осталось обязанных за пожарную безопасность. Подводная лодка не тонула только благодаря специальной конструкции, которая была на пределе.

– Активация ADSLMM... Попадание по «Майк-18».

Один из «Левиафанов» попал в их ловушку. «Де Данаан» не смогла спрятаться за столь короткий срок, хотя шла на полной скорости. Враг хотел нанести окончательный удар по подводному гиганту, но напоролся на их самоходные мины. Главный оператор гидролокатора подтвердил уничтожение неприятельского судна.

Тем не менее, опасность не миновала – они готовились к еще одному нападению. Их целью были первые ворота подводного дока Мериды, на тот момент заблокированные. Ворота выглядели так, будто были покрыты несколькими видами легированной стали.

Вытирая висок окровавленным куском марли, Тесса продолжала отдавать приказы:

– Оружие три!

– Есть, запуск торпед!

Пять торпед покинули пусковые отсеки и взяли курс на свою цель, - один из них был выведен из строя во время боя. Две из них были запрограммированы самоуничтожиться первыми, очищая путь от вражеских мин. «Де Данаан», обдаваемая потоками пузырьков, продолжала наступать в сопровождении трех торпед. Вражеская береговая оборона ближнего действия начала свою работу с того, что еще раз осыпала их торпедами. «Де Данаан» пыталась избежать столкновения. Торпеды взрывались вокруг них, одна за другой. Одна попала в цель – корабль накренился, Тесса изо всех сил старалась не упасть с кресла. Один из главных экранов капитанского мостика замелькал и погас. Офицер контроля повреждений сообщил, что пожары разбушевались ещё сильнее, также как и наводнение, и что они потеряли второй руль правого борта. Несмотря на это, они все еще могли двигаться. Судно ускорилось.

Торпеды попали в подводное препятствие и взорвались. Корабль протаранил и без того поврежденные ворота, резонанс от этого удара был схож с прямым попаданием торпеды. Вокруг все затряслось, потолочная панель упала прямо на Мардукаса. Кто-то кричал, мигали огни. Несмотря на это, судно, весившее сорок четыре тысячи тонн, прошло сквозь проход, внутрь канала.

- Загрузить следующие торпеды!

- В процессе... Две... Одна... Готово!

На одном из оставшихся экранов статус торпедного аппарата изменился с желтого на зеленый, и рядом с ним появилась надпись [ARM].

- Огонь!

Последний залп – пять торпед ускорились в направлении вторых подводных ворот. Одна из них дала осечку, четыре взорвались и сотрясли тоннель. Ударная волна распространялась через толщу воды и стукнула прямо по носу субмарины. Корабль затрясся и бесконтрольно повернул по правому борту. Гигантское судно прочесало стену, капитанский мостик затрясло.

- Реактор один и два пересекли критический уровень температуры! Еще немного и...

- Удерживаться на полной скорости! Мне все равно, если мы взорвемся!

- Есть, мэм!

Они быстро приближались ко вторым воротам. Всего триста метров... Двести...

- Мы прорвемся внутрь, всем приготовится к удару!

[[image:/storage/reader-images/6634ef3ec278cd29d80dd9fd01554f8ab88a96fc.png]]

Но система вещания не работала. Было ли причиной этому наводнение и пожары, никто не знал, динамики не молчали.

- Все будет в порядке, просто возьмитесь за что-нибудь! – крикнул Мардукас, его лицо было окровавлено.

Ещё мгновение и лодка прорвалась через ворота. Тесса не могла сказать, что именно произошло, – ее бросило с капитанского кресла вперед, на место штурмана. Она почувствовала, что несколько раз перевернулась, после совершенных кульбитов девушка не была уверена, что осталась в живых.

Она открыла глаза, увидела мигание аварийных огней, почувствовала страшную головную боль, и как следствие звон в ушах. Мардукас искал ее и что-то кричал. Она увидела оружейного офицера, лежащего на полу, и стремящегося к нему штурмана.

- ...тан!... Капитан! – наконец услышала она голос Мардукаса.

- ...Я потеряла сознание?..

- Вы не вставали около тридцати секунд.

- Доложите... ситуацию...

Один из экранов на борту по-прежнему функционировал. Мардукас помог ей встать. Голова все ещё кружилась, но она, все же, подошла к пульту управления. К счастью, он все еще отвечал на команды.

Корабль пробил ворота там, где начиналась суша, и проскользил по ней около двухсот метров. Из сломанных ворот шлюза прибывала вода, уже затопившая тоннель на одну треть от высоты «Де Данаан». Теперь подлодка была в нерабочем состоянии, палладиевые реакторы автоматически остановились. Пожар в моторном отсеке по-прежнему не прекратился, а начался новый, существовал риск, что снаряды торпедных аппаратов могли воспламениться. Затопление ангарной палубы, естественно, прекратилось, но теперь там накоплялись токсические пары. Рули были разбиты, а повреждения внешнего корпуса нельзя даже было описать словами.

Тесса проверила перископ – он все ещё был в рабочем состоянии. Установив оптические датчики на ночной режим, она рассмотрела тоннель. За триста метров от них находилась последняя преграда – ворота, запечатанные большим количеством бетона. Скорее всего, служебный вход в тоннель был также непреступен. По ту сторону стены, в сухом доке, была их цель – TAROS.

Тесса попробовала систему внутреннего вещания – резервная связь еще работала. Она взяла микрофон и сообщила экипажу:

- Всей команде, подготовиться к бою.

Времени, чтобы сидеть, сложа руки, не было. Все ответили утвердительно, покинули мостик и пошли в соседний отсек, в котором был ящик с оружием. Тесса наблюдала за своими подчиненными, выходящими один за другим, пока последний из них, Мардукас, остановился у входа и позвал ее:

- Капитан!

- Идите. Я скоро вас догоню, - ответила она неестественно спокойным голосом.

Вероятно, Мардукас понял ее простое желание, остановился на мгновение, кивнул и вышел за дверь.

Девушка осмотрела капитанский мостик, налитый аварийным освещением и звуком сигнализации, пытаясь навсегда запечатлеть этот картину в сознании.

Она в последний раз повернулась к консоли и напечатала – «Спасибо». Должно быть, огонь испортил провода, отвечающие за связь, и искусственный интеллект, Дана, не ответила.

Тесса низко поклонилась и поцеловала пыльный пол. Поцелуй был долгим, таким долгим, будто мать целовала своего умирающего ребенка... На самом деле, это длилось всего несколько секунд.

[[image:/storage/reader-images/aef2fb9b694a47e5ed443589213eadab47c2db8f.png]]

Она встала, вытерла слезы, собравшиеся в уголках ее глаз, повернулась и быстро покинула мостик.

* * *

Стрелы летели в «Лаэватейн» одна за другой, ударная волна которых сотрясала холмы, скалы и заброшенные здания городского полигона боевых действий. Соске никак не мог противопоставить атакам Леонарда – невозможно даже представить щит, способный защитить от невидимых энергетических стрел. Он мог только уклоняться от них, полагаясь на интуицию и зная, что скоро достигнет своего предела. Рано или поздно Лео загонит его в угол и прострелит кабину. Противник не был обязан уничтожать его – в это время запускалось оборудование, которые они хранили.

- Подготовь к использованию «Перышко».

- Готово.

Это было устройство, которое он мог использовать не долго, и Леонард очень хорошо об этом знал. Сагара ждал подходящий момент, чтобы использовать «Перышко Феи», но противник не собирался позволять ему делать то, что вздумается. Или сделать это, или умереть... Соске собирался воспользоваться всем, что у него есть... Всем.

«Сосредоточиться... Представить...»

Казалось, оставшийся на левом плече аннулятор Лямбда-драйвера хорошо функционирует. Кабели на задней части головы машины засияли, повеяло жаром, и устройство активировалось, рассыпая сноп искр. «Белиал» потерял свой Лямбда-драйвер и падал с неба. Тем не менее, он принял правильное положение и легко приземлился.

- Думаю, это самое подходящее время для его использования. Тем не менее, - «Белиал» мгновенно подскочил после посадки, сложил лук и начал выполнять обычные маневры, – думаешь, сможешь справиться со мной?

«Лаэватейн» потерял дробовик и винтовку, осталась лишь гаубица, но ее можно использовать только с Лямбда-драйвером из-за мощной отдачи. Он использовал все свое бронебойное оружие в борьбе с «Чодарами».

Температура «Перышка Феи» поднялась – осталось менее минуты до того, как устройство перестанет работать. Леонард не сдержался, взял 40-мм автоматическую пушку и выстрелами загонял «Лаэватейн» в угол.

- А твоя машина имеет еще один недостаток...

После этих слов «Белиал», казалось, бесследно исчез. Дождь прекратился, и теперь он мог свободно использовать ECS. Соске вообще не мог его обнаружить. Казалось, враг осторожно передвигался с одного скалистого места на другое, не рассевая дым и не пригибая травы. Это был спокойный, расчетливый подход к этой игре в прятки. Вероятно, Лео заметил что на «Лаэватейне» отсутствуют датчики ECCS.

- Твои системы РЭБ ничего не стоят. Думал, я не знаю об этом? – донесся откуда-то голос Леонарда.

Сагара был не в состоянии выследить источник голоса, казалось, электромагнитные волны доносились со всех сторон.

«Да, не знаешь...»

Тщательно изучив пространство, полученное от визуальных датчиков, Соске повернулся к внешним динамикам:

- Есть одна вещь, которую ты не знаешь, - сказал он, внимательно следя за экраном и не забывая слова Тессы – Сагара все еще не понимал их значение, но если он собирался их использовать, то сейчас был самый лучший момент.

- Ага, конечно.

- Я слышал кое-что от Тессы. Она сказала, что знает о поступке твоей матери. Слышишь? Она это знает.

Долгое молчание. На ответ он даже не надеялся. Удивительно, но слова произвели волшебный эффект.

- Что... - Дыхание Леонарда слегка сбилось, впервые Соске смог это уловить. – Чепуха. Ты несешь ерунду.

Действие «Перышка Феи» заканчивалось, осталось всего пятнадцать секунд.

- Думаешь, я это выдумал?

«Где ты, черт возьми...»

...- Даже если она знает об этом, то зачем вмешивается? Тесса сумасшедшая... Чокнутая... Шлюха, как и ее мать. Яблоко от яблони недалеко падает, да? Не води меня за нос... Не води меня за нос, слышишь?!!

Наконец, враг сделал ошибку в своем движении. Ближайшее дерево зашевелилось, подлесок неестественно изогнулся, листья стали падать на что-то невидимое. Соске вытащил гаубицу, крепко взялся за нее и прицелился. «Перышко» по-прежнему работало, Лямбда-драйвер не мог сейчас помочь...

«Огонь...»

Правая рука «Лаэватейна», по локоть, разлетелась вдребезги. БР ударило с силой пятидесяти тонного артиллерийского шасси. Машину отбросило, перевернуло несколько раз в воздухе и ударило о землю. Гаубица куда-то улетела вместе с частью руки.

165-мм снаряд во что-то попал и взорвался. Дым окутал всю сцену боевых действий, земля и камешки сыпались на «Лаэватейн».

Соске попытался поднять машину и произвести отчет повреждений. В голове все помутилось. Он потерял правую руку и оружие, «Перышко Феи» перегрелось, и он больше не сможет аннулировать Лямбда-драйвер противника.

Дым рассеялся, и Сагара увидел «Белиала», все еще стоящего на ногах. Противник потерял левую руку, несколько пластинок брони и свой лук – на этом повреждения заканчивались.

- Черт...

Несмотря на все приложенные усилия, он не смог совершить прямое попадание. Соске раскрыл свою последнюю карту, но она оказалась не так эффективна, как он рассчитывал.

Ассиметричная голова была повернута к нему, все датчики активны, словно «Белила» смотрел на самого Соске, сквозь кокпит.

- Ты... Использовал такой маневр...

Голос изменился. Он был полон гнева – голос человека, готового разорвать врага в клочья.

Соске понял, что Лео вновь мог использовать Лямбда-драйвер – воздух вокруг «Белиала» исказился и вибрировал.

- Где же твоя уравновешенность? Улетучился твой дух рыцарства, да?

- Хватит! Я заткну тебя!

Казалось, что «Белиал» превратился в торнадо, обрушившееся на «Лаэватейн».

* * *

«Ночь на Лысой горе» продолжала играть, вторя всей горной цепи. М9Мао и белый «Элигор» продолжали бой, постоянно держась на одинаковой дистанции друг от друга, обменивались выстрелами, использовали помехи, исследовали машины друг друга с помощью волновых передатчиков – но никто не из них не мог достичь определенного результата. Сотни шифров создавались и декодировались, как только их системы РЭБ сталкивались.

Мао выстрелила, но на такой скорости она даже не надеялась во что-либо попасть. Белый «Элигор» уклонялся от пуль, будто это были мимолетные бабочки, и, прыгая вниз по крутому склону, активировал линзы на броне. Неужели БР вновь исчезнет? Нет, в этот раз пилот провернул другую уловку. «Элигор» разделился на две... Нет, три, четыре белые машины, танцующие вокруг «Гернсбека». Вскоре и пятая появилась из тени скалы.

«Мираж?»

Теоретически, это возможно. Вместо того чтобы скрыться при помощи голограммы, враг спроектировал свое изображение вокруг Мао. Мелисса экспериментировала с этой идеей прежде, но выходной мощности М9 было недостаточно, в конце концов, этот мираж был всего лишь иллюзией. Надо просто стремиться к центральной машине – ведь круг проекции был ограничен, а скорость «обесцвечивания» голограммы равнялась двум квадратам расстоянии проекции. Таким образом, создавать голограмму на далекое расстояние очень трудно, и при копировании машины логично держать проекции вокруг них.

«Гернсбек» присел и прицелился. В этот раз она не промахнется. Для начала нужно заставить противника использовать Лямбда-драйвер – только потом можно будет сражаться в полной мере. Мао прицелилась и выстрелила.

40-мм снаряд прошел сквозь кабину центрального «Элигора». В то же время начала двигаться пятая машина, при этом сменив основной карабин на бронебойный резак.

То есть, центральный БР был миражом... Но как? Неужели белый «Элигор» настолько мощный, что смог проецировать изображения лишь по правому борту, при этом сам остался слева? В таком случае должна быть большая нагрузка на реактор...

Казалось, враг двигался в замедленном действии, но на самом деле это был предел скорости реакции Мао. Похоже на повтор футбольного пенальти. Руки «Элигора» расширились, силуэт слегка ссутулился. Десять бронебойных лезвий были направлены на нее. Помехи не помешают метательному оружию – Мелиссе оставалось лишь уклониться, но куда? Решение последовало незамедлительно – вверх!

Белый БР бросил лезвия, они очень быстро приближались. Восемь из них, брошенных голограммами, сразу исчезли. Два оставшихся лезвия летели точно в «Гернсбек»... Враг тщательно просчитал движения Мелиссы. Ей не спастись.

М9 Мао скрестил на груди руки, отчаянно пытаясь защитить кокпит. Как раз вовремя – лезвия срезали обе руки, их взрывные устройства одновременно сдетонировали. От удара в глазах все потемнело, машина начала падать. Чтобы стабилизировать БР, необходимо принять правильное положение – но без рук это невозможно. Ее машина – аналог человеческого тела. Только вот теперь не хватало очень важной детали.

БР упал на землю, Мао застонала, почувствовав удар. Она взглянула на таймер в углу экрана – осталось пятнадцать минут. Лишь пятнадцать минут, а ее положение оставляет желать лучшего. Перед Мелиссой навис белый «Элигор». Остальные машины она не видела, враг перестал их проектировать. Он спокойно взял винтовку из-за спины. В следующий момент раздастся выстрел...

Используя все возможности мышц спины, девушка идеально уклонилась от ножа противника и рванула что есть мочи. Пули бились о броню БР – спина, правая нога, правое плечо. Она пошатнулась, но сумела устоять на ногах. Аварийный сигнал – значит, где-то разразился пожар, но рук не было. Она не могла себе помочь...

Система коммуникации все еще работал, также как и РЭБ. По крайней мере, она могла все доложить...

- Это Урц-2! Непрерывный критический урон! Не в силах уничтожить врага! Думаю, это конец...

«Извините, ребята».

- Это Урц-1! Не сдавайся! – запыхавшись, ответил Крузо.

Она взглянула на данные – машина получила серьезные повреждения в области груди. Конкретнее – возле кокпита.

- Бен!

- Просто... Продержись как-то! Все идет не очень хорошо, но я приду, как только закончу...

Громкий визг металла прервал связь, а затем наступила тишина. От него больше не приходило сигнала.

- Бен?!

У нее даже не было времени, чтобы связаться с ним. Вороша ногами снег и грязь, белый «Элигор» приближался. У оборудованной Лямбда-драйвером машины не было не одной царапины.

Что ей делать? Что она может сделать?...

* * *

Машина Фаулера приближалась. При лунном свете за его спиной, черный «Элигор» походил на злого духа, надвигающегося на «Фальке». Фаулер использовал только одно оружие – резак. Он был не просто мономолекулярным. Обычный кусок легированной стали выглядел как настоящий меч. Лезвие полоснуло по груди машины Крузо, как нож по маслу. Крузо изогнул спину в самый последний момент и сумел избежать смертельного ранения, но меч попал и по кокпиту. Внутри машина наполнилась дымом и запахом плавленого железа. Некоторые из экранов уцелели, но из-за дыма было трудно что-либо разглядеть. Следующий удар отрезал несколько датчиков на голове и антенны, прервав его разговор с Мао на полуслове.

- Урц-2!... Мао, ты меня слышишь?!...

Ответа не последовало. Возможно, резервная антенна не работала, либо особенности местности помешали соединению. В любом случае, сейчас он должен сосредоточиться на противнике, что стоит перед ним...

Неожиданная атака, и черный «Элигор» пополам разрубил оружие Крузо. Он незамедлительно отбросил испорченное орудие. Боеприпас внутри него взорвался, создав дымовую завесу. Он прыгнул в дым, дабы скрыться от противника, и вытащил мономолекулярный резак. Он взял "CrimsonEdge", созданный по образцу ножа Гурка, и принял стойку, словно мастер боевых искусств. Однако это было бесполезно. Крузо не мог избежать рубящих атак Фаулера. «Волшебные глазки» немедленно отреагировали на его атаки – очевидно, лезвие было визуализировано Фаулером. Крузо не мог остановить удары резака, приходилось полагаться только на производительность компьютера.

«Грязный ублюдок».

Ему становилось легче, когда он так думал о враге. Однако Фаулер не был ублюдком. Если бы у противника была обыкновенная машина, и он бы использовал тот же тип резака, что и Крузо, он все равно бы победил. Атаки Фаулера были пугающе точными, и в то же время неуловимыми. Это зависит не от Лямбда-драйвера.

Крузо гордился тем, что был одним из лучших бойцов ближнего боя в специальных мировых войсках, однако еще никогда в жизни он не чувствовал себя таким беспомощным.

«Кто этот человек?».

Бен мог с уверенностью сказать, что до недавних событий ни разу не видел Фаулера. Даже подобных ему людей он ни разу не встречал. Перед тем, как захватить его в Сан-Франциско, Крузо собрал столько информации, сколько смог.

«Имя: Ли Фаулер. Национальность: Американец. Имеет азиатские корни. Личные данные – неизвестны. Место обучения – неизвестно».

Он даже просматривал записи элитных мировых войск, но не смог найти никого, похожего на него.

«Может, какой-нибудь мастер боевых искусств?»

«Элигор» плавно передвигался, точно координируя движения своего резака. В военных силах по всему миру практикуются несколько иные виды борьбы, нежели в школах боевых искусств.

Крузо переключился на внешний динамик.

- Твои навыки впечатляют. И все же я вижу, что сражаешься ты не во всю силу.

Крузо не намеревался выиграть время. Ему действительно было интересно.

- Мне часто задают этот вопрос, мистер Крузо, - ответил тот через внешние динамики. –Когда-то был человек, мечтающий о власти. Он тренировался день и ночь, улучшая свою технику боя. Но в один момент он понял, насколько он бессилен.

- Кому-то удалось тебя победить?

- В некотором смысле, да. Меня победил обычный тридцатилетний пьяница.

- ...Что?...

- Давайте прекратим этот разговор. Вам все равно не избежать смерти.

Машина Фаулера сделала пару шагов вперед. «Элигор» небрежно ударил небольшой камень плоской стороной резака – словно и не бой это был, а игра в гольф. Камень со скоростью пули летел точно в голову Крузо.

Конечно, это была уловка, и Крузо легко увернулся, не меняя позиции. В тот момент «Элигор» был уже достаточно близко, чтобы нанести удар мечем.

«Он приближается... Внизу слева!...»

Внезапно Фаулер сменил траекторию удара. Но Бен успел увернуться от кончика меча. Он заставил машину упасть, пытаясь совместить «лоу кик» с резким ударом своего резака. Фаулер легко подпрыгнул и блокировал этот удар. «Глазки Феи» отреагировали, показав поле Лямбда-драйвера вокруг колена противника...

Но было слишком поздно. Резак чуть коснулся силового поля, и... В мгновение ока лезвие Крузо разлетелось на мелкие кусочки. Он отбросил то, что осталось от оружия, перекатился и прыгнул, чтобы избежать следующей атаки. Теперь в запасе у него было некоторое пространство, и он бросил бронебойные лезвия, но Фаулер легко отбросил их. На мгновение машина противника зависла в воздухе, затем развернулся и выстрелил в машину Крузо, попав в правое плечо. Снаряд взорвался, и с плеча слетела броня. Крузо сидел в поврежденном кокпите. Он почувствовал всю мощь ударной волны: ребра были сломаны, воздух словно «выдавило» из легких, а глаза «вылезли» из орбит.

Но он все еще жив. Со зрением все в порядке, если не считать красной пелены перед глазами. Должно быть, от давления в глазных яблоках лопнули капилляры. Крузо закашлялся, на главный экран полетели капли крови.

«Это моя кровь? Машина все еще может двигаться... Но, похоже, правый манипулятор разорвало взрывом»

Он вдруг понял, что машина лежит лицом вниз. Крузо быстро встал и повернулся к Фаулеру – но его там не было. Противник атаковал со спины.

- О, ты все еще держишься на ногах!

Крузо немедленно перекатился, чтобы избежать нападения, но вдруг почувствовал мощный удар сзади. Со спины слетела броневая пластина, из обнаженного позвоночника машины потекла амортизаторная жидкость. Сейчас для Бена время было дороже всего, и, используя особенности местности, он бросился подальше от противника. Все, что у него осталось – это бронебойное лезвие и одна граната. «Глазки Феи» уничтожены – его последнюю надежду против Лямбда-драйвера погасило точное попадание Фаулера в правое плечо. При каждом вдохе он чувствовал острую боль в груди, глаза заволакивала пелена, кончики пальцев немели.

Крузо невольно стал уважать соперника.

«Кто же ты, Фаулер?»

Теперь Бен понял: этот человек никогда не щадит врагов, не нагружает бой напыщенными речами – единственное, что он использует против противника – это сила. Белфанган понял важность этого поединка. В первую очередь – важность для самого себя. А его сила... Бен понял, почему его противник настолько силен. Ему нечего терять, и Крузо не особо волновало, почему.

Я счастлив, что он стал моим последним врагом...

Нет – он все еще жив, и ему придется остановить Фаулера. Если он этого сделает, его товарищи не смогут завершить операцию.

- Снять ограничитель GPL.

- Есть. Внимание: снятие ограничителя может привести к серьезным повреждениям всей системы.

- Я знаю!

- Есть. Пожалуйста, подтвердите команду: снять ограничитель GPL.

- Подтверждаю!

- Есть. Выполняю.

Ограничитель безопасности на палладиевом реакторе «Фальке» снят. Выходная мощность поднялась выше того уровня, на который была рассчитана машина, соответственно температура тоже увеличилась. Мышечный пакет напрягся, пытаясь компенсировать всю избыточную мощность, которая «навалилась» на него.

- Вперед!..

И Белфанган Крузо стартовал в воздух.

* * *

Последний взрыв был оглушительнее, чем предыдущие. Девушка, находящаяся в диспетчерской TARTAROS, уже завершала процедуры запуска. Она нахмурилась – похоже, этот взрыв донесся с другой стороны защитной стены, которая отделяла камеру с устройством от подземного прохода в море. Она быстро проверила, насколько пострадала основа машины. Похоже, что все находится в рамках допустимых норм.

Офицер обороны, отряды которого находились за пределами диспетчерской, сообщил ей, что подводная лодка противника проникла в морской тоннель, и что у них нет запасных войск для помощи основным. Правда, он заверил, что в любом случае врагу понадобится слишком много времени, чтобы пробить барьер. Еще он добавил, что, если понадобится, они отдадут свои жизни за мир, о котором она мечтает. Наконец, сказав «Бог присматривает за вами», он и его товарищи ушли на перехват врага.

«Бог присматривает за вами...»

Пустые слова. Не было никакой божественной защиты – она была здесь, сейчас, одна, и эта машина – ее рук дело. Бога не было, и помощь не придет из ниоткуда. Это реальность. Однако, если человеческие технологии породят Три Судьбы, она одновременно станет всеми тремя – Клото, Лахесис и Атропос.

[[image:/storage/reader-images/fa7d7d73126ecbbbdfc776c025df8ac07edb6784.png]]

«Они просили моей защиты. Я изменю этот мир, который они отвергли... Все это я сделаю сама. Сделаю этот мир мягким и приветливым. Я буду повторять это снова и снова, пока все не поймут. Неважно, сколько раз мне придется его изменять. Тысячи, миллионы, миллиарды. Это лишь момент в том бесконечном пути. Битва, что происходит сейчас, на этом маленьком острове, станет такой же незначительной, как капля в океане».

Она больше не слышала взрывов. София ввела окончательный код, нажала на клавишу ввода и вошла внутрь TARTAROS. Через узкий, холодный коридор, пройдя несколько дверей, девушка вошла внутрь машины. Наконец, пройдя мимо огромного усилителя, она ступила в центральную камеру, легла на кровать, к которой было все подсоединено, и начала подключение. Сейчас она не нуждалась в каких-либо переключателях – ее мысли было достаточно.

«Вперед...»

Сказав это, девушка словно повернула ключ зажигания. Все резервные системы были в полном порядке, и начался процесс объединения и самоорганизации. Вероятно, одна из самых сложных структур Вселенной вернулась к жизни как чистая информация в сочетании с материей.

Это чувство расширения... Словно она прищурилась, а потом внезапно широко раскрыла глаза. Ей не нужно было сейчас чего-либо примитивного, как датчики. Она чувствовала все, что находится в непосредственной близости от Омни-сферы, даже увидела туманные картины будущего. Вскоре враг будет подавлен. Те, что в морском тоннеле, и те, что над землей исчерпали все доступные средства, и были бессильны.

Врагу не хватило времени.

Никто не может ее остановить.

Началось рождение нового мира... Сейчас.

* * *

Как только они разрушили служебную тоннельную дверь, их встретил шквал огня. Пули рикошетили рядом с Тессой.

- Капитан, пожалуйста, пригнитесь! – крикнул Мардукас, отстреливаясь из автомата.

Палубный офицер Горкхард кинул гранату в подорванную дверь, та сразу же взорвалась. Он бросил другую, затем четыре человека ворвались в комнату.

Тесса почувствовала, что в ушах что-то зазвенело. Будто пространство вокруг них стало неясным, а поток времени не равномерным. Началось изменение прошлого. Ей казалось, что она теперь может видеть множество других миров. Более того, она смогла их распознать. Кто-то еще это заметил, кроме нее? Мардукас и остальные мужчины что-то кричали, отстреливаясь, и, казалось, ничего не чувствовали – но это началось. TAROS заработал, и мир...

- Капитан! Они пытаются зайти справа! – услышала она голос Мардукаса, - Я попытаюсь удержать врага здесь. А Вы, пожалуйста, бегите.

- Нет, это слишком опасно!

- Если мы будем действовать таким образом – нас захватят! Давайте, быстрее!

Противник, заходящий с правого фланга, показал себя. Акустик Деджилани схватил Тессу за руку и побежал вдоль стены барьера. Мардукас откозырял ей и открыл ответный огонь по противнику. Вскоре она потеряла его из виду из-за дыма.

- Поторопитесь, капитан!

Неприятное ощущение усиливалось с каждой минутой. Казалось, что воспоминания о прошлом становились реальнее, и подавляющее большинство потоков, возможностей, расхождений и параллелей заполнили ее голову. Мир двигался назад невидимым путем...

* * *

Преследуемый взбесившимся «Белиалом», «Лаэватейн» был вынужден маневрировать возле девятого лифта, и упал в шахту. Проскочив через решетку, он приземлился и прыгнул в основной тоннель. Где-то в конце этого тоннеля находился сухой док, TAROS... И Канаме.

Странное чувство, охватившее Соске несколько минут назад начинало усиливаться. Сначала он думал, что это барахлили оптические датчики. Будто он потерял глубину восприятия – так бывает, когда резко надеваешь сильные рецепторные очки или когда тебя охватывает внезапный приступ головокружения. Затем в голову хлынули воспоминания. Он будто снова пережил встречу в Янске-11. Теперь ему показалось, что он уже был там... Словно его «Лаэватейн» уже когда-то бежал по этому тоннелю, преследуемый Леонардом. Невероятное чувство дежавю. Нет, это с ним впервые... Но тогда почему он сейчас падает в шахту лифта? Ведь Соске приземлился несколько мгновений назад. Течение времени становилось невозможным для понимания – или, возможно, оно уже нарушило свой ход. В любом случае, хронологический порядок событий казался неправильным. Он одновременно сражался с «Чодарами», кричал на врага по радио, уничтожал гаубицей «Бегемотов», летя в небе, здоровался с Саксом и говорил с ним, когда он умирал... Но он видел не только прошлое. Вот «Лаэватейн» уже бежит к TAROS, но слишком поздно – на его пути стал «Белиал», его руки пронзили кокпит, где сидит Соске... Это было неизменимое будущее, которое вот-вот должно произойти с ним. Казалось, что его сознание просто взяли и бросили среди всего этого хаоса. Должно быть, на него повлиял TAROS. Соске не мог точно сказать, где и когда он был в этот момент – только одна мысль осталась у него в голове: «Вперед». Но куда?..

- Сержант Сагара, - он вдруг услышал вой сигнализации и голос Ала, - Посмотрите на ситуацию вокруг вас! Посмотрите на часы! И двигайтесь к своей цели!

- Ситуация...

Он покачал головой и случайно ударился ею об подголовник.

«Держись! Это основной тоннель. Время – 05:56. Цель миссии заключается в предотвращении работы TAROS».

«Лаэватейн» двигался вперед на полной скорости, прямо к своей смерти.

- Чт... Что происходит?

- Я проверил ваше текущее состояние через TAROS , установленный в машине. Мне пришлось разорвать связь, хотя это было очень опасно. Целевой TAROS уже активирован... Боюсь, что его влияние распространилось по всему миру...

- Нет, еще нет!

Осталось всего лишь сто метров. Ему нужно было добежать до устройства, обстрелять его и оборвать кабели оставшейся левой рукой. Не смотря ни на что, он должен это сделать, даже если это будущее будет отличаться от того, что он видел за несколько секунд до этого. Он вернет ее назад – это единственное, что давало ему смысл бороться против будущего. Раньше он был таким же, как и его БР – более продвинутый, чем обычная «машина для убийств». Теперь, пройдя через сомнения и заблуждения, он был другим.

«Я делаю это потому, что хочу. Это мои истинные чувства. Итак, Канаме...».

Он подошел к затвору ворот, прервав этим свои мысли. Соске больше не мог использовать Лямбда-драйвер, поэтому он просто пнул ворота со всей силы. Они сломались, несколько кабелей разорвались, от удара, трубы причудливо скрутились. «Лаэватейн» ввалился в пещеру, некогда служившую сухим доком для «Де Данаан».

То, что он увидел, на первый взгляд походило на массу кабелей и труб. И только посмотрел более внимательно, он смог разглядеть под ними куполообразную конструкцию. Это походило на то устройство, которое ему довелось увидеть в Янске-11. Очевидно, эта конструкция была создана с помощью более новых технологий.

В любом случае, он должен был сделать так, чтобы это устройство перестало функционировать. И он это сделает...

Соске установил пулеметы, расположенные в голове машины в автоматический режим. В этот момент большой блок бетона упал прямо перед ним, подняв облако пыли. «Белиал» подорвал потолок пещеры и теперь медленно спускался вниз. Своим силовым полем, вражеская машина легко отбивала пули «Лаэватейна». Нет, одна пуля 50-калибра все же попала в TAROS, но этого не достаточно, чтобы повредить устройство, по размерам не уступающее «Де Данаан».

«Белиал» стоял между ним и TAROS.

- Ты думал, что я позволю тебе уйти?

Соске не ответил. Его плечи вздымались, было тяжело дышать.

- Так или иначе, но ты опоздал. Изменение уже началось. Я чувствую это. Сейчас я могу видеть несколько миров одновременно... И все они идут назад, в прошлое. Вы, простые люди, ничего не видите... Но не волнуйся. Все будет хорошо. Она будет контролировать все, понимаешь?

- ...Двигайся.

«Лаэватейн» сделал шаг вперед.

- Скоро этот мир падет. Это конец. Там будет полная тишина... Если твой Лямбда-драйвер все еще работает, ты тоже можешь на это посмотреть. Это мир без «до» и «после». Все это очень скоро кончится. Сразу после того, как я тебя убью, все закончится, все остановится.

Он сделал еще один шаг вперед.

- Ал...

- Да, сержант.

- Мне жаль.

- Не стоит.

В головных пулеметах осталось всего лишь десять пуль.

* * *

Из-за бесполезной настойчивости противника в TARTAROS попала одна пуля, и какой-то шум потревожил ее мысли. Однако это не произвело никакого долгосрочного эффекта, к тому же, шум вскоре исчез. Она начала менять мир...Она все видела. Она больше не слышала шепота – вместо этого она одна шептала всему миру. Это был даже не шепот, а команды. Ее голос существовал сам по себе, он словно возник до ее рождения.

Слушайте мои слова... Слушайте, запоминайте и делайте то, что должны. Это самая важная вещь, которую вам предстоит сделать.

Ее голос был пряжей, сотканной ею самой из нитей прошлого и настоящего. Она сплетала воедино ткань пространства и времени...

«И это еще не все. Это будет воистину мир во всем мире, где никому не будет больно. Люди думают, что это невозможно, но это так. Если я смогу понять все картину причин и следствий, достичь сердца каждого человека...»

Изменение начнется с того дня, что считался точкой отсчета – 24 декабря, восемнадцать лет назад. После этого, за десять лет до сегодня, мир обратится мирным путем, в течение следующих восьми лет ей даже не придется ничего делать. Все будет в порядке.

Например: одним зимним утром, я, восемнадцатилетняя девушка, просыпаюсь... О, я плохо просыпаюсь по утрам. Моя мама и младшая сестра пришли разбудить меня. Мама серьезно заболела около четырех лет назад, но врачи быстро обнаружили причину болезни и спасли ей жизнь. Теперь она так же здорова, как и до этого. Они трясут футон, пока я не вылезаю из кровати. Еще сонной, я иду в столовую – папа там читает газету. Раньше у отца в голове была одна работа, но из-за маминой болезни он ее поменял и теперь может проводить больше времени дома. Я обмениваюсь с ним парой фраз и присаживаюсь на свое место, чтобы позавтракать.

[...Я всегда убеждал себя, что ты особенная...]

По телевизору идут самые обыкновенные новости: второй президент ООН выступает со своей речью в Египте. Похоже, их план по высадке леса в Сахаре увенчался успехом, и первый этап в этом нелегком деле уже пройден. Потом новости об Афганистане, где боевые действия закончились десять лет назад, а индустрия туризма процветает; самый низкий уровень самоубийств в Японии; пять лет с момента уничтожения последней ядерной ракеты.

[...Думаешь, ты принцесса?...]

Я доедаю завтрак и собираюсь в Старшую школу Камаока. Школьная форма там простая по сравнению с Дзиндай, в которую, кстати, я тоже хотела пойти. Но по прошествии трех лет обучения я уже успела привыкнуть к ней.

Начиная с весны, я буду студенткой – у меня уже есть рекомендации.

[...Ты эгоистичная избалованная девица...]

Мир на пути к гармонии и процветанию. Никто не знает, что я сама смогла его исправить, хотя это не важно. В конце концов, это именно то, чего я хотела...

[...Я не прав? Тогда подойди и врежь мне своим веером...]

Этот шум... Он не прекращался. Всего лишь одно попадание по устройству, но эхо не исчезало. Этот шум нарушал гармонию в ее мыслях... Гармонию, которую она собиралась внести в новый мир. Неприятный мужской голос, отчаянно цепляющийся за нее, не уходил из головы. Усиливалось чувство дискомфорта, будто голос говорил что-то важное...

Уходи, уходи!...

Нет, все хорошо. Она просто продолжит, игнорируя голос – это то, что она хотела сказать. И потом, далеко, очень далеко...

«...К...»

Это был еще один голос, очень слабый. Кто-то еще говорил.

«...К...на...»

Голос становился сильнее. Теперь она могла сказать, что это девушка.

Может, это мой голос? Нет, я ничего не говорила.

«...К...ты...на...»

Голос становился чище. Она уже могла разобрать слова.

«...Кого ты на...?!»

Голос стал слишком громким... Необъяснимо громким...

Стой... Стой... Стой!!! Часть меня уходит... Я разделяюсь надвое!... Стой!

Наконец, голос стал окончательно четким.

«...Кого ты назвал избалованной девицей?!!!» - закричала Канаме Чидори.

Казалось, что ее разум был озером, и она прорывалась через его поверхность, крича, захлебываясь, задыхаясь... Теперь она могла сказать все, что была вынуждена сдерживать в себе.

«Заткнись и слушай меня! Думаешь, у тебя есть право так на меня кричать?! Ну конечно, это ведь моя вина! Я не смогла себя сдержать, и поэтому все так кончилось! Да-да, мне очень жаль! Почтовые ящики слишком красные, а телефонные столбы слишком высокие – это же тоже моя вина, естественно! Кстати, они не могли делать почтовые ящики белыми восемнадцать лет назад! Но тебе на все плевать, это же моя вина!

Но я – избалованная девица?! Я никогда тебе этого не прощу! У меня тоже были неприятности! В нормальной жизни я бы никогда не истерила! Ведь я обыкновенная старшеклассница! Ты должен быть благодарен!

А вместо этого, что я получаю? «Я разочарован в тебе» - а кто ТЫ такой? Я – избалованная девица? Почему я должна слушать военного маньяка?

Это ТЫ меня разочаровал! У тебя было время подготовиться, но ты не придумал ничего лучше, чтобы сказать?! Почему ты делаешь все в последний миг?...

Я была бы счастлива просто находиться рядом с тобой! На твоем месте я бы сказала «Я люблю тебя, Канаме», или что-то подобное... Но ты не смог сделать даже этого! Или ты просто не хотел? Что, не видел меня целый год, и тебя это даже не заботило? И кто же занял мое место? В конце концов, тебе же нравится быть с Тессой, да?...

[[image:/storage/reader-images/6944e82a3ec59aabadc1f7fd433c19194c6e6608.png]]

А-а, да-да, хорошо. Меня это не волнует. Она хорошая девушка, не то, что я, избалованная девица, да?!

Ах, я не хочу знать, мне все равно! Разворачивайся и убирайся, идиот! Просто оставь меня здесь, и делай, что хочешь!!!»

Да, она прорвалась через это озеро мыслей только чтобы сказать эти слова, выплеснуть свою глупость, детскую злость... И таким образом снова стала самостоятельной.

Она Канаме Чидори. Я... София. Я обманывала саму себя, и ее тоже. Но это не беда, теперь я подавлю ее раз и навсегда. Подчиню своей воле. Мне также придется изменить свой внешний вид, чтобы соответствовать самой себе.

Последний и величайший бой начался в тот момент, у нее в голове.

* * *

Все это звучало не логично, аморально, но она выразила свои истинные чувства. Сейчас Канаме была похожа на ребенка, который в гневе бросился на пол, стал дергать ногами и вопить. Однако самым важным было то, что она могла говорить.

И все это благодаря ему.

«Соске...»

Пока девушка кричала и медленно приходила в сознание, она поняла его намерения. Поняла, что именно на это он и рассчитывал. Она находилась в океане бессознательности, в постоянной дремоте. А он спас ее. Однако это было сделано слишком «по-солдатски».

Теперь она была посреди какого-то видения. Полностью белое место без стен, пола и потолка. Канаме парила абсолютно голой.

«Плохая идея ходить голышом...»

Чидори определилась, где для нее верх, а где – низ. Единственное, что ей было нужно, это какая-та одежда. В тот же миг на ней появилось черное безрукавное платье.

«Итак...»

Она была одна. Здесь, внутри своего разума. Нет, поправка – тут был кто-то еще.

- Что будем делать? – позвала она Софию, осматриваясь.

Она не знала ее лица, и поэтому увидела ее в точности такой же, как и Канаме... Только на Софии было белое платье. Но они не были похожи, как можно было сказать на первый взгляд. Даже не смотря на то, что выглядели они одинаково.

[[image:/storage/reader-images/ec8bc6c9940d2ffa8b3c26289ed9b1e3b3dd5583.png]]

- Что ты имеешь в виду, – улыбнулась девушка, – Мы ведь уже начали. Давай покончим с этим.

- Я так не думаю.

- Почему?

- Это ты начала, и я не имею с этим ничего общего. Тебе не нужна моя помощь.

- Я знала, что ты так скажешь. Знала уже давно. Когда я начала шептать тебе, ты была такой вызывающей, такой... Агрессивной.

Этот голос, который разносился повсюду, вплоть до гор Северной Кореи, - все это делала София. Теперь Канаме поняла, зачем она шептала ей. София хотела поменяться с Чидори местами.

- Ты хоть понимаешь, насколько абсурдна твоя идея?

- Не думаю, что мне стоит тебе что-либо объяснять. Да сих пор ты была со мной заодно, поэтому сама должна все знать.

София была права, Чидори не нуждалась в объяснении. Теперь Канаме была ее старым эго, но ее воспоминания до того момента, когда она объединилась с Софией, никуда не делись. Она прекрасно знала, что София за человек, и почему она это делает.

- Послушай, я знаю, что ты через многое прошла, и мне действительно тебя жаль. Тем не менее, воровать жизни других людей, чтобы создать новую себя – негуманно.

Физически, София давно была мертва. Восемнадцать лет назад она стала подопытной для TAROS в Янске-11, и, когда эксперимент вышел из-под контроля, она умерла. Однако, незадолго до смерти, ее психические волны усилились во много раз, и не только убили людей в непосредственной близости, но и достигли новорожденных по всему миру. Эти волны также достигли будущего, где была другая София (или Канаме) – она рассказала ей о новорожденных «Шепчущих», и из будущего она передавала им информацию, которая стала известна как «Черные технологии».

Так появился этот мир. «Черные технологии» не были чем-то из конца следующего столетия. Просто они должны были появиться только через восемнадцать лет. Она могла бы догадаться, что эти восемнадцать лет будут повторяться снова и снова, и эта технология была их продуктом. Но это были всего лишь догадки, ни Канаме, ни София не могли знать правду. Никто не мог знать, какова первоначальная форма этого мира – все равно, что искать край Вселенной: он вроде бы и где-то здесь, но он слишком далек для человеческого восприятия.

София была дочерью доктора Белова, главного научного сотрудника Янска-11, и была принесена в жертву эксперименту. В то время ей было восемнадцать, столько же, сколько и Канаме. Казалось, что она была подвергнута бесчеловечному обращению еще до эксперимента, наряду с постоянными инъекциями наркотиков. Масса тела упала до тридцати пяти килограммов, кожа была грубой, волосы выпадали... Даже просто вспоминая все это, душу рвало на тысячи кусочков. И вот она умерла, после всех этих адских пыток и унижений, принесенных ей собственным отцом. Психические волны резонировали с ее мыслями, распространяясь в пространстве и времени. В старинной легенде ее бы назвали мстительным призраком.

На самом деле, это не так. Даже в мыслях она не проклинала все живое. Наоборот, она хотела создать новый мир, где могла бы жить так же, как все, и это решение казалось ей самым правильным.

- Ты знаешь, как я умерла? Думаешь, я должна довольствоваться тем, что есть?

- Ну...

- Те последние три минуты... В тот момент ты должна была почувствовать ту же боль, что и я. И ты говоришь, что я должна отступить? Знаешь, перед тем, как меня забрали в Янск-11, у меня был парень, которого я очень любила. Я выращивала цветы, любила играть на пианино, мечтала. Они забрали у меня все, а вместо этого...

- Я знаю как это ужасно. Очень, очень ужасно...

Чидори охватила волна грусти, затем гнев к отцу, который так относился к собственному ребенку. Казалось, что София чувствовала правду в ее словах.

- Спасибо... Знаешь ты добрый человек. Я чувствую, что твое сострадание подлинное.

- Даже если так! – Канаме прикусила губу, сдерживая горе. – Даже в этом случае, моя жизнь и мое сердце – только мое. Я не могу отдать их тебе. И я не могу позволить тебе изменять мир, как тебе вздумается.

- Действительно.

- Из-за твоих действий чуть не началась ядерная война.

После того, как будет создан новый мир, все потеряет смысл – и его не нельзя просто так взять и оставить. На планете осталось еще много Шепчущих, знания которых вновь может использовать TAROS. Это будет слишком опасно для миллиардов людей. Этот мир должен быть уничтожен – ни одному проценту населения не будет позволено остаться в живых. Все они должны исчезнуть, освобождая место для нового мира. Об этом знали лишь Канаме, София, Леонард и еще несколько подчиненных.

Все это было похоже на ночной кошмар.

- Но это необходимо. Каждому достанется место в новом мире, мы всего лишь «вырежем опухоль». Что в этом плохо?

- «Вырежем опухоль»? Это всего лишь красивые слова.

- Ну, тогда сравни это с чем-то другим. К примеру, замена вышедших из строя деталей, или членов оркестра? Или...

- Хватит, - отрезала Канаме. – Во всяком случае, не ожидай моего сотрудничества. Я просыпаюсь и останавливаю весь этот бред. Не вижу других вариантов.

София вдруг расхохоталась. До этого момента она даже не улыбнулась, ее хохот выглядел как взрыв неконтролируемых эмоций.

- Что смешного?

- ...Что, ты еще не поняла? Это очевидно. Если мы сейчас остановимся, мир превратится в ничто...

- Да?

- Смотри.

И она увидела – фигуры тех, кто сражался вокруг нее, все будто во сне. Ситуация вокруг менялась очень медленно. Прошло всего лишь несколько секунд с тех пор, как Соске выстрелил в TARTAROS. Потом она увидела морской тоннель.

- Тесса...

Экипаж «Туатха Де Данаан» был в перестрелке. Некоторые из них получили серьезные ранения. Тесса неловко держала пистолет-пулемет и отстреливалась – она еле-еле стояла на ногах. Канаме не видела Мардукаса – вероятно, он был мертв. Трое солдат подкрадывались к Тессе сзади. Скоро ее «зажмут в клещи». Несколько пуль пронзят ее хрупкое тело, и...

Беги!

Чидори попыталась связаться с ней, но тщетно. Тесса подавляла в себе все сигналы из Омни-сферы, чтобы избежать побочных эффектов.

- Удивительно, что она зашла так далеко. Но ее судьба предрешена.

- Что...

- Смотри дальше... Да, дальше. Ты, должно быть, в состоянии увидеть Фаулера и других.

Через семь тысяч километров она увидела Мао и Крузо, сражающихся со смертью.

- Крузо?...

Она разговаривала с ним всего лишь несколько раз, но запомнила его хорошо. Голова его машины была частично повреждена, также не хватало правой руки. Отключив ограничитель палладиевого реактора, он мчался к Фаулеру на большой скорости. Крузо бросил гранату, но белый «Элигор» смог избежать взрыва, и пронзил своим мечом живот «Фальке». Не смотря на столь серьезное повреждение, БР все еще мог двигаться. Похоже что Бен намерено позволил противнику пронзить свой М9. В следующий миг он достал противотанковое лезвие и ударил в спину «Элигору».

От взрыва обе машины разлетелись в стороны, М9 Крузо разорвало на две части, и остатки «Фальке» покатились вниз по склону...

- Какая жалость. Он был хорошим пилотом.

- Черт...

- Три километра к западу... Наверняка этому тоже пришел конец.

Сабина загнала М9 Мао в угол. Машина лишилась обеих рук, тело было изрешечено. «Гернсбек» выглядел как танк без башни. Ей ничего не остается кроме как бежать в надежде выиграть время. Еще одно попадание, машина потеряет способность двигаться. Мелисса добралась до входа в базу, но оттуда она убежать уже не сможет... «Элигор» догнал ее, уложил на землю и направил винтовку в грудь «Гернсбека»...

- Сабина поставила своего противника в невыгодное положение, пилоту конец.

- Ты...

Канаме глянула на Софию, но она уже не улыбалась. Она даже не пыталась скрыть свое презрение, и только смотрела на Чидори холодными бесчувственными глазами, пронзая ее взглядом насквозь. Это было ее лицо, но Канаме никогда не думала, что оно может принять такое выражение.

- Думаешь, я показываю тебе иллюзию?

Канаме не ответила.

- К сожалению, нет. В Янске-11 я заставила тебя подумать, что ты выстрелила в Тессу и Соске, но сейчас это не обман. Это происходит прямо сейчас, и чтобы ты все это видела, мне не нужно вводить тебя в заблуждение.

Все зашло слишком далеко, и не может быть остановлено. Даже если она разорвет связь с TARTAROS и побежит до ближайшего средства связи, Канаме не сможет их остановить.

- И посмотри на него. Прямо здесь, снаружи. Смотри.

Перед TARTAROS «Лаэватейн» сражался с «Белиалом», стреляя головных пулеметов. Охладительные трубы лопнули, все вокруг было окутано белым туманом. Это была импровизированная дымовая завеса. Леонард ожидал появления противника из тумана, его Лямбда-драйвер сконцентрировал силовое поле на правой руке. Скоро игре придет конец.

- Противник Леонарда великолепен, учитывая все факторы. Но...

- Останови это...

- ...Ему не удастся спастись.

Белый БР появился из тумана, и «Белиал» атаковал.

- ОСТАНОВИСЬ!

Но было уже поздно. Одной рукой «Белиал» ударил в грудь БР, пронзив ее, а другой атаковал со спины «Лаэватейна». Лео раздавил внутреннюю капсулу кокпита – Канаме даже думать не хотела, что произошло внутри кабины.

[[image:/storage/reader-images/46852698ad2af7a12543107782080a250b411b31.png]]

Невыносимое отчаяние охватило сердце Чидори. Только что это случилось. «Белиал» уничтожил «Лаэватейна». Кровь или смазка, а может быть, и то и другое, текла из пробитой груди. Это не иллюзия.

Соске умер. Мгновение назад.

Нет... Нет, нет-нет, этого не может быть...

- Теперь ты поняла? – крикнула София. – Ты не можешь смириться с этим! Не можешь простить! Тебе знакомо это чувство, так ведь? Почему тогда ты говоришь мне о таких вещах?! Видела бы ты свое лицо! Теперь ты меня понимаешь? Понимаешь?

- Остановись...

- Нет! Не буду! Я продолжу! Ну давай же, скажи «ты ошибаешься, София»! Скажи!

- Остановись...

- Давай, объясни мне еще раз, почему мы не можем начать все сначала. Я хочу это услышать!... Ах, ты молчишь! Конечно, молчишь.

Канаме упала на колени и попыталась закрыть уши, но София схватила ее за плечо и продолжала кричать.

- Тебе ведь знакомо чувство утраты? Конечно, знакомо. Четыре года назад, в больнице Токио...

Канаме замерла.

- Лицо твоей матери. Твоя любимая мама, вся обмотанная трубками, выглядит такой слабой и хрупкой, волосы выпадают... А ведь когда-то она была такой красивой...

Она вновь увидела палату. Ее отец только что прилетел в аэропорт Нарита, но он не успел. Ее сестра рыдает, а Чидори стоит, как вкопанная. Слова врача проходят мимо ее ушей.

- Мне очень жаль, но ваша мать скончалась…

Нет... Нет, нет. Она не забыла это воспоминание... Оно вернулось, чтобы преследовать ее при каждом удобном случае. Она всегда помнила это, горевала... С того времени она изо всех сил старалась не плакать, терпела боль, и в конце концов, забыла.

- Ах...

Фигура матери, лежащей на кровати, обмотанной трубками. Пронзенный кокпит «Лаэватейна»... Эти два изображения накладывались друг на друга и потрясали её ещё сильнее. Она не могла выдержать эту тяжесть, не могла противостоять этому давлению.

Канаме закричала.

Это был почти зверины вой. Волосы взъерошились, рот широко открыт, девушка продолжала кричать до тех пор, пока весь воздух не вышел из легких.

Потекли слезы, образовав на полу лужу. Волна эмоций не переставала ее переполнять, она съежилась, сжав грудь, пораженная горем и отчаянием, выпуская из сердца все то, что предавало ему такую тяжесть.

Она не хотела думать или чувствовать. Просто вернуться в нечто, исчезнуть.

- Ты не можешь этого простить, да?

- Нет...

- И ты не можешь признать этого?

- Нет...

Было немыслимо, что что-то подобное может произойти с ней снова. Это была... Ерунда, какая-та ошибка.

Я не могу с этим смириться.

- Бедная, бедная Канаме, - София осторожно погладила ее по голове. – Но давай больше не будем горевать. Есть кое-что, что мы можем сделать вместе.

Она легонько кивнула.

- Давай покончим с этим. Тебе больше не придется беспокоиться. Просто представь, что тебе хочется, и я сделаю так, чтобы твое желание сбылось.

- Правда...?

- Да. Ты должна знать, что я не вру.

Канаме молчала.

- Давай, просто представь...

Канаме задумалась, не поднимаясь на ноги.

- Что я хочу...

Она хотела немного – просто провести время как нормальный человек, в мире и тишине. Самая обычная жизнь.

- Да... Ты ведь это видишь?

* * *

Чидори Канаме сидела за обеденным столом. Было время завтрака, она увидела пар, исходящий из чаши мисо с белым рисом. Пахло рыбой и тертым дайконом, сырыми яйцами и уксусом мозуку, фурикакэ и нори, остатки тушеной свинины со вчерашнего дня... Очень ностальгический запах.

- Что случилось, сестренка? – сказала ее сестра Аяме.

- А?

- Ты собиралась подать мне фурикакэ. Давай быстрее!

- Ах... Да, вот, - она протянула тарелку Аяме.

Чидори увидела отца. Он напротив нее с газетой в одной руке и миской мисо в другой.

- Па-ап, что за дурные манеры, - возмутилась Аяме, качая головой.

- Мм... Ах, извиняюсь. Я сильно увлекся статьей о роботах.

- Роботах? А?

- Это «Хонда»... Вот, гляди. Не знаю, как это правильно называется, но оно впечатляет. Видишь, он может ходить на двух ногах и даже не падает. Эти новые технологии не для моего понимания. Они созданы для вашего поколения.

- Хмм...

- Кажется, тебя это не заинтересовало.

- Не-а.

- Канаме? Что ты скажешь? Должно быть, они уже поступили в продажу для помощи в быту.

Отец держал газету прямо перед ней. На фото был робот, напоминающий скафандр, неуклюже делающий шаг вперед. Передовые технологии...

Канаме это тем более не заинтересовало. Единственная мысль, которая у нее возникла, так это то, что женщина, которая представила робота и мило улыбалась, пользовалась ярким оттенком губной помады. Наверное, чтобы выглядеть более футуристически.

- Да, но... Даже если они продаются, мы не сможем себе такое позволить. Ты ведь еще не оплатил кредит на машину.

Отец горько усмехнулся.

- Нельзя разговаривать о таких вещах во время завтрака.

- Канаме права, а теперь ешьте быстрее, а то опоздаете.

- Ох...

Ее мать подошла сзади и забрала у отца газету, поставила на стол бэнто Канаме (в школе Аяме была своя столовая), и села на свое место.

- Канаме, ты уже пробовала мисо?

- Ага.

- Что скажешь?

- Специальная паста и... Даси, который я, если честно, не очень-то люблю.

Соревнования по еде стали своего рода традицией, и сегодня был день мисо.

- Правильно. А водоросли я брала у Ооми...

- Хе-хе, ты меня не обманешь!

Мама рассмеялась. Отец взглянул на часы и быстро стал доедать остатки пищи.

- Ах, сестренка, так как все прошло вчера?

- А?

- О, мама тоже хочет знать подробности. У тебя ведь было свидание.

- Ах, э... Что ж, ладно...

Сначала она удивилась, но тут же все вспомнила. Вчера, в воскресенье, она ходила в кино вместе с одноклассником. Это и свиданием не назовешь... Они просто отправились в Синдзюку в кино, затем пили чай, прошлись по магазинам и расстались на станции Тёфу – вот и все... Это ведь не свидание.

- Ну... Ничего особенного, мы просто гуляли.

- Эх, не интересно...

Аяме и мама понурились. Отец, кажется, не понимал, о чем они говорят, и поэтому спокойно продолжал поливать свою еду уксусом мозуку.

- Но ведь он тебе нравиться? Я имею в виду парня. Аяме, ты слышала что-то о нем?

- Ага, зовут Сагарой...

- П-подожди!... Откуда ты знаешь, Аяме?! – Канаме почувствовала, как краснеют щеки

- Я слышала ваш разговор с Киоко, и ты сказала, что «пойдешь завтра с Сагарой в кино».

- Ах, я так сказала?

- Да.

- Что ж, э... Ты слышала весь наш разговор?

Очевидно, она недооценивала сестру, считая ее «просто ребенком». Она не могла больше позволить происходить «утечке информации»... Да, сестренка изменилась. Теперь Канаме будет следить за своим языком.

- Ах... Итак, Сагара твой бой-френд? – прошептала мама, глядя на нее очень серьезно.

- Я ведь этого не говорила. Он всего лишь починил мой ноутбук, и я его решила отблагодарить...

Она отрицала то, что Сагара ее парень. Но что-то в душе заставило ее улыбнуться. Он действительно не был ее бой-френдом, но услышать это от других людей было приятно... К тому же, он неплохой парень.

- То есть ты была ему обязана и поэтому, в знак благодарности, ты решила пойти с ним на свидание? – внезапно вмешался ее отец.

- Я ведь сказала, что это было не свидание. У нас просто случайно оказались билеты, и...

- Не очень-то хорошо делать одолжение девушке и потом просить ее сходить на свидание в знак благодарности.

- Я сама его попросила!

- Ты попросила его...?!

- Ничего серьезного не было! Ах, забыла, я опаздываю на поезд! Право, я пойду!

Оставив удивленного отца и хихикающую маму с сестрой, она вышла на улицу и бодрым шагом пошла в Старшую школу Дзиндай.

Станция была меньше чем в пяти минутах ходьбы. Она зашла в переполненный поезд и вскоре прибыла на станцию Сэнкава. Там, по ту сторону турникета, она встретила его.

- Ах... Сагара...

- О... Доброе утро, Чидори, - Сагара Соске кивнул в знак приветствия.

- Спасибо за вчерашнее, мне понравилось! – улыбнулась девушка.

Щеки Соске слегка покраснели, и после небольшой паузы он сказал:

- Ах... Д-да, мне... Тоже понравилось.

- Хорошо! Спасибо за то, что починил ноутбук!

- Мм... Если с этим опять возникнут проблемы... Буду рад помочь.

- Спасибо! Ты действительно спас меня!

- На самом деле это было очень легко... Не беспокойся, - сказал Соске, почесывая затылок от растерянности.

То же самое было и вчера. В отличие от других мальчиков, он весьма застенчив и несколько напряженный. Он очень красив, хорош в спорте, имеет много поклонниц, причем сам об этом явно не догадывается. Его тянет к компьютерам и разным видам механизмов, и его друзья в большинстве своем такие же. Вот так они шли в школу вместе, без какой либо конкретной причины.

- Э... Чидори...

- Да?

- Я не знаю, как сказать... Ну, вчера было очень весело смотреть фильм вместе.

- Мм?

- Э, нет... Ну, в этом нет ничего необычного. Просто я... На самом деле никогда раньше не гулял с девушкой. Я был очень... Взволнован.

- Мм, я поняла это.

Соске слегка расслабился.

- Ах, хорошо... Я думал об этом раньше, должно быть, я... Необщительный. Все было нормально?

- Да, все было прекрасно. Ты вел себя как обычно, Сагара.

- Да, хорошо, – пробормотал он и широко улыбнулся.

- Ты знаешь, обычно я хожу в кино с Киоко или Сиори, так что я тоже немного нервничала. Так что...

- Мм?

- Э... Ничего, извини.

Она фальшиво засмеялась. Канаме не знала, что сказать после «так что». Кроме того, она увидела свою подругу, Токиву Киоко, и их беседа закончилась.

Далее был обычный школьный день. Когда уроки закончились, и она уже собрала свои вещи, была готова идти домой, ее позвал Соске, стоящий в дверном проеме.

- Чидори... У тебя... У тебя есть время?

- А?... Да, да...

- Я просто хотел поговорить... Я тебя не буду сильно задерживать.

- Мм, хорошо.

Какое-то неизвестное ей предчувствие. Она ненадолго застыла. Токива и остальные подружки сразу все поняли и стали подталкивать девушку вперед, шепотом подбадривая ее.

Они были одни на крыше школы. Соске был еще более нервный, чем вчера – он ненадолго прижался лбом к забору, потом хлопнул себя по щекам, пытаясь взбодриться, и наконец-то повернулся к Канаме.

- П-послушай!... – сказали они одновременно.

- Э... Пожалуйста, продолжай...

- Ах, нет... Извини, Сагара...

Мысли в голове Канаме запутались, сердце затрепетало, билось все быстрее и быстрее. Ее сердцебиение было сильным, как землетрясение, и Чидори казалось, что она вот-вот упадет в обморок.

- Ах, да... Ну, я слышал от Кадзамы, Онодера и других, что... Что Чидори не... Я имею в виду, не с кем не гуляет, очень жаль... Так, о чем я говорил...

- В-все в порядке, пожалуйста, продолжай...

Она чувствовала, что ее лицо пылало. Канаме вообще не могла о чем-либо думать.

- То есть...?

- Ах... Что?

- Ну, у тебя есть кто-то или...

- А? О, нет. Нет-нет-нет. Вообще никого.

Она замахала перед собой руками, отрицая все это – слишком энергично, ведь вопрос не был таким уж серьезным.

- Тогда, может ты попробовала бы... Нет, говорить это слишком странно...

Соске сжал кулаки, мобилизуя каждую унцию своей смелости, и посмотрел ей прямо в глаза.

- Почему бы тебе... Не пойти куда-нибудь со мной? – он почти выкрикнул эти слова признания. – Ты мне уже давно нравишься, но ты популярная девушка, и я не хотел тебя беспокоить... Но после того, как я вчера установил тебе компьютер и мы гуляли вместе, я понял, что ты хороший человек, ты не вертихвостка или что-то в этом роде... И мне это тоже понравилось...

Канаме молчала.

- Я что-то не то сказал?...

- Кажется, ты понял? Что я не люблю людей, которые хвастаются и все такое...

- Ну...

- Я поняла.

Он вдруг стал гораздо серьезнее.

- Я не хотел огорчать тебя, Чидори.

- Мм.

Она поняла, что он мог и наврать, но сейчас поверила.

- Ну что ж... Я хотел бы услышать твой ответ.

Она должна была четко сказать «да» или «нет». Прямо сейчас.

В конце концов, я ждала этого восемнадцать лет. Ждала, когда ты меня обнимешь. Я счастлива... Это было мое желание.

- Конечно же, да, потому что... Я люблю тебя, Соске.

Она подошла к нему, улыбаясь, и дотронулась пальцем до его щеки.

Ах, я выгляжу как идиотка...

На щеке не было шрама. Того самого крестообразного шрама, о происхождении которого она могла только догадываться. Все те битвы, желание выжить в суровых условиях – удивительно, что он получил только один шрам.

Соске... Этот мир не сделал его нежным и тихим. Он был ребенком того мира, неумолимо поверженного в хаос и раздираемого бесконечной жестокой борьбой. Та суровая эпоха убийств и разрушения превратила Сагару в того человека, которого она знала. Он был клинком, выкованным в пламени ада.

Того Соске не вернуть, и человек, стоящий перед ней – не он. Она потеряла его навсегда – неважно, сколько еще она будет обманывать себя, сколько еще солнечных дней она проведет с этим парнем, на щеке у которого нет шрама. То время, что она провела с Соске было шумным и беспорядочным, полным глупостей, но ее сердце желало именно тех дней. Однако их не вернуть. Она ничего не могла сделать

[[image:/storage/reader-images/8efde1604a9ea1029d37516ce12b0546334dce4a.png]]

Была только одна вещь, которую Канаме не могла принять и простить – она так и не смогла встретиться с тем прежним Соске.

- Мне жаль...

Девушка опустила руки и отступила.

В конце концов, она не могла представить себя в этом мире. Она многое хотела сделать, но все же ловила себя на мысли, что она уже ничего не хочет, у нее не осталось сокровенных желаний.

«Соске» исчез, вместе с крышей, школой, городом – всем. Она вновь оказалась в том белом пространстве. Перед ней стояла София, глядящая на нее в шоке. Видение длилось всего лишь тысячные доли секунды, и Канаме увидела все еще очень медленно падающего «Лаэватейна».

- Ты серьезно?...

Канаме молча кивнула.

- Ты хоть понимаешь, что выбрала? Так и оставишь его мертвым? Его друзей и свою маму? Ты отреклась от всех них? Неужели ты не понимаешь, какой это грех?

- Ну и что... Я все равно не могу ничего поделать...

- Нет, можешь! Продолжить процесс возрождения! Ты не можешь отказаться от всего этого, только не сейчас! Неужели будешь бежать, отрешившись от всего?

- Я ни отчего не отказываюсь и ни отчего не отрекаюсь...

Жить одной, в том пустынном мире, который вот-вот возродится, в мире, где нет ЕГО. Жить воспоминаниями, бесцельно существовать в этой тьме, даже если через мгновение мир обратится в нечто – в этом был смысл. Так думала Канаме, для которой ЭТОТ мир стал идеальным. Это устройство, TARTAROS, созданное для борьбы с судьбой, больше никому не нужно. Оно просто будет делать то, что в нем запрограммировано. Каждые восемнадцать лет, следуя своему существу.

- Ты саму себя обманываешь! Неужели не понимаешь, насколько эгоистично себя ведешь? У тебя есть власть воскрешать мертвых, и ты ей не воспользуешься?

- Некого воскрешать! Все они живы, прямо в этот момент! Они могут умереть в следующий миг, но пока все еще живы!

- А как на счет Соске? Посмотри! – София снова вызвала в ее воображении образ «Лаэватейна», пронзенного в грудь.

- Заткнись! С этим ничего не поделаешь! – закричала Канаме, разрывая голосовые связки, глядя в несуществующее небо. Слезы все еще текли по щекам.

- Это безумие! Ты об этом пожалеешь! Остановись, сейчас же!

- Он бы меня понял! Потому что, - продолжала она с еще большей уверенностью, - если бы я была слабой, вечно плачущей девушкой, как в «том мире», он бы не полюбил меня... Он бы не стал рисковать жизнью ради меня... Так что...

- Остановись, пожалуйста!

Но решение Канаме было окончательным.

Когда она сказала это, белое пространство вокруг стало деформироваться и скручиваться – появился гигантский вихрь и начал всасывать каждый его дюйм...

- ...Так что, я буду жить! Я покажу, из чего я сделана!

Ударная волна заставила задрожать все белое пространство – вихрь стал больше, и это видение стало распадаться. Ее желание жить и начать все сначала разрушило эту иллюзию. Огромной мощи психические волны распространялись сквозь машину, заставляя остановиться ее передаточный механизм и пойти в обратном направлении.

- Остановись!!! Остановись! Остановись...

Соске... Я жива, а ты мертв. Я стану ещё лучше, я буду счастливой... Ах, кого я обманываю.

- Остано...

Белое пространство вокруг исчезло, и она оказалась внутри TARTAROS. Первое слово, сорвавшееся с губ проснувшейся девушки, было:

- Соске.

Испытание человека

Манипуляторы «Белиала» вонзились в грудь «Лаэватейна», дробя кокпит с невероятной силой. Раздался пронзительный скрежет металла. Кажется, внутри что-то взорвалось.

– ...Ты раздражал меня до самого конца, Сагара Соске, - пробормотал Леонард.

«Лаэватейн» почти сумел загнать «Белиала» в угол, но четно.

С самого начала эти два юноши были соперниками.

Мы с тобой не имели друг к другу ни капли уважения... Если бы я сейчас скорбил о твоей смерти, быть может, в новом мире мы смогли бы стать товарищами... Но я ничего не чувствую, будто выбросил мешок с мусором.

Он вытащил правую руку: «Лаэватейн» бессильно упал на колени и откинулся назад, будто взмолился к небесам. Битва окончена. Все, что ему оставалось делать – ждать. Канаме – нет, София, позаботится об изменении мира.

...Что-то пошло не так. Он все еще чувствовал изменения, но не более того. Необычный сигнал, который резонировал по всему миру, исчез. Что могло случиться?

Он посмотрел на грудь падшего «Лаэватейна». На раздробленной кабине не было ни крови, ни кусочков плоти. Не было останков пилота, который только что умер ужасной смертью. Его не было там с самого начала...

* * *

Битва еще не окончена. Соске нацелил небольшую ракетницу на беззащитного «Белиала» – в ту его часть, что больше всего пострадала от гаубицы; туда, где находится палладиевый реактор. Угол наклона был слегка сбит... Чуточку левее...

«Я должен это сделать, я должен...» – крутилось в голове у Соске, который скрылся в тумане прямо у ног «Белиала». Он ждал до последнего, и щелкнул предохранитель.

Как же он успел выбраться из кабины «Лаэватейна»? Обнаженные трубы реактора и оставшиеся снаряды не просто разорвало. От взрыва образовался туман, еще более плотный, чем ожидал Соске. Когда он обеспечил достаточное прикрытие, Сагара открыл люк кабины, взял ракетницу и выскочил из БР, оставляя управление Алу – вот почему он извинился перед ним.

Леонард покончил с беспилотным «Лаэватейном», а Соске, тем временем, бросился к ногам неподвижного «Белиала». Ему даже послышался голос Канаме...

Он мог выстрелить всего один раз, и не собирался упускать этот шанс.

«Я должен...»

Соске уже понял, что он – покойник. Противник быстро среагирует и использует Лямбда-драйвер, ракета даже не поцарапает его броню. Тем не менее, Леонард все еще не обнаружил Сагару.

Чуть правее... Еще немного... Сейчас он меня увидит, я должен покончить с ним как можно быстрее...

Он выстрелил в упор. Старомодный, но надежный пластид сделал свое дело. Ослабленная выстрелом из гаубицы броня разлетелась на тысячи кусочков, которые пронзили внешнее ядро и топливные системы палладиевого реактора. Если бы реактор был ядерным, взрыв вызвал бы неожиданную цепную реакцию – но, к счастью, это не так: центральное ядро реактора было уничтожено, и плазма внутри расплавилась и растеклась, как масло. В какой-то момент неконтролируемый всплеск энергии перегрузил все системы «Белиала», и большинство мышечных пакетов просто выгорели. Дьявол пал, поверженный своим собственным пламенем. Самую совершенную и мощную машину в мире уничтожили старой пехотной ракетой.

Соске кинул пустую трубу ракетницы, встал с колена, вытащил свой любимый Глок-19 и вогнал в обойму 9×19 мм Парабеллум.

Сагара стал осторожно приближаться к пылающему «Белиалу». Битва еще не окончена...

* * *

Тесса строчила из своего пистолета-пулемета, будто потерялась в бою. Внезапно она поняла, что магазин пуст, а ее руки онемели от отдачи. Она неуклюже сменила магазин, выглянула из-за угла и нажала на спусковой крючок.

Ничего не произошло. Неужели осечка?

- Пригнитесь! – крикнул Деджилани и дернул ее за угол.

Пули рикошетили от стен и свистели у нее над головой. Она инстинктивно посмотрела за угол.

«...Враг?... Здесь?»

Она увидела тень в углу – ошибки быть не могло, враг их окружил и заходил сзади. Когда они успели? Тесса увидела их – три вооруженных человека двигались в ее направлении. Первый стоял в двух метрах от нее: сквозь очки она смогла увидеть его глаза. В них было только холодное и неконтролируемое намерение убивать.

Спрятаться было негде...

Выстрел в упор – два человека, снятые со спины, упали возле Тессы. Тот, что стоял возле девушки, обернулся – внезапно, его тут же нокаутировал Мардукас, вышедший из-за угла. Капитан второго ранга, заместитель Тессы, бил ногами снова и снова, а потом яростно разрядил остаток магазина в противника.

- Ма...

Мардукас сменил магазин удивительно гладким и умелым движением, сменил позицию и снова выстрелил.

- Пригнитесь!

Последний враг бросил гранату. Она упала прямо между ними и покатилась по полу.

Тесса подумала швырнуть ее обратно – но времени не было. Она могла только закрыть гранату своим хрупким телом, и тем самым защитить своих союзников, находящихся в непосредственной близости от неё.

Но Мардукас оказался быстрее. Он не стал жертвовать собой – вместо этого он откинул гранату назад ложем своего оружия.

Грохот взрыва сотряс тоннель. Никто не пострадал, однако все они были ошеломлены поразительной ловкостью Мардукаса и на мгновение застыли от изумления.

- Чего вы стоите?! Мы должны прорваться! – кричал Мардукас, продолжая стрелять.

Пришедшие в себя члены экипажа бросились в дым, чтобы добить оставшихся врагов.

- Капитан!... Последний противник... Ушел! – сообщил Мардукас.

Дыхание у него сбилось, плечи судорожно дергались то вниз, то вверх. Он был весь в крови, за время сражения обзавелся множеством ран, мундир разорван, его глаза горели волнением, а очки были разбиты: линзы изрезаны тонкой и причудливой на вид паутинкой. Первый раз она видела его таким.

- ...Где вы этому научились? – спросила Тесса, все еще находясь в шоковом состоянии от увиденного ею.

- Э... Нигде... Быть может, научился этому только что...

Все его тело было напряжено, он облокотился на стену.

Тесса всегда думала, что Мардукас одержим только шахматами, что он медлителен и не любит какие либо спортивные мероприятия. Значит это еще один его талант...

- Я... Извините, нужно поторапливаться.

- Да, но...

Тесса подняла глаза к потолку, прищуриваясь. Она отрезала себя от Омни-сферы во время боя, и теперь тщательно, понемногу восстанавливала связь. Не было никаких чувств изменений.

- Канаме?

Неужели процесс изменения мира был остановлен?

* * *

Поединок Мао продолжался. Противник уложил ее М9 и направил 37 мм пушку прямо в кокпит. В следующее мгновение ее тело разорвет на кусочки...

Тем не менее, в углу одного из экранов появилась надпись «ГОТОВО». На изготовке была одна из зенитных установок, находящихся в пятидесяти метрах от того места, где её прижали к стенке – ей удалось взломать ее системы управления...

- Выполнить!

- Так точно.

Автоматическая пушка стала двигаться сама по себе, прицелилась – и выстрелила.

Град 20мм пуль осыпал врага. Белый «Элигор» пошатнулся и попытался использовать винтовку как импровизированный щит, но это оказалось полной бессмыслицей... Противник запаниковал лишь на короткий миг, вскоре совладал с собой и вспомнил про Лямбда-драйвер. Отбив пули, «Элигор» бросил одно из своих лезвий в автоматическую пушку, тем самым взорвав ее. Затем он вернулся к машине Мао.

- Черт...

Даже этой огневой мощи оказалось недостаточно, чтобы нанести серьезный урон противнику. Вероятно, враг посчитал это дерзостью. В движениях белого БР Мелисса больше не видела грациозного танца – только гнев от того, что его унизили.

«Элигор» схватил ее машину за воротник. Мао видела, как силовое поле Лямбда-драйвера собиралось вокруг рук БР противника – он был полон решимости разорвать ее на части. Сейчас ей придет конец...

Вдруг от спины «Элигора» отлетел сноп искр. Это... Прямое попадание снаряда?

Крузо вернулся за ней? Нет, это не похоже на выстрел из оружия, которое Бен взял с собой. Снаряд прилетел издалека – с другой стороны обрыва. Там был какой-то источник тепла. Она настроила датчики на ночной режим. Стрелок пилотировал Зу-98 «Шэдоу» - новейшей машиной Советской Армии, с дополнительными оптическими датчиками на голове и крупнокалиберной снайперской винтовкой. В тех докладах разведки, что она читала, ничего не говорилось о снайпере, пилотировавшем «Шэдоу»...

Почему он один? Где его команда?

«Шэдоу» выстрелил еще раз. «Элигор» бросил беспомощного М9 и приготовился встретить нового противника Лямбда-драйвером. Мао увидела, что в одном месте броня сильно пострадала от залпа ПВО и первого выстрела «Шэдоу», обнажив ядро машины. Она должна попытаться...

Мао заставила встать свой М9 и со всей силы толкнула головой в спину вражеской машины. Датчики на голове «Гернсбека» разбились вдребезги, но ей было по барабану – она был обязана сделать все, чтобы «Элигор» не справился с равновесием и рухнул наземь. Мелисса воспользовалась последним вспомогательным оружием – головными пулеметами, и выстрелила в упор.

- Воооот теееебе! – закричала девушка, вцепившись в спусковой крючок.

Двойные пулеметы ускорились, механизм подачи ожил, извергая пули 50-ого калибра. Ядра снарядов, созданные из вольфрама, изрешетили внутренности машины, обрывая кабеля и схемы управления.

Пули рикошетили обратно в голову М9, превратив ее в швейцарский сыр. Один из пулеметов сломался, другой заклинил и взорвался. Поглощенные черным дымом, обе машины рухнули друг на друга.

Экраны погасли – все датчики головы были уничтожены, дополнительные датчики тоже не отвечали. Мао изо всех сил потянула за ручку системы аварийного выхода, расположенного на брюхе пилотской кабины. Взрывчатые болты взорвались, вышвырнув люк кабины. Мелисса взяла свой верный 0.45 мм пистолет и вышла из машины.

Все вокруг было окутано густым черным дымом. Девушка восстановила дыхание, крепче взялась за рукоятку пистолета и осторожно приблизилась к машине противника, лежащей возле ее М9. Люк кабины «Элигора» был открыт – пилот уже покинул БР. Но где же он?... Ах! Пилот спрятался у ног «Гернсбека», и Мелисса выстрелила в него.

В ответ противник бросил гранату, которая через несколько мгновений оказалась у ног Мао. Все-таки в самый последний момент она успела отпрыгнуть. Девушка перебежала к другой стороне М9 и, затем, начала преследование врага. Ей, наконец, представился шанс увидеть вражеского пилота – это была женщина, одетая в плотно прилегающий комбинезон. Она бежала к воротам базы, которые, как выяснилось, были в непосредственной близости от Мао. Мелисса подумала, что противник побежал в комнату управления запуском – ей нужно было немедленно продолжить преследование.

Мао смогла избежать смерти, но, чтобы ликовать, времени не было. Она взяла автомат и пару магазинов к нему из шкафчика в кабине – и вспомнила про «Шэдоу», который спас ей жизнь. Он все еще стоял на том горном хребте и с такого расстояния казался небольшим пятнышком. Она достала полевой бинокль из тактического жилета и попыталась рассмотреть БР тщательней. «Шэдоу» повернулся к ней и беспечно помахал рукой, затем повесил снайперскую винтовку за спину и пожал плечами.

Ни в коем случае...

«Шэдоу» покрутил пальцем у антенн на голове. Должно быть, он использовал обычные FM-антенны. Системы связи ее М9 были разрушены во время боя. Она надела наушники и переключилась на открытый канал.

...- Я вовремя? – торжественно сказал голос. Она думала, что никогда не услышит его. О Боже.

- Я пришел в самый нужный момент! Ты полюбишь меня еще сильнее, да, сестренка?- как всегда бесстыдно сказал Курц Вебер.

* * *

Его подобрали солдаты ГРУ, запоздавшие на «представление» в Янске-11. Курц получил медицинскую помощь и предложение на реабилитацию, однако оправился не полностью. Об этой операции он узнал только вчера, от Тени, и ему удалось убедить подполковника Кириенко и военного хирурга, чтобы те позволили ему занять прототип снайперского «Шэдоу».

Собственно говоря, находясь в подобном состоянии человеку нельзя пилотировать БР. Раны еще не зажили до конца, и хотя он не мог сражаться, как раньше, Курц нашел местечко, откуда мог стрелять с безопасного расстояния.

Тем не менее, Вебер имел достаточно сил, чтобы суметь пошутить как прежде. Сейчас он выглядел как рыцарь в сияющих доспехах, и должен был соответствовать своему образу: выглядеть драматически и, в то же время, круто. Мао, должно быть, удивлена его появлением и сейчас заревет от радости, а он скажет: «Если ты в опасности, я воскресну из мертвых, чтобы спасти тебя».

Ну же, давай... Заплачь, Мелисса.

- ...Ты наихудший, – услышал он ее угрюмый голос по радио.

- А?

-Ты же пал смертью храбрых? Что это ты вдруг сюда вальсировать пришел? Так вот что хотела сказать Тень... Понимаю. Что за провал...

- Что... Провал? О чем это ты? Я...

[[image:/storage/reader-images/ed719948b2533fd5f94667279a556bd2478edc61.png]]

-Ах, да. Ты живой. О, я удивлена. Ты доволен?

- Что?

Курц не ожидал столь холодного приема, и чуть ли сам не заплакал.

- Пожалуйста, обеспечь меня огневой поддержкой для подавления оставшихся врагов. Конец связи.

Сказав это, Мао исчезла в глубине базы.

- Блин... Это ужасно.

Курц скорректировал область действия снайперской винтовки и занял огневую позицию. Он заметил несколько движущихся вокруг объектов типа БР. Тихо и печально, Курц отметил цели и начал «зачистку».

* * *

Его «Фальке» потерял конечности и получил колоссальные повреждения. Крузо вылез из кабины и сильно закашлялся, острая боль отдавалась в ребрах. Бен поморщился.

Удивительно, что я еще жив. Барабанные перепонки вот-вот разорвутся... Правое ухо вообще ничего не слышит. В глазах все красное... Левая рука не двигается. Но я все еще чувствую собственные пальцы... Наверное, это из-за перелома. Боль... Боль, Боже мой, как это больно! И если ухо не начнет слышать, последствия могут быть ужасными! У меня больше не будет возможности насладиться звуковым каналом 5.1... Нет, все будет в порядке. Я перестану сражаться, пройду лечение, мигрирую в Акихабару, продолжу изучение японского и стану переводчиком. Да, все будет хорошо. Я обязательно осуществлю намеченный мною план.

- Я... – Он снова закашлялся, - Перестану...

Пфф, сила... Путь воина... Как смешно.

Боль от ранений была ужасной. Однако он ещё не завершил своего задания. Он вынул пистолет из кобуры и, волоча вслед за собой левую ногу, направился к павшему «Элигору». Фаулер лежал в луже крови рядом с кабиной. Все вокруг поглотил черный, густой дым.

Крузо осторожно подошел ближе, держа оружие на изготовке, затем приложил пальцы к шее противника. Пульса не было: Фаулер мертв. Не важно, кто был сильнее, а кто – слабее. Чистая случайность. Из-за этого непередаваемое чувство сожаления пронзило грудь Крузо.

- Мне жаль, Фаулер...

Лицо мертвого пилота было спокойным, будто он погрузился в прекрасный мир снов. Крузо стало интересно, что он имел виду, говоря о поражении от никчемного пьяницы. Какая беда с ним приключилась? Чем были заняты его мысли во время боя? Как он выжил? Все ответы канули в небытие вместе с Фаулером...

Крузо не мог даже встать. Он сел на землю и включил гарнитуру.

- Это... Урц-1. Я уничтожил машину Фаулера. Мой М9 получил серьезные повреждения. Я ранен, но умирать пока не собираюсь. Есть кто живой?

- Бен! Ах, как я рада тебя слышать, - послышался голос Мао. – Мне тоже удалось одержать победу... И...

Ему показалось, что он слышит, как Мелисса слегка всхлипывает. Она плачет?... Нет, он не мог представить себе этого.

-...Извини, я просто слегка удивлена. На самом деле, Курц жив...

- ...Что?

Крузо от удивления широко раскрыл глаза. Этот болван выжил? Его упрямство не знает границ.

-Кажется, нам помогает ГРУ. «Шэдоу» Курца прикрывает внешние подходы к базе, я направляюсь внутрь. Я связалась с Янгом. Они все еще пробиваются на нижних уровнях. Я уже недалеко от диспетчерской.

- Пойдешь туда одна? Это необоснованный риск.

- Как будто у нас есть выбор. Вражеский пилот тоже внутри, должно быть, готовится к запуску.

- ...Ты права. Будь осторожна.

-Ага.

Связь оборвалась.

- Черт...

Только что Крузо собирался бросить эту работу, так как был не в силах больше сражаться. Но теперь он преисполнился сожаления из-за того, что его травмы были очень тяжелыми.

* * *

Соске задержал дыхание и сосредоточился. Держа пистолет направленным на «Белиала», он осторожно приближался. Сквозь черный дым он увидел человеческую фигуру. Леонард сидел на трубе где-то с метр в ширину. Он прикрывал большую рану в животе. Он заметил Соске и осторожно поднял револьвер...

Но Сагара оказался быстрее. Пуля попала в плечо Леонарда, - враг слегка пошатнулся, револьвер упал на бетон, издав сухой металлический звон.

По всей видимости, у Леонарда не было другого оружия. Его руки, как у марионетки с обрезанными веревочками, вяло свисали, а пустой взгляд был обращен на Соске.

- Но я ведь ясно видел... - пробормотал Леонард. – Я на сквозь пробил кабину твоего БР. Я знаю, что так было задумано. Это конец. Она завершит изменения мира. Все кончено.

Он глубоко вздохнул.

- Почему все сучилось именно так? Почему это продолжается... Не странно ли?...

- Не знаю. Но все случилось так, как я и задумывал, - сказал Соске, не упуская врага из виду. – Хотя я и сомневался, что мой план сработает.

- Впечатляет, - голос Леонарда был наполнен самоиронией.

- Леонард, это было рискованно с моей стороны, я не знал, попадешься ли ты на уловку. Удивительно, что все прошло так гладко.

- Да... Похоже, слова Терезы сработали слишком хорошо...

Похоже, Леонард уже не мог держать все это в себе. Он немного наклонился вперед и разразился смехом... Или заплакал. Соске не мог сказать наверняка.

- Подумать только... Что она знала о матери... И что она смогла провернуть все это... Я всегда считал ее глупой маленькой сестренкой... Оказывается, она гораздо сильнее меня... Более стойкий человек.

Он продолжал бормотать, как в бреду.

- Я... Не понимаю... Я давно возненавидел всех и каждого... Думал, что все бесполезно... Что все вокруг – идиоты. Я знаю, что это ненормально, но... Именно поэтому я хочу стать обычным человеком. И я думал, что другого выхода нет...

Соске молчал.

- Ты понимаешь? Я хотел быть нормальным...

- Я... Понимаю, - Соске опустил оружие. – Я хотел того же самого. Даже сейчас хочу.

Похоже, они, наконец, смогли нормально поговорить. Два таких разных человека, которые хотели одного и то же. Не важно, что один из них хороший, другой – плохой... Как свет и тьма. Это не имеет значения. Чем они не товарищи?

Соске увидел маленькую искру в глазах Леонарда, которая доселе казалась безжизненной.

- Ты знаешь, что этого не может произойти.

- Возможно.

- Теперь мы поняли друг друга... Умирая вместе, как товарищи...

Леонард широко улыбнулся. Соске успел заметить: левой рукой он сжимал пульт дистанционного управления – своего рода детонатор, предназначенный для самоуничтожения какого-либо объекта. Он был готов нажать на кнопку. У Сагары не было иного выбора, кроме как пристрелить Леонарда, хотя и то, что он брат Тессы, сжимало сердце, словно в тески. Он прицелился в голову, палец нажал на спусковой крючок...

Винтовочная пуля попала в грудь – об этом свидетельствовал фонтан крови. Леонард уронил детонатор.

Выстрел раздался с левой стороны, восемь часов. Соске упал и перекатился в укрытие. Затем он увидел человека с винтовкой, стоящего в одном из дверных проемах сухого дока.

Конечно же. Андрей Калинин. Он был в тактическом жилете и вел за собой двоих подчиненных. Один из них нес на плече обмякшее тело черноволосой девушки.

- Чидори!!!

Оба подчиненных исчезли в дверях, унеся с собой девушку. Когда Соске попытался побежать им вслед, майор выстрелил в его сторону. Почему он приказал подчиненным убить Леонарда? Должно быть, пульт управления предназначался для взрыва зарядов, установленных вокруг TAROS. Он убил Леонарда, чтобы тот не смог нанести вред Канаме. Сложно представить, что Калинин зашел так далеко...

[[image:/storage/reader-images/9c84ceb4c9e631c21334998f920dea8f4e60cf6d.png]]

- Ваш план провалился! Отпустите ее!

Кажется, они планировали сбежать вместе с ней. Имея Канаме, они могли бы построить TAROS где угодно. Возможно, майор предвидел такой поворот событий. Он зашел так далеко... Даже до похищения Канаме...

- Майор!... Вы!

Он потерял дар речи.

Вы должны знать, как я отношусь к ней. Вы знаете, что я за человек, еще со времен Афганистана. Почему же Вы тогда забираете ее у меня? Почему Вы не можете просто молча уйти? Почему Вы не отвечаете?

Предатель.

Соске еще никогда не испытывал такой ненависти к человеку.

Он прицелился, и выстрелил – но тщетно. Расстояние слишком велико для пистолета. На некоторое время завязалась перестрелка, но вскоре Калинин и его подчиненные покинули док. Тоннель, в который они ушли, вел на взлетную полосу.

Перед тем, как начать преследование, Соске взглянул на Леонарда. Без сомнений, он был мертв. Сагара не чувствовал к нему никакой жалости. Это было бы унижением, зная о том, что Леонард был готов подорвать TAROS и все вокруг.

Если бы я был на твоем месте, я бы тоже подорвал себя, зная, что оставляю ее врагу. Тем не мене, было много других вещей, которые ты мог бы сделать. В конце концов, неужели ты не мог рассказать мне о Тессе? Даже имея огромную власть, ты был одним большим идиотом, Леонард.

Соске все это не очень-то понравилось. Он многое хотел спросить у Лео, но его противник был уже мертв.

«Возьми себя в руки...!»

Теперь он должен вернуть Канаме.

Соске пересчитал оставшиеся пули, и продолжил преследование.

* * *

Держа наперевес СМГ, Мао осторожно шла по темному бетонному проходу внутрь базы. Единственное, что она слышала, было звуками битвы уровнями ниже. Это пробивался Янг со своим отрядом. Ей казалось, что дыхание стало слишком громким. Он тщательно изучила путь к диспетчерской еще перед операцией. Уровень F, отсек восемь – теперь осталось пройти вперед, затем вниз по пологому склону, потом по ступенькам, также ведущим вниз.

Диспетчерская находилась глубоко под землей... Очень глубоко.

Успокойся. Не надо нервничать. Враги заняты перестрелкой с отрядом Янга на более низких уровнях. Никто меня не остановит. Черт, с каких это пор я стала такой, словно перепуганная кошка? Будто ребенок... Теперь моя жизнь стала более ценной для меня самой.

Конечно... Это все из-за этого идиота. Неужто она и вправду «полюбила его еще сильнее»?

За углом притаились двое – они заметили её. Мао нырнула за близстоящий контейнер, выглянула из-за него и выстрелила в одного из врагов – затем, не снимая чеки, бросила гранату. Первый рухнул наземь, второй запнулся. Этого времени ей хватило на перезарядку пистолета. Мао вновь выстрелила, и второй враг повторил судьбу своего товарища.

Браво, Мелисса, твоя интуиция как всегда остра.

Девушка подобрала медленно катящуюся по бетонному полу гранату и стала двигаться дальше. Враг, скорее всего, уже получил коды доступа, и запуск мог произойти в любую минуту.

Мелисса наткнулась на надпись: [E-8] – ее цель была практически перед ней, теперь нужно было только спустится лестницей ниже. Она ненавидела, когда приходилось идти по лестнице – слишком много огневых точек, где мог притаиться враг. Еще немного... Ловушек, вроде бы, не было. Мао вошла в коридор, подошла к железной двери диспетчерской и начала устанавливать кумулятивные заряды на стене возле нее. С виду дверь казалась очень крепкой. Кроме того, исходя из всех данных, предоставленных Тенью, гораздо разумнее будет сделать отверстие в стене. Она сняла предохранитель, отошла на безопасное расстояние и подорвала заряды.

Как только прошла ударная волна, и дым заполнил все пространство вокруг двери, Мао пулей «влетела» в диспетчерскую – времени особо не было, нужно поспешить.

В комнате управления было трое. Один все еще был оглушен взрывом, когда Мелисса сняла его. Второй поднял было пистолет, но девушка была на долю секунды быстрее. Он упал, пронзенный 5.7 мм пулями. Последним оказалась та самая девушка – пилот белого БР. Обладательница потрясающей фигуры, она была еще подростком. Короткая стрижка, очки... Правая рука сжимала пистолет, а левая... Большой палец левой руки упирался на красную кнопку. Красная. Должно быть, кнопка запуска...

У Мао не было времени на разговоры, поэтому она сразу выстрелила. Пули пробили пилотский костюм, девушка упала.

Однако в следующий момент диспетчерскую пронзил звук тревоги. Основной экран покраснел, и на нем появилась надпись кириллицей: [ЗАПУСК]. Дрожь потрясла всю базу. Это был двигатель ракеты.

Мао подскочила к девушке и выхватила у нее оружие. Затем она повернулась к пульту управления и, проклиная свой плохой русский, попыталась ознакомиться с информацией о запущенной ракете. Оказалось, что код запуска был не единственным – это лишь первая ракета. Вторая была в режиме ожидания, третья – практически готова. Однако теперь уже никто не мог дать команду к запуску оставшихся ракет.

Всего лишь одна ракета – но этого было вполне достаточно. Если ее 55 мегатонная боевая головка детонирует, она будет в состоянии обратить в пепел такой мегаполис, как Токио. Так какова ее цель?

Мао сразу узнала эти координаты... 20 градусов и 50 минут к северу, 41 градус и 31 минута на восток.

Целью был остров Мерида.

Примерно через двадцать четыре минуты она врежется в остров, Мелисса не знала, что там происходит в данный момент. Знала только, что Тесса и Соске заняты битвой, а Канаме заключена в тюрьму на том маленьком клочке земли.

Девушка попыталась запустить процесс самоуничтожения ракеты, но потерпела неудачу. Ракета двигалась дальше к своей цели, игнорируя все препятствия. Она ничего не могла сделать... Только предупредить Тессу и остальных.

Используя пульт управления, Мелисса запустила поиск доступных спутниковых каналов связи. Полоска [ИДЕТ ПОИСК], казалось, двигалась слишком медленно.

- Давай!

Для мира в целом, это был не самый худший исход. Однако, почему Мерида?

- Что вы задумали?! – закричала она на девушку, лежащую в лужи крови возле пульта управления. Она была ранена во многих местах, и ей уже недолго осталось.

- Ракета направляется... На Мериду? – спросила она слабо.

- Да. Это и есть ваш план?

- Хахаха... - На ее тело напала судорога, и кровавый рот смеялся. – Изменения... Прекратились. Я чувствую... Внутри машины... Он... Сделал ошибку... Это ее вина...

- Изменения?... Кто эта девушка?

- Они все могут исчезнуть... Он... И девушка... Таким образом, я осталась одна... Несправедливо... Что со мной случилось?... Жестокий человек... Та девушка также сгорит в огне...

- Ты о чем?...

- Пусть они горят...

Она продолжала бредить, и вскоре затихла.

* * *

Не смотря на численное превосходство врага, Тесса и оставшиеся члены экипажа каким-то образом сумели проникнуть в бывший сухой док. «Белиал» пал, и, возможно, противник был подавлен из-за этого. В поле зрения показался TAROS. Экипаж разошелся по сторонам, готовясь к засаде, но врага здесь не оказалось, так же, как и Канаме. Она покинула TAROS. Возможно, сама, а возможно, с чьей-то помощью. Обломки «Лаэватейна» и «Белиала» были сплошь и рядом около TAROS. Но Соске здесь не было. Более того, он не отвечал ни по одному из радиоканалов.

Тесса обнаружила тело Леонарда. Труп ее брата опирался на большую трубу. Девушка неподвижно застыла перед ним.

Она предполагала, что все этим кончится. Возможно, он презирал себя... Или ее. В любом случае, она набиралась смелости, чтобы при встрече поговорить с ним об их прошлом... Ее грудь пылала от гордости, она была готова проповедовать о неправильности его выбора... Однако этой возможности у неё не оказалось. Она даже не могла заплакать, просто не понимала, что за чувства переполняют ее. Если она выберется отсюда живой, тогда, возможно, ее чувства прорвутся, и она будет страдать... Ведь его смерть – отчасти ее вина. Как бы там ни было, но Леонард был её единственным родственником, и сейчас его не стало...

- Капитан! Передача от Мао.

- Мелисса?...

Оператору Шинохара, которая принесла с собой спутниковое оборудование, удалось принять передачу Мао. Волна была слишком короткой, поэтому у них не было возможности поговорить. Они только получили от Мелиссы краткую информацию. Из доклада Мао стало известно, что афганская база под их контролем. Тем не менее, не было времени на то, чтобы радоваться за товарищей.

Через двадцать две минуты ядерная ракета врежется в остров Мерида.

* * *

Признай: ты побежден.

Даже Калинин не мог предполагать, что все обернется так плачевно. Ведь с шансами в девяносто процентов они должны были победить... Все оборонительные приготовления в прибрежных водах, оборонительные единицы на острове, и, наконец, «Белиал». Все казалось безупречным. Не было никаких просчетов, но из-за нанесенного урона они были загнаны в угол. Калинин понимал, что все пошло не так, как он задумывал, но, тем не менее, он не собирался останавливаться.

Сила Сагары Соске и Терезы Тестароссы была поистине устрашающей. Майор даже представить себе не мог, что «Туатха Де Данаан» сможет пробить защиту дока. Из-за этого ему пришлось разделить силы надвое, но они опоздали. Калинин был поражен тем, что «Лаэватейн» не только уничтожил все БР, но еще и одержал верх над «Белиалом». Молодые победили в этой решающей битве. Великолепный показатель решительности и чрезвычайные навыки.

Когда план не сработал, Леонард захотел забрать Чидори Канаме вместе с собой в могилу. Но это было бы неправильно. Имея эту девушку, он мог начать все с нуля. Майор не мог позволить ей умереть просто для удовлетворения глупой мальчишеской гордости. Поэтому он выстрелил, не зная наверняка, собирался ли Леонард всерьез использовать детонатор.

Калинин быстро бежал по лестнице, и попросил одного из подчиненных:

- Спасательный вертолет?

- В режиме ожидания на взлетно-посадочной полосе, сэр.

- Хорошо.

Он убежит и начнет все с чистого листа... Но действительно ли он этого хочет?

«Конечно...»

Это его заветная мечта, и майор сделает все ради её исполнения. Он не хотел создать идеальный мир, как Леонард – нет, просто привести его к такому состоянию, в котором он должен был быть изначально. И теперь он единственный человек, способный контролировать этот процесс. Если Соске попытается остановить его – он не проявит милосердия.

- Сюда. Поторопитесь, сэр.

Они вышли на камуфлированную взлетно-посадочную полосу, в углу которой стоял вертолет с уже вращающимися винтами. Взяв с собой бессознательную Канаме, майор ступил на вертолетный трап.

* * *

Как только Соске вышел на взлетно-посадочную полосу, он услышал гул турбин. Калинин и его подчиненные сели в транспортный вертолет, прихватив собой Канаме...

«Чидори...»

Соске побежал. До вертолета было тридцать метров. Один из солдат, стоявших на трапе, держал в руках винтовку, и целился прямо в Сагару. Тот отстреливался, опустошая магазин пистолета. Соске удалось ранить противника в плечо. Сменив на бегу магазин, он увидел, что солдат упал с вертолета, колеса которого уже отрывались от земли.

Соске выстрелил в хвостовой винт, зная, что это бесполезно – 9 мм пули не смогут пробить броню военного вертолета.

Вдруг Сагара увидел пучок кабелей в левом углу взлетно-посадочной полосы. Они позволяли фиксировать вертолет в радиусе трех метров.

«Придется сделать это...»

Он побежал к пучку кабелей и поднял его. Вертолет уже завис над землей, начинал ускоряться и... Взлетел.

Сагара бросил кабель – его конец описал дугу в направлении хвостового винта вертолета. Раздался ужасный, пронзительный визг. Кабель из легированной стали обмотался вокруг винта. Машина покачнулась, но не упала. Вертолет колебался в метре над землей, пилот изо всех сил пытался сохранить контроль. Соске бросился к правой двери машины. На пути оказался солдат, пристегнутый ремнем безопасности – Сагара выстрелил и отбросил труп в сторону. Рядом с ним лежала Канаме. Девушка пыталась справиться с головокружением и встать на ноги. Калинина не было видно, наверное, он был в кабине пилота.

- Чидори!

- ...Соске?

Он бросился к ней и помог встать. Наконец он догнал ее... Они не находились в такой близости уже больше года. Соске с трудом подавлял эмоции.

- Ты можешь идти? Мы должны бежать сию же минуту! Возьми себя в руки!

Он подошел к панели управления внутри вертолета и начал открывать грузовой люк. Однако он открывался очень, очень медленно, так как вертолет все еще находился на взлетно-посадочной полосе.

- ...Что?... Это снова сон? Я...

- Нет, это не сон. Мы вернемся вместе. Вернемся домой, слышишь?

В этот момент из кабины пилота появился Калинин, вооруженный винтовкой. Соске оттянул Канаме под прикрытие грузовых контейнеров. Калинин выстрелил – Соске почувствовал тупую боль в спине. Пуленепробиваемый пилотский костюм остановил пулю, но боль все равно была ощутимой.

- Пусть девушка уйдет! Брось оружие!

- Не доставай меня!

Он высунул пистолет из-за ящика и выстрелил. С этого положения невозможно было попасть. Калинин даже не вздрогнул и открыл ответный огонь. Металлическая арматура, удерживающая груз, разлетелась в разные стороны, и один из ящиков упал на Соске.

Большой контейнер, который, скорее всего, предназначен для хранения противотанковых и зенитных ракет, весит более ста килограмм. Центробежная сила от неконтролируемого вращения вертолета только увеличила силу, обрушившуюся на грудь Соске...

Канаме, которая еще толком не пришла в себя, пыталась встать с пола и разобраться, что же происходит.

- Соске?... Это действительно ты? Соске...

- Чидо... ри!...

Он не мог пошевелиться, а Калинин приближался.

В это время вертолет завибрировал, и вращение усилилось. Контейнеры вместе с Канаме скатывались к грузовому люку и выпадали на взлетно-посадочную полосу.

Сагара бессильно выругался – нога зацепилась за арматуру, и Соске не смог сдвинуться с места. Вертолет вдруг накренился и начал быстро набирать высоту. Он увидел ее маленькую фигурку, катившуюся по взлетно-посадочной полосе. Фигурка все отдалялась и отдалялась.

- ЧИДОРИ!!!

Он дернул ногой и, наконец, высвободился, но, когда поднялся на ноги, вертолет был уже в десяти метрах над землей и набирал высоту. Если прыгнет – умрет. Соске был так близок, и все же ничего не смог сделать...

Машина вновь сотряслась. Он ухватился за что-то и посмотрел через плечо. Калинин стоял на прежнем месте, глядел на него и что-то бормотал – Сагара не мог различить слов из-за шума двигателей и гула ветра, доносившегося из открытого грузового люка.

Вертолет перестал набирать высоту, круто наклонился, и тут новый удар сотряс машину. Теперь он вращался быстрее, чем прежде, – не было времени на борьбу между собой. Вертолет стал быстро терять высоту – полностью вышел из-под контроля и падал на землю. Взлетно-посадочная полоса осталась далеко позади, машину уносило на север.

Земля быстро приближалась, и под таким углом, что это даже нельзя было назвать вынужденной посадкой. Винты ударились о деревья, и тело машины врезалось в скалистый грунт.

* * *

Когда Тесса прибыла на взлетно-посадочную полосу, откуда-то с севера донесся ужасный звук взрыва. Девушка глянула на источник шума, но увидела лишь огромный столб дыма.

- Что это было?

- Я не знаю, мэм, но мы должны быстрее выбираться отсюда – ответил Мардукас.

Двадцать минут до прибытия ракеты. Даже если они доберутся до вертолета и смогут взлететь, они все равно не спасутся, не хватит времени.

Сержант Деджилани, который остался в подземном ангаре, но все равно поддерживал связь с остальными, доложил:

- Я засек воздушный транспорт! Турбовинтовой самолет «Кинг Эйр», оказывается, враг оставил его здесь. Они не дозаправили его, и у нас нет времени на полную загрузку топлива, но мы сможем улететь на приличное расстояние.

- Хорошо! Поднимайте его сюда!

- Да, но... Там кто-то есть.

- Кто-то?...

- Э, ну... Внутри самолета в клетке сидит белый тигр.

- Что еще за Тигр?...

Она не могла понять. Тигр на самолете? Ничего себе питомец. Чей же он?

- Он выглядит опасным?

- Э, не совсем...

- Что ж, возьмем его с собой.

- Есть...

Основной лифт начал поднимать самолет из подземного ангара на взлетно-посадочную полосу. Пространство вокруг в последний раз наполнил знакомый шум двигателей – это был их старый дом... Но не было времени думать об этом.

- Нам нужно очистить полосу, там что-то есть.

В пятидесяти метрах от них были разбросаны контейнеры, а любые посторонние предметы на взлетно-посадочной полосе могли помешать взлететь. Но...

- Ка... Канаме?...

Среди контейнеров с оружием лежала Канаме Чидори.

- Капитан?...

Не обращая внимания на Мардукаса, она побежала к девушке. Возможно, рядом притаился враг, но Тессу это не волновало.

- Канаме?!

Ее дыхание сбилось. Тесса потрясла Канаме за плечи.

- Ой...

Серьезных повреждений не было, лишь синяки и царапины на теле.

- Пожалуйста, капитан – я помогу ей, - сказал один из ее подчиненных, подошедший сзади, он поднял ее на плечо и поспешил обратно к самолету. Тесса старалась не отставать и продолжала взывать к Чидори.

- Канаме!!! Это я! Вы слышите меня?

- Тесса?...

- Что случилось? Где Сагара?

- Соске... Спас меня... В вертолете...

Девушка с трудом указала пальцем на север, где недавно прозвучал звук взрыва, а теперь стоял столб черного дыма, простирающийся до самых небес. Вертолет упал в пятистах метрах к северу от взлетно-посадочной полосы, и Тесса поняла, что случилось. Кто-то – возможно, Калинин – похитил Канаме, и Соске помчался за ним... Он был в том вертолете.

- Придется идти... За ним...

Канаме больше не могла говорить, она сильно закашлялась. Ее лицо было бледным, как у призрака. Тесса коснулась ее лба – у девушки была сильная лихорадка. Это побочный эффект использования TAROS? В любом случае, если она не отдохнет, ей станет еще хуже.

- Сагара...

Она посмотрела в сторону предполагаемой аварии. Тесса думала, все ли с ним в порядке, успел ли он выпрыгнуть. Если во время падения он был внутри, то, скорее всего, случилось самое страшное...

Она посмотрела на часы – до взрыва осталось восемнадцать минут. Было ли время послать туда людей, чтобы они нашли и забрали его?

Нет.

Независимо от того, насколько верны ее расчеты, это было просто невозможно. Ракета прибудет как раз в тот момент, когда они его найдут. Не хватит времени, чтобы отлететь на безопасное расстояние.

Она попыталась вызвать его по радио – так как они оба находятся на поверхности, сигнал должен быть хорошим.

- Это Ансуз. Урц-7, ответьте! К острову движется ядерная ракета. Ожидаемое время прибытия – восемнадцать минут!

Нет ответа.

Лифт, наконец, поднял на взлетно-посадочную полосу двухмоторный турбиновинтовой самолет. Старый, надежный самолет, который Митрил использовал для исполнения служебных обязанностей в Токио или Гуаме.

- Ансуз Урцу-7! Я повторяю, этот остров – цель ядерной ракеты, которая прибудет через семнадцать минут! Урц-7!!!

Нет ответа.

Члены команды делали все, что было в из силах. Одни снимали трубки подачи топлива, другие несли раненых товарищей в самолет, третье убирали ящики с боеприпасами, разбросанными по асфальту, и бежали обратно. Мардукас чуть ли не силой затащил Тессу в самолет.

- Урц-7, вы меня слышите! Ответьте, Сагара!!!

- Это... Урц-7, - голос Соске был едва слышен из-за шума и статики.

- Сагара!!!

- Тесса... Я рад, что с вами все в порядке. Мое нынешнее местонахождение... Около радара номер три. Ваше?...

- Мы на взлетно-посадочной полосе! С Канаме все в порядке, мы улетаем отсюда. Ядерный удар уничтожит базу через шестнадцать минут! Быстрее идите сюда!

Если они подождут его до последнего момента, а затем взлетят на максимальной скорости...

- Никак нет, Ансуз.

- Что?...

- Урц-7... Занят боем. Объединение невозможно...

* * *

Да, его битва еще не окончена.

Соске стоял посреди горящих обломков под красивым утренним небом. Подвесные топливные баки, фрагменты фюзеляжа, двигатели и лопасти были разбросаны вокруг, воздух затянут густым черным дымом. Он стоял возле сломанного стабилизатора и отчитывался Тессе. Шум был ужасным. Скорее всего, гарнитура была повреждена из-за удара.

- Враг? Сколько их?

- Один.

Соске наотмашь держал боевой нож, стоя лицом к лицу с последним оставшимся врагом, Андреем Калининым. Его мундир изорван, лицо окровавлено, а в руке у него был нож, похожий на тот, что держал Сагара.

Оба представляли из себя жалкое зрелище. Даже если бы Соске предложил майору прекратить вражду и бежать вместе к Тессе... Ответ сам по себе очевиден.

- Канаме... С ней все в порядке?

- ...Да, сейчас она отдыхает.

- Пожалуйста, пообещайте мне, вернуть ее домой в целости и сохранности.

- Но...

Кажется, Тесса хотела сказать что-то ещё, но передумала в последний момент. Она прекрасно понимала всю сложность ситуации, и если Соске сказал, что ему не суждено спастись, значит это действительно так.

- Что ж... Я обещаю, - кажется, Тесса едва сдерживала слезы.

- Благодарю. Урц-7, конец связи.

Сагара снял шлем – теперь он ему не понадобиться. Может, следовало бы сказать пару нежных слов на прощанье? Нет, так было бы только хуже, еще больнее для нее.

- Ты закончил? – спросил Калинин.

- Да... Вы слышали о ядерном оружии?

- Естественно. Один мой человек следил за ракетой, - вздохнул он, - все это дело рук Сабины. Мы сделали ошибку, доверив ей это задание.

- ...Вы действительно собирались начать ядерную войну?

- Конечно. Все равно мы бы исправили все последствия при помощи TAROS. Эта война не нанесла бы будущему никакого вреда.

Вдруг Соске стали переполнять гнев и ненависть к бывшему когда-то соратнику. Они не убили бы большую часть населения, - Калинин лгал не только Соске, но и самому себе.

- Если у вас есть оправдания, я выслушаю их.

- Не важно. Чтобы я ни сказал, это только разозлит тебя.

- Конечно.

Позади них взорвался еще один двигатель вертолета, вокруг посыпались обломки турбин, лопастей и частиц алюминиевого корпуса.

Взрыв послужил сигналом. На некоторое время взор перекрыло облако густого черного дыма, и Калинин воспользовался этим. Майор бросился прямо на Соске. До того момента его движения были вялыми, но сейчас Соске дивился его невероятной скорости. Никаких уловок, никакой заумной техники боя, никакой гибкости в плечах и запястьях, - лишь лезвие ножа, неуклонно приближающееся к Сагаре.

Соске едва успел отклонить голову. Он почувствовал, как лезвие пронеслось у его горла. Не успел Сагара и глазом моргнуть, как Калинин вновь стремительно атаковал сзади. Он думал, что противник попытается схватить его, но вместо этого майор целился прямо в спину. Соске увернулся и отскочил, увеличив расстояние между противником и им самим. Кажется, Калинин намеревается швырнуть пыль в глаза. Соске закрыл один глаз и попытался нанести удар в ногу. Но вместо того, чтобы поднять ногой пыль, последовал удар в висок. С большим трудом Сагара блокировал удар, но ему не удалось полностью избежать его. Удар в левую руку, которой он защищал висок, был, пожалуй, самым мощный, который он когда-либо получал в рукопашном бою. Сагара пошатнулся и едва смог уйти от следующей атаки. Он попытался ударить Калинина, но тот с легкостью увернулся, и тем же движением ударил Соске каблуком своего ботинка.

На миг его дыхание сбилось, в глазах все поплыло, но вскоре Соске вновь принял защитную позицию.

- Что, не можешь сражаться без своего БР?

Соске молчал, стараясь восстановить дыхание.

- Я многому тебя научил, но я всегда думал...

- О чем?

- У тебя нет никаких способностей к обучению.

В то же время Калинин нанес удар правой рукой. Он был настолько быстрым, что, казалось, на сетчатке Соске даже не осталось следа от его руки, словно от пули. Но каким-то образом ему удалось избежать этой атаки. Следующая комбинация ударов была выполнена с той же смертоносной скоростью. С большим трудом Соске уклонялся и контратаковал.

Способности... Он знал, что у него их нет. Соске даже не потрудился ответить Калинину.

Я знаю, что я не мастер. Ни в рукопашном бою, ни в стрельбе, ни в пилотировании. Я на довольно таки среднем уровне. Есть много людей, более опытных, чем я – Мао, Крузо, Курц. И все они талантливее меня. Я знаю это. И в рукопашном бою я наверняка уступаю Калинину.

Тогда... Почему меня используют в качестве солдата? Единственная моя сильная сторона – это упорная борьба, до последнего.

Соске парировал удары, уворачивался, несмотря на всю ту силу, брошенную на него. За спиной поднималось утреннее солнце. Неожиданно Соске обрел преимущество – поле зрения противника сузилось, сейчас самый подходящий момент для атаки.

[[image:/storage/reader-images/7abe03fe8281623c9a3d3224e4168f94a8ace7d4.png]]

Едва избежав удара, Сагара ухватился за запястье майора и потянул его на себя. Выполнив этот прием, Соске открыл врагу спину, но именно на это он и рассчитывал. Однако захвата оказалось недостаточно. Сагара наклонился и перенес весь свой вес на Калинина, практически выполнив бросок через себя. Соперник пошатнулся, но сумел удержать равновесие. Находясь на пике своих сил, Соске толкнул Калинина, и тот грохнулся на землю.

Победило упорство. Андрей Сергеевич Калинин лежал на земле. Складывалось впечатление, что это был не профессиональный бой, а позорная драка в песочнице. Но... Для Сагары все прошло как нельзя лучше.

Соске схватил правую руку противника – Калинин все еще пытался пырнуть его ножом. Сагара, вложив все оставшиеся силы, попытался выполнить болевой прием, выгибая локоть противника в обратную сторону. Наконец майор выпустил из рук нож, свою единственную надежду для достижения успеха. Победа близка.

Сагара неуклюже провел удар головой, затем повторяя его снова и снова и пытаясь окончательно обезвредить противника. Раздался хруст – Соске сломал себе нос.

Гнев.

Ненависть.

Никакой пощады.

Оставаясь на спине противника, держа руку Калинина «в замке», Соске вонзил нож в ребро беззащитного человека. Представив, где находиться сердце, он слегка продвинул нож. Сагара почувствовал, как зубчатое лезвие режет плоть и артерии...

Но лезвие не проходило дальше. Острие ножа достигло груди Калинина и остановилось. Как Соске не старался, но оно не шло дальше.

Соске не мог этого сделать. Он болезненно понял, что нет. Его молодость и сила уже не имели никакого значения, словно все это куда-то испарилась.

Он отскочил от Калинина, пытаясь собраться с мыслями и снова атаковать, но понял, что это бесполезно и отошел еще на три шага назад.

Он не мог убить своего отца.

- Делай, что хочешь... - пробормотал он.

Все еще стоя спиной к обломкам вертолета, Соске кинул свой нож Калинину. Он встрял в землю и слегка колебался от удара.

На плечи Соске свалилась страшная усталость. Калинин стал медленно подниматься на ноги.

- ...Вот почему я сказал, что у тебя нет способностей к рукопашному бою.

- Заткнись...

- Ты ягненок, воспитанный в стае волков. Ты не чувствуешь жажды крови, не чувствуешь вкуса плоти, но по-прежнему претендуешь на звание волка, в ином случае – смерть. Есть ли более печальное существование?...

- Будто бы я знаю...

- Тебе не суждено было стать человеком, способным загнать меня в угол. Не Касим, и даже не Урц-7, нет.

Соске молчал.

- Для тебя, должно быть, есть более подходящее место в этом мире, но ты не можешь повернуть назад. Ты сам себя уничтожил...

Что он хотел этим сказать? С чего бы это – старая песенка о том, что он «не был рожден солдатом»?

Говоришь, у меня печальное существование. Думаешь, я должен был стать обычным парнем. Но я этого не сделал. Уже слишком поздно.

- Но я помог тебе увидеть эти различия.

Калинин взял нож и осторожно стал приближаться к Сагаре. Раз бой начался, значит, он должен и закончится. Майор мог сделать то, чего не смог Соске – в этом и есть различие между ягненком и волком, и сейчас он увидит эту смертельную разницу.

Андрей Сергеевич приготовился к рукопашной схватке. Он слегка присел, готовясь к нападению. Соске облокотился на обломок вертолета и смотрел на него...

Но ожидаемый удар так и не последовал. Калинин сильно закашлялся, выплевывая кровь. Нож выпал из его руки, тело обмякло, и он рухнул на землю.

Сзади его полевая униформа была пропитана кровью. Вероятно, он получил эту травму во время аварии – только сейчас Соске заметил, что спина майора была усеяна множеством обломков. Теперь вот они достигли внутренних органов. И он еще сражался в таком состоянии...

- З-зачем...

- Это... Была твоя последняя тренировка... Я хотел, чтобы ты... Понял, кто ты на самом деле такой...

Он схватил Соске за плечо своей большой окровавленной рукой.

- Ты бы не ударил. Я знал это. Ты просто ласковый ребенок.

- Перестань.

Эти слова были похлеще, чем обычный удар ножом. Он не хотел этого слышать. Он не был таким. Ему было бы легче, если бы он просто накричал на него... Если Калинин продолжит говорить, Соске не сможет устоять на ногах.

- Хотел... Вернуть тебя назад...

Он глубоко вздохнул. Жизненные силы покидали его.

- Я тоже... Хотел вернуться... К Ирине... И ребенку...

Он говорил о своей жене, умершей во время родов из-за врачебной ошибки, в то время как сам Андрей был в Афганистане.

- И поэтому ты стал на сторону Леонарда? Такой человек, как ты, поверил в несбыточную мечту?

- А ты думал... Я безупречен?

- Так поступил бы любой отец?!

Калинин слегка улыбнулся. Наверное, он был рад, что его назвали отцом.

- Да... А если он этого не сделал, значит, он не достоин так называться.

- Майор...

- Ikinasai!

Последние слова он сказал по-японски.

Силы оставили руку, сжимающую плечо Соске, и Андрей Калинин упал на землю.

* * *

Он не знал, сколько времени провел стоя на коленах у тела Калинина, который, казалось, просто уснул. Шум турбовинтовых двигателей заставил его очнуться. «Кинг Эйр» поднимался с взлетно-посадочной полосы. Внутри самолета была Тесса и остальные члены экипажа. Сагара взглянул на часы – до удара оставалось десять минут. Если они будут лететь на максимальной скорости, то смогут отлететь на безопасное расстояние.

- Чидори...

Он хотел сказать ей многое, но все свелось вот к тому, что они пробыли вместе менее минуты. Соске больше года ждал этой встречи, а получил только несколько мгновений. Он даже не знал, обрела ли она свое сознание, или нет, но он с уверенностью мог сказать: так называемые «изменения» остановились. Теперь-то она будет счастлива... Как бы то ни было, но именно этого он хотел: чтобы ей было хорошо. Только вот теперь Соске не мог удостовериться в этом.

Что ж, он сделал все, что мог. Теперь он для нее бесполезен.

- Удачи... - пробормотал Сагара, провожая взглядом пятнышко, которым был самолет. Вскоре и это пятнышко исчезло в лучах восходящего солнца.

Он встал, и, оставив тело Калинина, побежал прямо к базе. Нет, он не искал пути к спасению. Соске даже двигаться не хотел, но все же бежал.

Ikinasai... Это слово ему показалось смутно знакомым. Оно словно «вырисовывалось» из тумана прошлого. Почему он сказал именно так, а не просто «живи» или «иди»? Тем не менее, это слово как-то мистически повлияло на Соске, и он продолжал бежать.

Он нашел один из входов на базу в углу тренировочной площадки. Прорвав проволочную сетку, Сагара стал спускаться вниз по ступенькам – все это заняло не более тридцати секунд. Свернув за пару поворотов и пройдя несколько дверей, он очутился в нулевом коридоре.

Даже если Соске добежит на самый нижний уровень базы, подземные сооружения не выдержат температуры взрыва, или же просто напросто будут снесены ударной волной. Даже если свершится чудо, и ему удастся пережить удар МБР, все подземелье рухнет и тут же наполнится океанической водой. В таком случае, Сагара попросту утонет. Что бы ни случилось, результат один и тот же. Скрываться в подземелье бесполезно, а других способов спасения он и не видел.

Он посмотрел на часы. Семь минут.

- Я ничего не смогу сделать...

Кажется, выхода нет. Он сидел на полу нулевого коридора и размышлял, когда внезапно увидел большую дыру в стене. По ту сторону был сухой док, где он сражался с «Белиалом».

Да, Соске совершенно забыл о такой мелочи. Он перелез через груду камней и увидел поверженного «Лаэватейна», лежавшего в том же положении, в котором он его оставил. Голова БР была практически цела, значит, и слуховые датчики были в полном порядке. Он бросился вперед и позвал его.

- Ал...

- Я думал, Вы так и оставите меня здесь, - донесся из внешних динамиков все тот же безжизненный мужской голос, который стал таким привычным...

Кабина была полностью разрушена, но основной блок Ала располагался в животе. Да, маневр Соске оказался действительно опасным для него, но Ал уцелел.

- Ты знаешь о ядерном оружии?

- Да, я был ответственным за передачу информации из Афганистана.

- Конечно...

- Это ракета с РГЧ, каждая боеголовка несет в себе номинальный заряд 550 килотонн в тротиловом эквиваленте, и все они ориентированы на Мериду. Укрыться на острове невозможно.

- Ну да...

- По крайней мере, мы победили этот кусок металлолома.

Ал ненавидел «Белиала» еще с того времени, когда был вмонтирован в «Арбалет». Тот бой в школе... Да, в школе. Прошел всего лишь год, но Соске казалось, что прошла целая вечность. На том школьном дворе он проиграл схватку с «Белиалом», и там же похитили Канаме. Он рассказал одноклассникам всю правду и поклялся «вернуть ее назад» - это было так давно... И сейчас Соске загнан в угол.

- Сколько осталось времени?

- Пять минут.

- Так долго...

Он знал, что ничего не может сделать, и сейчас просто сидел и ждал. Каждая секунда длилась вечность.

Он вдруг вспомнил про флэшку в кармане – ту, что ему передала Мира Кудэн. Он хотел посмотреть ее содержимое по окончании задания, но сейчас у него не было устройства воспроизведения. Было, конечно, в кабине, но она уничтожена «Белиалом».

- Думаю, ты можешь прочесть карту памяти?

- Подтверждение... Это возможно. В кабине существует функциональный слот.

Он забрался внутрь через отверстие в кабине. Внутри воняло горелым металлом и винилом, и Соске закрыл нос. Кресла пилота не было, все вокруг было переплетено кабелями, системные части висели на проводах, но он все же нашел устройство в виде коробки, которое чудом осталось в целости и сохранности. Сагара взял его и вставил карту памяти.

- Что ж, ты можешь вывести информацию на экран?

- В рабочем состоянии только дисплей номер шесть. Отображение.

В правой части кабины замерцал экран размером с журнал, который каким-то образом уцелел. Соске посмотрел на содержимое флэшки.

- Значит, это видео...

В письме Мира писала, что она нашла это в интернете. Сагара мельком глянул на название: «tokanasosuke_01». Наконец он нажал кнопку воспроизведения.

Разрешение видео было слишком низкое, на экране то и дело возникали помехи, звук вообще был в моно формате. Первое, что он увидел – это классную комнату, немного отличавшуюся от той, что Соске помнил. Вид из окна также был несколько иной. Звук духового оркестра... Наверное, это ребята из кружка тренировались. Крики бейсбольной команды, играющей на школьном дворе. Из коридора доносился девчачий смех. Безошибочно, это старшая школа Дзиндай.

Но это уже был не привычный класс 2-4, а на порядок выше, 3-4. Картинка затряслась, и все перевернулось вверх дном.

- Эй, запись уже идет?

- Подожди, я переверну камеру.

Наконец камеру закрепили на штативе, картинка стала устойчивой. Первое, что появилось в камере, было лицо Кадзамы Синдзи. Да, ошибки быть не могло, это действительно он.

- Эээ, гм. Мы не знаем, где вы, ребята. Поэтому решили передать вам новости таким вот образом. Если вы это видите, пожалуйста, свяжитесь с нами.

- Эй, эй, так ты не передашь никакого смысла, - послышался посторонний голос, и кто-то тут же рассмеялся.

- Н-но мы ведь не знаем, стоит ли называть имена и все такое...

- Какая разница, ну? Раз, два...

Камера вновь переместилась, и теперь Соске увидел тридцать своих одноклассников, собравшихся у доски.

- Сагара! Чидори! Возвращайтесь скорее!

Все вышло далеко не в унисон, затем тридцать человек залились смехом. Кто-то просил переснять, кто-то говорил, что лучше оставить так.

Кадзама повернул камеру обратно. На его лице читалось какое-то напряжение.

- ...Ну, в общем, как-то так. Думаем, что вы оба сможете посмотреть эту запись. Итак, с кого начнем?

- Учительница! Учительница первая! – кричали ребята, многие свистели и хлопали. Лицо Кадзамы сменилось лицом их учительницы, Кагуразака Эри. Раньше она всегда носила деловой костюм, но сейчас была одета в свободную рубашку и повседневные джинсы.

- Эээ... Сагара, Чидори. Это я, ваш классный руководитель, Кагуразака Эри. Как вы поживаете? За это время многое произошло, но в целом все в порядке. Ваши личные вещи у меня, можете не беспокоиться.

- Учитель, неужели Вам больше нечего сказать?!

- Ах, ну ладно... В прошлом году я вышла замуж за учителя Мизухоши. И все это благодаря вам двоим. Спасибо вам огромное!

Послышались одобрительные возгласы из класса.

- Учитель, есть еще кое-что, не так ли?

- О... Ну что ж, хорошо. После выпускного, в апреле, я ухожу в декретный отпуск. Мы ждем ребенка в июне. Если сможете, приходите навестить нас.

Подавляющий гул аплодисментов. Эри неловко отошла от камеры.

- Следующий! Кто следующий?

- Киоко! Давайте Киоко!

- ...Эээ... Я?

- Киоко! Киоко!

К камере подошла Токива Киоко. У нее не было привычных детских косичек, она выглядела повзрослевшей и вполне здоровой.

- Гм... Кана, Сагара. Как вы видите, со мной все в порядке. Должно быть, вы очень беспокоились. Но я прошу, не нужно этого. Кстати, Канаме, хомячок сейчас у меня, можешь не волноваться. Выпускной намечен на третье марта. Я была бы очень рада, если бы вы рассказали о том, что с вами происходило...

- Отлично!

- Следующий? Давайте, народ!

- Оно-Ди, вперед!

Камера вновь затряслась.

- Нет, я, пожалуй...

- Эй, Оно-Ди, твоя очередь!

- Но я...

- Никаких «но»! Ты ведь много чего хочешь сказать, правда? Давай, вперед.

Кейтаро Онодера медленно, неохотно возник в камере.

- Давай, чувак, скажи хоть что-нибудь!

- Эх... Ну... - Онодера почесывал затылок, нерешительно глядя на камеру, но все же заговорил.

- Ну... Сагара, мне очень жаль, - сказал он неловко, даже не глядя в камеру, - я типа не очень тогда соображал, что делал... Ну, я просто услышал все то, что ты сказал, и не подумал... Действительно ли в этом твоя вина...

Его голос стал прохладным, класс замер в ожидании следующих слов.

- Ну да... Вы много чего от нас скрывали... Но я понял, что у вас, ребята, были на то причины. Итак, как я уже сказал, я тогда просто потерял рассудок, ляпнул сгоряча. Что ж, извини, парень. Это всего лишь оправдание. Короче, когда вернетесь, дайте нам знать. Мы ждем.

Кейтаро быстренько отошел от камеры. После этого одноклассники по одному обращались к Соске и Канаме. Это было длинное видео, Соске даже подумал, что оно уже шло пятнадцать минут, не меньше...

Он посмотрел на часы. Осталась одна минута.

«Я не хочу умирать»

Эта мысль захлестнула его.

Пронзительным и напряженным голосом, силой выдавливая слова, Соске пробормотал:

- Я... Не хочу... Умирать!

Он не мог понять. Голос неестественно изменился, лицо пылало, в глазах помутилось...

Все это было безнадежно.

- Нет... Я... Не хочу... Умирать...

Наконец, он понял.

Я плачу.

Слезы текли ручьем. Сагара рыдал и стонал, находясь в этой черной, закопченной кабине.

Пожалуйста, позволь мне их увидеть, хотя бы на минуту. Это все, чего я прошу. Я ведь прошу не так много... Я не хочу умирать... Я хочу вернуться в школу... Вернуться к Канаме. Я хочу вернуться! Нет, нет, нет...

[[image:/storage/reader-images/572ecbeeb63a0d2f43b96562c8662ed990e7beef.png]]

- Я не хочу... умирать.

- Сержант, осталось тридцать секунд, - сказал Ал.

- Нет... не хочу...

- TAROS уничтожен. Использования Лямбда-драйвера невозможно.

- Я... знаю.

Двадцать секунд.

- Я хочу кое-что попробовать. Но сначала я хотел бы спросить: я человек или машина?

- Ты...

Казалось бы, ответ очевиден... Но это не так. Он был более продвинутым существом, нежели машина.

- Кто ты есть – выбери сам, Ал... Человек поступает именно так...

- Я благодарен.

Пять секунд.

- Что за...

- Я попробую сам.

Воздух вокруг «Лаэватейна» завибрировал. Это была сила, способная превращать энергию в материю... Сила, для которой человек был всего лишь посредником.

Ноль.

Пятьдесят пять мегатонн тротила взорвались в небе над Меридой.