Младшая сестра моего друга пристаёт лишь ко мне! Ghost Mikawa Мужчины, которых принято называть «парнями», частенько подкалывают девушек, что им нравятся. Понятия не имею, когда это дурацкое поверье стало считаться правдой, но для меня оно — сущая ерунда. Разве такое вообще возможно? Гораздо логичнее, если девушка начнёт презирать обидчика. Если рассудить здраво, то куда большего добьёшься заботой и лаской… Так почему же все пристают именно ко мне?.. ==================== Пролог Пролог Живые существа, называемые «парнями», склонны дразнить девушек, к которым они симпатизируют. Я не имею ни малейшего понятия, когда эта «идея» превратилась в «реальность», однако мне вся эта чушь кажется чистейшей ложью. Ну как это может быть правдой? Вполне разумно, что девушка просто станет ненавидеть парня, кто её дразнит. Если подумать об этом рационально, то доброта и поддержка окажет гораздо большее влияние… …Или, по крайне мере, так думаю я, ученик обычной старшей школы. Дразнить, чтобы сблизиться с той, кто тебе нравится? Вы идиоты? С такими же мыслями мужья бьют своих жён. Даже если в мире и правда нашлась бы такая девушка, которая полюбила бы подобное обращение с собой, лучше было бы раскрыть ей глаза, чем начать с ней встречаться. В самом деле, я бы сам не хотел с такой встречаться. Но давайте взглянем на это с другой стороны. Вы надели футболку, и тут к вам приходит некто и разбивает над вашей головой сырое яйцо, говоря: «Ой, сорьки… Я очень сильно люблю тебя, поэтому и дразню». К тому же, на её лице можно заметить ехидную улыбку и высунутый язык. В действительности же вы купили эту футболку за кругленькую сумму на концерте любимой группы. Разве после этого вы не захотите врезать ей? Есть ещё кое-что, о чём вам стоило бы подумать. Представьте, что существует такая девушка, которая постирает вашу грязную футболку, прочтёт лекцию этой сучке с сырым яйцом, а после позволит вам выплакаться у себя на груди. Вы ведь влюбитесь в неё, я прав? Возможно, так думают только одни парни, однако я считаю, что в этом смысле нет никакой разницы между обоими полами. Вы влюбляетесь в тех, кто добр к вам, и ненавидите тех, кто причиняет боль. Это очевидная истина. Именно поэтому я подумал, что моё окружение, в том числе и девочки, будут добры и попытаются влюбить кого-нибудь в себя. Правда, я сам был уверен в том, что подобные люди существуют лишь в лайт-новеллах, манге и им подобным, и думал, что настоящие девушки показывают свою улыбку тому или той, кто ей нравится, и что они честно покажут свои искренние чувства. И если вы однажды подумаете точно также, как и я, то попадёте в неприятности... Все девушки вокруг ненавидят меня. Те, кто читает это, вот вам моё предостережение. Все девушки в моей истории и правда очень милые, однако у них просто ужаснейший характер. В какой-то момент я могу ошибиться, признав одну из них милой, но в момент встречи с ней всё в итоге закончится критикой. И, конечно, я не стану утверждать, что вам не будет больно, но те ребята, которым плевать на подобного рода вещи, прошу, продолжите чтение. Я тоже хочу жить как протагонисты романтических комедий. И почему же все пристают ко мне?.. *** — Ну так что ты думаешь о моей ситуации? Скажи мне как друг, пожалуйста. — Думаю, что тебе стоит просто наслаждаться популярностью. ---------- Младшая сестра друга пристаёт лишь ко мне — Восстание Ханамичи, наши задницы пнёт младшая сестра друга. Когда я вернулся домой со школы и вошёл в свою комнату, первым, что я увидел, были бёдра. Девушка, которую я прекрасно знал, лежала на моей кровати и небрежно постукивала ногами в такт музыки. Она без спроса взяла с моей полки новый томик сёнен-манги и с довольной улыбкой принялась её читать. Эту девушку зовут Кохината Ироха, и она первогодка старшей школы, в которую мы оба ходим — так сказать, она мой кохай. Яркие золотисто-жёлтые волосы, накладные наушники на шее и пышная причёска, из-за которой она походила на императорского пингвина. В качестве защиты от жары и влаги Ироха надевала сезонную униформу с короткими рукавами и юбкой. Эта девушка сняла носки, и её абсолютно белоснежные ножки засияли в моих глазах. Несмотря на то, что она немного принарядилась, Ироха не носила пирсинга или чего-то подобного, поэтому назвать её гяру нельзя. Но одна вещь была безусловно верна — она самая настоящая первоклассница. — Попка сильно пострадала, выставив на показ трусики! Круто же?! Естественно, если бы она всем в классе приветливо улыбалась, то, вероятно, каждый парень точно подумал бы «Ах, эта девушка точно влюблена в меня!» или что-то в этом духе. И эта девушка, которая может так легко одурачить многих парней, сейчас валяется на моей кровати, напевая такую песню. — Хоть он и не против уважаемой женщины-девственницы, однако младшая сестрёнка, которую… — ...Да заткнись ты уже! Почему ты вообще слушаешь такое?! — крикнул я в отчаянии, отключая подачу питания стереосистемы с высоким качеством звука. Когда в комнате воцарилась тишина, девушка обернулась, наконец заметив меня. — Ах, сэмпай. Ничего себе… Если ты хочешь войти сюда, то тебе следует хотя бы постучать. — Это моя комната. И хватит так громко слушать музыку. Это раздражает. Зачем ты их носишь, если даже не пользуешься? — спросил я, указав на наушники. После моего вопроса форма улыбка с её лица пропала. — Ах, ты спрашиваешь меня об этом? Тебе интересно?! Ты словно хочешь пробежаться по руту во взрослой визуальной новелле! Понимаешь же, да? Это очень важно! Боже… Божечки… Я поняла! Ты пытаешься всеми силами захватить моё сердечко… С этим ничего не поделаешь, верно?! Видишь ли, эти наушники… — Перестань. Мне настолько глубоко начхать на это, что я лучше подниму монетку в одну йену с земли. — А-а-а-а-ах! Так вот, каков парень, прогнивший апатией до глубины души! — Ироха похлопала меня по голове. — Прекрати, сейчас же... И когда я сконцентрировал все свои силы на размышлениях о том, как бы её выпроводить из комнаты, она напала. — Однако ж, сэмпай: хоть ты и знал, что я приду первой, в дверку тебе всё равно было лень постучать! И что бы ты делал, если бы я переодевалась?.. Вот оно что! Так ты этого и хотел, верно?! Мистер полицейский! Это он! Мистер полице-е-е-ейский! — Верно, давай, звони в полицию, нахальная нарушительница. Или, может, мне это сделать? — Боже, думаешь, что сможешь победить меня в зале суда? — Ироха выпустила высокомерный смешок и прищурилась, глядя на телефон в моих руках. Она всегда становится такой, когда чувствует начало надвигающегося «соревнования». Девушка по имени Кохината Ироха — это инородная субстанция, которая каким-то образом родилась на этой планете. Она не отстанет, пока не победит меня. — Для начала, не стоит заходить так далеко и называть меня «нарушительницей». — … Она каталась по кровати туда-обратно в каком-то ритме, и из-за этого кое-что тряслось то влево, то вправо. На её рубашке были расстёгнуты три верхние пуговицы, поэтому «они» освободились от заключения. Богатые фрукты предстали перед моими глазами. ...Огромные. [[image:/storage/reader-images/9ac1ee80823661a2f0833634c13bc220bd1bb1b4.jpg]] Эта неожиданная атака застала меня врасплох, отчего пришлось отвести взгляд в сторону. После моих действий Ироха хихикнула и прищурилась, как кошка, которая нашла игрушку. Затем она вытянула кожаную верёвку, висящую на шее, из своей груди и начала играть с серебряным ключом, прикреплённому на другом конце. Это был запасной ключ от моего дома. — Очевидно же, кто здесь прав. — Это не «бесплатный пропуск», благодаря которому ты можешь просто входить и выходить. И откуда у тебя этот ключ? — Ой, да я же всё знаю. Когда я уйду, ты начнёшь кататься по кровати и нюхать оставшийся на ней мой запах! Я всё знаю! — Да кто вообще такое делает?! Тут даже и процента от тебя не останется. Мне ничего не оставалось делать, кроме как достать дезодорант. — Ай?! Эй, я же всё ещё здесь! Ты ужасен! Как можно распылять такое на девушку?! — Что ты там говоришь? Если не хочешь опять попасть под него, то тебе лучше покинуть мою комнату. — Му-у-у, ах ты! Применять оружие — нечестно! Ироха скатилась с кровати и упала на пол, когда я распылил на неё дезодорант. Она надула щёчки и начала смотреть на меня полузакрытыми глазами. — Так вот, как ты относишься к своей младшей сестрёнке?! — Ты не моя младшая сестра. — Я младшая сестра друга сэмпая. Это делает меня твоей кровной младшей сестрёнкой. — Это делает тебя просто случайным знакомым, не более. — …Ха! Если братик и сэмпай поженятся, я официально стану твоей младшей сестрёнкой… Ироху не заботит, кто возьмёт на себя обязанности жены, а кто мужа! — Э-эй, попридержи коней. Не выдумывай себе нечто странное, особенно если в нее втянуты чужие люди. Или закончишь в мешке с удобрениями... После её слов по моему телу пробежали мурашки, и я вошёл в режим чтения лекции. …Хах, под влиянием момента она всегда выдаёт нечто странное. Кохината Ироха не просто мой кохай. Как и было сказано ранее, она — младшая сестра моего друга. В средней школе я сильно сблизился со своим соседом, Кохинатой Одзумой, и она вошла в мою жизнь вместе с ним, как комплект. Тот выставленный запасной ключ, на самом деле, принадлежит Одзуме. В отличие от него, живущего вместе с родителями и младшей сестрой, я проживаю один. Случись какая беда, некому было бы мне помочь, поэтому, имея это в виду, я сделал запасной ключ и отдал его доверенному человеку на чрезвычайный случай. — …Угх, если бы я только знал, что им начнут злоупотреблять… — А-ха-ха, но это весело… Ты такой милый, когда я тебя дразню. — Нет здесь ничего весёлого… Тем временем, Ироха продолжала крутить ключом в руках, как игрушку, в качестве доказательства нашей дружбы. Она затолкнула его себе обратно в грудь и вытащила обратно, пытаясь спровоцировать меня. …Эта чертовка… Когда-нибудь я заставлю тебя дрожать от страха. И когда вена на моём лбу уже практически взорвалась от гнева… Нечто завибрировало возле моего бедра. Достав из кармана телефон, я проверил имя абонента. — …Эй, у меня срочное дело. Можешь ли ты уйти… — Хорошо. Я буду молчать!.. — …Ты же поняла, что я хотел сказать?.. Несмотря на некоторое волнение от её ответа, я нажал на кнопку и ответил звонившему мне человеку. — А-ало? Обоси на связи. — Привет! Прошло много времени, Акитеру… — Дядя… Ах, нет, президент Цукиномори. — Когда ты общаешься со мной в такой официальной манере, мне становится грустно. Дядя сейчас заплачет… Он говорил голосом Данди из бара на окраине города, а его слова, больше подходящие молодым парням, не очень подходили ему. Таков был Цукиномори Макото — старший брат моего отца и моя важная связь. Так как мои родители находились за границей, он выступал в качестве опекуна, поэтому иногда позванивал мне, чтобы узнать, как мои дела. Однако сегодня он звонил по-другому поводу... — …Итак, смею предположить, что вы звоните мне по другой причине… — Ох, ох, верно. Я принял тот вопрос на рассмотрение. — П-правда?.. — После окончания старшей школы мы проигнорируем твое образование и предложим тебе место в нашей компании без собеседования. По крайней мере, мне хочется, чтобы всё так и было. Хах… Ты думаешь, что общество — это такая лёгкая штука? Думаешь, что можешь делать такие смелые заявления? —Гх-х… Э-эм, я знаю это. Так мне отказали? — Я такого не говорил. — В таком случае... — В таком случае, давай добавим «некоторые» условия. Ради своего племянника я готов содрать всю кожу с рук, но понимаешь: та женщина подо мной, которая отвечает за человеческие отношения, — упёртая карьеристка. Как только мы сможем выявить её извращённость, скрытые под железной маской, всё станет намного легче. — Раздеть и… Нет, общество такое не одобрит. Особенно сейчас. — Ха-ха-ха! — Здесь нет ничего смешного… Впрочем, я благодарен ему за это. У него нет начальников, так как он является президентом компании, да и уволить его точно не смогут. Хозяин «дандиподобного» голоса — человек, поставивший свою соблазняющую бородку на аватарку приложения, которым все пользуются, — Цукиномори Макото, исполняющий обязанности президента крупной развлекательной компании «Honey Play Works». Эта одна из крупнейших корпораций в Японии, не говоря уже о том, что она заняла долю конкурентоспособного рынка всего мира. Как мой дядя и президент этой компании, он предложил мне «чёрный ход». Но разговор всё ещё не закончен. — Но, видимо, ты не очень-то и вырос, раз пытаешься устроиться на работу через связи. — Я лишь использую самый эффективный и быстрый метод. — Но если ты не создашь что-нибудь конкурентоспособное, то тебя выгонят из компании. — Знаете, мне будет плевать, если вы уволите меня, решив, что я вам больше не нужен. Но я уверен, что вас не разочарую. — Хорошо сказано. Мне понравились твои слова, — издевательски засмеявшись, он продолжил. — Но такое не пройдёт без некоторых условий. — ... Вот оно. Конечно же, я знал, что будет какое-нибудь условие, и прекрасно понимал, что от этого мне никуда не деться. Наше общество работает по принципу равного обмена. — Так вот, Акитеру? У тебя есть девушка? — …Что, простите? — Чего так реагируешь? Эй, только не говори мне, что ты уже в свои годы сделал нечто, что может вызвать общественный резонанс?! — Нет, конечно же нет! Меня не интересуют девушки! — ... Ух, чёрт. Ироха, которая всё это время играла с ключом, внезапно оживилась после этих слов. Она же ведь не думает, что это «идеальный шанс, чтобы поприставать к сэмпаю», верно?! — …Н-н-н! Н-н-н!.. Можешь помолчать, пока я разговариваю по телефону?! — попытался я передать эти слова через зрительный контакт. Однако в ответ Ироха крикнула: — Хе-хе-хе-хе… Сэмпа-а-а-а-ай!!! — Идио… Не обнимай меня сзади. Отпусти. — …У тебя там гости? Я почему-то чувствую подлую, розовую ауру на другом конце… — Я недавно подобрал кошку, — произнёс я быстро. — О-о, как мило. А какая порода? — Э? Ум… …Твою мать! Я без понятия, какие там существуют кошки. Без сомнений, дядя знает множество пород. Он сразу же раскусит мою ложь, когда я скажу что-нибудь. А если буду продолжать молчать, то он сочтёт это подозрительным. Следует ли мне рассказать ему об Ирохе?.. Нет, такое сразу же отклоняется. Если посторонний увидит, как девушка посылает мне сладкие звуки в уши, то сразу же примет нас за пару. И как бы я не попытался объяснить ситуацию, дядя не будет этим удовлетворён. — Эй, сэмпай. У тебя будет много проблем, если там узнают, что ты с девушкой, верно? — …Идиотка, если ты понимаешь это, то отпусти меня. Когда Ироха внезапно прошептала мне это на ухо, я ответил ей так же. Она наслаждалась волнением от этой ситуации, и её лицо приняло какое-то игривое выражение. — Это так похоже на «нэторарэ»... Как захватывающе! — Эй, где ты узнала определение этого термина? Только не говори мне, что ученица старшей школы уже делала это?! — Я нашла это в истории твоего браузера. — Ты лазила по моему телефону без разрешения?! — Акитеру-кун?.. — А-а-а… Простите, просто моя кошка внезапно запрыгнула на меня и поцарапала телефон! Эй, прекрати уже! — Кажется, она немного дикая. Ты правильно её воспитываешь? — Да, я изо всех сил стараюсь воспитывать эту деву… Кошку! Твою мать! Это было близко. Я чуть не произнёс «девушку»… Ироха всё ещё прижимала свои руки и мягкую грудь к моей спине. Если к этому добавить сладкий аромат, исходящий от неё, то получится ядерная смесь, которая сильно нарушит моё рациональное мышление. — Хи-хи, интересно, кого же ты сейчас назвал кошкой. — …Угх. — Лицо сэмпая такое милое, когда его дразнят… Я словно извращенка, ха-ха! — Убери это «словно», поскольку ты и есть самая настоящая извращенка. Перестань уже. Моё будущее зависит от этого звонка. — Кажется, я только что услышал голос недалеко от тебя. Там было что-то про «только не говори мне…» — Нет, всё нет так! Это не то, о чём вы думаете… Это норвежская порода лесных кошек! — А-а-а, вот оно как. Да, эта порода любит поиграть со своим хозяином. — Нет, она просто вызывает много хлопот. — Ха-ха, хозяин кошки такой «цундере». Дорожи ей. — Д-да, я постараюсь держать её под контролем. Ха-ха… Ха-ха-ха-ха. — Хм, кажется, меня только что вызвали на собрание. В любом случае я рад, что у Акитеру нет девушки. Ура! — я принял победную позу. Похоже, мне удалось успешно обмануть дядю, но это не значит, что та надоедливая девушка, которая всё ещё цепляется за мою спину, на самом деле моя возлюбленная или что-то в этом роде. — Но расслабляться пока рано. Ты соответствуешь всем требованиям, однако сейчас начнётся настоящая сделка. Я расскажу тебе всё в ближайшее время, поэтому, пожалуйста, подожди несколько дней. — Ах, конечно. Простите, что беспокою вас, когда вы так заняты. — Это всё для моего милого племянника и моей дочери. Нечто банальное, как беспокойство, не имеет большого значения в моём великом плане. — Большое вам спасибо… А, постойте, вы ведь сейчас сказали нечто странное, так? Мне же не послышалось? — Ладно, увидимся через несколько дней!.. — …Он сбросил. Мне показалось, или он сказал слово, которое ранее не использовал в разговоре?.. Ну, думаю, это не так важно. Если я смогу пойти по пути, по которому хочу, тогда всё нормально. Нет, стоп. Пока нельзя расслабляться. — Хих… Пхи-хи-хи… Когда я закончил говорить с дядей, Ироха отлипла от меня и вернулась на кровать, чтобы продолжить читать мангу. Верно, такая вот эта девушка. То, что она сейчас делала, не было признаком привязанности и выглядело совсем не мило. Ироха лишь подумала, что моё обеспокоенное лицо будет смешным. Из-за этих наших странных отношений она любит дразнить меня ещё больше. По словам моего друга, старшего брата Ирохи Одзумы: «Она же пристаёт только к тебе, так, Аки?» Ироха приходит и уходит, когда ей заблагорассудится, поскольку у неё есть запасной ключ от моей квартиры. И почему-то я единственный человек, к которому она пристаёт — Кохината Ироха. Чтобы получить обещанную работу от президента Цукиномори, я должен не спускать с неё глаз, чтобы она как-либо не набедокурила. И так не может продолжаться вечно. Мне следует разорвать с ней отношения прямо здесь и сейчас. — Эй, сэмпай, я хочу пить. — В холодильнике есть некалорийный томатный сок. — Яху! Ты такой внимательный, хозяин! Я люблю тебя! — … Одним движением она поднялась с кровати и вышла из комнаты. Я вздохнул. …Ну, это может подождать и до завтра… Наверное. В тот момент я был слишком небрежен. Я не знал, что Ироха улыбалась, когда бежала вниз. ---------- Только старший брат младшей сестры моего друга добр ко мне Продолжительность жизни человека очень короткая, и составляет всего 876000 часов. Ваше время неумолимо утекает, даже когда вы просто дышите. Несмотря на это, все старшеклассники проводят свои дни в беззаботном блаженстве… Так думал второгодка старшей школы, сидя в углу шумного класса. Само собой, он уже переписал конспект с прошлого урока, заполнив свои тетради знаниями. Именно так этот парень использовал время максимально эффективно. Осмотрев класс, он увидел бойких парней, которые, опустив голову, просили своих друзей поделиться записями, и гяру с опилками вместо мозгов и оголёнными ножками, которые сдались и начали жаловаться. …У всех стальные нервы, раз они ничего не делают. Потратив впустую драгоценное время самоподготовки, они лишь сейчас поняли, что уже слишком поздно. Когда эти люди использовали время перед классным часом, чтобы списывать у других заметки, я стремился к ещё более высокому уровню академических знаний. Возможно, это очевидная вещь, однако они могут дать вам огромное преимущество в современном конкурентном обществе. Это может показаться странным, однако я — Обоси Акитэру — самый обычный человек. Математика, японский, английский, обществоведение, кулинария, физкультура — по всем этим предметам у меня где-то восемьдесят баллов. Некоторые могут посчитать это достаточным, однако всё это благодаря эффективному распределению времени. И здесь мой предел. Единственная причина, по которой я не могу получить сотню и подняться на вершину, — это отсутствие дара. По крайней мере, я так думаю. У меня нет заметных отрицательных черт, и не обладаю никакими исключительными талантами. Если бы вас спросили, как выглядит «обычный» человек, то вы можете указать на меня, и десять из десяти опрошенных согласятся с этим. И если мне, такому обычному человеку, хочется выделиться, я не могу терять ни минуты. Всё моё время посвящено тому, чтобы обеспечить себе безопасное будущее. И если бы мне пришлось назвать одну причину, которая отличает «обычного» меня от других… — Ты уронил ластик, — произнёс я. — Ува?! Ты меня напугал! И давно ты здесь, Обоси? — А? Я был здесь всё время. — Прости, я не это имел в виду… Нормальный парень передо мной, который отчаянно пытался выполнить задание, искренне извинился. Он не имел в виду ничего плохого. С практической точки зрения этот нормальный парень не какой-то там негодяй, наоборот, он весьма любезен, так как разговаривает со мной несмотря на то, что мы даже не друзья. Хотя ранее этот парень даже не замечал меня. Это идеально демонстрирует проблему, от которой я страдаю… Моё слабое присутствие. Люди запоминают других благодаря обозначениям и кличкам. Если вы носите очки, то вы — очкарик; если на вашем лице яркий макияж, то вы — гяру; если у вас белый ирокез, то вы — янки; если попадаете в верхнюю десятку, то вы — гений; если имеете харизму и хорошо шутите, то вы — актёр. Конечно же, здесь есть и обратная сторона: «жирдяй», «лысик» и так далее. Так могут классифицировать людей, чтобы их легче было запоминать. Тем не менее, находясь в центре всего этого, я не имею ни положительной, ни отрицательной клички: у меня просто нулевая индивидуальность. К тому же, никто не замечает моё присутствие, а ещё больше ослабляет и без того слабый образ. Естественно, это не вызвано издевательствами и невежеством. Просто у них нет тем для разговора со мной. Если я начинаю беседу, то всё нормально, однако со мной никто и никогда не разговаривает. …А-ах, какие же это эффективные условия. Не тратя силы на бессмысленные разговоры или поддержку ненужных связей, я могу посвятить всё своё драгоценное время на нечто действительное необходимое. Больше ничего не может меня так осчастливить! Хоть я так рассуждаю, у меня нет никаких проблем с друзьями. Просто я выбираю людей, с которыми стоит поддерживать отношения. Верно, это именно то, что… — Фу-а-а-а… Хорошая работа, Аки. — Как и всегда, выглядишь вялым, Одзу. — Ты же знаешь, что я работал до самого утра… Вот, погляди на мои глаза. Красные же, да? — Ты всегда так выглядишь. Но не волнуйся, я прикрою тебя своими записями. — Благодарю… В этой жизни тебе нужны лишь друзья… Парень, шатаясь и считая овец в голове, подошёл ко мне, а затем сел сзади. Когда он вставал, то походил на красавчика, а когда садился — на гения; а когда шёл — на главного героя. Это человек, которого всегда рисуют в середине картины и которого делают центральным персонажем каждой истории. Это Кохината Одзума, но я его зову просто Одзу. Человек, с которым я решил сблизиться, — мой единственный друг. — В следующий раз угощу тебя каким-нибудь аммицу. Ну, тот, что возле станции… Аки, тебе же нравятся японские сладости? — Ой, да перестань. Это всего лишь банальщина, так что нечего так переживать. — Нет. Я так ужасно беспокоюсь о тебе, что хочу отплатить! Одзу улыбнулся как какой-то принц из детской сказки. Эта улыбка растопила мои холодные чувства каким-то преданным теплом, и мои глаза заслезились. — Ты… ты такой хороший парень… — произнёс я со всей серьёзностью. — Не преувеличивай. — Ничего не могу с этим поделать. Эти чувства идут от всего сердца, и я не могу их сдержать. — Ха-ха, так странно. Но такой интерес к людям очень тебе подходит. — Нет, ты совершенно не прав. Это может прозвучать странно, однако я живу при помощи вычислений. — Когда в эти расчёты входим мы, то, мне кажется, они становятся воплощением доброты. — Ой, да хватит уже. Так как мне не хотелось продолжать эту беседу, я перевёл тему. Одзу это сразу же понял, и ничего против не имел. — Ну, у меня всё равно остаётся множество причин, чтобы отплатить тебе. Моя младшая сестра снова к тебе приходила на днях, да? — А-ах, да, приходила. — Сколько бы я не прятал ключ, ей всё время удаётся его найти… Мне правда очень жаль. — Не извиняйся. Здесь нет твоей вины, Одзу. Кохината Одзума и Кохината Ироха. Я всё ещё не могу принять тот факт, что они родные брат и сестра. Одзу — внимательный человек: он умеет читать атмосферу и может проявить настоящее сочувствие к окружающим его людям. Не стоит даже упоминать то, что он чувствует ответственность за действия его младшей сестры, и даже хочет загладить свою вину передо мной. В моих глазах Одзу — это святой человек. Однако, эта надоедливая девушка — полная его противоположность. Я всё ещё удивляюсь тому, чем должны были заниматься боги, чтобы получилась Ироха. — Мне кажется, что Ироха любит Аки. — Что, прости? — Вау, по твоему лицу видно, что тебе абсолютно ненавистна такая правда. — Конечно же, это весьма жестокая шутка. — Хм, не забывай, что ты говоришь о моём родственнике. Хотя я согласен с тем, что она не идеальна. — Ничего не могу с этим поделать. Таковы мои мысли, и я не могу их сдержать. — А теперь от твоей фразы я не чувствую той доброты… — Да пойми ты, что такие чувства невозможны. Она просто веселится, когда дразнит меня. — А что, если это обратная любовь?.. — И вот опять. Это лишь городская легенда. Нет, это просто полная чушь. Если бы я ей действительно нравился, то она бы перестала ко мне приставать и использовала бы простой подход. Есть же пределы неразумности. Она заходит слишком далеко, рискуя оказаться в зоне моей ненависти. — …Не думаю, чтобы сердце девушки можно было объяснить логикой… — Все слишком на этом зацикливаются. И ещё, влюблённая в тебя девушка — это такая же городска легенда. На самом деле, я не ожидаю никакой сладостной весенней любви, которую так любят демонстрировать в манге или аниме. Вместо всей этой чуши, все мои встречи с девушками сводились в конце к ненависти. Никто не показывал и капли привязанности. Вот почему я сдался. — В любом случае нет причин влюбляться в такого скучного человека, как я. — А мне кажется, что Аки очень популярен. — Знаешь, когда такое говорит смазливый парень, это становится похожим на сарказм. — Вот видишь, ты добрый. — Опять начинаешь? Я — «добрый парень», и что? Такой тип не может стать чьим-либо номером один. — А тебе трудно угодить. Почему ты так упрямишься, когда речь заходит об отношениях?.. — Одзу вздохнул и обеспокоенно посмотрел на меня. Боже, он заставил себя сказать, что я — добрый человек. Какой же Одзу отличный парень. У него привлекательное лицо и фигура, есть находчивость и хорошая личность. Он точно тот человек, который возвысится в далёком будущем. Воображение того дня заставляет моё сердечко бешено колотиться. Я и правда должен дорожить этой дружбой. …Ну, прилагающаяся к нему младшая сестра вызывает досаду, однако я ничего не могу с этим поделать. Думая об этом… дверь в класс открылась с оглушающим грохотом, и атмосфера вокруг нас сразу же изменилась. Люди, которые отчаянно переписывали конспект, и те, кто громко разговаривал, замолчали. По кабинету начал эхом разноситься стук каблуков, и перед учениками предстала молодая женщина. Заплетённые волосы, острые, умные глаза, стройное тело, роскошная грудь, которой позавидовали бы некоторые модели, и узкий костюм. Она в точности соответствовала термину «красивый учитель». Оглядев весь класс, где некоторые неподвижно стояли, а другие делали то, что хотели, эта красавица произнесла следующие слова: — Звонок уже ведь прозвенел, так? Все свиньи, которые не успели вовремя, можете упаковать свои вещи и исчезнуть. Класс молчал. — Займите уже свои места. Или хотите, чтобы я вас наказала? Она стукнула каблуком по полу. Все ученики в этот момент побледнели. С некоторой неловкостью они вернулись на свои места. …Хотя некоторые покраснели и начали тяжело дышать… Думаю, лучше оставить такое в стороне. — Вы, свиньи, рождённые в форме людей. Соблюдение правил общества — это одна из первых вещей, которую вы должны знать. Эй! Когда уже станете нормальными людьми?! С её рта вылетела нецензурная брань, которую вы никак не ожидали бы услышать от такого учителя. Поскольку телесные наказания и запугивания были запрещены, нечасто педагоги так общались с учениками. Наш классный руководитель и учитель математики — Кагэиси Сумирэ. Привлекательное лицо и фигура, острый ум. Все в классе были в восторге, когда узнали о таком классном руководителе, однако всё быстро поутихло. Кроме маленькой группы мазохистов, которым нравится такое отношение. «Ядовитая женщина» — это кличка, которая прекрасно её описывает, строгим дисциплинарным методам и взгляду, которые говорят, что готовы тебя убить. Всё это создало образ тирана, который не даст бездельничать даже самым отпетым лентяям. [[image:/storage/reader-images/728ffe6c2fd6602ac612cdcb9ef0a48abf8d8a00.jpg]] — Теперь мы начнём наш классный час. И после слов королевы начался утренний классный час. Оперев голову на кисть, а локоть положив на стол, она сделала властное лицо. Настолько же крутым должен быть учитель, чтобы с помощью нескольких слов заставить замолчать всех этих идиотов. Проворчав про себя, я сосредоточил своё внимание на королеве класса. *** После уроков, как и обычно, ничего сверхъестественного не произошло, и моя скучная школьная жизнь в этот день окончилась. — Ладно, пошли до… Вот, что я хотел сказать Одзу, однако меня прервали. — Э-эй, у-у-у тебя есть минутка? — А? Неожиданно со мной заговорил одноклассник, и я неосознанно издал странный звук. У кого-то, кроме Одзу, есть ко мне дело? Вообще, кто это такой? Я помню, что он сидит возле двери, однако понятия не имею, как его зовут. Судзуки, вроде? Я поразился этому, поскольку такого никогда не случилось. Похоже, он чувствовал тоже самое. — Об-б-б-б-боси. К-к-к т-тебе п-п-п-п-пришли. — Чего ты так заикаешься? — З-з-заткнись! Г-г-говорю же, ч-что та милашка-первогодка п-пришла к т-тебе! — А-а… Вот оно что. Лишь один человек может вызвать такую реакцию. — О-она в-выглядит такой стильной даже без макияжа. К тому же, э-эта девушка вежлива со всеми, умна и просто п-прилежная ученица! Разрыв м-между вами слишком огромен. С-сколько же ты добрых дел с-совершил в своей прошлой жизни, чтобы тебя н-навещала т-такая девушка?! — Всё наоборот. Я совершил слишком много ужасного. Вздохнув, я прошёл мимо Судзуки (наверное) и направился в коридор. И выйдя… — Привет, Обоси-сэмпай! Со мной поздоровалась Кохината Ироха. Ну, у других девушек просто нет ко мне никаких дел. И всё-таки почему она так внезапно пришла сюда? — …Почему ты здесь? — Я не могу здесь находиться, что ли? — Ироха наклонила голову, симулируя невежество. От такого аккуратного и порядочного поведения мне стало не по себе, словно она и правда вежливая и прилежная ученица. Ну, хоть в это и трудно поверить, однако в школе Ироха именно такая. Но я не собираюсь молчать, зная об её настоящей личности. — Не можешь. Почему ты позвала меня, а не Одзу? — Так как у меня дело к сэмпаю, а не к братику. — От твоей дикции и интонации мне хочется блевать. Вернись уже к своему обычному «я». — О чём ты вообще говоришь? — она выпучила свои большие глазёнки, играя дурочку. Как и всегда, Ироха играет волка в овечьей шкуре, да? Вместо криков и разговоров о ни о чём, она использует вежливую речь, поэтому никто из смотрящих на нас не знает о её настоящей личности. Говоря более конкретно, девушки непонимающе смотрели на нас, а парни бросали на меня завистливые взгляды. — …Чего тебе? Хочешь пойти домой вместе? — Верно! — на её лице сразу же появилась яркая улыбка. Я рад, что она ниже меня. Благодаря этому моё тело смогло заблокировать эту улыбку от людей в классе. Если бы они увидели её, я точно не смог избежать расспросов. А какие у вас отношения? Вы же уже сделали «это»? Я точно бы стал жертвой одержимого расследования. Даже если я отвечу: «Да заткнитесь уже!» или «У вас, что, сексуальная неудовлетворённость?!», да даже если притворюсь идиотом, что «Н-ничего не произошло», конечный результат никак не изменится. Это полностью разрушило бы моё идеальное окружение. — Хах… Схожу за вещами и позову Одзу, так что подожди секунду. Опасно продолжать разговаривать с ней перед классом. Никто не застрахован от недоразумений. Решив так, я развернулся и… — А, тебе не нужно звать братика. — Это ещё почему? Путь до дома один. Одзу и я учимся в одном классе, а Ироха — его младшая сестра. Как бы я не думал, идти вместе более эффективней… И когда мои мозги работали на полную, Ироха от нетерпения двинулась вперёд. Её щёки окрасились в цвет осенних листьев, и своим нежным голоском, как у влюблённой девушки эпохи Сёва… — Эй, не заставляй меня говорить такое в месте, где так много людей. Я хочу пойти домой с сэмпаем. Только вдвоём. — …П-постой, что это ещё за тон такой?! У тебя же нет никаких скрытых мотивов, так? Это же просто игра?! — А. Холодно ответил я ей и сделал шаг назад. После моих слов на лице девушки выступил шок. — Это… так жестоко. Мы же встречаемся!!! — и она прокричала эту нелепицу, изображая плаксу. — Ха-а-а-а?! — И это после того, как ты признался мне вчера вечером! Ты такой жестокий! Ты использовал меня, как свою игрушку?! — Знаешь, между «встречаться» и «тыкать друг в друга» есть большая разница! — Т-тыкать друг в друга… не говори такое так громко… стыдно же. — Почему ты покраснела?! Они же всё неправильно поймут! Я имел ввиду, приставание — не значит подшучивать друг над другом! Такое резкое заявление Ирохи достигло самых отдалённых участков класса. Я почувствовал любопытные взгляды учеников за своей спиной, и от этого по моему телу побежали мурашки. Даже Одзу, услышав шум, подошёл к нам, чтобы проверить ситуацию. — Аки, что случилось?.. А? Ироха? — Братик. Хорошо сегодня поработал, — Ироха опустила голову с улыбкой на лице, словно она и правда прилежная ученица. Несмотря на то, что Одзу знал об настоящей личности Ирохи, она не давала ему времени вставить слово. — На самом деле Аки-сэмпай и я уже уходим. — А… что?.. — А-а-а-ах, твою же мать! Эй, Ироха, отойдём на секунду! — схватив за руку, я потянул её от этого места. — А-ах! Я не могу взять ситуацию под контроль, поэтому единственным решением остаётся побег. Протащив её по коридору, мы остановились возле пустой лестничной площадки. — Что ты такое несёшь перед всеми?! Это какая-то новая форма махинаций?! А?! — Э-э-э, да не махинация это никакая. Ну, мы же практически встречаемся, так? — Меня не волнует это! Чего ты хочешь?! — А-ха-ха, моя привлекательность в глазах сэмпая находится в самом низу! Ко мне нет вообще никакого доверия! Когда мы спрятались от других, Ироха вернулась к своему обычному «я». Она попридержала рукой живот и засмеялась, затем сделала несколько глубоких вдохов и продолжила: — Сэмпай, разве на твою голову не свалятся проблемы, если у тебя появится девушка? Так вот, я решила ею стать. — Твои мысли слишком безумные… — Э-э-э, не думаешь, что людей вообще довольно сложно понять? — Ха-а-а… Просто делай, что хочешь. Всё равно тебе никто не поверит. Я не буду продолжать эту игру, — так я подумал, сделав вдох. — Неужели? А мне кажется, что это вполне правдоподобное развитие событий. — И в каком же мире? Хоть это и раздражает, но у тебя хорошая внешность. Понимаешь, тебе не хватает некоторых техник, чтобы стать со мной хорошей парой. — Ну, это правда, что супер-мега-красивая Я и супер-мега-скучный сэмпай не подойдут друг другу. — …Эй. Ты не могла бы выразиться как-то по-другому? Ну, в любом случае это правда. — Честно говоря, если бы сэмпай распространил эту новость, то его бы просто прозвали «Королём фантазий», поэтому сделать это могу только я. — Эй, так всё дело в авторитете? — В точку! Если точнее, то я уверена, что все поверят мне! — …Да прекрати ты уже… — я поднял голову. — Моё будущее зависит от этого, так что, прошу, не усложняй мне задачу. Для моей мечты — моей цели — помощь президента Цукиномори очень важна. Когда я на шаг приблизился к ней, она хочет всё испортить? С такими чувствами в груди я обернулся и начал уходить. Чётко дав понять, что не буду играть по её правилам, я хотел покинуть это место. Однако… — …Ты слишком бесчувственен, сэмпай. Почему ты не осознаёшь такую простую вещь? В мою спину что-то прилетело. Тёплое дыхание защекотало мои уши. Даже через униформу я мог прочувствовать всю мягкость и теплоту груди. И этот постоянный ритм… Пульс Ирохи? …Эй, эй, эй, что это ещё за атмосфера такая? — Словно я сделаю такое человеку, которого ненавижу. Все мои прошлые выходки — это лишь маленькая шалость… — Ч-что ты замыслила? Я не поверю тебе, если ты так внезапно начнёшь говорить милым голоском! Н-не поверю. — …Я хочу, чтобы сэмпай посмотрел на меня. — Гх… — Мне хорошо известно, что сэмпай думает о своём будущем. Но если ты и дальше будешь смотреть только вдаль, то перестанешь замечать вещи перед собой. И, конечно же, я начну чувствовать себя одиноко… — Ироха… — Я не хочу, чтобы ты уходил. Хочу, чтобы мы всегда были так близки. Хочу, чтобы отношения между нами всегда оставались такими. Вот почему… вот почему я… Она словно открывает мне своё сердце и передаёт свои чувства через боль. Голос Ирохи глубоко запал мне в душу. Что с ней? Почему именно сейчас у неё хватило смелости? Что… а что мне делать?.. — …Просто шучу! Это оправдало твои надежды?! Ты же влюбился в меня, верно?! — сказала она, готовая рассмеяться. — А-ха-ха-ха, всегда хотела попробовать такую сцену с признанием! Наблюдать, как сердечко сэмпая ёкает от девушки, в которой он не видит «саму девушку», было весьма забавно! Эй, что скажешь?! А, ты смущён и не можешь найти слов? Точно, если приглядеться, то можно заметить твои красные уши. Сэмпай, как же это м-и-л-о… Она всё ещё обнимала меня и была переполнена энергией, когда зарядила мне кулаком в солнечное сплетение. И про красное лицо… да, это правда, я просто закипал… но только от гнева! — Больше никогда не поверю ни единому твоему слову! — Юху-у-у-у! Вре-е-емя побе-е-е-е-е-ега! Примерно через полчаса после начала игры в салочки моя выносливость опустилась до нуля. …Дерьмо. В следующий раз я точно тебя придушу. *** — Что планирует эта девушка? Она даже напала на меня в классе… — Тебе не кажется, что ты просто пробудил её интерес? — У тебя глаза на задницу переместились? — Могу ответить тебе также, Аки. Понимаешь, отклониться от своего пути, чтобы пойти в другой класс, — это не то, чем занимаются обычные люди. Если, конечно, дело тут не в особенном парне. — Да, ты прав: я особенный. Особенный из-за ненависти внутри. — Что, если её чувства несколько извращены, так как она не может их принять? Есть множество причин, чтобы вытворять такое. — Всё, замолчи. Если бы она перестала издеваться надо мной и просто бы призналась, то я бы поверил ей. — …Ну, мне кажется, что это не имеет значения. Всё в порядке, пока вы двое продолжаете делать то, что делаете. ---------- Только сопровождающая президента компании холодная ко мне Позже вечером, около восьми часов. Держа телефон, я вышел из дома — пятиэтажного особняка в двадцати минутах ходьбы от станции. Вместе с пришедшей на улицы тьмой ушли люди, и атмосфера стала какой-то жуткой, поэтому я, ускорившись, держал свой путь к семейному ресторанчику возле дома, и вовсе не затем, чтобы набить свой желудок. Меня туда вызвал дядя — президент Цукиномори — для обсуждения возможной работы. По всей видимости, он хочет рассказать мне детали того «условия», про которое ранее не было ничего сказано. Я опрятно оделся и хорошо уложил волосы — другими словами, полностью подготовился к встрече. Мне не известно, какие условия будут поставлены, однако, если он мне скажет опуститься на колени и облизать туфли, я сделаю это. Если за небольшое унижение я получу экспресс-билет в мир крупного бизнеса, то это того стоит. Понимая, что у меня нет ни капли гордости, я вошёл в круглосуточный ресторан «Знатный гость». Для семейного ресторанчика цены были высоки, а один бы сюда никогда не пришёл, однако сегодня меня угощал президент Цукиномори, поэтому он и выбирал место. Я не люблю моменты, когда меня угощают ужином, но это его неоспоримое решение. Стоит лишь склонить голову в благодарность. …По правде говоря, если бы я всегда так ужинал, то находился бы на седьмом небе от счастья! Ну, думаю, это убьёт одним выстрелом двух зайцев. — Э-эй, Акитэру-кун. Я здесь. Войдя внутрь, мне не пришлось спрашивать официантку о дяде. Наши глаза сразу же встретились. — Так вы пришли раньше меня. Простите за опоздание. — Ой, да не волнуйся ты так. В такие моменты начальству нужно действовать зрело, — произнёс Будда, проведя пальцами по усам. Такого рода жесты делали лишь выскочки, и это не далеко от истины. Пример идеального президента компании, включающий в себя всё, что связано с «хорошим управлением». В современном бизнесе, где всё управление возложено на менеджеров, он будет одним из лучших. Ну, я не официальный член рабочего общества, поэтому много не знаю. Все мои познания берутся из жалобных постов в социальных сетях. Но, мне кажется, это правда. — В таком случае, я присяду. — Эй, не нужно так формальничать. Если и дальше будешь так напрягать свои плечи и локти, то через десять лет они станут жесткими. Единственное место, где допустима такая жёсткость, — это наш «мясной скипетр» в нижней части тела, ха-ха-ха! — … Когда президент посмеялся над шуткой прямиком из начальной школы, я ничего не сказал. И, возможно, из-за моего молчания он кашлянул пару раз и вернул лицу серьёзное выражение. — Эм-м-м, к нам должен присоединиться ещё один человек, однако он пока не пришёл. Давай-ка я пока закончу объяснять ситуацию. — Хорошо, — моя спина сразу же выпрямилась. Чего же он хочет, чтобы я сделал? — Во-первых, я поиграл в ту игру, которую ты нам предоставил. Говоря это, президент Цукиномори достал телефон и положил на стол. На экране можно заметить начальный экран игры с домом западного стиля, испуганными аниме-персонажами, монстрами и визуальными эффектами, созданными для атмосферы. У этой игры имелось название — «Кричащая ночь в тёмной Кояме. Все права принадлежали «Альянсу пятого этажа». Она распространялась как «Free-to-play» игра-ужастик с большим количеством красавиц. — Удивительно. Никогда бы не подумал, что ты можешь сам выпустить такую игру, — произнёс он. — Здесь не только моя заслуга. Все члены команды принимали участие. — Программист «OZ», иллюстратор Мурасаки Сикибу, сценарист Макигай Намако, неизвестная сейю, а также продюсер и режиссёр Аки… другими словами, ты, — сказал дядя, достав список сотрудников. — Здесь важны все. Без них эта игра бы никогда не существовала. Верно. Эта игра создана мной и моими товарищами. Никто в классе не знал это. Этот секрет знали лишь мы. — М-м-м, эта работа стала хитом. Таинственная команда — «Альянс пятого этажа»… В этой игре есть идеальный сценарий, соответствующий жанру, очаровательные персонажи, которые заставили бы постыдиться профессионального иллюстратора, сейю с неизвестным опытом. Без большого бюджета и рекламы вам удалось достичь одного миллиона загрузок. Об этой игре многие говорят. — Мы лишь начали. Дядя, не забывайте, что ваш основной продукт имеет уже десять миллионов загрузок. — Всё из-за огромного бюджета и обильной рекламы, — улыбнулся президент, поглаживая затылок. — Тебе удалось заработать небольшую конкурентоспособность при малом количестве людей, денег и времени. Интересно, смог бы я такое провернуть в свои школьные годы… Мне довелось поиграть в игру, и, скажу тебе, она достойна своей популярности. — …В таком случае… — Но здесь другая история. И когда я немного поспешил, он нанёс мне удар. — Я хорошо понимаю твой запал. Понимаю твоё желание попасть под крыло моей «Honey Play», но… — произнёс он, — Мир взрослых не так-то прост. Если ты хочешь привлечь к себе особое отношение, то заплати мне адекватную компенсацию… Упс. Мы заставляем сотрудницу ждать. — Ах, верно. М-м… ваши меню. Официантка положила перед нами меню и стала ожидать заказ. Если приглядеться, то людей в ресторане увеличилось, поэтому если мы в ближайшее время не сделаем заказ, то будем выглядеть как-то странно. Я взял меню. Мне хотелось чего-нибудь выпить, но… — Уже ведь пришло время ужина? Можешь не стесняться. Заказывай, что хочешь. — …Тогда так и поступлю. Как и планировалось, я дал о себе позаботиться. — Простите... — Да. — Один итальянский гамбургер, и… — Карбонару с яйцом всмятку. Вот это и сделайте. И два напитка… Нет, три, пожалуйста. — Три?.. Ах. Несмотря на то, что официантка на мгновение заколебалась, дядя, скорее всего, заранее им сообщил о количество людей, когда зарезервировал столик. Когда мы закончили делать заказ, девушка развернулась и начала уходить, однако дядя её внезапно остановил. — Эй, а тебя красивые пальцы. — Э? — Ха? Что этот человек только что сказал? — Твои пальцы так изящно двигались, что я немного очаровался ими. — С-спасибо… — Может, мы поболтаем чуть позже? Я знал, что встречу тебя здесь, поэтому и оставил своё место рядом с собой пустым. — Я сейчас нахожусь на работе! Пожалуйста, простите меня!!! Лицо официантки рьяно покраснело, и, чтобы спрятаться, она быстро убежала. Я полностью понимал её. Дядя пытался соблазнить молодую официантку, и это выглядело весьма подозрительно. Если бы этот старик был президентом компании, а я простым и скромным сотрудником, то я просто бы сделал вид, что ничего не произошло, однако не могу молчать, когда кровный родственник передо мной пытается сексуально домогаться до молодой официантки. — Дядя, это было чересчур. — Это ещё почему? Я просто сказал, что думал. Разве это не обычная вежливость к девушкам? — Ты же не итальянец… — Вещи, которые я считаю хорошими, — хороши. Если мне захочется добиться успеха — я сделаю это. Можешь считать это дружеским советом о том, как следует наслаждаться жизнью. — Ну, возможно, это и правда, но… — Ваши чувства не поймёт другой человек, пока вы ему о них не расскажите. «Цундере» работают лишь в аниме. — Кх… Я всецело согласился с этими словами. Хоть мне и не хочется приставать к официантке, которую никогда ранее не видел, его умозаключения весьма хороши. Такова правда этого мира! — И, похоже, что ей это не так уж и не понравилось… Вон, посмотри. Проследив за его взглядом, я увидел, как официантка сделала глубокий вдох, приложила одну руку к щеке, в второй начала обмахивать себя. Когда её глаза встретились с глазами дяди, она ещё больше занервничала. Когда он махнул девушке, она улыбнулась ему и поклонилась… И что это такое? Что за нечитаемая реакция? — Верно. Не похоже, что ей это не понравилось… Однако она как-то не ясно даёт это понять. — Ну, женское сердце — сложная штука. Возможно, эта девушка и обеспокоена моим внезапным наступлением, но её действия дают понять, что она не нашла в этом никакой злого умысла. Если исходить из первоначальной реакции, то две из трёх попыток заканчиваются постелью… Ну, я так думаю. — Ну… нечто такое я и ожидал… от вас. На мгновение у меня вылетел из головы тот факт, что дядя — настоящий игрок. Когда я был маленьким, то плохо понимал его истории. Лишь точно помню, что в доме Цукиномори порой возникали споры. Если так подумать, то постоянные вопросы и «кошачьи звонки» со стороны мужа составляли где-то процентов восемьдесят или, того хуже, сто причин их споров. Этот старикан просто нечто. Ну, я ещё больший урод, раз мне захотелось упасть ниц перед ним. …Упс, мне следует быть осторожным. Нужно вернуть свой разум в деловой режим. Если совершу ужасную ошибку, то могу попрощаться с работой. — Я отойду на минутку в туалет? — А, да, конечно. Иди. — Тогда, если ты не против… Нужно сменить обстановку и привести свои мысли в порядок. Также следует сделать самому себе гипноз, чтобы забыть старикана, домогающегося до официантки. — Я — собачка президента компании, собачка президента компании, собачка президента компании… Идя до туалета, я повторял эти слова, чтобы снова войти в деловой режим. Естественно, это не помогало. И даже не стоит упоминать то, что я, пытаясь выбросить все плохие мысли из головы, не заметил табличку «Общий туалет», а также упустил из виду предупреждение «Замок сломан! Пожалуйста, стучите несколько раз, прежде чем открыть дверь!». — …А? — …А? Время остановилось. Беспечный металлический звук открывающейся двери. А за ней… находилась девушка, которая в этот момент поправляла свою нижнюю часть одежды. [[image:/storage/reader-images/ae3666122a94950f3b1b394ff3ecf80c778da92f.jpg]] По всей видимости, она собиралась натянуть свои персиковые трусики обратно, поскольку её руки замерли на середине бёдер. Скорее всего, её последующие движения остановились из-за моего внезапного вторжения, и это, к сожалению, выглядело даже забавно. Так как её юбка находилась в этот момент в слегка приподнятом состоянии, я мог видеть то место, которое должны прикрывать трусики. Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга. Если бы передо мной находился мужчина, то я смог бы выпутаться из этой ситуации. Однако на его месте стоит девушка. Точно девушка. И очень милая. Моё первое впечатление: она похожа на существо, которое погибнет в любой момент, если прикоснуться к нему. Прямо как Белоснежка. Серебристо-светлые короткие волосы с модным чувством стиля. С шеи свисало ожерелье, а серёжки в форме ракушек делали её похожей на Русалочку. Если присмотреться, то она ниже меня на голову — нет, даже ещё меньше. Грубые изгибы не портили её стройное тело, а от плеч вообще веяло некой сексуальностью. Ученица средней школы… нет, старшеклассница? Её красота застала меня врасплох, поэтому я не мог вот так сразу определить возраст девушки. Так, стоп, почему я вообще так спокойно оцениваю в такой ситуации её внешность? Это же совершенно неправильно, так? Мне нужно прояснить ситуацию, а не очаровываться ею. Даже если это несчастный случай, который можно объяснить, я увидел её в таком положении… и это не оспорить. В таком случае, мне просто нужно вести себя так, словно я её не видел. Просто косить «под дурочка». Сделаю то, зачем сюда и пришёл! То есть!.. — Чёрт, сейчас шланг разорвёт! — сказал я какую-то невиданную хрень и начал стаскивать с себя штаны. — Не-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-ет!!! Следом за этим пронзительным криком я получил прямой удар в солнечное сплетение и рухнул на пол. *** — А-ха-ха-ха! Великолепно, просто великолепно! Подумать только, что ваш первый контакт превратится в «счастливый извращённый момент»! — …Это не великолепно. Всё просто ужасно. — Хе-хе-хе, ну, никто же пострадал. Кроме одной персоны. — Почему вы мне сразу не сказали, что она в туалете? Да меня в полицию могли забрать! Прошло где-то минут тридцать после того «извращённого счастливого момента». И почему-то я сидел за тем же столом, что и «Белоснежка», которую ранее прервал от дел. Пока мой рот набивался итальянским гамбургером, который не имел никакого вкуса, дядя во весь рот улыбался, а «Белоснежка» с невозмутимым видом попивала сок. Из-за этого происшествия ужин стал каким-то неловким. То, как эта девушка грызла соломинку от томатного сока, напомнило мне Ироху. Кстати, та тоже любит сок с таким же вкусом. Возможно ли, что сейчас он популярен среди школьниц? Ну, мне он тоже нравится, поэтому я всегда храню несколько пакетиков в холодильнике. Стоп, разве это не делает меня старшеклассницей? Попытавшись опять уйти от реальности, что, конечно же, у меня не получилось, я пару раз кашлянул, чтобы вернуть свой разум в нужное русло, и продолжил разговор. — …Итак, президент Цукиномори, что это за девушка?.. — М? Не помнишь? Ты же приходил к нам домой, и вы играли вместе. — Вместе… Э?! Если приглядеться, то лицо и правда знакомое. А если в профиль… — Стоп… Масиро?.. — Не называй меня так, а не то имя растеряет всю свою божественность, — произнесла Масиро. Что ты имеешь в виду под «божественностью»? — Так это и правда Масиро?.. Ты выросла такой красавицей, что я тебя вообще не узнал. — Кх… После моих слов её белоснежная кожа залилась оранжево-красным оттенком. Она осторожно куснула соломинку так, что её форма изменилась, и начала высасывать томатный сок так, словно она какой-то вампир. Цукиномори Масиро — дочь… дяди. Она — моя кузина. Где-то лет десять назад мы каждый месяц заглядывали к ним, и я играл с ней и её тремя старшими братьями. Так как наши родители стали слишком занятыми, то видеться нам становилось труднее, а затем мы и вообще потеряли связь… Слышал, что она ходит в известную школу для богатых леди… ну, видимо, это правда. От неё просто веет этой «богатой атмосферой». — И почему здесь Масиро? — Потому что я привёл её сюда. Ну, она всё время провела в туалете. Девушкам её возраста и правда тяжело приходится с менструацией и подобными вещами. — Отец, не говори лишнего, а не то Масиро убьёт тебя за сексуальное домогательство. — Ах, как сурово… Избаловали мы её немного в детстве. И сейчас она в этом, так называемом, «мятежном возрасте», да? — Вина на этом лежит только на вас, дядя. — Ты прав. — Но Аки ещё хуже. Заглянуть в туалет… Просто умри. — У-у-у… Хватит уже… Меня здесь полностью презирают… Такое холодное отношение ударило по моему сердечку — особенно, когда я вспомнил, как мы в детстве были словно брат и сестра. Ну, я заслуживаю этого. Вернуть бы наши отношения в нормальное русло… — И Масиро вообще не хотела сюда приезжать… — Не говори так. Твой отец всем сердцем переживает за тебя. — Масиро не доверяет своему сексуально озабоченному отцу. — У-у-у, ничего не могу на это ответить. Ох, божечки. На резкий ответ Масиро дядя мог лишь потереть свою голову с беспокойным выражением лица. Казалось, что здесь за главную была её родная дочь. И это я прекрасно заметил. — Ладно, давайте опустим это и перейдём к главной теме. — Ах, да. Скорее всего, подумав, что дальнейшие препирания будут лишь пустой тратой времени, дядя снова вошёл в личину «президента Цукиномори». Поняв это, моё тело снова наполнило напряжение, а спина выпрямилась. — Итак, условие, по которому я смогу взять под своё крыло «Альянс пятого этажа»… Когда он произнёс «условие», плечи Масиро дёрнулись. Ха? — подумал я, но решил проигнорировать это и сосредоточиться на словах президента. — …Я хочу, чтобы до окончания школы ты стал фальшивым парнем Масиро. До меня не доходило, что он только что сказал. Это, что, типичная фраза романтической комедии… или мне показалось? По всей видимости, Масиро это тоже затронуло, так как её рот то открывался, то закрывался. Но чем дальше двигалось время, тем больше мой ум обрабатывал его слова. — Эм… Кем вы хотите, чтобы я стал? — Её фальшивым парнем. Похоже, я действительно всё правильно расслышал. … А? Что? Что-о-о? — …Не понимаю. Ты идиот? Почему это Масиро должна подвергаться такой пытке?! — произнесла она. Угу, точно. Всё правильно. Масиро выразила словами то, о чём я подумал. Ну, только слово «пытка» явно сюда не вписывается, но ладно. Дядя стукнул рукой по столу и приблизился к лицу Масиро. Когда девушка отвела взгляд с явной неохотой, тот вскочил с места. — Хватит быть эгоисткой!!! Я исполнил твоё желание и перевёл тебя из престижной школы в общую государственную. Ты хоть понимаешь, как это разбило мне сердце?! Неужели так сложно понять, что я хочу защитить тебя от похотливых монстров, подарив телохранителя?! — …Даже если так, не имеет никакого смысла искать мне фальшивого парня. Масиро не хочет этого, — возразила она. — Ты же понимаешь, что я не могу послать в школу настоящего телохранителя? Мне не хочется, чтобы над моей дорогой дочерью смеялись из-за чрезмерной защиты! — Тц, — щёлкнула она языком, — тогда оставь Масиро одну. — Отказано, — последовал его мгновенный ответ. — Послушай, доченька. Общие школы — опасны. Это — адская дыра, заполненная злыми, безумными и похотливыми монстрами. Такую чистую и невинную девушку, как ты, опорочат там за считанные месяцы! — Почему ты сравниваешь её с какой-то трущобой? И постой минутку… — Можно задать вопрос? — влез я. — Из вашей перепалки я понял… что Масиро собирается посещать мою школу, так? — Всё верно, Акитэру-кун. Я уже всё подготовил, поэтому с завтрашнего дня вы будете одноклассниками. — С чего такая внезапность? Ну, я имею в виду, что прошлая школа Масиро — это престижная академия для девочек. Что произошло-то? Престижная академия — закрытый университет для девочек, в которой есть и старшая школа. В неё можно поступить сразу же, как только окончишь старшую школу, и поднимешься по так называемому «принципу эскалатора». И почему же она так яро желает перейти в обычное государственное учреждение? — Понимаешь, на самом деле… — начал дядя. — С-стой. Не говори об этом, Аки, — Масиро потянула рукав. — Ты же знаешь, что я не могу это сделать. Поскольку это мой запрос, то мне следует рассказать ему основные положения, — ответил он. Когда старик открыл рот, на его лице появилось сложное выражение. — На самом деле… Масиро большую часть времени не ходила в школу. — Другими словами, прогуливала? — Эм, да, думаю, это можно так назвать, — пробормотал дядя, смотря на Масиро, которая сейчас прикусила свою губу. Возможно ли, что она не хочет, чтобы я об это знал? — Ну, есть много причин… — Этого достаточно, — сказала я, перебив дядю. Услышав это, Масиро удивленно подняла голову. Она посмотрела на меня с выражением, в котором ясно читались вопросы «Почему не спрашиваешь?» и «Разве тебе не интересно?» — Произошло нечто, из-за чего она перестала ходить в школу. И теперь ей хочется начать всё с чистого листа, так? Это вся нужная мне информация. Большего не надо. Я человек, который выживает за счёт эффективности. Поэтому совать свой нос дальше, чем нужно, мне не хочется. В конце концов, протянуть руку помощи другим людям можно и без причин. — Аки… — Хе-хе-хе, хорошая же у тебя философия. Масиро смотрела на меня удивлёнными глазами, а Дядя облегчённо вздохнул. — Я понимаю обстоятельства и беспокойство дяди… Тем не менее, я не могу гарантировать ей позицию в классе, даже если мы будем фальшивой парочкой. — Нет проблем. Само осознание того, что вы встречаетесь, поднимет вас на вершину иерархии. По правде говоря, я буду рад, если она окончит общую школу, находясь на вершине касты! — С вами что-то произошло в школьные годы? Чувствуется какая-то обида. — Нет, я с самого рождения был Денди, — заявил дядя. Такое невозможно. Хоть меня и заинтересовала кромешная юношеская жизнь дяди, сейчас не время об этом разговаривать. — Получается, от этого я никак не могу отказаться? — Никак. …Твою мать. Обычно этот старик, чтобы создать неловкость, непринуждённо шутит, однако сейчас он произнёс эти слова с серьёзным взглядом. Видимо, на это есть свои причины. Возможно ли, он хочет, чтобы я проследил за Масиро, чтобы та не прогуливала… Нет, я не буду соваться в это и не буду играть здесь хорошего паренька. Я воспользуюсь этой возможностью, чтобы встать на желанный для нашей команды путь разработчиков игр. — Понятно. Я принимаю условие. Всё, что осталось, — это чувства Масиро. Скорее всего, она не ожидала такого ответа, так как её глаза широко открылись, и затем снова сузились. Тихо что-то пробормотав, она впилась в меня взглядом. Конечно же, я не слышал её слова. — Если это «фальшивка»… Масиро согласна. Несмотря на то, что её это не устраивает, она хочет поменять школу и выполнит обещание, данное отцу, хоть ей это и не нравится. Ясно. Так у Масиро с отцом тоже было нечто похожее на сделку. По правде говоря, я никогда не думал, что условие будет таким. Фальшивый парень? Смешно же. Ну, раз я и Масиро находимся в одной тарелке, не думаю, что здесь стоит сдерживаться. — С нетерпением жду этого, Масиро. — Не будь таким дружелюбным с Масиро, «туалетный извращенец». Ты лишь фальшивка. Нам не нужно всё время находиться вместе. — …Ну, думаю, это нормально. Масиро оттолкнула мою правую, когда я протянул её для рукопожатия. Вероятно, впервые в жизни мне отказали в этом. Хотя, полагаю, в свете последних событий я должен радоваться, что вообще не загремел в тюрьму. — Хе-хе-хе, рад видеть, что вы так близки. Ах, смотрите, чтобы земля не ушла у вас из-под ног, голубки! — Смею предположить, что это вы так истолковали наши «близкие отношения»? — Верно. Отец, с твоими глазами что-то не так. — Ха-ха-ха! Ваши реакции идеальны!.. Ах, точно. Акитэру-кун. — Да? — Ты лишь фальшивый парень. Понимаешь же, что произойдёт, если попытаешь возложить свои руки на Масиро? Воу, ну и страшное у него лицо. Если вы не доверяете мне, то не нужно делать такие условия! Всё равно в реальности этого не произойдёт, ведь это не какая-то там романтическая комедия с фальшивой парочкой… — Не нужно волноваться. Масиро всё равно ненавидит меня всем своим сердцем. На мои слова она отвернулась. Никаких странных вещей не должно произойти, если Масиро меня так ненавидит. Это не романтическая комедия, а реальность. — В таком случае полагаюсь на тебя с завтрашнего дня, мистер фальшивый парень~ — …Угу. И вот таким образом, чтобы устроиться в компанию «Honey play», я стал фальшивым парнем Масиро. *** — Что ты думаешь о фальшивом парне, Одзу? — Похоже на штампованную ситуацию из романтической комедии. Сначала она ненавидит тебя, но со временем начнёт влюбляться. — Но это же реальность, и она так холодно относится ко мне. И что теперь? — …Я лишь вижу любовно-морковную историю с тобой в главной роли. ---------- Только учительница, падкая на мальчиков, пристаёт ко мне — Цукиномори Масиро, приятно п-познакомится. С сегодняшнего дня она будет ходить в эту школу. Эм, эм… Обоси Акитеру и Масиро… на самом деле встречаются. Начало дня уже не задалось. Внезапный перевод ученика, внезапное появление красавицы и внезапное признание — из-за такой волны информации, которую она вызвала при представлении, мои одноклассники выглядели так, словно только что прокатились на американских горках. — Она встречается с Обоси?.. Серьёзно?! — Э-эх, какая же красота пропадает! — А я только подумал, что мы наконец получили красавицу… — Кто вообще этот Обоси? Меня просто завалили потоком вопросов и негодования. И, эй, последний паренёк… Запомни, по крайней мере, имена своих одноклассников. Ну, по правде говоря, я и сам ничем лучше, ибо не помню большей части имён. В любой другой день моё присутствие было бы сопоставимо с воздухом, однако после слова «встречаемся» все сосредоточили свои взгляды на меня. И вот они всё ещё способны надеяться на то, что их полюбят? — Тогда вопрос! Где ты познакомилась с Обоси? — Э? Ум… в туалете? — А? Эй, идиотка, не стоит же говорить им правду. И, постой, мы тогда не первый раз встретились. Почему ты не могла придумать — как бы это сказать — нормальную ситуацию? Типо лет десять назад или нечто подобное? Хотя бы попытайся, ну же?! — Ум… Масиро не помнит… В-в любом случае, буду очень рада учиться с вами! Масиро опустила голову, прервала разговор и направилась к своему месту. Все парни разочарованно выдохнули и перестали её припирать. Увы, но такова реальность. Конечно, это похоже на сюжетный поворот из аниме или ранобэ, но мы же живём по-настоящему. Ну, подобные события всегда создают шума. Кого-то он привлечёт больше, кого-то меньше, и в какой-то момент все потеряют к этому интерес. Особенно парни, которые на что-то надеялись — они-то в особенности поумерят свой пыл. Похоже, дядя был прав. Такое и следует ожидать от президента «мировой» компании. Опустив голову от смущения, Масиро быстро дошла до сиденья рядом со мной. И место это было свободно, словно так и надо. Насколько же огромное влияние у этого старикана? Он шантажировал президента этой школы, или что? — Давай постараемся, — сказал я девушке с горькой улыбкой. После моих слов выражение лица Масиро напряглось, и она: — Не разговаривай с Масиро, туалетный бог извращений. Она никогда не простит тебя, — произнесла девушка с холодком в голосе. — Вау, ты же только что вела себя так неловко. Почему же превращаешься в ледяную королеву при разговоре со мной? — Потому что Масиро ненавидит тебя. На этом всё. — Ты хоть хочешь притворяться моей девушкой? — Нет. Они все слишком невежественны. Если сразу констатировать факт, то многие перестанут думать об этом. Масиро не собирается притворяться близким тебе человеком. Не смотри сюда. — Нет, это же не так работает… Мы шептались, чтобы другие нас не слышали. Хоть я думал, что наши отношения в школе будут дружелюбными, чтобы к нам было меньше вопросов, Масиро чётко дала понять, что участвовать в этом не собирается. — Эй, так они и правда встречаются? Как я и ожидал, мы привлекли внимание класса. — Эта переведёнка выглядит злой. Она ненавидит Обоси? — Придурок. Они так ведут себя из-за того, что парочка! Твои родители же тоже порой ругаются, да? — И правда! После твоих слов я начал видеть между ними накал! Я же всё слышу, ублюдки. Но хорошо, что они такие идиоты. Кажется, что мы можем притворяться, не делая слишком много очевидных вещей. Если оставить в стороне этих «мобов», то даже у такого одиночки, как я, есть люди, которым мне следует объяснить ситуацию. И один из таких подтолкнул своё тело вперёд со своего места позади меня и прошептал: — Я правда удивлён… Что у Аки есть девушка? И ты держал это в секрете? — Одзу… Прости, но здесь весьма длинная история. Могу лишь тебя заверить, что ты совершенно не прав. — А, ладно. Мне это с самого начала показалось странным. — Твоя внимательность сэкономила мне много времени. — …Это как-то связано с тем? — …Угу. У меня и в самом деле внимательный друг. Естественно, он уже знает, что у меня сделка с президентом Цукиномори. В конце концов, он такой же участник, как и я. Позже нужно объяснить ему все обстоятельства. Но вот как это сделать? — Ну, долгую историю расскажу потом. Если вкратце, то мы стали фальшивой парочкой. Это самое приемлемое объяснение в данный момент. В ответ Одзу рассмеялся. — Ты словно главный герой романтической комедии. — Кто бы говорил. Вот пару минут назад тебя подзывала к себе президент школьного совета. И знаешь, она весьма красивая девушка. — В их офисе просто сломался компьютер, и она хотела, чтобы я его посмотрел. — И она специально пришла на этаж второгодок, чтобы попросить тебя о помощи? Эй, очевидно же, что она заинтересована в тебе. — Ой, хватит. Меня бы засмеяли, если бы я думал, что нечто такое тривиальное означает заинтересованность во мне. — Знаешь, я могу привести ещё примеры. В торговом центре перед станцией ты столкнулся с загадочной девушкой. Ну, помнишь, та безумная девушка, которая убежала, не заплатив за тайяки. Должно быть, ты её встречал ранее, да? — Это правда, что порой я вижу её на станции. Но слушай, совпадения тоже бывают в этой жизни. Она попросила меня угостить её тайяки. — Вот зуб даю, что ты её цель. — Приятель, куда подевалось твоё рациональное мышление? Врезаться в парня, а затем попросить угощение? Это же точно какое-то мошенничество. — Так ты её не угостил? — Конечно, нет. И когда я собирался пойти в полицию, она сбежала. Ого, вот это рациональное мышление. — Вот он — глава всех протагонистов. Куда бы ты не пошёл, везде поднимаются флажки. — Ха-ха, Аки, ты слишком много читаешь. В этом мире существуют люди, которые с рождения несут тяжесть протагонистов. И мой друг, Кохината Одзума, скорее всего, родился под такой звездой. Его точно выбрали. Мы уже дружим три года, поэтому я могу с точностью сказать, что он — олицетворение главного героя из романтической комедии. Сотни мужчин получают свой шанс лишь один раз в жизни, однако Одзу встречается с красавицами ежедневно: по пути в школу, в самой школе, в интернете, по пути домой и много где ещё — даже там, где этого совсем не ожидаешь. И не стоит даже упоминать, что все они проявляют знаки внимания к нему. И человек, о котором идёт речь, никак не заигрывает с девушками. Это просто невозможно. На самом деле Одзу вообще не интересуется любовью. Вместо этого он зацикливается на своих хобби: программировании, отаку культуре и создании игр. Этот парень — истинный отаку, который остаётся верен своим убеждениям. Несмотря на то, что он не проявляет интереса к встреченным девушкам, они всё равно продолжают ему попадаться. Однако сам Одзу этого не осознаёт. Кого ещё можно назвать протагонистом романтической комедии, если не его? — Здесь только не хватает сестрёнки с братским комплексом, и тогда была бы идеальная смесь… Ну, такое просто невозможно. — Потому что Ироха влюблена в Аки! С моей точки зрения, здесь ты, Аки, главный герой. — Нет, такое вот точно невозможно. Вокруг меня снуются лишь девушки, которым я ненавистен. Например, приставучая Ироха или же моя новая соседка по парте, Масиро, атмосфера вокруг которой ясно говорила «Если заговоришь со мной, я убью тебя». — Мхм… Я и правда не хочу, чтобы меня называли безразличным главным героем. — Если Ироха, завидев меня, покраснеет от одного уха до другого, я поверю тебе. Однако, скорее уж, земля начнёт вращаться в обратном направлении, нежели случится нечто подобное. *** После окончания первого урока у нас настал небольшой перерыв. Моё первое реальное взаимодействие с Масиро уже произошло, когда я позволил ей заглянуть в свои тетради и сделал ещё пару мелочей. Каждый раз, когда наши руки практически касались друг друга, она отскакивала назад так, словно у неё аллергия, а затем пилила меня своим холодным взглядом. Поняв, что такое произойдёт ещё раз пять-шесть до конца учёбы, я вздохнул с чувством поражения. У меня было такое ощущение, что моя учебная эффективность снижается — возможно, вызванного из-за стресса. Нечто подобное может превратить какое-то хорошее событие в плохое… Ну, от этой сделки я много выиграю. И когда все мои мысли были заняты этим, ко мне подошёл одноклассник с улыбкой на лице. Воу, мне как-то не по себе. Что с этим лицом? В нём же чётко читается «Я сейчас задам неловкий вопрос». На самом деле он весьма удивителен, раз может показать такое лишь своим лицом. — Эй, Обоси, так у тебя была девушка. — …Ну, да. Попробуем равнодушный ответ. — Ты же ещё близок с той девушкой, да? Мне казалось, что у вас там что-то есть. Что? Эй, обычно такое не говорят, когда рядом сидит возлюбленная. Ну, Масиро не станет ревновать к своему фальшивому парню. Даже не хочу представлять такое развитие событий. Этот парень — просто идиот, который не умеет читать атмосферу, — или же ему не нравится, что я встречаюсь с такой красавицей? В любом случае, он что-то имел против меня. — Она — младшая сестра Одзу. Мы просто знакомые, на этом всё. — М-м, но вы близки-и-и… Вчера она даже специально пришла сюда, чтобы найти тебя, так ведь? — Она просто хотела получить совет от меня. — Ой, да брось ты. Странно же звучит. Ты же скрываешь что-то? Даже если и так, у меня нет причин рассказывать тебе об этом. Так как эта беседа всё больше и больше раздражала меня, я решил использовать более радикальный подход. — Ясно. Ты хочешь поговорить о любви? Тогда я могу тебе помочь. — О, и как же? — Ты же хочешь завалить нашего классного руководителя, учителя Кагэиси? — Откуда ты знаешь? Я прекрасно осведомлён о человеческих отношениях в этом классе. Несмотря на то, что мой единственный друг — это Одзу, и у меня нет какого-то постоянного круга общения, а мои глаза внимательно наблюдают за окружением. В этом обществе информация — единственное законное оружие. Вы никогда не узнаете, когда она пригодится. У меня всегда есть антенны. Хотя все свои козыри я держу при себе — Ну, она довольно-таки известная личность. О ней ходят множество слухов. — Её холодный взгляд просто будоражит моё тело. Когда она отчитала нас, я почувствовал, как открылась новая дверь в моей жизни. — Ну и? Хочешь узнать её любимый типаж? — Э? Ну да, хочу. Но такое же невозможно знать, да? — Возможно. Я услышал это от учителя, с которым у неё хорошие отношения. — Ого! Эй, расскажи мне! Я сделаю всё, чтобы она стала моей! И он сразу же клюнул. У него и правда не хватает нескольких извилин в голове. Я даже начал переживать за его будущее. — Очевидно же, что учитель Кагеиси любит мужчин, вроде мачо. — Э?! Постой. Что ты только что?.. — Скажу снова — она любит мужчин, типа мачо. — Только мачо? — Не только мачо, но и мужчин, которые просто похожи на них. В целом, ей нравятся мужчины с мышцами. — Серьёзно? Мачо? — Серьёзно. Мачо. — Тогда… если я покажу ей свою любовь к мачо… — Учитель Кагеиси влюбиться в тебя. — Да-а-а! — Да! — и мы дали друг другу пять. Конечно же, это просто выдумка. Несмотря на то, что я придумал это всё, чтобы он отстал, мне захотелось умереть. Теперь этот идиот будет ходить по школе, хвастаясь, что у него фетиш на мускулы. Я посмотрел в его спину, когда он с улыбкой на лице пошёл на своё место, и хлопнул в ладоши, произнеся небольшую молитву. Поздравляю с преждевременным окончанием юности. — … — Хм-м? Почувствовав на себе взгляд, я обернулся. Конечно же, это была Масиро. Она пристально уставилась на меня. Возможно ли, что сейчас я немного переборщил? Мда. Прости за это. Прошу, не злись на меня. И когда я отправил ей взгляд, наполненный этими мыслями… — …Хмпф, — она отвернулась с явным недовольством. …Оно и понятно. Ладно, я подумаю над своим поведением и больше не буду разыгрывать надоедливых одноклассников. Думаю, рано или поздно она опять взбодрится. Я так думал. И никогда так не ошибался. Но вместо бодрости её настроение после второго урока упало на самую низкую планку. Несмотря на то, что я пододвинул к ней свои рабочие тетради, чтобы она уловила суть урока, Масиро просто забрала их, обменяв на ранобэ. От нечего делать я пролистывал их во время урока. Во всех этих книгах главный герой не понимал чувств девушки. Такой жанр мне не сильно нравится, и вообще… что она хотела сказать, заставляя меня читать их? И когда пришло время следующего перерыва… — Масиро проголодалась. Купи ей несколько онигири. Подойдут все, где есть морепродукты. — Ха? И почему это я должен выполнять твои поручения? — Парни же делают такое, верно? Или нам следует прекратить притворяться? — Грх… хорошо. Я куплю тебе онигири. И так мне пришлось стать мальчиком на побегушках. Масиро выдавала неразумные приказы, дразнила меня без причины и коротко на всё отвечала. Это продолжалось вплоть до третьего урока. Эй, не нужно так ужасно относиться ко мне из-за нашего плохого воссоединения! Раньше она была замкнутой, милой двоюродной сестрой. Где и когда за ней перестали следить?! Она не вела себя так во время первой перемены. Но сразу же после неё всё стало таким. Только не говорите мне, что она ревнует, так как я в близких отношениях с другой девушкой… Возможно ли такое?! Нет, конечно же невозможно. Масиро не моя настоящая девушка — она лишь подделка, которая ненавидит меня до глубины души. У неё не должно быть причин для ревности. Правда ли, что течение времени настолько жестоко? В детстве она бегала за мной как какой-то щеночек, однако сейчас эта девушка похожа на Снежную Королеву, часто фигурирующую в ранобэ. Она лишь отдаёт мне приказы или же говорит, как сильно ненавидит. Если сравнить её поведение с поведением Ирохи, то это совершенно другой уровень приставания. Притворяться парнем Масиро до окончания школы может стать той ещё проблемкой. Смогу ли я совершить свою часть сделки и оказаться под управлением президента Цукиномори? И когда я тратил своё время на сожаления о том, что сейчас происходит, настал четвёртый урок. Когда прозвенел звонок, атмосфера в классе быстро переменилась, словно сейчас настанет шторм. Верно, Масиро не заслуживала титула «Королевы». Прямо в этот момент настало «время настоящей Королевы» — «Ядовитой Королевы». Той, которую все боялись. Дверь открылась. И после этого лица всех присутствующих учеников замерли. Когда в классе воцарилось напряжённая атмосфера, послышался стук высоких каблуков по полу. Учительница с поднятыми кверху волосами — Кагэиси Сумирэ — встала за свой стол и начала молча смотреть на учеников. От неё явно исходила «убийственная аура»… — Видимо, зоопарк на сегодня закрыт? Похоже, она довольна своим доминированием в классе, так как на её лице появилась улыбка. — …В таком случае начнём урок. Страница 127, третья формула, — она постучала линейкой по учительскому столу. И в этот момент все ученики, как солдаты на тренировке, открыли свои конспекты. Может, метод и отличается от остальных уроков, однако это лишь начало. — Теперь пришло время вопросов. Если кто-то что-то не понимает, прошу, поднимите руку. — … Вот оно — каждый об этом думал. Несмотря на то, что все привыкли к этому после года учёбы, такое нельзя было сказать при поступлении. В обычных японских учреждениях образования ученики начинают задавать вопросы тогда, когда учитель объяснит тему. Однако для Кагэиси Сумирэ всё было наоборот. — Учителя, которые оценивают других через конспекты, — не что иное, как мусор. То, что написано в книгах, должны прочитать ученики. Работа учителя — это помогать им, если они что-то не поймут. Слова, которые Сумирэ произнесла на первом уроке, всё ещё были запечатлены в моём мозгу. В тот момент я понял её чувства и мысленно согласился, что это, возможно, самый замечательный и эффективный метод. Однако, даже имея такую ауру лидерства, всё ещё существовали люди, которые не следовали за ней. — Простите. Я забыл учебник, — произнёс ученик в очках, подняв руку. Понятно… что за бунтарский дух. Помнится, его кличка «вундеркинд». И он точно не из тех, кто забудет нечто подобное. Если посудить, то, скорее всего, он ничего не забывал, а просто ничего не учил. Причина, по которой этот паренёк высказался, весьма проста… — Эм, может уже прекратим этот фарс? Я хочу, чтобы вы нормально меня обучили. С самого начала. Он хочет разрушить нынешнюю рутину! Осмотрев ученика, Сумирэ вздохнула, а затем произнесла… — Понятно, какой позор. Позже займись самообучением. Этими несколькими словами она утихомирила мятеж ученика. — Н-но… ум, это странно! Я никогда о таком не слышал! — Верно, не слышал. Потому что я веду свои уроки не так, как другие. — Это п-просто безответственно! Вы никогда и не хотели нас учить! — Безответственно? И это я слышу от того, кто не подготовился к уроку? — Гх!.. Великолепный ответ заставил парня проглотить свои слова. И она не остановилась на этом. — Если ты продолжишь идти против людей, которые отдают приказы, то станешь бедняком. Я не хочу брать на себя ответственность. Мои методы гарантируют успех. Такова я. — Гр-р-р… — Выполняй свою работу, будь строг к себе и сразу же сообщай об ошибках руководству. Все эти качества востребованы обществом. Любой, кто не может понять это, — лишь человеческий мусор. — …У-у… — Вбей это себе в голову, если хочешь стать настоящим человеком. Если всё понял, то сядь. — …Д-да… Ученик, признав поражение, неуклюже присел на своё место. Его глаза всегда были наполнены уверенностью, однако сейчас он лишился её после нескольких слов. Красноречива, как и всегда. Она и правда не знает, когда нужно сдержаться. — В таком случае следующий вопрос? От начала и до конца урока жестокая атмосфера правила в этой классной комнате. По ощущениям это занятие длилось как три обычных. — …Так, уже звонок? На следующий урок изучите страницу 135. На этом всё, — после её слов атмосфера стала спокойной. Сумирэ взяла свои распечатки и начала выходить из класса… как внезапно она повернулась и уставилась на меня. После такого необычного действия «Ядовитой Королевы» я привлёк внимание всех окружающих учеников. Чувствую, что в последнее время я слишком часто нахожусь в центре внимания… — Обоси. Во время обеденного перерыва зайди в мой кабинет. — …И зачем? — Ты должен знать причину, — произнесла она тихо, смотря на меня убийственным взглядом. — Хорошо… я понял. — Не опаздывай, — учитель Сумирэ произнесла это напоследок и растворилась в двери. Звук каблуков был слышен за дверьми. — Эй, Обоси, всё будет в порядке? — О чём ты? Одноклассник, который обычно не разговаривает со мной, Такэси, громко произнёс это. Без сомнения, он нормальный парень. — Ну, ты же останешься наедине с этой Королевой в её комнатке… Колись, что же натворил такое? Все они лезут ко мне с разговорами только в такие моменты. Ну, винить в этом я их не могу. В конце концов, про кабинет этого учителя ходят ужасные слухи. Она зовёт туда учеников с плохими оценками и тех, кто часто опаздывает на занятия. И за запертыми дверями эта Королева вытворяет ужасные вещи. Ходят слухи, что янки с ирокезом и пирсингом в носу вернулся через час полностью изменённым. Поэтому я и привлёк такое огромное внимание, когда меня вызвали в «Замок Королевы». Ну, так как мне не подходила роль какого-то крутого парня, я спокойно им ответил: — Хотите знать, что я сделал?.. Возможно, это действие даже заслуживает смертной казни. — Вау. И почему же ты так спокоен? — Не волнуйся: так легко я не умру, — небрежно произнёс я и встал со своего места. Одзу встал передо мной до того, как я вышел из класса. — …Ты уверен, что всё в порядке? — Одзу, даже ты беспокоишься обо мне? Я скоро вернусь, не переживай. — …Л-ладно. Я показал ему небольшую улыбку и вышел из класса. Тот всё ещё сильно волновался. Ну-с, давай повоюем. Покажи мне, «Ядовитая Королева, что ты спрятала в своём рукаве. *** — Прошу меня простить. Я вежливо постучал три раза, как и подобает человеку с хорошими манерами. «Входите», — прозвучал голос молодой девушки. И когда дверь открылась, в мои глаза сразу же попали предметы для всяких пыток. Смотря на эти предметы, со мной заговорила Кагэиси Сумирэ. — Быстро. Ну что, готов к смерти? — Только сделайте это быстро. Я присел на стул, когда Сумирэ зловеще ухмыльнулась. Не отводя от меня свои холодные глаза, она топнула каблуками, поднялась и подошла ко мне, выставив на лице демоническое выражение… — Господин Акитэру, мне очень жаль!!! … И опустилась передо мной на колени. Кажется, что даже пол немного прогнулся, когда она упала ниц. Просто великолепный вид, словно работник, прогибающийся перед боссом. — Кажется, ты понимаешь грех, который совершила, Мурасаки Сикибу. — Э-этот взгляд, наполненный жаждой крови… — Верно. Я пришёл сюда так быстро, чтобы покончить с тобой. — У-у-у… но, но, но! Так как у меня не были подготовлены задания для промежуточного экзамена, я не смогла поработать над иллюстрациями! — Но, кажется, ты нашла время посмотреть «My Honey». — Работа — это работа, хобби — это хобби! — Интересно, если я сниму спутниковую антенну, это решит проблему? — Д-демон! Это сейчас серьёзно было?! Я же умру, если ты отнимешь у меня аниме! — …Хм, верно, я захожу слишком далеко… Кагэиси Сумирэ. Её псевдоним — Мурасаки Сикибу. Подумать только, что «Ядовитая Королева», которая правит всеми учениками классе и читает им нотации, на самом деле иллюстратор, никогда не успевающая к сроку. Кстати, все эти устройства для пыток всего лишь фальшивки, чтобы запугать учеников и учителей. Сама же она в это время рисует, ни на что не отвлекаясь. — «Все свиньи, которые не успели вовремя, можете упаковать свои вещи и исчезнуть», — процитировал я её. — Угх… — «Вы, людишки, лишь новорождённые свиньи, и законы общества — это первое, что нужно запомнить. Когда вы уже станете настоящими людьми?» — Эг… — «Выполняй свои обещания, будь строгим с собой, сразу же сообщай об ошибках руководству. Любой, кто не может понять это, — лишь человеческий мусор». — Да прости ты уже меня! Я виновата, признаю! Но эта «Королева» — лишь мой игровой персонаж, и ничего более! Это точно не потому, что мне приятно властвовать над учениками! Госпожа «Ядовитая Королева» со слезами на глазах и соплями, текущими из носа, пыталась извиниться. А-а-а-а, я с трудом сдерживаю желание сфотографировать её и выложить в групповой чат класса… Точно, меня же туда не пригласили. Этот хладнокровный — нет, скорее, бесполезный — учитель должен поблагодарить меня за то, что у меня не так много друзей. — Удивительно, что ты всё ещё можешь говорить такое вслух. — А что я могу с этим поделать?! Мне, как учителю, следует отстаивать своё достоинство! Иначе порядок в классе разрушат эти хулиганы и тунеядцы! Понимаешь?! — В наши времена нет таких людей. Откуда ты вообще выкопала эту информацию? — В манге, конечно же! Там повсюду такое! — Ну, в этом есть смысл… В целом, это правда, что есть проблемы в классе. Но может ты уже перестанешь использовать мангу в качестве ориентира в своих методах обучения?! — Ха-а-а… такой способ обучения тоже может быть правильным. Если вы собираетесь просто что-то написать на доске, то для этого вам не понадобится учитель. И чтобы понять что-то, можно просто прочитать книгу. В этом я могу с ней согласиться. Благодаря этому вы сможете учиться самостоятельно и при помощи дополнительной информации, предоставленной вам учителями, сделаете метод обучения более эффективным. — Ну, неважно… И как там дела с иллюстрациями? Дай мне посмотреть на твои успехи. — А-а-а, да. Сейчас… Сумирэ достала планшет и почему-то начала вести себя очень мило. — …Вот как-то так… м-м… …А затем показала пустую страницу. — Я точно уверен, что некоторые здешние вещи можно использовать для пыток. — Не-е-е-е-е-е-е-ет!!! — «Вот как-то так»?! Прикалываешься?! Или смотришь на меня свысока?! — Не-е-е-ет! Ничего не могу поделать: у меня творческий кризис… — Тогда попросила бы у меня совета! Пока было не слишком поздно. — Ум, если бы я сказала, что у меня упадок в рисовании, то мой крутой образ сразу бы разрушился. — И где же сейчас этот твой «крутой образ»? — Ай-ай-ай, прости, прости! Хватит бить по этим местам! А-а-а, мои плечи! Переломаешь же! Когда я с весьма весомой силой нажимал пальцами на её чувствительные места, Сумирэ вскрикивала и тяжело сопела. Затем она с неприличным личиком укатилась на пол. Кстати, я только что нажимал на место под названием «кэнсэй». Хотя мне никогда не давали его попробовать, но оно кажется весьма эффективным. Во времена, когда я искал более эффективное здоровое состояние для обучения, мне посчастливилось исследовать парочку различных точек человеческого тела. — Ха… Никто бы никогда не подумал, что такой страшный учитель на самом деле самый бесполезный человек… — Ахи-и-и… Ахе-е-е, когда ты так говоришь… — Ну, начало нашего романа тоже было не совсем приличным… Я погрузился в прошлое, глядя на развалившуюся учительницу. *** Это произошло во время летних каникул в прошлом году… То был самый жаркий день за последние несколько лет. И именно в тот момент я брюзгливо шагал на международную выставку. Мероприятие для отаку с многолетней историей, где собирается множество талантливых людей. Я пошёл в «НацуКоми», чтобы собрать информацию. Мне нужен был иллюстратор. Я уже нашёл разработчика в лице Одзу, поэтому остались лишь сценарист и иллюстратор. Честно сказать, пытаться найти в этой толпе полупрофессионала или же профессионала весьма безрассудное занятие. Не стоит забывать, что я ещё и старшеклассник. Мне было это известно. Скорее всего, они воспримут мои слова за шутку. Тем не менее, я продолжал ходить по кабинкам с иллюстраторами, раздавая визитные карточки и делая каждый раз предложение. Но мне не удалось найти нужного человека в первые два дня. И когда меня на третий день отверг семьдесят восьмой иллюстратор, произошла роковая встреча. Это был стенд с различными работами по популярной сёнен-манге. На обложке можно заметить красивого мальчика, с которым играла фигуристая сестрица… и она смотрела на него возбуждёнными глазами. То, как был изображён мальчик, слегка удивило меня. От него исходила аура реальности. От этой работы точно веяло тем фетишем про «мальчика и взрослую сестрицу». Они хороши. Я попытался найти фирму и имя иллюстратора, но ничего из этого не было. Лишь страничка в сетях, где нет информации о каких-либо продажах. Поняв, что она не работает ни в одной компании, я взбодрился. Человек такого уровня свободен?! Я же только что нашёл сокровище! — Простите, здесь есть человек, который нарисовал это? — спросил я девушку, продающую додзинси. Я не знал, была ли она косплеером или же подругой иллюстратора, однако на её лице выступило беспокойство. — М-м-м, ум, дорогой гость… Ум… Когда продавщица крикнула, послышался голос внутри кабинки… — Это редактор из издательской компании? Ах, я благодарно, однако мы… Повернувшись ко мне, она в тот же момент застыла. Да, я тоже тогда немножечко оцепенел Только подумать, что самая страшная учительница в нашей школе будет рисовать эротические додзинси — особенно такие, в которых прекрасный учитель соблазняет ученика средней школы. *** — Я плохо разбираюсь в законах, однако, разве государственному служащему не запрещено иметь вторую работу? Впрочем, продажа додзинси — серая зона… — Н-ничего не могу с этим поделать. Если бы я раздавала их бесплатно, то ценность додзинси на рынке могла бы упасть… Знаешь же, что это очень важно для меня. — Твой дух восхитителен, но… У неё и в правду впечатляющая уверенность. Она думает, что её иллюстрации на таком уровне, на котором их не стоит раздавать бесплатно. И в этом есть толика правды. У Кагэиси Сумирэ или, скорее, Мурасаки Сикибу, качество иллюстраций очень хорошее. Настолько, что из этих додзинси сразу же можно сделать эротическую мангу. Так почему же она начала работать учителем математике в старшей школе, а не стала иллюстратором? — Для меня это была самая лучшая встреча. Я могу выпрашивать сколько угодно иллюстраций высокого уровня. — У-у-у… ты дьявол, а не человек… шантажируешь учителя. Не могу в это поверить… — Разве ты сама не виновата, что раскрыла мне свою слабость? Любительница маленьких мальчиков. — Угх… — Рисование историй такого жанра положило конец твоей удаче! Ха-ха! Основная работа Сумирэ — учитель, а её скрытая сторона — художник додзинси про мальчиков и взрослых женщин. И не стоит упоминать, что в её работах учительница всегда соблазняет мальчика с красивым личиком. Возможно, возрастной диапазон и варьировался от школьника до старшеклассника, однако факт того, что это всё ещё аморально, не меняется. — И самое главное: мы живём в одном доме и на одном этаже. — Не ты один шокирован! Мне же теперь даже спрятаться от тебя негде! Верно, название нашей команды «Альянс пятого этажа» произошло из-за того, что все его члены по случайному совпадению живут на пятом этаже одного жилого комплекса. Кстати, сценарист Макигай Намако — единственный, кто не живёт с нами. У нас есть свободная комната на пятом этаже, однако он отказался. Мы получили популярного автора, поэтому было излишне просить у него слишком многого. Видимо, он может писать такие великолепные сцены и рассказы именно потому, что живёт один. Мы решили оставить всё, как есть. Ну, хватит уже об нашем альянсе. — Давай-ка вернёмся к теме… Чтобы показать всю серьёзность, я скрестил ноги на стуле и посмотрел на Сумирэ. — Если хочешь, чтобы школа не узнала обо всём, ты знаешь что нужно сделать. Я опять пригрозил ей. — Закончить… иллюстрации… — ответила Сумирэ, всё ещё сидя на коленях. Но затем она подняла голову, словно вспомнив что-то. — Но я всё ещё в кризисе! Если ты хочешь иллюстраций, то помоги мне вернуть мотивацию! — Ну, это моя работа. Я сделаю всё, чтобы получить их. — …Что ты только что сказал? — Если мне по силам, я это сделаю. И, конечно же, сюда не входит перенос дедлайна. — Мне не нужно что-то непостижимое. Лишь частичка тела господина Акитэру… Хи-хи… — Сумирэ по-взрослому хихикнула, очаровательно улыбнувшись, а затем продолжила. — Сними штаны и покажи мне свой член. — …Алло, это полиция? —А-а?! Подожди, стой! Я не хочу, чтобы меня увольняли, подожди! Мне очень нужны деньги! — Завались, извращенка! Что ты сейчас сказала?! Давай, попытка номер два! — Но, но, но, но!!! В этот раз нужно нарисовать мужчину, который меня совершенно не интересует! Понимаешь?! Когда я рисую мальчиков, то мой карандаш движется вместе с фантазиями, однако здесь всё не так! — Но зачем начинать с члена? И почему не нарисовать в одежде? — Я не могу рисовать без обнажённого изображения в своей голове. Силуэты же меняются в зависимости от одежды, так? — Тут ты права, однако… — Некоторые люди могут рисовать иллюстрацию из смутного образа… но не я. Качество моих рисунков упадёт. А мне этого не хочется! Она внезапно стала серьёзной. …Ну, её слова и действия — это одно, а одержимость рисунками — другое. Мне хочется уважать её желание, однако… — Это девяносто пять процентов твоих доводов. Где остальные пять процнетов? — Член старшеклассника — это услада для моих глаз. — Алло, это поли… — Это шутка!!! Ха-ха, шутка! Шутка от учительницы!!! — Ага, конечно. Кажется, она опять работала всю ночь. Только в такие моменты она может сказать нечто подобное. Скорее всего, в последнее время именно из-за этого её ядовитые словесные оскорбления были такими слабыми. — Ха-а-а… иди я ляг в постель. — Прости, но мальчики старше десяти меня не… — Да не буду я! Тем не менее это всё равно больно. Однако я проигнорировал боль в своей груди и продолжил: — Я имею в виду, что тебе нужно выспаться, чтобы снова собраться с мыслями. Скорее всего, ты не выспалась, так как была вся на нервах из-за этого спада, да? — …Это нечестно… — Хочешь со мной поспорить?! — А-а, я вовсе не пыталась! Оно само… — Выкладывай всё, живее. — А-а-а-а, я просто подумала: «Он читает мои мысли». Только и всего! — Ну, это естественно, ведь мы общаемся каждый день уже целый год. — Так вот, почему ты всё понял… Верно, я плохо спала, — вздохнула она и положила руку на щеку. Когда эта женщина делает такие выражения на лице, то действительно становится похожей на взрослую сестрицу. Если бы только она всегда была такой. — А теперь иди спать. Если захочешь ещё чего-то, позови меня. Я прибавлю тебе полдня до крайнего срока. — М-м, спасибо. — В таком случае я пойду. Если останусь дольше, то мои одноклассники быстро начнут выдумывать какие-нибудь слухи. Встав со своего королевского места, я помахал ей и начал уже покидать комнату, однако… — Ах, постой. Есть ещё кое-что. — И что же? Неужели ты сотворила ещё что-то? Пропущенного дедлайна тебе, значит, недостаточно… — Нет! Эй можно хотя бы доверять мне! — Мне показалось, или с твоего рта действительно вышло слово «доверие»? Ну так, что у тебя там? — Это про Цукиномори Масиро. — …И что с ней? — Ум, я говорю это не как иллюстратор из «Альянса пятого этажа», а как учитель. Обоси, я слышала, что ты её парень… — Поддельный парень. — Я так и думала. И эта женщина сразу же поверила мне. С одной стороны, я рад, что она мне так доверяет, однако с другой стороны ни один из этих ублюдков не верит, что могу завести себе девушку. — Это условие, которое выдал мне президент Цукиномори, когда я с ним встретился. — А-а, ясно, — пробормотала Сумирэ, опустив голову. — Прости. Тебе приходится так надрываться ради нас… — Так как это беспроигрышный вариант, тебе не нужно извиняться или благодарить меня. Я не откажусь ни от кого в нашем альянсе. Что же касается «Honey Play», я просто выбрал самый наилучший способ для Одзу, тебя и меня. Всё для нашего будущего. Так как ты — взрослая женщина, и ведёшь себя как ребёнок, мне приходится всё брать на себя. — Это правда, но… — Безделье — эту вещь я ненавижу больше всего на свете. Я не могу проигнорировать тот факт, что тебя заставляют работать учителем, хотя ты явно этого не хочешь. Вот почему я приму любое необоснованное условие. Сумирэ посмотрела на меня так, словно хотела что-то сказать. …Ну, мне не хочется заходить здесь дальше: не встречаться лицом к лицу, вести себя так, словно ничего не было, и продолжать радостно жить. Так намного лучше. Вот, что важно. — Нам пришёл приказ от руководства, как обращаться с этой девушкой. Приказали выделить ей место рядом с Обоси, отгородить от проблемных учеников и много чего другого… И среди всего этого меня кое-что привлекло. — То, что она была замкнутой перед переводом. — …Так ты знал. И почему же? — Я не спрашивал об этом. Не хочу лезть в чужие дела. — Скажу тебе на всякий случай, — Сумирэ приблизилась ко мне. — Над этой девушкой точно издевались. Я уже и так догадался об этом. К замкнутости может привести множество причин, однако эта самая распространённая. Поэтому-то «запугивание» и приходит в голову первым. — Одноклассница узнала какой-то её секрет, и затем она подверглась серьёзной критике. — Секрет? — Это всё, что нам сказало руководство. — Ну, в этом есть смысл, если взять во внимание чувства родителей. Теперь понятно, почему дядя выбрал меня в качестве поддельного парня. Он не хотел, чтобы у Масиро в классе не было ни одного союзника. Да, я одиночка, однако я могу защитить её. — Поэтому прошу тебя позаботиться о Цукиномори. А теперь иди и наслаждайся своей школьной жизнью. — …Ага. — Фу-фу, спасибо. Господин Обоси такой назойливый. — Не похоже на комплимент. — Это правда. В конце концов, только благодаря тебе и Одзуме мы достигли таких высот. — …Мой обеденный перерыв скоро закончиться. Я пойду. — Хи-хи, смутился. Я услышал смешок от учительницы, которая вернулась к своему образу. Кое-что придумав, я обернулся и горько улыбнулся. Поставлю точку в этом. — Эй, ты же понимаешь, что так не добьёшься продления дедлайна? — Чёрт… Ха-ха. *** — Хоть я и думал, что учитель Сумирэ довольно опасный человек, в действительности она думает о своих учениках. Порой из её рта вылетают несколько сумасшедшие фразочки во время уроков математики, однако мыслит она логически. — Что это за безумная похвала? Одзу, тогда стань её парнем, чтобы я смог получить ещё больше иллюстраций! — Не-а, у меня нет никаких чувств к ней, поэтому нечто такое подлое я сделать не смогу. Оставлю это на тебя, Аки. — Эй, я же тоже обычный старшеклассник. — Опять эти твои шуточки, ха-ха-ха. — Да прекрати уже так жутко смеяться! ---------- Только младшая сестра друга прижимается ко мне грудью Прозвенел последний звонок на сегодня, и ученики начали собираться. Некоторые сразу же пошли домой, другие же направились в свои клубные комнаты, а третьи — в библиотеку, чтобы продолжить обучение. И в центре всего этого потока я посмотрел на Белоснежку, сидящую рядом со мной. Думаю, нужно позаботиться о ней. Мне тоже следует помочь, раз даже учителя знают о её проблеме, но я думаю, что она просто перебьёт мои слова своим язвительным ответом… — Эй… — Ты не парень Масиро. Не веди себя так, — перебила она сразу же, когда я даже и слова не сказал. Эй, Масиро-сан, вы вообще планируете притворяться моей девушкой? Ответьте мне? — О-ого, как же традиционно. Если я не ошибаюсь, такой тип девушек, как ты, называется «цундере», и они на грани вымирания? — Нет, это такой вид, который ненавидит близкий контакт с другими. Они показывают искусство мимолётности и несовершенства, демонстрирующее женское достоинство в старой Японии. На это приятно смотреть. — Тебе не кажется, что ядовитый язычок — это часть хорошей жены? Ученики, которые остались в классе, сейчас обсуждали наш разговор. Эй, вы, если приглядитесь, то сразу же поймёте, что наши отношения на дне. Мне начинает казаться, что даже если мы начнём драться, то они лишь улыбнуться, произнеся: «Ого, они словно муж и жена». И, поняв это, Масиро… — Угм… П-пожалуйста, не смотрите так на Масиро… Она точно смутилась, так как её щёчки покраснели. И в таком состоянии, попутно втянув голову в плечи, как черепаха, словно прячущаяся в панцире, Масиро быстро собрала свои вещи и выбежала из класса. Я мог лишь смотреть на её спину и ворчать про себя. — Эти отношения уж слишком необычны… Одзу подошёл ко мне и горько улыбнулся: — Аха-ха, а она не выглядит испорченной. — О какой любви идёт речь, если нас даже друзьями не назвать? А мне за ней ещё приглядывать… Я чувствовал, что главный герой — Одзу — смог бы как-то прорваться, будь он на моём месте, но это у меня здесь роль её фальшивого парня, поэтому разбираться придётся самостоятельно. Одзу — красавчик, поэтому Масиро может влюбиться в него, чем, несомненно, вызовет гнев дяди. — Неужели нет никакого другого способа? Что мне нужно сделать, чтобы сблизиться с ней? — Эм… Судя по её реакции, ваши отношения на нуле… Разве парню, который всё время начинает с максимальной близостью, позволено такое говорить? — Ну, я бы не сказал, что наши плохие отношения — это какая-то проблема, но… Если так и продолжится, то всю свою школьную жизнь мне придётся постоянно сидеть как на иголках. Это касается и Масиро. — Ладно, разберусь с этим потом… А сейчас можно пойти домой. Одзу, ты идёшь? — А, прости. Президент меня попросила кое о чём. — Президент?.. А, красавица-президент студенческого совета… Похоже, она и тебе понравилась. — Я обычный парень, который выполняет всякие поручения. Ты же знаешь, что мне сложно кому-то отказать. — Правда ли? Такое происходило до средней школы, но… — В любом случае прости. Сегодня я не смогу пойти с тобой домой. — Что ж, ничего не поделаешь. Постарайся там. Постарайся выйти на рут прекрасного президента школьного совета. — Конечно. Сделаю всё возможное. Что за непонимающий главный герой… — думая об этом, я попрощался с Одзу. Кажется, мне больше никуда не нужно, да? Ну и ладно. Я просто просмотрю рейтинг приложений, когда пойду домой неспеша. Добравшись до своего шкафчика, я начал переобуваться, когда… — А?! — Ну и кто это тут? Внезапно нечто врезалось в меня. Ну, личность объекта была весьма очевидной. Лишь один человек может так напасть, пока я занимаюсь своими делами. — Как только я слышу этот голос, у меня начинают болеть уши. Это можешь быть только ты, Ироха. — Ты преувеличиваешь! — прозвучал громкий высокий голос, похожий на звон. Звон лишь по той причине, что он просто оглушает… Когда она прижималась к моей спине, её сладкий запах и теплота тела прямо передавались мне. Притом, что Ироха даже не пользуется духами. Я спокойно ответил, стараясь изо всех сил игнорировать своё бешеное сердцебиение: — Чего ты хочешь? И отпусти уже. — Так как сэмпай, скорее всего, после уроков станет одиночкой, милая кохай решила его подбодрить! — Тебя это не касается. Сколько мне ещё раз повторить, чтобы ты отпустила меня? — Хм-м, так мне отпустить тебя, да? — Мне кажется, или ты там что-то замышляешь?.. — спросил я, почувствовав некий скрытый замысел за её словами. С усмешкой, которая поздравляла меня с правильным ответом, Ироха сказала: — Разве ты не замечаешь? Это мягкое и желеобразное ощущение… — Ха? Скорее всего, это просто твоя грудь… А? Ах?! — Аха-ха, сэмпай, ты только сейчас это заметил? И она серьёзно сейчас это говорит? Нет, этого просто не может быть. Такого я никогда не испытывал, поэтому многого не знаю, однако даже до меня доходили слухи. При достижении определённого возраста девушки должны начать носить бюстгальтер для их же блага и для блага скрытых в нас, мужчин, волков. Такова норма общества. Говорят, что бюстгальтеры немного снижают мягкое ощущение от груди. Следовательно, если они уж слишком мягкие, то на девушке его нет… — Сэмпай, если честно, то сегодня я забыла надеть нижнее белье. И сейчас передняя часть моей рубашки полностью расстёгнута. — П-прекрати врать. Я не попадусь на это. И как ты вообще оказалась в таком положении? — как-то выдавил я из себя эти слова. Сейчас я не могу ни доказать, не опровергнуть её слова. — Похоже, моя грудь снова стала больше. А рубашка такая тесная… И когда я потянулась, на ней оторвались несколько пуговиц. — Только не говори мне, что… — Именно так! Как только ты повернёшься, возрастной рейтинг сразу же повысится! Как она может так беззаботно об этом говорить? — Эй, хватит уже шутить. — А-ха-ха-ха-ха! Я серьёзна. Всё моё лицо красное. — Не говори так монотонно. Ироха знает, что сейчас я не могу иметь девушку, и именно поэтому она пытается всеми силами сократить расстояние между нами. Чем я ей так насолил? Но она же не зайдёт так далеко, верно? Не прижмётся своей обнажённой грудью к моей спине? Это точно ещё один блеф. Ничего не произойдёт, если я обернусь, да? А если это мой единственный шанс в жизни?.. По правде говоря, те слова про грудь и вылетевшие пуговицы похожи на полную чушь. Но что, если это правда? Что, если я обернусь, то выставлю на всеобщее обозрение её обнажённую грудь? Такого нельзя допустить. Не то чтобы меня действительно заботило, что станет с этой девушкой, однако она младшая сестра моего друга, и я не хочу видеть на лице Одзу горе, когда его сестру будут судить за непристойное поведение в общественном месте. Но и стоять мы тоже так не можем. Сейчас я официально встречаюсь с Масиро, и, если нас кто-то увидит в таком положении, по всей школе пойдут слухи. Дядя быстро узнает об этом, и нашей сделке придёт конец. А это единственное, чего я должен избежать любой ценой. — Хи-хи-хи, ничего не поделаешь! Ха-ха! Если ты сдашься, то я могу… — Тебе лучше потом не жалеть об этом, уяснила? — Э?.. — Защитив твою порядочность, я защищу своё существование! Ну, поехали! — Э, что?.. Уа, уа-а-а-а?! Стоя напротив неё спиной, я взял её за бедра, присел на корточки и плавным движением вновь поднялся на ноги. В ответ Ироха сразу же обняла меня за шею, прилипнув к моему телу. Таким образом, она оказалась у меня на спине. — С-сэмпай, это смущает, поставь меня! Поставь, поставь, поставь! — Ты хочешь, чтобы все увидели твою грудь? Или те слова были ложью? — Ты-ы! Ироха заскрипела зубами, на мгновение вступив в противоречие, а затем… — В-всё ли потом будет хорошо? Люди, что могут увидеть нас, подумают, что мы парочка. — Ничего страшного. — Э, а?! Держа Ироху на спине, я пробежал через вход и отбежал в задние заросли. Моё тело быстро двигалось вперёд. — Ва-а!.. Эй-эй-эй, ты серьёзно?! Без каких-либо колебаний?! И почему ты ни разу всё еще не споткнулся?! — Мы направляемся по дороге, по которой нас увидит меньше всего людей. Просто идеальный маршрут. — Ха-а-а?! Почему у тебя всё уже спланировано?! — Что ты там сказала? Естественно, у меня всё спланировано. Я же человек, который любит жить эффективно. Чтобы найти эффективный способ, нужно опробовать всевозможные варианты. Это основа основ. Я мысленно просмотрел все маршруты от дома до школы — нет, до класса. Из всего выбора мне просто нужно выбрать самый короткий, да и тот, где меньше всего людей. — Такое происходило и раньше. Сэмпай, ты точно не самый обычный ученик старшей школы. — Нет, я совершенно обычный. — Враки! Словно обычный ученик старшей школы будет делать что-то, похожее на э-это! — Если не хочешь, чтобы нас заметили, то умолкни. И держись крепче, — ускорившись, произнёс я, чтобы она держала рот на замке и не высказывала больше жалоб. Тело Ирохи было на удивление лёгким. Она постоянно то спит, то ест, однако её стройный стиль не теряет своей формы. Интересно, есть ли какая-то взаимосвязь между её пустоголовостью и лёгкостью тела?.. Нет, это исключено. — ~~~!!! ~~?! — А? Ты что-то сказала? — ~~~~~!!! ~~?! Ничего не слышу. [[image:/storage/reader-images/cf24e84ca9dbf365d66c9b88159e506134cbeb46.jpg]] Так как я пытался предугадать, куда будут смотреть люди, встречающиеся на нашем пути, бежал сломя голову, а слова Ирохи, не доходя до моих ушей, растворялись в ветре. — Л-ладно, я сдаюсь! Поэтому, прошу, поставь меня на землю! Скорее всего, поняв, что я ничего не слышу, она наконец сдалась. Когда мы достигли заднего входа школы, Ироха убрала руки с шеи и начала бить меня по спине со слезами на глазах. В ответ я повернул голову и посмотрел на неё. — Не должна ли ты кое-что сделать, прежде чем сдаться? — П-прости меня… — Что-что? Ты что-то сказала? — П-прости, что солгала. Пуговицы с рубашки не оторвались, и я не прижалась к тебе, обнажив свою грудь… Прости. — Тебе не кажется, что ты забыла кое-что ещё? — П-прости, что солгала тебе, сэмпай, и причинила так много неприятностей! — Замечательно… — удовлетворённо кивнув, я убрал руки с её бёдер. И затем девушка приземлилась на задницу. — А-а-а?! У-у-у, как жестоко… — Это ещё лёгкое наказание, если взять в расчёт те проблемы, которые ты мне доставила. — Тебя не учили быть добрым с девушками?! Так ты никогда не станешь популярным! — Меня не учили такому, и я никогда не планировал становиться популярным. — Бо-о-оже... Когда я обернулся, то увидел лежащую на земле надутую Ироху. Как она и сказала, её рубашка оказалась полностью застёгнутой. Но мне некогда радоваться этому, так как сейчас юбка этой девушки была смята, отчего перед моими глазами предстали здоровые бёдра. Я быстро отвёл взгляд. Чёрт, что за наглость? Для такой крикуньи ты выглядишь слишком женственно! Вы не представляете, насколько она сейчас эротична… — У-у-у-у, это было так неловко. В таком возрасте понести меня на спине! Так стыдно! — Ого, так ты знаешь значение слова «стыд»? Удивительно. — Гх… «Меня подловили…» — произнесла Ироха, а затем её щёки покраснели. — Ты — агрессивная персона, однако падка на контратаки. — Н-нет, ты ошибаешься… —Ты будто бы ребёнок, ха-ха… О-о, всё хорошо, всё хорошо. Папочка здесь, с тобой. — Прекрати!!! Я заплачу! Точно заплачу! — Ироха-чан — плакса! — Не-е-е-е-ет! Прекра-а-а-ати! Ироха схватилась за голову и начала кричать. Такое чувство, что от агонии она сейчас потеряет сознание. Ого, и правда работает. — Мама всегда заботилась о нас, и всё время относилась к нам, как детям. Даже когда мы перешли в старшую школу… Сэмпай не должен был узнать об этом… — Кажется, теперь ты перестанешь меня недооценивать. — Гр-р… Т-тебе лучше не забывать это! Возможно, в этот раз я и проиграла, однако следующий раунд будет за мной!!! — Да-да, в любое время. Это будет лёгкой победой, раз я знаю твои привычки и как тебе противостоять. Эм, мне вот интересно, о каком «следующем раунде» она говорит? Ну, это не так важно. Ироха поднялась и начала ворчать с недовольством на лице. — А-а-ах, проиграла. Даже несмотря на то, что я пошла в наступление, не надев бюстгальтер. — Хех, я с самого начала знал, что ты блефовала, и… А, что ты сейчас сказала? — Хм-м? Я проиграла? — Нет, после этого. — Пошла в наступление? —Ха-а-а… Уже неважно. Мне просто хотелось сбежать от реальности. — Хм? Когда Ироха с замешательством посмотрела на меня, я избежал этого взгляда, отвернувшись от неё. Моё сердце опять колотится как сумасшедшее: она правда была всё это время без бюстгалтера. Ну, понимаете, я чувствовал их мягкость напрямую. Чёрт, и почему она его не надела?! Мне казалось, что обнажённая грудь — это уже слишком, но… Только подумать, она и правда прижала их ко мне. Я совершенно недооценил девушку по имени Кохината Ироха. Она зашла так далеко, чтобы подразнить меня? Стоп, нужно мыслить рационально, ведь в тех суждениях нет смысла. Она и правда сделала нечто подобное? В таком случае… только не говорите, что эта девушка на самом деле… Её чувства намного сильнее, чем я думал?.. Она и правда так сильно ненавидит меня? Только Ироха может сделать со мной нечто подобное. Эта девушка решила использовать своё женское оружие, чтобы подразнить меня. Хоть я не понимаю, почему она заходит так далеко, но одно ясно наверняка — эта девица ненавидит меня. Если вы проигнорируете её раздражающую сторону, то точно всё неправильно истолкуете. Подумаете, что это такой вид привязанности… Мхм. — Ироха, ты просто удивительна. — О чём ты вообще? Пока Ироха непонимающим взглядом смотрела на меня, в чём я восхищался в ней больше всего. *** Поездка на спине закончилась, и я возвращался в свой кондоминиум вместе с Ирохой. Кое-что вспомнив, я позвал её. Девушка шла со скрещёнными руками и надутыми щеками. — Эй, у меня есть к тебе просьба. — Ого, и какая же, девственник-сэмпай? Милая Ироха выслушает всё, что ты скажешь. — Похоже, папочке снова стоит тебя наказать. — А-а-а!!! Прошу, хватит уже! Ха-ха. А это довольно эффективно, да? Ироха снова впала в истерику. Однако вскоре успокоилась, так как поняла, что я хочу сказать нечто серьёзное. — Ну и что это за просьба?.. — Я хочу кое-что расспросить о девушке, которая раздражает меня всеми возможными способами. — Ага… А ты тот ещё грубиян. — Вот скажи, как мне помириться с такой надоедливой девушкой? —Ха?! Время остановилось. Ироха застыла на месте, словно не поняла, что у неё сейчас спросили. После долгой паузы она наконец открыла свой рот: — Э? Сэмпай, я тебя не понимаю. Ты, что, влюбился в девушку? Её голос дрожал так, словно она — президент США, и мир сейчас захватывают инопланетяне. Не стоит даже брать во внимание, что она вся побледнела. Эй, почему ты делаешь такое лицо? Неужели я не могу найти себе девушку? Ну, всё равно в моей жизни нет никого такого, хах… — Дело здесь не в этом, понимаешь… И я начал объяснять обстоятельства о моей работе и ради всего «Альянса пятого этажа»; о важной миссии, которую доверил мне президент Цукиномори; о том, что приходится играть фальшивого парня Цукиномори Масиро; о том, что до перевода у неё было множество проблем; о том, как Сумирэ попросила меня за ней приглядеть… Я рассказал ей про ситуацию в туалете и про наши отношения после этого. Ну, думаю, я проделал огромную работу… Вначале Ироха смотрела на меня в недоумении, однако, чем дальше шёл мой рассказ, тем больше она начинала понимать. — А-а, понятно, понятно. Сэмпай любит вмешиваться в чужие проблемы, да? — Это не только ради меня. Ты же понимаешь? — Масиро-сан, да? Нет же никакой необходимости вести себя с ней по-дружески, так? — Ну, это верно, но понимаешь, мне не хочется, чтобы она осталась одна. Это уже чисто моё эго. — Навязчивость сэмпая — эта одна из его хороших черт, — хихикнула Ироха. Возможно, это она о том времени. — В любом случае я не знаю, как мне с ней помириться. Она всё время холодна со мной, чтобы я не делал. — Ну, это не удивительно. У вас была самая лучшая первая встреча… Аха-ха, напасть на неё в туалете, ха-ха. — Я и правда сожалею об этом… — Тебе лучше не забывать это, ха-ха. Хоть она так и говорит, у неё нет намерений меня в чём-то обвинять — вот какова эта девушка. Ироха всегда раздражает, но она никогда не критикует и не обвиняет. Когда я описал ей момент в туалете, та лишь засмеялась. И эта часть в ней мне нравится. В конце концов, с Ирохой и правда легко общаться. Она была бы идеальной девушкой, если бы не эта её надоедливая сторона. Даже порой чувствую, что не смог бы прожить без неё. — Хм, замкнутая красавица-цундере с ядовитым язычком. Похожа на обычную героиню в эрогэ… — Почему ты вспомнила здесь эрогэ? Она обычная школьница. — Да ладно тебе. Знаешь же, что есть эрогэ для всех возрастов. В них не всегда рейтинг «для взрослых». — А-ах... — Разве прогресс цивилизации — это не что-то замечательное? — засмеялась Ироха и ударила себя в грудь. — Ну, оставь это мне. Так как сэмпай не понимает сердечко молодой девицы, я научу тебя всему! *** — Получается, её грудь практически касалась твоего голого тела. Заказал уже себе гроб? — Всё не так, Одзу. Я не делал с ней ничего странного… — Ах, ладно. В конце концов, она сама распоряжается своей жизнью. Да и у меня нет комплекса сестры. — В-в таком случае, почему я чувствую какую-то тёмную ауру, исходящую от телефона?.. — Что ж, когда ты достиг такой стадии, то слова «Я не популярен» больше не имеют смысла. Я буду действовать от лица всех непопулярных людей в мире и возьму на себя ответственность за разрушение этой нормы. — Как ты думаешь, чьи чувства ты сейчас задеваешь, дрянной протагонист?.. ---------- Только дочка дяди надоедает мне На следующее утро я стал парнем-слугой Масиро. Словно собачонка, я каждый день дожидался её у школьных ворот, и умело протягивал руку, чтобы взять сумку, освобождая милую ручонку Масиро от этого тяжёлого бремени. Мне просто хотелось, чтобы она наслаждалась походами в школу. Масиро, скорее всего, переполняли эмоции от моих действий, так как она всегда молчала, пока мы не входили в класс. Во время обеда мне пришлось прогуляться в школьный буфет и купить три рисовых шарика. Раскрыв один и налив чая, я протянул ей один. После многочисленных проб и ошибок, мне удалось выяснить, что именно этот с её любимым вкусом. Когда прозвенел звонок, сообщающий о завершении урока, я встал на колени перед стулом Масиро и подставил ей свою спину. Личное человеческое такси для неё было готово. Кажется, что моя решимость в роли парня-слуги тронула эту ядовитую Снежную Королеву, так как она всё продолжала молчать. Можно даже заметить, что тоненькие и мягкие руки Масиро немного дрожали. — …Э-эй!.. Подойди… сюда!.. — Да, моя королева. Масиро схватила меня за воротник и потащила в коридор. Она завела меня в складское помещение, толкнула к стене и… — …Ты раздражаешь. Это что-то вроде домогательства? Она точно в ярости: её тон был сдержанным и невозмутимым, однако где-то в глубине я чувствовал холод и ярость. — Кто знает. — Почему ты говоришь так, словно это не твоё дело? Аки, сегодня ты очень сильно раздражаешь. — Нет, я имею в виду, что могу зайти ещё дальше. — А? Ты что, умереть захотел? — Не кажется, что ты слишком бойко реагируешь? Масиро-сан, тебе стоит хотя бы время от времени слушать меня. По правде говоря, есть причина моей дотошности: превратиться в парня-слугу и изменить всё к лучшему — таков план Кохинаты Ирохи, чтобы победить Цукиномори Масиро. Если подумать над этим рационально, то слово «раздражение» здесь не очень-то подойдёт: оно слишком мягкое, но если бы я делал это не со всей решимостью, то не смог бы понять — изменилось что-то или нет. Поэтому мне не осталось выбора, кроме как отдать все свои силы на эту операцию. Ну, или так я думал… На полпути мне стало ясно, что такое не сработает. Если парень, к которому вы ничего не чувствуете, станет такое делать, то его точно можно будет назвать «сталкером». И что вообще это за «парень-слуга»? Что ж, моё единственное спасение в том, что одноклассники будут полностью игнорировать мои странные поступки, просто назвав это «флиртом». Их что, кто-то загипнотизировал? Такое чувство, что я нахожусь в мире, где полностью пропала концепция рационального мышления. …И Масиро, которая сейчас поняла обстоятельства, немного смягчила свой взгляд. Когда она посмотрела на меня, я смог разглядеть в её глазах нотки милосердия. — …Ты дурак? — нежно произнесла она. — В этот раз мне нечего сказать… Дерьмо. Не нужно было просить Ироху о помощи. Из-за этого в моей голове всплывает её дразнящая усмешка. — Послушай, сэмпай, есть один трюк. Чтобы помириться с девушкой, тебе нужно стать добрячком! — …И этого хватит? — Конечно же это лишь первый шаг. Пойми главное: девушки очень просты! Когда ты станешь добрячком, твоё поведение просочится в голову девушки и та не сможет этого забыть… И нет, я такого никогда не испытывала! — Так ты?.. — В конце концов, я ещё невинна! Но нечто подобное точно должно сработать — Весьма сомнительное… — Ну же, давай. Просто считай это своеобразным обманом, а теперь делай, как я говорю! Да, меня обманули. Одежда, слова и даже действия — я всё сделал так, как сказала Ироха, и вот какой результат. Ну, другого ожидать не стоило: она просто гений в методах надоедания. Понимаю, что я тоже виноват в том, что поверил ей, однако эта девушка и правда очень умела. — Сядь. Сэйдза. — …Да. Меня принудили присесть на холодный пол. Он был такой же температуры, как и наши отношения с Масиро. Она смотрела на меня сверху вниз ледяным взглядом. Возможно, некоторые парни в моём классе назовут такое «наградой», но такие подростки, как я — с нормальными вкусами и предпочтениями — назовут подобное агонией. — Почему ты сделал нечто подобное? Так ты пытаешься раздражать Масиро? Ненавидишь её? — Нет, всё не так. Просто… понимаешь… — Что понимаю? Когда у меня начались проблемы с поиском слов, настроение Масиро ещё больше ухудшилось. И что мне делать? Как объяснить эту ситуацию? Я не хочу винить Ироху. Ну, мне же было известно, что её идея точно не сработает, однако я всё равно не послушался своего внутреннего голоса и сделал так, как она и сказала. Вина здесь только моя. Это я заставил Масиро чувствовать себя неловко. И упоминание здесь имени Ирохи — это то, чего мне хотелось избежать. Как же всё объяснить? И пока я думал, как выбраться из этой ситуации… — Ничего себе! Кого я вижу? Это же наши голубки! Вы же сейчас собирались поцеловаться? Я же права, так?! Как вспомнил, так и появилась. Дверь открылась, и я услышал раздражающий голос. Когда я поднял голову, то увидел девушку, смотрящую на меня сверху вниз — с большой грудью, похожей на желе, и яркими золотистыми волосами. — …Ироха?! Ты пришла сюда, чтобы опять всё испортить? — Я пришла сюда в роли супер-советницы Ирохи-сама, чтобы увидеть результат! Ах-ха-ха! — Идиотка, а теперь приглядись и пойми, что из этого вышло! — Аха-ха-ха-ха! Сэмпай сидит на полу сэйдза! Разве это не идеальное наказание за ту победу надо мной? Хе-хе-хе. Чертовка, не смей делать вид, словно это к тебе не относится. Вскоре ты будешь молить о прощении со слезами на глазах! — Что… с этой девушкой?.. — Масиро прищурилась, выдав на лице сомнение. — Приветствую… Это я придумала такой план против тебя, Масиро-пайсен. — Эй, ты что творишь?! — я пытался остановить её. — Ну, ну, всё же нормально? В конце концов, это правда. Да, ты права, но всё же. Я не планировал втягивать сюда Ироху, однако она сама раскрыла себя. Ну, здесь уже ничего не поможет. — Раздражает. Оставь Масиро в покое, а не то… Постой? Эта девушка… На секунду Масиро уставилась на лицо Ирохи, а затем… — Пф… ясно. Теперь Масиро всё понимает, — произнесла она без каких-либо эмоций в голосе. Я понял, что её настроение ещё сильнее уже не испортится, и прежде, чем я успел что-то сказать… Туфли начали стучать по земле, когда Масиро подошла к двери. — Масиро идёт домой. — Эй, подожди! Чего ты так внезапно… — Милая кохай, которая крутится возле тебя. Это же она, да? — Нет, мы не так уж часто вместе. Она просто любит дразнить и раздражать меня. — О, понятно, так вы любите флиртовать. — Э-э-э?! — Так весь этот план, чтобы посмеяться над Масиро? Умрите вместе, Ромео и Джульетта. Выплюнув эти слова, белокурая девушка ушла. Наблюдая за удаляющейся спиной, я понял, что между нами теперь не толстая льдина, а целый айсберг. — Упс, оплошала… Кажется, теперь она ненавидит тебя ещё больше, — заявила Ироха, стоя рядом со мной. — И чья это вина? — Хм, на процентов восемьдесят твоя, сэмпай. — Не беси меня такими точными расчётами. Но это правда. Тот, кого ненавидит Масиро, — это я, тот, кто попросил помощи у Ирохи и следовал её плану, — это я. Она виновата лишь в том, что придумала такой провальный план. — И что же ты собираешься делать? — То же, что и раньше… И твой план летит в мусорку. Я не знал, как мне выбраться из такой ситуации. Сейчас мне стоит принять поражение. — Так или иначе, мы завтра встретимся вновь. Мне просто нужно придумать план на завтрашний день. *** — Оке-е-е-ей, новый огромный телевизор!!! Давайте, шевелитесь! — Госпожа, есть, госпожа! Квартира, которую мне довелось снимать, предназначена для эффективной жизни. Когда я учился в средней школе, мои родители часто ездили за границу, поэтому мне пришлось найти квартиру с маленькой арендной платой. В целях предотвращения от всяких ограблений я выбрал самый безопасный этаж — пятый. Номер моей квартиры — 502. Единственная причина, по которой мой выбор пал именно на эту квартиру, стало здание рядышком, которое грабители могли использовать для своих махинаций, но за эти три года я не видел, чтобы кто-то промышлял таким, поэтому мои мысли можно назвать параноидальными. Так или иначе, выбрав эту квартиру, я познакомился с семьёй Кохината и встретил Мурасаки Сикибу — учителя Сумире — из комнаты 504. По иронии судьбы мы сформировали «Альянс пятого этажа». Но все мы совершенно забыли об одном. — А теперь книжная полка! Ты не очень умён! — Госпожа, есть, госпожа! О том, что кто-нибудь может переехать в эту пустую комнату. Какова же её возможность? Когда я пришёл в квартиру после школы, то удивился, обнаружив грузчиков с огромным грузовиком. А когда поднялся на пятый этаж, то в мои глаза попала девушка, которая сидела рядом со мной пару минут назад в школе. Мы оба молчали — в конце концов, никто не знал, как начать разговор, и первые слова, которые нехотя вышли из моего рта, стали криком моей души. — …Эй, это не может быть правдой. — Ого, какое совпадение! Ещё раз привет! Ироха, которая шла за мной, высунула голову из-за моего плеча и выдала бодрое приветствие. Она полностью проигнорировала напряжённую атмосферу и то, что произошло между ними несколько минут назад. Эта девушка просто нечто. Тем не менее, такое просто невозможно. Угловая комната под номером 501… Та, кто следила за тем, как грузчики заносили мебель и прочие мелочи в комнату, была Цукиномори Масиро! — Э, что? Ты сталкер? — сказала она с недовольством на лице. — Нет, я живу здесь. — Как будто Масиро поверит в такое глупое оправдание. — Кстати, и я здесь живу! — А? Внезапно Ироха встала передо мной, положила руки на голову, имитируя кроличьи ушки, и взмахнула ими. На это действие лицо Масиро дёрнулось. — Масиро уже некоторое время задаётся вопросом. Что у тебя с Аки? — Я его биологическая младшая сестра! — А? У Аки есть младшая сестра? — Я младшая сестра его друга! Поэтому автоматически становлюсь его младшей сестрой! Угу, всё так и устроено! — Ты идиотка? — Ува-а-а, какой резкий ответ! Масиро-пайсен, если сравнить тебя с сэмпаем, то сила твоих слов намного превосходит его! Что нужно съесть, чтобы изо рта выходили такие ядовитые вещи? Возможно ли, что это мухоморы?! Хотя такого быть не может, так как ты умрёшь, съев их! — …Ч-что за?.. Эта девушка… так надоедает… Несмотря на холодный ответ, младшая сестра моего друга продолжала стучать по плечу Масиро, действуя как её подруга. Наблюдая за всем этим со стороны, я ещё раз убедился, насколько же она удивительна. Эй, ты сейчас вошла в личину тусовщицы, или что? Как ты можешь вести себя так грубо с человеком, которого только встретила? — Эй, Ироха, может уже прекратишь это? И почему ты показала ей свою настоящую личность? В школе же ты ведёшь себя по-другому. — Я просто выбираю правильное время и место для такого. И мне хотелось показать Масиро-сан свою здешнюю позицию! Просто идеальный способ подразнить сэмпая! Можно ли быть ещё более безумней? Увидев, что она в ответ подняла свой палец вверх и улыбнулась, я повернулся к Масиро и опустил голову. — Прошу прощения за такого раздражающего кохая. — …Не нужно. В конце концов, это она виновата, что такая раздражительная. Масиро быстро отвела взгляд, говоря этим, что ей неприятно. Глядя краем глаза на нас, она продолжила: — Так ты младшая сестра его друга? Получается, вы никак не связаны? Или вы живёте вместе? Парочка, что ли? — Э?.. А, понятно. Вот, почему ты так смотришь. Поскольку я не привык объяснять обстоятельства людям, не живущим здесь, из моей головы вылетел один момент. Если так задуматься, то каждый неправильно поймёт эту ситуацию. — Нет, всё не так. Я живу в комнате 502… — А я в 503~! — Э? — Кстати, Одзу — тот одноклассник, с которым я часто общаюсь, тоже здесь живёт. Он старший брат вот «этой». — Аха-ха-ха-ха! Знаешь, называть меня «этим» довольно-таки жестоко! Эй, не нужно так смущаться, просто зови меня Ирохой, как и всегда. — Э… Э-э?.. Когда Ироха начала нести свой бред, на голове Масиро появилось парочка вопросов. Сделав несколько нерешительных шагов, она прошла мимо нас и остановилось перед комнатой. — Обоси… Кохината… Это… правда… — Кстати, в комнате 504 живёт учитель Сумире. — И п-почему вы все здесь?.. — Это полное совпадение, хоть и звучит нелепо. — Э-э-э… На её лице выступило полное недоверие. Но оно и понятно: скорее всего, у меня было бы такое же лицо, если бы я узнал, что все мои знакомые живут по соседству. — Ха? На её лице опять вернулась серьёзность, и она что-то тихо пробормотала. — Получается, это «Альянс пятого этажа»… Нет-нет, это нереально… — Что ты там шепчешь? — … Игнорируя мой вопрос, Масиро продолжала о чём-то размышлять, делая лицо, как у сыщика. Хоть я и не знал, что означает это выражение, но почему её щёчки слегка покраснели. Наконец она повернулась и указала на меня, а затем и на Ироху. — Аки… надоедает. Кохината… сан тоже надоедает. Все в этом доме мне надоедают. И не давая возможности ответить, она отвернулась от нас. — Не общайтесь с Масиро, даже если мы и соседи. — Эй, давай будем дружелюбны друг к другу, ладно? Так мы сможем лучше поладить… А?! — Да-а-альше! Холодильник! Работайте усерднее! — Госпожа, есть, госпожа! Когда Масиро направилась в свою новую квартиру, я последовал за ней, однако сразу же наткнулся на волну мускулов. И когда она поглотила меня, Масиро исчезла. — Чёрт, и как у неё хватает смелости использовать грузчиков для своих целей? — Эти замотивированные парни из Сиронеко заинтересовали меня! Согласно исследованию Ирохи-сан, где-то около девяносто процентов парней из Сиронеко фетиш на мускулы! Они ищут для себя свежее мяско с тонкими телами. — И нафига ты мне это говоришь? — Думаю, если бы ты, сэмпай, разделся, то вошёл бы в их зону риска! — Эй, откуда ты вообще знаешь, как я выгляжу голым?! — Всё просто: ты же часто выходишь из ванны в одном нижнем белье. И хоть ты сразу закрываешь дверь, мне хватило тех секунд, чтобы запечатлеть твой голый образ у себя в голове. В конце-то концов, я гений в поисках слабостей сэмпая! — Ну-ка, открой мне свою голову! Я хочу отключить твой мозг навсегда! — Эй, разве такое не происходит в произведениях жанра «рёно»? — Как ты думаешь, по чьей вине всё это?! — спросил я. — И перестань уже вторгаться в мою комнату, когда я принимаю ванну. Ты бездомная кошка, что ли? Что случится, если она услышит моё пение в ванне? — Да что с тобой? Ты не должен смущаться своего тела. Вон, у тебя даже пресс есть. — Небольшой. Нет ничего удивительного в ежедневных тренировках. Это ничто по сравнению с тем, что делают профессиональные борцы или регбисты. — Мне кажется, что определение «удивительного» в разуме сэмпая несколько неверное. Тренировка — это часть моей повседневной жизни. Не стоит закрывать глаза на время, которое вы тратите лёжа на диване из-за болезни или травмы. Чтобы максимально эффективно использовать свои силы, я разработал довольно хороший режим, и для это мне пришлось проштудировать множество книг и сайтов. С тех пор я и занимаюсь ежедневными тренировками. К такому физическому состоянию мне удалось прийти благодаря им. Я не принимал протеин и не ходил в тренажёрный зал. Если так подумать, то моё тело лишь немного стройнее тела обычного человека. — Ну, сейчас это не имеет значения. Самая важная проблема… — Это то, что Масиро-сан сбежала? — спросила Ироха. — Нет, с этим всё хорошо. Она поставила мне мат, когда вошла на пятый этаж, — на моём лице появилась уверенная улыбка. Увидев её, глаза Ирохи округлились. — Ого, сэмпай вошёл в серьёзное состояние. Давно такого не было. — Я такой же серьёзный, как и в тот момент, когда чистил мозг Мурасаки Сикибу пару часов назад. После этого она ползала на полу с непристойный выражением лица… — Д-дьявол… — Говори, что хочешь. Я не позволю Масиро уйти, — сжав кулак, я улыбнулся. Когда мы сидели рядом, я ничего не мог сделать. Даже если президент Цукиномори сказал присмотреть за ней и даже если сказал стать её фальшивым парнем, пока что я ничего не сделал, чтобы вытащить её из кокона одиночества. Однако сейчас она на моей территории. Масиро может пойти и проклясть своё невезение. — Я покажу тебе настоящую назойливость. — И последнее-е-е-е-е-е! Кровать не влезает в лифт! Придётся через окно! — Госпожа, есть, госпожа! Пока грузчики кричали во всё горло, я спокойно стоял с улыбкой на лице. Так как она лишь недавно вышла из своего замка и осталась одна, ей нужно найти весёлых людей. Они необходимы, чтобы вылечить её ядовитый язык. Может, это и будет её раздражать, однако мне без разницы. Если Масиро и правда хочет всё время быть одной… Тогда она бы не решилась перевестись в другую школу после издевательств, и не стоит даже упоминать уход из своего дома — самого безопасного места. Она точно пытается начать жить заново, хоть и делает это по-своему — пытается сделать школьную повседневность веселой и приятной. Если это не так, то её действия не имеют смысл. Вот почему мне следует сделать лишь одно. Найти наиболее эффективный способ и прийти к наилучшему результату — просчитать свой путь наперёд, взяв в расчёт все нюансы. ---------- Лишь Ироха, Одзу, Сумирэ и я надоедаем Масиро — Поздравляю с обновлением, в котором добавили нового персонажа и новую ветвь истории! У всех готовы напитки?! — Выпьем! Раздался звон стаканов. Это был вечер пятницы. Сейчас в моей комнате находились четыре человека, включая меня. На столе для шестерых, который я купил специально для таких посиделок, можно заметить пиццу, домашний ростбиф, особое японское саке, виски двадцатилетней выдержки и бутылочку с чаем улун. Двумя словами: «Просто рай на земле». Также в холодильнике ещё можно найти торт, приготовленный в французской кондитерской, который Сумирэ подарил друг. И тема этой недели… вечеринка в честь того, что закончилась неделя. Кагэиси Сумирэ выпустила удовлетворённый вздох и сделала глоток виски, смешанного с колой. — Первый глоток после того, как прожил ещё один дедлайн, — просто бесценен. — Ха, ты заставила меня поволноваться. Я повернулся к Сумирэ, которая только-только закончила иллюстрации, которые я у неё попросил. Мешки под глазами этой женщины говорили, что она работала над ними всю ночь. Кстати, сейчас я говорю с ней вежливо. Понимаю, что раньше я выглядел хладнокровным, загоняя её в угол в учительской, однако она всё-таки старше меня, и потому стараюсь практически всегда говорить с ней вежливо. Естественно, я не стану сдерживаться, если она заставит поволноваться. — Учитель Сумирэ, от вас несёт алкоголем! Сколько вы выпили до этого?! — Ум… Я не помню! Ироха-чан, а ты сама помнишь, сколько бутылок выпила за всю жизнь? — Аха-ха-ха! А мне незачем помнить! В отличие от вас, я всё ещё несовершеннолетняя, несовершеннолетняя! — Э-эй! Мне лишь за двадцать! Не относись ко мне, как к старухе! — Знаю, знаю… О, ваш стакан пуст. Чего изволите дальше? — Водку! Ироха умело наполнила пустой стакан, который держала Сумирэ. Так она продолжала играть свою роль кохая. — М-м… этот ростбиф великолепен. Ты же его сделал, Аки? — Угу, я прочитал в интернете рецепт его приготовления в мультиварке. Оказалось, не так уж и сложно. — Ты и правда безумен, когда дела доходят до работы по дому. Возможно ли, что этот ростбиф даже лучше тех, которые продают в магазине? — Ты просто не можешь отличить плохое от хорошего. И мне жаль всех поваров после твоих слов. Наблюдая за Ирохой и Сумирэ, старшеклассницей и двадцатипятилетней женщиной, разговаривающих про алкоголь и другую чушь, я с Одзу ел рис. Ему очень понравилось это дешёвое мясо из ближайшего супермаркета. Он знает, как льстить другим людям. — Н-н… очень вкусно. Повезёт же девушке, которая выйдет за Аки…Могу я оставить свою младшую сестренку на твоё попечение? — Даже не говори об этом. Если мне придётся проводить время с такой раздражающей девушкой, то моя продолжительность жизни уменьшится. — Как жаль. Если она будет встречаться с таким талантливым парнем, как ты, её старший братик сможет расслабиться. — Хоть я и говорил уже это раньше, однако не тебе. С другим программистом мы бы не успели. — Ну, в конце концов, иллюстрации были получены в последнюю минуту. Мне пришлось извлечь данные из компьютера сразу же после того, как она закончила раскрашивать. Каждый раз учитель делает всё в последний момент. — Какую программу ты использовал?.. — Я придумал кое-что и попробовал это реализовать. И, как видишь, всё получилось. — Звучит легко, а на деле… Сейчас я мог лишь вздыхать, ещё раз осознавая, какой же этот парень гений. Он может читать и писать на двоичном коде так легко, словно это его основной язык. Со дня своего рождения Озу был одарен всем, что связано с расчётами. Например, в начальной школе он всегда получал высокие оценки на математических олимпиадах. — Но мои навыки здесь и оканчиваются. — Скромности тебе не занимать. Лишь горстка людей может посоревноваться с тобой в навыках. — Возможно. Но отсутствие жизненного опыта в чём-то другом делает из меня какого-то чокнутого или больного. — … — Поскольку Аки присматривал за мной всё это время, сейчас я могу веселиться со всеми и пить этот вкуснейший имбирный эль. С моей точки зрения, здесь ты, Аки, самый особенный. — Я не люблю говорить о прошлом. — Ты всё такой же скромный, как и всегда, — улыбнулся Одзу, сделав глоток из своего стакана. Мне не хочется думать о прошлом Одзу, и я не хочу в нём копаться. Он просто был гением, который не вписывался в маленький сосуд общества, называемый школой, а я протянул ему руку помощи. Это всё, что нужно знать. — Точно, а как же мастер Макигай? — Он не смог поучаствовать на этой неделе. Я слышал, что у него близок крайний срок для нового романа, — достав телефон, я показал ему чат с человеком по имени Макигай Намако. Вместе со мной, директором, программистом Одзу, иллюстратором Сумирэ, он важный кусочек нашего «Альянса пятого этажа». Благодаря иностранному стороннику, такие неизвестные ребята, как мы, смогли получить некоторую популярность. Ну, он не иностранец, а истинный японец, однако такой удивительный человек кажется нам настоящим иностранцем. Макигай Намако. После выигрыша главного приза на конкурсе новичков «UZA Publishing» его серия стала хитом. Суммарные продажи уже превысили три миллиона копий. Этим он заработал себе большую популярность в нише ранобэ. Его стиль письма наполнен сарказмом и сатирой, и он всегда смотрит на вещи с точки зрения рациональности и с точки зрения общества. Эти книги ввели новый захватывающий подход к единению с главным героем. Они стали таким хитом, что их заметили все медиа. Поговаривают, что скоро появится аниме и манга. Однако сам он всё отрицает… Этот парень просто литературный мастер, стоящий на вершине. Даже я стал фанатом, прочитав его книги. Меня захватили герои и стиль. Так как мне нечего было терять, я отправил ему фанатское письмо через его редакционный отдел, в котором попросил сценарий. И, к моему удивлению, он заинтересовался этим. Сейчас он является ценным членом «Альянса пятого этажа». Хоть я с ним не встречался лично, но по телефону его голос звучит весьма дружелюбно. Словно у какого-то доброго братца. — Странно. Мастер Макигай редко не участвует в нашем собрании, даже если у него близится крайний срок. — Может, у него появились какие-то дела. Ну, например, девушка пришла. — Он из тех людей, который присоединится к нам, даже если к нему придёт девушка… Ну, вероятно, что он просто занят. Всё-таки сейчас этот парень действующий член общества и всего остального. — А-а-а, это я сейчас услышала, что меня кто-то там высмеивает. Эй, с моих глаз сейчас польются слёзки, точно польются. Конечно же, на эти слова отреагировала Сумирэ, которая сейчас потягивала очередной стакан. Вместо «действующего члена общества», она больше походила на «нефункционирующего члена». — Мы говорили о мастере Макигай… И не подходи ближе! От тебя алкоголем несёт! Ещё же слишком рано напиваться! — А-а-а-а, учитель стала чувствовать себя лучше. Господин Акитеру, развлеки меня своим телом. — Оставь меня в покое, развратная женщина! Мне всё равно, если тебя уволят с работы… Эй, Ироха, что ты ей налила?! — Это не я, клянусь. Она внезапно потянулась к этой бутылке. Думаю, она выпила где-то десять таких чашек. — Не может быть?.. Даже русские не смогут столько выдержать. — Затем она догналась ещё вот этим. Что-то не так? Произнеся это, она достала ещё одну бутылку, наполненную прозрачной жидкостью. Так, стоп, разве это не… — Разве это не сётю?! — А-а-а, весь мир вращается… Господин Акитеру сейчас превратился в маленького мальчика… — Не вписывай меня в свои галлюцинации! Просто заткнись! — А-а-а-а, я не могу так просто отцепиться от тебя! Это так волнительно! Мальчик-цундэрэ — что за прекрасная смесь! — произнесла Сумирэ, двигаясь как кошка с красным личиком. Вопрос: «Почему же я не счастлив, когда такая прекрасная учительница пристаёт ко мне с капающей со рта слюной?» Ответ: «Так как запах алкоголя подавляет весь аромат её феромонов». Конечно же, есть случаи, когда мужчины совершаю ужасные поступки с пьяными женщинами, однако такие истории полностью озадачивают меня. Кто вообще в здравом уме захочет сделать это с такой женщиной? Я могу насладиться её мягкой кожей или же пышной грудью, однако на этом всё. И не стоит забывать, что эта женщина… — М-м-м, мальчики такие классные… но чего-то не хватает… А-а, вот оно! Здесь есть ещё один. — Э, я? Одзу вскрикнул, когда Сумирэ внезапно указала на него. Реакция красавчика совершенно нормальна, так как адекватный человек не назовёт парня с высоким ростом — мальчиком. — Угу! Ты просто вылитый принц-добрячок! Ну-ка, иди сюда… — Не понимаю, что вы пытаетесь сказать, но… — Эй, Одзу, придурок! Не смей этого делать! Ты же попадёшь прямиком… … В этот беспорядок!!! Вот, что я хотел сказать. Учитель Сумирэ схватила Одзу за руку, а меня за голову, которую затем сунула в грудь красавчика. — Да, вот оно! Похожий на принца Одзума избаловал дьяволёнка Акитеру! Учитель Сумирэ достала телефон и начала фотографировать. — О-о-о-о, Одзу и Аки! Учитель Сумирэ, вы гений, что ли?! — Ироха-чан, ты тоже понимаешь?! Всю прелесть этой сцены?! А-а-а, не могу наесться! Плесни-ка мне ещё водки! У них и правда наглость разыгралась на полную катушку. …Верно, пьяная Сумирэ просто заноза в заднице. Она начинает видеть в каждом маленького мальчика и, фантазируя в бреду, порой сводит меня и Одзу. Можно даже сказать, что её рациональность целиком и полностью исчезает, давая волю её похоти. — Прости, Одзу. Ничего не меняется. Я отделился от него. — Н-ничего страшного. Всё хорошо. — Ты и правда святой, Одзу. Даже не злишься на них. — Учитель же не со зла это делает. Ну, обычно, — Одзу покачал своей головой и помахал руками. Мне кажется, или его лицо немного покраснело? — А-а-а, почему вы отстранились друг от друга?! Я хочу ещё мальчиков!!! — Да когда ты уже выйдешь из своих галлюцинаций?! — Ау… Один удар по шее — и вся энергия в её теле иссякла. Она упала на пол, потеряв сознание. Через пару минут Сумирэ подняла голову, осматривая окружение. — Что, чёрт возьми… я делала? — Ты домогалась до своих учеников. — Э? Не, не, такое просто невозможно! Я бы никогда не пересекла черту! — Хм, твой мозг работает слишком удобно. Поняв, что мы не добьёмся здесь ничего путного, я прочистил горло и привлёк внимание каждого. — Э-эм, все. У меня есть кое-какая тема. И это нечто серьёзное. После моих слов весь шум в комнате потушился, прямо как зажжённая свеча. Одзу, Сумирэ и Ироха замолчали. Именно благодаря такому мы и можем работать в «Альянсе пятого этажа». Так мы ведём свои дела. Посмотрев всем в глаза, я продолжил. — Речь пойдёт о нашей новой соседке, Цукиномори Масиро. Я рассказал всем о том, что произошло в эти дни. О сделке с президентом Цукиномори, о том, что я с Масиро стал фальшивой парочкой, о том, как она всё время игнорирует меня. Ну и главное, сказал им, что наша новая соседка — это и есть она. Смена школы, переезд в это место, попытка восстановить свою жизнь и много чего другого. Я обдумал всё это и пришёл к выводу, что она всё ещё не веселится в своей нынешней школе. Поэтому-то… Нельзя было оставлять её одну. — Я хочу сделать Масиро нашим товарищем. Возможно, это лишь ненужное вмешательство, и она будет совсем не рада этому, однако дядя доверил мне её… Вы поможете мне? — … Все замолчали, погрузившись в свои мысли. — Аха-ха-ха… И первой нарушила молчание девушка, которая известна своей неспособностью читать атмосферу. — Он пытается жить ради денег и эффективности, однако суёт нос не в свои дела. Это просто великолепно! — Угу, в этом весь Аки. Постоянно мечется между добротой и суровостью. Он словно искусственный интеллект, который пытается вести себя как человек. — Я тоже согласна с этим. Масиро-чан нужно место, в которое она сможет вернуться. Скорее всего, ей хочется этого больше всего на свете. Одзу и Сумирэ выдали своё мнение после слов Ирохи. — Так что ты планируешь делать, сэмпай? — Я хочу устроить приветственную вечеринку! — Нечто похожее на сегодняшнее собрание? — Ну, да. Пригласить её к нам и раскрасим в наши цвета. — Хм-м-м-м, и ты думаешь, что она согласится? — У меня есть план. И чтобы осуществить его, мне нужна ваша помощь. — План, значит! Звучит весело! Я согласна! — Так вот, что я придумал… Я понизил голос и начал всё объяснять. Мне было известно, что он абсурден, совершенно неразумен и шансы на успех очень малы. Но никто не высказал что-то в отрицание. Все они согласились с ним. — Хе-хе, интересно. Очень интересно… — Мне почему-то кажется, что многое лежит на моих плечах. Что ж, постараюсь сделать всё возможное. — И награда тоже очень заманчива. — Тогда решено. Хорошо. Крайний срок — следующая пятница, восемь вечера. Я ожидаю от всех пунктуальности… И когда все кивнули, согласившись… — Давайте покажем ей, насколько же мы раздражительные! — Да!!! Эхо после нашего крика ещё долго резонировало этой глубокой ночью… *** И затем началась подготовительная неделя. …Шесть дней до назначенного срока, суббота. Дин-дон. — … Дин-дон, дин-дон. — … Дин-дон, дин-дон, дин-дон, дин-дон… — Д-да прекрати ты уже, такой шум и в утро субботы… После многочисленного нажимания на дверной звонок наша богиня Аматерасу наконец открыла Врата Небесной Пещеры, поприветствовав нас сонным лицом и пижамой на теле. И затем мы нагло спросили: — Ты придёшь на нашу вечеринку в пятницу? — …Валите домой! …Пять дней до назначенного срока, воскресенье. — …А? Как бы я не колотил по нему, ничего не происходит… Только не говорите мне, что она отключила звонок? У неё и правда хватило нервов извлечь урок из вчерашнего дня. Таким образом мне никак не вытянуть её наружу. К сожалению, придётся сегодня отступить, но… Предвидев такой случай, мы подготовили тридцать постеров для вечеринки и засунули их в её почтовый ящик. …Четыре дня до назначенного срока, понедельник. Я хочу с тобой кое о чём поговорить. Во время урока я написал эти слова на бумажке, вырванной из своей тетрадки, свернул в комочек и бросил на парту Масиро. Прочитав, она с раздражением посмотрела на меня, а затем вернула свой взгляд на доску. Но когда я потерял надежду и сосредоточился на уроке, краешком глаза заметил, как она что-то пишет на том листике. Затем он вернулся ко мне. «Это что ещё вчера было? Издевательства? Домогательство?» «Обычное приглашение на вечеринку.» «Сделать из почтового ящика мусорку, наполнив её до краёв… Масиро ненавидит тебя.» «Тогда скажи мне свой ID в Line. Так будет намного легче.» «Никогда. Сдохни.» Она отказалась. И правда, нелегко пройти через неприступную стену Снежной Королевы. Ну, у нас ещё много времени. …Три дня до назначенного срока, вторник. — Эй, можешь ли ты… — Не разговаривай с Масиро в классе. …Два дня до назначенного срока, среда. — Эй, можешь ли ты… — Не разговаривай с Масиро по дороге в школу. Ты сталкер, что ли?! …Один день до назначенного срока, четверг. — Эй, можешь ли ты… так, стоп, это уже завтра… — … — Мы хотим устроить для тебя приветственную вечеринку. Ну, там, закажем пиццу и много чего другого, учитель будет пить алкоголь, а другие — сок. Так как мы живём в одном комплексе, то почему бы нам не извлечь с этого большую выгоду, м? — Эй, послушай… О-о-о! Она наконец вылезла из своей раковины?! — Хоть ты и говоришь Масиро такие серьёзные вещи, но это место… Ну, думаю, я зашёл слишком далеко. Всё-таки не нужно было подходить к женскому туалету. Мне просто показалось, что если я смогу поймать её в минутку слабости, то добьюсь успеха. Но, к сожалению, здесь начал собираться народ. И все они смотрят на подозрительного парня, который не даёт девушке зайти в туалет. А это означает, что через пару минут мне придётся удирать от учителя и полиции. На данном этапе не стоит злоупотреблять этим. Я молча развернулся и ушёл. В конечном счёте… Как бы мы не пытались её пригласить, отношение Масиро к нам не изменилось. Она просто заблокировала каждую попытку. *** Это был вечер перед днём приветственной вечеринки. После уроков я пошёл в ближайший супермаркет. Толкая тележку, мои глаза наблюдали, как она самостоятельно наполнялась. И во всем этом виновата Ироха, которая бросала туда всё, что хотела, словно медовая пчёлка, доставляющая мёд. Морковь, лук, картофель, говядина, другие гарниры, бутылочки с чаем улун и ещё много чего другого. Все сладости также выбирались на её вкус. — Я с нетерпением жду завтрашней вечеринки, сэмпай, — повернулась ко мне Ироха с улыбкой на лице. Хоть сейчас на ней школьная форма, фирменных наушников на её шее не было, а волосы естественно свисали вниз. Несмотря на то, что это не скрывало то сильное чувство стиля, которое она испускала, Ироха стала походить на почётную ученицу ещё больше, чем обычно. …По правде говоря, меня от этого трясёт. — И зачем ты вошла в режим «почётной ученицы», когда мы просто пришли в магазин? — С ним мне дают скидочки, или вообще суют товары бесплатно. И сэмпаю же такое нравится, да? — Ну, ты не ошибаешься, но… Моя гордость обычно не позволяет мне использоваться своих товарищей для получения прибыли, однако я не против того, чтобы сэкономить немного деньжат, особенно на такой дорогой приветственной вечеринке. Но есть кое-какая причина, по которой мне не хочется видеть Ироху в этом режиме. Потому что… — Бо-о-ожечки, да это же наша парочка! — Здравствуйте, тётенька. — Божечки, Ироха-чан. Называть такую старушку тётенькой… Как мило с твоей стороны! Аки-кун, у тебя хорошая девушка. — Я же вам уже говорил, у нас не такие отношения… — Да нет нужды скрывать это, — произнесла старушка, не поверив моим словам, а затем, как и обычно, похлопала меня по плечу. Да, вот такая возникает проблемка. Возможно, это покажется очевидным, но я с Ирохой часто хожу за продуктами в магазин на ужин, ну, или просто так. Сначала мы просто случайно встречались и ходили туда, однако через некоторые время это стало для нас обычным делом. Поэтому-то эта старушка и прозвала нас: «Парочкой, которая часто ходит в магазин». И она за всё время не изменила своего мнения. Но тут дело даже не в этом… — О, так у вас здесь сосиски из рубежа? — Угу, ты права. Они толстые и крепкие, прямиком из Германии. Если хочешь, можешь попробовать. Специальная услуга для тебя, Ироха-чан. — А-а-а-а-а! Такой насыщенный вкус… — Ироха затолкала маленький кусочек себе в рот. Что-то придумав, она обернулась и уставилась на меня. Уголки её губ приподнялись, образовав улыбку. — Ты тоже хочешь, сенпай?.. Вот, открой широко ротик… — Перестань, идиотка. — Му-у-у, да не нужно так смущаться. Когда я оттолкнул её руку, выражение лица Ирохи преобразовалось в лицо замужней женщины, говорящей: «Фу-фу, ну что за беспомощный человек». И улыбнуться она тоже не забыла. Эта девушка меня так раздражает, что хочется ударить её, однако именно это и расстраивает… — Эй! Назвать её «идиоткой» — это слишком жестоко, Аки-кун! У тебя же такая замечательная девушка, так что относись к ней лучше!!! Ну вот видите, что я имею в виду? Такое происходит всегда, когда я спокойно реагирую на дразнение Ирохи. О чём вообще думают люди в этом мире, говоря, что мы похожи на парочку? Видимо, для них такой факт просто высечен на камне… и это тоже сильно раздражает. Когда я твёрдо всё это отрицаю, они просто смеются над этим, говоря: «Да не смущайся ты так!». И когда всё дошло до такого, выхода просто не осталось. Мне хотелось избежать такого сценария, потому я пригласил с нами Озу, однако тот… Пожалуй, откажусь. Не хочу быть третьим лишним. Он выдал мне категорический отказ. Видимо, у него какое-то неправильное представление об отношениях между мной и Ирохой, что за ужасное недоразумение. …И когда я думал об этом, сосиска всё ещё плавала перед моими глазами. В воздухе витал копчённый запах, а из этого продукта поднимался небольшой дымок. Ироха смотрела мне прямо в глаза. — Так ты не собираешься это есть, сэмпай? — …Н-нет. Ну же, пошли. — Вот… как… — пробормотала она. [[image:/storage/reader-images/b63ffe42ff0190ec3ec9bf2d5d8791f23d0d1a1c.jpg]] Когда Ироха убрала руку с сосиской, взгляд старушки похолодел на градусов тридцать. Она пристально смотрела. — Ум… — …Зы-ы-ырк. — М-мне просто нужно съесть, да? Ладно… Не выдержав такого давления, я подал знак, чтобы она протянула свою руку. Однако Ироха на это действие лишь покачала головой. — Ничего. Прости, что заставила тебя. — Д-да ладно, я не против. — …Правда?.. Тогда попросишь меня об этом всем своим сердцем? Эта девушка! И как у неё хватило смелости на такой ответ?! Она даже произнесла последнюю часть тихим голосом, чтобы старушка не услышала. Ошибки быть не может, под этим печальным выражением скрывается ужасная улыбка. Если я сделаю это, то мой живот точно скрутит, но и читать ей лекцию перед всеми как-то неудобно. — Ум, я хочу съесть это. Всем сердцем желаю попробовать эту сосиску. — Ты уже подсчитал всё, да? — Верно. Согласно вычислениям, процент того, что я хочу съесть эту сосиску, равен девяносто восемь. Из них восемь четыре потому, что мне хочется её съесть из твоих рук. Так что да, я правда хочу её запихнуть себе в рот и проглотить. — Пф-ф… Ха-ха-ха-ха!.. Когда я рассказал ей про свои расчёты милым голоском, Ироха отвернулась, едва сдерживая смех. Я точно вижу, как её плечи дрожать. У неё даже хватило смелости насмехаться надо мной. Проклятая женщина… Тебе лучше не забывать это. — Молодец, сдал. Я даже и подумать не могла, что ты зайдёшь так далеко. Пф-ф-фха… — Эй, старушка, разве вы не видите, что здесь на самом деле происходит? Может, поможете мне? — Не проходите! Сегодня особые сосиски прямиком из Германии! — Она вернулась к своей работе?! Но она же пару секунд назад участвовала в нашем разговоре! Твою мать, почему весь мир вращается вокруг Ирохи?! — Н-н… м-м… — Ну как, вкусно, сэмпай? — …Ага, безумно. — Ага. Мне нравится честная сторона сэмпая. Когда старушка перестала на нас обращать внимание, Ироха вновь вернулась к своему обычному дразнящему поведению. — Твоё раздражающее поведение не имеет никакого отношения к вкусу сосиски. Я не смог сохранить грубый тон, так как меня поразила сочность этого изделия. — Но я всё равно удивлен тем, что ты можешь в лицо другим сказать правду. — Э-э-э, я не говорю такое кому попало. В конце концов, мне нравится сэмпай. — Ты просто полная её противоположность… — Ум, под «её» ты имеешь в виду Масиро-сэмпай? — Угу. Когда мы пересекаемся взглядами, она сразу же говорит «Я тебя ненавижу» или «Умри». Мне точно не нравится, когда меня дразнят фальшивыми признаниями и тому подобным, но ненависть без какой-либо причины я ненавижу ещё больше. Если бы только существовала девушка, которая стояла бы где-то посередине между Масиро и Ирохой. Но, к сожалению, мир так не работает. — Точно, тебе же не удалось заставить её прийти? — …Ага. Когда Ироха задала мне вопрос, доставая коробочку томатного сока, я в ответ лишь вздохнул. В этой операции мне сильно помогли Сумирэ и Одзу. И Ироха тоже. Я попросил её пойти со мной за покупками, приготовить гарнир и ещё кое-что. Единственная шестерёнка, которая всё ещё не двигалась, была на мне. — Она просто убегает. Что же мне делать… — У-у… Ну же, давай. Всё ещё пытаясь достать сок, она погрузилась в свои мысли. — Так близко… Сэмпай, ты дал этой девушке отпор? — А? — Ты всеми силами старался её раздражать этим приглашением. Однако, сэмпай, если бы ты был честен, то всё разрулил бы за пару секунд… Ну, почти же. Ироха всё не могла достать пакетик сока, даже когда превзошла все свои пределы. Она посмотрела на полку с надутыми губами. — Я же знаю, что сэмпай может быть ещё более настойчивым и раздражительным. Как в то время со мной. Или же когда ты пригласил братика, учителя Сумирэ и меня в «Honey Play». — Там я ничего не мог с собой поделать. Поняв, что из этого выйдет самый наилучший результат, я просто не мог остановиться. — Но ты же хотел всех этим удовлетворить, верно? Ну, здесь я могу согласиться. По правде говоря, мне кажется, что ты смотришь на людей по-другому и видишь в них лишь то, что тебе нужно. — Мне просто не нравится, когда людей принуждают делать то, чего они не хотят. Имея навыки, они продолжают делать то, что им не нравится из-за мнения окружения или же обстоятельств. Этого мои глаза пропустить не могут. — Именно. Протягивать руку помощи людям, разрывающимися между реальностью и мечтами. В этом сила сэмпая. Ироха внезапно подпрыгнула и схватила томатный сок. — Я сделала это!.. А-а-а-а-а?! Однако она потеряла равновесие после приземления, и упала. Я подошёл сзади и поднял её. — Осторожнее, дурёха. — А-ха-ха, ты спас меня, — произнесла Ироха, находясь в моих руках. — Именно благодаря этой силе даже братик последовал за тобой. Если ты не можешь понять, хочет ли Масиро-сэмпай агрессивного подхода или нет, то просто доверься своим глазам. Если сделаешь так, то я могу гарантировать успех. — Хм-м, высвободить свою полную силу? Ты права, я был каким-то пассивным всё это время. Хоть я предпочёл рациональный способ ведения дел, моя самооценка, кажется, была неправильной. Все мои действия точно можно назвать «мягкими» по отношения к решению Масиро: «Жить самостоятельно». Вот оно. Когда я определяюсь с правильным путём, то кидаю все силы, чтобы достичь его конца. Это точно принесёт Масиро огромную пользу. Её будущее станет идеальным. Когда в мою голову проникли эти мысли, раздражение отошло на второй план. Я вспомнил, как пытался убедить всех работать на «Honey Play». Они втроём скептически отнеслись к моей внезапной просьбе, однако я убедил их. Заставил понять, что они окажутся в большом плюсе. Тот, кто обладает огромным талантом, однако не может вести беседу с теми, кто ниже его по уровню. Тот, кто способен общаться лишь со своей семьёй и мной… Озу. Та, кто ещё с самого детства любила рисовать. Та, кто развила в себе огромный талант, однако по приказу семьи пошла по пути учителя… Сумирэ. Чтобы воплотить в реальность их мечты, мы будем использовать «Honey Play» президента Цукиномори и примем любые условия. Если сравнить эту ситуацию с теми, то… это же просто смешно! Когда я помог Ирохе восстановить равновесие, она протянула мне томатный сок… — …Спасибо, Ироха. Ты абсолютно права. — А то. С нетерпением жду серьёзного сэмпая. На моём лице и на лице кохая, которая любит дразнить, появились зловещие улыбки. …Тебе лучше подготовиться, Масиро. Даже если тебе не нравится это, я не отступлю. Ты получишь друзей самым эффективным способом, и твоя школьная жизнь станет очень приятной. Я покажу тебе, насколько же раздражающим могу быть. *** — Похоже, что с этого момента начнётся самое интересное. С нетерпением жду твоего плана, Аки. — Не знаю, как далеко смогу зайти, но тебе лучше не отводить взгляд! ---------- Антракт 1. Чувства Масиро Завернувшись в удобное одеяло на кровати, словно ракушка на пляже, Вы захотите провести там целую вечность — не двигаться, а просто отдаваться приходящим волнам. Так думала Масиро и думает до сих пор. Понятное дело, она знала, что так продолжаться не может. Именно поэтому-то Масиро и перевелась. По правде говоря, она была счастлива, когда вновь воссоединилась с Аки. Ну, то, что их первая встреча после стольких лет произошла при весьма плохих обстоятельствах, это и так понятно. Однако Масиро чуть не умерла от шока, когда он увидел её нижнее белье, которое она точно никогда не хотела ему показывать… Но даже так, Масиро была невероятно счастлива, когда вновь увидела его. Радовалась каждой беседе с ним. Аки совсем не изменился. Я хочу, чтобы Масиро в эту пятницу пришла к нам на вечеринку… По дороге в школу. В школе. Перед квартирой… Каждый раз, когда он приглашал её, у Масиро болела грудь от огорчённого лица Аки после её отказа. Она понимала, что это он делает не со злым умыслом. Знала это, даже не видевшись с ним столько лет. В конце концов, Аки продолжал защищать Масиро даже издалека. Вот почему она всегда хотела сделать шаг вперёд. Верила, что если сможет стоять рядом с ним, то изменится. Но реальность жестока. Эта девушка-кохай рядом с Аки… Кто она? Масиро не знала её. Она слышала о Кохинате Одзуме и Кагэиси Сумирэ. Когда Аки разговаривал с отцом, там промелькнули эти имена. Однако там ничего не было про такую милую девушку. Такое чувство, что он хочет ею похвастаться. … Нет, это лишь беспочвенная зависть. Чувства Масиро лишь росли со временем, которое она не проводила рядом с ним. Ироха — просто младшая сестра друга, поэтому не стоит волноваться. По правде говоря, когда отец выдвинул на роль фальшивого парня Аки, Масиро чуть не подпрыгнула от радости. В её сердце появилась победоносная поза. Хоть это было немного неловко, однако счастье перекрыло то чувство в раз десять. И именно поэтому отчаяния выросло в несколько раз, когда она увидела рядом с Аки ту девушку. Даже Масиро считала это смешным. С одноклассниками у неё не сложилось, и она начала прогуливать школу… По чистому стечению обстоятельств Масиро узнала про «Альянс пятого этажа». Ты сталкер, что ли?... Что это?! Дурочка, что ли?! Масиро поступила эгоистично со своим отцом, она хотела снова стать ближе к Аки. Ей удалось попасть в ту же школу, использовав нечестные методы, и получить комнату рядом с ним… И это она назвала его «сталкером»?! На самом деле, Масиро — это истинный сталкер. Масиро ненавидит себя за то, что из-за ревности начала использовать ненормативную лексику по отношению к Аки. Масиро ненавидит тот факт, что возле Аки появилась девушка, с которой он в близких отношениях. Масиро ненавидит себя за то, что зашла так далеко, сменив школу, однако ничего не изменила в себе. Она так себя ненавидит. — Завтра… пятница?.. Перевернувшись на кровати, Масиро уставилась на стену. За ней находилась комната 502. Возможно, где-то рядом находится кровать Аки, однако у неё не было возможности проверить это. — Она не пойдёт на эту вечеринку… — прикрыв рот одеялом, Масиро прошептала. Если бы там были лишь они вдвоём… Да, тогда бы она согласилась. Но с другими людьми Масиро не может находиться. Она просто будет там сидеть. Не сможет поговорить с Аки. Незнакомцы окружат её. В обстановке, где тебе навязывают веселье, она будет снова и снова чувствовать себя одинокой. …Масиро не хочет такого. Она точно не примет приглашения. Даже если её будет и дальше приглашать человек, которого она любит больше всего на свете, Масиро точно не согласится. ---------- Только я и мои друзья надоедаем Масиро Пятница. День приветственной вечеринки Масиро. Первый урок, второй урок, третий урок, четвёртый урок, перерыв на обед — я везде снова и снова пытался поговорить с Масиро. Однако её сердце оставалось всё таким же холодным, как лёд, и она каждый раз посылала меня куда подальше. И, в конце концов, уроки закончились. Сразу после окончания я посмотрел на Масиро, однако та быстро собрала свои вещи и выбежала из класса. Она ушла, прежде чем я смог что-то сделать… Ну, неважно. — Как идут приготовления? После этих слов я обернулся и посмотрел на улыбающегося Озу. Он доставал свой ноутбук. — Всё идёт гладко. Но мне хочется сказать, что наш главарь — весьма подозрительная персона. Он заставил меня создать такую установку за неделю. — Но ты же закончил её ещё вчера, так, гений-техник? — Угу, но мне пришлось пожертвовать частью своего драгоценного сна… Ува-а-а… — Я обязательно тебе отплачу. Просто помоги, прошу тебя. —Да-да, понял я. Кивнув, я достал свой телефон и открыл LINE, чтобы сделать объявление. «Операция ПТ, начата. Развернуть!» «Да!» Ироха, Озу и Сумирэ обозначили, что готовы. В ответ я поднялся и погнался за Масиро. Пробежав по коридору и спрыгнув с лестницы, мне удалось её засечь у входа в здание школы. — Масиро! — !.. Ч-чего ты хочешь? Вот так погнаться за Масиро… — У меня есть к тебе дело. — Масиро уже сказала тебе, что не пойдёт на эту вечеринку. — О, так ты помнишь, что она сегодня. Получается, что какой-то интерес у тебя всё же есть, да? — Что за с-софистика! Масиро хотела забыть про это, однако не смогла, так как ей каждый день напоминали про неё. — Ну, думаю, ты права… Но не волнуйся. Если ты не захочешь пойти туда сама, то всё окажется бесполезным. Силой туда я тебя точно тащить не буду. — …Правда? — Угу, я бы тебе никогда не соврал. — Но это всё равно кажется каким-то подозрительным… Раз ты отказался от этой мысли, то зачем тогда преследовал Масиро? — Ты права, это не относится к вечеринке. Я просто хочу пойти с тобой домой. — … Она посмотрела на меня прищуренными глазами, как настороженная кошка. А-а-а, эта девушка совсем мне не доверяет. Ну, учитывая обстоятельства, это и не удивительно. — Эй, мы же в одном доме живём, так? Получается, я могу пойти с тобой. — … Конечно же, она станет кусаться после такого простого приглашения. Возможно, для Масиро это большое препятствие, так как её пригласил человек, с которым она практически не общалась, но оно не настолько абсолютное, как, например, приглашение на вечеринку. Если Масиро отклонит моё предложение, то это будет означать, что она не может находиться рядом со мной. Здесь точно эта девица не застрелит меня… — … Переобувшись в уличную обувь, Масиро бросилась прочь. — …Ты серьёзно? Почему же она так ненавидит меня? Это просто шок. Да, если так подумать, то всеми своими действиями я лишь раздражал её. Но это всё равно слишком шокирует. В романтических комедиях такое проясняется само собой, верно? …Нет, здесь такого точно не произойдёт. В отличие от Озу, я не имею никаких способностей. Все девушки вокруг просто ненавидят меня. Никто не пригласит на свидание. Так сказать, природа не наградила меня харизмой. Поэтому-то я достигну желаемого своими руками, своими усилиями. Так Обоси Акитеру всегда поступает. — Ты не убежишь от меня! Я точно пойду с тобой домой, Масиро-о-о-о-о!!! *** — Ха… ха… П-почему ты всё ещё гонишься за Масиро?! — А не много ли ты о себе возомнила? Я просто иду домой, как и всегда! — В таком случае, почему ты бежишь за Масиро?! На это нет причин! Я с Масиро разговаривал во время бега. Вначале она быстро бежала, однако со временен её скорость начала падать. И это неудивительно. В конце концов, эта девица не выходила из своей комнаты до прошлой недели. И шансов сбежать от меня, того, кто каждый день тренируется, у неё очень мало. Однако, когда я протянул руку, чтобы поймать её, мне этого не удалось. — Смена… пути!.. — Масиро прыгнула в переулок. Я сразу же зажал свои экстренные тормоза. — А-а-а! Постой! — Ты же только что сказал: «Постой»?! Лжец. Всё-таки ты преследуешь Масиро! — И что такого в преследовании людей?! Дурочка, что ли?! — Получается, ты признаёшь это?! — Масиро повернула ещё в один переулок. Она даже сбросила несколько коробок, аккуратно сложенных сбоку, чтобы перекрыть мне путь и замедлить. Похоже, их сюда поставили доставщики какого-то ресторана. Уклоняясь от них, спугивая этим чёрную кошку, я продолжал бежать, держа Масиро в поле зрения. — Почему… ты… так беспокоишься о Масиро? Аки в-всё равно будет веселиться, даже если Масиро не придёт. Она не может так просто войти… в уже созданную группу!.. — В таком случае… куда именно ты планируешь вписаться, если не к нам? — … — Ты разговаривала с кем-то на прошлой неделе, кроме меня? Ну же, с кем из тех двадцати четырёх человек ты общалась? — О-остановись… не… говори… ничего… больше!.. Я знаю, что такое может сказать только засранец. С воскресенья до пятницы, с утра до вечера, всю эту неделю я постоянно гонялся за ней. Поэтому мне известен точный ответ на этот вопрос: ноль. Естественно, этим жестоким вопросом я не хотел причинить боль или нечто другое. — Именно этого ты хотела достичь после перевода? Уверена в этом?! — !.. Нет… я!.. — Это правда, что тот случай в ресторане произошёл по моей вине, и если из-за этого все проблемы, то я извинюсь столько раз, сколько потребуется. Даже упаду ниц, сделаю всё, что ты захочешь. Можешь не прощать меня, можешь продолжать ненавидеть, но, прошу… Вложив в свои слова как можно больше эмоций, я её окликнул. — …Я же знаю, как ты хочешь повеселиться! Не ври своим чувствам! — ?! — она заметно дёрнулась. Но девушка не остановилась, она продолжала бежать, качая головой. Через пару секунд мы выбежали из переулка на широкую дорогу. Пробегая через неё, водитель, приближающийся к нам, едва ли успел остановиться. Он прогудел, выкрикнув что-то на подобие: «Смотрите по сторонам, дьяволята!», на что я просто извинился. Большего мне сделать не удалось, так как мои глаза были сосредоточены на Масиро, которая в этот момент добежала до берега реки. И эта была её роковая ошибка. Я понял, что она сейчас не могла думать рационально. — Теперь у тебя есть я! Она потеряла равновесие, и мне удалось её нагнать. Однако затем нас постигло несчастье. — А?! — Э… Энергия Масиро разорвалась, как струнка, и я врезался в неё. И такая хрупкая девушка маленького роста просто не сможет устоять на ногах, когда в её тело врежется такой развитый ученик старшей школы, как я. — Кья?! — Уа-а-а-а-а?! Врезавшись друг в друга, мы оба упали и покатились по берегу реки. К сожалению, нашим конечным пунктом назначения стала река. Но, к счастью, она была мелкой. Поэтому мы никак не сможем утонуть. Однако такой исход был самым наихудшим. — Пуа-ха! Ч-чёрт, только бы не сточная вода! — чертыхнулся я, выплёвывая воду изо рта. Через пару мгновений Масиро присела и с отвращением произнесла: — У-у-у… Масиро вся намокла… — С тобой всё хорошо?! — Э? Что случилось, Аки… Вначале она не поняла, почему я так смутился, однако быстро всё осознала. Конечно же, такой результат вполне обычен после падения в реку. Её школьная форма была полностью мокрой и цеплялась за кожу. Капли воды падали с её скромной груди, бёдер, носков и даже кончиков волос. Это словно утренняя роса на травке… Ну, я попытался описать это как можно лучше, и эта мысль пришла ко мне первой. — …Эротично. Мне жаль, что я не могу нечто подобное уместить в классическую поэму. Но это правда. Можно сказать, в этой ситуации даже у меня потерялась бдительность. Я всегда думаю рационально, однако здесь такое просто невозможно. Сейчас Масиро выглядела очаровательно и загадочно. Честно сказать, я просто очаровался ей. — !!! Масиро покраснело до ушей, и её губы задрожали. — На ч-что ты смотришь?! Извращенец!.. — П-прости! Ты выглядишь так эротично, что я очаровался этим! — Это слишком честно! Я прямо выдал те слова. Можно ли меня винить в этом? Есть пределы тому, что может держать мой рот. Со всё ещё капающей с тела водой Масиро поднялась и попыталась прикрыть своё тело. — Ах… Однако её ноги всё ещё дрожали от всего того бега… — Осторожно! — Кья… А… Я ухватил Масиро, когда та практически упала. Наши тела были мокрыми, потому сразу же прилипли друг к другу. Такая ситуация наверняка заставит чьё-либо сердце биться быстрее, однако я не собирался повторять одну и ту же ошибку два раза, потому быстро отвёл взгляд. — Скажи, когда сможешь самостоятельно стоять. Я не планирую держать тебя так вечность. — Х-хорошо… Несмотря на то, что я смотрел в другую сторону и не мог видеть её лицо, моё тело ощутило, как всё напряжение Масиро ушло. Она спокойно стояла на ногах и медленно продолжала восстанавливать своё состояние. — Теперь всё хорошо… — Хорошо. Больше не падай. — Угу… Затем мы пошли к берегу реки и снова упали по пути. — Сегодня худший день, — проворчал я. — Это должна говорить Масиро. — Тоже так думаешь? В такой одежде мы смахиваем на парочку. Любой бы пришёл к такому выводу, увидев нашу одежду. Я не шутил, когда говорил это. — …Пф-ф-ф. Ледяное выражение Масиро растаяло. [[image:/storage/reader-images/4928587a017a8aa83a25cc7bf8d7dbb1931ecbda.jpg]] — А-ха-ха-ха, что это? Ты идиот? Впервые вижу такую ужасную парочку. — Возможно, сами боги говорят, что такое идеально подойдёт для фальшивой парочки. — Такие боги могут просто умереть. — Довольно жестокие слова. Может, если бы ты помолилась им, они бы благословили тебя? — Масиро не думает, что такое возможно. Не верится, что они полюбят её, если ещё вчера ненавидели всем сердцем, — ответила она. Почему-то сейчас Масиро была похожа на ребёнка, которого поставили в угол после нотаций родителей. — Ну, в твоих словах есть смысл, однако… Эй, почему же ты такая упрямая? Она точно одинока. Масиро зашла так далеко: попросила родителей сменить школу, но даже в таком случае она не смогла завести друзей. Но она по-прежнему сохраняет ту оболочку счастья и удовлетворения от нынешней жизни… Я этого не могу больше допускать. Не хочу игнорировать её, не хочу быть бесчувственным. Вот почему я продолжу давить на неё. Возможно, это причинит ей боль, однако уже нет пути назад. Мне так хочется поговорить с той настоящей Масиро, которая прячется за этой оболочкой. — …Аки такой странный. Он так сильно беспокоит Масиро. Такой странный. — Какая проницательность. Да, ты права, хоть мне и удаётся это скрывать в классе, но я странный парень. — Ты не особо-то и скрываешь в это в классе, но… Масиро всё понятно. Аки странноватый. Вот почему другие тоже… Под «другими» она подразумевает членов «Альянса пятого этажа»? Однако я не успел спросить, почему Масиро их упомянула, так как она продолжила. — Прости… Аки не сделал ничего плохого. Масиро не ненавидит Аки. Поэтому, прошу, не ненавидь Масиро. — А я никогда не говорил, что ненавижу тебя… Хотя мне и правда казалось, что ты недолюбливаешь меня, — я нерешительно ответил на просьбу Масиро, на глазах которой начали собираться слёзы. Я понимал, что есть некоторые обстоятельства, которые давят на неё, отчего она не может многого рассказать. Да даже если бы мне пришлось и дальше раздражать её, чтобы приблизиться, я бы не стал копаться в прошлом Масиро. Сейчас она изо всех сил старается выразить свои чувства словами. Пытается выйти из той оболочки. — Ум, понимаешь… Масиро боится. — Боится? — Боится, что не сможет вписаться в группу Аки, что затеряется там, и никто больше не увидит её, даже Аки… Звучит странно, да, но… — Нет здесь ничего странного. — А? Я согласился со словами Масиро. Как-то так. Они не были ни странными, ни бессмысленными. — Я собрал много внимания из-за этого «фальшивого парня», однако до этого, можешь верить — можешь нет, меня практически никто не замечал. Я, как никто другой знаю, что ты чувствуешь. — Н-не может быть… Аки тоже?.. — Масиро широко раскрыла свои глаза. — Ну, они не издеваются надо мной. Я не обладаю каким-либо талантом, оценки посредственные, да и внешность обычная. Просто нормальный парень, которого ты можешь найти где угодно. Посредственный человек. Вот каков я. — Но это же не правда. В конце концов, Аки — лидер «Альянс пятого этажа». — О, так ты знаешь? Я сказал ей, что люди, которые живут на этом этаже, будут присутствовать на приветственной вечеринке. Неужели, ненароком проболтался? — А… Ум, мой отец сказал мне. — А-а-а, вот оно что. Ты же всё-таки его дочка. Конечно же, будешь знать. Вокруг президента Цукиномори летает такая спокойная и чарующая атмосфера, и он любящий родитель. Но всё же, он знает, что такое конфиденциальность? Ну, ладно, мы всё равно не поднимали этот вопрос. — Это же ты сделал ту безумно хорошую игру? Аки всё ещё ученик старшей школы, однако уже зарабатывает столько денег… — Ты не права, мы делим деньги, потому получается не так уж и много. В любом случае, большая часть идёт на разработку следующей игры. Это не так уж и выгодно, как ты думаешь. — Даже так, ты же лидер команды, которая создала свою игру… Парни и девушки, дети и взрослые… многие в неё играют. Масиро думает… что это потрясающе. Тогда вполне разумен становится тот факт, что ты популярен в школе. — Нет, нечто подобное не прибавит тебе популярности. И наши одноклассники даже не знают об этом. — !.. Брови Масиро дёрнулись. — И почему ты им не сказал?.. Неужели, думаешь, что они засмеются?.. — Нет, всё не так, — я сразу же ответил на вопрос Масиро. — Мне не хочется сейчас поднимать свой нос от похвал. — Э?.. Ты не хочешь, чтобы тебя хвалили?.. — Хочу, ещё как. Я же человек, в конце-то концов. Одна моя сторона хочет быть признанной. Если от нашей работы не последовало бы отдачи, мне было бы очень печально. Однако… — Хвастовство лишило бы меня времени, которое я бы мог потратить на работу. Так сказать, уменьшило бы мою эффективность. Вот такой простой вывод. — … После этих слов Масиро просто смотрела на меня. И затем… — …Ты такой странный. На её лице появилась большая улыбка, которую я раньше никогда не видел. *** — Так ты и правда не придёшь? Мы вернулись домой. С нас всё ещё капала вода, отчего на полу оставались маленькие капельки. Так сказать, в таком виде мы точно похожи на Гензеля и Гретель. Зайдя в вестибюль, я ещё раз пригласил Масиро. В ответ она покачала головой. — …Прости. Масиро рада, что ты приглашаешь её, но… — Они хорошие люди. С ними ты точно не почувствуешь себя изгнанной. — Масиро понимает. Но здесь проблема в её чувствах. — Ну, если ты непреклонна в этом, то мне остаётся только сдаться. Мы зашли в лифт. Как только он поехал, наступила полная тишина. В конечном счёте, мне не удалось убедить Масиро. Похоже, её сердце окутывала ещё большая тьма, чем я себе представлял, а от любых предложений подружиться или стать товарищами — она просто дрожала от страха. Естественно, я бы никак не смог добавить немного света в её сердце за эти несколько дней. Упасть в реку, выразить свою чувства друг другу, смеяться вместе… Даже после всего этого она не открыла своё сердце — страшно представить, насколько глубоко таится та боль. И потому, как бы мне это не нравилось, я мог лишь только сдаться… — …Но. Когда мы добрались до пятого этажа, Масиро пошла к себе, повернувшись ко мне спиной. Я засмеялся. — Давай со следующе недели вести себя нормально в школе, хорошо? — …Угу. Когда она пробормотала как маленький ребёнок, я усмехнулся. Затем Масиро подошла к комнате 501, самой дальней в коридоре, рядом с моей. Через пару секунд я тоже пошёл по этому длинному коридору, когда услышал внезапный писк. — А?.. Масиро забыла закрыть дверь? Держа ручку, она склонила голову. — Что такое? — А, ну… дверь не заперта. Однако Масиро уверена, что закрыла её. — Может, это вор? — Мас-сиро не знает, но… Она перевела на меня свои глаза, наполненные беспокойством. Она впервые живёт одна, и сейчас её новая комната оказалась не запертой. Возможно ли, что Масиро просто забыла её закрыть? Или сейчас в доме роется вор? — …Давай проверим. Я пойду с тобой. — Угу… Чтобы защитить Масиро от «плохой концовки», я встал перед ней, открыл дверь и шагнул в чёрную комнату. Сняв туфли, мы аккуратно начали идти в глубь, не отходя друг от друга. Нас поприветствовала полная тишину. Здесь не было признаков людей. Лишь звук наших шагов отдавался вокруг. Я почувствовал, как капелька пота стекла по щеке, когда сделал ещё парочку нерешительных шагов вперёд. В этот же момент Масиро крепко схватилась за рукав моей униформы. И мы подошли к двери, которая соединяла прихожую и гостиную. Ничего не говоря, я повернулся к Масиро. Сглотнув, она кивнула. Моя рука схватилась за дверную ручку и!.. …Я затолкнул Масиро прямо внутрь. — А? — Я сказал, что больше не буду заставлять тебя. Буду уважать твоё решение и всё такое… Масиро, которую внезапно вытолкнули в гостиную, обернулась. — Но ты сама зашла сюда, дурёха! — я усмехнулся, как злодей какого-нибудь аниме, который только что победил главного героя. Однако Масиро услышала точно не выстрелы. Следом за звуком на неё упало несколько разноцветных полосок. — Добро пожаловать на пятый этаж!!! «Приветственная вечеринка для Масиро-тян!!!» Так гласил горизонтально висящий баннер на дальнем конце гостиной. Стол был наполнен чаем, алкоголем, стаканами с соком, доставленной едой и вкусным домашним карри Ирохи. И за этим столом стояли Озу, Сумирэ и Ироха — все взломщики. Верно. Я с Масиро шёл домой, как Гензель и Гретель, но… Нашим пунктом назначения стал ведьмин дом. Ах, как же несчастна Гретель, ведь Гензель, которому она доверяла больше всего на свете, привёл её в это адское место. — …Ч-что это? — Я же тебе говорил, что у сегодня «Приветственная вечеринка для Масиро». — Это не то, что имеет в виду Масиро… Почему ты вломился в дом… Н-нарушители!.. — Угу, ты права, вламываться в чей-то дом действительно неблагодарное занятие. И я говорю это Ирохе каждый раз, когда она врывается ко мне. — Тогда… — Но ты здесь кое в чём ошиблась. Мы вовсе не нарушители. Это мой дом. — Что? Масиро не понимает. Это точно её дом. — А ты на табличку-то посмотрела? — У Масиро ещё нет такой. Она же только-только сюда переехала. — Вот поэтому тебя легко обмануть. Я просто снял свою табличку. — Н-но Масиро точно… — Осмотрись, и всё поймёшь. Разве эта комната твоя? — …Нет. — Тогда этого хватит, чтобы убедить тебя. — …Но… как?.. Масиро же открыла дверь в свою комнату. Поскольку она всё ещё не привыкла к новому окружению, ей понадобилось нечто похожее на ориентир. А потому… — Масиро, ты же лишь помнишь, что твоя комната находится в конце коридора, так? — Ну, здесь ты прав… Но что это должно значить? — Значит то, что твоя комната не самая дальняя. — ?.. Её лицо выглядело забавно, так как она не понимала, о чём я говорю. И в этом есть смысл. — Ты всё поймёшь, когда увидишь. Произнеся это, я вывел Масиро в коридор. Как ни посмотри, но рядом с дверью находилось стена. Всё ещё ничего не понимая, Масиро с недоумением посмотрела на меня. В ответ на этот взгляд я просто коснулся этой «стены». После изображение замерцало, словно капли воды ударились о поверхность стены. — Э?! — удивлённо крикнула Масиро. — Это белый экран. Мы спроецировали на неё изображение стены. Как видишь, просто великолепная иллюзия. — Ты прав. Теперь Масиро может всё видеть. — Кстати, я преследовал тебя именно из-за этого. Не хотелось, чтобы ты раньше времени пришла домой. — …Так ты спланировал всё это заранее? — Угу. Я всегда иду на два-три шага впереди, иначе ничего не вышло бы. Если бы Масиро согласилась прийти на вечеринку, то нам бы не понадобился белый экран. Но если бы она начала убегать, то мне пришлось бы немного замедлить её. Понадобилось бы время, чтобы Озу и другие всё здесь организовали. — Боже мой, твои запросы, Аки, не только внезапные, но безумно сложные. Он и правда работает до изнеможения. — Лишь своего друга я могу попросить о чем-то таком нелепом. К нам в коридоре присоединился Озу с горькой улыбкой на лице. Этот парень отвечает за все технологии «Альянса пятого этажа». Гениальный программист — «OZ», он же — Кохината Одзума. Лишь благодаря ему нам удалось создать такую реалистичную иллюзию. — Операция ИЛ (иллюзорная ловушка), видимо, прошла успешно. — Масиро совершенно ничего не понимает. Сейчас Масиро, которая некоторое время стояла молчал, вновь открыла рот. Можно заметить, что её руки дрожат. — З-зачем заходить так далеко? Вы так хотите, чтобы Масиро присоединилась к вашей вечеринке?! — Ты всё поймёшь, как только присоединишься. Поймёшь, что они не дадут тебе и минутки, чтобы отдохнуть. Поле зрения Масиро слишком маленькое. Она выстроила вокруг себя огромные стены. Когда она спряталась в своей комнате, то стала единственным жителем этого мирка. И чтобы вытащить её оттуда, мы вторглись в него. — Н-но… Даже если ты и говоришь Масиро подружиться с ними, это слишком проблематично… — Что вообще ты такое говоришь, Масиро-пайсен? Ах, почему так мокро?! Ироха выбежала из гостиной, чтобы обнять Масиро сзади, однако сразу же отпрыгнула назад, когда поняла, что её форма мокрая. — Аки-сэмпай… Это ж как нужно было надругаться над ней, чтобы она так взмокла?! — Я ничего с ней не делал, идиотка! Вон, смотри, моя одежда тоже вся мокрая. — Ну, понимаешь… если бы ты хорошо поработал, то такое вполне возможно… — Эй, а у тебя хватает смелости думать о чём-то таком, когда у Масиро здесь проблемы. Как всегда, она ведёт себя совсем не мило, разбрасывая такие слова повсюду. — А-ха-ха! Ну, я же не всегда буду невинной. И вообще, Масиро-сан здесь кое в чём ошиблась! Ироха указала прямо на неё. — Мы четверо точно не друзья! — А? Когда слова достигли ушей Масиро, та не смогла сдержать шок. — Ах, ну, если не считать Аки-сэмпая и братика. Или, точнее, для меня, младшей сестрёнки, они выглядят очень сладостно, как парочка! — Вот оно!!! Сладостно! Хардкорный садист хорошо гармонирует с красавчиком-принцем! — произнесла Сумирэ, высунув голову из двери. — Не присоединяйся к разговору в такое время. Проваливай, извращённый учитель. — А-а-а-ах, как же ты холоден. — Эй, от тебя несёт! Ты уже пьяна?! Не могла уже Масиро дождаться?! — Это ты виноват, что оставил меня в одной комнате с выпивкой. А сдержаться она не пробовала? Ах, точно, у неё же нет и толики здравого смысла. — П-постойте!.. Но вы же так близки! Кто может иметь такие отношения, если не друзья? — Ум. С моей точки зрения, сэмпай — друг братика, братик — это братик, а учитель Сумирэ — классный руководитель братика. Это всё сильно отличается от дружбы, ведь так? — Верно. А с моей точки зрения, Озу — мой друг, Ироха — младшая сестра моего друга, а этот бесполезный учитель — неизвестная форма жизни. — Эй, разве ты не жесток со мной?! — Ну же. Вот-вот. Когда Ироха затолкала Сумирэ обратно, та слёзно пискнула. Но она проигнорировала этот писк и продолжила толкать. — Мы соседи, потому и собираемся вместе! Это весело, честно. — Такие отношения вообще возможны? Всё потому, что вы создатели игр? — Естественно. А, и ты знаешь об этом? — произнесла Ироха, глядя в мои глаза. О, так я забыл тебе сказать? — сказал я своим взглядом. — Ну… Да, работа играет здесь некоторую роль, однако не такую уж и существенную. А знаешь почему? А всё потому, что меня бы уже давно выгнали, ведь я не являюсь частью команды. — Точно, после твоих слов… — Поэтому нет никаких условий. Ты спокойно можешь стать частью группы. Она создана не для того, чтобы мы играли роли друзей, семьи, возлюбленных. Если с чем-то сравнивать, то можно взять гильдию. И так как у нас низкая рабочая сила, Аки-сэмпай придумал… Мхм?! — Да сколько уже можно. Ты и так уже многого наговорила. Когда Ироха захотела рассказать историю основания «Альянса пятого этажа», я насильно заткнул ей рот своей рукой. Здесь это не имеет значения, и она не так уж интересна, потому нет причин рассказывать Масиро. — Ну, как-то так. Ты можешь присоединиться и взять себе титул. Например, «друг фальшивого парня» или же «подруга младшей сестры друга фальшивого парня». У «Альянса пятого этажа» нет никаких обязанностей, как у нормальных друзей. Хотя есть здесь один парень, который не живёт с нами. Макигай Намако его зовут. Но для этого есть определённые причины. Ну, просто не принимай это во внимание. — А… Когда в моих словах промелькнуло имя популярного автора, Масиро опустила голову. Так как она знает всё о «Альянсе пятого этажа», то это имя ей точно знакомо. И, можно сказать, он — самый известный среди нас. Несмотря на то, что его с нами нет, мы всё равно хорошо делаем свою работу, а больше и не нужно. — Ты удовлетворена этим? — …Масиро и правда дурочка, которую обманули, — пробормотала она себе под нос. По этому поводу я ничего не могу сказать. Мне всё хорошо известно. — Но всё не так уж и плохо, да? — Угу… спасибо, — ответила Масиро, слегка покраснев и надув щёчки. *** Вечно носить мокрую одежду мы не могли, потому для начала решили принять душ. …Конечно же, в своих квартирах. Закончив мыться, я переоделся и стал дожидаться Масиро у входа. Когда она вышла, мы вошли в гостиную. …Здесь никого нет? Они же занимаются тем, чем я думаю, да? — А? Здесь никого. — Видимо, что сейчас мы войдём в мир взрослых. — Э? Э-э-э?! — А, точно, Масиро, у тебя же будет впервые?.. Ну, я научу тебя всему, так что не переживай. — Э-эй, постой, разве события развиваются не слишком быстро? — Да не нужно так бояться, ты скоро ко всему привыкнешь. Ну же, пошли. Она начала сопротивляться, однако я всё равно не отпускал её руку. Ты скоро почувствуешь себя хорошо, поэтому не стоит волноваться! Ке-ке-ке!!! — Н-нет… Аки — это одно, но вот оргия — это!.. Пока она что-то там болтала со слезами на глазах про себя, я открыл дверь, не обращая на неё внимание. И затем… — А, Аки. Мы уже начали. — Сэмпай появился!!! Как раз тебя здесь и не хватало! — А-ха-ха-ха-ха, Ироха-чан, думай, что говоришь!!! Ты же имеешь в виду, 3П! 3П! — Да просто скажи «санма», это звучит намного лучше! Ах, учитель Сумире, это рон! 1200! — Гья-я-я! — …А? Когда Масиро увидела, что творится в комнате, повисло молчание. Вероятно, она ожидала нечто другого. Ну, оно-то и понятно, ведь в такое играют только внутри семьи. Озу, Ироха и Сумире сидели за квадратным столом… двигающийся стол для маджонга. — Э-это же… — Мы едим, пьём сок и алкоголь, а затем играем. — Ну же, быстрее садитесь. Матч начнётся, когда у нас будет четыре человека! — Масиро, хочешь попробовать? — У-ум… Мас-сиро никогда не играла в маджонг… Разве что по сети… — Люди, которые так говорят, всегда обладают некоторыми навыками, верно? — Это точно! Чую, что ты лишь претворяешься новичком! — Да всё равно, кто сильнее: я или Одзума-кун. Мои хадакатанки самые сильные! — Сумире с гордостью выпятила грудь. Но в действительности она самая слабая! Ей только что прилетел смертельный удар, но даже он не помешал этой женщине действовать высокомерно! Ну, пока ей весело, не имеет значения, кто будет победителем, а кто проигравшим. Я заставил Масиро присесть. Та посмотрела на меня глазами, наполненными страхом. — Масиро не очень хороша в азартных играх… — Не переживай. Мы не делаем ставок. Домовладелец запретил нам. — Ставка здесь лишь наша гордость! Или что-то похожее! — Гордость… — Угу, угу, Ироха знает, как здесь всё разрулить! Масиро-сан, ты можешь просто всё время нападать на Аки-сэмпая. И тогда я выиграю! — А чего это ты решаешь, как Масиро поступать?.. И она точно не будет следовать этому плану. В конце концов, ты сама зациклена на победе. — Давай просто попробуем одну партию. В подобных азартных играх раскрывается истинный характер каждого. — Ухм… Масиро попробует. Несмотря на то, что всё это ей не нравилось, поток воды всё равно поймал Масиро и понёс вперёд. И таким образом приветственная вечеринка превратилась в соревнования по маджонгу. Но мы использовали не строгие правила, потому наше знакомство стало своего рода свободным. Например, поговорили о любой еде, о особых навыках, которые есть и много чего другого. Беседа началась без каких-либо препятствий и переросла в дебаты о любимом аниме Масиро. Медленно, но верно она также узнавала больше о других. Плотность информации с каждой секундой увеличивалась. Кстати, Озу имел преимущество на протяжении всей игры из-за своих вычислительных навыков. А вот очки Масиро близились к нулю из-за многочисленных ошибок. Возможно, всё дело здесь в волнении. Даже не очень суровые правила не помогли ей. — Хе-хе, вышедшая на замену сэмпая Масиро-сан уже практически всё. И если я смогу победить братика, то выиграю!!! Эй, в качестве награды я могу попросить всякие пошлые вещички с сэмпаем?.. А-ха-ха! Да шучу. Думаешь, что я это серьёзно сказала?! И как тебе не стыдно!!! — Угх… Тут нет ничего постыдного. — Ого, да ты сейчас играешь сильного парня, хм-м? Думаешь, я не заметила, как ты, девственник-сэмпай, только что глянул на мою грудь? — Ты уже можешь сконцентрироваться на игре? Очередь Масиро ходить. — Я тебя совсем не боюсь. — Эй, Ироха-тян? — внезапно Масиро повысила голос. — М? Что такое? — Ироха-тян и Аки… вы точно не встречаетесь? — Неа, мы стопроцентная парочка! — А? — Да шучу!!! Удивилась? Эй, ты была права, понимаешь?! — П-понятно… У Масиро округлились глаза от такой энергичной Ирохи. — Если хоть немного расслабишься, то эта девушка воспользуется возможностью и начнёт раздражать. Будь осторожнее. — Ого, почему ты выставляешь меня какой-то злодейкой? И не переживай, Масиро-тян, с тобой буду нормально общаться. — Почему бы тебе со мной так не общаться? — Это невозможно! В конце концов, такова причина жизни Ирохи-сан! — Что это ещё за неприятная причина?.. — … — Хм? Что такое, Масиро? Она просто наблюдала за нашим обменом. Мне показалось, или её щёчки слегка надуты? — А вы очень близки. — Ого?! Ты ревнуешь?! — …Н-нет, всё не так! — Хм-м-м, подозрительно. Ты называешь себя «фальшивой девушкой», однако на самом деле… — Угх… Эй, почему ты вдруг замолчала?! Что это за реакция?! Т-только не говорите мне, что она… — Всё не так. Как вообще Масиро может влюбиться в такого извращенца. — Ува-а-а-а, какой резкий ответ. Ты относишься к сэмпаю так же, как и он ко мне! — Э? — Э… что? Почему ты так смотришь на меня? — Так же, как и он ко мне… Получается, чувства Аки к Ирохе-чан тоже?.. — М-м-м? А, мои чувства к ней похожи на то, что ты ощущаешь по отношению ко мне. Я про ту часть, где ты желаешь мне смерти из-за неописуемой ненависти. После моего ответа Масиро замолчала. Ироха смотрела на неё, а затем пробормотала: «Вот оно что…». Хоть я не знаю, что происходит, но всё точно закончится не слишком хорошо. Ироха и Масиро. Они таинственно смотрели на друг друга… [[image:/storage/reader-images/0e0c39eab94ea7f2b21db6b4b2b0705dcebd68a7.jpg]] — А… — …Рон, — тихо, но уверенно заявила Масиро. — Тринадцать орхидей. 48000. — Э-э-э-э?! — Как жаль. Масиро украла у тебя победу. — Э-э-э-э, это прямой удар якумана! Ты смогла получить его с этим?! — Не-е-е-ет, моя идеальная серия побед… — …Хех. Ироха бросила все свои фишки со слезами на глазах, в то же время Масиро приняла их, издав небольшой смешок. Однако здесь было кое-что странное. Ранее Ироха выглядела так, словно у неё преимущество, однако она его почему-то потеряла. Что же помешало её концентрации? *** На часах уже была практически полночь. Приветственная вечеринка Масиро окончилась, и гости разошлись по своим комнатам. В моей же квартирке был полный бардак. — Они едят, играют, а затем уходят, когда всем насытятся… Что за группа бандитов. Ну, я же сам их пригласил. Лишь Озу хотел остаться помочь, однако мне не хотелось его опять напрягать. Всё-таки он сделал многое для этой операции. В этот раз можно простить Масиро, так как вечеринка была в её честь, однако Ироху и Сумире мне отпускать не хотелось. Хотя многого я от них не ожидал. В любом случае, я рад, что наша операция прошла успешно. Кажется, что сердечко Масиро начинает постепенно открываться нам. Уверен, что её школьная жизнь изменится только к лучшему… Верно, думаю, нет причин ходить вокруг да около. …Я оказал большую услугу президенту Цукиномори. Я не герой и точно не хороший человек. Просто благодаря этому появится лучший результат для «Альянса пятого этажа». Эта была беспроигрышная ситуация. Из-за этого мне пришлось стать таким агрессивным. Я хорошо знал, что если наш план потерпит неудачу, то на сердце Масиро появится ещё один шрам. Однако в моих действиях не было колебаний. Верно, я просто самый нижайший человек. Парень без сердца. Несколько лет назад мне сказали эти слова. Это произошло в начальной школе на футбольном турнире. Тогда я не пасовал мальчишке, который был полным профаном в этой игре. После матча меня отчитал учитель: «Обращай внимание на чувства других людей!». По правде говоря, я действовал так, поскольку мне показалось, что лишь так мы сможем поднять наши и без того маленькие шансы на выигрыш в турнире. Однако, как оказалось, моё решение было слишком холодным. После всего этого тот паренёк мне сказал: «Я рад, что мне никто не пасовал». В конечном счёте, этот ребёнок никогда не желал участвовать в турнире. Он не хотел никого разочаровывать и становиться посмешищем. Однако все, кроме него, относились ко мне так, словно я какой-то злодей. Если посмотреть на те события сейчас, становится всё легко. Тогда я не задумывался, что могут быть одинокие люди. Чтобы добиться желаемых результатов, мне приходится игнорировать чувства других людей… Вот почему они назвали меня тогда «парнем без сердца». Не помню, когда всё это началось. Однако, даже ещё не осознав этого, я поверил их словам. Но сейчас это не важно. Я не дрогну. Вот каким стал Акитеру Обоси. Возможно и есть люди, которые страдают от того, что я выбираю самый эффективный путь… …Однако мне хочется думать, что есть и те, которых мне удалось спасти. Тук-тук. Когда я подметал пол, послышался стук. Почему-то мне показалось, что эти звуки шли из балкона. Кто же так поздно ночью может ломиться сюда? Устав от этого стука, я подошёл к окну и открыл его, а затем ударил метлой человека, стоящего там. — Ауч! Прозвучал вопль. После этот человек опустился на пол, положил руки на голову… — Что ты творишь со своим обожаемым кохаем?! — А, так это ты, Ироха. — Ты же знал, что это я?! — Неа, всё не так. Я был уверен лишь на 95%. — Тогда просто увеличь до ста! Ты же точно знал, что это я! — закричала младшая сестра моего друга, держась за лоб. Даже в полночь она такая же шумная, как и всегда. — Му-у! Даже если ты не знал, кто это, всё равно жестоко!!! — Лишь ты, Ироха, единственный нарушитель, который может сделать такое. И потому я имею право ударить тебя. — …Сэмпай, ты, что, в будущем будешь использовать домашнее насилие? — Не волнуйся, ты никогда не будешь жить в моём доме. И не залазь на мой балкон. — Я не хотела, чтобы меня заметили родители, потому пришла к тебе через балкон. — Домовладелец всё равно разозлится, если увидет тебя здесь. Ну, и чего ты хочешь? — Хочу поговорить с сэмпаем. — Тогда могла бы остаться, а не уходить домой. — Но мне не хотелось помогать тебе с уборкой. Потому я немного подождала, вот так. Я промолчал, так как уже привык к ней. — Это что-то серьезное? — Ну, немного. — …Тогда я послушаю. — Яй, яй. Повернувшись ко мне спиной, она положила локти на ограждение. Напялив сланцы, я встал рядом с ней. Так как лето началось лишь недавно, ветерок был ещё прохладным. Я, мельком посмотрев на Ироху, увидел, что сейчас на ней пижама, похожая на тоненькую рубашку. Она терла руки друг об друга, наверное, чтобы немного согреться. Что же за дело привело её ко мне поздно ночью? И когда я размышлял об этом, она приложила руку к щеке и обернулась. — Ты хорошо постарался для Масиро-пайсен. Видимо, это возымело эффект, да? — …Что ж, думаю, на результат я не могу жаловаться. — Поскольку ты устал, я помогу тебе немного восполнить силы. Хочешь дотронуться до моей груди? — Ой, ты же просто посмеёшься надо мной и скажешь: «Это шутка!», потому я откажусь. — Ладно, та часть про грудь и правда шутка, однако мне действительно хотелось немного приободрить тебя. — Да-да, опять ты за своё. Меня не обманешь. — Ну же, хватит уже. Надувшись, она ткнула пальцем в мою ладонь. — Я уже давно не видела такого Сэмпая. — Прости, что был такой мерзкой сволочью. — Знаешь же, что никто не обижается на тебя. Не нужно играть роль антагониста. Ещё больше надув щёки, она перевела взгляд на балкон своей квартиры. — Масиро-сэмпай твоя кузина, да? — А-а, угу. Также она дочка очень важного человека. — И ты ведёшь себя так, чтобы добиться желаемых результатов? — А есть ещё причина, по которой я делаю нечто столь радикальное? Лишь для своего блага я решил принять Масиро в «Альянс пятого этажа». Спасти её? Не смешите меня. Это простой способ помочь себе и своим товарищам. Поэтому-то, конечно же, люди и называют меня «Холодным» или же «Парнем без сердца»… — Сэмпай такой добрый. Вот почему я понимал, что эти нерешительные слова кохая находились далеко от истины. — Что ж, если бы я не был таким добрячком, меня бы прямо здесь убили бы, а затем использовали бы как приманку в лесу для каких-нибудь бездомных собак. — Э-эй, у нас же здесь серьёзный разговор. — …Прости. Я уже и забыл, что мы здесь серьёзно разговариваем. Ну, это же Ироха. Но я всё равно извинился, на всякий случай. — Сэмпай и правда такой добрый. В конце концов,.. Она запнулась на мгновение, а затем продолжила, понизив голос. — Ты принял меня в «Альянс пятого этажа» и скрыл ото всех, что это я подарила голос персонажам. Верно. Чтобы такая маленькая группа инди-разработчиков смогла получить миллион загрузок, нужен хороший сценарий, красивый дизайн персонажей, захватывающий геймплей и, конечно же… Прекрасные голоса для персонажей. Каждый персонаж имел свой голос, однако в титрах не были указаны актёры озвучания. Я скрываю ото всех, что Ироха обладает очаровательным голосом и невероятным диапазоном, благодаря которому она озвучила более двадцати персонажей. Даже в интернете ходит множество слухов. Некоторые думают, что это какая-то известная сэйю, которая не хочет выделяться, другие же, что это просто любитель с огромным талантом. Но никто не поверит… Что мужские и женские персонажи были озвучены старшеклассницей передо мной, Кохинатой Ирохой! — «Владелец семи голосов» — как-то так… Я вспомнил, как мы вдвоём — нет, втроём — записывали голоса. В маленькой студии я со звукорежиссёром, которому можно доверять, были несколько в шоке от такой игры Ирохи. — Ты точно человек с вокальным талантом. Гений. — Э-хе-хе. — Но не зазнавайся. — Э-э-э? Но когда меня хвалят, я работаю ещё усердней. — Не хочу слышать никаких жалоб. Просто работай усердней. На этом всё. В конце концов, этот талант она развила в себе сама. Ироха вообще не волновалась, когда делала такую высокоуровневую озвучку. А я всего лишь паразит, который питается её талантом. — Да не будь таким холодным… Я же здесь лишь благодаря тебе, сэмпай, — сказала Ироха голосом, наполненным благодарностью. — …Вот как. — Сэмпай, твой фильтр очень сильный. Лишь ты и люди из «Альянса пятого этажа» увидели мою настоящую личность. — А-а, перед другими ты действуешь грациозно, так сказать. — Дома тоже. — …Уверена, что не хочешь открыться своим друзьям? — Понимаешь, если я это сделаю, то они узнают, кто подарил персонажам голос, — произнесла Ироха с лёгкостью в голосе. Содержание её слова точно не подходило такой тональности. — Родители не хотят, чтобы мы работали в шоу-бизнесе. У нас даже нет телевизор, потому аниме я могу смотреть лишь в интернете. — И они не говорили вам причину этого, да? Почему им ненавистна эта работа? — Конечно же. Но мне кажется, что прошлая работа мамы была связана с этим. Я попыталась раскопать что-нибудь, но так ничего и не нашла… — Вот как… Я знал, что в семье Кохината есть какие-то сложные обстоятельства. Возможно, именно из-за этого Озу и стал таким нелюдимым в средней школе… У Ирохи нет свободы выбора, она должна идти по пути, который для неё выстроили. Вот почему я… Начал надеяться, что пойманная в клетку птица, залитая семицветными перьями, однажды взлетит высоко в небо. Потому-то я и держу в секрете деятельность Ирохи. Конечно же, она не состоит в нашей группе в LINE. Даже её старший брат думает, что мы близки только потому, что она его младшая сестра. — Братик, учитель Сумире и даже я — у всех нас есть семейные обстоятельства, которые не позволяют нам делать то, что мы хотим. И именно сэмпай пытается освободить нас от этих оков. — Всё это благодаря силе денег. — В обществе, где правит капитализм, это вовсе не проблема. Да, такие истории очень распространены. Люди из-за семьи или родителей вынуждены прощаться со своими мечтами, даже если у них отсутствует талант. И чтобы вытащить таких людей из этой пучины, родился «Альянс пятого этажа». Словно я позволю кому-то насмехаться над их мечтами. Все они обладают невероятными талантами по сравнению со мной… И им хватает наглости тратить всё это впустую?! Ха! Вот почему я хочу использовать их, чтобы они достигли своих целей. Мне не стать главным героем истории, суперпрограммистом, автором или же популярным иллюстраторам. Однако я сделаю их таланты своими. …Мне не хочется вспоминать те дни, когда я их собирал. Та часть прошлого наполнена эмоциями и действиями, которые я предпочёл бы забыть. Поэтому, когда разговор начинает заходить в это русло, я всегда пытаюсь остановить его словами: «Прекрати уже», но… Кохината Ироха по-прежнему остаётся раздражающей младшей сестрой моего друга. — Я не прекращу, сколько бы раз ты повторял. В конце концов, я бесконечно благодарна тебе, сэмпай. Она будет и дальше раздражать меня, а также не позволит мне забыть о прошлом. — Я тебе уже говорил, что это лишь… — Самый эффективный путь, чтобы добиться результатов, да? — …Всё верно. Поэтому тебе не стоит меня благодарить. — Но благодаря этому я здесь, живу полной жизнью. Ироха-сан считает, что тебе следует взять ответственность и принять мою благодарность. — …Ты из-за этого сюда пришла? Чтобы похвалить меня? — Именно. Сделав круговое движение руками, она улыбнулась, выставив напоказ свои белые зубы. — …И правда, что за раздражающий кохай. — В конце концов, я твой кохай, сэмпай. Скорее всего, ты вбил себе в голову, что эта приветственная вечеринка для Масиро-сэмпая лишь для твоего блага или чего-то похожего. Просто, чтобы не чувствовать себя хорошим человеком. — Виновен по всем статьям… Но, по правде говоря, что с этим не так? Такие мысли заводят меня лишь в депрессию. Когда я думаю, что сделал что-то для другого, по моему телу начинают бегать мурашки. Ироха отделила руки от ограждения. Она, скорее всего, понимала это. — Так это совершенно нормально? Раз нормально, что сэмпай окутывается в ауру ненависти к себе, то нет ничего странного в том, что я попытаюсь его оттуда вытащить… — … — Потому скажу прямо. Даже если сэмпай проиграет, я буду всё равно считать его хорошим человеком, — произнесла Ироха, крепко обняв меня сзади. Те же ощущения, как и в том инциденте с бюстгальтером. Возможно ли, что она ничего не носит под пижамой? Сейчас это не имеет значения. Мне хотелось принять всю теплоту, которая передавалась через объятия. Я даже начал ощущать, как моё каменное сердце начало разрушаться. …А-а-а, меня и правда всё это вымотало. И тогда я кое-что понял. Воссоединение со своей кузиной Масиро, наши жёсткие отношения, нелепое условие дяди и план по спасению этой замкнутой девушки. Всё это забирало столько умственной энергии, что моё тело и сердце просто устали. — …Я исцеляюсь. — Э-хе-хе, я принимаю эти любящие слова. Большое спасибо. Её дыхание билось об мою спину. Это лишь моё воображение, или здесь действительно так тепло? — … — … Мы оба стояли в тишине. Атмосфера здесь была просто чудесной. Да, я ощущал нечто мягкое на своей спине, однако дело здесь было не в этом. Тук-тук… я отчётливо слышал, как биения сердца Ирохи и моё смешались воедино. И почему-то мне не казалось это таким уж плохим. Затем Ироха прошептала: — Я бы хотела, чтобы ты был немного честнее со своим кохаем… В конце концов, мне одиноко. — …Одиноко? — «Младшая сестра друга» — и правда удобное расстояние. Но разве не лучше стать «друзьями»? С этим мы сможем показывать друг другу наши настоящие чувства, не смущаясь. Сможем стоять наравне. — …Тебя волнует, что мы не близки? Ты ненавидишь наши нынешние отношения? — Конечно, волнует. Я имею в виду, что даже в наши школьные годы- Она прервалась на половине предложения. — Нет нужды париться над мелочами! Короче, чёрствый характер раздражает, поэтому Ироха-сан хочет, чтобы ты его изменил! И у неё хватило смелости оскорбить меня. Однако в её словах есть доля правды. Кроме Озу, я всегда держу определённую дистанцию между собой и другими членами «Альянса пятого этажа». Мне казалось, что если я подойду ближе, то это скажется на нашей работе. Вот насколько я не доверяю себе. И вот почему дружба с Озу так важна. Высвободить его из четырёх стен и достичь желаемого результата можно было лишь «дружбой». К тому же, держать возле себя кого-то… Это слишком для меня. Однако теперь, когда Цукиномори Масиро присоединилась к альянсу, отношения между нами начнут меняться. Да, по приказу дяди мы стали фальшивой парочкой, однако сейчас Масиро поняла, как стать ближе с другими людьми. И её тонкая связь с Ирохой и Сумере абсолютно точно станет крепче. И этот разрыв, бомбу, нужно было как можно быстрее ликвидировать. И слова Ирохи можно посчитать ясным сигналом для этого. — Эй, Ироха. Я задал вопрос человеку, стоящему за моей спиной. — Что такое? Это не выражение моей доброты. Как минимум, мы можем стать «нормальными друзьями». К счастью, завтра суббота, потому в школу не нужно. — Хочешь завтра пройтись вместе по магазинам? — Фуа?! Э-это приглашение на свидание?! От такого необщительного сэмпая?! — Не унижай меня, когда стоишь так близко, дурочка, — ответил я, а затем продолжил, наслаждаясь этой беззаботной атмосферой. — Давай пригласим и остальных. Вместо «младшей сестры друга», давай попытаемся стать, так называемыми, «друзьями». *** Мурасаки Сикибу: «И что нам делать с приглашением AKI?» OZ: «Вы же знаете, что я не пойду». Мурасаки Сикибу: «Вот оно как~». OZ: «Я не настолько жесток, чтобы вторгаться в их чудесное свидание». Мурасаки Сикибу: «Вот оно! Сражение между младшей сестрой друга и фальшивой девушкой — это просто замечательное событие в романтической комедии! Четвёртому там просто не место!» OZ: «Этого я и ожидал от учителя. Вы много знаете комедийных ранобэ, написанных для парней». Мурасаки Сикибу: «Угу-угу. Сейчас мне нужно всё оставить на этих подростков! Сама же я продолжу рисовать свою мангу про «Сестрицу и мальчика»! А-а-а, индустрия также движется в сторону зрелых девушек, ублажающих мальчиков! Вот это времечко!» OZ: «Ах-ха-ха, а я, наверное, буду просто смотреть тытрубу. Похоже, что отношения между Ирохой и AKI сами развиваются». ---------- Чувства Ирохи Я ненавижу тишину. И более того, молчание. Потому меня очень успокаивает шум воды, охватывающий голову, когда я принимаю душ. Стоя перед зеркалом в полный рост, я осматривала свою обнажённую фигуру. Если говорить объективно, то у меня хорошая симметрия — здоровый бюст и попка… Этого более чем хватает, чтобы привлечь противоположный пол. Я ведь красавица, так? Моё лицо также можно назвать неотразимым: яркие большие глаза и пухленькие сладостные губки. Словно высококачественная куколка из другой страны. Всем этим я хочу сказать, что лишь пару человек сможет посоревноваться со мной в красоте. …Шучу. Мне лишь захотелось немножко похвастаться. Однако мы с братом родились такими. Милая девушка и красавчик-парень. Вероятно, Вы уже поняли, что наши родители совсем не обычные люди. Вот поэтому-то мне и кажется, что они работали в шоу-бизнесе. Но там что-то произошло, отчего родители запретили мне и старшему брату работать в той сфере. Ну, это лишь догадки. Как, возможно, вы уже поняли, моё ощущение атмосферы очень высоко. Ещё будучи ребёнком, я могла прочитать настроение своих родителей или же класса. Именно благодаря этому мне и удалось стать отличницей. Лишь рядом с сэмпаем мне не нужно брать всё это во внимание, и я могу раздражать его столько, сколько хочу… Вот почему я порой веду себя как избалованный ребёнок. Прости, сэмпай. Но в этом также есть и твоя вина. Учась в начальной школе, я тайно посматривала аниме на своём телефоне, так как мне не разрешали смотреть телевизор. И ради забавы начала повторять слова за сэйю. По правде говоря, мне это настолько понравилось, что через время я стала весьма хороша в актёрской игре. Это ещё больше осчастливило меня. Может, мне стать профессиональным актёром озвучки? — Такие мысли появились у меня в голове. Однако, когда я прочла атмосферу, то поняла, что мама никогда не позволит мне пойти в шоу-бизнес. И тогда появился он и протянул руку. Не читай настроение. Не трать талант из-за других людей. Это же просто идиотизм. После этих слов он показал мне совершенно новый мир. …С тех самых пор сэмпай стал для меня самым-самым. Первый человек, с которым мне не приходится вести себя осторожно. Первый человек, рядом с которым могу расслабиться. Возможно, я всегда веду себя с ним несколько раздражающе, однако таково его наказание. Ведь это он, ничего не осознавая, заставил меня влюбиться по уши. А-а-а, эти мысли злят… Можем ли мы завтра пройтись по магазинам? Я была точно уверена, что он когда-нибудь да пригласит меня на свидание. Давай пригласим и других, — но что это за слова?! …Ха, ну, это же сэмпай. …Хоть это было лишь платоническое приглашение, моё сердечко всё равно бешено колотилось… Ха, что за дурёха. Я даже приняла душ утром, так как во мне теплилась надежда! Лучше перестраховаться, так сказать! В конце-то концов, братик, у которого точно есть дела по важнее всяких походов по магазинам, и учитель Сумирэ, которая точно не будет беспокоиться за учеников в выходной день, откажутся от предложения сэмпая. Однако тот человек. Конкурентка, которая внезапно стала его фальшивой девушкой. В отличие от меня, она на том же году, что и он. В отличие от меня, она с ним в одном классе. И она не просто «младшая сестра друга»… У неё более близкие отношения! Всё на её стороне!.. Она точно придёт. Я знаю, что Масиро любит сэмпая! И главное здесь то, что она такая милая!!! Я отполировала своё тело после ванны, привела в порядок волосы, подушилась, однако, у меня всё равно нет уверенности в победе над ней. Я не могу больше расслабляться! Мы лишь жители пятого этажа. Я против сэмпая… ах, нет, всё по-другому. Сегодня я против Масиро-сэмпая! — У-у-у, я не проиграю!!! ---------- Младшая сестра моего друга надоедает только врагу своего друга — Лишь трое? Ха, так я и правда непопулярен. Зайдя в торговый центр, в котором мы должны были встретиться, я вздохнул, когда заметил кое-кого перед «слоном Узабукуро». Суббота, час дня. Хоть сейчас это место заполняло множество разных людей, среди них можно разглядеть две девушки, похожих на бриллианты. Это я предложил прогуляться, однако сейчас эти особы атаковали меня иррациональными аргументами. Что за ужасная неэффективность. У первой были яркие светло-коричневые волосы, большие круглые глаза и сияющая кожа. Всё это явно показывало, какая она жизнерадостная и весёлая девушка. Также не стоит забывать про наушники на шеи. Конечно же, это Кохината Ироха. Вторая же, пожимающая сейчас плечами от недовольства, обладала серебристыми волосами с синим оттенком и белоснежной кожей, от одного взгляда к которой становится понятно, что она давно не выходила на улицу. Это была Цукиномори Масиро, вышедшая из своей комнаты в блузке с длинными рукавами и длинной юбкой. Одзу и Сумирэ. Да как они посмели пропустить эту встречу! Когда я спросил их об этом, Одзу сказал, что начал смотреть презентацию какой-то новой иностранной технологии, а Сумирэ принесла извинения словами: «Я накапливаю силы для летнего комикета по додзинси». Ну, это означает, что она просто смотрит аниме про мальчиков или же занимается чем-то таким же бесполезным. Таким образом, я, Обоси Акитеру, проиграл презентации и мальчикам. Думаю, что мне следует найти друзей получше. А вообще, Одзу как-то странно ко всему этому относится. Всегда говорит, что у него есть какие-то дела, чтобы дать нам с Ирохой побыть наедине. Хотя у нас не такие отношения… Я, конечно, благодарен, но так вести себя не стоит. И почему-то Масиро тоже пришла. Однако, кажется, что настроение у неё не очень… Ну, думаю, здесь нет ничего удивительного, ведь ей пришлось приехать сюда в такое время и ждать меня рядом с девушкой, с которой она познакомилась лишь вчера. Я старался изо всех сил уговорить Одзу, потому так и опоздал. Ладно, попробую поприветствовать их с улыбкой на лице, чтобы вернуть этим двоим настроение. — Эй. — А, сэмпай, ты опоздал! Как ты мог заставить девушку ждать?! — Умри. — Вы так синхронно говорите, когда ругаете меня. И что с этой атмосферой? И, Масиро-сан, я думал, что ты станешь чуточку добрее после вчерашней вечеринки… Почему от тебя опять летят словесные оскорбления? — Я же написал вам в LINE, что опоздаю. Вчера мы с Масиро обменялись почтой. На меня напала глубокая грусть, когда я заметил, что список её друзей пуст. Словно она с волнением создала свой аккаунт, чтобы найти друзей, однако у неё хватило смелости этого сделать. Я пытался им объяснить, почему опоздал, но… — Это не имеет значения. Какой бы ни была причина, Масиро ненавидит то, что ненавидит, — надулась она. …Кажется, что мне нужно реабилитироваться, чтобы вновь улучшить отношения с этими двумя. Что ж, нужно действовать. — Ладно, хватит уже. Кинотеатр же на верхнем этаже, да? Сегодняшний план просто идеален. Вначале мы пойдём в кинотеатр Токагэ Синема. Затем направимся в ресторанчик на втором этаже, чтобы наполнить свои желудки и поделиться впечатлениями от фильма. И, наконец, походим по магазинам, разглядывая одежду и всякие странные безделушки. Ну, или пойдём в игровой центр. И когда настанет время идти домой, мы станем настоящими друзьями. Вот таков план. По правде говоря, мне кажется, что с ними сблизиться будет очень сложно. Даже можно сказать, что невозможно. Если Ироха сможет повеселиться, то можно считать эту встречу удачной. — Ладно, раз все уже здесь… — Что за?! Чё творишь-то?! — пискнул я. — М? Просто беру за руку, и всё. Все друзья так делают. — Не веди себя так, словно я девушка, и мы с тобой подруги! Это же странно, как ни посмотри! — Пф-ф, понимаешь, у меня раньше никогда не было подруг, потому я не знаю, как общаются между собой девушки. — Т-ты!.. Ироха язвительно улыбнулась, прислонившись ко мне как кошка. Несмотря на то, что в этот раз она нацепила лифчик, мягкость всё равно охватила всю мою руку! Как бы я не пытался переправить свои мысли в другое русло, такое подавляющее ощущения мне никак не удалось проигнорировать! Возможно, пару секунд мне удастся выдержать, но от перспективы уничтожения моего разума этой невыносимой мягкостью моё тело начало дрожать. И когда я смотрел на этого маленького дьяволёнка, которая уже точно поняла слабость такого девственника, как я, моя рука всё глубже и глубже опускалась в ту мягкость, словно магнит, тонущий в железной стружке. Затем, как раз в тот момент, когда я начал сопротивляться, меня атаковали с другой стороны. — … — Э-эй… Моя свободная рука тоже оказалась под атакой. И на неё напала… да, Масиро, которая отчаянно прикрыла глаза с выражением похожим на «>. ---------- Эпилог Часть 1. И опять президент компании — Другого я от тебя и не ожидал, Акитеру-кун. Показать результаты за такое короткое времени… — Цукиномори Макото чокнулся со стаканом моего сока, делая тост. Он отпил немного своего игристого вина. — Она наслаждается своей новой школой, и даже завела подругу. Кажется, вскоре Масиро забудет плохие воспоминания со своей прошлой школы. Я сделал правильный выбор, оставив её на тебя. — Рад это слышать. — «Альянс пятого этажа» — замечательная компания. Хи-хи, — президент подмигнул с улыбкой на лице. Ах, это подмигивание было не для меня, а для официантки, которая посматривала на наш стол. Когда она увидела действие этого старикана, девушка покраснела и сбежала на кухню. — Вы всё ещё домогаетесь до неё? — Ну, один разочек можно. — …Только в тюрьму не попадите. — Ха-ха-ха! Здесь точно нет ничего смешного. — Не волнуйся ты так. Я же союзник всех женщин. — Настоящий злодей всегда притворяется союзником… — А, точно. Та девочка, которая подружилась с Масиро, состоит в «Альянсе пятого этажа», да? Кохината Ироха, верно? — Э, так вы уже слышали? И она не член альянса, — поспешно поправил я его. Однако ухмылка на лице президента Цукиномори не пропала. — Она же сэйю, которая подарила голоса всем героям игры, верно? — …С чего вы взяли? — Я слышал, что у твоей сэйю большой актёрский талант. И возле тебя есть лишь один человек, подходящий на эту роль. — Ну, у нас могут быть и несколько актрис… — Что ты там бубнишь? Я с самого начала знал, что у вас лишь одна сэйю. — А? — Знаешь, я в этой сфере не новичок. Она очень хорошо изменяет свой голос, однако нотки сходства мне всё-таки удалось заметить. Насколько же он проницателен? Ну, другого и не стоит ожидать от единственного в своём роде президента компании. — …А, точно же. Я вспомнил, что ранее говорил президент Цукиномори. «Программист «OZ», иллюстратор Мурасаки Сикибу, сценарист Макигай Намако, неизвестная сэйю, а также продюсер и режиссёр Аки… другими словами, ты». «Сэйю» представляет только один человек, а не несколько. Получается, он ещё тогда знал, что Ироха ответственна за все голоса. — Эм… Про Ироху, работающую сэйю… — Понимаю. Хочешь, чтобы это держалось в секрете? Раз ты не желаешь афишировать, то я буду молчать. — …Спасибо большое. — Давай теперь вернёмся к основной теме. Эта Кохината Ироха… — он замолчал на мгновение. Посмотрев на меня серьёзным взглядом, президент Цукиномори продолжил. — Она ведь не твоя настоящая девушка? — О, это не так. Клянусь всеми своими внутренними органами, — сразу же выдал я. Его лицо выглядело серьёзно, однако говорил он смешные вещи. Может уже хватит этих шуток? Я просто не могу прочитать этого человека. — М-м, приятно слышать. Прошу, продолжай и дальше наслаждаться школьной жизнью с Масиро и другими. — Конечно. — Кстати, я очень счастлив, что ты так дружелюбен с Масиро… Но если ты станешь её настоящим парнем, моей ненависти не будет предела. Уяснил? — Да говорю же, что всё в порядке. Хватит так паниковать, президент. Мои чувства к ней изменились, однако они были далеки от романтических. — Масиро тоже ничего не чувствует ко мне. Я уверен. Так что не стоит беспокоиться, — попытался я заверить его. Сглотнув ещё немного вина, президент Цукиномори что-то пробормотал себе под нос. Однако его голос растворился в шуме клиентов и сотрудников вокруг нас. — …Он хороший человек, однако это его упрямство всё портит… Часть 2: Решение Масиро Сколько прошло с тех пор, как Масиро могла вот так окутаться в одеяло и почувствовать себя счастливой? Улыбка не уходила с её лица, когда она смотрела на экран телефона, на котором отображалась учётная запись Ирохи в LINE. Масиро радовалась тому, что попросила отца выполнить её неразумную просьбу: перевестись в школу Аки. По правде говоря, её терзали смутные сомнения, что она сама сможет измениться, если переменится окружение. Однако эти сомнения были смыты. Держа в руке телефон, Масиро открыла приложение. Хоть они и не могли её слышать, она всё равно открыла им свои истинные чувства. — Большое спасибо. Аки, OZ, Мурасаки Сикибу. Это люди, которые поддерживали Масиро, когда она была замкнутой. Важные товарищи, которые никогда не жаловались. Её множество раз приглашали на вечеринку, однако она всегда не могла сделать последний шаг, так как боялась раскрыться перед другими. Но сейчас, скрывая свою личность и имя, Масиро наконец смогла встать рядом с ними. — Технология смены голоса стала слишком передовой. Голос, исходящий из другого конца соединения, всегда походил на голос хриплого взрослого мужчины. Масиро жаль за этот обман. Она всё ещё не настолько сильна, чтобы раскрыться перед тобой. — Аки же не понял, что Масиро — это Макигай Намако, да? Когда он так восхвалял её роман, сидя рядом, она смутилась настолько, что даже лицо покраснело. Но в то же время Масиро была невероятно счастлива. Тот день всё ещё остаётся в её воспоминаниях. Простое, напоминающее открытку, письмо от фаната лежало на тумбочке. Когда она увидела имя, то её сердечко чуть не остановилось. — Обоси Акитеру… Неужели Аки узнал, что Масиро автор… Он хочет посмеяться над ней?.. Ей были противны такие мысли и чувства. К счастью, всё оказалось не так. Это можно назвать истинным любовным письмом, написанным чёрными чернилами. В углу также можно заметить контактный адрес и официальную домашнюю страничку независимых разработчиков под названием «Альянс пятого этажа». Масиро посчитала это чудом. Эти хорошие новости полностью изменили её суровую и скучную жизнь. Она могла вновь воссоединиться со своим любимым Аки. Её сердечко не переставало биться, и чтобы принять окончательное решение Масиро понадобилась неделя. Но, увы, Аки ничего не понял. Однако он оставался тем же Аки, в которого она влюбилась. Масиро поняла, что такова его природа, а также расстроилась, что доброта Аки к ней — это не что-то особенное. Но даже несмотря на это, она радовалась тому, что может находиться с ним в одной группе. Однако Масиро не смогла сдержаться и закрылась от него… Что он думает о нынешней ей? Такой вопрос она задала себе. Когда Масиро смогла встретиться с ним после стольких лет, а затем провести немного времени… Она поняла, как же сильно его любит. — Угу… Всё хорошо. Чувства Масиро настоящие. И Ироха-тян сказала, что она не встречается с Аки… Пытаясь остановить быстрое биение своего сердечка, она глубоко вздохнула. Открыв LINE, Масиро выбрала контакт Аки. После приветственной вечеринки он захотел получить её контактные данные, потому она быстро создала новую учётную запись. Масиро было немного не по себе использовать своё настоящее имя, а не прозвище «Макигай Намако». Но даже так, она чувствовала себя просто замечательно, обмениваясь номерами лицом к лицу. Смотря на открытый контакт, её грудь наполнило одно чувство — страх. Примет ли он Масиро? Или же отвергнет? Такие вопросы плавали в её груди. Она не хотела думать, что он отвергнет Масиро. Ей хотелось быть ближе к нему. Хотелось быть особенной. Она не хотела быть лишь каким-то партнёром по бизнесу. Вот почему Масиро зашла так далеко. …Была не была! Все свои сдержанные чувства она объединила в одно сообщение и… Нажала на кнопку «отправить». Часть 3. И взлёты, и падения… Когда я вернулся домой со школы и вошёл в свою комнату, то в моё поле зрения сразу же попали бёдра. Девушка, которую я прекрасно знал, лежала на моей кровати и небрежно постукивала ногами в такт. Она без спроса взяла с книжной полки новый томик сёнен манги и с довольной улыбкой принялась читать. Её зовут Кохината Ироха. Она первогодка школы, в которую я хожу, и мой кохай. Яркие светло-коричневые, объёмные наушники на шее и пышная причёска, из-за которой эта девушка походила на императорского пингвина. В качестве защиты от жары и влаги она использовала сезонную униформу с короткими рукавом и короткую, проветривающую юбку. Эта девушка сняла носки, и её абсолютно белоснежные ножки засияли в моих глазах. Несмотря на то, что она немного принарядилась, Ироха не носила пирсинга или чего-то подобного, поэтому её нельзя назвать гяру. Однако одно можно сказать наверняка: она старшеклассница от начала и до конца. Естественно, если бы она всем в классе приветливо улыбалась, то, вероятно, каждый парень точно бы подумал… А-ах, эта девушка точно влюблена в меня… Нечто подобное. И эта девушка, которая может завести несчастных парней в такое ужасное недоразумение, сейчас валяется на моей кровати. Ничего не говоря, я отключил её наушники от телефона и подключил к динамикам, соединённым с микрофоном. — Завались! Сколько можно напевать эту хрень?! Крикнув, как скумбрия, которую словили, Ироха быстро сняла свои фирменные наушники. Понятно дело, ведь мои слова прозвучали очень громко. Она схватилась за уши и начала кататься по кровати. …Рад, что мои чувства наконец-таки дошли до неё. — Не слишком ли ты жесток, сэмпай?! Что бы ты делал, если бы мои барабанные перепонки лопнули?! — Если бы такое произошло, я бы вышел за тебя и сделал бы всё, что ты захочешь. — Э?.. — Это шутка. Не стоит волноваться. Даже если поставить звук на максимум, в наушниках есть ограничитель, потому ты никак не сможешь навредить своим барабанным перепонкам. К тому же, твоя модель выглядит дорогой, так что в них точно есть такая функция. — И это после твоих слов… Знаешь, я немного заволновалась? Ах, ладно, неважно… — Если ты хочешь купить что-то дорогое, то нужно выбирать такую модель, которая принесёт наибольшую выгоду. — Да хватит… Я просто пользуюсь ими, ни о чём не задумываясь. — …Ну, они же твои, потому ты вольна делать с ними, что хочешь. Отрезав соединение с динамиками, я поднял наушники, которые Ироха бросила, и вернул их ей. Кажется, мы заказали эту модель где-то год назад. Было заметно, что цвет наушников уже немного поблёк. Ясно, что Ироха пользуется ими довольно часто. — Не похоже, что они просто валяются в коробке. — О чём ты вообще? Это самый важный инструмент во время моей практики. — Верно, ты можешь так заниматься, однако если хочешь перегнать своих предшественников, тебе также стоит заполучить хорошую репутацию. В конце концов, официально тебе ещё не разрешено выступать в этой сфере, потому… — Я быстро улучшаюсь, слушая такую музыку или же голоса сэйю. И всё это благодаря тебе, сэмпай. — Если ты хочешь выразить свою благодарность, то перестань быть такой раздражающей. — Эй, именно своим раздражением я и благодарю тебя. Ты и правда не понимаешь сердце такой чистой молодой девушки! — Ничего не понимаю. Разве тебе не следует выражать свою благодарность… Ну, скажем, нормально? — Да я же и говорю, что для сэмпая «нормально» означает что-то «ненормальное»! — Ироха тихо захихикала. Когда она в школе или же изображает примерную девушку, то снимает наушники и хранит их в моей комнате. Верно, не в своей, а моей. В конце концов, она не может поднимать своё мастерство дома. Её родители сойдут с ума, если узнают, что она как-то связана с шоу-бизнесом. Или вообще могут устроить Ирохе хорошую взбучку. Вот почему она может делать всё, что захочет, лишь в этом месте. Такова Кохината Ироха. Одним плавным движением она поднялась и присела на мою кровать, а затем начала двигать ногами вверх-вниз. Эта сцена до боли напоминает одну из сцен в каких-нибудь аниме — сестрёнка с комплексом брата разговаривает со своим братом. — Думаю, что Масиро-сэмпай любит сэмпая. — Я не куплюсь на это. Ты же просто дразнишь меня? — Эй, я же серьёзно. В торгом центре мне только и приходилось, что подбадривать себя словами: «Я не проиграю Масиро-сэмпай!» или «Я буду единственной рядом с сэмпаем!»… как-то так! — Вы же довольно близки, нет? Как ни посмотри, но соперницами вас точно назвать нельзя, а вот хорошими друзьями… — Всё так. Я хотела начать полномасштабную войну против Масиро-сэмпай, однако она такая милая… И ещё те девушки, которые издевались над ней, а-а-а!!! Я просто не могла уже себя контролировать! И это была моя самая большая ошибка! — сказала Ироха, надув щёчки. Но я всё прекрасно понимал. За этим надутым лицом точно не было скрыто сожаление или же злость. Такова истинная природа Кохинаты Ирохи. Вот почему я с самого начала знал, что они станут друзьями. Как говорится, противоположности притягиваются. — И потому, чтобы восполнить всё, что тогда потеряла, я буду оставаться в доме сэмпая целый день! — Ничего не понимаю… На это я мог лишь вздохнуть. Мне никогда не понять, о чём думает эта девушка. Повернувшись и повесив школьную сумку, я присел за рабочий стол. Дистанция между мной и Масиро уменьшилась. Если мы и дальше сможем поддерживать наши фальшивые отношения, задание президента Цукиномори пройдёт гладко. Внезапно в моём кармане завибрировал телефон. Так как прозвучал лишь один гудок, то это сообщение в LINE. Подумав, что это опять в чате «Альянса пятого этажа» происходит что-то тривиальное, я решил не доставать телефон. — А, я тоже хочу увидеть! — Эй, дурочка. Не цепляйся за меня. — С этим ничего нельзя поделать, ведь твой экран слишком маленький. Ироха внезапно прильнула к моей спине, как маленькая коала, цепляющаяся за своего родителя. Хоть она и раздражает, я всё же позволил ей это сделать. Так как она скрывала свою личность в «Альянсе пятого этажа», то в чате нашей группе LINE её не было, и потому я позволял Ирохе смотреть нашу переписку. — Возможно ли, что это Мурасаки Сикибу, которая опять нашла какое-нибудь додзинси с «сестрицей и мальчиком», или же Макигай Намако, советующий другим посмотреть ещё один отвратительный фильм… Братик вряд ли что-то напишет, он не такой. Так, и что же… — сказала Ироха, посмотрев на экран. Когда её лицо появилось рядом, я почувствовал вкусный аромат. И таким образом мы сосредоточились на сообщении. Э? Имя отправителя и само содержание заставили меня и Ироху замолчать. Сообщение было не от «Альянса пятого этажа». Цукиномори Масиро. Контакт, который я недавно добавил. Сообщение в самом низу нашего чата было невероятным и нереальным. — М... Что это? Кажется, впервые Ироха так шатко заговорила. …Если подумать, то мы точно идём по минному полю. Собираем людей с разными обстоятельствами, игнорируем жестокую реальность в наших глазах и наслаждаемся тем, что имеем — со всем этим наша группа шла в хорошее будущее. Другие могут назвать нас «изолированными», так как мы потеряли всякую связь с внешним миром. Лишь таким образом «Альянс пятого этажа» смог достичь такой реальности. Однако, согласно истории, всякая страна рано или поздно рухнет. Множество чёрных кораблей, вынужденное открытие новых стран, наводнение новой культуры, внезапный обмен технологиями и знаниями. Что же чувствует Ироха, глядя на экран? Она точно читала то же сообщение, что и я. [[image:/storage/reader-images/c5db3aaad3e8c9ecf4df4668850655747a038ed3.jpg]] Прочитав его ещё раз, я наконец всё понял. Это не ошибка. Оно не было написано на английском. Немецкий и французский тоже отпадают. Лишь стопроцентная японская письменность. «Масиро любит тебя. Больше всего на свете». ---------- Послесловие Приветствую всех поклонников издательства «GA». А также тех, кто знает меня по другим работам. Как и всегда, спасибо вам. Раздражающий, великолепный и благородный автор — «Призрак Микава» — сейчас перед вами. Огромное спасибо, что выбрали это ранобэ. Знаете, мне всегда трудно решить, что написать в послесловии. Люди читают его перед прочтением? Или же после? И, имея это в виду, я решил не вдаваться в какие-то подробности по этому ранобэ. Вместо этого мне хотелось бы рассказать вам историю, как же появилось такое название Tomodachi no Imouto Ga Ore ni Dake Uzai или сокращённо ImoUza. Всё произошло жарким летним днём 2018 года. Снаружи сверчки делали своё дело, мимо проезжали машины, а я сидел в старинном кафе. В этот день у меня была назначена встреча с профессиональным редактором издательства «GA», Нуру-саном. Так вот, я ему тогда сказал следующее: — В последнее время новеллы со взрослыми героями довольно-таки популярны… — Верно. — В таком случае как насчёт офисного романа? Главный герой и героиня будут работниками… Такой ром-ком должен быть весьма хорошим. А на обложке будет красоваться героиня в своём костюме и колготках. — Звучит неплохо. — Как насчёт что-то такого: «Моя девушка, кохай и начальник работают со всем усердием». — Весело звучит. Тогда поработайте в этом направлении. Спустя неделю. — Здравствуйте. У меня тут есть наброски. — Хорошая работа. Тогда давайте сразу же посмотрим… Хм? Открыв небольшой файлик размером в килобайт, редактор Нуру-сан наклонил голову. — Здесь нет ничего, кроме названия? «Младшая сестра друга»? А что с той офисной героиней? — Я долго над этим думал и понял, что дальше будет сложнее. Понимаете, у меня слишком мало знаний об офисной работе. — Понятно. — И, в конце концов, всякие извращённые моменты сейчас в офисе могут приравнять к сексуальным домогательствам, так? А для главного героя избегать сексуальных домогательств и приближаться к героине — задачка очень сложная. Мне бы хотелось героиню, которая могла бы находится рядом с главным героем. — И вот почему вы пришли к младшей сестре друга. Ни друг детства, ни настоящая младшая сестра. — Прошу, подумайте над этим. Она часто приходит к нему поиграть, соблазняет своими прекрасными ножками, ведет себя беззаботно, когда читает мангу или слушает музыку. — Вот оно как. — И ещё. Эта девушка страшно красивая. — Ого, круто звучит. — Да-да. — Хм. И какова роль этой младшей сестры друга? Какая у неё личность? — А, об этом. Ха-ха-ха, я засмеялся. По правде говоря, тогда мои мысли заполоняли лишь наброски того, как она близка с главным героем. — Понимаете, в последнее время стали популярны неожиданные черты характера. — Да? — Например, раздражающие девушки. Вначале они могут раздражать, однако в конце становятся весьма привлекательными. — А-а-а, да, вы правы, раздражающие девушки довольно популярны. — Так вы поняли?.. И после этих слов я написал название, которое всплыло у меня в голове. — Tomodachi no Imouto Ga Ore ni Dake Uzai. — …Это оно!!! Мы оба закричали, как только увидели это. И таким образом родилось это название. А затем и персонажи, а ещё позже — сюжет. А что вы думаете? Было бы здорово, если бы и вам всем понравилось. Пожалуйста, продолжайте и дальше наблюдать за прошлым, настоящим и будущем Акитеру, Ирохи, Масиро, Озу и Сумирэ. А теперь пришло время благодарностей. Томари-сенсей! Большое спасибо за такую надоедливую героиню! Дизайн персонажей, обложка, иллюстрации… Просто бомба! Надеюсь, вместе мы сможем добиться успеха в этой серии. С нетерпением жду нашей следующей совместной работы! Редактор Нуру-сан и все в издательстве «GA», кто разместил свои положительные комментарии по всей стране, а также тех, кто выпускал саму ImoUza… Вам тоже огромное спасибо! И, конечно же, вы, ребята, кто держит в руках эту книгу… Я вас так люблю!!! Надеюсь, мы сможем увидеться ещё раз. На связи был Призрак Микава. ---------- Экстра. Богиня из библиотеки В школе, в которой я учусь, ходит множество городских легенд. И одна из них о «Богине из библиотеки». В самой глубокой части библиотеки — в тёмном уголке — куда редко кто ходит, тихо читает и переворачивает странички красивый призрак… Грустное лицо, опрятные и шелковистые волосы, сладостная грудь и стройная талия. По правде говоря, её лучше сравнить с Венерой или же Афродитой. Ну, так как это лишь городская легенда, в ней нет и доли правды. Всего лишь пустой трёп. Кто вообще начнёт думать, что красотка, читающая книги, — это призрак? Тот, кто придумал это, лучше бы потратил время на что-нибудь другое, например, выучил бы все английские слова. Ладно, хватит об этом. Как вы уже поняли, я в такие вещи не верю. …Однако почему-то эта «богиня» сейчас находилась передо мной. — Получается, ты правда читаешь книги? Привет, Ироха. — М-м? Возможно ли… что вы Обоси-сэмпай? — Ой, хватит уже этой игры. Отвратительно. Она закрыла книгу и повернулась ко мне. Нет никаких сомнений, сейчас передо мной сидит та раздражающая девица. Однако той раздражающей стороны нигде не было. Даже наоборот, в этот момент она казалась весьма изысканной девушкой, воспитанной в богатой семье. Это одна из семи личностей Ирохи: личность почётного ученика. Её можно описать двумя словами — стильная и академичная. Она вписывалась в любую ситуацию, обладала хорошими спортивными навыками, никогда не отказывала в какой-либо помощи и нравилась абсолютно всем. — Ты правда хочешь, чтобы я была раздражающей? Не хорошо, сэмпай. Я знаю, что ты взволнован, но, прошу, подожди немножко. Веселье начнётся чу-уть позже… — Я ничего от тебя не жду, идиотка. — Ха? Ау! Когда Ироха самодовольно улыбнулась, я сразу же дал ей щелбан. Она наклонилась назад, а книга упала на пол из её рук. Когда я подошёл и поднял её, то в мои глаза сразу же бросилась обложка и название: «Белая лошадка принца». На обложке был изображён принц с распущенными волосами на белой красивой лошади. С какой стороны ни посмотри… — Эй, это же яой-манга. — Ассортимент книг в школьной библиотеке просто поражает! Здешний жанр заставляет моё девичье сердечко биться быстрее! — А-а… так вот почему тебя замечают здесь. «Уголок девушек» — так называют это место ученики. Спрашиваете, что я здесь делаю? Причина в том, что Мурасаки Сикибу начала плакать и скулить о том, что у неё не хватает материала, топлива и так далее… Вот она и попросила меня принести ей немного яоя отсюда. Эта «Богиня из библиотеки»… — Реальность не сон. Я понимаю это, но сигнал будильника слишком резок для пробуждения… — Ты вообще о чём? — спросила фальшивая почётная ученица, склонив голову в замешательстве. В ответ я мог лишь выдать глубокий вдох. ---------- Начальные иллюстрации [[image:/storage/reader-images/99f272d6d71c1bc5d41df15a93d9e400d2489020.jpg]] [[image:/storage/reader-images/58f104a8720c85bcdc36cbe7a2b37305cffc5c97.jpg]] [[image:/storage/reader-images/ee30f5c3e6420c19f4c51fdd8b030a59700e4738.jpg]] ---------- Обобщение Здесь нет никакого сговора, и подружка тут также не причём. Ценность можно найти лишь в существах, называемых «друзьями». «Подростковый возраст» сам по себе не блещет эффективностью, и потому, чтобы прожить суровый заезд под названием «жизнь», нужно отбросить всё ненужное… Или в это верю только я, Обоси Акитеру, заметив в своей комнате злоумышленника. Кохината Ироха. Она не моя младшая сестра, не друг и уж точно не девушка. Лишь младшая сестра друга. И эта, откровенно говоря, раздражающая и крайне надоедливая кохай имеет один секрет. Точнее говоря, она мистический член компании по производству мобильных игр – «Альянса пятого этажа». В «Альянс пятого этажа» вхожу я — продюсер, гениальный программист OZ (Кохината Одзума), иллюстратор Мурасаки Сикибу (Кагэиси Сумирэ) и, наконец, восходящая звезда в индустрии лайт-новелл и автор бестселлера, который по неизвестным мне причинам взял на себя обязанности сценариста, Макигай Намако. Вместе мы составляем ядро нашего альянса. «Кричащая ночь в тёмном Кояма» — наш шедевр жанра ужасов с очаровательными персонажами. Благодаря своему контенту, он приобрел большую популярность на рынке. Раньше такого никогда не создавали, и потому множество игроков сочли игру весьма интересной. И та, кто озвучила всех персонажей в ней, была не кто иная, как Кохината Ироха. Она может говорить голосом детей и пожилых людей, мужчин и женщин. Я прозвал её «обладательницей радужного голоса». Тем не менее из-за определённых обстоятельств она не может использовать свой нелепый талант открыто, потому я и дал ей поддержку, в которой она так нуждалась. Мне не нужна награда. Просто глупо тратить в пустую такой полезный талант для общества. Больше всего на свете я ненавижу бесполезные траты и неэффективность. Все мои действия соответствуют этому убеждению. Оплаты я никакой не требовал, однако Ироха начала постоянно приходить в мою квартиру и раздражать при каждом удобном случае. Она вламывается в мой дом, соблазняет меня своим прекрасным телом с улыбкой на лице и каждый раз дразнит. И всё это несмотря на то, что со всеми другими она ведёт себя совершенно нормально. Даже в школе ей посчастливилось стать знаменитостью… Ха, что за смутьянка. Однако в наши мирные деньки пришвартовался чёрный корабль. Новенькая — Цукиномори Масиро. Она дочурка моего дяди — президента весьма прибыльной компании «Honey Play Works» — Цукиномори Макото. Проще говоря, эта девушка моя кузина, которая хотела выйти из своей комфортной раковины. Из-за этого она и перевелась в мою школу. Мы сделали всё возможное, чтобы вернуть её в общество. Хотя были кое-какие проблемки, это всё равно стало весьма важным шагом на пути к её реабилитации. Но внезапно появился побочный эффекта… «Масиро любит тебя. Больше всего на свете.» Её взрывное признание бросило «Альянс пятого этажа» в полный беспорядок. ---------- Пролог Это было слегка жаркое июньское утро. Обычно в такой день вы просыпаетесь с неприятным ощущением, что ваша мокрая футболка прилипла к телу, но почему-то сегодня всё было по-другому. Сладкий, молочный аромат щекотал мой нос, а тело немного подрагивало. — …Вставай… вставай же… Прозвучал нежный голосок, как у мамы, которая будет своего ребёнка. Этот приятный звук начал медленно вытаскивать меня из сна. — Наконец-то ты проснулся. Мои глаза открылись, и поле зрения сразу же заняло лицо девушки с нежной улыбкой на лице. Короткие серебристо-светлые волосы, как у эльфов в фэнтези произведениях, и маленькое, стройное тельце, на котором можно разглядеть фартук с милым рисунком морской звезды. Я знал, как зовут эту девушку. — Масиро? Цукиномори Масиро. Моя кузина и фальшивая девушка. Чтобы членов «Альянса пятого этажа» приняли в компанию «Honey Play Works», мне нужно выполнить условие президента: стать фальшивым парнем Масиро. Однако сейчас она перестала быть «фальшивой». «Масиро любит тебя. Большего всего на свете». Когда я увидел это донельзя простое признание в «LIME», наши отношения изменились. Фальшивая подружка, раздражающая меня, маленькая русалочка, прятавшаяся в своём домике, ядовитая на язычок красивая змеюка… Всё это исчезло. Сейчас Масиро для меня… она… Холодно. Она нечто прислонила к щеке, прервав ход моих мыслей. Холодное ощущение точно исходило от чаши. — Вот. — …Что это? — Завтрак. Вкусный. В ответ на мой вопрос она продолжила сунуть мне чашу. Взглянув внутрь, я увидел там морского ежа, икру лосося… Или так мне просто казалось, потому что всё там выглядело упругим и шатким. От таких первоклассных ингредиентов запросто можно было пустить слюну, однако в такое время мне хотелось съесть немного другое. — Я ещё раз спрошу тебя. Что это? — Супер чаша в стиле пудинга. — Пудинга? Супер чаша? — повторил я её слова, ничего не понимая. — Всё правильно. Супер чаша в стиле пудинга. Это вкусно. — И ты пытаешься мне всунуть вот это утром, так? Ну, что за чушь. Такое явно не будешь есть утром. Я же прав? — … Когда я отказался есть это нелепое блюдо, Масиро замерла, а её брови нахмурились. Это она сейчас дуется? С девушками, которые меня окружают, очень сложно справиться, но Масиро… Она выделяется среди всех этих ненормальных. После нашей первой встречи её настроение всё ухудшалось и ухудшалось, отчего мне пришлось испытать множество неприятностей. И сейчас на её лице написано что-то типа того: «Я приготовила тебе такой блестящий завтрак, чего жалуешься-то?» Словно деревенщина, ожидающий божественного наказания, я смотрел на неё. Она медленно открыла рот. — …Прости. Масиро умеет готовить лишь блюда из морепродуктов… — произнесла она покорно. …Да вы прикалываетесь? Где же твой ядовитый язычок? Плохое настроение? Холодная атмосфера? — Ты там головой где-то ударилась? На тебя это совсем не похоже. — Масиро не билась головой. Единственное, что у неё болит, это — сердце. — И вот опять, что ты… А, постой? Сейчас это… Масиро разбудила меня и даже приготовила завтрак. Понятно. Получается, я принял чувства Масиро и её признание. Верно, всё так. Нынешняя ситуация не может произойти без этого. Но здесь есть нечто странное. Я совершенно не помню, чтобы отвечал «да». Что же произошло после прочтения того сообщения? — Аки, не стоит так волноваться. Просто расслабься, Масиро тебе сейчас покажет сказку. — …Сказку? Что за?.. Ты что делаешь?! Масиро поставила чашу у своих ног, сняла фартук и начала медленно расстёгивать свою форму, обнажая белоснежные плечи. Забравшись на кровать, как избалованный котёнок, она положила свои руки мне на плечи и толкнула вниз, приблизив в этот момент своё лицо к моему. [[image:/storage/reader-images/38d2159ab1d855f25d54613f9b9b37c9fc5bc93b.jpg]] — Делаю то, что должны делать парочки. — Эй, постой… Мхья?! Наши губы соединились. Мой первый поцелуй почему-то был холодным. Хотя, такого и следовало ожидать от Белоснежки или же маленькой русалочки. Мне нравилась её внешность и такие холодные губы. — М-м-м!.. Однако ж, какой же страстный поцелуй. Масиро даже толкает свой язычок в мой рот. Она даже не даёт мне сделать вдох. Не хорошо. Моё сознание угасает. Не могу дышать. Холодно. Если я её не оттолкну, то точно… умру. *** — …Ай! И я проснулся. Небольшие лучики солнца проходили сквозь шторы, а кровать заскрипела, когда я двинулся. Сейчас только июнь, однако это не помешало цикадам за моим окном устроить концерт. Мои губы всё ещё касались чего-то холодного, но… Это точно не были губы Масиро. — Посасывает кончик, как осьминог! Ха-ха, сэмпай, твой ротик такой непристойный! — … — Ну же! Ты же хочешь его? Чмоки-чмоки! — … — Если ты не поднимешься, то Ироха скушает «сам-знаешь-что»! Сэмпай, ты же понимаешь, да? — …К-какого хрена ты творишь?! Этот надоедливый голос полностью вывел меня из сна. Подняв голову, я посмотрел на человека перед собой. Красивые, яркие золотисто-жёлтые волосы и летняя форма, которая подходила для такой тёплой и сырой погоды. На правом запястье можно заметить синюю резинку для волос. Она выглядит весьма стильно для старшеклассницы, однако до гяру всё-таки не дотягивает. Обычная школьница в расцвете сил. Это младшая сестра моего друга — Кохината Ироха. Я живу один, и если случится какая-нибудь катастрофа, то никто не сможет узнать, что со мной случилось. Приняв это во внимание, я решил доверить запасной ключик своему лучшему другу, Одзу. Однако им всегда пользуется эта раздражающая нарушительница, которая приходит сюда, чтобы подразнить меня. Потому нет ничего удивительного в том, что она пришла сюда, но… Ироха редко приходит утром. — Что ты вытворяешь с моим невинном лицом, когда я сплю?! Кроме того, что у тебя в руках… — Это леденец! — Ты что, ведьма, которая не может нормально засунуть леденец в рот другому человеку?! — Э-э-э, так ты не понимаешь меня? Не понимаешь сердечко своего внимательного кохая, которая пришла вытащить бедного сэмпая из лап кошмара? — продолжая дразнить меня, она не переставала заталкивать леденец мне в рот. Да завались ты уже… Теперь понятно, почему мои губы испытывали такой холод. — Идиотка, а нормально нельзя разбудить? — Не, так не пойдёт. Мне хочется повеселиться, раз уж я пришла сюда! — Где это написано, что ты должна получать удовольствие, когда делаешь мне одолжение? — Сэмпай проснулся, а я повеселилась. Понимаешь, это то, что можно назвать беспроигрышной ситуацией. А, или ты хочешь леденец? Если настаиваешь, могу покормить тебя изо рта в рот! — Невозможно заключить сделку с компанией, которая просто навязывает свои желания. И нет, не хочу я никого леденца, дура. Когда я отмахнул её руку, щёки Ирохи надулись. — Сэмпай, и вообще, почему у тебя такая вялая реакция на то, что тебя разбудила милая девушка?! — Найти бы здесь милую девушку. Я не какой-то там мазохист, которому нравятся такие побудки. — Хмпф. И что же тебе тогда нравится? Ироха наклонилась вперёд, усмехнувшись. Вторая пуговица на её рубашке была расстёгнута, и моему взору предстала ложбинка. И когда я отвёл взгляд, она крикнула: «Вот оно». — Что такое, сэмпай? Нужно смотреть в глаза тому, с кем ты разговариваешь. — …Завались, дура. Должен же быть предел твоей вульгарности. — О, я могу считать это комплиментом?.. Сэмпай, ты думаешь, что эта моя часть обаятельна? — Ухм… — Ой, не стоит делать такое грустное выражение на лице. Вполне нормально, что твоё сердечко ёкает от обаяния госпожи Ирохи. И ничего страшного, что твой мальчик внизу вдруг встанет столбом. Ты же всё равно ничего не сможешь поделать! Вот же ж… Тебе не следует так дразнить меня. Не плачь потом! Так я думал, мысленно изливая свой гнев. А Ироха всё ещё находилась в режиме «полного раздражения». — И зачем ты припёрлась так рано утром? — А, кажись, ты ещё не понял. Вот, смотри. Возможно, после этого ты поблагодаришь великолепную Ироху, что пришла разбудить тебя. Она протянула руку к будильнику рядом с моей подушкой и поднесла его к своей груди — обычный цифровой будильник, который я использую каждый день. Его ЖК-дисплей должен показывать семь часов. Однако сейчас там было уже за восемь. — Ч… чего?! — Ты обычно встаёшь в семь, однако сегодня из твоей комнаты в это время не исходило и звука. Я подумала, что произошло что-то, и взяла у братика ключи, чтобы проверить. — Невозможно. Говоришь, уже восемь утра?.. Не может быть. Ты перевела часы, чтобы поиздеваться надо мной?.. — Есть же предел моим злодеяниям, сэмпай. И почему у тебя такой расстроенный вид? Ты же просто немного проспал. — Эй, я потерял целый час! Такого никогда не должно было произойти!!! Я, Обоси Акитеру, стремлюсь достичь максимальной эффективности в своей жизни. Личное время, время на работу в «Альянсе пятого этажа», время, потраченное на прогулку с друзьями и родственниками, время для еды, время на дорогу в школу, даже время сна — оно всё находится под моим контролем. Погрешность в пять минут — не такая уж большая проблема. Всё-таки все мы люди. Однако час — это уже совершенно другой уровень. Двигаясь жёстко, как давно забытый робот, я посмотрел на Ироху, вселив в свой вопрос всю надежду. — Эй, Ироха, возможно ли, что сегодня какой-то праздник или же день памяти… — Сегодня совершенно обычный школьный день. — Так, мне нужно срочно пройти медицинский осмотр. У меня могут найти какую-нибудь нелепую болезнь. — Если ты сейчас поедешь в больницу, то у тебя найдут кое-что другое. Лишь сейчас Ироха была права. Если я обращусь в больницу, то моё расписанное время исказится ещё больше. Произойдёт ещё больше нарушений! — Конечно, я не против того, что ты сейчас начнёшь искать в своих воспоминаниях причину всего происходящего, однако… Мы опоздаем, если не поторопишься. — Ты права! И вообще, тебе стоило сказать это раньше! Быстро спрыгнув с кровати, я выбежал из спальни, услышав: «Просто было забавно наблюдать за твоей реакцией, когда у тебя всё пошло не по плану». Почему я вообще проспал? А если бы у меня была важная встреча?! Да что за хрень! Услышав смешок Ирохи: «Удачи, сэмпай!» — я направился в ванную. — Чёртова Ироха. Я так и не понял, помогает она мне или нет. Твою же… — чертыхнулся я, закончив вытирать лицо полотенцем. Странный сон, дразнение Ирохи и опоздание — что за прекрасное начало дня. Холодная вода немного очистила мне голову. — …Тот сон… Точно… Там у нас была такая влюблённая атмосфера. …Насколько же он реален? Она точно мне призналась, в этом нет никаких сомнений. Но мой ответ, и как всё закончилось — я не помню. Вынув свой телефон во время чистки зубов, я проверил вчерашний чат в LIME. Масиро: «Масиро любит тебя. Больше всего на свете.» Аки: «Что… Ты имеешь в виду?» Масиро: «Именно то, что ты видишь.» Аки: «Это же не та ЛЮБОВЬ, верно?» Масиро: «Эта та ЛЮБОВЬ. Масиро хочет стать девушкой Аки. ❤» Аки: «Ясно…Пожалуйста, дай мне время подумать.» Масиро: «Хорошо. ❤ Масиро будет ждать твоего ответа. ❤❤❤» — Что за… Это не похоже на Масиро. Хоть меня немного смущали эти бесконечные сердечки в конце, признание и правда произошло… Сейчас мне сложно дать ответ. Ну, подумайте сами. Я всю свою жизнь работал и наконец смог сделать успешную мобильную игру… Мою голову никогда не посещали мысли, что подобное событие может произойти. Потому я и не могу так просто ответить. Прочистив рот водой, я посмотрел на себя в зеркало. Дядя, вот, что получилось, когда вы дали мне просьбу, похожую на один из сюжетных поворотов в романтической комедии. Вы даже практически умоляли меня. Влюбиться в фальшивого парня — это что ещё за клише! Ладно. Масиро и правда любит меня? Разве это на неё похоже? Нет, хватит. Я не должен сомневаться в чувствах другого человека. Если это всего лишь недоразумение, то всё станет намного проще. Мне просто нужно сделать то, что я делаю всегда. Но игнорировать чувства Масиро нельзя. Я не хочу видеть на её лице страдание. Если её чувства реальны, то мне следует встретиться с ними лицом к лицу. — …Хорошо. Закончив умываться, я усилил свою решимость. Я встречусь с Масиро и узнаю о её чувствах. А затем… Искренне ей отвечу на них. *** — Хочешь встретиться с ней лицом к лицу? Это здорово, хотя другого от Аки я и не ожидал. — Просто не люблю ходить вокруг да около. *** [[image:/storage/reader-images/c5388a3aa6d10e241b351bb21d9add1f67a6bdfb.png]] [[image:/storage/reader-images/508500057474ce57dba6b6cd1c20480fdba7db73.png]] [[image:/storage/reader-images/441af8df2718d503fa7887aa075357a3f43bd88b.png]] ---------- Признавшаяся мне девушка холодна лишь в реальной жизни — Яху-у-у!!! Порой опаздывать — это не так уж и плохо, да?! Е-ху-у!!! — Идиотка, хватит бить меня по заднице! Я же не лошадь! И вообще, чья это вина? — Твоя, сэмпай. Это же не я проспала. — Твою мать! Впервые мне нечего тебе ответить!!! Со всех сил крутя педали девичьего велосипеда, я на высокой скорости ехал в школу. Радостный смех Ирохи смешивался с грохотом металлической цепи. Шлёпая меня по заднице, когда я отчаянно собирал со своего тела капельки сил, она вела себя как какой-то западный герой, скачущий на своей лошади в закат. Верно, нарушение правил дорожного движения — вот и мы. Вероятно, в этот раз про нас точно напишут в какой-нибудь газетёнке. Как вы уже догадались, мы с Ирохой вместе ехали на велосипеде в школу. И я ничего не мог с этим поделать. Если бы пошёл пешком, то точно бы опоздал. Конечно же, если нас словит полиция и начнёт опрашивать, то мы потеряем много времени, потому я и рассчитал путь, на котором сейчас должен находиться патруль, и выбрал самый безопасный. Изображая карту местности в голове, я не расслаблялся ни на секунду. …Хотя тяжёлый багаж за спиной никак не вписывался в мои расчёты… Когда я оглянулся, то увидел Ироху, сидящую на багажнике боком и махающую ногами вверх-вниз. Кажется, её вообще ничего не заботит. — Это что ещё за поза? Держись за меня, а не то упадёшь. — Э-э-э, да всё хорошо. Я же гений, в конце-то концов!.. Но если сэмпай так хочет, моё тельце… — А вот и крутой поворот! — Э, а, стой!.. Гья-я-я-ях! Я же сейчас упаду-у-у!!! Так как она не слушала меня, я на полной скорости вошёл в поворот. Махая руками из-за паники, Ироха крепко прижалась к моей талии. Как только поворот был пройден, я вернул велосипед в нормальное положение и расслабил свои бёдра. Теперь мы точно успеем, даже можно немного уменьшить скорость. — Почему ты входишь в такие повороты на полной скорости?! — Всё из-за того, что тебе захотелось поиграть в наездницу! Я надеялся, что ты почувствуешь страх падения с лошади, а затем задумаешься о своём поступке. — Гр-р-р… — стиснув зубы, выдала Ироха. Однако это продолжалось недолго. Внезапно уголки её губ превратились в зловещую улыбку… ну, так я почувствовал. — Хе-хе. Хорошие вещи говоришь, сэмпай, однако, тебе же просто захотелось, чтобы я прижалась к твоей спине, верно? — Чего?.. — В этом есть смысл! Любой парень захочет проехаться с такой милой девушкой, как я! «Захватывающая поездка на велосипеде» — в играх такой ивент часто встречается! А-а-а-ах, Ирохочка вновь сделала это — подарила ещё одно сладостное воспоминание такому парню, — произнесла она раздражающим голосом, ещё сильнее прислонясь ко мне. Если сравнить текущий момент с тем, когда она была без лифчика, то мягкость определенно ощущается меньше, однако её всё равно сложновато игнорировать. — Дурочка, не увлекайся. — Ну же, ну же. Не будь таким серьёзным! Сам же ощущаешь, как твоё сердечко бешено колотится! — …Завались. Просто молчи и держись за меня. Дух приди, дух приди. В буддийском учении: «Сутра сердца. Форма — это пустота, лишь пустота, а пустота — это форма». Читая всякие буддийские ритуалы, чтобы запечатать все злые чувства, я продолжал крутить педали. Она прижимается к моей спине. Если мой «мальчик» начнёт выполнять операцию «встать столбом», Ироха сразу же узнает об этом. А затем точно начнёт дразнить. Как будто я позволю этому произойти. — Сэмпай, а ты очень серьёзный парень, да? — О чём ты? — Ну, понимаешь, если проспал, то можешь просто немного опоздать. — Опоздание без уважительной причины навредит моей репутации. Если бы в моих планах стояло что-то приоритетнее школы, всё было бы по-другому, однако сейчас не такой случай. — Вот оно как? Не думаю, что кто-то будет ругать за опоздание такого серьёзного и усердного парня, как ты, сэмпай. — Это верно, но… тут проблема в другом. — Проблема? — Ты же знаешь, что Мурасаки Сикибу — наш куратор? Мне как-то не хочется слышать от этого извращённого учителя нотацию про своевременность. Учитель-демон, которая строга ко всему и всем, а также иллюстратор «Альянса пятого этажа» — Кагэиси Сумирэ. И она каждый раз не сдаёт работу в срок. Вообразив в своей голове лицо фривольной извращенки, любящей рисовать додзинси с «мальчиками и сестрицами» под псевдонимом Мурасаки Сикибу, я скривился. — Чтобы не потерять власть в своих руках, мне нельзя расслабляться. — А-ха-ха… Продюсерам порой бывает тяжело. Даже Ироха по этому поводу могла лишь выдать горькую улыбку. — Но всё ли хорошо? Избегать опоздания — это одно, однако ты взял меня с собой. — Ничего страшного. Мне плевать на мысли случайных прохожих. Ну, если нас заметит президент Цукиномори, это станет большой проблемкой, однако… не думаю, что в такую рань он будет где-то здесь прогуливаться. — Нет, я имела в виду не это… — запнувшись, она с небольшим беспокойством продолжила. — Масиро-сэмпай может всё неправильно понять. — !.. Когда она произнесла это имя, я неосознанно сжал руль ещё сильней. — Эй… Это ты опять дразнишь меня? — Пью-ю-ю-юх, ты такой популярный! — Так всё-таки дразнишь? И проблем с популярностью у меня никаких нет. — Бо-ожечки, сэмпай, ещё слишком рано задирать нос. Даже если наступит твой долгожданный популярный период, ты, скорее всего, не сможешь извлечь из этого выгоду и в конце окажешься непопулярным! Ну, или что-то типа того. — Откуда ты вообще набралась такой информации? Покажи мне источники. — Прочитала это в колонке «Capi-Capi». — Журнал мод нацелен только на девушек, потому к нему нет никакого доверия. — Фу-фу. Сэмпай, как насчёт попрактиковаться со мной, чтобы не испортить «первый раз» Масиро-сэмпая? — сладостно прошептала Ироха мне на ушко. В обычных ситуациях значение таких слов точно предзнаменовали потерю девственности, однако в её случае… — Я не попадусь на это, дурочка. — Э-э-э-э?! Что это за скучная реакция?! Хоть немного смутись! — Если ты хочешь, чтобы я смутился, то как насчёт, например, забрать мою девственность во сне? Хотя тебе точно не хватит на это смелости. — Ага, вот оно что. Не пора ли мне показать силу суккуба Ирохочки? — Давай, приходи. Я надаю этому суккубу по животу. — Эй, почему ты всегда поступаешь так жестоко?! Я же девушка, не забыл? И таким образом наш разговор ушёл в другую сторону. И так происходит всегда. Мы можем говорить о чём-то серьёзном, а затем бац, и уже кричим друг на друга. Вот почему я не принимаю её слова за чистую монету. Это хорошо, что она всегда серьёзна лишь наполовину. — Ладно, как только мы здесь срежем, останется лишь проехать прямо! В путь! Я вновь начал крутить педали быстрее. Когда велосипед набрал скорость, я почувствовал, как Ироха крепко прижалась ко мне. — …Сэмпай такой упрямый. Ну, наверное, это никак не изменить. Бормотание Ирохи заглушил звук дуновения ветра. *** Мотивация — это нечто похожее на финансовый инструмент. В тот момент, когда домашнее задание или поручение превращается «в нечто, что я должен сделать», всё становится похожим на принцип, аналогичный оплате кредитов. Большинство людей говорят: «Я сделаю это немного позже» или «В следующий раз», используя любую имеющуюся причину, чтобы отодвинуть свою работу, однако это неправильный шаг. Если вы не оплатите вовремя кредит, то он начнёт увеличиваться, и из-за этого вам придётся потратить больше энергии на работу, чтобы его оплатить. Проще говоря, если начать немедленно, то можно всё быстро закончить, а если отлаживать на потом, то добавится ещё больше проблем. Слишком большая трата времени. Это точно неэффективно. Естественно, это допустимо и к человеческим отношениям. Просто накапливать проблемы в своей жизни — это полный идиотизм, потому если вы хотите что-то сказать, то лучше это сделать. Конечно же, хорошее время имеет важнейшее значение. Но всё равно, чем быстрее, тем лучше. «Я расскажу ей всё немного позже», — такого рода развитие событий можно увидеть в аниме или манге, однако это лишь усугубляет ситуацию. Придурок, просто расскажи ей всё. К тому же, если человек не захочет слушать, просто продолжайте. Не сдавайтесь только лишь из-за отрицательного ответа. Принимая во внимание свои ценности, я не буду тратить на это своё время. Даже если это моя фальшивая девушка. Собрав всю свою решимость, я поговорю с ней лицом к лицу, а не пойду каким-нибудь окольным путем. Когда я весь вспотевший добрался до класса, Масиро уже сидела на своём месте. Возможно ли, что это из-за признания? Сейчас профиль Масиро выглядел более очаровательным, чем раньше. Когда я приблизился к ней, в мой нос сразу же ударил сладостный аромат. В этот момент меня можно сравнить с пчёлкой, которую соблазняет цветок. …Так, успокойся. Не теряй голову. Не поддавайся искушению и двигайся по запланированному сценарию у себя в голове! Сделав глубокий вздох, я положил сумку на парту, а затем позвал Масиро: — Эй, Масиро… — …Что? Она посмотрела на меня с таким отвращением, что сердце любого застенчивого парня, любящего читать книги, сразу бы разрушилось на мелкие кусочки. От этого я потерял свою первую психическую жизнь. — О-о том сообщении в LIME… — С чего ты взял, что можешь так разговаривать с Масиро? А сейчас её голос прозвучал настолько холодно, что даже учитель по японскому языку, который уже имеет стаж работы 25 лет, не сдержал бы слёзы за своими очками. Я лишился ещё пять жизней. — …Э-эй, что такое? У тебя плохое настроение? Это моя вина?.. — Ты не сделал ничего плохого. Просто Масиро тошнит от твоего голоса. Перестань с ней разговаривать. Её слова пронзили меня иглой. Думаю, даже самые уверенные в себе богатые и успешные люди сейчас бы разрыдались и убежали прочь. И ещё десять жизней ушли в пустоту. — Ах… Ха… Это был, так сказать, критический урок. Прижав руку к груди, я съёжился перед ней. Что это за холод? И вообще, разве уровень её грубости не повысился с момента перевода? К тому же, ты всё ещё не собираешься вести себя, как моя фальшивая девушка, верно? Чтобы убедиться в этом, я начал проверять реакцию учеников этого класса. «Вау, они воркуют даже в такое раннее утро.» «Но сейчас же Обоси полностью отказали. Может, они и не встречаются.» «Дурак! Вот, почему ты ещё девственник. Это один из способов молчаливого общения. Прямо как по учебнику!» «Вот оно как! Если присмотреться, то и правда ощущается, что они уже встречаются много лет!» …Что за придурки. Может, вы научите меня этой телепатической беседе? — …Хмпф. Когда я посмотрел на Масиро, та отвернулась, испустив злую ауру. Да что с ней такое? Это и правда та девушка, которая призналась мне через LIME?.. Может ли быть, что я ошибся, и она не призналась?.. Нет. Это точно признание, и пришло оно с почты Масиро. Было бы намного проще, если бы она сказала это в живую… Ха, и что же мне делать дальше? Бесполезно. Это выходит за грань понимания. Понятия не имею, как реагировать. Кстати, почему-то расстояние между нашими партами стало больше… Так всё ведёт к тупику, да? Ладно, раз мы так отдалились друг от друга, пришло время использовать оружие, которым она же на меня и напала. Настало время спросить её через LIME. [AKI]: «Почему ты меня игнорируешь? Я хочу поговорить с тобой о признании.» [Масиро]: «П-потому что я смущаюсь (⁄ ⁄>⁄ ▽ ⁄ ---------- Антракт. Масиро и Ироха Школьный класс — это моя, Кохинаты Ирохи, сцена. Я звезда! Центральная фигура в группах! Конечно же, это не то, что мне хочется сказать. Здесь подразумевается сцена в театре, когда поднимаются занавески, и люди перевоплощаются в героев произведения. Таков смысл «сцены». И на ней я актриса. Мне досталась роль отличницы Кохинаты Ирохи, цель которой заставить зрителей подумать, что это «настоящая» я. Двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю — ошибки не допустимы! Словно актриса, которой нужно до конца жизни не выходить из роли. …И вот почему сегодня всё идёт наперекосяк! На уроках и переменах я еле сдерживаю себя, чтобы не захихикать! И, поверьте, это очень сложно! В моей голове крутится та езда на велосипеде этим утром. Сам по себе факт того, что сэмпай проспал, — весьма странен. Такое происходит очень-очень редко. Конечно, я могла бы просто выключить будильник, но… Нет, о таком даже думать нельзя. «Спина сэмпая такая большая… и он изо всех сил крутит педали, словно делая это лишь ради меня одной… Ах, он такой тёплый. Как же я счастлива!» — нечто подобное тогда летало в моей голове. И когда я слезла с велосипеда у школы, эти чувства всё ещё теплились внутри меня. Те ощущения, температура его тела — всё это находилось в моей груди. Даже спустя несколько часов я не могла от этого отойти. Знаешь же, что у меня тоже есть проблемки! Что же произойдёт, если на лице прилежной ученицы заметят улыбку от одного уха до другого?! …Просто шутка. Глупо уже жаловаться. И не стоит забывать о гораздо большей проблеме. Признание Масиро-сэмпай… Лишь благодаря совпадению мне удалось увидеть то сообщение. Из-за этого я не могу избавиться от мрачного и странного чувства в груди. Хотя, мы же говорим о неприступном сэмпае, который даже не вздрогнет, если рядом с ним пролетит мяч со скоростью 160 км/ч. Однако же, никогда бы не подумала, что Масиро-сэмпай может пойти в такое наступление… Я думала, что если никто не будет делать шаг вперёд, то каждый сможет насладиться своей жизнью. Похоже, мою голову затуманила невинность. — Ха-а… — вздохнула я в углу классной комнаты. И что будет дальше? Не хочу, чтобы сэмпая забрали у меня, и также не желаю расставаться с подругой. Хм-м… И почему это противное чувство не уходит?! Над этим я ломала голову на перемене после третьего урока. — Кохината-сан, к тебе пришли. Похоже, это старшеклассница. — А, хорошо. Большое спасибо. Когда меня окликнул одноклассник, я сразу же переключилась на чистую и порядочную личность. Существует множество проницательных людей, потому мне нельзя расслабляться! И что же от меня нужно старшекласснице? Я знаю лишь сэмпая и братика, однако у них нет причин навещать меня. Наверное. И, думая об этом… Вот это шок!!! Почему именно она?! — Мас… Цукиномори-сэмпай. Что-то случилось? Я хотела обратиться к ней по имени, однако сразу же отказалась от этой идеи, поскольку в этой чистой и порядочной личности к старшеклассникам мне нужно относиться с уважением: по фамилии и добавляя «сэмпай». Там и правда стояла Масиро-сэмпай. На неё поглядывали парни, идущие по коридору, а также ученики в классе. Она же в этот момент тряслась, как испуганная кошка. — Ах, Ироха-тян. Хорошо, что ты тут… Масиро уже начала думать, что тебя где-то там насилуют или нечто в этом роде. — Кха… Цукиномори-сэмпай? Сейчас лишь полдень, потому сначала думайте, а затем говорите. — Э?.. Ироха-тян, твоя личность отличается?.. — О чём ты? Я же всегда такая… Верно? — произнеся это, я подмигнула ей, чтобы передать тайное сообщение. Ну же, осознай! И подыграй мне! — А? Хм… Хм… А, поняла! Масиро-сэмпай задумалась на пару секунд, а затем что-то поняла. — Те-хе★! (встала в позу) — Да не это-о-о!!! [[image:/storage/reader-images/883a78bca7eed895648ee8598f7e12667471bcfd.jpg]] Что это ещё за модная селфи-поза?! Нет, конечно же, Масиро-сэмпай чертовски миленькая, однако сейчас не время для такого!!! Выдавая проклятья в своей голове, я вложила весь гнев и отчаяние в кулак, а затем вернула на своё лицо улыбку. Однако с моих уст так и не вышли слова, а между нами повисло молчание… — …Масиро… ошиблась? — …Угу. К сожалению. — А-а… а-а-а… И затем её лицо полностью покраснело. — П-прости… Масиро подумала, что именно так ведут себя обычные старшеклассницы. Потому она и сделала такой жест… У-у… Как же неловко. До чего же мила эта девушка. По правде говоря, даже меня охватывала некая зависть, когда я смотрела на её прекрасное личико. И мои одноклассники чувствовали то же самое. «Та девушка, разговаривающая с Кохинатой-сан, просто милашка» «Ого, две красотки разговаривают друг с другом!» «А кто это?» «Разве не та новенькая второгодка? Чёрт, какая же она красивая» …Ну, и так далее. Я рада, что другие согласны со мной. Полностью всех поддерживаю. Однако она забрала очень много внимания, потому я прошептала ей: — Давай отойдём куда-нибудь. Где меньше людей. — У-угу… Отойдя с Масиро-сэмпай за угол, я немного расслабилась. Думаю, тут я могу на немного выйти из режима «прилежной ученицы». — Ум-м, так… зачем ты пришла, Масиро-сэмпай? — О, твоя обычная личность вернулась. — Ну, не совсем. Так, что ты хотела? — А, да. Послушай… ум, Масиро хочет спросить тебя кое о чём… — Вот оно как, понятно. О макияже? Или как правильно пользоваться тампонами? — Н-не об этом… Ум… об Аки. — !.. Плохо, очень плохо! Чёрт! А-а-а, сейчас не лучшее время говорить о сэмпае! Просто ужас! Всё из-за того, что я видела признание Масиро-сэмпай! Я не могу её подбодрить и не буду счастлива, если попытаюсь встать между ними… Нет, мне вообще не стоит говорить о признании! Чёрт, ты понимаешь, что сама эта ситуация, как заноза в заднице?! Ну-ка, и что же за вопрос ты мне задашь, Масиро-сэмпай? — Сегодня… Аки вошёл в класс намного позже, чем обычно. Такого никогда не происходила, потому Масиро начала волноваться… Ироха-тян, ты знаешь что-нибудь? — Ум-м-м, он же не опоздал на урок? Проблем не должно никаких быть… — Нет, Аки всегда приходит в класс в одно время. Масиро это хорошо знает. — Это так похоже на сэмпая. Но он же человек, потому может и ошибиться. — 16 минут и 34 секунды. — М? — Он пришёл на 16 минут и 34 секунды позже обычного. Это точно нельзя назвать простым просчётом. …Эй, ты же понимаешь, что сейчас произнесла немного страшную информацию с невозмутимым лицом?! Сколько же ты тратишь времени на наблюдение за сэмпаем? Что ж, мне нечего на это сказать… А-а, твою же мать! Приятно, наверное, находиться в одном с ним классе?! Я тоже хочу сидеть рядом с сэмпаем во время уроков!!! Когда я проклинала своё существование, Масиро-сэмпай с беспокойством и печалью на лице смотрела на меня. — Эй, Аки же не перенапрягается там, да?.. — произнесла она. — …А-а, так Масиро-сэмпай беспокоится о сэмпае? — Угу… Приходить так поздно — это не похоже на Аки… Из-за этого Масиро и подумала, что с ним что-то случилось… — Но почему ты спрашиваешь у меня? Могла бы просто у него спросить. «Вы же сидите рядом!!!» — это я добавила в своей голове. Немного подумав, Масиро-сэмпай опустила голову и произнесла то, что говорят многие персонажи из аниме. В те моменты, когда они впервые влюбляются. — Масиро не может с ним разговаривать из-за смущения… Сейчас не время сближаться… Пока что она не может сказать тебе причину… В этом нет необходимости! Прости, но я уже всё знаю!!! Ты же просто взяла и призналась ему! И да, мне понятны твои чувства! Я бы тоже смущалась, пока бы не узнала его ответ! А-ах, чёрт тебя дери, почему я вообще увидела то сообщение! — Вот почему Масиро решила спросить тебя, Ироха-тян… Ведь у неё больше нет друзей… — Угх… И что это за фраза? Боже, и в такое время… Она не планировала со мной разговаривать, да? Хоть Масиро-сэмпай и моя соперница, почему-то ненавидеть я её не могу. Ну, мне и не хотелось этого. А-а-а, всё. Это мой проигрыш. Если она спросит меня про это, я не буду вести себя так, словно ничего не знаю. — Похоже, сегодня сэмпай проспал, так как прошлой ночью засиделся допоздна из-за работы. Я точно уверена, что он не мог заснуть из-за признания Масиро-сэмпай. Но этого говорить сейчас точно не стоит. Нельзя. Потому я просто скажу ей несколько важных деталей. — Он не заболел? — Не думаю. В конце концов, сэмпай относится серьёзно к своему телу. Словно маньяк какой-то. — Вот оно как… Ух, Масиро полегчало. После моего ответа она приложила руку к груди и выдохнула. Глядя на неё, можно точно сказать, что в глубине души Масиро-сэмпай беспокоится о сэмпае. — Получается, он просто устал… В таком случае сегодня Масиро лучше пообедать одной. Если он будет с ней, то точно не сможет успокоиться. — Почему ты так паришься? Он всегда обедает один, потому обрадуется, если красивая девушка пригласит его. — Нет, Аки — реинкарнация мистера «Тактичности». Масиро сдержится сегодня. А-ах, как же она попала в точку. Прямо точно в цель. Если бы она вела себя также честно перед ним, то он точно бы принял её признание… Гр-р… И после этого прозвенел звонок. В коридоре все сразу же закопошились. — А, Масиро должна вернуться в класс… Ироха-тян, спасибо тебе. — Я не сделала ничего. Лишь сказала то, что знаю. Чао! — Угу… А, точно. Когда я собиралась тоже вернуться, Масиро-сэмпай окликнула меня. Перебирая свои руки от волнения, она с дрожью в голосе произнесла следующее: — Может ли Масиро… прийти вновь? Она же… Не беспокоит тебя? — Ха-а-а… После этого вздоха я почувствовала себя идиотом. «Э, э, так Масиро всё-таки беспокоит?» — так она отреагировала на мой вздох. — Конечно можешь! Мы же друзья, в конце-то концов! — Х-хорошо!.. Спасибо! Масиро вновь придёт! Показав яркую улыбку, она спустилась по лестнице. Когда её фигура полностью исчезла, я вновь тяжело вздохнула. — …Интересно, всё ли в порядке с сэмпаем? Ну, мы же говорим о тупице-сэмпае, у которого не было любовного опыта… Хотя… В Масиро-сэмпай он может и влюбиться. Она же такая милашка. И я не шучу. — Но этого не произойдёт же… Так ведь?.. Сэмпай каждый раз отмахивался от моих соблазнений. Скорее всего, он не видит во мне девушку из-за того обещания, да? В таком случае… В таком случае, какой бы милой, доброй или прелестной не была Масиро-сэмпай, он не станет с ней встречаться… Да?.. В конечном итоге, это смутное и мрачное чувство в моей груди так и не исчезло, даже когда начался обеденный перерыв. ---------- Только вокруг меня ошиваются странные люди Закончились утренние уроки, и начался обеденный перерыв. Всё это я время думал, как же мне раз и навсегда разрешить тот вопрос, однако, так ни к чему и не пришёл. Частые попытки поговорить с ней во время уроков не принесли ту реакцию, которую мне хотелось увидеть на лице Масиро. Единственное, что я получил — лишь сообщение в LIME: «Не смотри на меня… это так смущает(//▽//)», — хотя сама она не отрывала от меня глаз… Ладно, забудем про это, так как я нашёл один способ. Пора отправить Масиро сообщение. AKI: «Эй, у тебя есть планы на обед?» Масиро: «Нет. Масиро думала купить несколько онигири в школьном буфете» Отлично. Судя по сообщению, она тоже будет обедать одна, а не с одноклассниками. И если мы будем вдвоём, то сможем нормально поговорить. — Масиро. Может, мы сегодня вместе поедим? — Ха, это будет такой морокой. Почему бы тебе не спрятаться в уголок и не поесть одному? Чего? О таком я даже и подумать не мог. Эй, мисс, это была моя последняя идея… И ладно. Забуду сейчас про Масиро и поем один. Встав со своего места, я быстрой походкой направился в школьный буфет. Естественно, чтобы прийти раньше всей этой волны учеников, нужна хорошая скорость. И благодаря короткому пути мне удалось достичь цели первым. — Хлеб-карри. Я выставил один палец, указывая количество. Благодаря такому короткому разговору со старушкой, мне удалось получить свой хлеб очень быстро и эффективно. Затем я пошёл в школьную столовую и сел за свободное место у стойки. Это, так сказать, самый короткий и эффективный путь для получения энергии от еды. Вытянув хлеб из упаковки, я открыл свой рот, как… — Я присяду рядом? Из ниоткуда появилась Ироха и плюхнулась рядом со мной. — Такой заботливый и добросердечный ангелочек спустилась к тебе, чтобы составить компанию, когда почуяла запах «одиночки»! — Почуяла? Ты собака, что ли? — Ой, не нужно здесь играть роль «цундэрэ». Я же знаю, что ты счастлив. — …Завались. Когда я вздохнул, Ироха начала тыкать в мою щеку пальцем и смеяться. — Я случайно заметила тебя в коридоре и не смогла проигнорировать! Мне показалось, что ты снова будешь обедать один! Это же так печально! И потому такой ангелочек решила присоединиться к тебе! — Обед в одиночестве не означает, что у меня плохое настроение. Лучше уж питаться одному, чем страдать от массы людей. Так мне удастся быстро поесть, не теряя времени на пустую болтовню. — А-ха-ха, ты, как и всегда, такой сложный. У меня уже достаточно скопилось проблем, а она прибавляет ещё больше. Ну, понимаете, мы привлекаем много взглядов, когда сидим вместе. «Кохината-сан обедает с парнем?» «Кто это? Неужели они?..» В мои уши попадали завистливые голоса. Почему бы вам просто не поменяться со мной, раз вы такие ревнивые?! — Мы выделяемся. — Всё из-за фальшивой девушки? Будут проблемки, если президент прознает, что у тебя хорошие отношения с другой девушкой, да? — Именно. Я пытаюсь устроить нас в «Honey Play», потому помоги мне. В конце концов, у нас с президентом компании составлен контракт. Независимо от успеваемости, он возьмёт нас к себе после того, как мы окончим старшую школу. Однако в обмен мне нужно играть роль «фальшивого парня» Масиро и защищать её ото всех паразитов, которые захотят причинить вред. Важный аспект заключается здесь в том, чтобы у меня не было девушки во время действия контракта. Мне также нельзя заводить её. Если я нарушу эти правила, то сделка разрушится. — М-м-м… Да всё должно быть в порядке. Мало кто в школе знает о семпае, — сказала она, открывая свою коробочку для еды. Мне и дальше хотелось жаловаться на то, что она прервала мой мирный обед, однако, увидев рядом с ней коробочку с соком, я понял, почему Ироха пришла сюда. Эксклюзивный бренд нашей школьной столовой, состоящий из 100% томатного сока помидор префектуры Тиба. Вот где собака зарыта. Ну, не думаю, что сейчас она захочет оставить меня в покое. Не стоит даже упоминать, что все эти завистливые взгляды её также вообще не заботят. — Да просто веди себя нормально. Они начнут что-то подозревать, если ты выкинешь что-нибудь странное. — Может, ты и права. — Конечно же. Вот-вот, если ты наслаждаешься обедом с милашкой, то наслаждайся по полной! Ах, хочешь яйцо? Я могу тебя покормить! — …Нет. Непринуждённость Ирохи вновь заставила меня сделать вздох. — У тебя опять это раздражение на лице. Говорят, можно растерять всё счастье, если так часто вздыхать. Хотя у такого одиночки показатель счастья не такой уж и большой! — Вздох помогает мне расслабить вегетативную нервную систему, потому он полезен для моего здоровья. — Вот оно что… Что это за безразличие пронеслось в твоих словах? Ты смотришь на меня сверху вниз? — К тому же, ты одна из тех, кто заставляет меня вздыхать. Подумай об этом хоть немного. — Правда? Ироха достала смартфон, а затем быстро, как и полагается обычной старшекласснице, начала что-то печатать. — Вот! — гордо крикнула она, показав мне формулу, быстро составленную в приложении блокнота. — Вздох = хорошее здоровье, я = вздох… Следовательно, я приравниваюсь к хорошему здоровью! Так что раздражение мастера Ирохи на самом деле является лекарством! Теперь ты можешь хорошенько отблагодарить меня! — Если бы твоя голова работала так и с другими проблемами. И затем я снова вздохнул. Если мне и дальше придётся поддерживать разговор с Ирохой, то моё счастье и правда может куда-нибудь убежать. Если уж и разговаривать с ней, то о каких-нибудь полезных вещах. …Полезный разговор, хм… Что ж, её можно назвать живым примером обычной школьницы. Возможно, она может мне рассказать, что же твориться с Масиро. Не стоит забывать, что лишь Ироха знает о признании. Скорее всего, она не вспоминает это, так как не считает чем-то забавным. Хм, думаю, можно испытать удачу. — Эй, Ироха. Знаю, что это не совсем вписывается в твои знания, но мне хочется кое-что спросить про девичье сердце. — А ты не слишком-то груб?! Знаешь, я же стопроцентная девушка! — М? Хм, и правда, не замечал раньше. — Сэмпай, думаешь, что я не обижусь после этих слов?! — Я всегда говорю то, что у меня на уме. — Ты горько пожалеешь, если не будешь ценить меня! Милая девушка, у которой нет парня, бежит со всех ног, чтобы пообедать с тобой, сэмпай! Ты не понимаешь, какой счастливчик?! — Да-да. А теперь мы можем перейти к основной теме. — Хмпф. Что б тебя… Ну, и о чём ты хотел спросить? Ироха вернулась к первоначальной теме, надув губы. — О Масиро. — !.. После моих слов плечи Ирохи дёрнулись. — Об этом…. Ты же видела то сообщение? — …Угу, видела… — Мне пришлось поломать голову над тем, как же отреагировать… Я объяснил ей всю ситуацию. Рассказал о том, что хотел ответить Масиро, однако та меня проигнорировала. Как она холодно со мной общается в реальности, но мило в LINE. Как хотел столкнуться с чувствами Масиро лицом к лицу, а не через сообщения, но у меня не было возможности сделать это. — Я впервые в такой ситуации, потому немного растерялся… Немного стыдно рассказывать свои чувства Ирохе. Сказав, что меня беспокоит признание девушки, я показал ей своё слабое место… Почему же мне опять захотелось спросить об этом Ироху? Не понимаю. Возможно, потому что она единственная, кто знает о признании? — Эй, Ироха, что мне делать… Ироха? И тут я понял, что она ничего не говорила во время моей исповеди. — Хмпф… — Ироха испепеляла меня взглядом. Её щёки были надуты, как шарики, а в уголках глаз виднелись слёзы. — И… Ироха?.. [[image:/storage/reader-images/dbc5880c13de58930c1bded3127be7e2c57a5dc9.jpg]] А? Что это за реакция? Ироху можно назвать человеческой палитрой эмоций, которая может постоянно выдавать странные выражения, однако такое я вижу впервые. Сейчас мне хочется тыкнуть иголкой в эти щёки… Но лучше эту идею оставить в голове. Даже и пытаться не стоит понять, почему же она выдала такую реакцию, но одно я могу сказать с уверенностью… …Ироха точно взбешена. — Хм-м-м-мпф. Так ты ломал голову над признанием Масиро. Понятненько. — Что значит твоё «понятненько»? Знаешь, мне впервые в жизни кто-то признался. — Вот оно как? Понятно. Понятно… — Ч-что с тобой? — Значит, тебе впервые в жизни признались. Первый раз, когда кто-то сказал «я люблю тебя», да? — Говоришь так, словно я что-то упустил. Но да, это первый раз. Почему ты злишься? — Понятно, теперь всё понятно! Кажется, сэмпай считает девушками лишь взрослых, невинных красавиц, которых хочется защищать!!! — Нет, всё не так… Эй, куда ты собралась? Когда Ироха внезапно поднялась со своего места, я позвал её. Она обернулась и… — Я словно ведьма, накладывающая проклятья на тупого демона, благодаря которым все в его глазах становятся невинными девушками! — произнесла она, высунув язык и оттянув веко, а затем ушла. — А, эй! Ты забыла свою коробочку для еды! — Помой её и отдай позже! — Что за нелепица?! Заставить меня помыть коробочку для еды, которую она сама же и принесла, — это чересчур даже для Ирохи. Вначале мне казалось, что так эта бестия шутит, но она проигнорировала мои слова и вышла из школьной столовой. Конечно же, никто не пропустил такого зрелища. «Кохината-сан была же злой, когда уходила? «Видимо, ему отказали. Жри дерьмо!» Ха, неважно. Всё равно ко мне это не имеет никакого отношения. Но разозлённая Ироха — это большая проблема. Почему же? Я наступил на какую-то мину? — Что же с ней такое?.. В конце концов, мне так и не удалось получить совета по поводу Масиро. Скорее, я получил ещё одну проблему. Интересно, почему этот год для меня такой неудачный? Думая об этом, я почувствовал в своём кармане вибрацию. Это было сообщение от Ирохи. Ироха: «СЭМПАЙ, ТЫ ПРИДУРОК!!!» — Э-э… Честно сказать, всё вокруг стало бессмысленным. Редок случай, когда Ироха оскорбляет меня в лоб. В её словарном запасе, который состоит из эпох, стран и мест, негде разместиться ненормативной лексике. Скорее уж, там больше слов из искусства. Были времена, когда она шутливо оскорбляла меня, теряя что-то, однако сейчас не такой момент. Проблемы с Масиро, потом с Макигай Намако, а сейчас и с Ирохой. Они там с ума все посходили? Что происходит в мире? Когда я пялился на экран телефона, по колонкам внезапно прозвучало объявление. — Второй год, Обоси Акитеру. Второй год, Обоси Акитеру. Пожалуйста, немедленно пройдите в комнату куратора. Из динамиков послышался голос Сумирэ в режиме «Королевы». «Воу, воу, воу!» «Что этот парень уже натворил?» После этого внезапного объявления все вокруг меня засуетились. — … Холодный пот скатился по моему лбу. Конечно же, не из-за страха. Никто не будет бояться, когда узнает истинную личность этой бесполезной женщины. Здесь другое. Масиро, Макигай Намако, Ироха. Один шторм за другим. Такого не должно происходить. Сейчас у Сумирэ — Мурасаки Сикибу — осталась неделя до крайнего срока. Она должна успеть. Но из-за всех этих внезапных проблем я не могу избавиться от предчувствия, что здесь что-то не так. — У меня и так гора стресса… Мурасаки Сикибу, ты тоже хочешь пополнить её?! Придерживая голову, чтобы успокоить сильную головную боль, я тяжёлой походкой направился в кабинет куратора. *** — Господин Акитеру, я закончила иллюстрацию за неделю до крайнего срока! — Почему вы сегодня все застаёте меня врасплох?! Кабинет куратора. После приказа «Ядовитой королевы» я направился в её замок — комнату, где можно увидеть множество пыточных приспособлений, которые на самом деле были репликой, которые она купила для работы. И когда я вошёл в кабинет, меня встретила Сумире, тыкая пальцем в экран ноутбука. — Э? Э? Почему ты ругаешь меня?! Я же хорошо поработала!!! — Почему именно в этот раз ты успела к крайнему сроку! А-а-а, мои планы рушатся! Что случилось?! Если закончила, то просто покажи мне! Почему ты унижаешься передо мной?! — Ха-а… Хух.. Угх… Чёрт, не думал, что сегодня буду слаб к неожиданностям. Положив руку на грудь, я вздохнул. Бросив всю информацию и все события, с которыми мне пришлось сегодня столкнуться, в миску, я их перемешал, чтобы придумать наиболее эффективный путь решения. Мне казалось, что Мурасаки Сикибу снова не уложится в крайний срок. Конечно, она ни в чём не виновата, однако все эти неожиданные события сбили меня с толку. Нужна перезагрузка. — Я сделала что-то плохое?.. — Нет, вы ничего плохого не сделали, Мурасаки Сикибу. Простите за эту вспышку злости. Я искренне извинился перед женщиной, которая смотрела на меня со слезами на глазах. Здесь лишь моя вина, не стоило на неё кричать. Не думал, что придёт день, когда я буду извиняться в этом кабинете. Всё-таки эту роль всегда занимала Сумире. — В любом случае, хорошая работа. Не переутомляйтесь до следующего запроса. Можете смотреть всю ночь аниме, рисовать свои безумные додзинси с шотами и так далее… Поблагодарив её (?), я повернулся, однако Сумире меня позвала. — У-ум, господин Акитеру. У меня есть к вам просьба! Можете считать это наградой за то, что я закончила иллюстрации раньше. Буду вам очень благодарна, если вы поможете. — Помощь? Это займёт много времени? — Д-да, это может занять немного времени. — Простите. Можете немного подождать с этим? Я сегодня уйду пораньше, так как у меня жар. — Э-э, с вами всё хорошо?! — Мне просто нужно охладить голову… Я пойду. — Берегите себя… Оставив позади ничего не понимающую Сумире, я вышел на коридор. Мои ноги немного подрагивали. Признание Масиро, её милое отношение в LIME и холодное в реальности. «Happy End» в сценарии для игры ужасов Макигая Намако. Необоснованная злость Ирохи. Иллюстрации Сумире, которые она закончила в срок. Сегодня одна неожиданность налаживалась на другую. Я хотел серьёзно поговорить с Масиро, однако так и не смог найти для этого шанса. И затем начали происходить все эти события, которые подпортили мой разум… Я словно какой-то компьютер, которому нужно быстро грузить одну программу за другой. Конечно, в итоге моих способностей не хватило для этого. Как бы то ни было, сегодня мне нужно хорошо выспаться. …Чёрт, нам сейчас нельзя медлить. У нас нет времени, у «Альянса пятого этажа» нет времени. Хах, конечно, они не имеют к этому отношения. Нужно успокоиться. Такие задачи не смогут меня так легко сломать. *** — А-ха-ха. Они все милашки, но с ними непросто справиться. — Почему меня не окружают полезные девушки… — И что это значит? Они же все красавицы, так? Знаешь, тебя все проклянут, если ты не будешь принимать это во внимание. — И кто эти «все»?.. ---------- Лишь в реальной жизни младшая сестра моего друга добра ко мне Прошло уже несколько часов после того, как я пришёл домой, прилёг на кровать и приложил на лоб холодное полотенце. Благодаря этому моя способность к рациональному мышлению начала медленно возвращаться. Хотя, на мой взгляд, голова всё ещё была горячей. — Твою же мать, что за пустая трата времени. Уже наступил вечер. Наблюдая за красноватым пейзажем за окном, я стиснул зубы от такого неэффективного времяпрепровождения. В LIME можно заметить обеспокоенные сообщения от Одзу, Масиро и Сумире. Я бы соврал им, если бы написал, что со мной всё хорошо. На меня свалилось множество проблем, которые нужно быстро разрешить. И как же мне подойти к этой ситуации, чтобы сделать всё эффективно? Не могу… Моя голова всё ещё не соображает… Без звонка и стука открылась входная дверь, а затем послышались тихие шаги в коридоре. Кажется, опять пришла эта эгоистичная особа. Мне уже хотелось сказать ей: «Я сейчас не в духе» или «Не стоит так врываться», однако она не пошла в мою спальню. Вместо этого я услышал звук проточной воды и нечто стучащее. — …И что в этот раз? Когда любопытство одержало надо мной вверх, я поднялся и направился к источнику звука. И в конце пути в мои глаза попала Ироха, стоящая на кухне. — А, сэмпай? С тобой уже всё хорошо? Когда она повернулась, я заметил на ней фартук поверх школьной формы. На плите стояла керамическая кастрюлька — несложно догадаться, что Ироха готовила рисовую кашу. — Угу, сойдёт. — Рада слышать. Я очень забеспокоилась, когда услышала, что ты рано ушёл. Ироха слабо улыбнулась, а её голос был наполнен какой-то грацией. Расслабляющая и комфортная атмосфера — это точно не про Ироху. Даже форма на ней была обычной без тех наушников. Конечно, я очень хорошо знаю такую личность Ирохи — сейчас она в режиме «прилежной ученицы». — Не нужно заставлять себя. Я позову тебя, когда каша будет готова, потому можешь ещё немного поспать. — … От её слов меня скорчило, а по спине пробежали мурашки. Что это такое? Почему она использует этот режим в моём доме? Это точно часть какого-то плана. — Я ничего не буду делать, потому ты можешь спокойно отдыхать, — словно читая мои мысли, произнесла Ироха, а затем повернулась ко мне спиной. Колебания не принесут мне никакой пользы, потому я поступил так, как она и сказала. Через пару минут Ироха принесла мне рисовую кашу. — Я сделала её лёгкой. Вот, сможешь сейчас поесть? — У-угу. И когда я начал подниматься с кровати… — Оставайся в таком положении. Я тебя покормлю, — произнесла Ироха успокаивающим голоском. — Н-не нужно заходить так далеко. Я и сам могу… — Нет, прошу, послушай меня. Работа кохая — заботиться о своём больном сэмпае. — Не нужно так преувеличивать… — Я и не преувеличиваю. Обычно сэмпай никогда не уходит из школы рано. Ты всегда уделяешь своему телу большое внимание. Ну, думаю, тут она права… — Сэмпай, мне кажется, что ты устал больше, чем сам думаешь. — Может, ты и права… — Потому позволь мне помочь, пока ты не вернёшься к нормальной жизни. В этот раз дай мне позаботиться о тебе, сэмпай. — Л-ладно… Я не мог ничего сказать, когда мне так прямо выразили свои чувства. Сейчас точно не время для упрямства и отказа. Когда Ироха открыла крышку кастрюльки, комната сразу же наполнилась теплом и запахом, похожим на сушёный бонито. В этой каше не было каких-то нетипичных ингредиентов, что делало её ещё более вкусной для меня. Немного пригнувшись к ложке, Ироха поднесла её ко рту, а затем подула. — Э-эй. — Если не подую, ты можешь ожечь свой язык, — произнеся это, она медленно поднесла ложку ко мне. — Вот, сэмпай, открой широко свой ротик. Это что ещё за смущающее событие?! — Ху-ху, ты смущён? Не нужно так зацикливаться на этом. Всё-таки ты болен. Она будто совершенно другой человек. С чувством дискомфорта, которое всё возрастало и возрастало внутри меня, я позволил ей положить эту ложку в свой рот. Вкус риса начал медленно распространяться у меня во рту. Вкус соли и даси был немного грубым, но и не слишком густым — просто идеальный баланс. Температуру также можно назвать весьма хорошей, так как Ироха перед этим остудила кашу. Теплота распространилась по моему телу, согревая его. — …Вкусно. — Рада слышать. Улыбнувшись, она опять захватила ложкой немного рисовой каши и протянула ко мне. Ироха всё время протягивала мне столько каши, сколько я могу спокойно пережевать. А когда мне захотелось чего-нибудь выпить, она передала мне чай прежде, чем я что-то сказал. Такой первоклассный уход точно на уровне опытной медсестры. Вот как сейчас Ироха заботилась обо мне. Я даже не заметил, как съел всю кашу. — С-спасибо за еду. — Вот и хорошо. Сэмпай, у тебя остатки еды на губах. Она достала платок и вытерла. — А-а… спасибо. — Ничего. Сэмпай же устал. И я делаю лишь то, что хочу. — … — Может, тебе нужно что-то ещё? Я могу сделать всё, если это будет в пределах моих сил. — Нет… Всё хорошо. Спасибо. — Поняла. Ну, думаю, я не буду оставаться здесь надолго и беспокоить сэмпая. Как только помою посуду, вернусь в свою комнату. Хорошо отдохни, понял? После этих слов Ироха вышла из комнаты. Послышался звук мытья посуды из кухни, который через время заменился на стук входной двери. Абсолютное молчание, а затем… — Это шутка-а! Ты и правда думал, что я вот так просто уйду?! А-ха-ха! Или я ожидал услышать этот до одури раздражающий крик. Она с самого начала и до конца просто пыталась мне помочь. Добрая, умелая и заботящая девушка помогла мне. Вот как можно описать эту Ироху. Мне, как тому, кто всё время жалуется на её поддразнивания, показалось, что это ещё одна её шутка. Ироха словно говорила: «Видишь, такая девушка очень неплоха, да?». Полная противоположность обычной Ирохи, лишь ещё одна милая девушка. Тем не менее сейчас мы говорим обо мне. Цветочный сад не расцвёл бы в моей голове только потому, что она так себя повела. Да бросьте, мы же сейчас говорим об Ирохе! Если она не раздражает меня, то приносит неприятности другим. Так сказать, этакая дерзкая девушка. И в мою голову подкрались ещё большие сомнения, когда она так себя повела. Да, не похоже, что она что-то задумала, однако это не означает, что я должен вот так просто принять её заботу. …Не стоит так много думать об этом. Вытянув телефон, я отправил ей сообщение. Если я в чём-то не уверен, то просто спрошу напрямую. АKИ: «Эй, волк в овечьей шкуре, что ты задумала?» Ответ пришёл практически сразу. Ироха: «Это же нравится сэмпаю, да? Спокойная, сдержанная и добрая девушка. Ну как, доволен, что о тебя так позаботились?! Вместо настоящей меня ты предпочёл эту личность. Я поняла, больше никогда не буду тебя раздражать! Идиот!» Это сообщение я получил в ответ. …Что за полная противоположность Масиро? В LIME Масиро действует сладостно, а в реальности — холодно. Ироха же в реальности просто конфетка, а в сообщениях — холоднее айсберга. И хоть я понял это, остаётся ещё один вопрос… Зачем они так поступают? Хах, и что же мне делать… Обычно я просил Ироху помочь мне с женским сердцем, однако сейчас всё будет не так просто. Единственные женщины, с которыми я общаюсь, — это Мурасаки Сикибу и звукорежиссёр, который помогает записывать озвучку Ирохи… Отой-сан. На первую даже можно не смотреть, а вторая не вписывается в цветовую схему под названием «девушка». Бз-з, бз-з. Когда я задумался, мой телефон начал вибрировать. На дисплее светилось имя Одзу. — Привет, Одзу. Что-то случилось? — У меня появилось предчувствие, что ты чем-то взволнован, потому я и позвонил тебе. Как у тебя там дела? — Эй, ты экстрасенс? С другой стороны послышался смех. — По правде говоря, я разработал устройство, которое круглосуточно мониторит сердечный ритм. Благодаря этому мне всегда известно твоё психическое состояние. — …Это же шутка? Знаешь, мы друзья и всё такое, но такое уже слишком… — А-ха-ха, конечно же это шутка. Если бы мне и правда удалось разработать нечто подобное, то я бы сразу же получил лицензию. — Знаешь, я не удивлюсь, если вскоре ты создашь нечто такое… — …Ладно, давай вернёмся к главному. Ироха только что пришла домой и закрылась в своей комнате, даже не поздоровавшись со мной. Выглядела она не очень хорошо, потому я позвонил тебе, чтобы узнать, что случилось. — Так вот почему… Ну, думаю, я немного… Я задумался, прежде чем продолжить. Этот главный герой романтической комедии Одзу, которого со всех сторон окружают красавицы, может дать мне несколько дельных советов. Но для этого мне придётся рассказать ему про признание Масиро. И… Я не могу этого сделать! Оглядываясь назад, я понял, что Масиро имеет гордую сторону, а не только застенчивую. Она трусливая и робкая, но вечно движется вперёд, чтобы начать жизнь с чистого листа. Конечно, здесь не стоит учитывать то, что ей стыдно показывать свои настоящие чувства. Что бы она подумала, если бы некто, не имеющий к этому никакого отношения, узнал о её признании? …Думаю, Масиро настолько смутится, что захочет убить себя. Она наконец привыкла к новой школе, но из-за одной ошибки может снова оказаться в своей раковине. В таком случае я не буду отличаться от тех девушек, которые издевались над ней. …Нет, хватит уже придумывать всякую ересь. Я просто не хочу терять доверие президента Цукиномори. И когда мысли захватили мою голову, я вновь услышал смех по ту сторону телефона. — А-ха-ха, что это за пауза такая? Из-за некоторых обстоятельств ты не можешь мне всё рассказать? — Я рад, что у меня такой понимающий друг. — Мне просто хорошо известна твоя личность. Ладно, если ты не можешь об этом говорить, то настаивать не буду. Но с тобой точно всё хорошо? — Угу… С этим я должен справиться сам. Признание Масиро. И отношение Ирохи. Поначалу я запаниковал, когда на меня навалились эти проблемы, однако разговор с Одзу помог мне всё разрешить. В этом деле я не должен обращаться за помощью. Мне нужно разобраться со всем самим. — Спасибо, Одзу. — Я же ничего не сделал, так зачем ты благодаришь меня? — Твой звонок пришёлся очень вовремя. Можно сказать, ты мой оазис. Какие бы обстоятельства или проблемы не свалились на меня, я знаю, что Одзу сможет вправить мне голову и направить на верный путь. Хоть это может прозвучать несколько преувеличенным, но Одзу словно «deus ex machina», которая помогает сохранять мне рассудок. Он всегда переживает за меня. Мне бы очень хотелось, чтобы Одзу всегда сохранил в себе это чувство уверенности. У нас будут проблемы, если он его потеряет. …Ладно, хватит уже жить прошлым. — Я сделаю что-нибудь с Ирохой. Одзу, сейчас мне нужна помощь в кое-чём другом. — Хм? В чём? — Дело пойдёт о Макигай Намако. Верно. Частные проблемы Масиро и Ирохи — это не единственные проблемы, с которыми нужно разобраться. Мне, как лидеру «Альянса пятого этажа», стоит что-то сделать с плохим сценарием. — А, тот сценарий? И что ты хочешь сделать? — Я планирую всё ему высказать через LIME… но это будет сложновато. Это произошло впервые. Каждая написанная им история глубоко проникала в моё сердце. Я перечитывал его дебютный роман столько раз, что все страницы в нём начали изнашиваться, а сценарий «Кричащей ночи» понравился мне с точки зрения пользователя. Я постоянно читал новые части с волнением в груди. Верно, мне полюбились его рассказы, которые шли прямиком из сердца. Вот почему тот сценарий плох. Моему сердечку больно, а этого происходить не должно. Как продюсеру… Нет, как его фанату, мне нужно чётко раскритиковать его сценарий, который превратил хорошо написанную ужасную атмосферу в искромётную бессмыслицу с хорошим концом. Но здесь зарывается одна проблема. Он может просто сказать: «Ты говоришь, что история скучна, однако разве это не просто твоё субъективное мнение?». Тем самым Макигай просто всё отклонит. — Вот почему я хочу, чтобы ты поддержал меня. — Ясно. Если он не примет твоё мнение, то мне стоит тоже внести своё слово. — Верно. Он из тех людей, которые пишут только интересные им вещи. Потому-то мне и понадобиться ещё одно мнение, чтобы убедить его. — Хорошо, можешь рассчитывать на меня. — Спасибо большое. Я подам знак в групповом чате, когда тебе нужно будет подыграть. — Понял. Когда мы всё обсудили, я отключил звонок. И правда, что у меня за великолепный друг. [[image:/storage/reader-images/e010d4e7583711984cab61c88da41c8d5faea25f.png]] [[image:/storage/reader-images/d6b22adb2f0f7a53ca345731d7f088c7ba2c75cb.png]] [[image:/storage/reader-images/3808b9c78ba5e712a6914d13b7ab762147d6526b.png]] [[image:/storage/reader-images/b153e966ba3f8a81b71505ef347f3414fa0383c1.png]] ---------- Только куратор строг со спортивным клубом Моё быстрое выздоровление стало благословением, что случилось лишь за один вечер. Мысли, которые ещё вчера были перепутаны, наконец начали распутываться. Это правда, что всё ещё ни одна проблема не была решено, однако ж… Вы и правда думаете, что я так просто сдамся? Каждый сводит меня с ума, но с вернувшейся трезвостью ума я определённо смогу со всеми разобраться. Чтобы этого добиться рациональным путём, мне нужно расставить приоритеты. Итак, главная проблема, которая сильнее всего повлияет на моё будущее, — это получение «Альянсом пятого этажа» места в Honey Plays. Мне и правда хочется встретиться с чувствами Масиро лицом к лицу, но я ничего не могу поделать, пока она убегает, потому эту проблемку стоит пока что отложить. Сейчас мне нужно удержать аудиторию в игре. Сохранив сценарий Макигая Намако в уголке сознания, я сосредоточился на работе. *** В школе во время перерыва. Мои одноклассники, как и всегда, неэффективно тратят своё драгоценное время, откладывая домашку на потом или же вовсе забывая тетрадь для следующего урока. В это время я работал над репликами для иллюстраций пяти персонажей, которые Сумирэ — Мурасаки Сикибу — почему-то закончила раньше. Подключив телефон к внешней клавиатуре, я начал печатать. В нашей игре за главный сюжет отвечает Макигай Намако. Однако сражения и обычные фразы лежат на мне. Я не имею таланта, чтобы написать сценарий для экшна, но с простыми и короткими фразочками как-нибудь да справляюсь. Вначале меня обучал Макигай Намако, пока не сказал: «У тебя хватает таланта. Может, ты и не станешь профессионалом, но такое тебе по силам». Кажется, он похвалил меня. В любом случае, написание коротких фраз стало моей обязанностью. Если я могу помочь ему сосредоточиться на основной истории, то тогда всё хорошо. — Ладно, на этом месте можно и остановиться. — Хорошо потрудился, Аки. Я только что закончил проверять иллюстрации. Немного поработав над репликами персонажей, я начал разминаться, когда ко мне подошёл Одзу, который закончил свою работу. — Большое спасибо, Одзу. Ну и как они? — Весьма хороши. Дизайн персонажей входит в последние тренды, и у всех есть отличительные аксессуары. Ну, это же Мурасаки Сикибу. Все они могут стать популярными за рубежом. Похоже, всё хорошо. Я каждый раз даю просмотреть сценарий или иллюстрации Одзу, когда сам их просмотрю. В конце концов, одна голова хорошо, а две лучше. — Ладно. Тогда вот ещё реплики, которые мне удалось написать… И я заставил его проверять дальше. У всех персонажей есть свои отличительные черты. Например, девчушка с комплексом брата, которая перенесла травму и начала видеть в других парнях своего давно умершего старшего брата, или старикашка, которого веселят люди, однако он сам боится с ними сближаться. И таких много. Принимая во внимание все эти отличительные стороны, я должен много думать о сюжетных переплетеньях. — Эта девчушка с братским комплексом единственная здесь реалистка. — …В самом деле? Ну, ты же знаешь, она бы здесь испугалась. — Помниться, меня как-то так называли. «Братик?! Это ты мой братик, с которым мы расстались десять лет назад?!» — да, она тогда сказала нечто подобное. — Звучит как сцена воссоединения в какой-то игре. — По правде говоря, это была ужасная ситуация. — Вот как… И что случилось дальше? — Ну, я отвёл её в ближайший полицейский участок. — У тебя, что, сердца нет?! Этот парень сразу же отсёк огромный флажок любви с красавицы. Хотя, по правде говоря, если бы кто-то назвался моей давно потерянной младшей сестрёнкой, то я бы сначала отвёз её в больницу, а не в полицию. — Мне просто показалось, что у полиции больше шансов найти её старшего брата. Но она почему-то сбежала, прежде чем мы дошли до неё. — Так она убежала. Ух, страшно… А, постой-ка. Разве какая-та зрелая дама недавно не назвала тебя младшим братом? «Стань моим младшим братиком!» — как-то так она тогда сказала? — Угу. Я тоже повёл её в полицию. Как минимум, раз в месяц меня принимают за старшего или младшего брата. Есть ли возможность, что меня просто разлучали ото многих семей, и я этого не знаю? — Думаю, тебе нужно волноваться только о своей младшей сестре. Такого можно ожидать от красавчиков, на которых все заглядываются. Похоже, у него большой опыт в заигрывании с женщинами. Ну, самого Одзу это не интересует, и я не думаю, что Вы были бы счастливы, если бы к вашим рукам попала тайная магическая сила, втягивающая Вас во всяческие события романтических комедий. — Я закончил читать. — О, ты, как и всегда, очень быстр. Одзу мог и читать рукопись, и одновременно беседовать со мной. — Думаю, фразы отличные. Как мне кажется, они очень подходят персонажам. — Правда? Рад это слышать. — Хотя немного забавно думать, как они будут это говорить. — …Эй, не говори так. Довольно неловко наблюдать, как другой человек читает твою писанину. Словно кто-то насильно заглядывает в мой мозг. — Это не лесть, всё и правда хорошо читается. Текст прекрасно ложится на иллюстрации. Ты в самом деле можешь делать что угодно, Аки. — Я мастер на все руки, но у всего есть предел. Так как у меня нет таланта, чтобы в чём-то стать лучшим, мне приходится заниматься мелкими заданиями. Я лишь хочу, чтобы Макигай Намако сосредоточился на главной истории. — А я же считаю, что это и показывает твой талант. — Если бы меня не обделили талантом, то я и сам смог бы сделать игру. Но им я не обладаю, потому приходиться рассчитывать на вашу помощь. — М-м… Эй, скромный демон, тебе следует научиться принимать комплименты. Конечно же, наши руки не прекращали двигаться, когда мы разговаривали. Я продолжал работать над фразами. А Одзу всё время их просматривал и пропускал этот горизонтальный текст через программу автоматического редактирования голоса. Таким образом текст получался вертикальным, что облегчало работу сэйю. Также там было место и для заметок. Звукорежиссёр в ней мог управлять файлами с помощью системы нумерации. Такое универсальное ПО сделал сам Одзу. Вначале Отои-сан, которая нам помогает с записью, любезно предупредила: «Вы отправляете мне файлы без имени? Я, по-твоему, дурочка какая-то?! Хочешь сдохнуть?». Сейчас же она только говорит: «Ты знаешь, что я занята, но всё равно просишь о чём-то? Хочешь сдохнуть?». Угу, можно с уверенностью сказать, что мы сильно выросли. Перерыв закончился, когда мы плавно двигались к прогрессу. Благодаря усердной работе я смог выполнить большую часть того, чего не сделал вчера. И правда, хороший сон может творить чудеса. Теперь Ироха сможет записать большую часть фраз после школы. Решив это, я сразу же отправил ей и Отои-сан сообщение по LIME. AKI: «Может, это немного неожиданно, но можем ли мы сегодня записать вокал для персонажей?» Ироха: «Э-э-э-э, у меня сегодня нет мотивации. Ну, я могу всё обдумать, если ты встанешь передо мной на колени и скажешь: «Госпожа Ироха, я хочу услышать твой прекрасный голос!» Сообщение от Ирохи пришло сразу же. Как и всегда, оно был раздражающим, потому я решил оставить ответ на потом. Отои: «20 чупадрупов.» После я получил сообщение и от Отои-сан. Эти чупадрупы, о которых она говорит, на самом деле обычный чупа-чупс — довольно известный американский леденец, который можно часто увидеть в рекламе. Вместо денег за выполняемую работу, мы даём ей эти чупадрупсы в качестве оплаты. АКИ: «И вы съедите все 20? Диабетом не заболеете?» Отои: «Ты только что совершил ошибку.» AKI: «Э, ошибку?! Я просто беспокоился…» Отои: «М-м-м, да всё равно. 20 чупадрупсов. Здесь есть лишь ответ ДА или НЕТ.» AKI: «Тогда да.» Отои: «Ладненько! Буду ждать в студии!» Переговоры завершены. Хотя я всё-так наступил на одну мину. В отличие от Масиро и Ирохи, Отои-сан — взрослый человек. Если её разозлить, она точно не будет дуться и всё быстро забудет. Однако порой я наступаю на мины. И они могут появляться в разных местах. Например, как сейчас на диабете. Как-то раз она разозлилась на меня, когда я у неё попросил что-то вроде этого: «Здесь бы поставить звуковой эффект плескания в море». Честно, до сих пор не имею понятия, почему Отои-сан тогда разозлилась на меня… Когда же я изменил свой запрос на «звук шагов, когда ходят по воде», она кивнула. Видимо, всё это не связано с работой. Поэтому, чтобы больше не вызвать таких ситуация и не ухудшать наши отношения, я попросил её высказывать мне всё в лицо: «Если я когда-нибудь наступлю на мину, то, прошу, сразу же скажите мне об этом». Та наша беседа — прекрасный пример этого. — Так… «Диабет» тоже не подходит… Открыв «Памятку о наземных минах Отои-сан», я сделал запись: «— Звуковой эффект «плескания в море»; — Потерпите; — Лебедь; — Налейте немного воды; — Протёкшая крыша; — Говорить замысловатыми словами; — Диабет (New).» Даже с этим словом мне всё ещё не удавалось найти какую-либо закономерность… Хм-м… Как же сложно. Скрестив руки, я задумался над этим, пока не получил уведомление на телефон. Похоже, это от Ирохи. Ироха: «Прочитал и не ответил! Ты худший!» Ироха: «Ты не хочешь услышать мой прекрасный голосок?!» Ироха: «Я прощу тебя, если ты падёшь ниц и скажешь: «Ирохочка, я хочу услышать твой красивый голосок»!!!» Похоже, игнорирование сообщений не привело ни к чему хорошему. Ну, честно говоря, я немного удивлён, что она и вне школы начала сохранять свою личность «прилежной ученицы». Хорошо хоть, что её сообщения в LIME всё такие же. Облегчённо выдохнув, я вновь проигнорировал Ироху. Как только она начинает нести всякую ахинею, гораздо больший эффект принесёт игнорирование. В конце концов… Ироха: «Окей! Хорошо! Я просто должна прийти на запись?!» Всё заканчивается этим. Если она захочет меня как-нибудь подразнить, то сдерживаться не будет, но к работе Ироха относится серьёзно. Она точно не бросит озвучивание реплик, если я не буду ей отвечать. Мой рот расслабился, когда в голове возникло расстроенное личико этой бестии. Выкуси. Это тебе за то, что ты заставила меня беспокоиться о тебе. AKI: «Угу, будь добра. Я ожидаю от тебя первоклассного мастерства.» Чтобы немного её утешить, я отправил ей простое и короткое сообщение. В ответ же мне прилетел стикер с надутым и злым лицом. …Ну, как бы то ни было, мои планы на будущее сейчас разрешились. *** Вскоре окончился четвёртый урок, и начался обеденный перерыв. Хотя в моём списке приоритетов разговор с Масиро находится в самом конце, я всё равно посмотрел на неё, чтобы найти шанс сегодня во всё разобраться. — … Ничего не говоря, она с огромной скоростью что-то набирала на телефоне. Можно сказать, что всё её тело излучало ауру: «Не говори со мной». Сейчас Масиро походила на ёжика в зимней спячке на заснеженной горе, и другие одноклассники даже не смотрели на неё. Возможно ли, что она ведёт с кем-то жаркую дискуcсию в LIME? Похоже, там какие-то длинные абзацы. Ах, точно, Масиро же пишет романы. Думаю, не стоит её сейчас беспокоить. Вначале я хотел сказать ей всё лоб в лоб, однако нам так и не удалось нормально поговорить. Кажется, мне придётся задуматься о беседе через LIME. Ладно, оставлю это на потом. Сейчас мне нужно поработать над другой проблемой — сценарий Макигая Намако. Вчерашний разговор про новый сценарий закончился полным провалом. Скорее всего, прямо сейчас он улучшает его, подчёркивая со всех сторон романтику. Если бы мы столкнулись лицом к лицу, то я бы смог его переубедить, однако этому точно не бывать. Мне и правда не хотелось усугублять ситуация своими запросами в LIME. Я должен как-то заставить его прислушаться к объективному мнению других и вернуть ему тот животрепещущий и ужасающий стиль письма. Думая об этом, я поднялся с места. Решив взять какого-нибудь хлеба, я вышел из класса в коридор. — Обоси-кун. Знакомый голос остановил меня. Глаза сразу же встретились с Кагеиси Сумире. Такое чувство, что она специально здесь стояла и ждала меня. — Что такое? Я ничего не натворил, потому и в вашу комнату мне идти незачем. — У тебя всё ещё жар? — А? А, нет. Я вчера хорошо выспался, и всё прошло. — Ясно, рада слышать. Тогда пошли. — Пошли? Куда? Почти развернувшись, Сумирэ пристально посмотрела на меня. — Ты можешь просто пойти за мной, не задавая вопросов? Ты же обещал. — Обещал?.. А-а. Точно, она же хотела мне вчера что-то сказать, когда я уходил. Сумире хотела меня о чём-то попросить, так как закончила свои иллюстрации раньше назначенного срока. До сих пор она всё время не успевала… Хм, кажется, для Мурасаки Сикибу это нечто важное. — Хорошо. Но я не прощу вас, если это что-то тривиальное. — Это очень важно. В конце концов… Так как сцена прекрасной учительницы, идущей со второстепенным персонажем, привлекала большое внимание проходящих учеников, она понизила голос, чтобы услышать её мог только я. В этот момент глаза Сумирэ, брови которых были сильно накрашены тенями, сузились. — Моя жизнь зависит от этого. *** Внутри здания для клубный кружков, на четвёртом этаже, находится замок нашей школы Коулун. Научный кабинет, исторический кабинет, музыкальный кабинет, мастерская, кабинет с аудио и видео, а также маленькая библиотека — всё это находится на третьем этаже. Четвёртый же этаж пустует. Можно даже сказать, что это беззаконный этаж, который не выполняет какой-либо цели. Здешние кабинеты и комнаты используют как складские помещения для бесполезных документов, которые никогда и нигде не понадобятся. Тут никто не будет беспокоиться о скопившейся грязи, разбросанных пластиковых бутылках, банках и пластинах. Просто ужасающее зрелище, где негде встать. Помниться, даже разъярённый директор ничего не смог с этим сделать, и потому просто закрыл проход. И Сумирэ привела меня в это кошмарное место. Когда она поднимала предупреждающую ленту на этот этаж, я почувствовал какую-то аморальность во всём этом. …Да что же не так с этим место? Похоже, здесь и кончается наш мир. О чём же она хочет поговорить в таком месте? Но, если подумать с точки зрения секретности, то здешнее здание лучше, чем кабинет классного руководителя. Сумирэ внезапно остановилась и открыла окно на четвёртом этаже. После этого мы сразу же услышали крик жизнерадостной девушки: «Дневная тренировка начинается! Начнём со ста приседаний!». Похоже, что за этим зданием находился теннисный корт. Обеденный перерыв только начался, однако женская команда уже разминалась. Юношеская страсть. Посмотрев вниз на тех, чья жизнь отличалась от нашей, Сумирэ начала беседу. — Обоси-кун, эти девушки проводят свою прекрасную юность в поте и тяжёлой работе, верно? — Да. И что с того? — Возможно, ты сможешь понять. Они отбросили своё свободное обеденное время, чтобы вложить его в теннис. — Женский клуб по теннису очень сильный. Вы же сами знаете. — Но даже так, профессионалом сможет стать лишь один. И это ещё в лучшем случае. Остальные же просто поучаствуют в школьном турнире и забудут об этом после оконтяния школы. И где же здесь ценность? Тебе не кажется, что это лишь бессмысленная трата? — Человек должен сам определять ценность своих действий. Ну, я бы вот лучше умер, чем бы начал заниматься спортом. Стать членом спортивного клуба? Нет, я даже такое представить себе не могу. Да, если посвятить себя одному делу, то можно наверняка стать в этом профессионалом. Однако такое относится только к людям, родившимся с талантом и необходимым чутьём. Вот для них-то и будет целесообразней приложить все свои усилия. Но таким простым людям, как я, лучше даже не пытаться. Даже если мне как-то удастся прорваться сквозь тернии к звёздам, кто-то другой, родивший с талантом, быстро меня опередит. Другими словами, это попросту неэффективно. Слушая моё объяснение, Сумире кивнула. — Да, я согласна с этим. — …Мне всё ещё не ясна причина этого разговора. Что вы хотите мне сказать? — Честно говоря, недавно одна из учителей ушла в декретный отпуск. И мы всё ещё не коснулись основной темы. — Да, главное здесь то, что она счастлива. Но, к сожалению, в этом мире действует закон сохранения массы… И он относится не только к физике, но и к так называемому «счастью». В этом мире количество счастья было подсчитано ещё в самом начале. Если один человек найдёт своё счастье, то другой человек получит несчастье. — Я всё ещё не понимаю, что вы хотите мне сказать, даже послушав эту аналогию. Когда уже закончится эта игра слов? — Позволь мне честно всё выложить. — Вы не слушаете, да? Хах, ладно, продолжайте. Наконец подойдя к основной теме, ноги Сумире, завёрнутые в колготки, согнулись, и она пала ниц передо мной. — Прошу, спасите наш театральный клуб! …Немая сцена… …Что, простите? — И какое это имеет отношение к тому, о чём мы только что говорили? Ты хотела напрасно потратить моё драгоценное время? Разозлить решила, да?! — Гья-я, ай-ай-я!!! Хватит тыкать в болевые точки моей спины-ы!!! Когда я атаковал её болевые точки ногой, Сумире, дрожа, упала на пол. — Ха-а… Хух… Вы… просто… дьявол… Использовать слабости в такой момент… — Перестань оскорблять других людей. Я лишь хотел исправить твой кривой таз после работы над иллюстрациями и злоупотреблением алкоголя. И, кстати, почему ты сразу не перешла к основной теме? К чему вся эта постановочная речь? — Вы ошибаетесь… всё связано… — Вот как? Тогда рассказывай давай. — Как жестоко! Я как раз и собиралась всё объяснить! На глазах Сумирэ появились слёзы. — И правда, господин Акитеру всегда делает поспешные выводы. Никто не полюбит парня с преждевременной эякуляцией… Ну, если только здесь не замешан маленький мальчик… Тут-то получится очень интересный сюжет. — Видимо, тебе нужно вправить кое-что ещё. — А, простите! Простите. Я больше не буду поднимать такие ненужные темы, потому простите меня!!! Когда я щёлкнул своими пальцами и уставился на неё, позвоночник Сумирэ сразу же выпрямился. Никто не поверит, что сейчас передо мной стоит та сама ядовитая королева. — Ум-м… позвольте мне всё объяснить. Вы, должно быть, знаете, что я сейчас исполняю роль куратора театрально клуба, да? — Ага, ты говорила недавно. Раньше я никогда об этом не слышал. — Это понятно, так как ранее я об этом не говорила, — глубоко вздохнув, Сумирэ продолжила. — Так вот, про театральный клуб. Он сейчас находится на грани роспуска. — Роспуска? — Да. Если мы не пройдём региональные отборочные на общенациональный театральный фестиваль среди старшеклассников и не попадём на турнир между префектурами, то нас распустят. Такой ультиматум поставил директор. — Это довольно неожиданно. Твой клуб всегда был таким? — Угу. У нас всего несколько участников, и нет достижений, которыми можно похвастаться. Из-за этого все решили, что больше не стоит финансировать театральный клуб. — …Эй, разве ты не говорила, что театральный клуб — это место, где собралось «поколение чудес»? Кажется, она что-то такое говорила тогда. Фу-ха… Послышалось зловещее хихиканье. Уголки рта Сумирэ образовали дьявольскую улыбку. — Всё это ложь. — Вижу, совести у тебя вообще нет. Просто дерьмовая учительница, и никак иначе. — Всё это лишь обман, но они и правда «поколение чудес». — …Ничего не понимаю. У них есть талант или что? — В любом случае, клубу грозит роспуск. Игнорирует. Ладно, мне всё равно тоже хочется быстрее перейти к основной теме, потому я воздержался от смятения. — И, в чём проблема-то? Мы собираемся все вместе каждую неделю, но я никогда не слышал, что Сумирэ — куратор театрального клуба. Это означает, что клуб для неё не так уж и важен. — Разве ты не должна радоваться, что тебе не придётся больше показываться в клубе? Я слышал, что консультирование клуба — это бремя для учителей. Помимо своих обязанностей, им также придётся приходить по субботам, чтобы наблюдать за действиями клуба и отчитываться перед руководством. И не стоит упоминать, что они получают маленькую надбавку за трату такого огромного количества свободного времени. Может, на словах работа учителя и выглядит респектабельной, однако в действительности она больше походила на подработку в чёрной компании. К тому же, Сумирэ работает как учителем, так и иллюстратором. Я понимаю, что она страдает от этого дополнительного бремени. Кстати говоря, может, по этой причине эта никчёмная женщина всегда не сдаёт свои иллюстрации в отведённый срок. — Нет… всё не так просто, — Сумирэ покачала головой, горько улыбнувшись. — В этой школе существует нелепое правило: «Каждый учитель должен быть куратором клуба». Здесь дело не в деньгах… всё ещё хуже. — Что это ещё за дерьмовое правило? И вообще, почему хуже-то? — По правде говоря, Мидори-тян — президент театрального клуба. — Мидори-тян? — А, я тебе никогда не говорила? Она моя младшая сестра, Кагэиси Мидори. — М-м-м… Кагэиси… Мидори… Кажется, я где-то слышал это имя раньше. Нет, не в значении «сестры» Сумирэ. Я слышал о ней в совершенно другом контексте. Что же это было? — Это да, она милашка, но я никогда не отдам её господину Акитеру. — И не нужно. Если так подумать, то я никогда не расспрашивал Сумирэ о семье. Мне лишь известно, что её родители — строгие учителя. Вот почему она тоже стала учителем, а не иллюстратором, как того хотела. Никогда бы не подумал, что её сестра будет ходить в ту же школу. Интересно, какая она? — Понимаешь, Мидори-тян, очень старательная девочка и всегда хорошо выполняет свою работу. — Воу? — Она хорошая девочка, которая слушает свою крутую сестрёнку. — …Вот как? — Лишь благодаря ей я могу расслабиться во время практики и повседневных задач! Она словно второй куратор! — А, так ты куратор лишь на бумаге. Всё понятно. Каким же я был идиотом, начав учитывать её обстоятельства и проявлять сочувствие. Она смелая, раз смогла сказать: «Я та, кто приведёт клуб к главному призу». — И что здесь плохого? Благодаря этому я закончила иллюстрации к «Блэк Готу». — Ну, тут ты права. — Она просто дар небес! — Сумирэ сложила руки и посмотрела на небо. Однако через пару секунд её лицо вновь стало мрачным. — И если театральный клуб распустят, то меня назначат туда… — М-м?.. А, теперь понятно. Вот оно что. Сумирэ указала на теннисный корт, наполненный бодрыми и жизнерадостными девушками в середине тренировки. Если всё суммировать, то получится… — Ты заместишь учителя, который ушёл в декретный отпуск, и станешь советником женского теннисного клуба. — Именно! А я этого очень-очень не хочу!!! И после этого её железная маска учителя полностью разрушилась. С лица полились грязные слёзы, с носа пошли сопли, а на лице появился какой-то странный пот… И в таком жалком состоянии она прицепилась ко мне. [[image:/storage/reader-images/d418f9c71f94a3e01e6ad3e46cba602c9500465e.jpg]] — Женский теннисный клуб в этой школе слишком сумасшедший! У них слишком много тренировок! Утром, днём, вечером, в выходные и праздничные дни! Тренировки, тренировки и тренировки! Если рядом со мной не будет Мидори-тян, я не смогу расслабиться… И у меня не будет времени рисовать!!! — Да, выглядит проблематично… А, но ты же способна обучать теннисный клуб? — Конечно же нет! Не хочу хвастаться, но со средней школы и до университета я была лишь в культурных клубах! — И правда, всё-таки ты иллюстратор. — К тому же, по физкультуре у меня вообще была двойка! — Зачем мне знать такие печальные вещи? К тому же, разве не ты сама загнала себя в угол? Почему вообще тебя захотели сделать советником теннисного клуба? — … После моего последнего вопроса Сумирэ застыла. Её лицо опять залилось потом, а глаза начали бегать в разные стороны. Она дрожала, как олимпийская спортсменка, которую словили за применение допинга. — Только не говори мне… — Я… Я ничего не могла поделать!!! Сумирэ начала тереться об меня лицом. Эй, прекрати вытирать об мою форму свои сопли! — Это всё произошло слишком внезапно!.. Как-то директор меня позвал и сказал: «Учитель Кагэиси, Вы, наверное, очень хороши в спорте». На что я случайно выдала: «С кем, по-вашему, вы разговариваете? Разве моё тело не похоже на тело тренированного атлета?» А-а-а!!! — Ты ведёшь себя так даже с директором?! Тебя и мусором назвать даже сложно! — Но, но, но!!! Если другие учителя узнают, что я лишь хороша в учёбе, то они будут смеяться за моей спиной! Затем меня подавит политическая сила вице-президента, а в конце — увольнение! — Такое только в манге происходит! Ну, недружелюбная атмосфера всё-таки возможна… но, думаю, тебе не стоит о таком беспокоиться. Наверное. Я потерял уверенность в своих словах на полпути, потому в конце мой голос стал тише. Грязные игры — это обычное дело в мире взрослых, потому мне сложно с уверенностью сказать, что такое невозможно… Но я хочу в это верить. — Хах… Ну что, теперь видишь? Нечего было притворяться. — У-у-у… Хнык… А-а, она заплакала, как маленький ребёнок. Эй, что ты собираешься делать, если тебя увидит кто-нибудь другой? — Я уловил суть. Похоже, мы тоже пострадаем, если распустят театральный клуб… Ты попросила меня о помощи, но разве разобраться в этой ситуацию не должны сами члены клуба? — Как Вы думаете, почему я зашла так далеко и сделала иллюстрации до крайнего срока?! — Эй, давай-ка проясним ситуацию, ты лишь сделал иллюстрации в срок, а не спасла мою жизнь. — Если вы не поможете, то я точно стану советником теннисного женского клуба! И тогда больше не смогу делать всё в срок!!! — Ты никогда не делала в срок. — Прошу вас, просто посмотрите на этот клуб во время обеденного перерыва. Один разочек! Вы всё сразу поймёте! Сумирэ, как коала, цеплялась за мою руку, не желая отцепляться. К сожалению, моё сердечко забилось быстрее от её странной женственной мягкости и теплоты тела. Но это был лишь короткий момент моей слабости. Может, её внешность и переполнена женским обаянием, но всё катится в бездну, если знаешь настоящую личность этой женщины. Что за неудачное положение. Постоянно отталкивая её и говоря, чтобы она отпустила меня, я вздохнул. — Ха-а… ничего не поделаешь… — Яху!!! Вы просто Господь!!! Поворот на 180 градусов, и Сумирэ уже прыгает передо мной. Ты, что, ребёнок, которому подарили на рождество первую игровую консоль? — Ну и где кабинет твоего клуба? — Вон там. — А? И место, на которое указала Сумирэ, находилось… Дальше по коридору, заполненного всякими партами и стульями, которыми больше не будут пользоваться. Приглядевшись, я смог найти в этой горе мусора маленькую тропинку, через которую мог пройти человек. — Наш театральный клуб для тренировок использует ту дальнюю комнату на четвёртом этаже. Кстати, то место ещё называют «проклятым классом». *** — Говори, что хочешь, но вы отлично подходите друг другу. — Эй, Одзу, я так и разозлиться могу. — Прости, я и правда зашёл слишком далеко. Потом подумаю о своих действиях. ---------- Только младшая сестра моего учителя плоха в игре Как-то пройдя через гору мусора и ненужных предметов в коридоре, нас встретил рай. Пол сверкал от солнечного света, выходящего из открытого окна, стулья и столы аккуратно стояли в сторонке, даже грязи и пыли нигде не было видно. Просто чистый и обычный коридор. Слухи, которые ходили о четвёртом этаже этого здания, оказались ложью. Можно даже сказать, что это место выглядело куда опрятнее и чище большинства обычных классов. И когда я шёл следом за Сумирэ по этому новому мир, в мои уши попал слабый голосок, предположительно принадлежащий девушке. — …Вот оно!.. В этом месте… так храбро!.. — Эй, они и правда практикуются в таком месте? — пробормотал я, слушая голос. — Спортзал и открытые площадки принадлежат спортивным клубам, а двор занял духовой оркестр. Такой слабый и никому не нужный клуб мог получить лишь это место. И то, директор всё равно был против, но уступил, когда его попросила Мидори-тян. — Получается, даже за место отвечала твоя младшая сестра. Ты вообще делаешь хоть что-нибудь? — Делаю! Например, ставлю печати на документах! — Хоть бы постыдилась, говоря это. Закончив этот бессмысленный разговор, мы дошли до комнаты, расположенной в самой дальней части коридора. Так как оттуда доносились голоса, не возникло никаких сомнений, что там практикуется театральный клуб. — … Ничего не говоря и не издавая шума, Сумирэ чуть приоткрыла дверь. Когда я наклонил голову, удивившись тому, почему она не постучала, та поднесла свой палец ко рту, приказывая мне молчать. Получается, эта бесполезная училка хочет, чтобы я сам посмотрел, что здесь происходит? А мы сейчас на сталкеров не похожи? Хотя полезно будет понаблюдать за репетицией театрального клуба со стороны. Найдя причину, которая меня удовлетворила, я замолчал, как она и просила. В этом пустом классе сразу же можно приметить реквизит. Столы и стулья аккуратно стояли в углах, и на них лежало всё оборудование. По моим расчётам, там где-то шесть человек. Может, людей в этом клубе было меньше, чем в других, однако, эта комната всё равно казалось для них маленькой. — Ладно! Давайте продолжим! Не осознавая нашего присутствия, члены клуба, наполненные энтузиазмом, продолжили практиковаться. Последовав за девушкой, которая ранее дала команду, все быстро заговорили. Думаю, это чтобы разогреться. Затем все легли на пол и начали глубоко дышать. Похоже, сейчас они выполняют упражнение для живота. Вначале меня смутило, что эти девушки так просто растянулись на полу, однако затем всё прояснилось. Как же удивительно. Не только в коридоре, но даже в этом кабинете нет ни единой пылинки. Теперь понятно, почему они без каких-либо колебаний лежат на полу. — Хорошо, теперь дальше! У нас мало времени! Нужно поторопиться! — Да, президент!!! После тренировки брюшного дыхания лидер-девушка вскочила с пола и выдала следующий приказ, который другие члены клуба сразу же начали выполнять. Это походило на тренировки в армии. Девушку, которую другие называли президентом, обладала влиянием и энергией. Серьёзный взгляд. Чёткий и прямой способ самовыражения. Волосы спокойного цвета, завязанные лентой. Ни одной складки на школьной форме, даже самая верхняя пуговица была застёгнута, а юбка идеально соответствовала нормам длины в этой школе. Рост средний, однако из-за прямой спины она выглядела немного выше. Это всё привело меня к следующему выводу… Прилежная. Очень прилежная. До абсурда прилежная. Ей бы точно все поверили, если бы она сказала, что не нарушала ни одного правила со дня рождения. «Королева прилежных учеников», — так её можно назвать. — Это моя младшая сестрёнка, Мидори-тян, — сказала Сумирэ, указывая на эту прилежную девушку. — А… — тихо пробормотал я, когда увидел её лицо. Точно. Она представитель этого года. Для начала, в нашей старшей школе очень высокий проходной балл. И те, кто набирает самый высокий, назначаются представителями своих лет. «Боже, они живут совершенно в другом мире», — так думают про них большинство учеников. И сейчас она учиться на том же втором году, что и я. С тех пор, как Кагэиси Мидори поступила в эту школу, её оценки по всем предметом не падали ни на балл. Она всегда оставалась на первом месте. Гений среди гениев. Теперь всё ясно. Я никогда не интересовался её полным именем, а Сумирэ в основном зову по прозвищу — Мурасаки Сикибу. Значит, ещё одна из семьи Кагэиси. — Занятно. Возможно, именно из-за её высоких оценок вам позволили использовать этот кабинет на четвёртом этаже. — Угу. Все учителя высоко оценивают Мидори-тян. — Значит, у неё выдающиеся результаты и талант в роли президента театрально клуба… — Да-да. Она всю себя отдаёт как в учёбу, так и в клуб. — Только не говори мне, что уборкой здесь занимается… — Ага, тоже Мидори-тян. — Что за безумие. А вы точно родственники, ДНК-тест делать не пробовали? — Эй, ты сомневаешься в наших кровных узах?! Конечно сомневаюсь. В отличие от кое-кого, кто затащил меня сюда, ничего не сказав, она не тратит время впустую и обладает высокими лидерскими качествами. Так что, конечно же, я начну сомневаться. Не стоит забывать и про довольно милое личико. Такое чувство, что небеса решили быть благосклонными в день её рождения. По первому впечатлению она похожа на правильную трудолюбивую девушку, которая сможет дать фору даже модели или идолу. Чем больше я думаю, тем сомнительней становится тот факт, что она как-то связана с Сумирэ. — Кстати, я не видел её со вступительной церемонии. Твоя сестра точно должна быть звездой в нашей школе. — Просто Мидори-тян посещает уроки для одарённых. Такие классы находятся далеко от обычных, потому неудивительно, что вы не пересекались. — А, вот оно что… Это объясняет, почему мы до сих пор не встречались. Хм, если приглядеться, то и правда можно заметить черты лица, похожие на Сумирэ. …Но это всё равно несколько разочаровывающе. Из-за отчаянного поведения Сумирэ я ожидал нечто плохое. Например, членов, у которых лишь пух в головах, однако всё выглядит точно противоположно. Не буду врать, мне не очень знакомы нормы поведения в таких клубах, но на первый взгляд здесь всё замечательно. Думаю, это благодаря лидерским качествам Мидори. — Ладно, небольшая разминка окончена! Давайте начнём настоящую практику! Внутри этой тесной комнатушки подготовка к спектаклю уверенно продвигалась вперёд. Все обязанности были идеально распределены: один готовил сцену, второй звук и так далее. После завершения приготовлений они собрались в определённо точке. И в середине стояла Мидори — похоже, ей выделена главная роль. Она находилась в режиме ожидания, стоя посреди затемнённой комнаты, когда кто-то припустил плотные шторы. В ней можно приметить актрису, если присмотреться к лицу. — Хорошо, начнём через десять секунд. Начался отсчёт, приближая начало игры. И когда он достиг цифры «3», Мидори вздохнула и… — Ах, Ромео, ты не можешь так просто умереть. ?.. Мне показало, или сейчас прозвучал электронный голос, похожий на SIRI или ALEXA. Ну, на одну из тех лишённых энергии голосовых программ, которую вы можете услышать на стримах. Я быстро проверил свой телефон, чтобы убедиться, что это не от него доносился голос. Да, он определённо вышел из класса. Ха, ладно, хватит уже оправдываться. Голос исходил из уст Мидори. И когда я это понял, глаза этой отличницы широко раскрылись. Похоже, она поняла, что читает текст несколько монотонно. Понятно, так ей просто не удалось сразу войти в роль? Ироха как-то говорила, что самая сложная часть в караоке — это начало песни. Если бы она выступала на сцене, всё бы переросло в катастрофу, но сейчас — тут лишь практика. Мне показалось, что она приготовила интонацию для следующей реплики, так как выражение её лица стало похожим на оперную певичку. Однако затем последовало следующее… — Шмаопов лопилп длвпв плл идир аыаы. …Эм?! Это что сейчас было? Что это за случайный набор букв вылетел из её рта? Это вообще японский? Китайский? Или корейский? Или она так изображает робота? Они же не ставят пьесу, в которой нужно коверкать свои голоса… верно?.. И когда я находился в полном замешательстве, один из членов, ответственный за акустику, по какой-то нелогичной причине начал стучать по бубну. В это же время все огни на сцене одновременно зажглись, осветив Мидори. Стоя в центре все этого, она изобразило лицо влюблённой девушки и… — Плроьлдыи ылдводлы двлжд вдпды пдпь. По всей видимости, она призналась. Затем Мидори продолжила тараторить всякую невиданную бессмыслицу вкупе со случайными звуковыми эффектами и огнями, летающими туда-сюда. «…Зачем здесь этот звук?.. А этот свет?.. Что вообще тут делают этот реквизит?!» — вопросы не прекращали появляться в моей голове. После перерыва Мидори поняла, что говорит слишком быстро. — Вселенная бесконечна! Но её чтение опять вернулась к монотонности. И что это ещё за «вселенная»? Разве ранее ты не упомянула Ромео? Я думал, что вы ставите «Ромео и Джульетту»… Как они вообще смогли прорваться через земную атмосферу? Может, кто-то заметил, как читает Мидори, и захотел разыграть её, подменив сценарий? Но улавливая фразы других девушек, я понял, что в этом спектакле замешаны не только вселенные, но и параллельные миры, коты Шрёдингера и философские камни. Всеми этими фразами они просто заставляли меня выйти и сказать: «Вы что, просто добавляете слова, которые недавно услышали?!» Ха, что это за смехотворная история. И куда вообще подевался Ромео? — …Учитель, это же… — Похоже, ты понял. Сумирэ улыбнулась так зрело, словно уже давно прошла через все муки и отчаяния. — Всё и правда плохо. — Верно. Но ничего ещё не кончилось. Последующие действия можно описать так: кто-то взял упаковочную плёнку, развернул её и швырнул в огонь, только чтобы потом сразу же потушить. Чтение пьесы переключалось с монотонной на нечленораздельную речь, а сценарий стал настолько абсурдным, что у меня заболела голова. В конце вообще откуда-то появились индийские ниндзя, которые при помощи тёмных сил пытались запечатать бога в небесах, который в свою очередь управлял научным городом. Серьёзно, я уже просто ни хрена не понимаю. — Это во благо Вселенной! И после этой заключительной строчки ужасное и монотонное чтение Мидори подошло к концу. Затем все члены клуба поклонились. Когда они обратно подняли шторы, свет вернулся в класс, и Мидори подняла голову. Словно мастер, которому трудно угодить, она приложила руку к губам и раздражённо произнесла: — Где-то 80 баллов. — Твой мозг расплавился или что?! Бум. Её оценка была настолько нереальной, что я не смог сдержать себя. В ответ на эту реплику Мидори перевела на меня взгляд. — Хмпф, а ты кто вообще? И знаешь, очень грубо так врываться! — хмыкнув, она расправила плечи и начала приближаться к нам. — Тут дело не в грубости. Лучше ответь, как эта ужасающая пьеса смогла заполучить 80 баллов? Да спектакли, которые делают младшеклассники, в тысячу раз превосходят этот. — Ч-что?! Все не так уж и плохо! Это правда, что мы достигли вершины, и нам уже некуда расти, однако ж!.. — Нет, вам ещё расти и расти. — Му-му-му… Кто этот парень… Ах, сестри… кхм, учитель Кагэиси, вы пришли! — Да, я хотела проведать тебя и других членов клуба. Как только Мидори заметила Сумирэ, стоящую рядом, её лицо сразу же засияло, а угрожающий взгляд, который она направляла на меня, исчез. Кажется, она пытается придерживаться дистанции в школе, так как с её рта едва не вылетело «сестрица». Такое поведение и делает Мидори прилежной ученицей. В ответ же Сумирэ ведёт себя как в школе: играет роль крутой красотки. К нам также подбежали и другие члены клуба, выкрикивая: «Учитель Кагэиси! Учитель Кагэиси!». Похоже, этот невидимый куратор имел здесь некоторую популярность. — Э-хе-хе, в последнее время сестриц… учитель посещает наш клуб всё чаще и чаще! Я так рада! У всех нас сразу же повышается мотивация! Правда же?! Когда Мидори начала искать подтверждения своим словам, другие члены вместе крикнули: «Да, это правда!». Напряжённая атмосфера, ранее кружившая в этом месте, полностью поглотилась юношеским энтузиазмом. Можно сказать, здесь построен хороший баланс между игрой и работой. Не говоря уже о том, что Мидори очень рада видеть свою сестру. Мне даже показалось, что её хвостик начал туда-сюда качаться, прямо как хвост собаки, которая воссоединилась со своим хозяином. — Я вам всё время давала свободу, однако даже у меня начинают чесаться руки, когда приближаются отборочные. В конце концов, обязанность куратора — привести вас к победе. — Учитель Кагэиси!.. — Вот это учитель! — Она так крута! Глаза членов клуба засияли после слов Сумирэ. Увидев это, я понял кое-что ещё. Все здесь точно покланяются ей, и никто не знает о настоящей личности этой женщины. И, видимо, Мидори не исключение. Если бы они всё знали, то точно бы так себя не вели. — А, учитель Кагэиси, кто этот грубый парень? — сменила тему Мидори, опять бросив на меня враждебный взгляд. Мне бы хотелось, чтобы она перестала меня так называть. Честно говоря, я, может, и поспешил, но в награду за созерцание этой ужасающей игры хочу услышать хоть какое-нибудь оправдание. Прежде чем судить меня, может, с начала посмотришь на себя? — Второгодка, Обоси Акитеру. Он пришёл оценить театральный клуб. — Оценить?.. Он то подкрепление, о котором вы говорили? Думаю, что говорила вам это раньше, но мы шестеро — верхушка театрального клуба… Любой новичок… — Ты не права. Он не собирается вступать сюда, — покачала головой Сумирэ. Увидев её серьёзный взгляд, я, наконец, уловил суть беседы. Мне стало понятным, что она задумала. И вот почему Сумирэ закончила иллюстрации раньше. — Он суперпродюсер, который приведёт этот клуб к успеху. — Супер… продюсер?.. Эй, не добавляй странных приставок к профессии. Добавление «супер» или «гипер» лишь увеличит мою подозрительность. — Ч-что вообще этот человек понимает в актёрской игре? Он выглядит обычным бездарным парнем! — …Вижу, от тебя прямо-таки и прёт индивидуальностью. Ей хватило смелости сказать нечто подобное при нашей первой встреча. Каким я был дураком, когда думал, что она прилежная девушка. — Успокойся, Мидори. Это правда, что он похож на самого обычного человека, а порой и вообще бывает дьявольской сволочью, показывая свои садистские наклонности, но… — …Эй, тебе так нравится поносить меня?.. — Но у него есть нужным нам талант продюсера. Я уверена, что он сможет поднять вашу игру на более высокий уровень. Мидори поняла серьёзность Сумирэ, но всё равно сделала шаг назад. Она посмотрела на меня с долей доверия и недоверия. — Если сестриц… если так говорит учитель Кагэиси, то мы можем ему доверять. Но разве он не ученик этой школы? Есть ли у него какие-нибудь достижения в продюсировании? — Хороший вопрос… Скорее, ожидаемый. В ответ Сумирэ подняла указательный палец и замерла. Лишь звук тикающих часов был слышен в этот момент. Такого следовало ожидать. Стоя во главе «Альянса пятого этажа», мы создали игру, однако для посторонних — это секретная информация. Лишь пару человек знает о нашем существовании. И приняв это в расчёт, я бы не хотел раскрывать такое театральному клубу. Сумирэ тоже должна понимать. Если она раскроет свою настоящую личность, то ей придётся рассказать Мидори про другую работу. И не стоит упоминать, что только я сейчас мог видеть панику на лице Сумирэ за этой железной маской. Покажи мне. Как же ты выкрутишься из этого затруднительного положения? — Ха-а… — Ха-а?.. — Обоси-кун. Он тот, кто создал множество голливудских шедевров! — Ха-а-а-а-а?! Мы с Мидори выкрикнули одновременно. И не стоит нас винить. Голливуд, серьёзно? Да даже успешный японский режиссёр никогда не сможет достигнуть этого мира. Лишь круглый идиот поверит в такую вопиющую ложь. — Голливуд… Тот самый Голливуд?! Обоси-кун, ты гений?! А, ясно, так здесь есть один такой. — …Ум, да. Но это не так уж и важно. Думаю, я смогу помочь вам стать лучше. В этой ситуации больше ничего не поможет. И затем все девушки клуба начали с восхищением смотреть на меня. — Ничего не понимаю, но звучит потрясающе! — Этого парня привела учитель Кагэиси! Конечно же он будет большой шишкой! — Если сейчас приглядеться, то от этой обычной мордашки исходит какая-то неописуемая энергия! — Верно! Если бы известный продюсер был красавчиком, то я бы никогда не поверила! Все девушки вокруг меня начали выкрикивать то, что чувствовали. Кажется, средний IQ в этой школе очень низок. Такое заключение также объясняет причину, почему ещё никто не прознал о настоящей личности Мурасаки Сикибу. — Эй, президент Мидори! С ним мы точно сможем дойти до национальных! — Гр-р-р-р… Когда все члены клуба становились всё более и более радостными, Мидори даже не пыталась скрыть своего недовольства. — Это правда, что у него есть несколько примечательных достижений. Но я не буду закрывать глаза на того, кто насмехается над нашим клубом. Кстати, сестриц… учитель Кагеиси, в каких вы отношениях?! — Отношениях? О чем эта она сейчас? Однако у меня не было времени на раздумья, так как Мидори указала пальцем на мой нос. — Э-это же не какие-то там извращённые отношения, да?! — Как ты вообще дошла до такой ерунды? — Я имею в виду, разве ты не очень богатый и известный продюсер?! Я-я всё знаю!!! Т-такие люди всегда используют свою работу, чтобы делать нечто неприличное! Я-я не прощу тебя, если ты возложил свои руки на сестрицу Сумирэ! Удивительная гибкость мышления, тебе лучше бы извиниться перед Голливудом. Её лицо краснело, тело начало дрожать. Смотря на выставленный палец, я глубоко вздохнул. — Ничего подобного. К тому же, нет причин, почему я должен возжелать это живое существо. — Конечно же есть! Сестрица очень сексуальна! У неё огромная грудь и длинные красивые ноги! …Ну да, у неё хороший стиль. Если закрыть глаза на настоящую личность Сумирэ, то её вполне можно назвать красавицей. Хотя она и занимает первое место в рейтинге «Женщин, которых я не хочу обнимать». К тому же, Мидори, ты хоть понимаешь, что начала её звать сестрицей, а не учителем? Вы и правда сёстры, теряющие голову, когда заводитесь. — В любом случае, я не настроен играть здесь в детские игры. И мне никогда даже в голову не приходило что-то сделать с учителем Кагэиси. Я ухожу. — Э?! Когда я развернулся и уже собирался уйти, Сумирэ быстро остановила меня, положив руку на плечо. Подойдя поближе, она начала шептать мне на ухо, чтобы никто не услышал. — Почему ты уходишь?! А как же помощь?! — Я говорил, что, может, помогу им улучшить какие-нибудь аспекты, однако становиться продюсером в мои планы не входило. Кроме того, президент клуба даже не хочет со мной сотрудничать. Так что это конец истории. — Постой! Я обязательно смогу её убедить! — Я всё равно не смогу многое изменить, даже если дам небольшой совет. В этом клубе слишком много проблем, над которыми нужно поработать: во-первых, их актёрская игра слишком ужасная; во-вторых, кошмарный сценарий; в-третьих, у них нет никакого ритма в пьесе; в-четвёртых, нет никакого смысла в звуковых эффектах. Вывод: всё безнадёжно. Хоть я и могу указать на это, у меня нет уверенности, что здесь возможно что-то исправить. — Если мы воспользуемся оборудованием «Альянса пятого этажа», то сможем что-то сделать, да?! Мы же работаем над сценарием, постановкой и звуковыми эффектами. — Я не могу научить их базовым навыкам актёрского мастерства. — Это правда, но… Честно говоря, в нашем распоряжении есть необходимый элемент, который может помочь. И правда, в мою голову сразу же пришло лицо Ирохи. Однако Сумирэ не знает, что это она отвечает за голоса в игре. И так как я не могу ей раскрыть этот факт, то и помочь тоже не могу. — Во всяком случае, давай больше не вспоминать об этом. У меня уже куча проблем в «Альянсе пятого этажа». Я не резиновый, и не могу помочь всем. — Нет!!! А что насчёт моих проблем?! Значит, ничего страшного, что я буду занята в теннисном клубе и больше не буду рисовать иллюстрации?! — Не в этом дело. Тебе просто нужно работать усерднее. В сутках двадцать четыре часа, так что всё выполнимо. — Разве это законно?! — Как куратору, сначала тебе придётся разобраться с этой проблемой. Я ушёл. — Не-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-ет!!! Не обращая внимания на крик Сумирэ, я покинул театральный клуб. И в итоге я невзначай услышал: «Ничего страшного, сестрица. Мы и сами сможем выиграть главный приз!» Она пыталась подбодрить Сумирэ, на что та тихо сказала: «Да…» — Да что не так с этим театральным клубом? На это просто нет времени. Мои отношения с Ирохой и Масиро, а также сценарий Макигая Намако — сейчас эти проблемы намного важнее, чем проблемы театрального клуба, который я впервые увидел. … Театр, да… Смотря на ужасную игру Мидори, в моей голове всё время всплывало лицо Ирохи. Я ещё раз осознал, каким же талантом она обладает. У неё не только прекрасный слух с голосом, но и хорошие актёрские навыки. Но всё не так просто. Показать лицо, выставить настоящую себя и играть под ярким светом — такое нынешней Ирохе нельзя делать. И, по правде говоря, это чертовски раздражает. — Ха, что за пустая трата таланта. Не ожидая, что кто-то откликнется на мою жалобу, я шёл по коридору, слушая женские голоса теннисного клуба, которые всё продолжали тратить свою юность. *** — Хах, значит, ты повстречал ещё одну девушку. — Ты говоришь о младшей сестре учителя Сумирэ? Всё не так, как тебе кажется. — Ну, судя по описанию, у вас много общего. Прилежная, методичная и, похоже, она ценит своё расписание. — Это правда, но она точно ненавидит меня. И у неё есть один недостаток. — Недостаток? — Она думает, что мужчины — это голодные звери. Уверена, что мужчина + женщина = секс. — Может, это просто вы с учителем Сумирэ слишком близки? — Заканчивай со своими шуточками… Ну, так или иначе, эта девушка… — Эта девушка? — Она прилежная, но так раздражает. ---------- Антракт 2. Ироха и Масиро 2 AKI: «Угу, будь добра. Я ожидаю от тебя первоклассного мастерства.» Уроки закончились, и сейчас я стояла напротив обувных шкафчиков. Смотря на это сообщение, я… Кохината Ироха, выдала глубокий вздох и пробормотала: — Сэмпай, ты такой идиот... Сегодня у нас назначена запись в частной студии Отои-сан. Мы бы выделялись, если бы встретились внутри школы, потому договорились встретиться недалеко отсюда, в ближайшем парке. Вначале я думала не идти, однако затем сразу же выбросила эту идею в мусорное ведро. Я пойду. Конечно пойду. В конце концов, это работа, которая мне нравится. Однако сэмпай ничего не понимает. Он не принимает моих слов. Словно никогда серьёзно со мной не разговаривает. Ну, я тоже виновата, так как всё время проигрываю, когда дело доходит до работы. Ему лишь стоит быть немного серьёзным и всё. И это сообщение в LIME — идеальный пример. Сэмпай воспринимает меня всерьёз лишь тогда, когда дело доходит до нашей работы! Только здесь он принимает меня без тени сомнения. Место, где я могу показать сэмпаю своё истинное я, — это его дом и маленькая студия звукозаписи… Вот почему я так эмоционально привязана к тебе! Но сейчас твою голову заполняет эта невинная и правильная Масиро-сэмпай! Но больше всего бесит то, что из-за ревности я начала притворяться добренькой и порядочной девочкой, чтобы он обращал на меня больше внимания. И правда, что же я творю… И вот мне пришла идея: держаться от него на расстоянии. Тогда я думала, что у меня не будет конкуренток. — Чё-ё-ёрт!!! — …Ч-что такое, Ироха-тян? — Ах?! Во время этого монолога я закончила переобуваться и вышла из школы. И когда с моего рта вылетел раздражённый крик, послышался голос за моей спиной. Этот супер-пупер вычурно милый голосок!.. — Масиро-сэмпай! Что ты здесь делаешь?! — Что? Уроки окончились уже… — А-а-а, да, эм… Нас немного задержали на классном часу, потому он закончился позже обычного… И мне просто стало интересно, почему ты всё ещё здесь, кхм! Да, всё так! — Масиро просто кое-что искала в библиотеке. После этих слов она показала мне свой портфель, набитый несколькими книгами в броских обложках. — Женские романы? Вау, они все так мило выглядят. Наверное, будет весело их читать! — У-угу. Это телефонные романы. Ну, раньше они были намного популярней. В основном здесь новые серии. — Ого, так Масиро-сэмпай читает такие произведения. Мне казалось, что тебя не интересуют книги, написанные «обычными людьми». Знаешь, типа: «Авторы таких книг должны просто сдохнуть»! — Масиро ранее так и думала… Но она подумала, что стоит ещё раз попробовать. Ну, понимаешь, в качестве справочной информации. — Справочной информации? — А, н-нет. Ничего, — Масиро-сэмпай начала лихорадочно махать руками. М-м-м, чую секретик. Даже у милашки Масиро-сэмпай есть свои секреты, ха. Нельзя её недооценивать. Ну, немного грубовато лезть в чужую жизнь, да и мне не хотелось расстраивать её, потому пока что забуду об этом. Если бы мы были с сэмпаем только вдвоём, то мне не пришлось бы сдерживаться, и я бы могла раздражать его столько, сколько хотела бы… Но сейчас его здесь нет, а с Масиро-сэмпай мы ещё не так уж хорошо знакомы, потому приходиться сдерживаться. — Эй, Ироха-тян. Раз мы уже здесь… может, пойдём домой вместе? — Э? А… Ну, мы же живём в одном доме. В этом нет ничего удивительного. Сложная ситуация… «Я собираюсь встретиться с сэмпаем», — это я точно не могу сейчас сказать. То, что я — сэйю «Альянса пятого этажа», не знает даже братик и учитель Сумирэ. В курсе этого лишь сэмпай и Отои-сан. Это означает, что я не могу всё рассказать Масиро-сэмпай. Так как мы до сих пор не знаем, как рассказать про это моей матери, сэмпай решил держать это в тайне. Я, конечно, доверяю членам «Альянса пятого этажа», но нет никаких гарантий, что не произойдёт какой-нибудь несчастный случай. И чтобы не беспокоиться о таком, мне приходится держать это в секрете. Поэтому… — А-а-а… прости! У меня сейчас работа на полставки! — На полставки? Ироха-тян, ты работаешь? — Ну, это секрет. Про такую работу я не могу рассказать другим людям. — Работа, о которой ты не можешь рассказать другим… Что за она?.. — Работа ро-ти-ком, — произнесла я, сделав жест, словно держу в руке микрофон. Ну, это же не ложь. Просто чуть-чуть не договариваю. — Рот… Рот… Э-э-э-э?! Масиро-сэмпай нашла в моих словах скрытый смысл, и её лицо сразу же покраснело. Она начала паниковать, словно кто-то вырубил свет. — Ага, так ты подумала о чём-не непристойном? Божечки. Знаешь же, что я прилежная старшеклассница. Я бы никогда не устроилась на такую странную работу… Ах, Масиро-сэмпай, может, ты хочешь со мной? — Н-нет. У Масиро уже есть дела на сегодня. — Вот как? Жаль. Отлично. Всё согласно плану. Хотя она точно всё не так поняла. Всякий раз, когда поднимается непристойная тема, Масиро-сэмпай начинает паниковать. В этот раз всё тоже сработало. — П-прости, что позвала тебя, когда ты так занята. Увидимся завтра… — Хорошо-о, пока-пока! Пробормотав последние слова с красным лицом, Масиро-сэмпай помахала рукой и ушла. Смотря на её спину и не прекращая махать, я вздохнула. Судя по её реакции, она точно посчитала меня шлюхой. Однако ж, должна сказать, что паниковать в таком возрасте, когда поднимается непристойная тема, — весьма редкое зрелище. — Как мило… По правде говоря, я завидую. Не из-за того, что мне нужно на работу, а из-за того, что сэмпай по-настоящему смотрит на неё… Работа, да. Сейчас мне нужно идти в студию звукозаписи. Помимо комнаты сэмпая, это одно из двух мест, где я могу не скрываться. И как же мне вести себя сегодня? Думаю, здесь есть лишь один ответ… ---------- Младшая сестра моего друга спокойна и собрана перед всеми Вы начинаете по-настоящему ценить нечто хорошее лишь тогда, когда это теряете. Разлука с одноклассниками после уроков, переезд от родителей, чтобы жить самостоятельно. Каждый раз вы продвигаетесь на один-два шага в своей жизни, и вещи, которые вы до этого считали само собой разумеющимися, рано или поздно исчезают, оставляя в глубине вашей груди жгучее чувство одиночества. Вот почему вы должны ценить то, что у вас сейчас есть: ценить окружающих людей и тех, кто вами дорожит… Таким образом я хотел бы начать свою проповедь. Однако ж, постойте минутку. Это чувство потери, этот сентиментализм, он и правда от того, что мы потеряли нечто важное? Не нужно ли за эти необходимые для жизни вещи держаться, чтобы не потерять? Если вы не хотите, то, получается, они не такие уж и важные. Если задаться вопросом: «Почему у нас возникает чувство потери, когда мы теряем что-то не слишком важное?» — то, на мой взгляд, всему виной здесь предстанет психическое влияние. В этом мире действуют законы инерции. Это сопротивление любого физического тела изменению состояния его движения, или стремление тела противостоять любым изменениям в своём движении. Может, они пришли из физики, но это условие применимо и к человеческому сердцу. Как только вас что-то разозлило, вы ещё некоторое время пробудете в таком состоянии. И наоборот, если будете с кем-то мягким, то таким и останетесь. Как только эти два состояния войдут в вашу жизнь, вы будете продолжать их придерживаться. Но что, если по какой-то причине всё перемениться? Это же область инерции. Если вы внезапно нажмёте на тормоза, то всё, что находится позади вас, не прекратит двигаться. Как только вы увидите, что вещи, которые ранее были естественными, внезапно исчезнут, вашу грудь наполнит чувство дискомфорта, а разум затуманится. На это и ссылаются люди, когда говорят: «Мы слишком поздно заметили, что потеряли нечто важное». Именно, абсолютно исключено, что я вместо понимания, всегда желал этого. Вот почему… Причина, по которой я чувствую себя странно, когда Ироха прекратила докучать мне, определённо… Определённо из-за того, что где-то в глубине моё сердце дорожило теми временами, когда она меня раздражала. — Обоси-сэмпай, что случилось? Эй, у тебя руки дрожат. — Нет, всё хорошо… Уроки закончились. После небольшой переписки в LIME с Ирохой мы встретились у входа практически заброшенного парка. Чтобы записать новые реплики персонажей, нам нужно пойти в частную студию Отои-сан, которую как раз мы и используем для этого. До встречи с Ирохой я купил обещанные двадцать чупадрупов, а также маленький подарочек. Всё, конечно, хорошо, но… я чувствую себя не в своей тарелке. Когда мы встретились и начали идти, Ироха в режиме «прилежной ученицы» улыбнулась мне. Она ни разу не показывала свою настоящую личность, даже когда возле нас не было других людей. …Ай, у меня так болит голова! — Эй, Ироха! — Обоси-сэмпай, что такое? Когда она развернулась, её длинные волосы начали развиваться на ветру, и сладкий цветочный аромат проник в мой нос. Удерживая свои раскачивающиеся волосы пальцем, Ироха слегка наклонила голову. В голове сразу же пробежала мысль: «Словно прекрасный цветок в поле». Каждое её движение было женственным и грациозным. Ветер и пейзаж слились в одну картину, ещё больше подчеркнув невинный и изящный характер этой девушки. — И долго ты собираешься дурачиться? — О чём ты говоришь? Я всегда такая. 365 дней в году, 24/7. — Не нужно себя заставлять. Просто вернись уже к своей обычной ухмылке, болтая о разных раздражающих вещах. — Я себя не заставляю. И такого точно не будет. — Да прекрати ты уже, и начни меня дразнить. — А ты очень упорный. Я со всей искренностью предана тебе, сэмпай, потому больше никогда не буду раздражать. — А-а-а-а, ты тупица! Прекрати это нераздражающее поведение! Это даже хуже обычного! — Это ты здесь тупица, сэмпай. Тебе же нравятся застенчивые и послушные девушки. Чем же ты недоволен? — А чем я должен быть недоволен?! Чем, чёрт возьми?! — Тогда всё хорошо? Больше не говори таких неразумных вещей… Хмпф. Что за бесполезный диалог. Я вообще потерял его суть на полпути. И всё же Ироха не собирается возвращаться к своей раздражающей личности. Даже в этом угрюмом лице можно увидеть грацию с нотками недовольства. Странно. Некоторое время назад я хотел, чтобы она так себя вела, однако сейчас меня это почему-то раздражает. Чёрт, с моей головой точно что-то не так. *** Перекидываясь подобными фразочками, мы прибыли на студию Отои-сан. От нашей школы до сюда где-то пять минут ходьбы. Внутри тихого жилого района можно заметить один домик с черепичной крышей. Пройдя через ворота, на которых висела табличка «Отои», мы направились к складу рядом с домом. Так как я и Ироха здесь частые гости, нам можно было заходить внутрь, не звоня в дверной звонок. После открытия склада мы сразу же заметили лестницу, ведущую под землю. И когда мы медленно спустились практически в полной темноте и тишине, в конце нас встретило… Огромное количество высококлассного звукозаписывающего оборудования. Благодаря этому комнату можно назвать студией звукозаписи. При входе в глаза сразу же бросаются различные записывающие устройства с большими динамиками и дополнительными усилителями звука. За звукоизолирующим стеклом находилась комнатка звукозаписи со стулом, столом, микрофон и много чем другим. В другой же стороне сепаратор и хороший туалет. Всё — от потолка до пола — было сделано из звукоизолирующего материла, потому никакой звук не сможет выйти наружу. Именно эту секретную студию мы используем для записи голоса Ирохи. И… — Вы здесь! Добрый день! Прямо посередине, откинувшись на спинку стула, сидела девушка, которая уже давно отвыкла следить за своим языком. — Разве я тебе не говорила, чтобы ты так внезапно не писал мне? Сдохнуть хочешь?.. А, ладно, без разницы! — Простите. Пожалуйста, позаботьтесь о нас и сегодня, Отои-сан. Отои-сан. Наш благодетель, ответственная за звук. Яркие волосы, похожие на рассвет нового дня, неопрятная одежда, которая точно не для того, чтобы подчёркивать её тело, — скорее, эту девушку просто не волнуют такие вещи. Всё в ней кричало о беззащитности и неподготовленности. Бывали моменты, когда я практически мог там что-то разглядеть, но в итоге так и не смог. Можно сказать, что она не хочет привлекать внимание, чтобы не беспокоить меня и мои глаза. Однако сама Отои-сан даже не заботиться о внешности. Точнее, я не нашёл признаков этого. Апатичное телосложение, практически всегда сонные глаза — таких сейчас называют «занудами». Она тоже второгодка нашей школы. В прошлом году мы учились в одном классе, однако в этом нас разделили. Отои-сан должна была стать следующим президентом радиовещательного клуба, однако, когда пришло время вступить в должность, она оставила письмо с надписью «мне надоело» и покинула клуб. Затем создала свою личную студию, и сейчас работает звукорежиссёром. Ходят слухи, что у неё много связей с профессиональными актёрами и актрисами озвучания. Они даже приезжают сюда, чтобы записать свои голоса. Ну, более точные детали мне неизвестны. Так как она сама об этом не говорит, то у меня нет никаких причин совать в это свой нос. Не нужно увлекаться или сильно привязываться. У нас лишь деловые отношения. Кстати, её фамилия… А, нет, не будем касаться этой темы. Я точно умру после этого. Так или иначе, она очень расслабленная и беззаботная девушка. — Ты принёс плату? — Да, вот, двадцать чупадрупов. — М-м… хорошо. Тогда контракт выполнен. У Отои-сан глаз намётан на сладости. Настолько, что она могла бы уйти с уроков, если бы у неё закончился запас сахара. — В конце концов, без этого ничего не начнётся! Открыв пакет, Отои-сан взяла в рот один чупадруп и начала с ним играть. — А где подарочек? И сегодня. Важным пунктом нашей с ней сделки не являются чупадрупы. Ну, они тоже важны, но здесь эти конфеты выступают в качестве аванса. Всё из-за того, что Отои-сан не является членом «Альянса пятого этажа». Её можно назвать посторонней, держащей в секрете настоящую личность Ирохи. И потому, конечно же, мне нужно что-то ей дать, чтобы она потратила на нас своё время. — …Это новый торт из Мэйфудо. Сойдёт? — О-о-о, а ты хорош! …И я даю ей сладости высшего качества. Это тот необходимый подарок, после которого Отои-сан начнёт с нами работать. Вы сейчас думаете, что она будет выполнять свою работу, если я принесу сладости, так? К сожалению, здесь всё не так просто. Семья Отои-сан просто безумно богата, потому всё это лишь её хобби. Вот почему она не принимает деньги. Таким образом эта девушка может жить, даже ничего не делая, потому иногда ей становится лень, и она говорит: «Что-то мне не хочется сегодня этим заниматься». Взяв это во внимание после многих проб и ошибок, мы условились, что я каждый раз буду приносить ей первоклассные сладости в обмен на работу. …Грубо говоря, она крайне капризная девушка… Даже сейчас бывали времена, когда мои сладости ей не нравились, и она просто всё отменяла. Вот почему я должен всегда всё хорошенько обдумать, прежде чем купить какое-нибудь сахарное изделие… — М-м-м, хорошо. Выглядит аппетитно, так что сегодня я помогу вам! Ура!!! В голове сразу появилась выигрышная поза. К счастью, сегодняшний выбор пришёлся ей по вкусу. Фух, после стольких проблем, свалившихся на мою голову, я бы сразу же умер, если бы она сегодня сказала «нет». — Эм, Отои-сам, может, вы будете сами мне говорить, какие хотите сладости? Я неэффективно трачу своё время, каждый раз разыскивая то, что вам может понравится. — М-м-м-м… Но думать самой так сложно! И так мне не нужно искать новые магазины… Короче, просто продолжай приносить мне вкусные сладости, и всё будет отлично! Ну круто. Что ж, мне всё-таки придётся прошуршать новые сайты, где продают сладости, чтобы найти подарочек, если мне вскоре опять понадобится её помощь. По правде говоря, сами они мне не очень нравятся, но я хорошо осведомлён о новых поставках. Могу вам порекомендовать пудинг-парфе на станции. В нём прекрасно сочетается солёность и сладость… А, стоп, сейчас это не важно. Когда беседа между мной и Отои-сан поутихла, Ироха выбрала момент и вышла. — Я пойду в кабинку. Сэмпай, можешь дать мне сценарий? — А-а, конечно… Достав напечатанные реплики, я протянул их ей. Приняв бумажки с некоторым изяществом, Ироха вошла в кабинку для записи. Отои-сан тоже зашевелилась, наблюдая за ней. — Ладненько, время начинать приготовления! Поднявшись, Отои-сан быстро включила множество записывающих устройств. На её лице сразу же появилась мотивация, а движения стали более энергичными. Даже те вялые и сонные глаза сейчас были широко раскрыты, наполнившись концентрацией. Можно сказать, что это одна из причин, почему я прихожу для записи именно к Отои-сан. Эта обычно немотивированная девушка наполняется энергией и страстью, когда речь начинает заходить про «звук». Вот почему она не принимает никаких компромиссов, а делает всё сама. Искать всю ночь сладости, чтобы нанять такого эксперта? Для меня это не проблема. Пока Отои-сан работала, я заглянул внутрь кабинки. Держа в руках сценарий, Ироха с серьёзным выражением читала строки персонажей. Увидев это, я вздохнул. — А ты, как и всегда, очень неразумен, Аки! — Что вы имеете в виду? — Обычно передают сценарий за несколько дней до записи. Честно сказать, настоящая актриса разозлилась бы на тебя, если бы ты сделал нечто подобное. — А-а… Ну, здесь вы правы. Однако мы немного особенные. По некоторым обстоятельствам я не могу передать сценарий Ирохе до самой записи. Так как её мать ненавидит всё, что связано с индустрией развлечения, Ироха не может оставить никаких следов своей работы в доме. Следовательно, она не может просмотреть сценарий до записи, и потому ей приходится делать это прямо в кабинке. — Но из-за этого она превратилась в чудовище. — Пять минут, да? — Верно, пять минут. Этого ей хватит, чтобы прочитать и идеально их сыграть. — Воспитание гения в суровых условиях. Ну, и такое случается. Переведя обратно взгляд на Ироху, я заметил, что она уже закончила читать и била по микрофону. Видимо, все приготовления уже завершены. Похоже, и Отои-сан тоже закончила со своей работой. — Хорошо, давай начнём! Кохината, всё хорошо? — позвала она через динамик Ироху. — Да, можете начинать. Я сегодня постараюсь сделать сэмпая счастливым. — … И опять. Сколько она ещё собирается притворятся этой невинной и прилежной чертовкой? — Тогда начинаем! Три… два… один! После отсчёта она нажала на кнопку. В ответ лицо Ирохи, стоящей перед микрофон, сразу же переменилось. По плану сегодня записать пять персонажей. От простой девушки до грубой хулиганки, короче говоря, у каждого есть свои сильные индивидуальные особенности. Но я ни о чём не волнуюсь. Может, Ироха и раздражает, однако это она озвучила всех мужских и женских персонажей в нашей игре. То, что у них есть какие-то особенности, не означает, что у Ирохи будут проблемы. И первым персонаж, за которого она взялась, стала деревенская грубая хулиганка. — …Прямо здесь мой домен! Ха-а-а-а-а-а-а! — М-м? — Драка? Ну, давай! Дьявол, прошедший через небеса и подчинивший землю, а также красивая девушка, наделенная умом, — это всё я!!! — Что… — Те, кто хочет сдохнуть, подходите! Я опалю вас своими цепями! Ироха чётко и быстро прочитала эти строчки. Услышав мягкий голос, похожий на поток воды, тихо бегущий по долине, Отои-сан наклонилась вперёд и нажала кнопку остановки, а затем позвала Ироху. — Эй, Кохината… Можно вопрос? — Да, что случилось? — Почему эта хулиганка говорит, как богатая леди? Верно. По какой-то необъяснимой причине Ироха прочла эти строки чистым и правильным голосом, которым она говорила со мной. Реплики принадлежали хулиганке, однако её голос звучал очень миленько. — Что такое? Я сделала что-то неправильное? — ответила невинно Ироха, наклонив голову. — М-м-м… Может, мы вначале озвучим другого персонажа? Отои-сан предложила такой вариант после короткого перерыва. И когда Ироха согласилась с этим, мы прошлись по всем персонажам, начиная от младшей сестрёнки и заканчивая стариком. Однако все они были похожи голосом на ту хулиганку… И после такого перехода по каждому персонажу чупадруп во рту Отои-сан хрустнул. И шёпотом, чтобы Ироха не услышала, она обратилась ко мне: — Эй, ты хочешь подраться со мной? — …Простите. Обычно она хороша в этом. — Я очень даже хорошо это знаю. А-а-а… как же всё сложно. Съев чупадруп, она наклонилась вперёд, чтобы достать ещё один. — Эй, Кохината, ты не замечаешь ничего странного в своей игре? Скрывая раздражение, она задала совершенно нормальный вопрос. В ответ же Ироха… — Нет. Продюсер дал добро, ему всё сильно понравилось, — ответила она с озорной улыбкой. Только не говорите мне… Что плохое настроение влияет на её работу! — … — Продюсер дал добро?.. Аки, это правда? Голос Отои-сан стал грубее, когда она посмотрела на меня. — Значит, ты хотел просто впустую потратить моё время? Если так, то тебе лучше прямо сейчас уйти. — Да не так всё. Эй, Ироха, перестань шутить надо мной и стань серьёзной. — … Кажется, мои слова дошли до неё, так как я смог услышать, как она проглотила слюну. Выражение лица, которое виднелось через звуконепроницаемое стекло, наполнилось неуверенностью. Плохо. Всё точно плохо, Ироха. Сейчас мы с тобой сделали большую ошибку. Я не собираюсь извиняться за своё поведение, которые ты сейчас увидишь. И злость Отои-сан после этого тоже не имеет значения. Ты. Ты… Тот освещённый путь, который ты только что выбрала, — он точно не подходит тебе. — Ироха, ты… Хах?! — Попридержи коней. И когда я собирался уже всё ей высказать, мой рот чем-то прикрыли. Скользкая текстура со сладким вкусом покрыла мой язык. Засунув в мой рот чупадруп, Отои-сан оторвала от меня взгляд и повернулась к кабинке. — Ладно, остановимся! На сегодня всё. Давайте все немного остынем! — …Да, — ответила Ироха, лишённая какой-либо энергии. Затем она открыла дверь, прошла мимо нас, даже не взглянув, и тяжёлой походкой поднялась по лестнице. — Ха-а… как же сложно, — вздохнула Отои-сан, глядя на спину этой бестии. Я прекрасно понимал, что эти слова никак не относились к Ирохе. — Большое спасибо. И простите. По правде говоря, решение Отои-сан спасло нас. Если бы она меня сейчас не остановила, то я бы мог высказать ей такое, за что бы себя потом не простил. И этот сладкий вкус, наполняющий мой рот, говорил мне, что я лишь незрелый ребёнок. От такого мне стало неловко. — …Так что случилось? Я подарила тебе косвенный поцелуй, потому выкладывай всё. — …Хорошо. Я опустил плечи, как ребёнок, которому сейчас прилетит нагоняй, и продолжил лизать чупадроп. Точно, это же был косвенный поцелуй. Когда я понял это, моё сердечко почему-то забилось быстрее, однако самый отдалённый уголок головы всё ещё оставался спокойным. Ха, не стоит мне вести себя некрасиво, учитывая в какой ситуации мы оказались. Я посмотрел в глаза Отои-сан. Мне нужно ей всё рассказать. Включая и проблему с Масиро. *** — …Понятно, так вот, что произошло. Я рассказал ей все события, которые привели нас к этому моменту. О том, что президент Цукиномори поручил мне стать фальшивым парнем Масиро. Про различные повороты событий, и как она мне призналась. Как отчаянно хочу дать ответ, и как Масиро всё время избегает этого. И, наконец, как попросил у Ирохи совета, однако та внезапно перешла на свою вторую личность. Когда я закончил, Отои-сан вздохнула с неким восхищением. — Хм… неплохо! Теперь ты точно стал обычным человеком. — Обычным… Если бы это было правдой, я бы разрешил ту ситуацию немного лучше. Меня словно зажали со всех сторон. — Ха-ха. Чуть живот не надорвала! Так с Аки играют! Неужели завтра наступит конец света? — Вы говорите так, словно и сами это делаете. — Именно! Я думала, что у меня монополия на тебя. Глядя на это невозмутимое лицо, и не поймёшь — шутит она или нет. — Что ж, я совершенно не понимаю эту «любовь» и всё производное с ней. И мне также не ясны истинные намеренья Кохинаты. Но одно сказать могу наверняка… я не прощу тебя, если ты разрушишь её талант. — !.. В её голосе не было устрашения или чего-то подобного, однако по моей спине всё равно пробежались мурашки, отчего я её сразу же выпрямил. — Ты же знаешь, что мне нравится Кохината? — …Угу, вам нравится её талант. Это я отлично знаю. Именно поэтому она и хранит в секрете талант Ирохи и поддерживает нас. — Я люблю музыку, люблю играться со звуком. Это может прозвучать странно с моих уст, но природа наделила моё тело прекрасной парой ушей. Однако у меня нет нужных качеств, чтобы играть на пианино или же стать певицей. Именно благодаря своим хорошим ушам я поняла, что не имею таланта в этой области. — … Я понимаю, что она имеет в виду. В конце концов, мы похожи — мы те, кто можем смотреть на других с восхищением, ничего в себе не держа. — Вот почему я решила занять роль помощника. Поддерживать счастливчиков, ну, или что-то вроде того. И одной из них является… — …Ироха. — Всё так. Широта её игры, диапазон голоса — такое точно нельзя приобрести лишь практикой. Ум, можно сказать, что её навык похож на… спиритизм, да. — Я понимаю. Такое можно сказать лишь о небольшой части актёров. Они способны чувствовать роль в самих себя. Говоря простыми словами, словно кто-то захватывает душу другого человека и присваивает себе, чтобы затем рассказать миру, чего же эта душа хочет. Здесь уже не просто актёрская игра. Она словно запускает свои слова через переводчик и отправляет жителям всей планеты. Так можно описать уровень гениальности Кохинаты Ирохи. — Знаешь, я собиралась всю свою школьную жизнь помогать ей. Без Кохинаты я бы не позволила тебе использовать это оборудование за сладости. Отои-сан и я — мы оба верны её мастерству. Потому… — Ну же, давай, растрать гениальность Кохинаты этим идиотским юношеским событием. Если сделаешь так, то я буду обижаться на тебя всю оставшуюся жизнь! — !.. Её слова выстрелили прямо в моё сердце. Юношеское событие. Приманка или однодневное событие, из-за которого парни могут потерять из виду своё будущее. Получается, я испытал на себе то, что всё это время презирал? — А Масиро, кажется, очень милая. — …Сомневаюсь. Если бы только она вела себя немного лучше. — Не верю! Неважно, как ты о ней думаешь, она точно милашка. Аки, тебя же вообще не интересуют девушки, однако ты сразу же не отверг её. Несомненно, она точно милашка. Сто процентов. — Вы меня вообще слушали? В этом случае мне нельзя было делать поспешное решение, так как на кону стояла сделка с президентом Цукиномори. Не говоря уже о том, что я не могу из-за этого подставить «Альянс пятого этажа». Нужно найти хороший баланс мотивации для каждого члена, иначе же… — Это всё оправдания. Может, ты будешь чуточку честен с собой? — Ну… — Ты слишком многое берёшь на себя. — ?.. Когда она помахала, я подошёл к ней. В этот момент её руки начали двигаться с такой скорость, которую вы не сможете даже вообразить. Положив одну руку на затылок, Отои-сан подтянула меня к себе и обняла. — Эм… подождите… Мгу?! Какая-то мягкость давила мою голову, заставляя почувствовать себя тонущим человеком. Молочный запах пота. И тёплое тело, которое вы точно не ожидаете почувствовать у такого ленивца. …И чего это она? Из всех людей именно Отои-сан… От такого внезапного развития событий я замер. [[image:/storage/reader-images/9869036252263a77c470d3d1141cbceca31ff3d5.jpg]] — Мне не нужен этот юношеский опыт. Я также не понимаю, что значит «любить». Именно такой я всегда и была. — Да… Думаю, именно поэтому мы хорошо подходим друг другу. — Однако! Ты слышишь стук моего сердца? — Э? После её слов я сосредоточился на своём слухе. Стук, стук, стук, стук, стук… это бьётся сердце. — Сходит с ума, да? — Вы… нервничаете? Отои-сан? — Даже такая девушка, как я, не может сохранять спокойствие после такого. Но я также и не такая девушка, которая выставляет свои эмоции на показ. После этих слов Отои-сан медленно отпустила меня. Как она и сказала ранее, её лицо было всё таким же беспристрастным, как и раньше. Хотя если немного приглядеться, можно заметить немного порозовевшую кожу. Но это лишь небольшое изменение. — Аки, разве ты не такой же? — Такой же? — Ты не любишь «бесполезность». Если ты задумываешься об этом, то твоё тело начинает самостоятельно реагировать. Ха, думаю, это то, что и делает нас людьми… человеком. — …Так вот, какое влияние оказало на меня признание Масиро… Нет, на меня и на Ироху… — Возможно! Вот почему… Сказав это, она указала на фотографию в рамке, стоящую на консоли. — Ты должен вспомнить ту решимость, которая тогда была у тебя. Ту фотографию мы сделали в прошлом году. Молоденькая Ироха, Отои-сан и я. В кабинке для записи счастливая Ироха показывала знак «мир», я, выполняющий роль её опекуна, стоял с каменным лицом, а Отои-сан зевала. Эта фотография была сделана при помощи селфи-палки в начале нашей небольшой вечеринки. Ироха, которая тогда училась ещё в средней школе… Когда я силой тащил её сюда, она всю дорогу смотрела на меня со скучающим лицом. Однако, увидев всё это оборудование для звукозаписи, Ироха просто взорвалась от счастья. Можно сказать, это памятка о том дне, когда она наконец показала мне искреннюю улыбку. — Решимость, да… Точно… Верно. Я всё время утверждал себе, что спокойно смогу разобраться с признанием Масиро, однако… где-то в очень далёкой глубине моего сердца появилось чувство под названием «счастье». Сделать это при помощи LIME — нет, это было лишь оправданием. Есть огромное количество способов дать ей ответ, даже используя силу. Но я не выбрал эффективный путь. И никогда не пытался. Мне хотелось сохранить это равновесие, чтобы никому не навредить. В тот день мне следовало проявить свою решимость. Даже если бы меня возненавидели, даже если бы кто-то обиделся — это не имеет значения. Я должен посвятить всё своё время на их талант. Ставить всю свою жизнь… — Спасибо, Отои-сан. Я переродился. — …М-м, хороший взгляд. Похоже, теперь ты сможешь поговорить с ней. — Да, смогу. С глазу на глаз. …Хах, всё же так легко. Мне следовало сделать это с самого начала. — Я тоже пойду домой. Простите за сегодня. — Ну, я не против. Главное не забудь подарочек и оплату в следующий раз. — Конечно. Подправив свои волосы, Отои-сан горько улыбнулась мне напоследок. Поднявшись по лестнице, я достал свой телефон. Чтобы разобраться со всем, для начала мне нужно… AKI: «Пошли сегодня вместе поужинаем. Время и место пришлю позже. И сегодня я отвечу на твоё признание.» Я отправил это сообщение Масиро. И мне плевать на согласие. Это одностороннее приглашение. Но всё в полном порядке. Мне не нужно думать о проблемах другой стороны. Я должен лишь сосредоточиться на своём и идти вперёд по самому эффективному маршруту. Таков путь Обоси Акитеру. Я больше не буду думать о ненужных вещах. Если Масиро убегает, не желая встретиться лицом к лицу, я просто навяжу ей эту самую встречу. *** — … — …Ничего не скажешь? — У тебя же сейчас есть дела поважнее, да? Мне просто не хотелось ослаблять твою решимость. Что бы ни случилось, я буду уважать твоё мнение, Аки. — А… спасибо. ---------- Моя фальшивая девушка решительно настроена на признание На следующей станции после выезда с моего города. За несколько последних лет было завершено строительство нового многоэтажного здания, в котором можно найти офисы крупных фирм, высококлассные брендированные магазины, рестораны и многое другое. Это место круглый день используют для свидания ученики или же просто для шоппинга, но ночью… Оно преобразовывается в чудесное заведение для взрослых. Например, здесь может в непринуждённой обстановке какой-нибудь богатей потягивать вино с красивой леди. Словно день и ночь, спокойствие и суета — это противоположное здание, «Полуночная башня», которая имеет сорок восемь этажей и находится прямо напротив вышеупомянутой станции. Прямо сейчас я сидел на тридцатом этаже, внутри престижного ресторана, и смотрел на ночной пейзаж. Часы показывали почти восемь. Предусмотрев, что такой день когда-нибудь настанет, я подготовил костюм от Армани, и сейчас в нём ожидал Масиро. Смотря на своё мутное отражение в стекле, из моего рта слетел вздох. На простом старшекласснике эта одежда сидела как-то не очень. Не говоря ещё о том, что я зарезервировал это место, притворившись взрослым. Ну, пока что это никто не заметил. И когда я думал об этом, скучая, ко мне подошёл пожилой дворецкий. — Дорогой гость. К вам прибыли. — Большое спасибо… Ого, Масиро. А тебе очень идёт. Из-за спины работника вышла Масиро, которую я встретил с улыбкой. — … ~~!.. В глаза сразу же бросился её свободный голубой наряд. Благодаря тонкому поясу с золотистым блеском, обёрнутому вокруг талии, она походила на знаменитость. Её грудь была немного открыта, обнажая белоснежную кожу, однако вместо пошлых мыслей в голове возникли слова: «Что за благородная леди?» Хорошо уложенные волосы, блеск на губах и небольшой макияж. Идеальный внешний вид для такого вечера. Лицо Масиро было покрасневшим, когда она неуклюже пыталась присесть на стул. Скорее всего, всё её тело напряглось в этот момент. Наблюдая за этим, я не смог сдержать смешок. — Н-не смейся. — Это смешно выглядит, когда ты нервничаешь. — Замолчи… Это Аки виноват, что выбрал такое место. — Но разве оно тебе не нравится? — Нет… всё не так. Для Масиро ещё слишком рано… — Рано или поздно. Мы сами решаем, когда нам нужно повзрослеть. — Но всё ли хорошо? Здесь всё выглядит таким дорогим. Если что, Масиро может попросить отца заплатить за этот вечер. — Да как я могу попросить отца девушки заплатить за свидание, которое сам же назначил? К тому же, он мой дядя. Не хочу больше о таком даже слышать. «Ты и правда не знаешь, как общаться с девушками», — он определённо сказал бы нечто такое. Не говоря уже о том, что президент Цукиномори точно бы убил меня, если бы прознал, что я пошёл на свидание с Масиро. — Не нужно волноваться о деньгах. У «Альянса пятого этажа» есть немного лишних денег. — Лишних денег?.. — Да. Эй, знаешь, мы хорошо зарабатываем. Я не трачу деньги на себя, однако, если дело доходит до игр — то потрачу столько, сколько потребуется. — Но Масиро же не помогает… в создании игр… да? — спросила она нерешительно, сомневаясь в моих словах. — Верно. Не могу рассказать подробнее, но этот вечер связан с нашей деятельность. — Эм?.. — Да не волнуйся так. Давай для начала насладимся ужином. — У-угу… ум… Меню, меню… — Уже всё заказано. — А-а, я-ясно. Кажется, она ещё не привыкла к такому ресторану. Её взгляд повсюду блуждал. …Что ж, я тоже не совсем привык к этому. Как-то раз мне довелось воспользоваться этим рестораном, чтобы завоевать Сумире. И беря в расчёт ту неудачу, я сегодня отлично подготовился. И «завоевать» не в этом смысле, ладненько? Просто тогда она уже почти была в моих руках, оставался последний толчок, и потому мне захотелось использовать метод кнута и пряника… Ну, в конце концов, всё это было в пустую. Лучше вообще забыть о том происшествии. У меня сейчас свидание. А думать о других девушках на нём — дурной тон. — А, и это то боевое платье, о котором ты писала мне в LIME? Если посмотреть на неё, то в моих словах не будет ничего удивительно. В ответ она начала ёрзать на стуле, а затем опустила голову. — …Странно выглядит? — спросила Масиро, чуть приподняв глаза. — Наоборот, очень миленько… — Э? — А, нет, ничего. Оно не странное. Ты выглядишь взрослой и хорошо вписываешься в антураж ресторана. — Эм… спасибо… Это было близко. Что ты творишь? Говорить такое… ни с того, ни с сего. Всё из-за слов Отои-сан, которые никак не могут выпасть с моей головы: «А эта Масиро точно милашка». Да, она выглядит милашкой и всё такое, а также принимая в расчёт её поведение дома и характер — ну, я просто не могу не назвать Масиро «привлекательной». И такая милая девушка призналась мне, хах… Я ещё раз понял, в какой же абсурдной ситуации сейчас нахожусь. — …Этот ресторан… — Что такое? — Здесь много взрослых пар… — Ну, он для такого и предназначен. Это идеальное место для важного разговора между мужчиной и женщиной. — И-и правда… Похоже, магия этого места влияет и на Масиро, хотя она этого даже не осознаёт. Из-за неловкости в школе ей приходилось вести себя холодно со мной, однако здесь мы можем вести приличную беседу. — Ты хотела пойти в место, где меньше парочек? Ну, в этом есть смысл. Она же из тех, кто хочет, чтобы нормальных парочек съели в первом же кадре в фильмах про акул. Есть шанс, что ненависть Масиро просочилась и в реальную жизнь. Возможно ли, что я ошибся с выбором ресторана? И когда мою голову заполнила эта мысль, Масиро покачала головой. — Хотя здесь много пар, Масиро не чувствует злость. Такое впервые, — произнесла она, нежно улыбнувшись. — Насколько же сильно ты ненавидишь парочки? — Ну… Они ведут себя счастливо, чем и раздражают Масиро. Будто говорят: «Ты одна? У-у-у, что за бедняжка». — Хорошее у тебя воображение, ничего не скажешь… Ну, мне не понять. — Но Масиро была неправа. Они не смеялись над ней. Точнее, парочки точно не будут обращать внимание на других людей… Масиро поняла это, когда сама влюбилась. Слушая монолог девушки, сидящей передо мной, я почувствовал, как что-то сжалось в груди. Боже, что это за милашка сидит передо мной… Хочу обнять. Естественно, в слух я это говорить не планировал. Да и мне шанса не дали, так как к нам подошёл официант с напитком. Масиро с широкими глазами наблюдала за тем, как бокал для вина наполнялся красной жидкостью. — Это… вино?.. Ум, Масиро всё ещё… — Безалкогольное вино. Особый напиток в этом ресторане. — Безалкогольное… это… — У него есть другое название — виноградный сок. С улыбкой на лице я поднял свой бокал. После небольшой заминки она сделала то же самое. Я попытался вести себя круто, однако я всё немного смутился, когда произнёс тост. — Ура! — У-ура! Клац. Наши бокалы чокнулись. — М-м… вкусно. — Да? Сок и правда здесь на другом уровне. Когда Масиро попробовала напиток, её лицо засияло, отбросив те прежние сомнения. Хорошо, что я заказал это. — Спасибо за ожидание. Ваш восточный моллюск с капучинновой слойкой. Следующим нам принесли закуску. Блюдо, аккуратно положенное в маленький стакан. — Вау… Миленько. И даже раковина. — Угу. Я подумал, что тебе, любительнице морепродуктов, это понравится. Во французской кухне часто используют морепродукты в рецептах. И сет, который я заказал, был ориентирован на это. — Аки… Э-хе-хе, спасибо. Масиро выглядела счастливой. Я понял, что выбрал правильное место. *** И вот так мы наслаждались нашим ужином. Блюдо за блюдом. Каждое было аппетитным как в глазах, так и во рту. Мы фотографировали их, обменивались мнениями после пробы и просто проводили время, как настоящая парочка. Наши отношения начались с личных интересов и выгоды. Мы стали фальшивой парочкой, чтобы достичь своих собственных целей… Однако из-за признания Масиро всё поднялось на новый уровень. В зависимости от моего ответа наши отношения будут меняться. Будь то в аниме, манге или даже в ранобэ — везде главные герои не будет демонстрировать никаких романтических чувств. Они просто продолжат следовать ходу событий, так и не дав ответ на волнующий девушек вопрос. Честно сказать, я понимаю, почему они так поступают. Их страшат изменения отношений. Эх, если бы главные герои стремились жить максимально эффективно… Для протагонистов изменение «настоящего» — это нежелательное развитие событий. Из-за этого я попытался влиться в их поток. Убеждая себя, что мне следует всё разъяснить с Масиро, в глубине своего сердца я испытывал облегчение, когда она каждый раз прерывала все мои попытки. Если она не получит ответ, ничего не измениться. Однако я понял, что всё так оставлять нельзя. Если проигнорирую или отвернусь от этого, то точно потеряю что-то важное. Да если бы существовал бог, следящий за моей историей, он бы сказал: «Этот паренёк хочет избежать признания, даже не попробовав ответить». Всё не так, будьте уверены. Я не собираюсь избегать признания, и отвечу на него прямо здесь и сейчас. В глубине моего сердца уже есть ответ. — Эй, Масиро. — М-м? Что такое, Аки? — Прошу, позволь мне ответить на твоё признание… Ради этого я и позвал тебя. — …Ум, вот оно как. Когда я с серьёзным лицом посмотрел на Масиро, та отвела взгляд. Положив нож и вилку, она начала играться с бокалом. — Это был чудесный ужин. Масиро рада услышать твой ответ в такой прекрасный момент. — Я счастлив, что тебе понравилось. Итак, Масиро, понимаешь… — …Не нужно. Масиро не нужен ответ. Голос беловолосой девушки перебил мои слова. Но это было ожидаемо. Она так рьяно бегала от меня всё время, потому я не думал, что Масиро так просто послушает. Тем не менее… — Я не буду ждать. Ты рассказала мне о своих чувствах, потому мне пришлось всё обдумать. Если я тебе сейчас не отвечу, то буду сожалеть об этом до конца своих дней. — Угу, Масиро ожидала этого. Она знала, что Аки настойчивый. Но здесь ты неправ. — Неправ? — Аки, ты же собираешь ответить мне отказом, да? — ?! Её ответ лишил меня дара речи. Просто в яблочко. До этого времени я всегда держался вдали от любви и «юношеской весны». Встретив Одзу, Сумире, Ироху и увидев их талант, я создал «Альянс пятого этажа». Именно мне пришла в голову идея стремиться только вперёд… И чтобы достичь вершины наиболее эффективным путём во время учёбы в старшей школе, я закрыл крышку гроба на все «подростковые события». И признание лежало в самом низу. Такой профан в любви, как я, после разговора с Ирохой и Отои-сан может дать лишь один ответ. Отказать. — Почему ты так решила? — Масиро знает. В конце концов, Аки очень добрый. Ты подарил Масиро столько замечательных эмоций. Она поняла твой ответ, когда ты позвал её в такое роскошное место. — …Всё не так. Если бы я разозлил тебя, и мой контракт с президентом Цукиномори был бы разорван, то «Альянсу пятого этажа» пришлось бы несладко. И чтобы этого не случилось, мне приходилось радовать тебя. Нечто подобное точно нельзя назвать «добрым». — Такое невозможно. Аки, ты не представляешь, как сильно любит тебя Масиро. Думаешь, этим можно заткнуть её? Не сработает. Ты делаешь это, потому что слишком добрый. Масиро понимает всё своим сердце. Она никогда не изменит этого мнения. — Масиро… — Если подумать, то этого стоило ожидать. Ироха-тян — милашка, но она не твоя девушка. Если рядом с тобой будет такая красавица, ты не выберешь Масиро, с которой только-только воссоединился, — быстро пробормотала она. Я не видел лица Масиро, так как ресторан слабо освещался. Но её голос дрожал. — Масиро знала. Здесь только она сильно волновалась. В конце концов, сейчас на уме Аки лишь «Альянс пятого этажа». Ты никогда и не думал принять чувства Масиро. Но... — дрожащим голосом произнесла беловолосая девушка, крепче сжав бокал. В свои следующие слова она вложила большую силу. — …Масиро хотела двигаться вперёд. Хотела, чтобы ты узнал о её чувствах. Вот почему она призналась. Масиро изложила причину признания. — Всю свою жизнь… всю жизнь Масиро убегала. Но хватит. Она хочет измениться, делая шаг за шагом. Такова была решимость затворницы-Русалочки. Девушка, которая всё время пряталась в своей раковине, в своём маленьком озерке, не желая причинять другим боль, набралась смелости, чтобы выразить чувства. Вот и всё. И что же будет делать эта маленькая Русалочка, которой снова нанесли рану? — Вот почему Масиро довольно этим. Она победила, так как пошла в атаку. На лице девушки появилась улыбка. Когда Масиро подняла голову, я подумал, что она будет плакать. Но всё не так. Девушка, что перевелась в другую школу, чтобы изменить своё слабое «я», прошла через множество поворотов и выросла. Сильно выросла. И эта сильная Масиро улыбалась мне. — Масиро не хочет слышать ответ на признание. Сейчас она хочет от тебя лишь два слова: «Я понял». Ответ ей не нужен. Явное нежелание слушать меня. Это тупик, мне просто нечего сказать. — Масиро точно влюбит тебя в неё. Сколько бы времени не прошло, она не сдаться и заставит признаться ей. — …Нет гарантий, что этот день придёт. Гораздо эффективней… забыть меня и двигаться дальше… — Ты идиот? Аки, ты стал слепым из-за своей эффективности. — Э? — Выбрать самый короткий путь к цели, да? Это же ты называешь «эффективностью»? Но цель Масиро — это не найти парня, а сделать Аки её парнем. Вот почему путь «забыть и двигаться дальше» здесь самый неэффективный. — Я слишком занят с «Альянсом пятого этажа», и понятия не имею, когда всё устаканится. Может, после выпуска… Если это и произойдёт, то ты уже не будешь рядом… — Масиро всегда будет рядом с тобой. — А? — Это правда, что Масиро не знает, где будет «Альянс пятого этажа» через несколько лет. Однако пока ты движешься вперёд, Масиро будет с тобой. До самого конца. — Нет, но я же… О чём она? Когда мы выпустимся, то перестанем быть одноклассниками. Вместе как кузены? Или как дочка президента и подчинённый? Но если у нас будут такие отдалённые отношения, то романтике никак не развиться. Откуда же она черпает такую уверенность… Когда я задумался, Масиро поднялась. — Спасибо, было очень вкусно. Теперь Масиро знает, что нужно делать. Всё ради «Альянса пятого этажа». И, конечно, для того, чтобы Аки влюбился в Масиро. Она вежливо поклонилась. Однако последующие слова стали большой проблемой. — Масиро идёт домой. Прости за неудобство, Аки. Но… … — С завтрашнего дня она продолжит атаковать, не смотря на раздражение. Так что тебе лучше подготовиться, AKI!.. — произнеся это, Масиро развернулась и вышла из ресторана. …Мне хочется положить этому конец, однако я не могу контролировать её эмоции. Масиро любит меня. Однако я не чувствую к ней то же самое. К тому же, та интонация в конце, когда она произнесла моё имя… звучало как-то по-другому, что это может значить? Такое чувство, что я уже где-то слышал это от знакомого. Подумав несколько минут, мне так и не удалось найти ответ. …В любом случае, проблема с Масиро разрешилась. Прости, что заставил тебя так долго ждать, Ироха. Теперь твоя очередь. *** Мурасаки Сикибу: «Похоже, что Масиро-тян и AKI вместе ужинают». OZ: «Я слышал, что у них есть какой-то важный разговор». Мурасаки Сикибу: «Кажется, что и Ироха-тян тоже ведёт себя странно… Что это со всеми такое?» OZ: «Юность, весна, ром-ком. Существует множество слов, чтобы описать это». Мурасаки Сикибу: «Ну, мне всё равно, пока они счастливы». OZ: «Согласен. Если бы только японское общество одобрило двоежёнство». Мурасаки Сикибу: «Да-да. Так можно сделать каждую героиню счастливой…» OZ: «Интересно, какой же рут выбрал AKI? С нетерпением жду конца.» ---------- Только я извиняюсь перед младшей сестрой моего друга — Сюда, сюда. Наши родители сегодня всю ночь будут на работе. На часах около полуночи. Благодаря Одзу я смог проникнуть в дом семьи Кохината. Ну, по правде говоря, в этом не было ничего сложного. Я лишь попросил своего верного друга о помощи, и чтобы он ничего не рассказывал Ирохе. — Вот, это комната Ирохи. — А, спасибо… Но всё ли нормально? Так легко позволишь мне увидеться со своей младшей сестрой? — Сколько раз повторять: у меня нет никакого комплекса сестры. Если Аки и Ироха станут ближе, то в один прекрасный день я смогу увидеть вашего ребёнка. Сгораю от нетерпения. — А тебе, видимо, делать нечего. Может, уже найдёшь себе какое-нибудь приличное занятие? — Я каждый день работаю, поэтому могу немного помечтать. А теперь мне пора. Буду молиться, чтобы богиня удачи помогла тебе в этом сражении. Одзу вошёл в свою комнату и закрыл дверь. Ну а теперь… Тук-тук. Я тихонько постучал в дверь Ирохи. …Тишина. — Эй, Ироха. Ты же не спишь? Нам нужно поговорить. Выходи. …Тишина. Тук-тук-тук-тук-тук. Я позвал её, стуча в дверь. — В такой час ты ещё точно не спишь. Ну же, ответь мне! — А-а, как раздражаешь! Чего тебе надо в такое время?! Что ж, вот и начало. — Хочу поговорить с тобой о том, что произошло на записи. Выслушаешь? — Что, планируешь читать мне нотации, пока родителей нет дома? — Всё не так. Я хочу извиниться. — Извиниться? Вообще-то, я не злюсь. Скорее уж, это сэмпай должен злиться из-за произошедшего. — Я не злюсь… Нет, по правде говоря, тогда меня действительно переполняла эта эмоция. Я был там, смотрел на тебя сверху вниз и выливал злобу. Да, именно за это мне и хочется извиниться. — Повторю ещё раз, мне не нужны извинения. Я сейчас просто не хочу видеть твоего лица. Потому вали домой! — Меня не волнуют твои чувства. Просто послушай, что я хочу сказать! — Не хочу! Ты опять попытаешься всё замять своими красивыми словами! Я уже давно тебя знаю, сэмпай! Поэтому точно не открою эту дверь! — Сколько мне ещё раз повторить, чтобы ты открыла эту чёртову дверь?! Мне её выбить?! — Хах! Будто ты сможешь сделать это! Перечитал манги?! Думаешь, что её так легко выбить?! Ты кикбоксёр, или кто?! — Уверена? — А, так ты говоришь, что сможешь? Тогда попробуй! Я знаю, что тебе это не по силам! — …Ты сама это сказала. — А? Прямо сейчас… ты же мне разрешила, да? После слов Ирохи я сделал пару шагов от двери. Стоя напротив, я опустил руки на бёдра и выпустил глубокий вздох. Полная умственная концентрация. Единственное место, которое сейчас отражалось в моих глазах — это металлическая ручка с замком. — Японские корпорации предоставляют чудесное радушие. По правде говоря, сейчас я им сильно благодарен за это. — …О чём ты вообще? — Какие строительные материалы нужны для здания, проект конструкции, куда вложить больше сил, а куда — меньше. Каждая компания может иметь свою политику, по которой они работают, пока делают тот минимум, нужный для поддержания целостности конструкции. К тому же… — П-почему ты так внезапно заговорил об этом? Лекция про здания, серьёзно?! — К тому же есть ещё и здания, которые имеют первостепенную важность в жизни человека. Например, здания, где хранятся продукты. И если все силы влить в безопасность, то другие места станут уязвимы. Вот почему… Я широко раскрыл глаза, занял базовую позицию в японском боксе и нанёс удар. Подошва моей ноги ударилась о ручку двери, и та распахнулась после громкого звука. Когда Ироха с пустыми глазами пялилась на открытую дверь, я продолжил. — …Когда дело доходит до домашней двери, благодаря маленькой хитрости и удару её можно довольно легко открыть. Видишь, такое может быть не только в манге. Ироха сидела на кровати, держа при себе какую-то странную игрушку-маскота. Она была в пижаме, потому, вероятно, уже собиралась спать. Я сразу же встал на колени, бросил кипу денег на пол за дверь и опустил голову. — Я не позволю тебе больше уйти. Ты выслушаешь меня прямо сейчас, Ироха. И затем я извинился перед ней. *** — …Ты и правда её выбил. Эй, должны же быть пределы твоему безумию. — Не хочу слышать такое от той, кто постоянно врывается в мою комнату. — Почему ты бранишь меня, распластавшись на полу?! Твои слова и действия не совпадают! — Да, мне хочется извиниться, однако, молчать, когда в мою сторону летят обвинения, я не могу. Таков Обоси Акитеру. — …Что за идиотизм… Раздражённо вздохнув, Ироха присела на свою кровать. Красавица-старшеклассница, сидящая на кровати, и обычный парень, стоящий перед ней на коленях. С точки зрения постороннего, наши действия похожи на садо-мазо игру. Но я пришёл сюда не становится её собачкой. Для «Альянса пятого этажа», для пути, который выбрал Обоси Акитеру, — мне нужно разобраться с ней здесь раз и навсегда. — Для начала, я только что отклонил признание Масиро. — !.. Х-хмпф, вот как? Понимаешь же, что это мог быть твой последний шанс потерять девственность? — Я с самого начала планировал отказать ей. Мне некогда думать о любви, и в моих глазах Масиро никогда не была особенной. Однако я всё равно рад признанию. Хотя тут, скорее, моё сердце ёкнуло от того, что кто-то мне признался, а не именно Масиро. — …Хм-м-м, так ты был рад. Ну, Масиро-сэмпай всё-таки очень миленькая. — Это правда. Возможно, поэтому я и не пытался отказать ей, а просто наслаждался временем… Ха-а, такого обычного и никчёмного парня охватили настоящие чувства. Хотя я поклялся всё отдать «Альянсу пятого этажа», моё сердце бешено колотилось от счастья. Ироха, ты же из-за этого злилась? — … Она молчала, не издавая ни звука. Я не знал, поверила Ироха моим словам и какое влияние они на неё оказали, но это неважно. Мне просто нужно и дальше давить, как и всегда. — Я отбросил свою юность и любовь. Вот почему дай мне ещё один шанс. Быть продюсером Кохинаты Ирохи… Нет, ради «Альянса пятого этажа» я поставлю всё! Потому, пожалуйста… Подняв голову, я встал и подошёл к Ирохе. — Э… Пока Ироха с непониманием смотрела на меня, я протянул руки ей за шею, словно хотел обнять, и надел на неё наушники. Наушники — это символ актрисы озвучания, Ирохи. Её волосы были подняты, когда я нацепил на шею этот аксессуар. Символ, что обозначает её раздражающий режим, когда она вновь и вновь входит в мою комнату без разрешения. Не обращая ни на что внимания и действуя беззаботно, словно она одна в комнате, эта простая и невинная девушка показывает всю свою истинную натуру. Затем Ироха вздохнула с небольшим смешком. — Одна половина верна, а другая — нет. — Половина? — Конечно, мне тоже хочется всеми силами защитить «Альянс пятого этажа. Но я лишь обычная школьница. Не такая, как сэмпай. Я не могу вести себя стойко, как ты. Сидя на кровати, Ироха подтянула к себе колени и обняла их, словно хотела сбежать. — Я… ревную, — пробормотала она, не глядя мне в глаза. …Ревнует? Я правильно услышал? Что может, во имя всего святого, заставить такую прямолинейную девушку ревновать? — Сэмпая окружают лишь члены «Альянса пятого этажа» и ещё парочка человек, которых можно назвать друзьями. Но с нами ты серьёзен лишь тогда, когда вовлечена работа. — Но… я сразу же пообещал, чего мы достигнем. Потому… — Привести «Альянс пятого этажа» к успеху, используя самые эффективные пути. И мы не должны ожидать чего-то другого. Так сказал сэмпай в тот день. Верно, такое я пообещал, когда основал «Альянс пятого этажа»… Нет, гарантировал. Такую гарантию я дал, потому что боялся причинить кому-либо боль. Чем больше любви и доброты получишь, тем больнее будет от моих методов. Всё это во имя эффективности. Это словно помощь плохому игроку в спортивном турнире, чтобы тот получил немного больше шансов на победу… Мои методы не сработали бы, если бы я не причинил другим боль. Чем больше ожиданий и надежд, тем сильнее разочарование и отчаяние, когда всё рушится. Вот почему, пока я возглавляю эту группу, дорога к тем, кто подо мной, для меня закрыта. Если я не смогу действовать нейтрально, то «Альянс пятого этажа» просто разрушится. Если я причиню кому-то боль из-за своего решения, «Альянс пятого этажа» разрушится. Пытаться бегать кругами, чтобы укусить хвост, сродни уроборосу. Если ваша голова перестанет функционировать или же что-то случится с хвостом, произойдёт коллапс этой и так неустойчивой петли. Чтобы этого не произошло, нужно раздобыть средства для поддержания этой петли всю вечность. От этого и возникает раздражающее и неприятное чувство «держаться на расстоянии», «не становиться даже друзьями». Тем не менее… — Ты сблизился с Масиро-сэмпай, которая даже не входит в наш «Альянс пятого этажа». И ты серьёзно задумался о её признании, когда оно никак не связано с работой. «И куда же делась его удобная позиция?», — так думала я. Меня просто переполняло любопытство от того, чем же ты занимаешься. — Масиро… имеет кое-какие определённые обстоятельства. Она не член «Альянс пятого этажа», однако к ней нужен осторожный подход. Если я не смогу играть её фальшивого парня, то… — Но это же не всё, да? — перебила меня Ироха. Именно из-за осознания этого мне и пришлось урегулировать всё с Масиро. Чтобы ещё раз вспомнить начало пути. — …Прости. Сэмпай не виноват. Никто не смог бы убежать после такой прямолинейной атаки. Даже я это понимаю. — Ироха… Когда она пробормотала эти слова с поджатыми губами, то, похоже, достигла предела и энергично покачала головой. — Вот почему я ревновала!!! Я ревновала Масиро-сэмпай, так как ты серьёзно смотрел на неё, хотя это не имело никакого отношения к работе. Из-за этого я всё испортила на записи! Когда мы начали запись, мою голову заполнили мысли, что ты и правда примешь её! Вот почему… прости! Встав с кровати, Ироха поклонилась. Выплеснула извинение, которое до этого времени скрывалось в её груди. — Ревновала, хах… Не ожидал услышать такое слово от тебя. Такие слова произносит девушка, которая боится, что парня, которого она любит, уведёт кто-то другой. Однако Ироха показывает своё истинное «я» лишь передо мной… И так как её истинная сторона действует раздражающе, то мне казалось, что у неё нет никаких чувств ко мне. Но инцидент с Масиро показал, какой же я тупоголовый. …Она меня любит? Такой вопрос всплыл в моей голове. Если это правда, то мне стоит ответить на него прямо сейчас. Как и с Масиро. У меня нет на это времени. Мне сейчас не нужна любовь. Но, прошу, позволь мне остаться после этого твоим продюсером. Таково моё единственное желание. — Это лишь проверка. Та ревность… она в романтическом плане? Что ты имела в виду? Мои щёки покраснели, и я отвёл от неё свой взгляд. Конечно же, мне сложно сохранять спокойствие. И правда девственник, от начала и до конца. — … Она подняла голову и посмотрела на меня. О чём сейчас думает Ироха? Её большие, округлые кошачьи глаза словно видели всё, что творится внутри меня. Время шло. Но она так ничего не отвечала. Обычно у меня нет времени обращать на это внимание, так как она всегда раздражает, но при таком пристально взгляде и полной тишине мою голову начали заполнять мысли по типу: «Фига себе, какие же у неё длинные ресницы, а какое милое личико». Стоп, хватит, её лицо не имеет значения. Хватит думать о таких вопиющих вещах, я же сам решил, что больше не буду переживать эти юношеские события… Так почему же… — …Пф-ф. — М-м-м? И когда мой мозг начал переполняться бесчисленными мыслями и чувствами, Ироха вывела меня из транса звуком. — Пф-ф-ф… Ах-ха-ха-ха-ха!!! Спасибо за такую милую фразочку, сэмпай! Ираха, сжимая живот, каталась по кровати и громко смеялась. И в руке она держала телефон. — Эй… эй… Не говори мне… что… «Это лишь проверка. Та ревность… она в романтическом плане? Что ты имела в виду?» — из телефона вышел мой голос, когда она тыкнула по экрану. — Ну и ну? Что ты там напридумывал из-за слова «ревность»? Ты заинтригован до такой степени, что ночью не сможешь спать?! Эй, разве не это называют «любовью»?! — Я! Я не это имел в виду! Мне лишь хотелось убедиться… «Это лишь проверка. Та ревность… она в романтическом плане? Что ты имела в виду?» — Хватит!!! От этого серьёзного голоса по моему телу пробежали мурашки, и я забился в агонии. — Понимаешь, ревность не всегда можно приписать к любви. Люди также могут ревновать, когда их друзья вдруг становятся ближе с кем-то другим. И не только друзья, можно ещё взять и учителя со школы или же родителей. Люди могут ревновать по разным причинам, верно? Ах, у сэмпая же нет других друзей?! Теперь всё понятно! [[image:/storage/reader-images/f07a9e23fae76b63d445c733b2f86e8782a2f75d.jpg]] Избивая мою спину кулаком, Ироха продолжала и продолжала изливать раздражающие предложения. А ты не слишком распоясалась? Тебе же просто хочется всё выпустить из себя, да? — Будь проклята… Всё это накатилось слишком внезапно. — Просто сэмпай так задумался об этом. И я подумала, что сейчас могу разыграться на полную катушку! — Хватит уже развлекаться. И удали эту запись! — Ты не сможешь заставить меня! Такая приятная слабость! И я не могу позволить ей пропасть впустую. — Ты же понимаешь, что произойдёт, если покажешь эту запись кому-то ещё?! — Э-э-э, и что же? Неужели пошлое развитие, как в хентае?! — Дура! Конечно же, нет. Кто вообще в здравом уме сделает это с тобой… «Это лишь проверка. Та ревность… она в романтическом плане? Что ты имела в виду?» — Умоляю! П-прошу, остановись… Я не хочу больше переживать тот момент! — Хе-хе-хе, похоже, я могу развлекаться с этим где-то месяц, а может и больше! — Твою мать!.. — Что ж, я прощу тебя за недавнее. И всё же, это — весьма хорошая награда! Мне стоит почаще такое проворачивать. Ироха просто закипала от радости, тыкая пальцем в мою щеку. Ха-а… А я думал, что увижу её подавленной. Как вообще в моей голове появилась вся эта романтическая дребедень? Хотя, всё могло закончиться так же, как и с признанием Масиро… в таком случае мне тоже пришлось бы отказать. Хорошо, что удалось вернуться в ту среду, где мне приходится думать лишь об «Альянсе пятого этажа». …Но, может, она и правда что-то чувствует ко мне?.. Нет, да ни в жизнь. Это же Ироха. — Аха! Ну же, сэмпай, я опять вернулась к той старой и доброй раздражающей Ирохе-тян. Но ты же сюда пришёл не только для этого, да? — с улыбкой спросила Ироху, уже зная ответ. — …Хорошая интуиция для той, кто может лишь громко кричать. — Всё-таки сэмпай — это сэмпай. Ты пришёл ко мне поздно ночью и выбил дверь. Получается, что есть проблемки не только со мной, но и с «Альянсом пятого этажа», да? Как ты там говорил… Думай эффективно? — Верно, всё так. Я пришёл сюда не только для того, чтобы решить вопрос с Ирохой. Все свои силы мне приходится прилаживать лишь для «Альянса пятого этажа». Сегодня я ещё раз убедился, что это мой долг. Яркий и отвратительный сценарий Макигая Намако, вопрос роспуска клуба Сумирэ — эти разделы ещё не закрыты. Ответить Масиро на признание и найти причину дурного поведения Ирохи — это лишь прелюдия. Убить двух зайцев одним выстрелом, чтобы решить обе проблемы одновременно. Именно для этого я и пришёл сюда просить помощи. — Ироха. Мне нужно кое о чём важном поговорить с вами… со всеми из «Альянса пятого этажа». [[image:/storage/reader-images/fc9cdb36ecdfe4ffb580afcb6c1f53b772d63ca7.png]] [[image:/storage/reader-images/b2533a04675df0a451968a91bf76a9bdbf382baf.png]] [[image:/storage/reader-images/4b7dd292596a47325a9365f712fcaa8d07aa79f2.png]] ---------- Хорошая специальная тренировка театрального клуба На следующий день после окончания уроков. Я, Одзу и Отои-сан шли по коридору четвёртого этажа факультативного здания. Наша цель — комната театрального клуба. Я попросил Сумирэ созвать всех участников, а Ироха ожидала в другой комнате. — Ясно, так нужно, чтобы некомпетентный театральный клуб показал какие-нибудь результаты на конкурсе? Ты опять ввязался во что-то интересное, Аки. — Аки всегда рвётся вперёд. И именно поэтому с ним так весело. — Для «Альянса пятого этажа» это имеет большое значение. Надеюсь, вы одолжите мне свою силу. — Что ж, ты купил мне кастеллу из Хоудо, да и просьба кажется интересной. И раз я здесь, то не допущу бестолковой игры, понял? — вяло прокомментировала Отои-сан, стоящая в школьной форме и держащая кастеллу в упаковке в руке, с плеча которой свисала сумка. Завидев её провокационный взгляд и неестественное движение чупадрупа во рту, я уверенно кивнул. — Да, конечно. Нам не нужна работа в полсилы, — ответил я, открывая самую дальнюю дверь в коридоре. — Значит, ты вновь заявился сюда, гнусный продюсер! Внезапно на меня набросилась девушка с тупым предметов в руке, прокричав что-то с ненавистью в голосе. [[image:/storage/reader-images/0da5efc03649a5cf9799556b55485f16d1b36de0.jpg]] Я увернулся… Нет, скорее, почти ударил её по лицу, как только мог до неё дотянутся, но, увидев знакомое лицо, я решил ограничиться простым щелбаном. — Кья! Прогнувшись назад с милым воплем, ученица — Кагэиси Мидори — приземлилась на задницу. Подняв тот тупой предмет, который она держала в руке, я вздохнул. — Мягкий молоток… для игры? — Угх… Ты что творишь?! Злу во плоти уготована лишь одна дорога — дорога к проигрышу! — Это была обычная самооборона. Ты напала сразу же, как я открыл дверь, потому, конечно же, мне захочется отбиться. — И вообще, а не слишком ли ты силён?! Это техники какого-то воинского искусства?! — Нет, я лишь немного практикую дома японские боевые искусства, чтобы в будущем не было проблем. И не так уж я в них хорош. Меня можно назвать крепким среднячком по сравнению с теми, кто и в самом деле обучается боевым искусствам. — …Говоришь так, словно в этом нет ничего такого… Единственное, чего человек должен остерегаться в своей жизни, — это непредвиденные или несчастные случаи. Люди, которые проходят игры, должны всё понимать. Потеря времени на разгребание неудачного события или же уменьшения очков статуса может вас разозлить, верно? Со мной всё то же самое. Вот почему я всегда иду по улице, готовясь к тому, что внезапно на тротуаре объявится машина, готовая переехать меня, или же какой-то злодей, одержимый злым духом, захочет поиграться с моей тушкой ножом. И для того, чтобы всегда быть готовым к таким ситуациям, я и занимаюсь самообучением. Ну, в конце концов, мои навыки всё равно на уровне любителя. Вряд ли бы я смог победить профессионала или эксперта. — Однако ж, на какие отчаянные меры ты пошла. Хотя я ожидал, что ты выкинешь что-нибудь этакое. — Гр-р-р… Э-это слишком странно! «Доверь театральный клуб Обоси-куну», — так мне сказала сест… учитель Кагэиси!.. Не в силах принять сложившуюся ситуацию, Мидори повернула голову и посмотрела на Сумирэ, стоявшую в самом конце класса со сложенными руками и прохладным выражением лица. Когда их глаза встретились, она выдала галантный кивок. В этот же момент на мой телефон пришло сообщение в LIME. Мурасаки Сикибу: «Мне не удалось убедить Мидори-тян! Сорян!» Я сразу же быстро отослал ей ответ: «Ты хоть что-нибудь сделаешь полезное?» Ладно, хоть она и написала это, но… Если посмотреть на других членов клуба, то Мидори, похоже, единственная, кто не принимает меня. Все остальные уже приняли предложение Сумирэ, так как они не оказывают никаких признаков восстания. Получается, единственной проблемой остаётся эта девчушка. — Она всегда говорила мне, что позволит вырасти самостоятельно! За этим точно стоит какой-то заговор! — Что? Заговор? — Чтобы взять бразды правления нашим театральным клубом… Т-ты, чёртов зверь, осквернил её! — Я бандит, по-твоему? — Ты же известный голливудский продюсер, у которого за плечами много хитов, верно? Тебе удалось добиться большущего успеха в обществе, потому, конечно же, без тёмных делишек здесь не обойтись! Я хорошо об этом знаю! В манге, когда у служащего возникают какие-то проблемы с работой, он всегда использует женщину, чтобы снять стресс! — Давай, ты не будешь путать мангу и реальность, ладно? По её виду, в отличие от Сумирэ, можно сказать, что она серьёзная и прилежная ученица, но в голове этой девушки также есть множество знаний из манги. Да, теперь я вижу, что они сёстры. — Понимаешь же, что я ничего не сделал с учителем. Для чего мне вообще понадобился этот слабый театральный клуб? Подумай об этом рационально. — То есть… эм... ты планируешь сделать из нас рабов… для всяких извращённых штук?.. — Так ты извращенка, да? — Н-нет, конечно же! Хватит кидаться ложными обвинениями! — Да-да, говоришь одно, а думаешь о другом… В любом случае учитель Кагэиси решила, что наша поддержка необходима этому клубу для победы на конкурсе. Ты не доверяешь её решению? — Ух… Но… но… мы всегда трудились здесь все вместе… Сжав зубы, Мидори выплеснула свои настоящие чувства. — Будто бы я могу просто промолчать и передать главенство над клубом тому, кого едва знаю!.. В глазах президента клуба наше вторжение похоже на вторжение Чёрных кораблей*. Мидори словно страна, которая понимает, что она должна открыть свои границы и впустить более передовые технологии и культуру, но не может это принять сердцем. (*название, данное европейским и американским судам, которые прибывали в Японию между 18- ыми и 19-ыми веками.) Я понимаю, что она чувствует, так как прошёл через это с «Альянсом пятого этажа». Появилась новая переменная под названием Масиро, и это изменило наши отношения… Но, прорвавшись через завесу преград, я вновь вспомнил, как же наивен, однако эти испытания открыли мне новый путь. Как только театральный клуб примет меня, они смогут добиться того же. Вот почему я буду вести себя так. Чтобы полностью убедить Кагэиси Мидори, я захвачу её сердце. — …Знаю. Посмотрев лишь небольшой отрывок вашего выступления, я понял, сколько усилий вы вкладываете в театральный клуб. — Э? Когда я внезапно стал добрым и понимающим, Мидори широко раскрыла глаза. Моя острота в словах исчезла, отдав место доброте и сочувствию. Я действовал так, словно понимаю чувства Мидори. С таким контрастом моя натура в её глазах должна выглядеть более понимающей, чем если бы я начал вести себя так сразу. Мне не нравится кидать эту карту, но во имя эффективности я сыграю роль дьявола. — Но именно поэтому я и хочу помочь вам, дать силу. — Обоси-кун… — С моей точки зрения театральный клуб имеет необходимый потенциал. Разве я вам сразу это не сказал? Вы можете вырасти. Конечно, я имел в виду, что сейчас их подготовка и навыки на ужасном уровне, что звучит как оскорбление. Но если развернуть монетку, это можно выставить за комплимент. В конце концов, они могут стать лучше, чем сейчас (или нет). — Театральный клуб — это группа людей, которая прилагает правильное стремление к своей работе. На этом беспорядочном этаже, внутри пустого класса, вы продолжаете собираться каждый обеденный перерыв и практиковаться без указаний вашего куратора. Этим безумно прилежным поведением вы заслуживаете хорошей оценки. — … Слушая мои слова с серьёзным выражением, Мидори молча опустила голову. Но я ещё не закончил. — Хорошие результаты обеспечиваются путём умножения количества усилий на их направление. Ты же знаешь четыре фундаментальных правила математики, да? Неважно, сколько усилий ты приложишь к своей работе, если направление равно нулю или же минусу, то результат никогда не станет положительным. Скорее, он станет отрицательным… Верно. Основная проблема — это направление. Если они исправят его, то эта кучка фриков из театрального клуба смогут… — …Станьте сильнее. Если вы приложите усилия в нужных местах. Вам это точно под силу провернуть! — сказал я, придав как можно больше уверенности в свои слова. Согласовав речь с её ритмом дыхания, я просто не давал ей шанса вмешаться. И пока она хранила молчание, мои слова продолжали выливаться. — Если театральный клуб ничего не добьётся на следующем конкурсе, он будет расформирован. В данный момент это будущее неизбежно. — …Эй! Это не… Мидори пыталась ответить, но не смогла найти правильные слова. А их и не существует. У театрального клуб нет достижений, на которые он может опереться, и та, кто управляет клубом, Мидори, должна знать это лучше всех. — Но я могу всё изменить. Возьми эту руку и помоги клубу выжить. Или откинь её, дав умереть. Выбор за тобой! — … Я протянул руку к Мидори, которая всё ещё сидела на полу. Посмотрев на неё пару секунд, она перевела взгляд на других членов клуба. — Президент Мидори… С беспокойством все смотрели на неё. Возможно, получив от этого силу, она вновь посмотрела на меня. — Не думай, что я так просто передам клуб! Мы все друзья на века! — Я и не планировал брать всю ответственность за клуб. Мы лишь поддержка, которая вам нужна, чтобы достичь ранее невиданных высот. — …Поддержка? — Как я и сказал ранее, направление, в которые вы вкладываете усилия, неверное. И мы пришли сюда изменить это. — …Но… Видя, что Мидори всё ещё сжимает зубы, я решил вытащить свой последний туз на доску. Мне не хотелось его использовать, однако выбора не осталось. — Если ты не доверяешь мне лишь потому, что считаешь зверем, который вонзил свои клыки в учителя Кагэиси, то это лишь недоразумение. — Г-говори, что хочешь! Я знаю, как мужчины любят лгать! — Хах, сейчас и сама всё увидишь… Верно, Одзу? Я позвал Одзу, который в этот момент стоял в ожидании. Затем показал приятную улыбку, как мы ранее договорились. — Угу, ты прав. В конце концов, я «особенный» для Аки. — Вуа-а-а-а-а-а?! — Э-э-э?! Постой, получается вы… А, и вообще, что это сейчас за животное прорычало? — О-очевидно же, что какой-то голый человек пробежался по заднему двору школы. Я отчитаю его позже. Когда Мидори обернулась, Сумирэ смотрела в окно и делала вид, что это не она издала тот крик. Ей едва ли удалось избежать раскрытия своей не очень приятной второй стороны. …Удивительно, что никто этого ещё не увидел. — Обоси-кун, т-т-так вы… Э-э?.. — Я — Кохината Одзума, дорогой Аки. Приятно познакомится, Кагэиси-сан. — Кохината-кун и Обоси-кун… Так у вас такие отношения?! Её лицо густо покраснело, а губы задрожали. И я не лгал, между прочем. Сейчас для меня Одзу является «особенным» другом. Мы просто немного изменили формулировку. Если девушка передо мной пришла к такому выводу, то её голова точно заполнена всякими непотребствами. — Теперь ты мне поверишь? — Эм, а-а, мм… Мидори прижала свои ручонки к ярко-красному лицу. — Поняла, всё поняла! Люди свободны выбирать свою ориентацию! Потому я больше ничего не скажу! — с отчаянием вытолкнула эти слова Мидори. С первого взгляда понятно, что этой девушке нравится выставлять себя сильной, однако после моего заявления в её голове начался хаос, а сердце бешено заколотилось. Честно говоря, не нравится мне идея, что про нас пойдут странные слухи, но это единственный способ убедить Мидори и продвинуться вперёд. К тому же такие слушки в сто раз лучше, чем слухи о сексуальных отношениях с Сумирэ. — Поверила наконец? Что у нас с учителем Кагэиси нет никаких отношений? — Я верю… Отлично. Едем дальше. — Тогда я продолжу. Если тебе не понравится моё предложение, ты можешь его отклонить. Однако для начала выслушай. Прикрыв глаза, Мидори тихо стояла. Участники этого клуба не обладают особенным талантом, и здесь не водятся деньги. А ещё им негде практиковаться, кроме как в комнате на четвёртом этаже. И тот единственный человек, который защищал и поддерживал этот клуб, — Мидори. Она не только выкроила место, но и сделала так, чтобы все могли практиковаться. Это объясняет её противоречивость в отношении помощи от того, кто ворвался сюда. Скорее всего, она расстроена тем, что сейчас ничего не работает. — …Ладно. Я выслушаю тебя. Она кивнула, отбросив все мысли. — Вы не против? — Если президент Мидори согласна, то и мы не против! Нам тоже не хочется потерять этот клуб! — …Спасибо. Услышав подтверждение каждого, Мидори повернулась и вновь уставилась на меня. — Если мне не понравится, я мигом откажу тебе, уяснил?! — Да, без проблем. Схватив меня за руку, Мидори поднялась. Итак, переговоры завершились. Сейчас в руках Мидори находится судьба театрального клуба. Поскольку все ей доверяют, то другие не станут возражать. Теперь осталось заставить эту девушку принять мой план по улучшению. — Чего и следовало ожидать. У Аки нет равных, когда всё доходит до такого. — Угу-угу, эх, если бы он перестал тупить, то всё могло бы зайти ещё дальше… — Верно сказано. Если бы он не тупил, то Ирохе было бы легче. — Ага! Двое позади меня опять несли какую-то несуразицу, потому я их проигнорировал. — Кстати, те двое… Они как-то связаны с этим? — Да, они помогут мне. Я кратко представил Одзу и Отои-сан. Первый — профессиональный программист, а вторая — звукорежиссёр. — И они тоже связаны с сестр… учителем Кагэиси? — А-а, можно и так сказать. Она часто общается с Одзу. Не как Сумирэ, а как Мурасаки Сикибу. Я не лгал. — …Хм-м-м… Её глаза наполнились сомнением. А человек, о котором сейчас идёт речь, лишь склонила голову со спокойным и сдержанным выражением. — …Хм? Кажется, она даже и не подозревает, о каких пошлостях думает её младшая сестра. У нас с Сумирэ ничего не было, никакого разврата. Никогда. …Ах, ну ладно, пару дней назад она попросил меня показать ей член. Но здесь вся инициатива шла от этой извращенки, а не от меня. — …Значит, ты и правда что-то скрываешь? — Эм, нет, ничего. Быстро уклонившись, я начал своё объяснение. — Давай-ка я расскажу, как хочу помочь театральному клубу. Для начала, сейчас этот клуб имеет… Когда остальные члены убрали стулья и оборудование, я подошёл к доске. Здесь четыре основные проблемы, с которыми придётся разобраться. Актёрское мастерство, сценарий, постановка и аудио. Если не разберёмся с этим до конкурса, то не сможем далеко продвинуться. Оставив в стороне вопрос об актёрском мастерстве, я придумал контрмеры для остальных трёх проблем. Вот они: Сценарий: использовать рукопись Макигая Намако. Реквизит: попросить Одзу установить простую, но богатую на функции систему, которая улучшит всё оборудование. Также попросить Мурасаки Сикибу нарисовать фон для этой системы. Аудио: с этим разберётся Отои-сан. Как-то так. Для сценария возьмём ту безумную научную фантастику, которую написал Макигай Намако для нашей игры, и переиначим её для пьесы. Для сценического оборудования и аудио у нас есть Одзу и Сумирэ, которые будут всё делать под присмотром Отои-сан. Так как раскрывать истинную личину Сумирэ нельзя, я сказал всем, что с фоном нам поможет Мурасаки Сикибу, который живёт отдельно от нас и занимает руководящую должность в одной художественной школе. Наша конечная цель — победа на летнем конкурсе. Это правда, что нам нужно улучшить множество вещей, но мы также должны получить хорошие оценки от судей. — Невероятно. Это словно какая-то бизнес-презентация. — Ну, учитель Кагэиси же сказала, что он выдающийся продюсер. Члены клуба восприняли мой подход на ура. Однако же… — Я согласно на оборудование и аудио, но сценарий — это уже перебор!!! — вскочила Мидори, хлопнув рукой по столу. — Все работали над ним, поэтому не нужно ничего менять! — Понял. Я принёс его с собой, потому можешь хотя бы глянуть его? Я передал им сценарий Макигая Намако, который распечатал до того, как пришёл сюда. Хотя его наполнение несколько смущает — сахар, ваниль и хороший конец, — он всё ещё лучше той отвратной истории, которую они используют. Другого и не стоило ожидать от профессионала. — … Мидори пролистала пару страниц с мрачным выражение, а затем задрожала. И, когда она подняла голову… — У-у… у-у-у… Хнык… хнык… Заплакала. — Впервые… я прочитала про такую трогательную и чистую любовь… И не только она, в мои уши попадали хныкающие звуки других членов. Когда их эмоции немного поутихли, все разом приняли решение. — Пожалуйста, позволь нам поставить этот сценарий! Я сейчас не могу видеть ничего, кроме него! — Мидори подняла голову и начала умолять. — Х-хорошо. Я понимал, что этот сценарий находился на другом уровне, чем их, однако… чтобы настолько. Хах. Получается, такие мило-ванильные истории сейчас популярны у школьниц?.. Ничего не понимаю. Одзу и Отои-сан, которые также прочитали историю, были довольно спокойными. Видимо, я всё-таки не странный. Сумирэ же пробормотала с мрачным выражением: «Похоже, с моей младшей сестрой всё будет хорошо…» Ладно, раз всех всё устраивает, остановимся на этом. — …Сценарий просто бомба. Я хочу его поставить. Однако… Мидори повернулась к членам клуба… — Это правда. Но мы сами делаем постановочное оборудование, поэтому… будет сложно поменять сценарий. Сейчас весь их реквизит предназначен для той безумной научно-фантастичной истории. Если мы сейчас изменим сценарий, то придётся подготовить новый реквизит и оборудование. — Даже если убрать мелочи, у нас просто нет времени и средств на смену крупного оборудования… Конечно же, я это ожидал. — Этим займётся он. Одзу, как думаешь, сможем успеть? — Хм, если установим дополненную реальность, то сможем спроецировать трёхмерный фон. Думаю, за три дня справлюсь с этим, если сокращу время сна. — Как-то так. Мы разберёмся с крупным оборудование, так что на вас останутся мелочи. — Конечно! Оставьте их нам! Окей, ещё одна проблема решена. Теперь, что касается аудио. — Так-с, у вас есть кадры из прошлых постановок? — Да, парочка должна найтись. — Отлично. Можете мне их показать? Этим займётся Отои-сан, потому волноваться не о чем. — Осталась лишь актёрская игра. — Актёрское мастерство не улучшить при помощи нескольких слов. У тебя есть какой-то секретный план? — Конечно. Открыв LIME, я увидел сообщение от Ирохи, в котором говорилась, что можно уже выдвигаться. — Все, кто будет выступать на сцене, пройдёмте со мной. Сейчас вы получите урок от одного особенного преподавателя в другом кабинете. — Особенный преподаватель?.. Понимаешь же, что кто-то со средним талантом не сможет нас научить? — Не беспокойся. Ты всё поймёшь, когда встретишь её. В конце концов, я не встречал в своей жизни никого с таким великим актёрским талантом. *** Сейчас мы находились в кабинете рядом с театральным клубом. Все окна были закрыты чёрными шторами. — Пора… Две девушки и Мидори знатно удивились всему этому. Сумирэ на один день удалось выкроить кабинет для театрального клуба. Все приготовления мы завершили ещё во время обеденного перерыва. Кажется, впервые титул Сумирэ — «Ядовитая Королева» — хоть как-то пригодился. — …Вы пришли. В темноте нас встретил один человек, когда мы вошли. Широкая кепка и солнцезащитные очки — от неё так и несло знаменитостью, пытающийся спрятаться от папарацци. Конечно же, это была Ироха. Кто же ещё? — Это тот особый преподаватель, о котором я говорил. — Эта девушка? Кто она? — Я бы хотел сохранить её имя и лицо в секрете, но могу гарантировать, что она хороша. — Зовите меня просто инструктором. Так как любая связь с шоу-бизнесом или чем-то подобным строго запрещена в их семье, Ироха не может помочь им публично. Вот почему я облачил её в этот наряд. — Она кажется немного подозрительной… Всё ли будет хорошо? — Мидори-сан, да? Разве тебе стоит задавать такой вопрос? «Насколько она хорошо играет?» — вот, что ты должна задавать в первую очередь. — …Точно. Тогда, почему бы тебе не показать мне! Искры пролетели между ними. Что ж, думаю, проблем не будет, если я оставлю всё на Ироху. И затем началась практика. — Для начала, прочтите сценарий, который получили, и распределите свои роли. После мы начнём работать над первыми сценами. Мидори и другие участницы ещё раз просмотрели сценарий, пытаясь распределить роли. — В нём не так много участников. Главные здесь — это герой и героиня. — Думаю, президент Мидори должна быть героем! — Э, я? — Да! Я не вижу никого в главной роли, кроме вас, президент Мидори! — Да-да, я тоже согласна! Все одновременно решили, что Мидори станет главным героем. Другие роли также были быстро распределены. Роль героини досталась Ямаде, ученице, которая не обладает какой-либо особенностью. — Отлично! Давайте приступим к начальной сцене! Мидори и остальные, последовав радостному приказу Ирохи, встали на свои позиции. Я и сам открыл рукопись. Первая сцена: герой сталкивается с героиней по пути в школу. Конечно, в реальности эта сцена никогда не увидит развития. Никогда. Хах… после этой встречи они начнут сближаться, и в конце герой вытащит героиню из её раковины. Так сказать, хороший конец. — Три, два, один — начали! Когда обратный отсчёт окончился, началась постановка. Идя по классной комнате, Мидори начала: — Я опоздаю, если не потороплюсь! — Сто-оп! И после первой фразы Ироха сразу же остановила игру. — И что это сейчас было?! Обычная же сцена бега! Почему ты так монотонно говоришь, как робот?! Это шутка какая-то?! — В моём речи нет места шуткам! Я думаю, что веду себя вполне обычно при беге! — Никогда не видела, чтобы кто-то так бежал в школу! …Ну, я понимал, что всё сведётся к такому. С какой стороны не посмотри, все действия Мидори и правда походили на движения робота. Вначале я даже подумал, что она просто играет его в той сай-фай истории. — …Понятно. Давайте продолжим. С большой неохотой Ироха возобновила игру. Этот «бегущий» герой врезался в героиню, когда повернул за угол. — Кья! — Гуха!.. Милый писк героини (Ямады-сан) и монотонный крик героя. Брови Ирохи дёрнулись, но она решила подождать. — Ыт в екдяроп? — …Да, в порядке, но… — Менез кадум ен теаксупыв ывалг. — Сто-оп! И терпение её длилось недолго. — Что случилось?! Почему ты остановила нас на половине?! — Это мой вопрос! Ямада-сан молодец, но ты, Мидори-сан! Почему ты говоришь, как инопланетянин?! — Ты же сама сказала, что я играю слишком плохо, потому мне захотелось слиться персонажем, чтобы говорить более чётко! — Что, блин?! Ты говоришь так быстро, что я ничего не понимаю! И вновь между Ирохой и Мидори образовались искры. В то же время лица других членов клуба так и говорили: «Опять…». — Я не понимаю, что ты пытаешься мне сказать! Я делаю так, как ты говоришь! — Ладно. Сейчас я сыграю героя, поэтому наблюдай! Ироха решила сыграть ту сцену с бегом. Подойдя туда, где стояла Мидори, она начала. Ироха медленно побежала по классу. — Я опоздаю, если не потороплюсь! Да… Это лишь короткая сцена, но разница просто на лицо. Её голос идеально подходил парню-старшекласснику. И бежала она не как девушка, а как мальчик. Вскоре первая сцена завершилась. — …И как? Когда Ироха подошла к Мидори… — Невероятно… Невероятно! Её тело задрожало. — П-просто великолепно! Такое великолепие в короткой сцене! То, как ты говорила, тон голоса и ритм дыхания! Не говоря о движениях! Ты и правда выглядела, как старшеклассник, бегущий в школу! По сравнению со мной!.. — Всё хорошо, пока ты понимаешь. Не тяни фразы. Никогда не забывай, какого персонажа ты играешь. Попробуем ещё раз эту сцену? — Да! Враждебность Мидори полностью испарилась, и она полностью доверилась Ирохе. Смотря за этим со стороны, я решил, что больших проблем здесь быть не должно. — Я опоздаю, если не потороплюсь! — А-А-А! Забираю свои слова назад. Похоже, это займёт много времени. *** Затем прошло несколько часов, и уроки окончились. Все продолжали подготавливать других. — Нельзя просто включать фоновую музыку на полную. В этом вообще есть смысл? Тебе нужно смешать её с событием так, чтобы она слилась с ним! Ах, и время, когда ты включаешь фоновую музыку тоже неправильное. — Д-да, простите! — Может, ты и занималась этим раньше, но недоделанную работу я не прощу, ладненько? — Хорошо! — Отои-сан, что мне здесь делать? Люди, которые отвечали за аудио и звуковой дизайн, охотно следовали за спокойным руководством Отои-сан. На первый взгляд здесь нет никаких проблем. То же относится и к сценическому оборудование, так как Макигай Намако, к счастью, не добавил в свою историю большое количество реквизита. Этим сейчас занимается Одзу, которые пошёл домой пораньше, поэтому я могу немного расслабиться. — Что ты хочешь сделать? — Что ты хочешь сделать?! А-а-а-а-а!!! Несмотря на то, что у актёров есть некоторые проблемки (из-за Мидори), я могу назвать такой прогресс весьма хорошим. — Думаю, на сегодня этого хватит. Со звонком, который объявил об окончании дня, деятельность клуба прекратились. Отои-сан пожаловалась на меня: «Ещё далеко до идеала». В то же время волосы Ирохи были безобразно разбросаны, а дыхание стало грубым от всех тех криков и правок. Однако члены клуба выглядели радостными. Мотивация у них точно появилась после сегодняшнего дня. — И как оно? — спросил я Мидори после окончания. — …Талант инструктора просто поразителен, и за её указаниями легко следовать. Кажется, другие девочки тоже довольны. — Рад слышать. — Хоть мне и неприятно это признавать, но... правда уж… Благодаря сегодняшнему обучению я поняла, чего не хватает театральному клубу. И потому… — Я хочу попросить тебя. Помоги нам выиграть предстоящий конкурс! Мидри и все члены клуба позади неё склонили головы. — Конечно, с нетерпением жду нашей совместной работы. И в этот момент «Альянс пятого этажа» начал поддерживать других. *** Одна неделя, две недели… Время неумолимо шло вперёд. И, конечно, все тренировки проходили после уроков. Я надеялся, что Ироха сможет чего-то добиться с Мидори, но: — Прошу… не лги… своим… чувствам! — А-А-А! Скажи мне, что ты просто шутишь, умоляю!!! Судя по услышанному, понадобится ещё некоторое время. В это же время… — Как вам, Отои-сан?! — Неплохо. — Правда?! — Но не стоит так радоваться! Стало немножко лучше, но показывать такое людям ещё рано. — Поняли! Благодаря руководству Отои-сан качество аудио заметно возросло. — Я смог разобраться с системой сценического оборудования Одзу-сана! Оставались последние штрихи, чтобы оборудование дополненной реальности, разработанное Одзу, которые мы назвали «Создатель сцены», было завершено. При помощи нескольких прозрачных мониторов можно спроецировать любые фоны и другой необходимый реквизит. Смотря на это, я вновь восхитился своим другом. Зайдя так далеко, я мало могу чем помочь. Руководством занимается Ироха и другие, потому там мне нет места. Мидори, как и до нашего прихода, управляет расписанием театрального клуба. Вдобавок к этому установка сценического оборудование и реквизитов также находится в её руках. В итоге, единственное, что я сейчас могу сделать, это встать в угол класса, чтобы никого не беспокоить, и просто наблюдать. — Мидори-сан, ты же сразу пытаешься сделать всё идеально, я права? — Да, это так, но… Разве здесь есть что-то плохое? — Есть. Вместо попыток сделать всё идеально, лучше для начала сосредоточиться на фразах и привыкнуть к ним. Если попытаешься сделать всё сразу, то твои плечи напрягутся. Самая большая проблема — это игра, но, как я и ожидал, Ироха знает в этом толк. Она дала хороший совет всем, даже Мидори. Сейчас эта бестия походила на надёжного сэмпая, а не на надоедливого кохая. — …Хм? Осмотрев класс, я заметил, как один из членов клуба тяжело вздохнул. Разве это не она играет главную героиню… Как же её зовут?.. — Всё хорошо?.. Яманака-сан?.. — А, Обоси-сан. Не Яманака, а Ямада. — П-прости, я перепутал. Точно. Это Ямада. Ямада-сан. Да. — Выглядишь бледной. Может, сделаешь небольшой перерыв? — Нет, всё в порядке. Я могу продолжать. — …Не нужно заставлять себя. Она покачала головой. — Спасибо за беспокойство. Но всё и правда в порядке. Я просто немного устала. — … — После присоединения к театральному клубу я всё время тренировалась, однако… Впервые чувствую, что добиваюсь какого-то прогресса. Вот почему мне хочется работать немного усерднее. Похоже, настрой у неё хороший. — Ладно. Но сразу же сделай перерыв, если будет слишком тяжело. — Поняла! Затем она вернулась к репетиции роли главной героини. Не на это я рассчитывал, однако, принуждение к перерыву могло снизить её мотивацию, а этого мне не хотелось. С другой стороны, сильная мотивация тоже вредна. В конце концов, переутомление может принести фатальные результаты. Думаю, позже стоит об этом рассказать Мидори. …Что ж, если возникнут какие-нибудь проблемы, мы сможем с ними справиться. А затем случилось это. — Зырк… — … Через щель в двери выглядывала человеческая фигура. По серебристо-светлым волосам я сразу же понял, что это была Масиро. …Опять? Вздохнув, я поднялся и вышел в коридор. — Ты почти каждый день приходишь… Я признателен за такую заботливость, но не стоит дожидаться меня. Можешь идти домой одна. — Не нужна Масиро твоя признательность. Она совсем невнимательна. Она отвернулась с холодком на лице, однако в голове летали нотки тепла. В тот день, когда я хотел отвергнуть признание, она прикрыла мне рот, сказав, что точно заставит меня влюбиться в неё. Прошло уже немало времени с тех пор. После этого Масиро всё равно относилась ко мне холодно из-за смущения, но затем постепенно начала оттаивать, активно разыскивая моменты, чтобы побыть со мной в школе. И… как бы так выразиться… — Вот, для тебя. Закуска. Домашний бутерброд с тунцом от Масиро. — У-угу, спасибо. — Ты слишком невнимателен. Больше уделяй внимание себе. — У-угу… Она всё больше и больше начинала вести себя как моя настоящая девушка. — Но всё ли нормально? Если мы будем так близки в школе, то люди могут всё неправильно понять. Мы же не встречаемся, да? — Ты придурок? Масиро склонила голову, словно ничего не поняла. А затем она хихикнула. — Мы же встречаемся, забыл?.. По крайней мере, здесь, в школе. — А!.. Контракт с президентом Цукиномори. Чтобы «Альянс пятого этажа» попал в «Honey Play», я должен притворяться фальшивым парнем (телохранителем) Масиро до самого выпуска, чтобы к ней не подобрались вредоносные насекомые. Вначале я хотел просто добиться своей цели, но теперь… Масиро просто идеально использует этот контракт!.. — Т-то не было шуткой, понял? Масиро заставит Аки влюбится в неё. Для этого она будет использовать каждую унцию своей привилегии фальшивой девушки!.. — с каждым словом её голос становился всё слабее и слабее, а лицо уже полностью окрасилось в красный. — Э-это предел Масиро… А теперь… Умри! — У-угу, будь осторожна по пути домой. И затем Масиро сбежала. То последнее слово, похоже, было прощанием. И правда, что за ужасное прощание. Но не успел я вернуться в класс, как Масиро внезапно остановилась и, словно что-то вспомнив, подбежала ко мне. Немного потянувшись, она прошептала мне на ухо: — Масиро с нетерпением ждёт спектакля. — Д-да… В этот раз она и правда сбежала. Проводя её, во мне проявилось нечто смутное и мрачное. Я действительно не знаю, что чувствую. Как я к ней отношусь? …Что за прокол. Я думал разобраться с этим признанием, но, похоже, человеческие чувства не так просты. Однако сейчас не время для этих противоречивых эмоций. Нужно сосредоточиться на миссии перед собой. Всё для того… чтобы привести мою драгоценную команду туда, где ей место. *** — Кажется, в будущем меня ожидают интересные атаки от Цукиномори-сан. Интересно, как долго ты протянешь, Аки. — Почему ты так взволнован… ---------- Младшая сестра моего друга даже не пытается сдержаться Настал июль. Благодаря Сумирэ, нам как-то удалось выпросить спортзал после уроков и провести настоящую репетицию на главной сцене. Похоже, всё прошло хорошо, так как качество игры театрального клуба в целом колоссально улучшилось, а Мидори стала немного лучше играть. Сам спектакль тоже принял респектабельную форму. Хотя выиграть конкурс, вероятно, всё равно невозможно, с нашим текущем уровнем мы точно сможем добиться каких-нибудь результатов. — Я брошу тех парней, кто тебя ранил, на землю!.. Ну как?! Неплохо, да?! — Да! Президент Мидори очень хороша! — Видите?! Так и думала!!! Мидори и другие члены клуба радостно кричали и визжали. Я могу понять, почему они так счастливы прогрессу. Поход вместе к цели приносит огромное удовольствие. Хотя практика уже окончилась, они всё равно продолжали трудиться самостоятельно. И это принесло свои плоды. Прекрасное зрелище, не иначе. — Благодаря нашему инструктору, мы смогли достичь такого уровня мастерства. — Большое спасибо, инструктор! С нетерпение ждём завтрашнего дня! — Угу. Вы все хорошо поработали. Давайте выложимся на все сто перед конкурсом! Вначале театральный клуб не решался принимать нас, но сейчас всё полностью изменилось: мы наладили с ними дружеские отношения. Но кое-что не выходило из моей головы… — … Болезненное выражение лица Ирохи, когда она смотрела на членов клуба. *** После уроков. Когда я зашёл в квартиру и собирался уже войти в спальню, Ироха проскочила мимо меня и забежала туда первой. Сняв гольфы, она отбросила их в сторону, а затем, словно так и должно быть, запрыгнула на мою кровать и начала крутиться. — Фу-у, устала! — Почему ты ведёшь себя так, будто это твой дом? — Из-за частых посещений эта кроватка стала успокаивать меня даже больше, чем домашняя… И, понимаешь, я часто ловлю себя на мысли, что это уже моя кровать! — опять вывалила на меня свою обычную чепуху Ироха. Её короткая юбка начала мяться, и, если бы она повернулась под правильным углом, я бы смог увидеть кое-что. Меня такое не слишком интересует, но чем больше я пытаюсь об этом не думать, тем плотнее становятся мысли об этом. В аниме и манге угол камеры находится в таком положении, на котором всё видно, заставляя вас неосознанно смотреть на это. Думаю, если бы такое произошло в реальности, вы бы следовали такому же принципу. — Ня-ха. Сэмпай? Тебе так интересно, что у меня под юбкой? Если ты скажешь: «Я извращенец, которому интересно нижнее бельё младшей сестры его друга. Госпожа Ироха, пожалуйста, покажите мне свои трусики», — то сможешь их увидеть. Ну, что скажешь? — Да ни в жизнь, идиотка. Меня совершенно не интересует твоё нижнее бельё. — Ну же, сэмпай, ты же мальчик, потому нет ничего странного, что тебя интересует… Гья-ха! Эй, не распыляй освежитель воздуха лишь потому, что я загнала тебя в угол! Что это за жалкие действия?! — Это я решаю, распылять мне освежитель воздуха в комнате или нет, поняла? Если тебе что-то не нравится, можешь идти в свою комнату. Мне всё равно. Положив конец неудобной теме, Ироха надула щёки. Такое происходит тогда, когда начинается второй этап её раздражающей игры, потому я приготовился, но… — Му-у-у… Ладно, я поняла! Всё ещё обижаясь, она слезла с кровати и начала поднимать гольфы, которые сняла секунду назад. Такое честное и послушное поведение произвело на меня обратный эффект и наполнило беспокойством. — Что ты замышляешь? — Что опять? Когда я со всей своей искренностью начинаю делать то, что ты хочешь, тебе это не нравится. Может, пора уже определиться? Хотя она сразу же парировала моё замечание, в нём не было резкости. — Сэмпай, ты, похоже, устал, потому я пойду. — …Что-то случилось? — А? Ироха собиралась уже выйти из комнаты, но внезапно она обернулась и замерла. — Ну, мне показалось, что у тебя какой-то конфликт с театральным клубом или что-то типа того. — …Это так очевидно? — Ты раздражала наполовину меньше, чем обычно. Ну, поэтому я и подумал, что здесь что-то не так. — А-а-а, похоже, я слишком сильно ослабила свою бдительность… И вообще, как сильно ты зависим от моего раздражения? Легонько хлопнув меня по лбу, Ироха горько улыбнулась. — …Боже. Ты сообразителен лишь в такие моменты, сэмпай, — проведя пальцами по своим ярким золотистым волосам, Ироха издала смешок и продолжила. — Знаешь же, что моя мама говорила мне не связываться со шоу-бизнесом? Да, мне это хорошо известно. Ещё с детства Ироху держали на расстоянии от шоу-бизнеса. У них в доме даже нет телевизора. И само слово «шоу-бизнес» некое табу в их семье. И всё это продолжается до сегодняшнего дня, потому даже члены «Альянса пятого этажа» не знаю, что она сэйю в нашей игре. Единственный человек, которые знает об этом, кроме меня, — Отои-сан. Она отвечает за запись и заслуживает доверия. Хотя ей можно просто принести оплату или чаевые (высококлассные сладости), и она точно не проболтается. — Из-за этого я, наверное, немного завидую театральному клубу. Они могут не скрываться, совершенствоваться и показывать результаты на сцене… — … — Нет, мне нравится работать актрисой озвучания в игре, и я ощущаю, как от этого мне становится лучше. Но это лишь просто ощущения… Что бы я не делала, ярлык «таинственной бригады актрис X» никуда не денется, — сказала Ироха, вновь присев на кровать и глядя в потолок. «Таинственная бригада актрис Х». Такой ярлык ходит по социальным сетям, обозначающий группу сэйю «Кричащего ночью чёрного грешника». Так как имена каждого актёра озвучания были скрыты, то начали скапливаться слухи и в итоге образовался такой ярлык. Никто не знает, что вся эта бригада состоит из одного человек. — Я здесь! Я это делаю! Ничего не могу поделать — мне просто хочется кричать об этом изо всех сил. Если бы я смогла это сделать, — Ироха болезненно улыбнулась. — То стала бы полноправным членом «Альянса пятого этажа». Да, всё так. Передо мной Ироха самоутверждается путём раздражения. Должен сказать, она порой заходит слишком далеко, но, если задуматься, в этом есть смысл. У Ирохи нет другого места, где она может заявить о себе. Каждый человек хочет получить похвалу и уверенность в себе. Даже я. Тем не менее, если вас будут восхвалять до небес, то в итоге вы много о себе возомните, что приведёт к потере времени и доверия. Такое крайне неэффективно, потому лучше знать меру. Вот почему легко догадаться, как сильно жаждет Ироха, которая обладает эфемерным талантом, которая не может действовать перед другими, и которая вынуждена скрываться из-за какого-то неразумного предлога, столь необходимой похвалы. Видя такую неэффективность, меня выворачивает. Наблюдая за Ирохой последние несколько недель, я вновь убедился в её исключительном таланте. И дело здесь не только в голосе. Выражение лица, движение тела, даже самое маленькое отражение чувств на кончиках пальцев — Ироха использует каждую возможную частичку своего тела, она показала мне просто богоподобный уровень игры. Даже если она будет не только озвучивать, но и играть на сцене — эта бестия справится. Кто угодно разозлится, если увидит, как она попусту тратит свой невообразимый талант. — В таком случае, однажды я открою тебе путь на сцену. Возможно, на аниме-спектакль. И, конечно, ты будешь играть главную роль. — Э? Но разве это не значит… — Как думаешь, почему существует «Альянс пятого этажа»? Для того, чтобы создать сцену, где вы все сможете реализовать свой талант без каких-либо ограничений. Вот какова роль «Альянса пятого этажа». Я продолжил: — У меня нет и капли актёрского таланта. Если я не смогу это сделать, то попрошу кого-нибудь другого. Однако я вижу всю глубину твоего таланта. И из-за этого в будущем смогу подыскать для тебя ещё больше работы. Хорошего урожая, если можно так выразиться. — Смогу делать что угодно? Хоть ты так и говоришь, но в действительности тебе просто хочется завалить меня работой, да? — К сожалению, я чёрная компания. Ты можешь уйти в любое время. — А-ха-ха. Без сомнений, если кто-то запишет твои слова, в социальных сетях разгорится такое пламя. Именно поэтому я плохой человек или кто-то похожий на него. «Альянс пятого этажа» — это чёрная компания. У меня нет мозгов, чтобы вести за собой людей, я лишь полагаюсь на одолжения своих участников. Вот почему мне всегда нужно отвечать на их просьбы. — Если ты чего-то хочешь, я предоставлю. Потому будь готова. Когда я произнёс эти слова серьёзным тоном, Ироха улыбнулась. А затем удовлетворённо поклонилась. — …Я поняла! Болезненное выражение полностью исчезло. …Теперь всё должно быть хорошо. — … Да, наступит время, когда нам придётся столкнуться с матерью Ирохи. И наступит очень скоро. Мы должны подготовиться к тому времени. Ну, подумаем об этом, когда закончим с театральным клубом. — Эй, Ироха. До конкурса осталось мало времени, так что скоро мы перейдём к важной части. Не расслабляйся. — Я полна энергии! Городская легенда или же харизматичный инструктор Ироха-тян сделает всё, что в её силах! — с непоколебимой уверенностью она подняла кулак к небу. — Я обязательно осуществлю свою мечту! Да!.. Тем не менее. Беда всегда приходит в самый неподходящий момент. К нам, кто столкнулся с проблемами театрального клуба, она медленно подкралась сзади, бросив в пучину хаоса. *** Настал день перед конкурсом. После окончания уроков члены «Альянса пятого этажа» вместе с остальными собрались в спортзале для тренировки. Это была последняя репетиция перед конкурсом. Вначале ситуация с театральным клубом казалась безнадёжной, но сейчас… — Отлично. Думаю, мы сможем добиться хороших результатов на конкурсе, если так выступим. — Ну, такое мы можем показать гостям. Я научила их всему, чему могла, потому сейчас дело за ними. Одзу и Отои-сан удовлетворённо кивали. Что касается Сумирэ… — Н-нет… Нельзя улыбаться… Держись… Н-но… Она отвернулась, дрожа от предвкушения. Её окропило ощущение безопасности от нашей возможной победы. Эй, ты осознаёшь, что можешь сглазить? Ну, я понимаю, почему она так расслабилась. Даже у меня есть уверенность, что с нашей текущей игрой мы сможем далеко продвинуться. Хоть сценарий настолько ярок и беспечен, насколько возможно, но он подходит для того, чтобы его сыграли старшеклассники театрального клуба. Благодаря сценической системе Одзу спектакль кажется весьма реалистичным, а под присмотром Отои-сан удалось убрать дефекты в звуке. И в довершении всего… — …Разве ты не пойдёшь со мной? Роль героя осталась на Мидори. В начале это было самое ненамеренное, монотонное чтение, которое я когда-либо слышал, с жёсткими роботизированными движениями, однако сейчас её игра в неопытных глазах будет смотреться весьма хорошо. И не только она выделяется, игра других участников также теперь находится на другом уровне. AKI: «Неплохо, да?» Ироха: «Правда? Всё это заслуга Ирохи-тян!» Ироха: «Ты можешь меня хвалить сколько угодно! Даже можешь погладить по головке, как таксу! AKI: «Не увлекайся, идиотка». Я обменивался сообщениями в LIME с Ирохой, которая наблюдала за всем, прячась за сценой. Лишь Отои-сан знает, что Ироха связана с «Альянсом пятого этажа», потому мы не можем раскрыть здесь её внешность. С этим ничего не поделаешь. Ладно, хватит о плохом. В конце концов, благодаря ей нам удалось достичь такого высокого уровня актёрского мастерства — лишь это имеет значение. И игра продолжалась, не падая в качестве… — …Мы остановим репетицию здесь! Спасибо, что слушали! По приказу Мидори весь театральный клуб поклонился. Финальная репетиция подошла к концу. Смотря на их свежие и талантливые лица, мы аплодировали им. — Вот этого я и ожидала от Обоси-куна. Удивительно, что проблемный театральный клуб так вырос. — Я ничего не сделал. Всё благодаря вашей помощи и усилиям самого клуба. — С этим мы сможем избежать роспуска… Я должна поблагодарить тебя. — Не стоит, пока кое-кто будет укладываться в срок и продолжать рисовать иллюстрации. — П-поняла. Всё поняла. — К тому же, мы пока не можем ослаблять бдительность. Да, качество игры поднялось, но победа на конкурсе — это другой вопрос. Вот почему я и дальше надеюсь на твои иллюстрации. — Мы всё ещё о спектакле говорим? — Боги всегда наблюдают, верно? Если не хочешь неприятностей на голову, то лучше делать что-то доброе. Потому соблюдай дедлайн. — …А-а-а! Точно!!! Я должна всё подготовить к завтрашней вечеринке. Обоси-кун и остальные, тоже приходите повеселиться. И я уйду пораньше, мне нужно всё подготовить к ней! Прикрывшись вечеринкой, Сумирэ вышла из спортзала. Эта женщина… Думаю, нужно и правда подправить её голову. Как минимум, для себя. Когда во мне проявилась жажда крови, и я сжал пальцы в кулак, Одзу, стоявший рядом, противоречиво вздохнул. — Вечеринка, значит. Мы и правда можем участвовать в ней в качестве неофициальных членов? — Ну, всё должно быть в порядке. Она же сама пригласила. Хоть это и вечеринка, в действительности мы просто будем пить сок и есть, слушая трёп Мидори, как же все хорошо поработали, бла-бла-бла… — Вот как, тогда я присоединись, — ответил Одзу. — И хорошо. Ладно, пойду уберу мусор, а ты можешь пойти в клубную комнату, если хочешь. — Мне помочь? — Ты и так много чем помог. Я буду чувствовать себя бесполезным, если хотя бы не помогу с уборкой. — Я вот думаю, что ты хорошо постарался, объединив всех нас в группу. В конечном итоге, мне пришлось вытолкнуть Одзу из спортзала. Кстати, Отои-сан уже куда-то испарилась. Ну, помощь с уборкой точно не вписывалась в её «темп», потому здесь нет ничего удивительного. — …Обоси-кун, у тебя есть минутка? Когда я убирал пластиковые стулья и мелкий реквизит, меня окликнула Мидори. — Что-о случилось? — Ум… Я хотела поблагодарить тебя. — Поблагодарить? — …Лишь с твоей помощью нам удалось зайти так далеко. Вначале я думала: «Кто этот парень, и что он от нас хочет?» — но теперь… Теперь же я поняла, как рада, что ты появился. Поэтому… — Попридержи-ка коней, — остановил я Мидори, подняв руку. — Вам всем удалось зайти так далеко лишь при помощи упорного труда. Потому не стоит благодарить меня, хорошо? — …Угу. — И я правда ничего не сделал. Вам давали советы инструктор, а также Одзу с Отои-сан. Поэтому если и нужно кого-то благодарить, то только их. И вообще, не слишком ли рано для такого? Конкурс будет завтра, так что сохрани эти слова до тех пор, пока он не окончится. — …Угу, ты прав. Завтра я точно сделаю всё возможное! — Отлично, мы будем наблюдать за тобой до самого конца. Мидори кивнула, а затем продолжила: — Однако мои сомнения ещё никуда не ушли! Те вещи с сестрицей Сумирэ… учителем Кагэиси! — Говорил же, что ты всё неправильно поняла. — Я не могу в это так просто поверить! Сестрица Сумирэ обладает яркой личностью, и вообще она красавица, потому за ней бегают толпы мужчин! — Ну, такой вывод вполне логичный. Это нормально, что ты сейчас назвала её «сестрицей»? Ну, думаю, это прикрытие разрушилось ещё с самой первой встречи. — И Обоси-кун сейчас был немножечко… — Немножечко?.. — Не бери в голову! В-в любом случае, не домогайся до сестрицы Сумирэ! Указав на меня указательным пальцем, Мидори развернулась и ушла. В последнее время многие девушки выводили меня из колеи таким способом. Ну, сейчас это не имеет значения. — Она и правда получила такую странность от своей сестры, — пронеслось в моих мыслях. *** — Кагэиси-сан только что пробежала с ярко-красным лицом. Аки, ты вновь выкинул какую-то странную шутку? — окликнул меня Одзу, когда я вошёл в комнату театрального клуба на четвёртом этаже. — Не смешно. Может, она просто распереживалась, дожидаясь этой вечеринки? — Любопытно… А, точно, как у тебя в последнее время с Ирохой? Ранее всё выглядело проблематично, но сейчас уже лучше, да? — Благодаря тебе. Как, спрашиваешь? Как и всегда. Она вновь стала прокрадываться в мою комнату. — Рад слышать, что моя младшая сестрёнка вновь счастлива. Но, похоже, Цукиномори-сан в последнее время была яростной в атаке… — Ну хватит, сколько ещё мне говорить, что мы лишь притворяемся парочкой?.. Ложь начинает больше походить на правду. Сейчас Масиро ведёт себя как моя настоящая девушка, однако я не могу рассказать ему об этом. — Хм-м-м… Ну и ладненько. Я счастлив, пока у вас такой прекрасный любовный треугольник. — Не развлекайся при помощи поля боя другого человека. С таким не шутят. — А-ха-ха. Это моё особое право, как твоей друга. Съел? — Полегче ты… Это произошло, когда у нас с Одзу развязался альтруистический диалог. — …Огромная проблема! С огромной скоростью распахнулась дверь, и внутрь забежал член клуба. — Что такое? — Ямада-тян упала в обморок по дороге в клуб! — Повтори? Первой отреагировала Сумирэ. Ямада… Эта же та девушка, которая играет роль героини, да? — Мы отнесли её в медпункт, но… у неё высокая температура. Её семья скоро приедет, чтобы отвезти в больницу, но… — девушка чуть дёрнулась, прежде чем продолжить. — …Медсестра сказала, что лучше ей не участвовать завтра в конкурсе… — Не может быть!.. — лицо Мидори побледнело. Ямада-сан, значит. Пару дней назад я видел, что она чувствовала себя не очень хорошо. Но в тот момент я зауважал её стремление, но всё-таки предупредил Мидори, чтобы она проследила за ней. В итоге она больше не выглядела больной, но… Из-за репетиций и напряжения от приближающегося конкурса её усталость вдарила со всей силы и ослабила тело. — Мне следовало быть осторожней… Твою мать!.. — выругался я, сжав кулак. Общее руководство клубом и наблюдение за состоянием его членом — моя работа. Из-за того, что я ослабил бдительность, наша важная героиня потеряла сознание. — …Всё не так. Это мне следовало внимательней следить за другими членами. Я знала, что она делает всё через силу, но… — …Хватит об этом. Сейчас не время разбираться в виноватых. Завтра конкурс. Резкие слова Сумирэ подавили наши сожаления. Серьёзно взглянув на нас, она приложила палец к губам и задумалась. Вылитый учитель — вот, как сейчас выглядела Сумирэ. Обычно такая черта появляется прямо противоположным образом, однако она всё равно учитель, который дорожит своими учениками. И на неё можно положиться даже в таких ситуациях. Всё, как и сказала Сумирэ. Сейчас нет смысла выяснять, кто виноват. Правда, меня интересует состояние Ямады-сан, однако пока что оставлю её на попечение медсестры. В этот момент мы должны думать лишь о том, как выйти из такой ситуации. Кто-то должен сыграть завтра героиню. — Кто-нибудь… кто-нибудь… Прощу, замените Ямаду-тян… — сказала Мидори, смотря на членов клуба. — Даже… если ты говоришь это… — Я не смогу запомнить весь сценарий за один день, и мне не хватит духу стать заменой… И член клуба начал что-то бормотать, не проявляя и капли уверенности. — Пожалуйста… При таком раскладе мы завтра не сможем участвовать в конкурсе. А затем наш клуб распустят… Нет, все наши усилия пойдут прахом. Это уже слишком!.. — вновь обратилась к ней Мидори дрожащим голосом. Однако никто не поднимал руки. Все они съёжились. Съёжились из-за внезапного изменения, который театральный клуб испытал за последние недели. Если бы это был клуб до нашей поддержки, кто-нибудь точно поднял бы руку. Но не сейчас. Они видели, как росла игра Мидори и Ямады-сан. Все понимали, что не смогут оправдать ожиданий. От полной тишины спина Мидори затряслась. — Не может быть… После всей нашей тяжёлой работы… Наблюдая за ней, я задумался. Увидев тогда состояние Ямады-сан, я ожидал, что с вероятностью в двадцать процентов может произойти нечто подобное. И здесь дело не только в ней. Болезнь могла поразить любого члена, потому я смоделировал в голове такие инциденты. И, конечно, нашёл способы их разрешить. Но в одиночку мне такое не провернуть. Стоя на перекрёстке, театральному клубу во главе с Мидори нужно понять: есть ли у них решимость сделать шаг вперёд на этой развилке. — …Вот оно что! Дверь открылась с огромной скорость, и в класс вошёл человек. Солнцезащитные очки закрывали глаза, а на голове красовалась кепка. Увидев этого подозрительного человека, Мидори широко раскрыла глаза. — …Ироха, — прошептал я имя девушки, чтобы никто не услышал. Ироха, всё ли нормально? Зачем раскрывать себя? Ты уверена, что сможешь сейчас преодолеть препятствие? Одзу и Сумирэ уставились на неё, обдумывая, кто же это. Отои-сан, которая всё знала, просто продолжала спокойно посасывать чупадруп. Ну, в этом есть смысл. Конечно, они ничего не понимают. — Я буду заменой! Сняв кепку и солнцезащитные очки — предметы, которые скрывали её личность — перед всеми предстала обычная старшеклассница. [[image:/storage/reader-images/7b9ad04fd00778ee4bf7c9ed717204b9bec63c05.jpg]] Красивые, яркие золотисто-жёлтые волосы, глаза, наполненные решимость, и улыбка на губах. — Я покажу вам свои актёрские навыки голливудского уровня, театральный клуб~ Кохината Ироха выставила всем своё раздражающее «я». — Э…Ты же первогодка… Кохината-сан? — Разве её характер не отличается от слухов?.. И стоп, получается, нашим инструктором всё время была Кохината-сан?! Члены клуба зашумели от такого открытия. — Ироха?.. Конечно же, Одзу не мог подобрать слов. В конце концов, он один из тех, кто не знал о её актёрских навыках. Естественно, даже зная секрет, Одзу не проболтался бы. Однако они жили в одной квартире, потому какая-никакая информация могла бы случайно попасть в уши их матери. Вот почему мы продолжали скрывать талант Ирохи даже от наших товарищей. Она решила рискнуть, раскрыв себя здесь. Ироха продемонстрировала свою решимость в борьбе с матерью, если до этого дойдёт. …Ясно. Ироха, ты в итоге приняла решение. Она сама меня попросила скрывать, что работает актрисой озвучания в «Альянсе пятого этажа». Я лишь исполнил её желание. Тогда она не была уверена, что сможет противостоять матери и сражаться за свою свободу. Однако помощь театральному клубу подтолкнула её, и она захотела действовать от своего имени. Поразмыслив, Ироха решила, что пора двигаться вперёд. Хорошо. Если ты готова к этому, я последую за тобой. Будь то твоя мать или некто другой, противостоящий тебе, я выложусь на полную и заставлю их принять твой выдающийся талант! — Обучая и поддерживая вас, я постоянно наблюдала и многое запоминала. Конечно, это относится и к репликам героини. Потому прошу вас дать эту роль мне. — Но это проблема театрального клуба… Всё ли нормально? — спросила Мидори, не понимая истинные намерения Ирохи. В ответ Ироха засмеялась. — Конечно это и наша проблема! Так вы не сможете показать результат, на который затратили усилия. Получится просто ущербная игра!.. Или что-то в этом роде! — У-ущербная… Её характер полностью отличается от слухов… Ах, но инструктор была такой… — Не нужно беспокоиться о мелочах! Я просто не хочу, чтобы ваша работа была потрачена впустую! Ну, и это первый шажок к моей мечте. — Мечте?.. — Хватит об этом! Так можно мне участвовать или нет?! Есть лишь два ответа! Либо да, либо нет! Мидори-сан, пора отвечать! Вопрос Мидори просто выбросили из разговора, когда Ироха выставила ультиматум своим обычным раздражительным поведением. Похоже, что Мидори поняла всю серьёзность слов Ироха, даже если она говорила всё в шутку. — Кохината-сан… Нет, инструктор! Прошу, помоги нам! — Оки! Неся на своих плечах чувства Ямады-тян, я приведу вас к победе! И вот так накануне конкурса роль героини была передана Ирохе. *** — Значит, это была Ироха. Даже и подумать не мог, что ты скроешь такое от меня. — Прости, что ничего не говорил. — Здесь нет твоей вины. Произошёл бы кромешный ад, если бы мама узнала… Но тут же всё не ограничивается театральным клубом, да? Она также работает и с «Альянсом пятого этажа»? — Да. Я больше не собираюсь это скрывать. — Понятно. Не думал, что ты настолько важен для Ирохи. — …Не преувеличивай. — Будто я могу. У Ирохи есть лишь ты, Аки. Теперь я это точно знаю. ---------- Только младшая сестра друга и мой мир «Важен не результат, а путь к нему», — похоже, эти слова широко распространены в мире. Но мне такое высказывание не нравится. В конце концов, эти слова часто используют лишь те, кто терпит неудачу. «Я провалился, но старался изо всех сил, потому всё в порядке, верно же?» — люди оправдываются, скрывая в своих сердца разочарование. Это меня и бесит. Я к тому, что в обществе важен результат, а не процесс. «Я не смог сделать то, что вы у меня просили, но я сильно старался. Прошу, оцените мои усилия», — вы и правда думаете, что президент компании войдёт в ваше положение? Конечно нет. Не скажу, что процесс ничего не даёт, но решающим здесь является именно результат. Всё станет бессмысленным, если вы не сможете доказать другим, что усердно работали. Поэтому главное в жизни — это результат, а не процесс. То же самое можно сказать и про конкурс, в котором будет участвовать театральный клуб. Да, они хорошо поработали и стали лучше. Я видел всё это сам, но, если они не смогут чего-то добиться этим упорным трудом, их клуб распустят. Школа ценит не их усилия, а результаты, которые они должны принести. Во время продолжительной общенациональной театральной фиесты старшие школы разных префектур были разделены на маленькие районные группки. Если нам удастся добиться успеха, то мы сможем участвовать в конкурсе префектур. Минимум для театрального клуба нашей школы — это победа в районном конкурсе и участие в конкурсе префектур. Следовательно, если они не победят, клуб распустят. Но я уверен, что такого не произойдёт. Почему спрашиваете? Потому что люди, которых я глубоко уважаю, высоко оценили игру театрального клуба. Они в раз сто превосходят меня в таланте… Вот почему они сыграют так, как нужно. В этом мире результаты решают всё. Именно поэтому «Альянс пятого этажа» и другие решили помочь театральному клубу. Да, нам пришлось заменить героиню на другую актрису, однако, после присоединения Ирохи вероятность того, что театральный клуб провалится, очень низок. …Конечно, если не произойдёт что-то ещё. *** Наконец настал этот день, пора выложиться на полную. Перед общественным культурным залом можно заметить множество старшеклассников из разных школ. Конечно, здесь вместятся все члены театральных клубов этого района, потому волноваться не о чем. К тому же тут собрались и все эти до дурости яркие люди, которые посвятили всю свою юность актёрскому мастерству. К сожалению, сегодня небо было немного забито тучами. Дождь ещё не шёл, но вдалеке можно услышать рокот грома. Хотя, по ощущениям, гроза будет недолгая. Другими словами, мероприятие пройдёт по плану. Театральный клуб собрался не в школе, а в месте проведения конкурса. Так как до ближайшей железнодорожной станции от школы пришлось бы проехать шесть остановок, все условились, что лучше приехать на поезде самим, а не путешествовать группой. Я прибыл раньше запланированного времени встречи и помог с подготовкой. В последний раз проверив всё через систему «сценического оборудования» Одзу, я не нашёл никаких проблем. Весь необходимый реквизит также был на месте. На этом моя работа закончена. — Обоси-кун, большое тебе спасибо! — Не берите в голову. Постарайтесь, хорошо? Когда меня позвал член клуба, я направился за ним в гримёрку. Там шла подготовка актёров и актрис. И когда я вошёл, Ироха отвернулась от зеркала и посмотрела на меня. — Сэмпай, как тебе макияж? Достаточно ли он хорош, чтобы ты захотел обнять меня? — Успокойся… Дай мне посмотреть. Проигнорировав её шутку, я подошёл поближе и взглянул на лицо Ирохи. Всё на высоте. Скорее, она выглядит как те сумасшедшие голливудские актрисы S-тира. Получается, вот какая Ироха, когда наносит макияж? Ну, не скажу, что она выглядит хуже, когда без него. Сейчас от неё так и сочится та мимолетная и благородная аура, как у принцесс из сказок. Другими словами, она просто идеально вписалась в героиню нашего сценария. Ещё много чего крутилось в моей голове, но… — Ну, думаю, выглядишь хорошо? От таких простых слов на меня начали смотреть, как на какого-то отброса. — Ха-а-а… ноль очков… Как так можно. Эти слова — самое последнее, что можно сказать любимой девушке, которая нанесла себе макияж. Вот почему ты всё ещё девственник, сэмпай. — Можешь оценивать меня как хочешь… К тому же, никто не говорил, что ты мне нравишься. — Но я права про часть с «девственником». Понимаешь же, что мои глаза не обмануть? Твоё сердечко бешено колотится, а «мальчик» внизу встал колом, я же права? — хихикнула она, произнеся ту последнюю часть про «мальчика». …Эта девушка. Она так смело меня раздражает лишь потому, что мы здесь одни? И хватит уже шутить про «девственность». Некоторым людям обидно от такого. — Ироха, ты кое в чём ошибаешься. — Э-э-э, и в чём же? — Я не девственник. — Э? — Осторожнее. Рука Ирохи дрогнула, и тушь начала падать на пол. К счастью, я смог её словить. Её губы были плотно сжаты, а плечи подрагивали. — Не может быть… ты же врёшь… да? — с дрожью в голосе произнесла она. — Упрямый, непонимающий, очень скучный и любящий эффективность мерзавец как сэмпай… не может быть… — Эй, даже макияж не поможет тебе после таких слов. Почему она внезапно начала оскорблять меня со всех сторон? Чего это Ироха так изменилась после моих слов про девственность? — Слово «девственность» приобрело свои корни от монахинь, которые сохраняли свою чистоту. А раз я не монахиня, то и не девственник. — Ха-а-а-а?! Что это за сумасшедшая логика?! Чёрт возьми, что за чепуху ты мне тут втираешь? Именно потому сэмпай и девственник! Верно! Девственник! — Думаешь, я обижусь от твоих оскорблений? Люди почитают Деву Марию, потому это больше походит на похвалу. — Да, да, да! Именно такое бы и сказал девственник, чтобы защитить свою гордость! Стоит ли мне и дальше использовать это слово, пока оно не ужалит тебя? Вот оно, это же девственный вызов! — Я изнасилую тебя, девственница. — Твоя точка кипения настолько низкая?! Ещё утро, а она уже такая шумная? Ироха не выглядит нервной, хотя скоро уже выступление. Но я всё же хочу спросить кое о чём. — Эй, Ироха. — Что такое, девственник… Ой, я имею в виду, сэмпай? — … Мне сразу же захотелось её ударить… ладно, сейчас не время. В конце концов, у нас здесь серьёзный разговор. — …Тебя точно это устраивает? Точно хочешь раскрыть свою личность? Беззаботная улыбка так и не исчезла с лица Ирохи, однако отношение изменилось. — Меня всё устраивает. — Даже то, что обо всём узнал Одзу? После вчерашних событий я в двух словах всё объяснил Сумирэ и Одзу. Реакция второго была довольно обычной. Ну, у них есть и собственные проблемы. — Да, я рада этому, — Ироха утвердительно кивнула мне. — Рано или поздно мне пришлось бы ему всё рассказать. К тому же… Улыбка не пропадала с её лица. — …Сэмпай, ты же что-нибудь придумаешь, верно? Когда в меня выстрелили таким безоговорочным доверием, я мог лишь улыбнуться и кивнуть. — Оставь всё на меня. Я хочу, чтобы ты сделала для меня ещё миллион вещей. Буду использовать тебя, пока ты не захочешь всё бросить. — Ого, вот она, чёрная фразочка! Эй, инспектор по трудовым нормам, сюда! Перебросившись такими фразами без злого умысла, мы засмеялись. Но затем за пределами гримёрки стало шумно. — М-м? Неужели приехал настоящий инспектор? — Будто он появится в таком месте, дурочка. Снаружи наверняка что-то произошло. Почувствовав лёгкую тревогу, я вышел из гримёрки. *** Когда я вышел из гримёрки, мне в глаза попалась Сумирэ с холодным выражением на лице и тёмной аурой вокруг тела. Похоже, к ней семимильными шагами приближалось отчаяние. — Мидори… она сказала, что не придёт… — …О чём ты говоришь? Я нахмурился от такого внезапного заявления. Чтобы добраться сюда, у неё достаточно времени. Скорее, она уже давно должно приехать, но по пути Мидори столкнулась с беременной женщиной, у которой вот-вот родится ребёнок, потому ей пришлось вызвать скорую. Конечно, этого недостаточно, чтобы опоздать, но затем внезапно по зданию около железной дороги ударила молния, отчего поезд задержался. Такси поймать тоже не удалось, так как был час пик. Поэтому она решила побежать сюда, потому и опаздывает. …Эй, эй, что это за цепочка событий такая? Мы как-то разозлили богов? Это больше смахивает на бурю вымышленных проблем, но это произошло на самом деле. И почему мне кажется, что целью была Мидори… вот это точность, больше нечего сказать. «Прости, сестрица Сумирэ. Простите все». На экране телефона отображалось лишь такое короткое сообщение. Но даже от этих немногочисленных слов я прочувствовал всё отчаяние Мидори. Она старалась изо всех сил, чтобы добиться прогресса. Её серьёзности и пунктуальности позавидует любой, поэтому никто даже и не задумывался об опоздании. Чёрт. Этот дерьмовый мир слишком несправедлив. — Президент Мидори не придёт?.. Не может быть… — Уже почти пришло время церемонии открытия… Что нам делать?.. — Что делать? Мы ничего не можем сделать, раз президент Мидори не может прийти… Больше никто не знает реплики героя… верно? Скорее всего, Ироха знает строки. Но ей пришлось взять на себя роль героини. Отчаяние начало распространяться среди членов клуба, и такая атмосфера заполнила всё это место. Нет никого, кто мог бы с этим что-то сделать: ни члены «Альянса пятого этажа», ни кто-то другой. — Театральный клуб… театральный клуб будет… мне придётся взяться… за теннисный клуб для девочек… Глаза Сумирэ потускнели, когда она начала что-то бормотать под нос, но выражение её лица всё ещё оставалось холодным. Вскоре она немного отошла и произнесла: — Мидори-тян… она столько приложила усилий. И всё… напрасно… …Что ж, она её старшая сестра. Понятно, что она будет волноваться. А если учесть семейные обстоятельства Сумирэ, то, возможно, это последний день существования театрального клуба. Если его распустят, ей придётся покинуть его. И понимая это, Сумирэ испытывает огромную боль. — …Всё обернулось в очень скверную ситуацию, — окликнул меня Одзу с мрачным выражением. — И не говори. Не ожидал, что именно она опоздает. Я не думал, что такая сверхусердная девушка опоздает. Из-за такой мысли у меня не осталось карт для игры. Хоть что-нибудь… …Отправить машину, чтобы забрать её? Нет, на улицах полно людей. И это вообще одна из причин, по которой она опаздывает. Подвезти на велосипеде? Нет, не пойдёт, и я оставил его дома. Я, конечно, могу одолжить, но вот сколько времени нужно, чтобы забрать Мидори и вернуться обратно — без понятия. — … Отои-сан прислонилась спиной к стене, рассасывая конфету и смотря на меня. — Сэмпай… Взгляд Ирохи говорил, что она рассчитывает на меня. Что я должен сделать? Думай. Думай. Должны же быть люди, знающие все строки сценария. Что, если связаться с Макигаем Намако и пригласить сюда? Он написал сценарий, потому должен знать все строки… Нет, такое не прокатит. Его дом вряд ли так близко. Да и вообще он не старшеклассник, потому нас дисквалифицируют, если кто-то это заметит. Но что же тогда делать? А, стоп. — Учитель, я хочу поговорить с Кагэиси-сан. Можете одолжить свой телефон? — Д-да, конечно. Взяв телефон Сумирэ, я позвонил Мидори. Ответ пришёл быстро, и в моё ухо сразу же влетели рыдания. «Ха-а… хнык… Прости… Мы все так старалась… всё из-за меня!.. Хнык… ва-а-а-а!..» — …Это я. Ты точно не сможешь добраться? «Обоси-кун… Ха-а… Да… прости… я… не смогу…» — …Понятно. «Обоси-кун, мне правда жаль… Ты и твои друзья… обучили нас всему…» — Здесь нет твоей вины. Просто сегодня удача была не на нашей стороне. «Нет… Со мной всегда такое происходит. Всегда иду на поводу своих чувств. Вот почему я каждый раз проигрываю. И это правда. Обоси-кун всегда действует максимально эффективно… Понимаешь, вначале я собиралась отказаться от твоей помощи, хотя и знала, что помощь — лучший выбор. Но я не могла принять такое. Даже эта женщина сегодня… Если бы я поставила в приоритет свою жизнь, а не помощь… Но я не могла закрыть на это глаза, ради какой-то эффективности!..» Мидори рыдала, проклиная свои неэффективные действия. — Похоже, ты что-то неправильно поняла. «А?» — Ты не сделала ничего плохо. Как с точки зрения эффективности, так и человечности. «Но если бы я…» — Эффективность, о которой я всегда затираю, — это «выбор кратчайшего пути для счастья». Разве ты бы всю жизнь не жалела, если бы проигнорировала беременную женщину? Именно благодаря твоей личности члены клуба и следуют за тобой. Можешь гордиться. Ты сделала правильный и эффективный выбор. «Обоси… кун… Но все так старались. Даже когда закончилась официальная практика, все продолжили тренироваться дома и собирались по выходным и праздникам. И я… президент клуба… испортила всё. Просто худшая…» В этом мире усилия — это всё. Но если они не покажут их на сцене, то всё бессмысленно. Всё впустую. — …Эй, ты хочешь, чтобы спектакль прошёл успешно? Несмотря ни на что? «Конечно хочу…» — …Даже если ты не сможешь в нём участвовать? «Я всё равно хочу, чтобы он прошёл успешно!», — без каких-либо колебаний произнесла Мидори. — «Приложить столько усилий и не выйти на сцену — это печально. Но из-за меня пустить насмарку всю работу других людей — ещё печальнее! Поэтому…» — …Я услышал, громко и чётко. Оставь всё на меня. «А?» Чтобы убедиться, что Мидори, Одзу, Сумирэ и все остальные услышали, я поднял свой голос: — Я сыграю эту роль. — Э?.. Члены клуба с недоумением посмотрели на меня. Ну это понятно. Они, видимо, думают, что моя голова потеряла несколько винтиков. Но отсутствие результатов — это выброшенные в никуда усилия. И больше всего я ненавижу впустую тратить жизнь. Будто можно просто стоять и ничего не делать! — Но, Обоси-кун, строки… — Я помню все строки сценария. В конце концов, это я переписал сценарий Макигай Намако, чтобы тот можно было использовать для сцены. Может, у меня и нет таланта в написании сценария из ничего, но придумать несколько подходящих строчек способен даже посредственный писатель. Что насчёт моего актёрского таланта… — Я наблюдал за вашими тренировками. Порой от нечего делать даже зачитывал строки, потому основы я должен знать… Но у меня всё равно посредственный уровень, не ожидайте слишком многого. — А-ха-ха-ха, после твоих слов всё стало на свои места. Тебе идеально подходит роль героя. — Верно! Думаю, Аки способен сыграть хотя бы на базовом уровне. — Как куратор клуба, я согласна с выбором! Одзу, Отои-сан и Сумирэ ничего не имели против. — Всё будет хорошо, если выступит сэмпай. Легендарный и харизматичный инструктор Ироха-сан гарантирует это, — произнесла Ироха с улыбкой на лице. Она тоже одобрила мою кандидатуру. Когда я получил поддержку от людей, которые всё время помогали клубу, все члены посмотрели друг на друга и тоже кивнули. — Остальные члены согласилась, что насчёт тебя? — сказал я Мидори. Последнее слово всегда должно быть за президентом клуба. Она должна дать согласие. «…Прошу тебя. Прошу, приведи нас к успеху!» *** Церемония открытия закончилась, и, согласно расписанию, другие школы начали разыгрывать свои спектакли. Наша очередь медленно приближалась. — Сэмпай, как размер? У нас был лишь один костюм героя, сшитый по размерам Мидори. — В плечах и руках немного туговато. Он был тесноват, но мне как-то удалось в него влезть. Никогда бы не подумал, что мои ежедневные тренировки так меня предадут. — А как в районе груди? — Могло быть и лучше. Ну, там немного растянуто, так как его носила Мидори. — Ага! Так у сэмпая большая грудь. — Называй это мышцами хотя бы. В итоге никаких проблем с костюмом не возникло. Беспроводной микрофон также был идеально установлен. Всё необходимое уже находилось на своих местах. Ну, всё должно получится. — Мда, макияж тебя так изменил, — сказала Ироха, смотря на моё лицо. Когда все согласились с моей кандидатурой, меня заставили нанести макияж. Хоть этим занимался один из членов клуба, никаких изменений я не вижу. — Да, выглядит хорошо… — Правда? — Ещё бы! Вот бы ты каждый день его наносил. — Спасибо, но нет. Делать такое каждый день — пустая трата времени. — Ну-ну, не говори так! Никакая это не пустая трата. Девушки каждый день делают макияж! Ну, кожа сэмпая чистая, поэтому он и правда тебе не нужен. Когда мы раскидывались бессмысленными фразами, к нам вошёл человек из комитета и произнёс: «Вы следующие, готовьтесь». Похоже, настала наша очередь. Остальные члены уже приготовились, на их лицах можно заметить напряжение и адреналин. — … Если выглянуть за занавес, можно заметить бесчисленное количество людей, сидящих в зале, включая судей на первом ряду, которые надменно сидели со скрещёнными руками. Увидев это собственными глазами, я понял, что спектакль может начаться в любую минуту. Я неосознанно сглотнул. — Сэмпай, не нужно так нервничать, — сказала Ироха, стоя рядом. — Если ты допустишь ошибку, я её исправлю. Мой милый Герой-сан. На лице Ирохи промелькнула озорная ухмылка. Но благодаря этому я восстановил большую часть своего хладнокровия. — Что ты такое говоришь? Конечно же, всё будет наоборот. Следуй за мной, моя милая героиня. И… занавес начал медленно подниматься. *** После звонка занавес поднялся. Масиро наблюдала за сценой, сидя на боковом месте. Внутри театра потемнело, и люди замолчали. После шороха листвы началась игра, и сердцебиение Масиро ускорилось. …История, написанная Масиро, превратилась в спектакль… Актриса озвучивания откуда-то начала зачитывать сценарий, который она написала. Масиро впервые видит, как по её истории разыгрывают спектакль. Не стоит даже упоминать, что такой сюжет возник из-за чувств к Аки. Это единственное произведение, которому Масиро доверяет больше всего. Он сказал, что из-за определённых обстоятельств Ироха-тян будет играть главную героиню. Когда они гуляли вместе, она взяла на себя роль янки, чтобы проучить девушек, которые издевались над Масиро. Масиро думала, что это потрясающе, но в то же время она задавалась вопросом. Сможет ли девушка, которая никогда не училась актёрскому мастерству, справиться с этим? Масиро не может себе представить такое. Не похоже, что Ироха тренируется или состоит в каком-то клубе. Кроме того, что она раздражает Аки, Масиро больше ничего не знает об Ирохе-тян. Чем же обычно она занимается? — Это история о случайной встрече. История о двоих, кого потрепала судьба. Ах, если бы только те счастливые дни продолжались. Голос девушки-диктора заполнил зал. Это же… Ироха-тян, да? Удивительно. Масиро бы никогда не догадалась, если бы не знала это заранее. Такое ощущение, что именно главная героиня истории пересказывает события. Сцена осветилась, и на заднем плане появились декорации шумного мегаполиса. «О-о-о-о», — аудитория удивлённо воскликнула. Оно и понятно. Хотя всё было сделано при помощи компьютерной графики и сценического оборудования, город выглядел реалистично, чем и удивил всех. И когда весь взор Масиро забрал задник, на сцену вышла девушка. …Это Ироха-тян. — …Красивая… Масиро не могла сдержать восхищение. Это слово просто просочилось изо рта. Её тело окутывало белоснежное платье. Она походила на юную, хрупкую и благородную деву, не ведающую об окружающем мире. Несмотря на то, что персонаж являлся полной противоположностью Ирохи, и героиня характером больше похожа на Масиро, появилось ощущение, что эта история была написано специально для игры первой. — Чёрт! Я опоздал!.. — А?.. По залу разнёсся другой голос. Странно. Масиро ничего не знает об этом. …Почему Аки играет? Главным героем же должна быть президент театрального клуба. Так сказал Аки Масиро. Возможно, что-то произошло? Нечто, из-за чего Аки пришлось взяться за главную роль? …Ну, это не так уж и плохо. Масиро почувствовала, как её щёки покраснели. В этот сценарий она вложила всю свою душу и сердце. Потому роль главного героя рисовалась с Аки. Того, кого любит Масиро. …Хотя он разговаривает не с Масиро, а с Ирохой-тян. Спектакль шёл довольно гладко. Герой и героиня столкнулись друг с другом. Произошла, так сказать, самая ужасная первая встреча в том мегаполисе. Но со временем их дистанция начинала сокращаться, их связь росла, даже когда они оскорбляли друг друга. Ну, в конце-то концов, это яркая и нежная история, которая понравится почти каждому старшекласснику. Объективно наблюдая за изменённым сценарием, Масиро кое-что поняла. …А не слишком ли он стыдный? Э, что это такое? Почему персонажи думают только о любви? Актеры играют хорошо, пытаясь скрашивать углы, но сценарий просто безумный. Странно, Масиро не могла такое написать. А, точно… Масиро помнит, что Аки забраковал этот сценарий для игры… Может ли быть, что это Масиро виновата, а не изменение некоторых реплик и событий? Фу-а-а-а-а-а-а!!! И когда Масиро это осознало, всё её лицо сильно покраснело. Стыдоба! Как же неловко! И такое Масиро заставила читать Аки? Как стыдно! Масиро хочет прыгнуть на пол и извиваться в агонии как дельфин! …Л-ладно, оставлю самоанализ на потом. Масиро успокоилась и вновь сосредоточилась на спектакле. В нём творилось множество чудесных вещёй. Особенно можно выделить актёрский талант. Масиро знала, что Аки умеет всё на базовом уровне, но туда входит и актёрская игра? С объективной точки зрения: никаких жалоб нет. Он идеально сочетается с Ирохой-тян. Словно они просто ведут обычную повседневную беседу. Они странные… Будь то сценарий или хорошая игра — всё шло в идеальном ритме, даже их дыхание. Словно они тренировались вместе бесчисленное количество раз. — Спасибо, что нашёл настоящую меня. Спасибо, что вытащил меня из тёмной клетки. — !.. То лицо Ирохи-тян, с которыми она проговорила эти слова. Масиро сразу поняла. Поняла, что девушка на сцене испытывает чувства к парню. До этого момента Масиро всегда верила словам Аки и Ирохи-тян. Думала, что такого не может быть… — Никогда не отводи от меня свой взгляд. Благодаря тому, что ты всегда наблюдаешь за мной, я могу быть собой. Смотря на Аки, Ироха-тян продолжила: — Чтобы моё сердце и тело не развалилось на части… ты должен поддержать меня, хорошо?.. Сэмпай. [[image:/storage/reader-images/3e24e1510a4c01b17c85424929a000956bc8613f.jpg]] …И что теперь делать Масиро? Ироха-тян играет слишком хорошо. Эй, Ироха-тян. Это слова героини? Или слова Кохинаты Ирохи? Грудь Масиро болит. Ироха-тян — первая подруга после перевода в другую школу, а Аки — человек, которого Масиро так сильно любит, что будет сражаться за него до конца. Масиро не понимает чувств Аки. Даже глядя за игрой, она не могла ничего сказать. Но с Ирохой-тян всё наоборот. Глядя на её счастливое лицо, всё становится очевидным. Когда настал счастливый финал с Аки, она выглядело поистине счастливой. Если кто-то увидит счастливое лицо друга, то непроизвольно и сам начнёшь чувствовать радость. Но понимая, что тот другой человек — это Аки, грудь Масиро заполнило неприятное ощущение. На чью же сторону она должна встать? Вуа-а-а-а-а!!! Спектакль окончился, и публика зааплодировала стоя. Ироха-тян и другие из театрального клуба поклонились залу. Даже в окружении всего этого шума Масиро казалось, что мир вокруг неё замолчал. *** OZ: «Игра AKI и Ирохи была потрясной. Не думал, что у неё такой талант». Отои: «Угу», OZ: «Отои-сан, вы же знали? Вам даже удавалось так хорошо это скрывать». Отои: «Что-то не нравится?» OZ: «Всё в порядке. По правде, я тронут. С AKI и Ирохой, похоже, было трудно». Отои: «Да-да~». OZ: «И я ещё раз убедился в чувствах Ирохи к AKI. К сожалению, сам AKI ничего не понимает». Отои: «Синдром тупости выше нормы». OZ: «Может, что-то произойдёт, если мы запрём их в комнате, и выйти они смогут лишь после поцелуя?» Отои: «Может». OZ: «Возможно, мне стоит что-нибудь придумать на этот счёт~». ---------- Эпилог Часть 1. Президент обычной компании Жизнь и игры во многом схожи. К примеру, ожесточённый бой против грозного противника принесёт награду, если вы справитесь с ним. Здесь есть чему поучиться, и есть свои плюсы. По правде говоря, я не очень хорошо разбираюсь в играх, но, если приложить некоторые усилия, любой сможет добиться результата. Таким образом, когда «Альянс пятого этажа» справился с опасностью, а затем пришло «приглашение от президента», я просто не мог не надеется на местечко в компании. Настал вечер, жаркие спектакли общенационального конкурса старших школ закончились. На вечеринке, где присутствовали члены «Альянса пятого этажа» и театральный клуб, я сказал, что у меня появилось дело с президентом компании и ушёл. К месту назначения я шёл медленно. Хоть Ироха задавила меня жалобами, как и всегда, поделать я всё равно ничего не мог. Приглашение президента компании или же работа в «Honey Plays» — важнее какой-то вечеринки для подростков. Я чувствовал себя отцом, который ставит работу превыше семьи, но всё равно продолжал идти вперёд. …И вот оно, место назначения. Приглашение подразумевало ужин, и он снова будет проходить в ресторане для высших слоёв. — Здесь должно быть зарезервировано от «Honey Play Works», Цукиномори… — Да. Ваш компаньон уже ждёт, позвольте мне провести вас к месту. Следуя за хозяйкой, я прошёл через ресторан в японском стиле, украшенный фонарями и ухоженными садами. — Вот. — Большое спасибо. Открыв раздвижную дверь, я поклонился хозяйке и вошёл внутрь. — Здравствуй, Акитеру-кун. Прости, что так внезапно тебя позвал. Как и ожидалось, там сидел приятный дядька средних лет. Он помахал мне рукой, сидя на своём месте в дорогущем костюме. Складывалось ощущение, что он может просто сорить деньгами направо и налево. Это был мой дядя, отец Масиро и самая важная связь. …Цукиномори Макото. Сделав поклон, я присел напротив президента. — Ничего, в жизни старшеклассника есть много свободного времени. Так что случилось? — Ну, мне просто стало интересно, как там Масиро. — К… к-к-как… О чём вы? …Возьми себя в руки, придурок! После такой внезапной атаки я мог лишь выдать подозрительный ответ. Разве вы не согласны? С признанием Масиро всё разрешилось, как и с проблемой театрального клуба, потому я подумал, что можно немного передохнуть… и тут внезапно вылетает такой вопрос! Да кто угодно бы запаниковал. Даже я. — Вы просто притворяетесь парочкой, да? Ты ведь не собираешься и правда ходить с ней на свидания? — К-конечно не собираюсь. Я разве похож на того, кого интересует романтика? — Если смотреть на личность, то нет, но даже тебе будет сложно совладать с сексуальными побуждениями. Ты же не хочешь завалить Масиро, когда она рядом с тобой, да? — Н-не хочу. — Что?! Так ты говоришь, что моя Масиро не очаровательная девушка?! — А-а-а, да что не так с вами! Что вы, что Масиро — раздражаете! А вообще, хотите правду, я могу вам её поведать! О том, как Масиро влюбилась в меня и призналась, а после нескольких твистов и поворотов я пригласил её в первоклассный ресторан, где хотел отказать ей, но всё стало ещё запутанней и труднее… Нет, такое точно нельзя рассказывать. Если он всё узнает, то на моё светлое будущее упадёт крест. Так, ладно. Успокойся уже. Тихо, выпей вина, покушай. — …Так или иначе, всё хорошо. Масиро нашла себе друга, и она выглядит так, словно наслаждается жизнью. — Угу-угу. Мы обмениваемся сообщениями, и я тоже могу сказать, что давно не видел её такой счастливой. Похоже, перевод в другую школу был правильной идеей… Спасибо тебе, Акитеру-кун. — Не нужно. Я почти ничего не сделал. — Ха-ха. Скромности тебе не занимать. Такова твоя личность и работа в «Альянсе пятого этажа». Причины, по которым я поддерживаю тебя, растут каждый день. Мне всё легче и легче двигаться… Кстати, мне довелось увидеть, что происходило на общенациональном театральном конкурсе старших школ. — …Откуда вы узнали? Не помню, чтобы говорил ему об этом. Мне казалось, что незачем сообщать о вещах, которые не имеют отношения к созданию игр. — Мне Масиро написала. Не думал, что ты сам примешь участие в спектакле. Сколько ещё собираешься удивлять меня? — Человек, который должен был исполнять ту роль, не смог прийти, потому мне пришлось вмешаться. Здесь нет ничего удивительного. — Не думаю, что можно легко сыграть роль за другого человека… Ха, но ты всё равно меня не послушаешь. Знаешь, способность принимать комплименты — это ценное качество. — Не нужно тратить время на комплементы. — Кстати, на фотографии, которую прислала мне Масиро, ты похож на красавчика. Хочешь взглянуть? — Нет, спасибо. Пялиться на своё лицо — та ещё пытка, — я вежливо убрал руку президента Цукиномори. И вообще, Масиро? Зачем ты фотографируешь? Лучше бы выключила телефон, чтобы не беспокоить других. Нужно позже расспросить её об этом. — …Значит, вы позвали меня, чтобы просто поддразнить? — спросил я, не скрывая раздражения. Президент усмехнулся после моих слов. — Конечно нет… Я хочу тебе кое-кого представить. — Представить? — Да. Понимаешь, я ценю твою работу в качестве продюсера… нет, в качестве менеджера. Думаю, в будущем ты сможешь достичь больших успехов. — Эм… вы преувеличиваете. — Я, конечно, не прошу тебя сразу окунаться в работу. Всё зависит от твоего выбора и усилий. Но если заимеешь контакты с большими шишками и понравишься им, ты точно преуспеешь в нашей деятельности. — …Рад слышать. И с кем же я должен встретиться?.. — Ты знаешь президента компании «Тэнтидоу»? — Президент компании… «Тэнтидоу»?.. — я не смог сдержать свое недоумения. Главный офис «Тэнтидоу» находится в Киото, и это одна из самых известных компаний во всём мире. У них множество игр, как для молодого поколения, так и для старого, огромная база пользователей, большое влияние в социальных сетях и бесчисленное количество IP-адресов по всему миру. Короче говоря, они сильные завоеватели. На западе находится «Тэнтидоу», а на востоке — «Хони Плэйс». Два великих гиганта, правящие Японией. — Да, слышал. Хотя они упустили всплеск популярности мобильных игр и на время отстали от «Honey Plays», благодаря новому президенту всё вернулось в норму. Таинственный менеджер, который отказывается давать интервью и появляться на публике. Одни говорят, что этого президента компании вообще не существует в реальности, а другие — что это герой из «Кремневой долины», который получил успех благодаря смартфонам. И ещё много чего другого. Так этот человек… — …Этот человек прибудет сегодня? — Ага. А, вот он как раз и здесь. — … Шаги медленно приближались к двери. Я просто не могу не нервничать, когда к нам может присоединиться большая шишка уровня президента Цукиномори. Тут не получится, как с дядей. Я не смогу разыграть семейную карту в патовой ситуации. Нельзя совершать ошибок с этим человеком… — Простите, что заставила ждать! Как стыдно с моей стороны опоздать на первую встречу… О, божечки? — …Э? Никогда бы не подумал, что передо мной появится именно этот человек. У меня просто нет слов. И, похоже, другая сторона тоже ничего не могла произнести, она лишь с широко открытыми глазами смотрела на меня. — Это президент компании «Тэнтидоу», Амати Отоха, а это мой племянник, Обоси Акитеру-кун… А, что с вами? — Боже! Божечки! Как же интересно! — Хм-м? Президент Амати, только не говорите мне… А, нет, не будем об этом. Вы же понимаете, что замужняя женщина не может просто взять и обольстить старшеклассника, каким бы похожим на меня он ни был? О чём ты говоришь, придурок? Нет, всё не так. Всё совершенно не так. И почему? Потому что этот человек… — Эй, президент Цукиномори, давайте без сексуальных домогательств, хорошо? Она ответила ему, как няня, которая ругает непослушного ребёнка. Если выразиться двумя словами, то у неё внешность богини. Длинные, красивые, яркие золотистые волосы, аккуратно собранные в конский хвост, лежали на груди. Она была одета в свободный вязанный кардиган и длинную юбку до талии. Если посмотреть на моду этой замужней женщины, то она определённо не выглядела человеком, способным руководить известным предприятием. Нет, конечно, она не выглядит для меня богиней. В конце концов… — Какой сюрприз. Никогда бы не подумала, что президент Цукиномори захочет представить меня мальчику, живущему по соседству. — Я удивлен не меньше вашего… Кохината-сан. Президент компании «Тэнтидоу», Амати Отоха. Человек, с которым меня познакомили, оказался женщиной, с которой я порой сталкивался, прогуливаясь по вестибюлю дома… это была мать Одзу и Ирохи. *** — Вот оно что, так вы уже знакомы друг с другом. Такие совпадения вообще существуют? — Ха-ха, и не говорите. Если не брать в расчёт первую встречу, то ужин проходил без каких-либо осложнений. Взяв с тарелки тоненький кусочек говядины Хида полочками для еды, президент Цукиномори и президент Амати вели себя так, словно ничего необычного не произошло. В это же время я ощущал на своих ладонях холодный пот. И как мне здесь расслабиться? Недавно Ироха стояла на сцене, рискуя раскрыть свою личность. И в этот же день я встретил её мать, в таком месте. Это точно совпадение? Возможно ли, что она уже всё знает… Думая об этом, даже мясо высшего сорта казалось на вкус маслом. — Акитеру-кун, твои палочки для еды не двигаются. Ну же, не сдерживайся, наедайся до отвала. Мужчины должны быть агрессивными, потому наполни свой желудок мясом. — А, хорошо, тогда я… — Мой племянник всё ещё не привык к взрослым вкусам. Простите его за это, президент Амати. — Ха-ха, он такой бодренький и милый… Может, мне тебя покормить? — Э-эм, можете передать мне это… Перестаньте относится ко мне как к ребёнку… такие слова я оставил в себе и вежливо отказался от её предложения. Это что ещё за воплощение толерантности… А, точно, Ироха говорила мне, что не любит, когда с ней обращаются как с ребёнком, и всё из-за матери… Понятно, так вот, что она подразумевала. — Ну же, не стоит так сильно об этом волноваться. Ты всегда заботишься о моих детях, потому я хотела бы отплатить тебе. —Ум… эм… положите сюда. Сдерживая позыв откусить протянутое мне мясо, я подставил небольшую тарелку. — Какая жалость, — надув губы, она положила мясо на тарелку. — Всё же, подумать только, что такой ми-и-илый мальчик — представитель «Альянса пятого этажа». Похоже, в этом мире ещё много вещей, о которых я не знаю… — !.. Получается, вы знаете… об «Альянсе пятого этажа»… — Не думаю, что найдётся тот, кто не знает. Вот насколько вы известны в индустрии! …Дерьмо. Плохо. Это фатальный просчёт. Ненавидит шоу-бизнес, ненавидит индустрию развлечений, запрещает любые развлечения Одзу и Ирохе… И такая мать — одна из лидеров этой индустрии? Какого чёрта? Я даже посмеяться над этим не могу. Мы думали, что она не узнает об «Альянсе пятого этажа», если сосредоточимся на создании игр для телефонов. И всё свелось к такому. …Нет, постойте. Здесь же явно странная ситуация. Я никогда не слышал об этом от Одзу или Ирохи. Они специально скрывали такое от меня? Нет, маловероятно. Что им это дало бы? — Впервые слышу. К тому же, почему Амати Отоха, а не Кохината Отоха? — Я работаю под своей девичьей фамилией. Я прославилась под ней. Если бы изменила фамилию на новую, то меня бы мало кто узнал. Такое просто неэффективно. — Понятно… в этом что-то есть. — Неудивительно, что ты ничего не знал. Я никогда не рассказывала Одзуме или Ирохе, что занимаю должность президента компании. — …Никогда? — Ага! Мне не нравится разговаривать об этой скучной работе со своей семьёй. Хотя главный офис находится в Киото, переезжать туда я не собираюсь, — в её длинном языке был заключён хороший уровень силы воли. — Дома я веду себя как «обычная мать»… В СМИ меня не найти, а дети не знают мою девичью фамилию, потому они никак не узнают обо мне, сколько бы не старалась! Глаза президента Амати были наполнены серьёзностью. И я не понимал, откуда она взялась. Однако этот взгляд ещё раз напомнил мне, что про талант Ирохи ей рассказывать нельзя. И я уловил ещё одну фразу, которую она произнесла. — Говорите, скучная работа? — Да. Обычные инвестиции в систематический контент рынка с расчётной суммой дохода. Такое происходит из раза в раз, потому и скучно. — Президент Амати так же умна, как и всегда… Именно так вам удалось вернуть гиблую компанию на нужный путь. При помощи методов, о которых недальновидные работники-ветераны не подумали, вы смогли реформировать компанию. — Ха-ха, в результате многие разработчики меня возненавидели. …А-а, теперь понятно. Это и правда мать Одзу и Ирохи. Увидев мягкую улыбку на лице президента Амати, я успокоил себя. Её все ненавидят в шоу-бизнесе и в индустрии развлечений. Следовательно, будучи человеком, вовлечённым во всё это, она не испытывает ни капли печали от ненависти всех этих талантливых людей. Здесь не место любви. — Она уделяет огромное внимание эффективности, работая менеджером. Как и ты, Акитеру-кун. Думаю, тебе удастся многое узнать, если будешь слушаться её. — … Скорее всего, в действиях президента Цукиномори нет никакого злого умысла. Он устроил эту встречу в надежде, что я вырасту респектабельным человеком, которого в будущем можно будет взять под своё крыло. Итак, ужин с лидерами востока и запада. Несомненно, шанс, о котором мечтал бы любой, кто надеется попасть в деловой мир. И именно президент Цукиномори создал этот шанс, даже слов благодарности здесь будет мало. Но… — Не думаю, что мы подходим друг другу. Я и Кохината-сан… президент Амати имеем разные ценности. — …О? — Я люблю людей из «Альянса пятого этажа». Безмерно люблю истории, которые они создают. Если бы мне нужны были только деньги, я бы выбрал другой бизнес, а не создание игр. — Боже, — глаза президента Амати сузились, как у кошки. Она словно видела меня насквозь… — Ты правда любишь своих сотрудников. Этой леди хотелось бы как-нибудь встретиться с ними. …Такое чувство, что на меня сейчас посмотрела сама Медуза. Она словно держала в своих руках моё сердце. Не знаю, насколько она поверила мне, но в этих глазах… В них читались нотки сомнения. Из-за холодного пота на лбу моё сердце начало биться всё быстрее и быстрее. И что мне делать? Раскрыть секрет Одзу и Ирохи, а затем начать полномасштабную войну? Нет, ещё рано. Спрятать все приготовления под поверхностью, а затем поразить её, когда не останется никаких средств для контратаки. Таков план по освобождению Ирохи и Одзу от заклинания окаменения Медузы. Если я сейчас что-то здесь не предприму, всё превратится в пыль. Нужно быть осторожным. И когда мой разум разогнался на максимальную скорость… Свист, свист, свист. — …А-а, простите. Она закипела? Похоже, пламя было слишком сильным, простите. Глядя на чашу, которая почти закипела, президент Цукиномори быстро уменьшил огонь. — А, ауч! Вот-вот, посмотрите президент Амати, у меня теперь пальцы ярко-красные. — Боже, что вы делаете? Может, стоит охладить их льдом? — Хороший совет. Если бы президент Амати положила себе в ротик лёд и начала медленно, о-о-о-очень медленно посасывать мои пальцы, я бы сразу же выздоровел. — Правда? Раз уж вы выглядите таким энергичным, почему бы нам не подбавить огонька? — А-а-а-а?! Не давите этой горячей чашкой на мои обожжённые пальцы… А-а, ха!.. Я никогда не приму ваш хардкорный садизм, президент Амати!.. — … Я облегченно вздохнул, наблюдая за этим идиотским обменом реплик и действий. Сейчас пламя не было большим. Точнее, его недостаточно, чтобы вода закипела. …Похоже, президент Цукиномори почувствовал напряжённую атмосферу и решил остудить её этой шуткой. Порой он поступает по-идиотски, но в такие моменты дядя показывает свой управленческий талант. И я благодарен ему за это. Продолжая дуть на пальцы, он внезапно вынул свой телефон. — Что ж… Может, он порой дерзок и наивен, но за слова отвечать умеет. Вот, посмотрите. — Боже? Это же… — Фотография, которую сделала моя милая дочурка. Похоже, он заменил одного из участников, так как тот не успел прибыть вовремя. Акитеру-кун не только хорош в управлении небольшой группой, но и обладает неплохими актёрскими навыками. Вам не кажется, что мой племянник — это хороший улов? — … — президент Амати сузила глаза. …Дерьмо!!! Скорее всего, он хотел охладить этим атмосферу… Но такой поворот может иметь фатальные последствия для «Альянса пятого этажа». Нельзя позволить, чтобы она увидела ту фотографию!.. Это точно та фотография, которую он хотел показать мне. Таким образом, на сцене вместе со мной будет Ироха. Если она увидит… — … Президент Амати продолжала молча смотреть на экран телефона, её выражение на лице начало меняться. Твою же мать, я здесь больше ничего не смогу сделать. Пора готовить теоретическую артиллерию. На огромной скорости я смоделировал все возможные варианты последующего разговора. Извинение. Смена темы. Убеждение. Различные способы выхода из такой ситуации. Я быстро ломал голову, чтобы найти идеальный вариант. И в этот момент президент Амати… — Бо-о-о-о-ожечки, что это за фотография?! Так мило, что умереть хочется!!! Прижав телефон к своему телу, она начала извиваться. … …… …А? Завидев реакцию, которую я никогда не ожидал увидеть, все мои мысли сразу же прекратили течь. Нет, реально, о чём она говорит? — В-вам настолько понравилось? Я рад, что вы так восхваляете моего племянника, но, думаю, это небольшой перебор. — О чём вы говори-и-и-ите? Конечно я буду хвалить! В конце концов, какой же милашка фотограф… — Фотограф… Вы имеете в виду мою дочь, Масиро? — Да-да! Разве вы не понимаете? После этого президент Амати показала мне фотографию. И там… находился только я, стоящий на сцене. Ни Ирохи, ни других актёров в ней не было. — Там должны быть и другие актёры, но в кадре лишь один Акитеру-кун! Похоже, она хотела подобрать идеальный ракурс, чтобы он выглядел круто! Только по этой фотографии я могу прочувствовать её «LOVE» к Акитеру-куну. — …В-вот как. Мои напряжённые плечи расслабились. Всё находилось на грани. Я ожидал, что она всё узнает! — Кто её сделал? Дочь президента Цукиномори? Боже, какой же хороший улов, Акитеру-ку-у-ун… — Н-нет, между мной и Масиро ничего нет. — А теперь ты в панике отрицаешь это… Сейчас твоё лицо такое красное! Как м-и-л-о. Она ткнула меня в щеку. …Да завались уже. Это что ещё за дежавю? — Акитеру-кун… не мог бы ты объясниться? — Да ничего объяснять! И перестаньте излучать тёмную ауру! — Нет, ты меня не обманешь! Подумать только, ты будешь проживать эту цветущую юность с Масиро… Как же так… Моя. Ревность. Не знает. Границ!!! — Ха-ха! А что не так, президент Цукиномори? Просто дайте им насладиться юностью, — произнесла президент Амати, хлопая по плечу своего партнёра, который в этот момент скрипел зубами. — Цветущая любовь, цветущая юность. Я поддерживаю вашу любовь с Масиро-тян, Акитеру-кун, — закончила она, одарив меня улыбкой. — А-а… хорошо. Мы не встречаемся, но, эм, всё равно большое спасибо. Я и правда не могу сказать: плохой она человек или хороший. …Но сейчас это не имеет значения. Облегчённо выдохнув, я понял, что мать Ирохи всё ещё не знает её секрет. После этого мне пришлось подыгрывать беседе этих двух назойливых взрослых, пока не закрылся ресторан. Часть 2. Тост и мольба — Итак, отпразднуем успех театрального клуба! — Выпьем!!! После энергичного выкрика Мурасаки Сикибу все подняли бокалы, чтобы отметить выступление театрального клуба на региональных соревнованиях. Уже прошло пару дней после конкурса, и сейчас был вечер пятницы. Мы находились в моей гостиной, где в ряд на столе выстроились еда, напитки и домашнее карпаччо из лосося от Ирохи. На вечеринке присутствовали все члены «Альянса пятого этажа», Отои-сан, Масиро и театральный клуб, включая Мидори. Хотя Макигай Намако не смог к нам присоединиться, он находился на связи. Обычно мы общаемся через голосовой чат, но сегодня он был против этого. Если так подумать, то в последнее время я редко слышу его голос. Возможно, он завёл себе девушку? Это бы объяснило, почему его последние сценарии наполнены персонажами, у которых одна романтика в голове. — …А мне точно можно здесь находиться? Я же не участвовала в постановке… Поначалу Мидори колебалась. Ну, не только она. — …Е-если ты так говоришь, то и Масиро… Здесь так много людей… которых она не знает… — Да не переживай по мелочам! Просто пей! Вот, смотри, твой стакан уже пуст! Благодаря Ирохе, которая попивала сок и подбадривала её, Масиро смогла вклиниться в компанию. Но вот кто с самого начала сошёл с катушек… — Эй, Обоси-кун… — М-м? — Нам удалось избежать расформирования! Ура-а-а! Я теперь свобо-о-одна! Ну-ка, плесните мне ещё виски! — Послушай, Сумирэ-тя… То есть Мурасаки Сикибу, вы уже перебрали! Но я вам всё равно налью! — Масиро-тя-я-ян, твои щёчки всё ещё такие же белые, как снег! Вот, выпей! — Как же раздражает… — А-а-а-ах! Как холодно! — …А кто эта пьяная женщина? — спросила Мидори с сомнением на лице, указывая на Сумирэ (Мурасаки Сикибу). Твоя сестрёнка… хотел бы я сказать такое, но сдержался. Дело в том, что на нашу вечеринку были приглашены не только «Альянс пятого этажа» с Отои-сан, но и Мидори с театральным клубом, однако произошёл один просчёт: мы полностью забыли про раскрытие истинной личности Сумирэ. Все осознали это лишь тогда, когда добрались до пятого этажа, а Сумирэ в своей любимой джерси сидела в окружении трёх бутылок пива. Потому нам не оставалось ничего другого, кроме как надеяться, что они ничего не поймут. …К счастью, её характер здесь отличается от школьного, потому ни театральный клуб, ни Мидори ничего не поняли. — Понимаете же, что всё в последнее время было связано с театральным клубом? Мой уровень стресса достиг максимума!!! Я даже не могла выделить парочку вечеров, чтобы промыть горло спиртным! А-а-а! Бухать до потери сознание — лучшее, что может быть! Ещё пива мне! — Э-эм, у нас закончилось пиво. И что делать? — Раз нет пива, то пришло время для вина! И сыра на закуску! — Кажется, пьяный поезд несётся вперёд без тормозов! Что ж, я помогу тебе. Мурасаки Сикибу нажала на кнопку газа, не беспокоясь, что её настоящую личность раскроют. Ну, чем больше она выходит из-под контроля, тем меньше риск, что о ней кто-то узнает. — Что с этим дрянным взрослым… — Не говори так. Всё же она одна из тех, кто поддерживал вас. Благодаря ей мы имели такие красивые фоны, которые вы могли увидеть при помощи оборудования для сцены Одзу. Это наша Мурасаки Сикибу. — В-вот как. Тогда я поблагодарю её… Но всё равно! Поборница нравов, сверхусердная Мидори, скорее всего, не вынесет такого. Член «Альянса пятого этажа», спасшая свой любимый клуб, сейчас пересекает все моральные принципы взрослого человека. — Она пьёт алкоголь перед несовершеннолетними! И даже подгоняет Цукиномори-сан, чтобы та тоже пила! Да что с ней не так?! — Ты права, но никто же с ней не пьёт алкоголь… — Не могу поверить… что существует такой безответственный взрослый… Если бы это увидела сестрица Сумирэ, то она бы точно прочла ей огромную нотацию. — А, ну, наверное. Насколько она удивится, когда узнает, что этот безответственный взрослый на самом деле её обожаемая старшая сестра? Ладно, давайте сохраним эту суровую правду в секрете. Кстати, учитель Сумирэ не пришла, потому что ей неинтересны такие бесполезные мероприятия. Ну, по крайней мере, мы так выкрутились. Поскольку они обе не могут присутствовать одновременно, то, по мне, такое оправдание довольно-таки хорошее. — Хорошо, что спектакль прошёл успешно. Я хотел, чтобы ты сыграл в нём, но, честно говоря, твоя игра превзошла все мои ожидания. Ты и правда мастер на все руки. — Перестань, Одзу. Это обычное везение. Перед моими глазами всё время находился сценарий, а большинство движений я выучил, просто наблюдая за тренировками клуба. — Знаешь, ты обладаешь весьма безумным навыком, раз смог всё повторить, просто наблюдая. Хотя я вмешался в последний момент, нам всё же удалось пройти в следующий раунд. Если бы участвовали изначальные актёры, которые долго тренировали эти роли, всё прошло бы ещё лучше. — Эй, Аки, тебе бы научиться принимать комплименты. — Вот-вот. Отои-сан, объясните ему. — Даже если вы так говорите… — начал я. — Ты впервые выступал на сцене, но даже так тебе удалось вывести театральный клуб в следующий раунд. Разве тебе не стоит гордиться собой? Да и другие считают, что ты хорошо постарался. А, как вкусно! Отои-сан странно оценила меня, выбирая в это время десерт. По правде говоря, я никогда не слышал, чтобы она так кого-то хвалила. — Это… это всё благодаря «Альянсу пятого этажа». Правда, большое вам всем спасибо. — Большое спасибо! — Мидори и все члены театрального клуба выстроились в шеренгу и опустили голову. — Я также хочу извиниться перед Обоси-куном и Кохинатой-сан. Из-за моей некомпетентности вам пришлось сыграть в нашей постановке. — Ничего страшного. К тому же, мне понравилось стоять на такой большой сцене. — Ну, думаю, это был ценный опыт, потому не переживайте. Это была благотворительная деятельность, и каждый участвовал в ней по своему желанию. Если бы театральный клуб распустили, то Сумирэ пришлось бы стать куратором теннисного клуба для девочек. Она бы начала всё больше и больше не успевать к сроку. Мы не можем её завалить ещё работой. Ну, мне удалось разрешить эту проблему, отлично. — Честно, спасибо вам большое! Мы сами одержим победу в этом соревновании между префектурами! Такой шанс выпадает раз в жизни. Потому мы выложимся на полную! Подняв кулак к небу, все члены театрального клуба последовали примеру своего главы и прокричали «Да!». Смотря на это, члены «Альянса пятого этажа» кивнули. В таком расположении духа они смогут добиться больших успехов. — А, точно! Я также хочу поблагодарить Макигая Намако за сценарий, который он написал… — Его сейчас нет здесь, но он всё должен слышать. Открыв в LIME чат «Альянса пятого этажа», я показал его Мидори. Макигай Намако: «Мне не нужны благодарности. Вы хорошо сыграли». — Нет-нет! Да как я могу вас не отблагодарить! Мне никогда не попадался такой замечательный сценарий! Мидори сейчас похожа на фанатку, которой удалось встретиться с обожаемым автором. Ну, он и правда автор, но его стезя — это не романтические рассказы. Макигай Намако: «Вот как?.. Может, этого и хватило для постановки, но над кое-чем сё ещё стоит подумать…» Плохо написанный сценарий. Это была ещё одна проблема, о которой я упоминал. И, похоже, она тоже разрешилась. — Спасибо, что пришли посмотреть на нас вживую, Макигай Намако. Макигай Намако: «Д-да, AKI и другие сыграли потрясающе. Да, сыграли». Я пригласил Макигая Намако на спектакль, чтобы тот увидел его вживую, а затем понял, насколько ярким, счастливым и неподходящим был тот сценарий для нашей хоррор-игры. Мне казалось, что после такого он вернётся к своим истокам. Каждый способен сделать крайнюю оценку своего произведения. Либо это лучшее, что они когда-либо написали, либо кусок говна, которому место на свалке. В такие моменты лучше всего прибегнуть к объективности и дать авторам увидеть свою изменённую работу под другим углом. Конечно, найдутся такие, кто будет винить «изменения» и называть их скучными, но Макигай Намако не такой. Я получил от него сообщение сразу же после спектакля. Макигай Намако: «Прости, что отправил тебе такой постыдный сценарий. Такое явно не подходит для нашей игры. Я всё перепишу». Реакция последовала незамедлительно. И вот таким образом нам удалось защитить нашу игру от ужасного сценария. Можно выдохнуть. Жаль только, что я не смог увидеться с ним на самом спектакле. Я понимаю, что он занят своей работой по написанию книг и сценария, но мне, пожалуй, всё же хотелось встретиться. Ну, таков уж Макигай Намако, ничего не поделать. Вечеринка продолжалась. — Масиро-пайсэм, почему ты всё время сидишь в телефоне? Читаешь новости в социальных сетях? Если да, то добавь меня в друзья! К Масиро, которая всё это время сидела в углу, подошла Ироха. В этот момент Масиро сразу же прижала телефон к груди и закрыла глаза Ирохе. — Эй, не смотри в чужой телефон. — Э-э-э, как скучно. Кстати, Масиро-сэмпай, ты же была на спектакле? Как тебе? — А, да, ты же тоже пришла. Видел тебя в зале. — М? А, да. Вы правы. Ну, было неплохо? Хотя сценарий немного… Когда Масиро неуверенно начала бормотать, её окликнула Мидори с удивлением на лице. — Э-э?! Цукиномори-сан не понравилась история?! — Ну, она была слишком сладостной. Ей неловко было смотреть за этим… — Знаешь, это грубо по отношению к Макигай Намако! — У-угх… После того, как Мидори заткнула Масиро, та повернулась к нам спиной и начала что-то печатать на телефоне. Хм, мне кажется, или у неё другой чехол? Купила новый? Я мельком заметил чат LIME. Возможно, она с кем-то переписывается. Макигай Намако: «Всё так, как говорит та девушка, Масиро. Когда я писал этот сценарий, со мной было что-то не так. Прошу, забудьте о нём…» — Э… Его характер вернулся в норму? — Точно, я вспомнил кое-что. Недавно вы говорили: «Мир — это правосудие». Макигай Намако: «AKI, если ты скажешь ещё слово, я перестану тебе присылать сценарии». — Простите, я заставлю их остановиться. Эй, дурни, хватит уже об этом! — А-ха-ха-ха! Сэмпай, ты такой безнадёжный! Ну, ты будешь в затруднительном положении, если Макигай Намако перестанет работать с нами! И так наша вечеринка прошла в спокойной и веселой атмосфере. Ранее мне действительно пришлось попотеть из-за всех этих волн хаоса, но я рад, что мы вновь смогли вернуться к улыбкам на наших лицах. *** — …Фух, — вздохнул я, относя пустую тарелку на кухню. Одзу, Масиро, Отои-сан и Мидори развлекались, играя в маджонг. Кстати говоря, на часах было уже почти девять вечера. Похоже, нам удалось затащить сверхпорядочную Мидори на тёмную сторону, но, думаю, нет ничего плохого, чтобы немного расслабиться. Я начал мыть посуду, слушая звуки игры в маджонг, как кто-то, напоминающий голодного кота, приблизился ко мне. — Сэмпай, хорошо сегодня постарался. Ироха-тян поможет тебе. Видимо, она закончила играть и пришла сюда. — Ты тоже хорошо потрудилась. Что там происходит? — Ну, президент Мидори проиграла и залилась слезами. — Эй, вам бы стоило действовать сдержаннее перед новичком… Хотя я сам сказал обучить её во время игры. — Мурасаки Сикибу попыталась помощь, но она отлучилась посреди игры. Кажется, ей позвонили по какому-то важному делу. Лицо учителя даже стало серьёзным, когда она пошла на балкон. — Вот как? Телефонный звонок в такое время? Учителю старшей школы действительно бывает тяжело. Ну, главное, чтобы это не сказалось на иллюстрациях. А, кстати… — Эй, Ироха, твоя матушка что-нибудь говорила? — М-м? Нет? А должна? — Я просто подумал, что она могла узнать об выступлении. — Да не беспокойся ты так, сэмпай! Моя мама не интересуется театром или чем-то подобным. — Ну да… В моей голове всплыло лицо Амати Отохи, которую я встретил на днях. Увидев её реакцию на фотографию, мне показалось, что она могла рассказать всей семье про это, но, похоже, всё не так. Стоит ли мне рассказывать Ирохе и Одзу о том, что их мать — президент компании «Тэнтидоу»? Даже не знаю. Если они узнают, что она — большая шишка в развлекательном бизнесе, который так ненавидит, и то, что мы с ней общались на деловой встрече, обычным беспокойством дело не окончится. И в таком состоянии они даже могут перестать работать. Нельзя это допустить. — Точно, спектакль! Сэмпай, я уже говорила тебе, но ты в самом деле был хорош для новичка! Нарушив ход моих мыслей, Ироха позвала меня и начала мыть посуду. — Когда сэмпай пикапил меня, сердечко бешено колотилось. — Прекрати. Мне хочется кататься по полу и корчиться в агонии, когда я вспоминаю свою игру… — Э-э-э? Но сэмпай, разве ты сам не произносишь эти клишированные фразы главных героев? — А, серьёзно? — Как раз-таки незнание и делает тебя главный героем. Это похоже на вопрос: «А, ты что-то сказала?». — Я сейчас выброшу тебя в окно. Что ты пытаешься этим сказать? — …И как оно? Твой первый опыт? — спросила Ироха. — Ну, занимательно. Хотя я не собираюсь заниматься этим часто, но опыт неплохой. На мои слова Ироха кивнула. — Для меня тоже это был первый раз. Такое приятное чувство, когда не нужно скрываться. — …Рад слышать. — Угу, по правде говоря, я не запаниковала, когда узнала, что президент Мидори не успеет, — Ироха перевела на меня взгляд, перестав мыть посуду. — Ведь я знала, что сэмпай сможет что-то сделать. — … Я не могу объяснить, но… Это её выражение лица, в котором нет и частички раздражительных элементов. Я даже почувствовал, как моё сердечко ёкнуло. И в этот момент… — …Масиро поможет вам. Между нами внезапно появилась Масиро. — Д-да, спасибо тебе. Благодаря её присутствию я пришёл в себя. Мне показалось, что мной овладело нечто омерзительное. Масиро и правда спасла нас. — Вы уже закончили играть в маджонг? — Масиро поменялась с девушкой из театрального клуба. Её Ямада зовут… Понятно, так Ироха действительно пришла сюда. Она ударилась своими плечами об мои и надулась, когда начала мыть посуду. — Хм-м-м? Так это соревнование. Стоя справа и слева, Масиро и Ироха старательно мыли посуду. Мне было сложновато что-то сделать, так как их плечи всё время бились о мои… Что происходит? Масиро… Ты таким способом пытаешься влюбить меня в себя? Или заревновала, потому что я разговаривал с Ирохой?.. А вторая… почему она подыгрывает?.. Точно, Ироха же любит соревноваться. Мы так простояли несколько минут, пока внезапно сзади… — Господин Акитеру. …Но появилась Мурасаки Сикибу. Зайдя из гостиной, она выглядела как привидение из японского фильма ужасов. — М-м? Что случилось Мурасаки… Сикибу?! Мне как-то удалось придержать её, когда она чуть не упала передо мной. У меня на руках всё ещё оставалось немного моющего средства, но сейчас нет времени его убирать. Тело женщины яростно дрожало. — Что случилось? Если у вас алкогольное отравление, я сию же минуту вызову скорую. — Пожалуйста… Тонкий голос. Зная её, я сразу же подумал бы об отравлении, но тон Сумирэ сразу же уменьшился. Она точно уже протрезвела. Лицо этой ослабленной девушки заполняла лишь одна эмоция: страх. Никогда не видел её такой. Ни в личности Кагэиси Сумирэ, ни в личности Мурасаки Сикибу. Это… — Пожалуйста… умоляю тебя… Не в силах больше стоять, она упала на пол. [[image:/storage/reader-images/6db8c09a44a2a6d691559b404ef2140779947c05.jpg]] Впервые такое происходит. Никогда она не падала в ниц со страхом на лице, умоляя меня от всего сердца. А затем девушка заговорила. Последующая фраза произвела на меня глубокое впечатление. Я даже услышал, как тарелки позади падают на пол. — Пожалуйста… женись на мне. ---------- Послесловие Всех своих читателей ещё раз благодарю за поддержку. Я верный пёс «GA Publishing», Микава Гост. Спасибо, что купили второй том «Младшая сестрёнка моего друга пристаёт лишь ко мне». Когда первый том поступил только в продажу, магазины сразу попросили допечатки. Это были самые большие продажи, которые я когда-либо получал в первый день релиза. Цифры мне нельзя называть, но могу сказать, что продано было так много копий, что радость начала сменяться страхом. Кстати, как вы уже заметили, Имодза получила манга-адаптацию! Выпьем за это! Всё это благодаря моим дорогим читателям, которые продолжают поддерживать меня. Спасибо! Итак, сейчас мы поговорим немного про содержание второго тома, поэтому можете считать это неким предупреждением для тех, кто ещё не прочитал. Нет, здесь не будет больших спойлеров, это просто небольшое предупреждение. …Готовы? Все остальные побежали читать? Очень хорошо. Давайте продолжим. Во втором томе есть сцена, где кое-какие персонажи наслаждаются красивой ночью в высококлассном ресторане, подающим французские блюда. Так как это заведение создано для того, чтобы сделать предложение после ужина, эти двое хорошо проводили время в романтической атмосфере. Может, для старшеклассников такое не очень подходит, но эта сцена была очень важной для Масиро и Аки, поэтому мне хотелось сделать её лучше. Но начав писать её, я столкнулся с проблемой. …Э? А бывал ли я в таком высококлассном ресторане? Что это вообще за место, какая там атмосфера, какую еду они подают, какие правила. Без этой информации я не был уверен, что смогу правильно передать чувства в той сцене. И поэтому я решил пойти туда и собрать данные… Всё для того, чтобы испытать на себе ту ночную сцену. Итак, я пошёл туда. …Один. Приговаривая: «Передо мной сидит героиня. Она здесь, и неважно, что говорят другие», я в одиночку поужинал в этом ресторане. Игнорируя жалкие взгляды, мне как-то удалось пережить тот обед. Я ходил в караоке в одиночку, поесть якинику или набэ и так далее, но этот ресторан —что-то с чем-то. Сотрудник подготовил для меня столик в самом углу, где я не собирал много внимание. Благодаря этому мне удалось получить информацию для Имозда. Сотрудник-сан, спасибо вам больше. Я понял, что для сбора информации в таких местах лучше найти себе партнёра. …Я не плачу, ладно? Время для благодарности. Томори-сэнсэй вновь отвечал за иллюстрации. Большое вам спасибо за эти богоподобные иллюстрации! Новые персонажи, Мидори и Отои-сан, выглядели так, как я их представлял… нет, даже лучше с точки зрения дизайна. Я правда старался продемонстрировать их шарм в работе, чтобы они не проиграли этим великолепным иллюстрациям. Надеюсь на вашу постоянную поддержку в Имодза! С нетерпением жду дальнейшей работы! Мой редактор — Нуру-сан. Вы каждый раз спасаете меня своим необыкновенным руководством. Ваше резкое, читательское и объективное мнение помогает мне переделывать сцены. Я каждый раз благодарен вашим советам. Пожалуйста, пусть Имодза и дальше будет такой же интересной… нет, давайте сделаем её ещё лучше! Также спасибо всем, кто занимается печатью или рекламирует в Твиттере, людям из «GA Publishing», всем из торговых точек, которые поддержали меня, сотрудникам магазинов, оставляющим хорошие отзывы к моему роману и пытающие его рекламировать. И, наконец, большое спасибо тем, кто участвовал в распространении этого романа. Благодаря вам я могу продолжать писать эти послесловия. Конечно, это относится и к читателям, которые выбрали этот роман и прочитали до этого послесловия. Огромное спасибо. Я сделаю всё возможное, чтобы оправдать ваши ожидания, поэтому продолжайте и дальше поддерживать меня с постоянно растущей серией Имодза. Это приносит мне огромное удовольствие. …Это был Микава Гост, до встречи. ---------- Начальные иллюстрации [[image:/storage/reader-images/c2283d3129223dc45baf128e30689b46f245f400.jpg]] [[image:/storage/reader-images/cefffeb155429a4dadced4ce973ffe60d81d2562.jpg]] [[image:/storage/reader-images/a161a66f19f9234d51cf8b08931ef1c996b9453a.jpg]] ---------- Обобщение Мне не нужны какие-либо отношения, нет никакого желания заводить девушку. Я лишь хочу, чтобы рядом со мной находился один ценный друг. Отбросив свою «юность» ради эффективности, я, Обоси Акитеру, больше всего ненавижу, когда впустую тратят талант и время в важнейшей гонке под названием «жизнь»… Или такие мысли посещают только мою голову, чего не скажешь про одну особу, которая всё продолжает и продолжает врываться в мою комнату. Кохината Ироха. Не сестра, не подруга и не моя девушка – лишь младшая сестра моего друга. А также озорной и раздражающий кохай, Ироха, имеет один секрет: она даёт голос персонажам игры, разработчиком которых выступает «Альянс пятого этажа». «Альянс пятого этажа» состоит из продюсера, меня, гениального программиста, OZ или Одзумы Кохинаты, иллюстратора, Мурасаки Сикибу или Кагэиси Сумирэ, а также новой восходящей звезды в мире новелл, автора бестселлеров – Макигая Намако, который по неизвестным мне причинам согласился стать нашим сценаристом. Наш магнум опус, «Кояги: когда они плачут», построен с использованием элементов ужасов, а также очаровательных и прекрасных девушек. Благодаря этому игра стала популярной и заимела большое количество загрузок! Конечно, таинственным актёром озвучания была Кохината Ироха. Она своим голосом может отыгрывать стариков и подростков, парней и девушек. Этот выдающийся талант принёс ей титул «Обладательница радужного голоса»… Из-за кое-каких обстоятельств Ироха не может официально работать, поэтому мне пришлось создать среду, где она сможет реализоваться. Я не требую за такое награду. Мне просто не нравится, когда впустую тратят драгоценный талант. Вот и всё. Но даже принимая во внимание такую помощь, с тех пор Ироха всякий раз норовиться доконать меня. Она врывается в мою комнату, демонстрирует своё хорошо развитое тело и наслаждается моими смущёнными реакциями. И так раздражительно она ведёт себя лишь со мной. Такие беззаботные деньки продолжались, пока не появилась переведённая ученица, Цукиномори Масиро. Ситуация достигла апогея после её «признания». Конечно, я отверг Масиро, так как в приоритете у меня стоит «Альянс пятого этажа», но она не сдалась. Масиро делает всё возможное, играя роль фальшивой девушки, чтобы я влюбился в неё по-настоящему. Ну и этого оказалось недостаточно, так как внезапно к безумию присоединился мой иллюстратор, Мурасаки Сикибу… — Прошу… женись на мне. Когда она упала ниц передо мной и пробормотала эти слова, пронеслась ещё одна волна неприятностей… Да что не так с этим развитием событий? ---------- Пролог Брак — это худшее соотношение цены-качества среди всех систем. Ежемесячные расходы каждый раз возрастают, жизнь с другим человеком постепенно приводит к стрессу, приходится брать на себя огромную ответственность и иметь дела с большим количеством рисков — взамен же вы получаете немного душевного покоя. Ах да, вот этот покой может полностью испариться из-за ссоры супружеской пары или чьей-либо распущенности. Почему я должен мириться с таким? Это же просто дерьмовая игра. Значит ли, что мне всё равно на вымирание человечества? Не жениться, не растить детей — это эгоизм? Да пошли вы. Если человечество ставит в приоритет выживание, то разве брак будет эффективным? Учитывая, что у родителей есть денежный предел, предел будет и у количества детей, которых может вырастить один мужчина и одна женщина. Разве вы не согласитесь, что пусть лучше богатые люди, наполненные мотивацией или даже похотью, заводят детей от разных женщин? Разве такая система не была бы эффективной? В конечно итоге, брак — это роскошь. Никакого отношения к существованию нашего вида он не имеет. И, как вы поняли, я не приверженец такой системы и не желаю вставать на эту дорожку, потому никогда не прогнозировал другой исход событий. Вот, что заполняло мою голову. Тем не менее… — Может, ты удивишься, но я решил жениться на Мурасаки Сикибу. — Аки, давай-ка немного успокоимся, — с каменным лицом сказал Одзу, когда я серьёзно произнёс те слова. Уже наступила середина июня; в классе никого не было. Скорее всего, из-за палящей летней жары на лице моего драгоценного друга выступили капли пота. — Ум, я тебя не расслышал, можешь повторить ещё раз? — Я решил жениться на Мурасаки Сикибу. — А теперь в стиле «twitter». — Я решил жениться на своём иллюстраторе, Мурасаки Сикибу! Пожалуйста, лайкните и ретвитните эту запись! — А если по-английски? — Я решил жениться на миссис Мурасаки Сикибу. — Так, я понял. Аки, у тебя беды с башкой, — Одзу, он же Кохината Одзума, сейчас походил на врача, который бросил мне полотенце. Благодаря своей красивой внешности, а также замечательному и дружелюбному характеру, в моих глазах он был похож на бога. Это мой единственный друг и гениальный программист «Альянса пятого этажа». Многое произошло в прошлом, но… Прямо сейчас он точная копия всех тех популярных главных героев (хоть Одзу и не подозревает это) в эрогэ. И нет, я не завидую ему, хотя он может спокойно пойти по этому пути в жизни. Ладно, сейчас не об этом. — Беды с башкой… Не нужно так говорить. — Если ты не говоришь здравые вещи, то с твоей головой что-то не так, верно? Кто-то загипнотизировал тебя? — Это не хентай-манга. — Но я никак не могу принять такое развитие событий. Эй, ты понимаешь, что это Мурасаки Сикибу? — Воу, твои слова слишком резкие. — Нет, я не говорю ничего плохого про её личность. Как человек, она весьма милая, достаточно умная, чтобы поддержать беседу, и хороша в рисовании. — Просто идеальная девушка. — Если игнорировать факт «всё остальное не очень», да? В точку. — Одзу, я понимаю, что ты пытаешься сказать. Как только мы заводим разговор об отаку, она не может закрыть рот; не обращает внимание на окружение, когда начинает болтать об яой-манге; и хотя она работает учителем, ей нравятся додзи про сёт. Никогда не убирается в своей комнате, забывает про дедлайн, всё время напивается, когда видит алкоголь, потому с ней становится тяжело иметь дело, и… — Разве сейчас ты не заходишь слишком далеко? — …Но именно из-за этого брак становится возможным. Брак — это нечто неэффективное. Слишком много недостатков. Но даже в таком случае я, ненавидящий неэффективность, впервые в жизни захотел жениться. «Выйти за неё — это правильный выбор», — такие мысли крутились у меня в голове. И той, кому удалось добиться моего сердца, оказалась женщиной, известной под псевдонимом Мурасаки Сикибу… она же Кагэиси Сумирэ. — Аки… — Одзу выдохнул, смотря на меня. — Ясно. Ты относишься к этому серьёзно. — Угу. — Получается, ты выбрал Мурасаки Сикибу, а не Ироху. — Да… А почему ты сейчас её вспомнил? Ироха — это его младшая сестра, Кохината Ироха. Для меня она всего лишь младшая сестра моего друга или кохай. Если не вспоминать Масиро, которая призналась мне, а после отказа заявила, что не ещё не сдалась, я не вижу никаких путей, на которых мы с Ирохой будем вместе. — Похоже, всё уже решено. Чёрт, знаешь, мне действительно хотелось, чтобы у вас с Ирохой всё срослось. Но если ты так сильно любишь учителя, то я сдаюсь. — Ага… Эй, постой. — Что? Когда я уловил кое-что из слов Одзу, тот склонил голову. И что он только что выдал? — Это кто кого здесь «любит»? — А? Ну, ты. Ты любишь Мурасаки Сикибу, так? — С дубу рухнул? — Э-э-э… Но разве ты не хочешь жениться на ней? — Идиот, ты всё не так понял. Я говорю о браке, но не о нормальном. — А-а-а, так вот оно что. Слава богу~, — Одзу облегчённо выдохнул. Он слишком близко к сердцу принял моё заявление, но, похоже, ему наконец удалось уловить истинный смысл моих слов. Одзу, не пугай меня так больше. — Как я вообще могу влюбиться в Мурасаки Сикибу, не сходи с ума. Просто… — Мне просто нужно забрать её тело и всё остальное в свои руки. Вот и всё. — Аки, может, объяснишь уже по нормальному? Одзу опять серьёзно посмотрел на меня. В моих словах не должно быть ничего сложного, но он почему-то ещё не понимает. Мы словно находимся во временной петле. Ладно, я понимаю, некоторые выражения могут быть немного резкими. Если бы за мной следил бог, он бы точно спросил: «Что он вообще несёт?». — Хорошо, Одзу. Давай я объясню всё по порядку. Итак, началось это на вечеринке после театральной фиесты… *** — Прошу… женись на мне. Такие слова сказала мне Мурасаки Сикибу или Кагэиси Сумирэ, стоя на коленях. Затем я услышал звук разбивающихся тарелок. — О-о… чём… вы… говорите? — Учитель Сумирэ, что это значит… Я услышал за спиной сиплые голоса Масиро и Ирохи. …Эй, вам лучше убрать осколки. — Понимаете, господин Акитеру, это может быть немного внезапно, но, прошу, для начала выслушайте меня… — Нет необходимости. — Э? — Можете ничего не говорить. Я уже догадываюсь, что могло произойти. Я махнул рукой Сумирэ, когда та попыталась перевести разговор в серьёзное русло. Мои мозги запоминают информацию довольно быстро, потому я осведомлен о том, что происходит вокруг меня. …Да что это за дерьмовый ромком? Вы понимаете, что ситуации по типу: «Да ну тебя, такое никогда не произойдёт в реальной жизни!» всё продолжают возникать? Я в том смысле, что у меня появилась фальшивая девушка. Затем она призналась, а после отказа сказала, что всё равно будет любить меня. Потом пришёл запрос на помощь театральному клубу, который состоит из девушек. Возможно ли, что после того, как Масиро стала моей фальшивой девушкой и призналась, щёлкнул какой-то переключать, из-за которого я пришёл к такому тайм-лайну? Это, по крайней мере, объяснило бы внезапное предложение руки и сердца Сумирэ. — Всё довольно очевидно. Разве такое не происходит в эрогэ или ромкомах? — С-сейчас не до шуток! Всё серьёзно! Не смешивай это с 2D клише! — Понятно, похоже, это эрогэ. — А-а-а! Я изо всех сил старалась сохранять серьёзность! — Сумирэ выпятила губы, так как я не проявлял никакого интереса к её словам. — Ты говоришь, что видишь меня насквозь, так?! Тогда почему бы тебе не сказать, что происходит! — Ну, запросто. — Гр-р!.. Ты сам напросился! Давай на раз-два скажем это! — Давайте. — Раз, два… — Ваша семья хочет, чтобы вы женились, потому устроили вам смотрины, так? — Моя семья хочет, чтобы я женилась, потому устроили мне смотрины!!! … — …Вот видите. — Ка-а-а-а-ак?! Ты эспер?! Экстрасенс?! — Сумирэ в отчаянии широко раскрыла глаза, когда поняла, насколько точными оказались мои слова. …Так всё дошло до такого, да? В последнее время меня часто удивляли, но сейчас я всё верно понял. — Ну, в этом нет ничего удивительно, если посмотреть на прошлые события. — Нет ничего удивительного! Да пошёл ты! Для меня это суровая реальность! — Реальность, да… Я внимательно осмотрел всё тело Сумирэ, когда та поглядывала на меня со слезами на глазах. Сейчас она находилась в личности Мурасаки Сикибу как внешне, так и ментально. Обычная джерси, очки на лице… Её хорошо развитая грудь и прекрасный вкус в моде не проиграют модели, а переполняющая юность хорошо сочеталась с сексуальностью. Если она наденет хорошую одежду и сделает макияж, то сможет собрать на себе множество взглядов, даже несмотря на свой холодный взгляд. Да, её определённо можно назвать красавицей. Уверен, что многие сохнут по ней. — Кстати, учитель Кагэиси, вам же ещё 25 лет? Разве в таком возрасте устраивают смотрины? И разве они нужны для такой красавицы… как вы?! Я внезапно почувствовал, как кто-то ущипнул меня за бок. За два бока, если говорить точнее. — Что такое, сэмпай? — …Хмык. Обернувшись, я заметил Ироху с ухмылкой на лице и Масиро, которая отвернула свою голову. Мне кажется, или они подошли ко мне? Ну, сейчас это не так важно. — Не нужно так спешить. Уверен, что когда-нибудь вы найдёте кого-то достойного. — Да, мне всего 25 лет, не куда спешить. Но моя семья особенная. — Особенная? — Так как дом семьи Кагэиси находится глубоко в сельской местности, они немного далеки от современного мира, — Сумирэ отвела взгляд, вспомнив это. — Даже сейчас сохранены многие устаревшие ценности. Уважение традиций или запоздалый вход в современность — называйте это, как хотите. — Так вот почему они хотят, чтобы вы как можно быстрее вышли замуж. — Да. До сих пор мне удавалось отнекиваться, говоря, что я хочу сосредоточиться на работе, но… похоже, это предел. — Учитель Сумирэ… Она бормотала это, лишённая какой-либо силы. Даже мне стало не по себе от такого. …Да, она всегда живёт беззаботно, своей жизнью, но это не отменяет тот факт, что Сумирэ — член «Альянса пятого этажа». Она не могла выявить свету свой талант из-за идиотских причин, которые исходят от её семьи. Используя различные методы, мне удалось на той конвенции открыть истинные чувства Сумирэ, скрытые за фасадом школы. И как я мог бросить её, зная, что она подавляет свои истинные чувства из-за семьи? Смотря на её дрожащий и неуверенный взгляд, я могу точно сказать, что Сумирэ попала в настоящую беду. — …Вот почему вы сделали мне предложение. Если мы вступим в брак, то вам не придётся идти на смотрины. — Да, всё так! Я пока что не хочу замуж! К тому же, у меня есть тот, кому я поклялась всем своим сердцем! — А! Я услышал, как Масиро громко сглотнула, вцепившись за край моего рукава. Затем она прошептала так тихо, чтобы никто, кроме меня, не мог её услышать. — Масиро не нравится… такое развитие событий. Она всё ещё не отказалась от… Аки. — О чём ты говоришь? Зная её, такого никогда не произойд… — Но такие события всегда начинаются с фиктивной помолвки. Может, сейчас она не любит Аки, но через время всё может измениться. — Нет-нет-нет, такого правда не может про… А? Несмотря на то, что я внезапно почувствовал какую-то неуверенность в своих словах, сейчас не время, чтобы разбираться с этим. Меня больше интересуют кое-какая фраза. — И кому это вы поклялись всем своим сердцем? Впервые слышу, чтобы у вас кто-то был. — Э-э? Н-ну… Эм. Её щёки сразу же покраснели, она кивнула. …Это ещё что за реакция? Сто процентов же какой-то 2D персонаж… Хотя, смотря на её красные щёки, я уже не уверен в этом. — Ну и… Это же не какой-то 2D персонаж, да? — Эй, мне неловко. Сумирэ посмотрела на меня смущённым взглядом, сняв очки. Быть частью так называемых «шипперов», выбирать свою «вайфу» или своего «хасбандо» и терять голову, когда видишь тех или иных персонажей вместе — именно про это Сумирэ порой ведёт с нами разговоры, раскрывая свою натуру отаку. И сейчас она говорит, что влюбилась в реального человека? Ироха, Масиро и я не могли найти слов, а девочки вообще тяжело дышали. Мы ждали её следующих слов… — Я люблю Арасиму-куна из «Шарп Пен Дзин-кун» — Ладно, давайте приберёмся здесь. — Масиро-сэмпай, я уберу осколки от разбитой посуды. Внимательно следи, куда наступаешь. — Масиро поможет. А где веник и совок? — Почему вы так себя ведё-ё-ёте?! Масиро и Ироха, уставшие от этого цирка, умело уклонились, когда Сумирэ попыталась наброситься на нас. Она крепко уцепилась за мои плечи, начав рыдать. Вы серьёзно ничего не понимаете? «Шарп Пен Дзин-кун» — это аниме для детей, которое транслируют каждую пятницу вечером. Этот комедийный сериал рассказывает про повседневную жизнь детсадовцев, и там присутствует такой персонаж, как Арасима-кун, который весьма красив. Он порой показывает свой «цун», потому находится в контрах с главным героем, Джин-куном. Ещё раз. Они мальчики. Детсадовцы. И это 2D персонажи. — Каким же идиотом я был, когда всерьёз пытался тебя выслушать. Узнав причину твоих страданий, теперь можно спокойно выдохнуть. — Постой! Я же серьёзно говорю! — Завались! Все попытки сочувствия в твою сторону исчезли, когда появился Арасима-кун! — Почему?! Да, он дерзок, но цундэрэ сторона и красивая внешность всё перевешивает! Пойми же, что это просто идеальный сёта! — Даже не пытайся защищаться! Если продолжишь, то я позвоню школьному совету, чтобы тебя вышвырнули с работы! Ты не забыла, что работаешь учителем?! — Я слышала, что если выйду замуж, то потеряю всё свободное время. Похоже, жена — это синоним слова «служанка»! Меня заставят заниматься домашними делами и наблюдать за детьми! А через время, когда муж станет пренебрегать женой, меня изнасилует сосед, не забыв сделать фото моего ахэгао с двойным знаком «мир»! И ко всему этому, отправит ту фотографию моему мужу! — Будто такое может произойти! Не путай реальность со своими знаниями манги! — Так или иначе, не хочу я замуж!!! Пожалуйста, подыграй мне! Можешь даже действовать как персонажи манги, я не прошу многого! — Эй, ты хочешь поссориться со мной?! Ну, понимаете, Сумирэ меня вообще не интересует. Но такое оскорбление я не могу пропустить мимо ушей. — Конечно нет! Я лишь хочу забрать твой первый раз! — Хах, что за ужасный выбор слов. Ладно, но всё ли будет в порядке, если я просто подыграю? — Положись на меня! — Сумирэ выставила грудь, дьявольски ухмыльнувшись. — Вот сколько тебе лет? — Шестнадцать, а что? — Ясно, ты миновал зону моего поражения. — Эй, что выбираешь: плечи или талию? — П-постой минутку! Я ещё не закончила, выслушай меня! Что это за взгляд?! И не щёлкай пальцами, словно собираешься меня убить! — В таком случае тебе лучше пролить свет, а не то всё плохо кончится. — Х-хорошо. Тебе ещё шестнадцать. Чтобы законно вступить в брак, придётся подождать два года. — …А-а, теперь ясно. Я понял, к чему она клонит. Если Сумирэ представит меня как потенциального партнёра, то семья заставит её сразу же выйти замуж. Но если она представит меня как человека, ещё не имеющего законного права на брак, родители ничего не смогут сделать. — Я понимаю, что ты хочешь сделать. Но такое создаст ещё больше неприятностей, а не решит проблему. — Например? — Как ты собираешься объяснить им, что встречаешься со старшеклассником? Разве твоя семья состоит не из учителей? — Да всё схвачено. Может, мы и серьёзно относимся к образованию, но они ничего не скажут про любовь, которая естественным образом расцвела между учеником и учителем. — Хах, что за неожиданная толерантность. Хотя я всё равно не думаю, что это выход из ситуации. И не важно, расцвела она естественно или нет. — Есть даже прецеденты, потому ничего страшного. — Есть прецеденты?! Понятно, так семья, состоящая из учителей, допускает запретные отношение. Ну, чего только в этом мире нет… Надеюсь лишь, что эти запретные отношения относятся лишь к старшеклассникам, а не к детям из средних или младших школ. — Хм-м. Ты же понимаешь, что лишь отлаживаешь проблему на потом? — Понимаю. Но решить её нужно сейчас! Будущие проблемы я оставлю будущей себе! — Ага, ясно, вот почему ты всё время срываешь дедлайны. — …Мне нравится такая жизнь. Нет, я не против брака, но не с тем, кого выберут родители, — с нотками решительности сказала Сумирэ. — На смотринах мне придётся вести себя как дома. Я не смогу перенести семейную жизнь, не выпуская наружу Мурасаки Сикибу. — Разве вы не можете просто сказать: «Это настоящая я!» после свадьбы? — спросила Ироха с веником в руках, высунув часть головы на кухню. — Такое невозможно. Если я выйду замуж в личности «крутой красавицы», а затем раскрою истинное «я», которое ни на что не способно, меня посчитают мошенницей. Из этого могут вырасти проблемы с деньгами. Ко всему этому, моя семья узнает об моей настоящей личности. — Похоже, вы осознаёте, что делаете. — Эти чувства, Масиро понимает, — сказала Масиро, приложив одну руку к груди и выглянув из-за спины Ирохи. — Масиро тоже… хочет раскрыть всё, когда выйдет замуж… Да, Аки? — П-почему ты спрашиваешь меня? — Ты должен знать причину. — А… да, но… Я отвёл взгляд, так как больше не мог смотреть на покрасневшую Масиро, на глазах которой уже начали выступать слёзы. Цукиномори Масиро. Чтобы «Альянс пятого этажа» присоединился к «Honey Play Works» — или просто «Honey Play», — я должен играть роль фальшивого парня, пока она не закончит школу или пока президент компании не прекратит это. Она дочь главы «Honey Play» и моя кузина. Я думал, что всё пройдёт гладко, но Масиро влюбилась в меня по-настоящему… И хотя с признанием мы всё разрешили, она решила не сдаваться и начала постоянно использовать карту «фальшивой пары», чтобы я влюбился в неё. — … — Масиро не отводила от меня взгляд. Странная атмосфера наполнила комнату, а время замедлилось. К несчастью, я хорошо понимал, что начинаю походить на тех идиотов, которые попусту тратят своё время. Никаких романтических чувств к Масиро у меня нет, но, когда ты видишь такие соблазнительные глаза и жесты, исходящие от милой девушки, ваше сердце, хочешь не хочешь, забьётся быстрее. Если всё так и продолжится, то меня накроет эта атмосфера, и я влюблюсь в неё. — У-у… у-у-у… В-всё. Ир-роха-тян, пошли мыть посуду. — А? А, да-да, точно. …К счастью, её настырный режим соблазнения действует лишь три, нет, одну минуту. Вообще, Масиро интроверт, потому она может действовать так недолго, перед тем как смутиться и сбежать. Благодаря этому мне удалось сохранить рассудок и не сбиться с пути. — …Хм, я понимаю, почему ты не хочешь притворятся, когда выйдешь замуж. — Правда?! Тогда… — Да, я сыграю роль твоего фальшивого жениха… А, стоп, одну секунду. Когда я проговорил эти слова, нечто похожее на божественное откровение одарило мою голову. Она сказала, что жена словно рабыня, которая отдаёт всё свободное время мужу и не может пойти против него, так? Правда это или нет, главное, что Сумирэ так думает, получается… — Настоящий брак… также неплохое решение. — А? — Нет, я просто подумал, что можно в самом деле выйти за неё. — А?! Бум! Сломанные осколки тарелок вновь упали на пол. — С… С-с-с-сэмпай?! О чём ты говоришь?! — Аки, что за ч-чушь! Фальшивка — ещё куда не шло, но вот настоящий… Нет… — Да вы только подумайте. Если она не сможет пойти против слов мужа, я смогу увеличить её нагрузку, а проблема с дедлайном пропадёт сама по себе. Имея на руках нужные документы, я смогу получить пожизненный запас бесплатных иллюстраций. Разве не здорово? — Э-э-э… «Что он вообще несёт…» — они точно так думали, смотря на меня. — Хм-м-м… Ну, это лишь отношения на бумаге. В будущем мне не пришлось бы думать, как убедить свою семью. Это взаимовыгодное предложение. Хотя факт увеличения нагрузки мне не совсем нравится, но так я смогу обмануть родителей. — Постойте, постойте, постойте, постойте секундочку, учитель Сумирэ! Лучше вам ещё раз всё обдумать! Даже если это просто отношения на бумаге, вы точно не захотите выйти за этого жестокого и ужасного парня!!! Судя по порно-журналам, его интересы и фетиши — это чёртова хардкорщина! Эй, зачем ты раскрываешь такое? — В-верно, учитель. Аки чёртов девственник, который не понимает сердца девушек. Постойте, можете не ухудшать ситуацию?! Это правда, что у меня нет опыта, но я не так уж и плох. Ну, не то чтобы я знал, опыта же нет, но… всё должно быть хорошо… да? — Нет смысла мне всё это рассказывать. Как думаете, кто сильнее всех злит господина Акитеру? Я знаю большую часть его ублюдочной стороны! Почему-то Сумирэ тоже присоединилась к Ирохе и Масиро, дьявольски ухмыляясь. — Но всё-таки господин Акитеру лучший выбор, чем какой-нибудь старикан, не похожий на сёту!.. Ай, э?! Почему вы начали щекотать меня?! — Я только что услышала, как учитель Сумирэ оскорбила сэмпая, и потому… ну, вы понимаете. — Раздражает… — Эй, стойте, не!.. А-ха-ха-ха! У меня слабость к такому! Не-е-е-ет!!! Сумире завалилась на пол, а затем на неё яростно набросились Ироха и Масиро. Я выпустил глубоких вздох, когда наблюдал за этой милой и успокаивающей сценой. — Похоже, вам весело. *** — …Ну, как-то так. — Не переживай. С моей точки зрения, Аки, ты в полной мере наслаждаешься своей жизнью. ---------- Только младшая сестра друга пугает меня Сумирэ: «Вчера была великолепная ночь. Спасибо». AKI: «Не шли мне сообщения, которые могут неправильно понять». Сумирэ: «Божечки, ты возомнил себя королём после того, как сделал это лишь раз? Не забыл, что всегда находился снизу?» Сумирэ: «Интересно, сможешь ли ты выдержать такое во время нашего медового месяца?» Сумирэ: «Ах, я сейчас вспомнила твоё смазливое личико, когда мы ходили покупать купальник». *AKI-сан заблокировал Сумирэ-сан. OZ: «Мне только что пришло сообщение: «Ува-а-а, меня заблокировал AKI!!!» Знаешь что-нибудь об этом?» AKI: «Понятно. Прости за проблемы». *AKI-сан разблокировал Сумирэ-сан. AKI: «Если ты мне пришлёшь ещё что-нибудь такого содержания, я отошлю скриншоты в полицию». Сумирэ: «Прошу, только не это! Я просто хотела опробовать несколько фраз!» Сумирэ: «А затем отправить скриншоты, чтобы показать семье, какие же мы милашки!». Сумирэ: «Всё для того, чтобы наша фальшивая помолвка выглядела правдоподобной!» AKI: «А, так вот почему ты пишешь со своего аккаунта, а не с учётной записи Мурасаки Сикибу?» Сумирэ: «В яблочко. Всё для моей семьи». AKI: «По мне, такое не имеет смысла… Не думаешь, что это аукнется тебе в будущем?» Сумирэ: «Да всё норм. Просто подыгрывай и отвечай, как мой парень!». Эта неприятная ситуация в LIME произошла, когда я после окончания уроков шёл по самому короткому и эффективному пути. В такое время года — прямо посередине между сезоном дождей и июлем — солнце сурово атаковало меня своими лучами, отчего на теле выступил неприятный пот. Почему мне приходится иметь дело с чем-то раздражительным, когда на улице такая мучительная жара? Мне действительно казалось, что я получу выгоду, если приберу иллюстратора к своим рукам при помощи нескольких бумажек. Но всё оказалось сложнее, если посмотреть на дополнительную работу, которая свалилась на меня. Через несколько часов мы пойдём покупать купальник, чтобы ещё больше убедить родителей. Послезавтра начнутся летние каникулы, но Сумирэ уже отправила мне бесчисленное количество сообщений в LIME, в которых звала меня на свидание или просто сделать парочку фотографий. От таких мыслей у меня заболела голова, когда я проходил через вестибюль своего дома. И тут мой телефон завибрировал. Я уже хотел отключить звук, но, достав его из кармана, увидел, что сообщение не от неё. Масиро: «Давай сделаем много воспоминаний этим лето! ❤» Масиро: «Будь осторожен, а не то получишь тепловой удар, хорошо? Добавь в свой рацион продукты с натрием, а не просто пей воду. Ты должен быть здоровым, Аки». Масиро: «Масиро понимает, что в такое время года сложно уснуть, но не спи голым. Твоё здоровье превыше всего! ❤» Ты моя девушка, что ли? Или ты сделала шаг вперёд и стала женой? Извини, но с таким отношением тебе больше походит роль матери… В любом случае, эти сообщения больше раздражают, чем помогают. Моя шкала раздражения начала расти. Когда я отверг Масиро, та начала всё больше и больше вести себя как моя настоящая девушка. Чёрт. Вы же понимаете, что я парень? Когда ко мне так относится девушка, которую можно назвать «красавицей», любой бы просто принял её чувства и сдался. Вот почему, как бы я не пытался сдержать своё колотящее сердце, ничего не выходило. Моя текущая цель — сделать так, чтобы члены «Альянса пятого этажа», которые делают игру «Кояма: когда они плачут», получили работу в перспективной компании «Honey Play Works». Семейные обстоятельства, личность, окружение и другие причини не давали людям, в жилах которых течёт истинный талант, проявить себя в развлекательной сфере. И сейчас я пытаюсь обеспечить им светлое будущее, гарантируя, что их гениальность никогда не сгниёт. Чтобы достичь этой цели, мне пришлось выбрать самый кратчайший путь: я использую всё, что имею, даже обменял свою юность на их будущее. Отправив Масиро короткое сообщение: «Да-да, понял», — я вошёл в свою квартиру. — …Хм? В глаза сразу же бросилась чужая, но до боли знакомая обувь. — Эта эгоистичная девушка… она опять припёрлась? Почему мне приходится иметь дело с таким горячим человеком в такую знойную жару? Они все живут в своём темпе. Может, обо мне хоть раз подумаете? Ладно, к чёрту. Я просто хочу принять холодный душ и переодеться, чтобы немного остыть. Если так подумать, то Ироха должна включить кондиционер в моей комнате. Сняв обувь и пройдя по маленькому коридору, я положил руку к дверной ручке. …Закрыто. — А?.. Эй, ты заперла дверь? — М, это ты сэмпай~? Я услышал приглушённый голос из-за двери. Ну, ничего странного. Только у неё хватило бы наглость провернуть нечто подобное. Скрытый член «Альянса пятого этажа» и младшая сестра моего верного друга, Одзу. Бывает моменты, когда вы задумаетесь: «Хм? Разве она не хорошая девушка?», но очнитесь. Весь год она только и делала, что раздражала и раздражала меня. Такова Кохината Ироха. — Открой уже, — Подождёшь минутку? Немного осталось! Я почти переоделась~! — Переоделась? В моём доме? — Ой, да не парься по мелочам, оки? Разве до тебя ещё не дошло, что старшеклассница сейчас переодевается? Бесплатно! Ты должен быть благодарен~! — Я совершенно не понимаю, на что ты намекаешь. Почему бы тебе просто не переодеться в своём доме? — Э… Так ты говоришь мне выйти наружу в этом? Как жестоко, сэмпай… — Во что ты переодеваешься такое?! В какой это она одежде не может выйти наружу?! — Хах, хочешь узнать?.. Что ж, в ту. Ту, понимаешь? В которой можно ходить только летом. — Летом?.. — Да-да. Недавно вышли новые модели, потому я захотела их опробовать~. — Летом… вышли… новые модели… Я сглотнул, когда в мою голову пришёл один простой ответ на её загадку. В моём мозгу сразу же появилось изображения золотистого пляжа. Заходящее яркое солнце, успокаивающая музыка на фоне и её высокий голосок, который уносит вдаль легкий ветерок. Ироха в ярком купальнике медленно приближалась ко мне, махая руками и привлекая внимание как парней, так и девушек. С её голого гладкого тельца, проглядывающего через те небольшие куски ткани, можно списать весьма пошлую картину. Она походила на принцессу-русалку, очарование которой удваивалось благодаря босым ногам, которые я… Так, стоп, стоп, хватит уже воображать. И вообще, почему она надевает купальник в комнате другого человека? Будда, добродетель мой, символ абсолютной и совершенной чистоты, помоги. Конечно, такой стальной демон, как я, ничего не предпримет, но чем бы всё закончилось, если бы ты переодевалась в комнате какого-нибудь ублюдка?.. И когда мои мысли блуждали в этом направлении… — Я готова~! Можешь войти~! — !.. Я получил разрешение на вход. В эту же секунду послышался звук отпираемой двери. По моей щеке от жары стекала капля пота, и я сглотнул. Мне всего лишь нужно повернуть ручку и войти. Но почему-то сделать такое оказалось тяжело. Как только я войду, меня встретит Ироха в купальнике. Серьёзно? Чёрт возьми. Смогу ли я с этим справиться? Твою мать, ничего бы не произошло, если бы я просто остался в гостиной. Но там жарко, кондиционер не включен, а одежда пропиталась потом, отчего стало неудобной, поэтому мне захотелось сменить её… Если так подумать, я мог бы просто включить кондиционер в гостиной и забить на всё, но моё присутствие уже было разоблачено, поэтому теперь уходить как-то неловко!.. А-а-а, это вообще-то моя комната! Почему я должен колебаться?! Открыть дверь, прикрыть глаза, пройти мимо неё, дойти кратчайшим путём до шкафа, взять сменную одежду и полотенце, выйти с комнаты и пойти в ванну — вбив этот план в свою голову, я выдал глубокий вздох, укрепил решимость и открыл дверь. — Я проклинаю тебя-а-а!!! — Гья-я-я?! Я вскрикнул от удивления. Ч-что… это за херня? Когда дверь открылась, на меня напала женщина в белом наряде. Затем повеяло холодной атмосферой. Прижав к голове треугольный кусочек ткани, девушка медленно и неуклюже наклонила голову и посмотрела на меня. Бледная кожа, фиолетовые губы и красная струйка крови, вытекающая изо рта. Мертвец. Это единственный термин для существа, который сейчас находится в моих руках и который вызывает дрожь по моему телу. Смирившись с тем, что сейчас я буду проклят и убит этим призраком, в моей голове пробежали все воспоминания и сожаления в жизни, прямо как в фильмах. Странно. Почему всё так окончилось? За дверью меня должен был ждать рай с купальником. Если бы знал, что такое произойдёт, то прожил бы жизнь более эффективно, попробовал бы множество вещей. Я хотел отправится в путешествие за границу, допройти парочку игр и посмотреть множество фильмов. К тому же, сейчас выходят несколько аниме, у которых осталось пару серий до конца, а через пару месяцев релиз ремейка одной игры из моего детства. Да, жаль, что смерть пришла именно сейчас. Но самое главное: мне следовало попросить у Мурасаки Сикибу ещё, как минимум, десять иллюстраций. С их помощью Макигай Намако смог бы закончить пятую часть сценария, а дальше они уже бы справились без меня… Ну, не сразу, но всё точно будет хорошо. Я ещё жив? Медленно открыв глаза, я осознал, что моей руки касалось нечто теплое. — П… Пха-ха! Сэмпай, ты сейчас дрожишь от страха?! Как мило~!!! — Э-это ты… Ироха?! [[image:/storage/reader-images/743df98cba5d034b21065e2d04bee5bd04b134e8.jpg]] — Да-да, это я~. Кажись, тебе так понравился мой летний наряд «Садако», что ты заплакал~. — Я-я не плачу! — Ой, да не смущайся! Плачущий парень — это гап-моэ! Верь мне! Если и дальше продолжишь себя так вести, то Ироха-сан может умереть от сердечного приступа, вызванного такой милотой! Смеясь, Ироха тыкала меня в грудь. Уровень раздражения — максимальный. И вновь я понял, что передо мной младшая сестра друга, Кохината Ироха. — Сэмпай, разве я не окликнула тебя перед тем, как отрыть дверь? И ты всё равно испугался? Что ж, это моя полная победа~ — Т… твою мать… Мне нечем было возразить. Я и правда слышал голос Ирохи. Но даже так, причина по которой мне показалось, что сюда завалилась смерть… — Эй, твой голос был слишком страшным! — Хм? А, ты об этом… Наклонив голову и притворившись дурочкой, она приложила свои руки мне на плечи. Когда я рефлекторно выпрямил спину, Ироха пододвинулась ближе. — Ты имеешь в виду этот голос? — Гья-я! Прекрати! Не шепчи на ухо таким тоном! — А-ха-ха-ха! Видимо, я нашла ещё одну слабость сэмпая! — Ха-а… Ха-а… Даже зная, что это ты, по моей спине всё равно пробегают мурашки. Твой талант — это просто нечто с чем-то. — Я готовлю такие голоса на всякий случай, вдруг понадобятся~! Отои-сан сильно помогла эффектами, чтобы сделать мой голос страшным, но мне такое не нравится~. И я подумала, что смогу напугать тебя, если сделаю такой голос без помощи эффектов, потому начала тайно тренироваться! — Я ценю твои усилия, но не стоит показывать свои плоды таким… — Я люблю тебя, сэмпай… — Да перестань уже! — Ха-ха-ха! Именно поэтому я не могу перестать дразнить тебя, сэмпай. Захихикав, Ироха прикрыла рот белым рукавом. Неважно, сколько макияжа она использовала для своего наряда и как высоки её актёрские навыки, выражение лица никак не изменилось. Эта бестия больше похожа не на монстра из фильма ужасов, а на раздражающее привидение, которые пугает детей ради забавы. И вообще, она сама нанесла макияж? Её странным навыкам нет предела. — Хах, честно сказать, я просто не так тебя понял. Впервые в жизни испытав такие надежды, меня до чёртиков испугал какой-то косплей призрака. — Хм?.. Вот оно что?.. Глаза Ирохи внезапно загорелись, а на губах появилась озорная улыбка. — Ч-что случилось? — Ты только что сказал: «впервые испытав такие надежды», да? — Нет. — «Впервые в жизни испытав такие надежды, меня до чёртиков испугал какой-то косплей призрака». — На хрена ты это записала?! — Так как подумала, что здесь можно собрать хороший материал, чтобы ещё больше подразнить сэмпая! — фальшивый призрак ухмыльнулся, показав мне телефон. У меня появилось огромное желание выставить её из дома при помощи насилия (ударом под дых), но я решил сдержаться и пойти другим путём. — Н-ну сказал я это, и что? — И что же ты имел в виду? Возможно ли… какой-нибудь постыдный купальник~? — Н-не смеши, идиотка. Меня не привлечёт купальник на хулиганке. — Э-э, правда~? Немного жаль такое слышать. Тогда что ты всё-таки ожидал? — К-как раздражаешь. Ничего особенного. — Ладно, можешь ничего не отвечать. Я разрешу этот вопрос сама, оки~? Итак, Ироха-сан просто запомнит, что ты захотел увидеть своего кохая в купальнике и признал себя извращенцем. Ну как, не против такого? — Угх… — Ну же, скажи всё начистоту: «Я ожидал купальник». После этих слов ты останешься просто «миленьким сэмпаем». Ироха подтянулась ко мне, пробежав своими пальчиками по моей груди. Нет времени предаваться щекотке. Прямо сейчас девушка-кохай наступает на мою мужскую гордость и уважение. …Окей, я признаю это. Признаю, но не думай, что всё пройдёт по твоему сценарию. — Я… признаю это. Мне казалось, ты будешь в купальнике. — О. Мой кулак дрожал, в то время как глаза Ирохи заблестели. — Признался наконец? Так ты всё-таки ждал купальника на моём теле! — …Нет, не так. — Э? — Я ожидал купальник на картинке. И по случайному совпадению он бы находился на тебе! — Ч-что?! Я указала на Ироху указательным пальцем, когда та в замешательстве сделал шаг назад. — Этим летом я сказала Мурасаки Сикибу подготовить несколько иллюстраций для летнего ивента в игре. Если у неё будет подходящая модель, работа ускорится! Вот почему я бы сразу же отвёз тебя к ней, если бы ты была в купальнике! Полная чушь. Но это единственное оправдание, которое пришло мне в голову за столь короткий промежуток времени. Не могу же я признаться, что проиграл её огромному обаянию! — Угх… Даже не поспоришь с такой безупречной логикой. А мне казалось, что я мог определить, когда сэмпай лжёт, а когда нет… — А-ха-ха, сдавайся. У тебя нет и шанса. — Гр-р-р!.. Похоже, она в итоге поняла, что не сможет дальше тягаться со мной. В конечном счёте, она отвела лицо и надула щёки. — Пф-ф! Да и пофиг! Скоро начнутся летние каникулы, потому появится множество возможностей, чтобы подразнить тебя~! Умение постоянно входить в комнату сэмпая — это некий бонус! — Дай мне передохнуть… — Ну-ну, у тебя же много манги, которую можно прочитать, и множество игр, которые следует пройти! — Здесь ты права. Беря в расчёт её домашние проблемы, я не могу просто выгнать Ироху. В семье Кохината действует строгий запрет на всю развлекательную сферу. И всему виной стала их мать, Отоха-сан. Не знаю, что у них случилось в прошлом, но это правило строго соблюдается. В доме Ирохи нет ни телевизора, ни компьютера, ни даже музыкального плеера. Лишь Одзу разрешено иметь компьютер, так как в противном случае его талант к программированию канул бы в лету. Всё, что может сделать Ироха, — это зайти в мою комнату и чем-нибудь заняться. — Поэтому, пожалуйста, позаботься обо мне на летних каникулах~! — сказала Ироха, плюхнувшись на мою кровать. В ответ я лишь горько улыбнулся. — …Ладно, но приходи только не каждый день, хорошо? У тебя же должно быть домашнее задание и тому подобное. — А? Ну, я просто сделаю уроки здесь. — Это ещё почему? Делай домашку дома. Легче же учиться, когда ничего не отвлекает. — О чём ты говоришь~? Ты же мой сэмпай, так? — Я прекрасно это знаю. И что с того? — Это означает, что ты уже сделал домашнюю работу год назад! Тебе просто нужно помочь мне с учёбой, и я закончу со всем в одно мгновение! Если всё сделать быстро, то можно даже легко успеть пройти игру! «Э, я что-то не так сделала? Прошу, научи меня, сэмпай!», — ну ты понимаешь, хи-хи. — Не стоит недооценивать жизнь… Хотя нет, с эффективной точки зрения это звучит весьма хорошо. По правде говоря, домашнее задание на этих летних каникулах никак не влияет на вступительные экзамены или нечто похожее. Поэтому гораздо эффективнее быстрее с ним разобраться, чтобы сосредоточиться на других более полезных и разумных вещах. Не стоит даже упоминать, что Ироха является лучшей в классе весь год. Сомневаюсь, что что-то изменится, если она немного сжульничает с домашним заданием. — Тогда!.. — Нет, я отказываюсь. Ироха с надеждой и сверкающими глазами смотрела на меня, но я быстро ткнул её в щеку, разбив все надежды. — Э-э-э, почему? — Меня взбесило то, что ты хочешь с моей помощью соскочить от сложной работы. — Как мелочно! Насколько же ты мелочен, сэмпай?! — Заткнись! У меня нет времени на тебя! И для меня от такого нет никакого преимущества. — Ты будешь каждый день ворковать с такой милой девушкой, как я! — Завались, призрак. А теперь кыш отсюда! — Эй, эй, эй! Ты пытаешься выкинуть меня?! Закутав Ироху в простынь, на которой она лежала, я подкатил её к двери. — Снаружи жарко, потому я хочу переодеться. Давай, выходи. — Я. Не. Хочу! В гостиной не включён кондёр, там сейчас самое пекло! — Включи его. — Не-е-ет! Ему нужно время, чтобы охладить комнату! Сэмпай, твой пот просто высохнет, не нужно переодеваться. — Я не могу вынести то, что от меня пахнет потом. Разве тебе приятно такое? — Хм? Так ты понимаешь это? Ироха вылезла из-под простыни, подошла ко мне и начала обнюхивать. — Эй, не стоит нюхать других людей. — Хм-м-м… Не так уж сильно от тебя и пахнет, сэмпай. — …Правда? И у тебя что, какой-то фетиш на запахи? — А тебе не стоит говорить плохо о таких людях. Ну, запах как после занятия в спортзале или в классе, когда жарко. Меня он не так уж сильно беспокоит. Что ж, видимо, от меня не так уж сильно пахнет. — В любом случае, может тебе на него всё равно, но не мне. Я должен помыться и переодеться. У меня есть дела. — Дела? — У меня свидание. Точнее, я пойду в магазин за купальником с учителем Сумирэ. — Э-э-э-э?! Это ещё что?! Я ничего об этом не слышала! — Я тебе и не говорил, дурында. Оттолкнув недовольное лицо Ирохи, которое приближалось ко мне, я посмотрел на время. 17:00. Сумирэ работает в школе до 18:00, потому мы встретимся в ближайшем торгом центре через полтора часа. — Помолвка — это же прикрытие, да? Просто ложь и ничего более? — Конечно. Будто я правда буду с ней встречаться. — Тогда почему ты идёшь на свидание?! — Чтобы убедить её семью в нашей серьёзности. Знаешь, мне и самому не хочется. Это лишь дополнительные усилия, ничего более. — Хм-м-м, вот оно как. В таком случае… — Ироха усмехнулась. Затем она развела руки в сторону, стоя перед дверью. — …Это ещё одна причина, чтобы не дать тебе уйти. — А?.. — Если ты не смоешь пот, то не пойдёшь на свидание. Прискорбно получится, да? Я приложу все усилия, чтобы не пустить тебя! Ты не сможешь переодеться, не говоря уже о приёме душа! — Ха, к чему это всё? — выплюнув эту жалобу, я перевёл взгляд на потолок. Чёрт… И почему меня окружают лишь раздражающие девушки? В конечно итоге, я выключил кондиционер, сделав из комнаты сауну. Ироха, не выдержав это, быстро убежала. Таким образом, я смог помыться и переодеться во что-то более удобное. *** — … — Что случилось, Одзу? Ты так внезапно замолчал. — Могу я кое-что сказать, Аки? — Валяй. — Это что ещё за «любовно-морковная» атмосфера вокруг тебя? Ироха: «Давай понаблюдаем за изменой и неверностью сэмпая!» Масиро: «У-угу!» [[image:/storage/reader-images/d58d81d581ef0a4e95fd51f81341b6bf667a3ffb.jpg]] [[image:/storage/reader-images/24ba8d855a442530bc889b2ed2c6f99d75569262.jpg]] ---------- Только классный руководитель игрив со мной — Ха, сколько бы не смотрел на неё, она всё также раздражает, — пробормотал я себе под нос, ожидая на месте встрече у входа в торговый центр и смотря на статую «раздражающей совы», сделанную лишь для того, чтобы злить других людей. На часах уже полседьмого. В это время служащие всё ещё доделывали последние штрихи на работе, а большинство учеников уже закончили гулять после школы, оставив улицы относительно пустыми. Такая среда была благоприятной для того, кто ненавидит неэффективность, вызванную массой людей, слоняющихся вокруг. Тем не менее, палящая жара приносила большие неудобства. Это напомнило мне первую встречу с Сумирэ… точнее, с Мурасаки Сикибу. Она тоже произошла в такую кошмарную жару. К счастью, погоня за иллюстратором утолила мою жажду. Вспоминая прошлое, я ждал Сумирэ, пока не завибрировал смартфон в моём кармане. Пришло сообщение от Масиро. Масиро: «Ты сейчас на свидании с учителем Сумирэ? Всё хорошо, Масиро доверяет тебе». Да это сообщение само по себе является доказательством того, что она мне не доверяет! Сдерживая себя, я отправил ей несколько смайликов, вместо какого-нибудь сообщения. Если не знаете, что ответить, просто отправьте случайный смайл. Это и есть величайшее прозрение в истории человечества. Пока я размышлял об этом, передо мной по дороге проехала машина и заехала на ближайшую парковку. — Прибыла. Внутри знакомой машины я заметил Сумирэ — учителя, с которым должен встретиться. Она радостно качала головой под такт музыке. Нет никаких сомнений, что там играют какие-нибудь аниме песни. Похоже, такой отаку знает, как не давать музыке просочиться наружу, вот только любой может заглянуть внутрь машины. Если кто-то из учеников увидит её в таком виде, то образ «ядовитой королевы» будет разрушен. Так или иначе, услышав звук удара, я увидел Сумирэ в костюме, которая подходила ко мне, махая рукой, и… — Спасибо~ за~ ожидание~! Дорогой~! [[image:/storage/reader-images/0243eaf7c49bd56fa2cecd62df456106f7c066e2.png]] Выкрикнув эти слова сладким голоском, она внезапно обняла меня за руку. Я сразу стряхнул её, сделав шаг назад. — Для начала, не здоровайся со мной так. Это противно. — Проти… Э-э-эй, зачем так жестоко?! — Замолкни. Не забывай о нашей разнице в возрасте. — Подумаешь, между нами разница лишь девять лет! Возвращайся, когда твой возраст будет иметь одну цифру! — Я сейчас полицию вызову. И вообще, разве мы не хотели просто сделать фотографии для твоей семьи? Нет никакой необходимости во флирте. — Правильное настроение делает снимки более простодушными. Когда я рисую иллюстрации, то вспоминаю сцены, которые повышают мне настроение, отчего качество конечного продукта вырастает. — Хм, поверю тебе. Рисунки и иллюстрации Мурасаки Сикибу действительно показывают 2D-персонажей более очаровательными и реалистичными. Такое возможно благодаря глубокому пониманию сцены и невероятному уровню воображения. Чтобы создать простодушные фотки, можно и подыграть ей пару секунд. — Я понимаю, что ты имеешь в виду. Но сейчас мы не можем. — Почему? — Сумирэ в замешательстве склонила голову. — Здесь же рядом наша школа, — я огляделся и понизил голос. — Если кто-то заметит нас, то поползут странные слухи. Хуже того, об этом может прознать дисциплинарный комитет. Разве ты хочешь такого развития событий? — Э? Разве есть ученики, которые знают тебя в лицо? — …Увидимся завтра, я домой. — Ну-ну, не шути так. Будто эти слова могут как-то задеть те… А, стой?! Ты реально собрался домой?! Эй, не уходи!!! — Да, твои слова задели меня. Всё, прощай. — Впервые слышу такие слова от мужчины на свидании! — Послушай сюда. Может, вы в «Альянсе пятого этажа» этого не понимаете, но даже меня могут задеть некоторые вещи. Мне всего лишь шестнадцать, и я ученик старшей школы. Это правда, что весь мой мозг забит эффективностью и планированием, когда как другие просто наслаждаются своей юностью. Но оскорбления могут задеть даже меня. Когда рядом со мной окажется милая девушка, моё сердце бешено забьётся; когда кто-то укажет на то, что у меня нет друзей, мне станет больно. По правде говоря, часть меня не хочет, чтобы драгоценное время крали такие люди, но другая часть — просто не может закрывать глаза и не чувствовать одиночество. Как же бесит. — П-прости меня. Обоси-кун, больше такого не повторится, — тон Сумирэ быстро сменился на голос «ядовитой королевы», который она использовала в классе. — Даже если твоя школьная жизнь не переполнена событиями, учитель всегда останется на твоей стороне. — Я, конечно, рад, что ты пытаешься вести себя как учитель, но, зная твою настоящую личность, мне кажется, что надо мной смеются… — обернувшись, произнёс я со вздохом, глядя в лицо Сумирэ. — Что было, то прошло. Не волнуйся, не пойду я домой. — Правда? Слава богам… — всё ещё находясь в маске учителя, Сумирэ приложила руку на грудь и мягко улыбнулась. В такие моменты она похожа на очаровательную «старшую сестрёнку». И мне хочется узнать, почему же… Ладно, сейчас есть куда более важные дела, которые нужно разрешить. — Давай вернёмся к нашим баранам. Для начала, не будем обниматься, так как проблем не оберемся, если кто-то нас увидит. — Хм… — Может, просто сходим на обычное свидание и поделаем фотографий? В этом мире есть парочки, которые ведут себя как идиоты. Тем более, что такие спокойные отношения между двумя взрослыми больше подойдут для учителя Кагеиси Сумирэ. Или я не прав? — Угу, понятно. Скорее всего, ты прав, Обоси-кун, — кивнула Сумирэ, приложив палец к губам. Может, из-за того, что она не снимала свою маску «учителя», но сейчас с ней говорить было легче. Я рад этому, поскольку в личине «Мурасаки Сикибу» это свидание стало бы той ещё пыткой. Воспользуюсь ситуацией и подыграю… Ну, пока она не разрушит эту идиллию. — Раз мы определились с целью, то начнём свиданием? — Угу, давай. У меня уже есть план, — произнесла она, достав блокнот. — Чтобы удовлетворить Обоси-куна, зацикленного на эффективности, я рассчитала самый кратчайший маршрут, чтобы посетить все места, в которые ходят парочки. Временами я забываю, что эта женщина с уверенной улыбкой на лице, — учитель математики. — И для начала мы должны посетить… — самоуверенно начала она, словно сейчас сделает величайшее открытие в истории человечества. — …Магазин пузырькового чая. *** Я считаю абсурдным, что многие старшеклассницы идут на поводу новых тенденций. Но ещё больше я ненавижу тех, кто вначале коса смотрит на тренды, а через несколько недель сам набрасывается на них, когда они достигают пика популярности. Хоть в сторону пузырькового чая шло много критики, магазины процветали из-за большого количества старшеклассниц в этом районе. Может, через год или два они разорятся, но сейчас у них всё хорошо. Не думаю, что критики смогут как-то прокомментировать это. С другой же стороны, есть те, кто никогда не следит за трендами и не критикует их. Такие, как мы. — Подумать только, наступил день, когда я попробую пузырьковый чай. — И не говори… Пару месяцев назад в группе LIME «Альянса пятого этажа» у меня с Мурасаки Сикибу состоялся разговор. AKI: «Стоять фиг знает сколько времени, чтобы просто набрать калории? Что за трата драгоценного времени». Мурасаки Сикибу: «Угу, ты прав! Все эти «тренды» не понятны мне~». AKI: «Сомневаюсь, что у меня когда-нибудь появится причина, чтобы попробовать тот чай». Мурасаки Сикибу: «Согласна». Мурасаки Сикибу: «Но развратные иллюстрации с пузырьковым чаем — просто вынос мозга!». AKI: «Хм-м». Чёрт, так неловко, когда я вспоминаю ту беседу. — Два чаши пузырькового чая с молоком в стиле буддийских храмов, вот. Взяв две пластиковые чашки у лысого сотрудника, который походил на буддийского монаха, я пошёл к месту, где меня ждала моя пассия. Увидев скопившуюся чёрную тапиоку в чашке и не найдя и следа чая, глаза Сумирэ округлились. — Это точно чай с молоком? — Согласна названию, это пузырьковый чай с молоком. Но выглядит так, словно они набросали полную чашку тапиоки. — Грубо говоря, здесь одна тапиока. — Ага, её здесь огромное количество. Из-за огромной популярности пузырькового чая, магазины реализовывали разные безумные идеи, чтобы привлечь клиентов. — …Интересно, это вообще можно выпить? — Надеюсь, что можно. Но мы можем и не пить. Но тогда не получится сделать фотографий. — Нет-нет-нет. Нам точно нужны фотки, где мы радостно попиваем пузырьковый чай. Вот, держи мой телефон. Сделай хороший снимок. Для начала, сфотографируй меня, затем я щёлкну тебя, а в конце мы сделаем совместное селфи. — Хорошо, но говорю сразу: я плох в селфи. У меня нет близких друзей, потому я никогда не фотографировался вместе. И да, мой драгоценный друг Одзу не большой поклонник селфи… Я не собираюсь плакать, поняли? — Я же не жду от тебя фотографий про-уровня. Вот, щёлкни мою храбрую личину. Сумирэ медленно и осторожно прикусила соломинку в чашке, которая была заполнена тапиокой, напоминающей лягушачьи яйца. И… — Ну же, прояви храбрость, женщина! Она прикрыла глаза и приготовилась. Хлюп. Звучало так, словно что-то попало внутрь соломинки. Хлю-уп, хлю-у-уп, хлю-у-у-у-уп~ — М-м-м?! М-м-м!!! М-м-м-м-м~! — Сумирэ отчаянно поджимала губы, посасывая соломинку. Её лицо медленно начало краснеть, словно она сейчас не пила чай, а пыталась надуть бассейн. — М-м… Хлюу-у-уп… М-м-м!!! — Ничего так и не выходит, да? Ну, с таким количеством тапиоки это и чаем не назовёшь. Потрясённый зрелищем, я практически забыл о фотографии. Мой палец сразу же потянулся к кнопке на камере. …Ах, чёрт, не попал. Пузырьковый чай оказался вне кадра. Ну, в этом нет моей вины. Сумирэ мотает головой в разные стороны, пытаясь сделать хотя бы глоток этого чая. Единственное, что запечатлелось на экране — похожее на свеклу лицо Сумирэ. Ладно, сделаю ещё один снимок. — Хлюу-у-у-уп~!!! Пха-а! Ха-а… Ха-а… А это сложнее, чем я думала… — Эй, не двигайся так внезапно. Последняя фотография получилась плохой. И вообще, разве не легче ложкой зачерпнуть эти твёрдые пузыри? Когда я второй раз нажал на кнопку, Сумирэ внезапно оторвала рот от соломинки. Спрашиваете, какой результат? На фото она делал глубокий вдох, широкого открыв рот, а по краям губ стекала белая жидкость. — Кха, кха… Осталось только селфи. — А ты не хочешь для начала проверить снимки? — У меня почти не осталось зарядки, потому я хочу сделать как можно больше фотографий. Да и не мог ты сделать плохие снимки. — Нет, всё не так… Скорее, лучше бы тебе не давать мне фотографировать. — Ой, не скромничай. Ты всегда преуменьшаешь свои способности. — Нет, в этот раз я серьёзно… — Да забей. Батарея скоро сядет, потому давай сделаем селфи. — Может, хотя бы вытрешь рот? — Нет времени. А теперь скажи «сыр»! Игнорируя мои протесты, Сумирэ прижалась ко мне. Приблизив своё лицо к моему, она улыбнулась и рукой показала знак «мир». Её лицо всё ещё было красным от недостатка кислорода, а чай с молоком всё тёк вниз с губ, но… Ладно, она здесь босс, потому нечего жаловаться. Я нажал на кнопку, чтобы сделать снимок. — Окей, превосходно! А теперь пошли дальше! — Но осталось ещё много тапиоки! — Я-я уже выпила весь чай. Чтобы выпить эти пузыри через соломинку, потребуется весь день! — Ну, в этом что-то есть. Ладно, пошли, но для начала вытри рот. Когда Сумирэ потянула меня за одежду, я достал платок и протянул ей. Благодаря лицу, телу, груди, сиськам, мешкам мяса она походила на безупречного взрослого, но вот её энтузиазм и отношения находились на уровне ребенка. Проблема в том, что от её касаний я просто не могу не осознавать, как же огромная у неё грудь. Из-за этого моё логическое мышление может оказаться в серьёзной опасности. Я мысленно готовился к следующему этапу. *** — Эм… Так что случилось с теми фотографиями? — Она сразу же отправила их в группу LIME своей семьи. Так как её батарея разряжалась, она почти никак не прокомментировала их. — В-вот как. Она отправила их. — Что-то не так? — Ну… — Ну? — Я уже вижу надвигающийся шторм. ---------- Ироха, Масиро и слежка — Ироха-тян, отойди. Иначе я не смогу убить парочку. — Вах, Масиро-сэмпай, стой, стой, останови-и-ись! Убери эту дубинку из тапиоки! С вами специальный комиссар, Кохината Ироха, пятнадцать лет. В настоящее время я пытаюсь усмирить Масиро-сэмпай, которая превратилась в какого-то мстительного демона, излучающего тёмную ауру. Сейчас мы находимся в торговом центре, а точнее — в магазине, где падают пузырьковый чай с молоком. Плотность тапиоки в напитке была настолько огромной, что мы использовали ложки, а не соломинки. Она эластичная и вкусная, но, по-моему мнению, они зашли слишком далеко. В любом случае, мы здесь не для того, чтобы наслаждаться чаем. Всё наше внимание приковано к сэмпаю и учителю Сумирэ, радостно делающих селфи. Мы сталкеры? Конечно нет. Мы детективы правосудия, которые выступают против любого непристойного поведения на публике~, Холмс и Ватсон собственной персоной. Хотя я и не читала оригинал мастера Дойла. Мой партнёр, проблемное дитё и ревнивый детектив — Масиро-сэмпай — сейчас собирала на ложке тапиоку в своём пузырьковом чае и с далека пристально наблюдала за флиртом. — Ревную… завидую… — Ой, давай ты отложишь свою дубинку из тапиоки, оке? Масиро-сэмпай перемешивала тапиоку в своей чашке, отчего та скопилась на ложке и превратилась в нечто похожее на рисовый пирог. Отсюда и название «дубинка из тапиоки». Мне даже послышалось, как тапиока умоляла о помощи, осознавая, что она превратилась в одного гротескного монстра. — Ну-ну, успокойся. Если дашь злости выйти на волю, то они нас заметят. — Гм… ты… права. — Нам же выпала прекрасная возможность. Мы можем собрать интересный материл, чтобы затем им подразнить сэмпая. Давай ещё понаблюдаем~, — у меня со рта вышел тихий смешок. На мой взгляд, учитель Сумирэ вряд ли станет соперницей по любви. В своей никчёмной личине «Мурасаки Сикибу» она не входит во вкусы сэмпая (согласно моим исследованиям). Чего не скажешь про настоящую, невинную и милую Масиро-сэмпай. Потому я могу наблюдать за ними, ни о чём не беспокоясь. Скорее, мне даже нравится смотреть на ревнивую Масиро-сэмпай. — Аки… худший. — Ну-ну~. Я согласна, что неприятно за таким наблюдать, но они же не парочка~, — отпив немного пузырькового чая, я нежно погладила милую Масиро-сэмпай по голове. Интересно, таким ли занимаются офисные планктоны после работы? Ну, пропивают так свои проблемы. Что ж, не мне об этом думать~. Кроме того, наблюдая за ревностью Масиро-сэмпай, я понимаю, как же сильно она его любит. Проявлять ревность по отношению к обычной парочке — это нормально, но вот, понимая её чувства, я даже и не знаю, как мне реагировать. — Фальшивый брак — полный бред. Нет искренности. Надругательство над настоящим браком. Кто бы говорил. Ты, как фальшивая девушка, лучше бы молчала. Через мгновение Масиро-сэмпай надулась, как ребёнок. — Масиро не может поверить, что они хотят подделать такое. И это она ещё молчит об тех любовно-морковных фотографиях… — А-ха-ха-ха… Просто громадный уровень ревности. Горько улыбнувшись, я опустила ложку в чашку и зачерпнула немного тапиоки… или попыталась это сделать, но ничего не вышло! Да эти комочки просто прилипли друг к другу, их никак не взять! И кто придумал это… — Эй, Ироха-тян. Тебя устраивает такое? — А? Время остановилось. Я напрочь забыла о ложке и перевела взгляд на девушку перед собой. — Эй, Масиро понимает. — О-о… чём ты говоришь? Взгляд Масиро-сэмпай совершенно не дрогнул, словно она видела меня насквозь. Стоп, она… она всё знает? То, что я видела её признание. То, что её отвергли. Мне всё это известно. Да, я знаю, что это несправедливо, но мне не хочется, чтобы между нами возникла неловкость. Потому я ничего и не рассказывала. И она об этом знает? И что мне делать, что делать-то?! Она теперь ненавидит меня? Ну, винить я её не могу… А-а-а, сердцебиение стало таким громким, что перекрывает мои мысли. Вскоре Масиро-сэмпай заговорила: — Ироха-тян, ты же любишь Аки, да? — !!! Ошиблась. Слова, которые она произнесла, не пали на меня проклятьем. Однако её слова положили начала новому сражению. — О чём ты?.. — У Масиро нет никаких доказательств, — отведя взгляд, она продолжила. — Просто… она поняла это. После просмотра спектакля. — Спектакля… Национальная театральная фиеста старших школ. Видимо, она говорит о том дне, когда мы, «Альянс пятого этажа», помогли театральному клубу, чтобы тот не расформировали. Из-за кое-каких непредвиденных обстоятельств я пошла на риск раскрыть себя перед мамой и вышла на сцену. Но, похоже, никто из моей семьи этого не видел… — В глазах Масиро это была не обычная игра. Если бы ты не любила Аки, то вряд ли бы на твоём лице Масиро увидела такие выражения. Никогда бы не подумала, что всё сведётся к этому. Да, героиня любила главного героиня, который не осознавал этого, но таков был сценарий. То, что я отыгрывала персонажа, не означает, что это мои настоящие эмоции… Нет, даже не так. Я полностью отрицаю появление истинных чувств во время представления. — …Л-ладно тебе, я просто играла персонажа, ничего более. — …Не врёшь? — во взгляде Масиро-сэмпай так и читалось сомнение. Чёрт… Она всё ещё подозревает меня! Видит во мне соперницу! Хотя она всё ещё не уверена! Но вдруг Масиро-сэмпай узнала о моих чувствах и просто притворяется? Я знаю, что она любит сэмпая, потому если дела пойдут в этом направлении, то всё закончится резней! Я не хочу, чтобы всё так закончилось. Только не с Масиро-сэмпай. Мне хочется продолжать эти тупиковые отношения. Ха, и что она вообще хотела услышать? Будто ей станет лучше, когда я скажу: «Угу, ты права»? Да нашей дружбе придёт конец… Как только всё раскроется, нам станет неловко находится друг с другом. Так всегда происходит. Нет, возможно, моя «повседневность» отличается от нормы. Я всегда смотрела на мамино выражение лица, потому никогда не говорила ей, чего действительно хочу. Если бы только я не знала её чувства, то не парилась бы. Слова «Да, я знаю» такие тяжёлые. Либо сражайся, либо сдавайся — третьего не дано. Вот почему я не могу просто сказать «Угу»… — Аха~. Ясно. Что ж, в этом есть некоторый смысл. Но на то есть свои причины. — …Ты говоришь, что Масиро ошибается? — И да, и нет. Я хочу, чтобы всё так оставалась. К тому же, мне хочется сохранить это в секрете, всё-таки я девушка. Потому, пожалуйста, не могла бы ты простить меня, Масиро-сэмпай? Да, я понимаю, что в моих словах мало смысла. Но это всё, что пришло мне в голову. Сейчас от ответа Масиро-сэмпай решится всё. И даже если бы я посмотрела на её лицо, то не смогла бы прочесть выражение. И… — Хм… Ладно, — она кивнула. Вся моя сила покинула тело. Не хочу даже представлять, что произошло бы, если бы началось сражение. Я всё ещё не готова к такому. Не сейчас, пока сэмпай на полную мчится к своей мечте. Не в ситуации, когда он отверг юность и романтику. Этот слегка тепловатый тупиковый путь, на котором мы находимся, всё ещё должен продолжать, пусть хотя бы на одну секунду. — Масиро всегда хотела спросить, но не возникало возможности. Мы здесь лишь вдвоём, потому она подумала, что сейчас подходящее время… Извини за такой внезапный вопрос. — А-ха-ха, всё хорошо. В конце концов, я знаю твои чувства, Масиро-сэмпай. Слишком хорошо знаю. Как друг и как соперница в любви. Я также понимаю, что в такой ситуации находиться довольно сложно. Но так или иначе, сейчас всё хорошо. Облегчённый вздох вышел из моего рта. И затем я поняла, что совершила фатальную ошибку. — П-плохо!!! — …Что такое? После вопроса Масиро-сэмпая я ослабила бдительность, отчего выпустила из виду важный элемент. — Сэмпай и учитель Сумирэ ушли!.. — Э?.. А-а-а-а-а?! Заметив, что стол, за которым мы наблюдали, пуст, с наших ртов вылетел крик, смешанный с отчаянием и шоком. ---------- Только мой куратор трётся об меня грудью После магазина с чаем мы начали придерживаться её плана, посещая разные места. Сумирэ даже не сошла с ума, когда мы посетили заведение с отаку-товарами, и ничего не купила. Позже мы направились в зал игровых автоматов, чтобы сделать фотографию в фотобудке, а затем зашли в магазин с мангой, где Сумирэ приметила какое-то сёдзэ. Завидев в следующем магазине всякие аксессуары на тему животных, она энергично выкрикнула «Та-а-а-ак мило!», словно какая-нибудь школьница, отчего у меня на лице появилась улыбка. Хотя каждое из всех перечисленных мест можно назвать «раздражающим», мне кажется, нам удалось сыграть роль «парочки». В данный момент Сумирэ отошла в уборную, а я прогуливался по книжному. Интересно, есть ли здесь какие-нибудь новинки? Мои глаза прошлись по разделам ранобэ, пока не остановились на знакомом имени. — А, это же Макигай Намако… Я смотрел на кое-какой роман в углу от «UZA Publishing». Красно-белая обложка, выставлен на самое видное место — он словно падающая звезда на тёмном ночном небе. Просто глаз не оторвать от такой гордой демонстрации. Рядом с ним сотрудники разместили отзывы известных людей, писателей, редакторов и критиков. После всего увиденного, хочешь не хочешь, но у каждого появятся надежды на это произведение. — Кстати, он же ничего не выпускал со времен «Мести Белоснежки в классной комнате»… Это дебютная работа автора бестселлера, Макигая Намако. Она была успешной, продана свыше трёх миллионов копий. С тех пор темпы публикации снизились, а шумиха улеглась. …Может, всё из-за работы в «Альянсе пятого этажа»? По правде, я не очень хорошо разбираюсь в работе по написанию романов. Когда он сказал, что сможет совмещать написание своей книги и сценария «Кояма: когда они плачут», я поверил ему. Но, может, он заставляет себя? Конечно, Макигай Намако ведёт себя довольно зрело, но я уверен, что у него есть и другая сторона. Мне несложно дать ему немного больше времени, но сомневаюсь, что его гордость позволит ему склонить голову и попросить меня об этом. Нет, я точно должен с ним поговорить. Нужно что-нибудь придумать, чтобы его серия романов не пострадала. — … Пока мою голову заполняли эти мысли, в груди начала подниматься тревога. Ощущение, которое я всё время сдерживал. Беспокойство, которое я до сих пор старался не замечать. Самый сильный компонент «Альянса пятого этажа», но в то же время и его самая сильная слабость. И он медленно поднимался… — Спасибо за ожидание, дорогой. — Разве я не говорил, чтобы ты не вела себя так глупо? Видимо, у тебя где-то не хватает пары извилин. — Ничего не могу поделать. Парочки — это синоним слов «глупость» и «беззаботность». — Что за безумный вывод. Но я понял, что ты имеешь в виду. То мрачное ощущение полностью испарилось. Она специально это сделала? Нет, невозможно. Ни в жизнь. — Ну-ну, мы ещё не закончили, дорогой. — Агх, не цепляйся просто так за мою одежду. И перестань уже называть меня так. — Хе-хе, я уже начинаю немного понимать, что чувствует Ироха-тян. — А? — Обоси-кун всё время жалуется и упрямится, но всё равно остаётся милым. От такого у меня непроизвольно возникает улыбка, — хихикнула Сумирэ. Увидев такую женственную улыбку на лице учительницы, наполненную очарованием, и, ощущая теплоту через её руку, температура моего тела повысилась… Агх, и это осознавая, что вторая личность этой женщины — Мурасаки Сикибу. Я удивился тому, что так разволновался, но Сумирэ не зашла дальше. Она перестала прижиматься ко мне, и мы продолжили наше свидание. Следующей остановкой стал магазин купальников на втором этаже торгового центра. «Peach and Melon» — это довольно популярный бренд купальников. Куда ни глянь, можно заметить плакаты, делающие упор на ягодицы и грудь, брошюрки и манекены, показывающие их новые товары. Такой парень, как я, испытывал здесь дискомфорт, хотя никакого сексуального контента тут не было. И с милым дизайном, и с хорошей формой! Чтобы учесть широкий диапазон женских грудей, у них был большой выбор изделий. Таким образом они себя рекламировали. И, видимо, в этом городе много женщин, которые не могут найти себе подходящий купальник, потому у них огромная клиентская база. Да просто осмотревшись, можно увидеть множество посетителей. Здесь витает приятный аромат, а товары кажутся высококачественными. Что ни говори, но для меня, девственника, это яд для глаз. — Эй, Обоси-кун. — Что? — Ситуация серьёзней некуда, — Сумирэ сузила глаза, а затем медленно и осознанно начала подбирать следующие слова, как и подобает хладнокровной красавице. — Этот магазин слишком возбуждает. Чувствую, что у меня в любую секунду может пойти кровь из носа. — После таких слов и не скажешь, кто здесь больший девственник — я или ты. Как можно говорить такие нелепые вещи с напряжённым выражением? Все дурачки из моего класса видят в ней крутого и красивого учителя. Я уверен, что их мечты были бы разбиты, увидь они её в таком состоянии. — Я раньше не покупала стильный купальник, поэтому никогда не видела такого рая. — Эй, ты же понимаешь, что этот магазин не предназначен для извращений? И вообще, почему ты внезапно заговорила, как какой-то мужик? — Да кого волнует мужчина ты или женщина, когда речь заходит о подобном! А-а-а, что мне делать?! Ничего же не случится, если я здесь сфотографируюсь?! — Случится, ещё и как. Например, арестуют тебя, идиотка. А-а-а-а, чёрт. Мне не нужно быть вежливым с ней. Похоже, из-за молодых и красивых женщин, запечатанная ранее Мурасаки Сикибу, появилась на свет. — Смотри на купальники, а не на людей. Разве ты не собиралась обмануть родителей? Делай себе алиби. — А, точно! Давай тогда начнём с этого. Сумирэ быстро взяла первый попавшийся купальник и бросила в корзину. Эй, ты же просто выбрала его наугад, да? Даже не взглянув? Думаешь, я не заметил, как ты пялилась на ту женщину? Мне так много хотелось ей высказать, но я всё же сдержался. — Ты уверена? Не лучше ли примерить? — Зачем? — Чтобы узнать размер, например? — А-а, да, вот оно что. Я никогда не ходила в магазин за купальником, потому совсем забыла… — Разве ты не меряешь одежду, когда ходишь в магазин? — Нет. Я заказываю её через интернет. — А-а-а-а… Как ни странно, это лишь укрепило моё представление о ней. Помнится, как-то утром я выносил мусор и увидел большую картонную коробку, адресованную Сумирэ. И когда мне стало интересно, что в ней, она рассказала, как всё заказывает онлайн: еду алкоголь, одежду и даже предметы первой необходимости. Её, как и Масиро, можно назвать затворницей. Что ж, в этом есть смысл. Помимо работы учителем, всё, что она делает, — это рисует иллюстрации. Да, для Мурасаки Сикибу такой образ жизни весьма подходит. Несмотря на то, что она всегда пропускает дедлайн, рисует Сумирэ довольно много. — Только мне не нравится, когда работники измеряют тело. — Ты же понимаешь, что это вынужденная мера, чтобы по десять раз не отсылать товары? — Но мне всё равно это не нравится. Я всегда думаю, что они смеются надо мной, приговаривая: «Что за толстая женщина!», «Вся её еда уходит только в грудь?» и так далее! — Это всё лишь твои заблуждения. Как будто кто-то и правда начнёт так сквернословить. — Всё равно~. Даже если они и не делают этого, недостатки есть недостатки! — Ну, как скажешь. Оставим это в стороне. — И? Раз мы все-таки пришли в магазин, может примеришь его? Разве ты не собираешься в этом году поехать на море? — Э, я? — Что? Мы же пришли в магазин за купальником. — Так делают парочки! — Ха, получается, ты купишь купальник просто для того, чтобы ложь показалась более правдоподобной… Боже. Восславим же этого члена общества. — И всё же, я подумывал взять «Альянс пятого этажа» на море во время летних каникул. — Правда?! Звучит весело! После моих слов Сумирэ окончательно вышла из роли. — Макигай Намако, Одзу и Аки… Триплкилл плавками!.. Я взбудоражена!!! — Не уходи в свои глупые фантазии, дура. И я даже не знаю, согласится ли Макигай Намако. — Давай пригласим и Ироху-тян с Масиро-тян! Их купальники станут благодатью для моих глаз… Хе-хе-хе-хе. Я даже завезу вас на своей машине, если хочешь!!! — 2D, 3D, парень или девушка — ты наслаждаешься всем, без исключений… Я даже восхищаюсь этой частью тебя, — смотря на сверкающие глаза Сумирэ, я вздохнул. — Так вот, думаю, мы все-таки съездим на море. Потому иди и примерь этот купальник. — Хм-м… Ну, как скажешь… А-ха, о-хо-хо. — …И чего ты ухмыляться начала? — Обоси-кун, неужели ты хочешь увидеть меня в купальнике? Как мило. — Завались. Вали уже мерить. Эта шутка под названием «учитель» начала тыкать меня в щеку, продолжая ухмыляться. Когда я вижу, как даже такая никудышная женщина может выпускать свой «женский» шарм, моё тело начинает коробить. Такой «мужчина», как я, просто не может не представить свою красивую учительницу в купальнике, который подчёркивает её гладкую и упругую кожу. В итоге я отвёл взгляд и подтолкнул её к раздевалке. — Ладушки. Я понимаю, что тебе сложно не думать о моём идолоподобном теле, но давай ты не будешь открывать шторы, пока я не переоденусь, хорошо? Хотя, если какие-нибудь люди в чёрном заставят тебя принять подозрительный препарат, который превращает людей обратно в детей, то ты можешь зайти ко мне! — Словно такое произойдёт! Иди уже! Выкинув странную отсылку на старую и популярную мангу, Сумирэ помахала рукой, держащей купальник, и вошла в раздевалку. Делать мне было нечего, потому я просто стоял перед кабинкой, ожидая её. После всех тех фотографий батарея на телефоне Сумирэ почти разрядилась. Если я выйду из магазина купальников и пойду куда-нибудь, то она не сможет со мной связать. Вообще, мне кажется странной идеей идти прогуливаться по торговому центру, пока кто-то переодевается. И сильно сомневаюсь, что не соберу на себе глаза других людей, если буду расхаживать один в магазине женских купальников. Потому я мог лишь ждать. Каждый раз, когда что-то падало на пол за занавеской, моя голова начинала воображать обнажённую Сумирэ. Времени расслабиться у меня не было, так как все силы были направлены на борьбу с теми нечистыми мыслями. Эй, это же Сумирэ! Мурасаки Сикибу! Это правда, что она немного… нет, довольна красива, но я не из тех, кто хочет завалить её. Хах, мы, мужчины, и правда становимся иррациональными, когда перед нами горячая женщина. — Ни один мужчина не сможет пройти мимо такой красавицы. Как я могу оставаться спокойным, видя такую женщину в соблазнительном купальнике? Боюсь, уже нет пути назад. — ?! Я услышал фразу, от который все мои прошлые мысли ушли в пустоту, а тело вздрогнула и сразу же оцепенело. И это произошло не от произнесённых слов. Скорее, от голоса. …Эй, попридержите коней. Почему? Почему ты здесь?! — Честно сказать, мне не нравится такое, мистер. Вы же всем девушкам так говорите? — Ну-ну, как жестоко. Может, по мне не скажешь такого, но я точно не из тех, кто лжёт. Ты разве не знаешь, что рот Цукиномори Макото — это зеркало правды? Цукиномори Макото. Исполнительный директор «Honey Play Works», мой дядя и отец Масиро. Чтобы эта компания взяла «Альянс пятого этажа» под своё крыло, мне нужно играть роль фальшивого парня Масиро до окончания школы. Грубо говоря, это мой самый важный и ценный контакт. Но, как я знаю, президент компании должен быть сильно занят. Тогда почему он пришёл в торговый центр и флиртует со случайной женщиной в магазине купальников?! — Значит, ты у нас зеркальце? Тогда скажи мне, зеркальце, кто самая красивая в мире девушка? — …Конечно же ты. — А-ха-ха, ты странный, мистер. Но весёлый, — женщина издала смешок, приблизившись к президенту Цукиномори. Могу сказать, что они уже были довольно-таки близки друг к другу. Кстати, разве он не закадрил ту официантку из семейного ресторана и не провёл с ней ночь?.. Эта женщина совершенно не похожа на неё. Этот извращённый президент опять взялся за своё? Женщина была такого же роста, что и официантка, но вот манера речи и жестикуляция совершенно различались, как и макияж. Мне казалось, что президент Цуиномори приударил за ней из-за такого же поведения, но всё оказалось куда проще — он смотрит лишь на тело и лицо. Эта информация мне никак не поможет при общении с ним, но как же я бешусь, осознавая, что он такая поверхностная… сволочь. Несмотря на то, что я не видел мать Масиро с начальной школы, в моих воспоминаниях она была довольно красивой. Ну, доказательство тому — её дочь. Я правда не понимаю его. Дома его ждёт красавица, а он всё равно ходит налево с любой другой женщиной, которая ему понравится? Ну, это всё равно плохо, даже если бы его жена была не такой красивой. В любом случае, он сейчас делает настолько ужасную вещь, которую не стоит делать, состоя в отношениях. А что касается меня… Ну, я не так уж популярен, потому мне совершенно не стоит беспокоится о таких ситуациях в будущем. …И вообще, хватит уже комментировать. — …Сейчас не время стоять без дела… Дерьмо!.. Уголком глаза я заметил, что они приближались ко мне. Женщина, держа парочку купальников в руке, направлялась в раздевалку. Проблем не оберусь, если он заметит меня здесь. Пойти со своей красивой учительницей в магазин купальников… Да в глазах постороннего это точно выглядит как свидание. Этот мужлан поставил мне условие для устройства на работу: играть фальшивого парня Масиро. Но было и ещё одно… …У тебя не может быть девушки. Возможно, чтобы все верили в наши фальшивые отношения, но, мне кажется, президенту Цукиномори просто не нравятся школьники, которые проживают свою юность. С другой же стороны, глядя на то, как он пристаёт к красоткам, его заявление можно поставить под сомнение. — Ах, как же неприятно. Я понимала, что этот дизайн несколько опасный, но надеть его здесь было хорошей идеей. Эй, Обоси-кун, хочешь посмотреть? У тебя точно из носа кровь польётся! — Не зови меня так беззаботно!.. — Э-э-э? Ты чего? Нас здесь всё равно никто не слышит, потому мы можем дать волю своим фантазиям. — Это правда, но… Нет, всё-таки кое-кто знакомый может нас услышать!.. Краем глаза я заметил подозрение на лице президента Цукиномори. Дерьмо. Он же сейчас обернётся. И в этом маленьком промежутке времени до беды на ум мне пришёл лишь один способ спасения. — А?.. Эй?! Быстро запрыгнув в кабинку перед собой, я закрыл рот Сумирэ рукой и грозно посмотрел на неё, заставив замолчать, а затем внимательно прислушался к голосам снаружи. — Хм-м-м, наверное, воображение разыгралось. — Мистер, что случилось? — А, мне показалось, что я услышал знакомый голос. Ну, для такого птенчика этот магазин не подходит. Это место для таких соблазнительных девушек вроде тебя. Как я и думал, президент Цукиномори осмотрел округу, чтобы найти меня. Фух, было близко… Гейм-овер мог подкрасться внезапно. — А, тебя заинтересовала другая девушка, пока я на минутку отвернулась? — Ой, да не будь такой жестокой. Ты даже не представляешь, насколько сильно я тобой одержим… Знаешь, могу доказать это прямо здесь и сейчас. — И как?.. М-м-м. — Вон там есть открытая кабинка специально для нас двоих. — Постой. В таком месте… остальные посетители нас услышат. — Не думаешь, что аморальные действия больше возбуждают? Если смущаешься, то постарайся не кричать. — Божечки… Я услышал, как они вошли в кабинку для переодевания рядом с нашей, а в ответ на соблазнительный голос президента Цукиномори раздался тихий стон. …Чё ты творишь?! Т-только не говори мне… ты… ты-ы-ы-ы!!! В общественном месте! Да вы с ума сошли! Потерпите пару часов и валите в отель!!! — М-м-м… А-а-а… ♥ А-а-а-а-а-а-а-а, я даже могу услышать эти долбанные сердечки в конце! Здесь же не эроге!!! Хватит прикалываться, ублюдочный президент! Почему я должен слушать, как рядом со мной родственник занимается всякими непристойностями? Может, мне позвонить в полицию, чтобы их арестовали за такие непотребства? Услышав строки, которые вышли прямо из эроге, я просто не мог не разгорячиться. Из-за их пыхтения мой мозг перестал соображать. Мне пришлось покачать головой, чтобы попытаться вернуть свой разум из нирваны. — О… поши… хун… Не могу… По моей ладони прокатилось ощущение щекотки. Не говоря уже об галлюцинациях в виде произношения моего имени… Стоп, это никакая не галлюцинация, а реальность. Я сразу же попытался вернуть свои мысли в порядок, когда они распались на мелкие кусочки из-за помешательства, и через время я, наконец, смог собрать их обратно воедино. …Обоси Акитеру, шестнадцать лет, ученик старшей школы. В середине своей юности напал на учительницу, Кагэиси Сумирэ, когда та переодевалась в купальник. Он зажал ей рот рукой, заставив замолчать. Получается, это я здесь совершаю преступление. На меня словно повесили табличку: «Пожалуйста, арестуйте меня». — Прости, но я ничего не мог с этим поделать… Ты же понимаешь? — …кив, кив. Когда я понизил голос, чтобы мои слова не просочились сквозь стены, Сумирэ кивнула с влажными глазами, словно маленькое животное, попавшее в лапы хищника. — Тогда я отпускаю. Только не кричи, хорошо? — …Пха… Ха-а… Ха-а… Чего ты так внезапно? — Здесь президент Цукиномори. Ну, президент компании «Honey Play». — Отец Масиро-тян? Тот, кто заставил тебя играть её фальшивого парня? — Бинго. И одно из его поставленных условий: у меня не должно быть девушки. Потому будут проблемы, если он нас здесь застукает. — А, так вот почему… Я-то думала, что у тебя внезапно проснулись плотские желания… — Эй. Ты хоть понимаешь, что такие слова можно услышать только в эроге? Хах, ладно, она же всё-таки женщина. Хоть у меня не было выбора, но Сумирэ точно испугалась. Я опустил голову и искренне извинился. — Прости. Я тебе компенсирую это. — Хорошо. Ум, тогда я была бы весьма признательно, если бы ты не опускал голову. — Хм? А, ясно. Когда я опустил голову, прямо перед моими глаза появился купальник из «Peach and Melon». Обычно она скрыта под костюмом или майкой, но сейчас ничего такого там не было. Богатая грудь с молочным оттенком, которую едва придерживал чёрный как смоль купальник. Скрывая эти два холма обеими руками, Сумирэ извивалась и вертела своё тела, как смущённая девочка. Наблюдая за этим, я почувствовал, как к моей голове приливает кровь. — П-прости, что так пялился. — Н-ничего. Ты не виноват. Когда я отвёл взгляд и извинился, Сумирэ немного успокоилась. Она не закричала от смущения, как это делают девушки помладше. Хотя я всё равно немного удивлён, что та, кто всё время выкрикивает неловкие вещи и привлекает внимание, проявила такую сдержанность. Ну, её нельзя в этом винить. Обычно Сумирэ не встречается с такого рода домогательствами, потому, столкнувшись с этим, она, конечно, смутится. Нужно срочно выходить из этой ситуации. Решив использовать этот шанс, чтобы проскользнуть от президента Цукиномори и его возлюбленной (?), я положил руку на занавеску. — А-ах~, п-постой, занавеска немного приоткрыта… Люди снаружи всё увидят… — Хе-хе, разве тебя это ещё больше не возбуждает? — Ну тебя, не хочу ничего слышать, если тебя кто-то увидит. …Ну и каким, мать вашу, образом я могу сейчас уйти? Это слишком рискованно. — Видимо, нам придётся остаться здесь… ещё немного? — Угу… Сумирэ с любопытством посмотрела на меня, на что я мог лишь кивнуть. — … — М-м-м… У-у-у… Затем воцарилась тишина, пока опьянённые и восторженные вздохи, исходящие от Сумирэ, не достигли моих ушей. Я сейчас нахожусь вместе с учителем в весьма опасном купальнике ещё и в закрытом пространстве. На таком расстоянии наши теплота и даже запахи смешивались, отчего мой разум начинал мутнеть. Если бы на моём месте оказались извращенцы из моего класса, они бы точно не смогли сдержаться. И это я ещё не упоминаю соседнюю кабинку, где температура становилась всё больше и больше. — М-м-м… А-а-а. Твои пальчики просто невероятны. Ты словно знаешь, как каждый из них может меня удовлетворить. — Ха-ха, не даром меня называют «Пианистом ночи». — Да-да, больше ври, ты же научился этой технике благодаря жене, верно? Тебе просто повезло, что у нас такая хорошая совместимость. — !.. Ха-а-а, смелые слова. В таком случае, не хочешь отправится в рай, пока я играю вальс? …А-а-а, что тут происходит! Да это уже не эрогэ, а эро-новелла! В этом мире правда существуют люди, которые относятся к девушке как музыкальному инструменту? Сегодня мой здравый смысл ушёл погулять. И вообще, дядя, вместо поездки в рай, ты, может, лучше начнёшь соблюдать законы?! Когда концентрация флирта и «горячих» действий в соседней кабинке увеличилась, я изо всех постарался удержать контроль над мыслями. — Ха-а… Ха-а… М-м-м… А… Пока не заметил тяжёлое дыхание Сумирэ. Она постоянно бросала на меня взгляд, а сквозь отверстия в волосах можно было заметить красные уши. Она… возбудилась? А кто может её обвинить? Да я и сам еле сдерживаюсь, когда передо мной стоит женщина в одном бикини, а где-то на фоне слышится всякое. К тому же эта женщина — Сумирэ. Раньше я в ней видел лишь девственницу, учительницу, помешанную на маленьких мальчиках или просто представительницу противоположного пола, но сейчас в моих глазах она выглядит обычной девушкой… — Ха-а… Ха-а… Я… больше… не… могу… терпеть… — У-учитель… Сумирэ? — Обоси… кун… ты… выслушаешь меня? — !.. О-о чём ты говоришь? — я сглотнул. Ну всё. Приехали. Только не говорите мне… Должны ли мы тоже… заняться этим? Так вот как всё окончится? Мы займёмся «этим»? Хоть я не из тех людей, кто кричит «аллилуйя», но всё же… Можно ли как-то без последствий выйти из этой сексуальной атмосферы? Нет, невозможно. Если меня обо мне прознает президент Цукиномори, один бог знает, что произойдёт. Я должен любой ценой избегать такого будущего. Стрелка в моей груди колебалась от «разума» и «желания». Но затем заговорила Сумирэ. — Та женщина, которая заниматься «этим» рядом с нами, обычная потаскуха. Меня аж воротит. — Спасибо. Спасибо, что не меняешься. Все мои сомнения и страхи сразу же исчезли. Могу даже сказать, что я почувствовал облегчение. Это будет ценный опыт для будущего. Теперь я понимаю, что насколько плохо себя чувствуешь, когда на тебя нападает жажда спариться. — Не понимаю, почему ты меня благодаришь… А, точно. О той потаскухе рядом с нами. Судя по её тону и фразам, она, похоже, привыкла к таким вещам и даже сама подталкивала мужчину сделать это. Тем не менее, когда дело дошло до секса, она не предпринимает никаких действий, а просто наслаждается. Её такое возбуждает? Ну, то, что она отдаёт инициативу… Эта потаскуха на самом деле мазохистка? И когда она говорила о хорошей совместимости, то имела в виду?.. — Сумирэ начала анализировать происходящее в соседней кабинке, стараясь изо всех сил сдержать собственное волнение. Я мог лишь с трепетом наблюдать, как она прижимала своё покрасневшее лицо к стене. — …Получается, ты возбудилась из-за них. Интересно, если бы твоей целью стал я, что бы произошло. — Х… Знаешь, я тоже сразу удивилась. Моё сердце забилось быстрее из-за тебя, хоть ты и не маленький мальчик. Даже задалась вопросом: «Что делать, если он действительно захочет этим заняться?». Но теперь, когда я поняла, что происходит, всё стало на свои места. — Знаешь, когда ты говоришь так, словно не проявляешь ко мне никакого интереса, моя мужская гордость начинает страдать. — Если бы ты был на лет десять младше, то, возможно, смог бы стать моей целью. — И почему я слышу эту фразу от женщины, которая старше меня? Не всё ли наоборот должно быть? Хотя я слышал, что многие женщины хотят найти себе парня помоложе… Возможно, в чём-то я всё же не прав. В любом случае, хорошо, что Сумирэ осталась всё той же Сумирэ. Внезапное появление Масиро нарушило баланс в «Альянсе пятого этажа», особенно её признание. Даже и не хочу думать, чтобы произошло, если бы я поддался искушению. Потом мы просто ожидали, гадая, сколько же мы ещё должны проторчать в такой неловкой ситуации. И затем выдался момент. Ну, знаете, тот момент, когда удовольствие во время секса достигает своего «пика»? Короче, подробности описывать не буду, но благодаря этому нас удалось вырваться из раздевалки. По правде говоря, в тот момент на моём теле появился холодный пот. И кому я так насолил, что мне пришлось пережить такой клишированный сценарный побег? Хах, ладно, просто сохраню этот эпизод в голове и воспользуюсь опытом, когда буду работать над игрой. *** — Боже… — Что вы здесь делаете? После нашего грандиозного побега из «Peach and Melon» я подождал, пока Сумирэ переоденется и заплатит за покупки. И когда мы вышли из магазина и начали спускаться вниз на эскалаторе, столкнулись с знакомыми. — Аки… — А-а-ха-ха. Масиро и Ироха. Ироха сразу же отвела взгляд, а Масиро, раскрыв широко глаза от шока, смотрела на меня. Они бегали? На их лицах веден пот. — Мы нашли тебя, наконец-то. Как же нам надоело бегать… Мгах!!! — А-ха-ха, какая неожиданная встреча, сэмпай! Я и Масиро-сэмпай захотели попробовать тосты из тапиоки после школы, потому мы пришли в этот торговый центр. Значит, и вы здесь были. Ах, что за совпадения. Ироха быстро заткнула рот Масиро и попыталась объяснить причину нашей встречи. Тосты из тапиоки? Вы что, офисные работники? Хотя нет, здесь же всё просто… — Вы же следили за нами, да? — !!! После моих слов они обе сразу же дёрнулись и выпрямились. Вас слишком легко прочитать. — Ну даёте… Знаете поговорку: «Не суйте нос в чужие дела»? Я уверен, что ты попытаешься меня потом подразнить, но ничего же не произошло… — я замолк на середине предложения. Нет, кое-что всё-таки произошло. Такое, о чём нельзя рассказывать другим людям. — …Сколько вы видели? — Э? П-почему спрашиваешь?! Ты сделал нечто непотребное?! Цвет глаз Ирохи переменился, она ухватилась за мои слова. Словно кошка, которая пытается наточить свои когти об ствол дерева, эта бестия медленно приближалась ко мне. Кажись, я выкопал себе могилу. Ну, по крайней мере, можно точно сказать, что они не видели инцидента в магазине купальников. — Аки… Объяснись. От твоего ответа зависит судьба учителя, — взгляд Масиро казался безжизненным, а вокруг зрачков можно было заметить тёмную энергию. Жесть какая!.. — Н-нет… Ничего… не произошло… — Это что ещё за пауза перед «не произошло»?! После такого ты стал ещё более подозрительным!!! У тебя точно есть, что скрывать! Подозреваемый сэмпай, сознавайся! Выложи всё перед специальным инспектором, Ирохой-тян! — Как громко. И я ничего не сделал, чтобы в чём-то сознаваться… Ничегошеньки! — Ложь! Очевидно, что ты пытаешься что-то скрыть, что-то серьёзное. Если бы ничего не произошло, ты бы это категорически отрицал! Сознавайся! — Чёрт, как хорошо ты меня знаешь?.. Думай, что хочешь. Мне нечего скрывать. Нечего! — Столовые приборы, веревка, огонь… что ты предпочитаешь? — Масиро, перестань выбирать орудия убийства. Я сейчас в штаны наложу, успокойся. — …Боже. Когда между нами начался хаос, я услышал сухой смешок. Ироха, Масиро и я повернулись к этому источнику голоса лишь за тем, чтобы увидеть там Сумирэ с широкой улыбкой на лице. Затем она протянула руки и погладила Ироху и Масиро по щеками. — Вам не о чем беспокоиться. Я не украду вашего Обоси-куна! Он же принадлежит лишь вам! — Эй, я не какая-то там вещь! — Помолчи, гаремный ублюдок. — Да-да! Сэмпай… Нет, гаремный ублюдок. — Умри, гаремный ублюдок. Тройная комбинация из словесных оскорблений. И довольно сильная, между прочим. Ну, это правда, что я единственный парень в нашей группе из четырёх человек, потому другие могут неправильно всё понять. Но вы не забывайте, что одна из них не сможет жить, если не будет дразнить и раздражать меня. Другая вообще сохнет по маленьким мальчикам, хотя и работает учителем. Даже когда её в одном купальнице закрыли в тесном пространстве вместе со мной, никаких чувств между нами не зародилось. Только лишь последняя, Масиро, любит меня по-настоящему. Но сейчас я могу видеть в ней лишь свою кузину. — Кстати, мы тут захотели съездить «Альянсом пятого этажа» на море. Ироха-тян, Масиро-тян, вы же присоединитесь к нам? Наступили летние каникулы, потому я хочу забыть о дедлайнах и получить удовольствие! — Тебе лучше не забывать о них. — Море? Звучит весело. Давайте поедем туда, где устраивают фестиваль фейерверков! — Море… Масиро хочет туда. Мои слова были проигнорированы, так как Масиро и Ироха сразу же согласились. — Там такой чистый и восхитительный воздух. Рыба на мелководье, крабы на пляже — все они такие милые. — А тебе в самом деле нравится такое, Масиро-сэмпай. Даже твои заколки в форме морской ракушки. — Угу. Я могу потерять счёт времени, просто глядя на море. А затем… Масиро взволнованно продолжила с покрасневшими щеками. — Если говорить о поездке на море, то не стоит забывать и о «летнем свидании». Если Масиро сможет сходить на него с Аки, она будет счастлива. — Эй, Масиро, мы же не… — Ты же не против… такого, да? …Ведь Масиро — твоя девушка. Последнюю часть она прошептала так, чтобы услышать её мог лишь я. Затем Масиро одарила меня мягкой улыбкой. Я не мог подобрать слов, потому просто отвёл взгляд. — …Ну, это в рамках нашего контракта, потому не против. — Угу. Масиро и дальше будет пользоваться своей особой привилегией. — Л… ладно… Она не сказала Ирохе или Сумирэ, что у нас фальшивые отношения? Или то, что она по-настоящему любит меня? В последнее время Масиро действует слишком настойчиво, потому я даже и не знаю: хочет она скрывать это или нет. В любом случае, Ироха и так всё знает, потому скрывать от неё что-то не имеет смысла. — Гр-р-р… А, точно, учитель Сумирэ. А в каком магазине вы купили купальник? — Ироха внезапно сменила тему. — Ты про «Peach and Melon» на втором этаже? Зачем тебе? — Мы же собираемся на море, потому мне хочется прикупить себе новый купальник. А раз я здесь, то можно зайти и купить такой, который превратит мозг сэмпая в месиво! — А, и Масиро тоже хочет. У неё лишь школьный купальник… Хотя она никогда его не надевала, так как всегда отдыхала во время таких уроков. — !.. Когда девчата так воспылали, по моей спине пробежала дрожь. — Давайте, вы попридержите коней и не пойдёте туда. Это плохая идея. В конце концов, отец Масиро всё ещё может заниматься там… всякими непотребствами. Конечно, всё могло уже закончится, но, зная его, он точно пойдёт на второй раунд. — Почему? Разве это не обычный магазин? — Объяснись. Не зная, как выйти из такой ситуации, я перевёл взгляд на Сумирэ в поиске помощи. Мурасаки Сикибу, пожалуйста, помогите. Она поняла сообщение и кивнула. — Я согласна с Обоси-куном. Ирохе-тян действительно подойдёт «Peach and Melon», но вот Масиро-тян лучше пойти в «Cherry and Berry». — О чём вы говорите? — Масиро склонила голову, ничего не понимая. В ответ на это Сумирэ положила ей руку на плечо, широко улыбнулась и показала большой палец. — Не переживай. Мне нравятся все размеры. Даже твой, Масиро-тян. — Ха? Ясно, всё-таки этак идиотка не поняла, почему я не хотел, чтобы они не пошли в тот магазин. Мурасаки Сикибу, а вы жестокая женщина. — Обоси-кун, разве ты не согласен со мной? — Не спрашивай меня о таком. В конечно итоге, все решили купить купальник позже, и мы все вместе пошли домой. Через время Масиро изучила в интернете бренд «Cherry and Berry», который ей посоветовала Сумирэ. Она просто закипала от гнева, но я не обращал внимание, так как в это время давал нагоняй Мурасаки Сикибу. *** — Гаремный ублюдок. — Одзу, даже ты?.. — Нет, я лишь взял на себя роль представителя всех мужчина на планете. — Прошу, перестань. Я же не смогу спать из-за… — Гаремный ублюдок. — Угх… [[image:/storage/reader-images/0a1c860a8cfb110f484d21ec7c6d65d3fdf65b1b.png]] [[image:/storage/reader-images/beeb209446c5520f7dc58c5589bf04cf7471d3c4.png]] [[image:/storage/reader-images/02e60ac2a935c2596f0fb4c9be7269ccf22833a6.png]] ---------- Только младшая сестра моего учителя хочет убить меня День окончания четверти наконец-таки настал. Так как с завтрашнего дня начнутся летние каникулы, во время утреннего классного часа царило праздничное настроение. Поехать за границу, найти парня или девушку, выпить пузырькового чая — все говорили о своих желаниях на лето. В это же время я разрабатывал дорожную карту для хэллоуинского ивента в «Кояма: когда они плачут». Хоть сегодня и последний день четверти, для меня ничего не изменилось. Если я найду свободную минутку, то лучше потрачу её на работу. — Ты же нацелен на учителя Кагэиси, да? Почему бы тебе не позвать её на свидание? — Прости, на этих каникулах я запишусь в спортзал, чтобы подкачаться. — Снова?! А ты усердный. Такими темпами, ты вскоре сможешь поднять машину. — Хе-хе, дальше я планирую поработать над своими грудными мышцами. Красавицы в купальниках — это прекрасно и всё такое, но мускулистые мачо тоже неплохи, верно? — А, да… Как скажешь. Благодаря той информации, которой я его снабдил, он превратился в маньяка, помешанного на мускулах. Слушая их разговор, мне даже стало немного приятно, что моё влияние привело к такому. Я думал, что потеряю свою юность, но всё оказалось куда лучше: благодаря мне, один парень достиг успехов. Он, в отличии от других, которые живут лишь настоящим моментом, стремится к прибыльному будущему. Ну, я не знаю, хочет ли этот парень именно такого будущего, но сейчас он выглядит счастливым. — Я слышала, что в соседнем городе вход в общественный бассейн для учеников во время летних каникул бесплатный. — Круто! Поехали! Кого ещё пригласим? — Может, кого-нибудь из парней?.. Как насчёт Кохинаты-куна?! — Э-э-э?! Э-эй, ты чего лыбишься… — Э-э-эй, Кохината-кун? Мы тут решили съездить в бассейн на летних каникулах, не хочешь с нами? — Э, я? Три девушки, разговаривающие друг с другом высокими голосами, внезапно окликнули Одзу. Я не слишком многое знаю о них, но мне известно, что две из них — общительные и активные, а третья — более кроткая и зрелая. И эта третья опустила смущённый взгляд, когда те подошли к моего другу. Она точно была влюблена в Одзу, в то время как её друзья пытались помочь ей в любви. Весьма знакомая картина в этом классе. — Разве я не стану помехой в компании девушек? — Не волнуйся так. Ты можешь беспокоить нас хоть целый год, Кохината-кун~. — Я не хочу, чтобы с нами пошли другие парни~. Ведь ты, Кохиата-кун, точно не будешь смотреть на нас странным взглядом. — В конце концов, он же принц нашего класса! Верно? — Д-да, ты действительно крутой… и добрый… и я была бы счастлива, если бы ты пошёл с нами. — Спасибо. Я рад, что ты видишь меня таким человеком. — Значит… — Прости. У меня уже есть дела на летних каникулах. Я собираюсь в семейную поездку и ещё буду ходить на подготовительные курсы, потому не смогу пойти с вами. Его выражение было мягким и благородным, в котором сложно найти хоть нотку неприязни. Он поставил перед ними нерушимую стену причин, с которой они ничего не могут сделать. Чистый пример того, как нужно отказывать. Вежливый и безупречный. — Понятно… Жаль. Тогда не отказывай нам в следующий раз, когда мы тебя позовём! — Да, конечно. Увидимся. Когда группа девушек вернулась на свои места, Одзу помахал им. Хоть он и отказал им, но сделал это с добротой и вежливостью, потому их привязанность к нему не должна понизиться. — Идеальная беседа, от начала и до конца. Вот, что я люблю в нашем принце. — О чём речь? Аки, ты же сам и научил меня этим техникам. Если я принц, то ты мой советник. — Все мои знания получены из статей по психологии. Поняв, как сильно вырос Одзу с начальной школы, у меня чуть слёзы не полились. Я знал, что он станет популярным, если попытается, но не думал, что настолько. — Если бы ты просто завёл девушку, то не пришлось бы иметь с таким дело, но… Похоже, тебе не очень-то и хочется, да? — Мне сейчас никто не нравится. — Тогда не нужно заставлять себя. Однако ты нравишься многим девушкам и даже встречаешь их в разных местах… Неужели не было никого, кто тебе приглянулся? Странно всё это. — Ты бы лучше о себе подумал. — …Даже и не знаю, что ответить. Разве я такой популярный? После этих слов я посмотрел на свою соседку, на спящую Цукиномори Масиро. Мне всегда казалось, что наши встречи никогда не перерастут в нечто романтическое. Но после того происшествия я понял, что это всё мои странные предрассудки. И человек, который прояснил мой разум, — это дремлющая рядом Масиро. Она правда раскрыла мне глаза, дала понять, что девушки, которые могут полюбить Обоси Акитеру, не какой-то там миф. Они даже могут быть рядом. Может, я и отказал ей, так как сейчас «Альянс пятого этажа» у меня на первом месте, но в моих глазах она никогда уже не будет прежней. — Довольно странные вопросы ты задаёшь. Так что, к какой фракции склоняешься? К фракции Цукиномори-сан? — …Нет, дело не в этом. — Понятно, значит, ты ещё во фракции Ирохи. — Нет же. Может, хватит уже пытаться сосватать нас? Я совершенно не чувствую от Ирохи романтических чувств, направленных на меня. — Получается, ты любишь читать книги по психологии, но не можешь понять девичье сердце? — Судя по моим исследованиям, если бы она правда меня любила, то не вела бы себя так, как сейчас. — Может, твоя половина, помешанная на эффективности, этого не понимает, но многие люди не всегда действуют рационально… И вообще, почему это я учу Аки тому, как могут действовать люди? Это случилось, когда мы с Одзу переговаривались друг с другом. — У-угх… — послышался стон. Заинтересовавшись, откуда он последовал, я перевёл свой взгляд на место сбоку. Источником голоса оказалась Масиро, положившая голову на парту. — Т-ты в порядке? — … — Масиро?.. — У-у-у… У-у-у… — Эй, Масиро, ты плохо себя чувствуешь? Может, мне отвести тебя к медсестре… — …Заткнись. — Э-э?! Когда мне дали предупреждение голосом, пришедшим прямиком из ада, моё тело сразу же выпрямилось от шока и страха. После того, как Масиро немного приподняла голову, я увидел её бледное лицо и залитые кровью, уставшие глаза. — А… Аки. Прости… за это… жестокое… слово… — Н-нет, не бери в голову. — Масиро мало поспала. Дедлайн… страшный. — Дедлайн? — А… Нет, ничего… Это не сценарий… дедлайн новеллы… А, может ли Масиро рассказать это?.. Без понятия. В любом случае, сейчас мозг Масиро похож на месиво, потому пока что не разговаривай с ней. — А-а, ладно. — Вот и хорошо… Хр-р-р… [[image:/storage/reader-images/77092370ca046fd252f2c6446bed2213a173f0bc.png]] Бросив эти слова, Масиро вновь опустила голову на парту и вскоре уснула. Сейчас она напоминает Мурасаки Сикибу, когда я подгоняю её доделать иллюстрации или дизайн персонажей к дедлайну. И кстати, она же сказала: «дедлайн новеллы»? Масиро как-то говорила, что в свободное время пишет романы. Может, она хочет отправить рукопись на конкурс, и дедлайн уже рядом? Масиро даже может стать кохаем Макигая Намако, если получит главный приз «UZA Publishing». Хотелось бы посмотреть на такое. В любом случае, я могу лишь восхищаться её упорному труду. Двигаться вперёд — очень трудно. …Держу за тебя кулачки, Масиро. Наблюдая, как эта измученная воительница отдыхает, я подбадривал её в своём сердце. *** — Хр-р-р… Хр-р… Н-ха… И почему я не смог предвидеть такую ситуацию? Во время церемонии окончания семестра в спортзале витала унылая атмосфера. Всех учеников собрали здесь, посадили на пластиковые стулья и заставили слушать строгую и фанатичную речь директора и его заместителя. Я просто дожидался, когда это окончится, чтобы потратить время на что-то другое. Ну, обычно в таких ситуациях я обдумывал новые идеи для игр, хотя они редко бывают хорошими. Но сейчас мои мысли заняты не придумыванием новых методов для заманивания пользователей или способов организации данных, а чтением буддийской сутры, чтобы избавиться от мирских желаний. И всё из-за небесного наказания, что упало на меня. — Хр-р-р… Ха-а… Хр-р… Если говорить на чистоту, то Масиро положила свою голову мне на плечо и уснула с милым выражением на лице! Её слабое и тёплое дыхание щекотало мои мочки уха, а приятный аромат волос достигал носа. Я словно лежал на цветочной поляне. Понимаете, мы сейчас в таком же положении, что и парочки, которые возвращаются домой на электричке, во время которой один кладёт голову на плечо другому, чтобы показать свою привязанность. Обычно такими действиями они вызывают гнев у окружающих, и сейчас я оказался на месте тех людей, которых называл идиотами. — Обоси и Цукиномори опять друг с другом флиртуют. — Они всегда выглядят так, словно сейчас подерутся, но в действительности любят друг друга. — Ага-ага, в последнее время Цукиномори-сан почти не отходила от него. Я услышал шёпот сплетен, плывущих по нашему пути. Чёрт, мои одноклассники зацепятся за любую ерунду, лишь бы хоть немного развеять скуку от этой церемонии. Чувствую себя животным в зоопарке. Я бы с большим удовольствием подошёл к ним и вырвал глаза, так как это чертовски неловко, но мне не хочется будить её… Масиро, видимо, работала всю ночь, потому и не выспалась. Она даже шаталась по дороге сюда, потому мне пришлось придерживать её. Увидев, что её голова опёрлась на меня, я решил закрыть на это глаза и стать на время подушкой, чтобы немного помочь. — … — я сглотнул. Почему-то у меня стало сильно пересыхать в горле. Впервые я вижу беззащитное личико Масиро так близко. Форма её ресниц, блеск кожи, красивый нос — всем этим она была невероятно красива. Чем больше я смотрел на Масиро, тем сильнее моё желание… Так, стоп, меня сейчас очаровало?! Чувство вины и отвращения вспыхнуло внутри меня, и я сразу же отвёл взгляд. Тем не менее лёгкое ощущение тяжести на плече никуда не исчезло, поэтому полностью забыть об её присутствии я никак не мог. Моё сердце просто не может успокоиться! Чтобы хоть немного отвлечься, я осмотрелся. Спустя мгновение в моё поле зрения попал Одзу, прямо сидящий на стуле с его обычной улыбкой на лице… И он спал. Хах, да как у тебя хватило смелости уснуть с такой улыбкой. Чуть дальше находилась Отои-сан. Её бедро было опущено вниз, тело прислонено к спинке стула, а голова свисала — поза ленивца, не иначе. Сомневаюсь, что она проснётся, даже если её предупредят учителя. Поскольку мы не в одном классе, я не знаю, чем она занимается у себя… но, думаю, тем же, чем и здесь. Не имея никаких скрытых сторон, Отои-сан просто идёт вперёд в собственном темпе… Довольно расслабленный образ жизни, скажу я вам. — А теперь слово скажет представитель этого года. Первый год, Кохината Ироха. — О-о-о… От имени, которое объявил радиоклуб, у меня со рта бессознательно вырвался восхищённый крик. После короткого и решительного «да» Ироха поднялась. Рыжевато-коричневые волосы начали трепетать после этого быстрого и ловкого движения, затем она направилась на сцену. Если Ироха наденет белое платье, пройдёт через подсолнуховое поле и кто-то сможет это запечатлеть, то снимок точно попадёт в верхние строчки любого фотоконкурса. — Это же Кохината-сан. — Я слышал слухи, но она действительно красавица. Словно леди из богатой семьи, да? — И цвет её волос выделяется. Похоже, она младшая сестра Кохинаты-куна. — И брат, и сестра такие красивые. Как же я завидую. — Что за милашка! Я хочу себе такую девушку! — Тебе лучше сдаться, парень. Зуб даю, что у такой милой девушки уже есть парень. — О-откуда тебе знать! И вообще, дай помечтать хоть немного!!! Пролетела ещё одна буря из шёпота. «Представитель этого года такая милая и умная», — такие слухи ходят ещё со второй половины апреля. И теперь, когда приближался конец июля, вряд ли в школе найдётся тот, кто не слышал об Ирохе. Ну, если бы они узнали о её настоящей личности, то их надежды и мечты разрушились бы в ту же секунду. Она вышла на сцену, встала перед микрофоном и со спокойным лицом осмотрела зал. И когда её глаза встретились с моими, Ироха замерла, как фильм, который поставили на паузу. Не убирая улыбку с лица, она пристально смотрела на меня… Что эта бестия планирует сделать?.. Глядя на неё, у меня в груди возникло таинственное ощущение, и… — Хе. — А?! На секунду… нет, даже не на секунду, я увидел, как уголки её рта образовали ухмылку. Никто из окружающих даже не понял, насколько короток был этот момент. Ухмылка, несущая злой умысел. Когда я размышлял о такой внезапной перемене выражения лица, у меня появилось плохое предчувствие. — Новая школа, новые классы. После вступительной церемонии, пронизанной неопределенностями, прошло уже три месяца. Дела шли своим чередом, отношения в классах изменились, мы подружились… Не выдавая никаких признаков того, что её раздражающая личность вышла наружу, она продолжила зачитывать традиционную речь к окончанию семестра. — …Кто-то даже завёл себе девушку и начал ворковать с ней каждый день. На этом традиционная речь закончилась. Во время выступления безупречная и гордая представительница первогодок выпалила постыдный термин. После её высказывания все ученики подняли шум, глядя на парочки с искрами в глазах. Некоторые стали целью шёпота и смешков. Я с Масиро не стал исключением. Пули пристальных взглядов летели в нас с разных сторон. …Э-эта идиотка! Увидев меня вместе с Масиро, она привела тему разговора к нам. — Эй, какого чёрта? Ты чё творишь? Я послал Ирохе протестный взгляд, когда мы смотрели друг на друга. Она выпалила ответ с такой скоростью, что никто ничего не понял. — Что посеешь, то и пожнёшь. — Ты-ы-ы!!! В глазах других Ироха казалась прилежной ученицей, но я прямо вижу, как она насмехается надо мной за железной маской. Если бы эта бестия находилась рядом, то я бы точно заставил её раскаяться за такие шутки. Чёрт, на сцену мне не подняться, потому придётся перетерпеть это. — Хм, ты сам виноват, что воркуешь на публике. Придурок, который наслаждается своей юностью, заслуживает лишь стать жертвой насмешек. Ты идиот, идиот! — Угх… Мне нечего на это сказать. Всё, что я делаю, это играю роль подушки для Масиро, чтобы та смогла немного отдохнуть. Но в глазах остальных мы похожи на ещё одну влюблённую парочку. — Все эти замечательные события делают нас счастливыми. Будь то какое-нибудь происшествие в классе или совет на будущее. Я уверена, что все эти события в школьной жизни помогают нам двигаться вперёд, к нашему счастливому будущему. Заходить слишком далеко — не очень хорошая идея, как и показывать такие вещи обществу. Лучше показывайте своё счастье умеренно. И особенно, ОСОБЕННО ужасно, когда люди хвастаются своими надеждами на счастливое и светлое будущее перед всеми, но в то же время влюбляются в каждую симпатичную девушку, которую видят. — У… У-у-у… Каждый акцент на каком-то слове или фразе, которую она произносила, проникал глубоко в мою грудь. Она точно говорит обо мне… Ну, здесь моя вина, это да. В итоге 80% выступления представительницы первогодок было направлено на меня. От странных формулировок Ирохи ученики лишь склонили голову в замешательстве. Они даже ничего не подозревали. По правде говоря, я даже рад, что все ученики этой школы такие идиоты. Нет, конечно, оценки у них могут быть хорошими, но вот когда дело доходит до логических задачек — у них просто не хватает извилин. Ладно, давайте не будем об этом. Может, для меня атмосфера была несколько напряжённой, но по факту церемония окончания семестра прошла без каких-либо неприятностей. *** — Грубо говоря, есть два типа людей, если речь заходит о летних развлечениях. Первые — это умники, которым не нужно постоянно учиться, чтобы поддерживать свои отметки. Таких называют «настоящими победителями». Они те, кто может в полной мере насладиться своей жизнью, сильно не перетруждаясь. Второй тип — просто идиоты. Церемония в честь окончания семестра завершилась, потому начался классный час. Ледяная учительница — она же «Ядовитая королева» или просто Сумирэ — полностью захватила власть в классе. Её слова наполнили каждого ученика напряжением. Глядя на всех, она постучала указкой по доске. — Если думаете, что принадлежите к первому типу, то можете развлекаться, сколько душе угодно, но не забывайте, что заплатите высокую цену, если неправильно оцените свои силы. Какую, спросите? В следующем году на вашем пути предстанут вступительные экзамены. Что за великолепное предупреждение! У меня чуть слёзы с глаз не пошли. Ах, как же хочется, чтобы эти слова услышала Мурасаки Сикибу. — Дай бог, чтобы никто из вас не попал в касту идиотов. Что же, классный час окончен. — А!.. В-встать! Поклон!.. Когда Сумирэ закончила свою речь, прозвенел звонок и староста класса быстро отдал приказ. Холодным взглядом пройдясь по ученикам, она вышла из класса, а звуки её каблуков через пару мгновений начали медленно утихать. В это же время некоторые ученики, которые ждали летние каникулы, начали волноваться и переписывать свои планы. Я слышал нечто подобное: «Может, нам всё-таки стоит немного поучиться?». Похоже, её речь оказала влияние на парочку учеников. Если бы только они увидели настоящее лицо учителя. Мурасаки Сикибу: «ЛЕ-Е-Е-ЕТНИЕ КАНИКУЛЫ НАЧАЛИСЬ!!! МОРЕ-Е-Е! ПОВЕСЕЛИ-И-ИМСЯ!!!» Когда Сумирэ вышла из класса, я получил сообщение в LIME. Ну вот, видите, что я имел ввиду! — Она, как и всегда, хорошо отыграла свою роль. — Что ж, вряд ли кто-то даже предположит, что у неё такая личность. [[image:/storage/reader-images/2a78cc5890213b07a6cc1fc670a348ce1531d8d2.png]] Читая сообщение в группе «Альянса пятого этажа», мы с Одзу горько улыбнулись. По правде говоря, Кагэиси Сумирэ — никчёмная женщина, которая слишком добра к себе. Она любит выпить и настолько ленива, что не убирается в своей комнате. Это её маска «Ядовитой Королевы» — лишь прикрытие, чтобы ученики не насмехались над ней. Но Сумирэ стоит и похвалить, так как это работает. Во время промежуточных экзаменов в конце прошлого семестра результат нашего класса был весьма высок. Да, мы вряд ли сможем победить монстра по имени Кагэиси Мидори, но многие ученики достигли такого уровня, на котором могли бы попасть в высококлассный университет. — Если выбирать, то ей безусловно стоит работать учителем, хоть она и не хочет этого. — Ага, она умная женщина. Её сестра сейчас занимает первую строчку в своей параллели. Видимо, гениальность заложена в их генах. — Президент клуба Мидори? Когда я разговаривал с ней, то не видел в этой девушки задатки гения… Одзу, ты, скорее всего, намного умнее её. — Я? Да брось. Мне лишь хорошо даётся математика, английский и немного физика, — Одзу ответил со смешком. Придумывая гениальные изобретения, которые я могу описать лишь «волшебством» и никак иначе, Одзу обладает таким интеллектом и понимаем, что другие одногодки не могут себе вообразить. Не даром я его называю суперпрограммистом. Но свои способности он может показать лишь по предметам, основанных на физике, когда как культурные предметы, кроме английского, ему даются намного хуже. В последнее время Одзу работает над улучшением своих отношений с другими людьми, изучая коммуникативные навыки. Хоть он со временем развивается, ему всё ещё сложно понять человеческие сердца. И именно поэтому ему нужен я и «Альянс пятого этажа». Если бы Одзу хорошо разбирался и в этих областях, то в нас не было бы необходимости. Он даже мог нацелиться на луну. Нет, конечно, если ему захочется уйти от нас, я буду счастлив, но в то же время моё сердце переполнится грустью. — Но Кагэиси-сан всё равно потрясающа. И на промежуточных экзаменах, и на заключительных у неё идеальные отметки по всем предметам. Уверен, что здесь дело не только в генах, но и в упорном труде. — В некотором роде она весьма прямолинейная личность. Но твоё будущее определяется не только успеваемостью в школе. Например, я не могу просто учится как она, так как моё будущее зависит совершенно от других вещей… Тем не менее, такое усердие и неуклонное движение вперёд вызывает моё уважение. — Угу… Кстати, а ты не хочешь пригласить членов театрального клуба с нами на море? — А-а-а… Благодаря недавнему национальному театральному конкурсу между старших школ наш контакт с театральным клубом немного углубился. Мы даже приглашаем их на встречи и вечеринки «Альянса пятого этажа», так как хорошо с ними знакомы, но… — Я спрашивал, но мне отказали. — Правда? — У них же во время летних каникул соревнование между префектурами, а если они пройдут его, то дальше национальные. Мидори сказала, что им нужно готовиться, поэтому нет времени на развлечение. Она даже сказала, чтобы я потратил время на учёбу, а не просто прогулял всё лето. — Ха-ха, это похоже на Кагэиси-сан. Но, Аки, странно, что ты так легко отступил. — Да? Ну, я бы продолжил настаивать, если она пытаются тренироваться через силу, но Мидори и правда хочет потратить все летние каникулы на подготовку. Даже не понимаю, к чему она стремится. К тому же… — К тому же? — Мурасаки Сикибу не очень-то хочет проводить с ней слишком много времени, так как случайно может раскрыть свою истинную личность. — А-ха-ха… Не могу не согласиться. — Похоже, на вечеринках её не раскрыли. Личность Сикибу настолько отличается от Сумирэ, что даже Мидори ничего не поняла. Но во время поездки на море мы вряд ли будем пить, и Сумирэ повезёт нас на машине. Своей машине. Короче говоря, слишком большой риск. — Ясно. Если количество любовных соперников у Ирохи не возрастёт, то я не… …Хлоп!!! Прежде чем Одзу успел завершить предложение, со стороны двери раздался громкий хлопок, словно её открыли со всей силы. Внезапный нарушитель — ученица — стояла с опущенной головой и что-то бормотала себе под нос. Взъерошенные, грубы волосы, потрёпанные щёки и складки на униформе. Аура отчаяния окружала всё её тело, и мне на секунду показалось, что это Кагэиси Сумирэ, которую мы только что обсуждали. Но присмотревшись, я понял, что это почти точно Мидори. — Эм… Президент клуба Мидори… да? — Вспомни дьявола. Но с ней что-то не так. Одзу и я посмотрели друг на друга и согласно кивнули. Видимо, моё предположение было верным. Но я никак не ожидал, что такая правильная, прилежная и невероятно деликатная Мидори предстанет в таком виде. — Э-э, что случ… — …Ты. — Э? — Не… прощу… Всё ещё с опущенной головой и шатаясь, Мидори начала подходить к нам. Когда я присмотрелся, то увидел в её правой рук нож. — Ты… не прощу… тебя… Шаг за шагом, она медленно приближалась к нам. Хоть все фибры моего тела кричали об опасности, я не сдвинулся со стола ни на дюйм. Время словно замедлилось. — Э-эй, что произошло? Президент клуба Мидори. Эй, скажи уже что-нибудь! Не подходи так… — Я никогда не прощу-у тебя!!! Умри! Мерзкий продю-ю-юсер!!! Мидори внезапно подняла голову и ударила меня ножом с намерением убить. Я быстро отреагировал: взял в руку тетрадь и остановил нож над головой. Результате тот раскололся на две части. — …Так это был муляж… Ты с дуба рухнула? — Лжец!!! — Ха?! О чём ты? Почему так внезапно нападаешь на меня?! — Потому что… ты же сам сказал, что между тобой и сестрицей Сумирэ ничего нет! Её обозлённые глаза широко раскрылись, когда она прижала телефон к моему лицу. На экране был изображён групповой чат LIME семьи Кагэиси и кое-какое сообщение. Сумирэ: «В настоящий момент я встречаюсь с Обоси Акитеру, моим учеником. В будущем мы планируем пожениться. Он ещё не достиг брачного возраста, но через полтора года не будет никаких проблем. Вы не могли бы подождать?» — Сикибу-у-у!! — я закричал, обхватив голову руками. Ни в формулировке, ни в содержании не было ничего странного. Нет, всё даже хорошо. Проблема заключалась в том, куда она отправила это сообщение. Группа семьи Кагэиси в LIME насчитывает 99+ членов, а это означает, что в ней состоит более 100 человек. И, конечно, Мидори тоже там есть. Похоже, она пришла в ярость, когда увидела сообщение. Дерьмо. Мне следует прояснить ситуацию, объяснив это недоразумение? Нет, если бы я начал объяснять, что мы просто притворяемся, пришлось бы затронуть тему настоящей личности Сумирэ. Всё, что мне остаётся, — продолжать настаивать на помолвке… Прости за это, Мидори!.. — Я знала, что у тебя с сестрицей Сумирэ такого рода отношения! Не могу поверить! Как безнравственно! — …Что значит «безнравственно»? — А?! Я понизил голос и посмотрел в глаза Мидори. — Учитель Сумирэ и я со всей серьёзностью думаем о нашем будущем. Мне не нравится, что ты называешь это безнравственным и неприличным. — Ну, я!.. — Неужели, любить — это плохо? Почему это ты делаешь мне выговор, когда я размышляю о нашем будущем браке?! Ну же, расскажи мне, президент Мидори, глядя прямо в глаза. — Обоси… кун… Контратака. Взяв на себя роль искреннего парня, я привёл доводы, которые она не сможет оспорить. Возможно, благодаря наблюдению за игрой Ирохи, а также той помощи театральному клубу, но я почувствовал, что сыграл свою роль весьма неплохо. — Это правда, что я не могу встать между вашей любовью… — Видишь? Я буду рад, если ты искренне поддержишь нашу будущую совместную жизнь. — Но, но… Мидори отмахнулась от моего голоса, пропитанного искренностью и добротой, а затем вновь показала мне экран телефона. — Тогда, как ты объяснишь это?! Что за… Я посмотрел на экран. Без сомнения, там сидела Сумирэ… — …Извращество?! — …А? …С прищуренными глазами и полностью красным лицом. Её рот был сужен, словно она что-то отчаянно пыталась сосать. После быстрого движения пальцем передо мной предстал следующий снимок. Белая жидкость вытекала из её рта, когда она делала знак «мир» на камеру. И это не всё, ведь дальше появилась следующая фотография — наше селфи с двойным знаком «мир», если быть точнее. В момент снимка камера затряслась, потому фон и другие мелкие детали были плохо видны. К тому же, был включен фильтр-мозаика! Да кто угодно это неправильно истолкует! — К-к-как ни крути, это же одна из тех непристойных картинок, да?! — Стой, стой, стой, стой, подожди хоть секунду! Что это вообще такое?! Полная подделка происходящего. — Откуда вообще эти фотографии? Не помню, чтобы мы… — я замолк на середине предложения. Стоп. Вру. Кажется, я где-то уже видел этот снимок. — Это фото прислала сестрица Сумирэ! Вот! Сумирэ: «И чтобы доказать всю серьёзность наших отношений, вот вам несколько фотографий с моего свидания с ним. Когда вы их посмотрите, то поймёте, насколько мы близки.» Итак, виновник найден! Это Сумирэ! Она всё слила! Когда я только сделал те снимки, мне было интересно, как они получились… И сейчас, посмотрев на них, становится ясно, почему люди думают о пошлостях! Я наклонил голову, ничего не говоря. Мидори продолжила загонять меня в тупик. — Должны же быть приделы вашей близости! Ты ещё несовершеннолетний, потому не можешь делать такое! Преступник!!! — А почему ты не обвиняешь учителя Сумирэ?.. — Не хочу слышать оправдания! Умри, злодей! — Да стой, хватит уже размахивать этим фальшивым ножом. Может, я и не получил никаких физических повреждений, но вот моя психика точно пострадала. И, как говорится, за одним несчастьем всегда следует другое, и тут не исключение. На наш шум спохватились одноклассники. Хоть большая часть уже ушла домой, взгляды оставшегося меньшинства не стали менее болезненными. И это при том, что обычно они даже искоса на меня не смотрят. Ну, к лучшему или худшему — скорее, к худшему — в последнее время я привлекаю большое внимание из-за своих фальшивых отношений с Масиро. Но только тогда, когда мы вдвоём. Меня не замечают, если я остаюсь один. Такими темпами, моя спокойная жизнь может закончится. В худшем случае меня начнут считать ублюдком (или героем), который победил нашего куратора. — Мы всего лишь пили пузырьковый чай с молоком, не более. Просто учитель Сумирэ заказала напиток, состоящий на 99% из тапиоки, и попыталась его выпить. — Не считай меня идиоткой! Я знаю, как такое называют! Это же «камшот» да?! — Что, прости?! Это ты сейчас бросила в меня непристойный сленг, но извращенец всё равно я?! — В-всё не так. Просто парни в моём классе попросили меня: «Эй, ты ведь умная? Можешь перевести это?» и показали видео с обнажённой блондинкой, делающей всякое разное… ну, и я увидела этот тег!.. — Получается, ты выучила это слово и пошла узнавать его значение? Тогда тебе всё известно. И как теперь ты собираешься объясниться?! — У-у-у!.. После моих слов лицо Мидори покраснело ещё сильнее. — И должны же быть пределы твоему сестринскому комплексу. Учителю Кагэиси уже 25. Сколько не ревнуй, настанет время, когда она начнёт с кем-нибудь встречаться. Хочешь ты этого или нет. — Н-ну… — Ты же знаешь, что твоя семья пыталась найти ей партнёра для брака? Если ты попытаешься помешать нам, то она выйдет замуж за какого-нибудь случайного парня. К тому же, уже в ближайшее время. — Гр-р-р… Постой?.. — Хм? Что случилось? — Когда я представляю, что сестрица Сумирэ выходит за мужчину, которого выбрала семья, во мне не возникает никакой злости. — …Эй, как сильно ты меня ненавидишь? И это вот благодарность за спасение театрального клуба? Я хочу напомнить, что именно мы с Ирохой выступили в качестве замены. Благодаря нам театральный клуб прошёл региональные соревнования между старшими школами. Теперь же они проверяют свои силы в префектурном конкурсе. Да, сейчас я практически никак с этим клубом не связан, но все его члены благодарны «Альянсу пятого этажа». — Э-это не значит, что я ненавижу тебя. Просто, когда я узнала, что Обоси-кун и сестрица Сумирэ встречаются, мой мозг отключился и… А-а?! — Что опять? Мидори внезапно подняла голову, словно у неё закружилась голова. — Э? Что? И к кому я ревную?.. — Всё хорошо? Не веди себя странно после того, как попыталась убить меня. Приём, идиотка, ты тут? — В-всё просто замечательно. Чувствую себя лучше, чем когда-либо. Нет, здесь точно что-то не так. Она прямо проигнорировала мои выражения, потому она определенно разумом где-то не здесь. Волнуясь, я приложил ладонь к её лбу. — С тобой не всё в порядке. У тебя жар? — Хья-я?! …Пш-ш-ш! — А-а-а?! Почему так горячо?! Твой мозг может испариться, если не остудишься! — Рука Обоси-ку-уна… А-ва-ва-ва… — Это уже серьёзно. Одзу, помоги мне. Мы должны отвести её в кабинет медсестры. — Думаю, с ней всё в порядке. — Что ты несешь? Да её голова горячее железного стула, на котором сидит руководитель среднего звена после проигрыша в азартную игру! Ей нужен незамедлительный отдых! — Вья-я-я-я-я?! Когда я положил руки на её плечи, со рта Мидори вылетел загадочный крик. Отряхнув их, она отвела взгляд с выражением, словно перед ней преступник. — Н-невозможно. Будто я могла… не в такого негодяя и извращенца… — Что ты там бормочешь себе под нос? Давай, я отведу тебя к медсестре… — Не подходи ко мне! Всё не так, это неправильно. Не может такого быть… Отступая назад, Мидори ударилась спиной о классную дверь. Вновь взглянув на меня, она сделал глубоки вдох и… — Такое попросту невозможно!!! Громко крикнув, как истинный президент клуба, Мидори вылетела из класса. Мне даже на секунду показалась, что таким образом она практикует своё актёрское мастерство. — С ней точно всё будет хорошо? Она ведь не потеряет сознание? — Я уверен, что каждый последующий шаг от Аки снижает её температуру на 0.1°C. — О чём ты? — О том, что температура у неё поднялась из-за тебя. — Она настолько меня ненавидит, что у неё поднялась температура?.. Жесть какая… — Бо-оже, ноль очков. Ноль очков к состраданию. Почему-то Одзу посмотрел на меня так, словно я совершил какую-то ошибку. Затем он усмехнулся, наблюдая за моим замешательством. — Разве не прекрасно, Аки? Такие ситуации повышают уровень ромкома, а мне такое нравится. — Ничего не понимаю… Точно, о ромкоме. Масиро, первый семестр окончен. Не хочешь пойти вместе домой? Когда я закончил предложение и обернулся, то ничего не обнаружил. Масиро там уже не было. — Цукиномори-сан ушла домой после окончания классного часа. Как ниндзя. — Серьёзно? Это редкость. Обычно она пользовалась своей привилегией «девушки», чтобы поговорить со мной после уроков. В последнее время я собирал материалы, потому не мог присоединиться к ней для похода домой, потому хоть сегодня хотел отыграть свою роль «фальшивого парня». — Похоже, она сильно занята, раз не высыпается. Сходи и подбодри её, парень-кун. — Не дразни меня… Но это правда, что Масиро в последнее время ведёт себя вяло. Если она вновь влезла во что-то странное, мне стоит ей помочь. И пока я думал, как же разрешить эту ситуацию, в моём кармане завибрировал телефон. — О, ещё одна девушка? — Нет, это от Отои-сан. — И почему ты сказала «нет»? Она же девушка. Отои-сан. — А, да, ты прав. Я никогда не видел её в таком свете. Скорее, для меня она больше деловой партнёр, потому видеть в ней представителя противоположного пола — как-то грубо. В любом случае, я быстро открыл сообщение в LIME. Отои: «Есть разговор. Студия. Лишь мы.» Из такого короткого сообщения я могу выяснить её желание, местонахождение и условие. Тем не менее, редко она меня зовёт. И раз Отои-сан сама зовёт, то мне не нужно приносить никакие сладости, потому можно расслабиться. Или так я думал, пока не получил ещё одно сообщение. Отои: «В качестве дополнения принеси мне пузырьковый чай с тапиокой и молоком.» Так тебе всё-таки что-то нужно? И опять эта тапиока… *** — О-о, приятный, сладкий и очень вкусный. Мне лень становиться в очередь, чтобы купить его, но благодаря бесплатной доставке я бы не отказалась от ещё одного стаканчика. — Прошу, не заставляйте меня каждый раз покупать его. Я выказал сопротивление, поскольку простоял в очереди за тапиокой около двадцати минут под пеклом солнца. Честно сказать, чувствую себя её рабом. Я пришёл в дом Отои-сан в 14:00 и сразу же направился в подземную студию звукозаписи. Интерьер был прохладным и умиротворяющим; можно лишь услышать постоянные стуки по клавиатуре. Оснащённый новейшим высокотехнологичным записывающим оборудованием, это был собственный «замок» Отои-сан. Так как её родители чиновники, она весьма богатая девушка, капитал которой превосходит мой. К тому же, она ещё и вкладывает свои деньги, зарабатывая ещё больше, а затем покупает необходимое оборудование. Поскольку Отои-сан имеет свою работу, она не состоит в «Альянсе пятого этажа», а считается нашим деловым партнёром. Мы знакомы ещё со средней школы; ей даже известно, что Ироха — та таинственная бригада актёров озвучания Х. Даже члены «Альянса пятого этажа» не догадываются об этом. Одзу и другие знают, что она помогает нам с записями, но, чтобы минимизировать риск раскрытия Ирохи, я единственный, кто встречается с ней. Ранее, когда она подменила члена театрального клуба, все узнали об её актёрских способностях. К счастью, им так не удалось понять, что она и есть та таинственная сэйю в «Кояма: когда они плачут». Хотя, похоже, Одзу что-то подозревает… В любом случае, пока Ироха не решит раскрыть свою личность, этот секрет останется между ней, мной и Отои-сан. — …В любом случае, что вы делаете? — М-м-м? — не прекращая нажимать на клавиши, Отои-сан вяло ответила. — Тебе интересно, над чем я работаю? Ну, скоро ты поймёшь, потому подожди немного. — Нет, меня больше интересует вот это. Подчеркнув слово «это», я указал на грудь Отои-сан. Чёрт, это прозвучало несколько странно. Скорее, я указал не совсем на грудь, а на пузырьковый чай, который стоял на ней. Её руки были заняты клавиатурой, потому Отои-сан решила использовать свою грудь в качестве подстаканника. Так она могла пить через соломинку, не поднимая стакан. [[image:/storage/reader-images/441d42837ef8de793e9d632380cd8a48197814d0.png]] — Это весьма странный способ питья. — Сейчас такое распространено. Я видела множество девушек, пьющих таким образом. — Думаю, они это делали ради кое-чего другого… — Кого это волнует… Так удобнее, и мне нравится, — расслабленным и протяжным голосом произнесла это Отои-сан, сделав глоток пузырькового чая с молоком. Стаканчик немного сдавливал грудь, отчего мне было трудно смотреть на неё. Яд для глаз, не иначе. — И зачем вы позвали меня сюда? Только не говорите, что вам просто захотелось выпить бесплатного пузырькового чая с молоком, — пытаясь избавиться от нечистых мыслей, я обратился к Отои-сан, чтобы ускорить разговор. С моего прихода сюда она безостановочно работала за компьютером. — А-а-а, ещё не готово. Подожди немного. Если тебе скучно, можешь поиграть вон там. — Я не ребенок, которого насильно притащили на семейную встречу. По крайней мере, дайте хоть какое-нибудь объяснение. — Неа~ Это слишком напряжно~ — Э-э-э… — Если ты прогуляешься за сарай, сможешь найти ещё больше игрушек. Не стесняйся, играй, сколько хочешь. — Да хватит, я не какой-то там нетерпеливый ребенок. — Есть игрушки и для взрослых. — Вы просите меня сделать невозможное!.. — Аки, ты же всё ещё подросток. Я уверена, что у тебя всё получится. — Так вы не имеете ничего против?! Вот она Отои-сан. Ничего не скажет, если парень займётся «этим». Но я не настолько безрассуден, чтобы использовать игрушки других людей в их доме. Я сию же минуту избавился от того ужасного образа, что возник в моей голове, и осмотрел студию, чтобы найти какое-нибудь занятие. — Хм? В задней части комнаты выделялся низкий столик. Может, Отои-сан приготовила его для меня или Ирохи, а может только для себя, но на нём стояла небольшая чаша, наполненная сладостями. До этого там ничего не было. Рядом с чашей лежал весьма редкий предмет. — …Отои-сан, вы собираетесь в путешествие? — задал я вопрос, подняв его и повернувшись к девушке. Это был путеводитель для путешествий по стране. Просматривая страницы, я увидел парочку горизонтальных линий в некоторых местах. — А-а-а, скорее, это не путешествие, а побег от жаркого лета во время летних каникул, — прокомментировала Отои-сан, ни на секунду не остановив пальцы. — Пять озёр горы Фудзи? — Ты наступил на мину. — Э-э-э?! Снова? Почему так неожиданно? — В последнее время ты всё продолжаешь и продолжаешь наступать на них. Соберись. — Я не могу знать о минах, если не пойму, что их вызывает... Вы могли бы намекнуть. И, где я ошибся? — Почему я должна учить тебя? Просто постарайся уклониться от них. — Будто всё так легко! Ладно, похоже, этот путеводитель и есть та мина. Но… «Пять озёр горы Фудзи»? Она там хочет спастись от жары? — Я думал, что вам не очень интересны путешествия. К тому же, вы не захотели поехать с нами на море. — Моя кожа обгорит на пляже. И я получу больше знаний, если буду одна. — Знаний? — Хм-м? Я не говорила тебе? Наконец, прекратив печатать, она откинулась на спинку стула и повернулась ко мне. — Я начала писать тексты песен и сочинять композиции. — Писать тексты песен и сочинять композиции… — Да. Я хорошо умею редактировать и составлять звук, но мне с трудом даётся придумывание с нуля. Этот навык я и хочу улучшить. Ранее Отои-сан говорила, что у неё есть сложность с собственным талантом. Если у вас не будет вокального таланта, как у Ирохи, то будь вы хоть трижды хорошим пианистом или скрипачом, у вас мало что получится. Вам нужен человек, который будет исполнять песни. Она говорила, что обладает хорошей интуицией, обширными звуковыми знаниями и пониманием, как сделать из звука конфетку. Ей больше подходит роль не «создателя», а «закулисного работника». — Раньше я думала, что у меня всё отлично. Может, не знаю, это ты на меня так повлиял. Но сейчас я хочу сделать что-то сама. — Ничего себе, та Отои-сан, к которой никто не заходит, и которая практически всё время отдыхает или лениться… — Издеваешься? Пора бы тебе показать, насколько смертоносными могут быть ленивцы. — П-простите, меня просто переполнили эмоции. — В любом случае, я не смогу сосредоточиться, если останусь здесь. Видя всё это оборудование вокруг, у меня возникает желание поработать над чем-нибудь другим. — А-а-а, так значит вам нужна благоприятная среда. — Верно. К тому же, так я смогу спрятаться от жары. Буду слушать музыку и читать книги. — Ясно… Я почувствовал, как на моих глазах начали собираться слёзы. Сейчас она не шутила и не лгала. С того самого момента, когда я встретил её в средней школе, она всё время утверждала, что уже смирилась со своим талантом. Нет, конечно, Отои-сан обладает выдающимися способностями, просто она всегда продолжала говорить себе, что всё в порядке, этим избегая хоть каких-то попыток для роста. По правде, тут нет ничего зазорного. Все люди могут в чём-то преуспевать, а в чём-то нет. Я считаю, что эффективней сосредоточиться на том, что у тебя получается лучше всего, чем впустую тратить драгоценное время и усилия на нечто, в чём ты не мастак. Это лишь моё мнение. Я и сам решил сосредоточиться на тех вещах, благодаря которым смогу стать идеальным помощником. Вот почему мне казалось, что мы с Отои-сан родственные души. Но, в отличие от меня, в ней ещё теплились мысли столкнуться со стеной, встретиться лицом к лицу с тем, в чём она плоха. Видя это, мне захотело придать ей ещё больше мотивации. — Вы справитесь, Отои-сан. Я верю в вас. — Угу, сделаю всё возможное. Если же я оплошаю, то приободри меня вкусняшкой, а если всё получится, то… награди меня чем-нибудь сладеньким. — Получается, мне в любом случае придётся вам что-нибудь принести… — Бинго~! О, кстати, я уже закончила приготовления, — ответила Отои-сан вполоборота, нажимая на кнопку ввода так, будто презентуя технологию, что изменит мир. — Я позвала тебя, чтобы показать вот это. — Эм… видео? На экране с одной стороны находилось лицо Ирохи, а с другой — лицо персонажа из старого аниме. Увидев большую кнопку воспроизведения по центру, я понял, что передо мной именно видеозапись. — Это просто видео, которое я только что смонтировала. Вот, взгляни, Аки, здесь есть кое-что интересное. — Хм, разве это аниме не выходило лет двадцать назад? Оно кажется мне знакомым. — Для начала послушай. — Ладно. Когда я надел протянутые мне наушники, она нажала на кнопку воспроизведения. — Да, можешь начинать в любое время. Ради сэмпая я выложусь на полную. Засветилось изображение Ирохи, и её чистый, правильный голос сразу же зазвучал в моих ушах. Эти слова были записаны в студии. Они не относились к какому-либо персонажу, скорее, она их проговорила, чтобы приободрить себя в комнате для записи. И зачем Отои-сан включила мне это? …Я не смог задать этот вопрос, так как загорелась картинка персонажа из аниме. — Да, всё отлично. Ради сэмпая я использую всю свою силу. Похожий на Ироху голос произнёс практически такую же фразу. Что-то я не помню, чтобы она озвучивала этого персонажа. Затем одновременно начали звучать голоса Ирохи и персонажа аниме. Идеальное совпадение. Спокойные и чистые голоса накладывались друг на друга, соединяясь в приятное звучание. Когда запись окончилась, Отои-сан вытянула изо рта трубочку от пузырькового молочного чая и посмотрела на меня. — Ну и? — Почему ты так смотришь… Что такого особенного в этом дубляже? — Продюсер, так ты ничего не понял? — М? — Я не заставляла её озвучивать эти реплики. Это оригинальная озвучка аниме. — Ха?! — я не смог удержать удивлённый крик. У персонажа аниме, которое вышло двадцать лет назад, и Ирохи одинаковые голоса. Не знаю, что здесь происходит, но неужели… — Ироха уже профессионал?! — Придурок. Она бросила оскорбление мне прямо в лицо. — Как ты вообще пришёл к такому выводу? Вспомни, сколько Ирохе лет. — А-а-а, точно… аниме же старше её. — Да-да. И как же она тогда смогла озвучить персонажа аниме, выходившего двадцать лет назад? — Тогда почему голоса похожи? — Без понятия. Мне просто посчастливилось посмотреть трансляцию этого аниме, и я подумала, что голос одной из героинь звучит знакомо. Вот и всё — Идеальное копирование, ха… — Угу… М-м-м, а, уже кончилось?.. Попытавшись сделать ещё один глоток пузырькового чая с молоком, Отои-сан поняла, что внутри уже ничего не было, и с неохотой отделила свои губы от трубочки. Надавив на стаканчик, стоявший на груди, она убрала руку и тот через секунду отскочил прямо в мусорное ведро у её ног. Что это я сейчас увидел?! Отои-сан, что с твоей грудью не так? Подавив желание прыгнуть на эти гибкие округлости, я продолжил разговор. — Если в прошлом жила актриса озвучания с такими же навыками, как у Ирохи, то она могла бы стать хорошим примером для её будущей карьеры. — Верно. Я подумала также и кое-что нашла. Она вновь начала яростно стучать по клавиатуре, пока перед нами не предстал список сейю. И, прокрутив немного ниже, она остановилась на одном имени. — Отоха Матия. Воспитанная в семье актёра, она стала актрисой озвучания. Эта девушка добивалась успеха в каждой роли, и сколько бы персонажей она не озвучивала, никто не мог сказать, что это один и тот же человек. Поскольку её лицо мало кто видел, многие начали подозревать, что за этим именем стоит несколько лиц~ — А!.. Она же как… — Как Кохината. Я тоже так подумала. Вот это открытие. Никогда бы не подумал, что в прошлом существовал человек, способный посоперничать с нынешними навыками Ирохи. По правде, она может стать хорошим указателем для неё. — И чем сейчас занимается этот человек? — быстро спросил я. В ответ Отои-сан с некой радостью приподняла бровь. — Когда речь заходит о Кохинате, ты становишься таким вспыльчивым. Ну, мне это нравится в тебе, Аки. — Э-эм, ладно? Я с радостью принимаю ваши чувства. — Что ж. Не люблю разочаровывать, но я больше не смогла ничего найти. — Э? — Она довольно-таки давно перестала работать сэйю~. Судя по всему, эта девушка стала актрисой театра и кино. Став успешной актрисой озвучания, Отоха Матия исчезла и её больше никто не видел. Ну, как минимум, так писали в еженедельных журналах. — Вот оно как… Хах, получается, она перестала работать сэйю. — В детстве её можно было увидеть в дорамах~. Видимо, она поставила себе задачу пробиться на поприще сэйю, хотя, в конечно итоге, эта работа ей не слишком понравилась. — Каждый выбирает свой путь… Жаль. Если бы она продолжала свою деятельность, я бы потратил уйму времени, чтобы проследить всю её карьеру. Эти данные стали бы для Ирохи подспорьем для будущего. — Да-да. Но мне всё же удалось кое-что накопать. — Кое-что накопать? — Поклонники называли её «Призматический голос» или «Богиня озвучания». В то же время многие внутри индустрии критиковали её, распуская всякие сплетни. Открытые ссылки на статьи подтвердили слова Отои-сан. Там писали, словно у неё не было никаких навыков. Или то, что она находится в топе рейтингов, поскольку люди не понимают, что такое настоящий талант. — Разве они просто не завидовали? — Кто знает~? Я просто говорила, что Кохината может получить такой же приём, когда дебютирует. — Хм… такое возможно. Хотя меня это не слишком сильно заботит. Пусть говорят, что хотят. Ирохе лишь нужно делать свою работу со всей душой. Голос и талант, которые она развивала, заставят замолчать всех критиков. Именно поэтому я… — Верю в талант Ирохи и буду продолжать заниматься этим, кто бы что ни говорил. Такое решение я принял без малейших колебаний. Отои-сан без каких-либо эмоций нежно похлопала меня по спине. — Отлично, ты прошёл. — Так это был тест? — Не совсем. Если Аки продолжит поддерживать Кохинату, то с ней всё будет в порядке. Отои-сан сказала это с радостью в голосе, вроде как… А, ясно. Вот оно что. Недавно Ироха открыто продемонстрировала своё актёрское мастерство. Несмотря на то, что она ещё многого не раскрыла своей матери, Отохе-сан, или «Альянсу пятого этажа», это был важный первый шаг. Однако, чем больше Ироха будет находится в центре внимания, тем сильнее будет критика со стороны мира и индустрии. Видимо, это мне и хотела показать Отои-сан. — Спасибо, что беспокоитесь об Ирохе. — Не парься. Благодарность здесь ни к чему, поскольку мы с тобой практически одно целое. — А, имеете в виду, что вы мама, а я отец? Если так подумать, я и правда ощущаю себя отцом, которого всё время раздражает ребёнок. Да-да, хорошее сравнение получилось. — Эй, эй. Понимаешь же, что если это услышит Кохината, то ты покойник~? — Хм, и правда. Лучше скажу ей прямо в лицо, как она раздражает. — Да не это. А про то, что ты отец, а я мать… Ах, как сложно. Для объяснения мне потребуется где-то слов сорок, как же лень… — Пожалуйста, не ставьте планку на такое маленькое количество слов. — Боже, просто знай, что такому ублюдку с гаремом, как ты, Аки, следует быть осторожным, иначе на тебя падёт проклятье. — Д-даже Отои-сан называет меня гаремным ублюдком… А я думал, что вы единственная, кто меня понимает! И таким образом закончился последний день семестра, и начались летние каникулы. Жаркое, веселое и безумное… Таким было лето для «Альянса пятого этажа». *** — Наконец-таки я разрешил задачу, которая терзала меня больше года. — Ты это о чём, Одзу? — Мне всегда было интересно, почему Отои-сан не толстеет, хотя ест много сладостей. — И? — Я тут подумал, что все калории идут в одну часть её тела. — Так, продолжай. — Благодаря всем сладостям, кое-какая часть её тела всё время растёт. Она даже может использовать её в качестве подстаканника, пока калории из пузырькового чая с молоком лишь ещё больше увеличивают рост. Истинный бесконечный цикл. Вечная система, вращающаяся вокруг груди. — Почему ты так спокойно говоришь о странных вещах… Может, будешь использовать свой высокий IQ для чего-то более полезного? [[image:/storage/reader-images/def218ee242f88120b24cc82a268a5505a236b23.png]] [[image:/storage/reader-images/13ca862d900e082d41d92ba137b206be36d288a6.png]] ---------- Своевременное прибытие на пляж — Итак, до отъезда четыре минуты и двадцать три секунды. Эй, личинки, вам некогда отдыхать. Последний день июля. Чистое голубое небо растянулось над нашими головами, а солнце беспощадно жарило своими лучами землю. Пока Одзу, размахивая учительской указкой, выкрикивал нам приказы, я, Ироха и Сумирэ загружали в багажник автомобиля всё необходимое для поездки на пляж: надувной круг, лодку, различные пляжные мячи, зонтики, солнцезащитные очки, купальники, плавки, а также несколько закрытых сандалий. Хоть я и считаю, что последнее было лишним, наша красавица Сумирэ выдала: «На меня могут напасть какие-нибудь сёрфингисты и, чтобы не попасться им в тёмном переулке, я надену эти бахилы, которые излучают некую тёмную ауру, отпугивающую всяких мужланов». Боже, что за идиотка. Трудясь в такую жару, как рабыня, Сумирэ внезапно окликнула меня, когда я прятался в тени машины. — Эй, почему личность Одзумы-куна сегодня отличается от обычной?! — М, правда? — Разве он не из тех добрых и любезных принцев?! Почему он сейчас ведёт себя как инструктор, к которому привели новобранцев?! — Но его выражения и тон всё ещё как у неписанного красавца, да? — От этого ещё страшнее! Он назвал нас «личинками», и бровью не поведя! — А, точно, учитель Сумирэ, вы же не знаете. Обычно составление графиков я поручаю Одзу. При пропуске сроков он злится даже сильнее меня. Можете радоваться, что вы отдаёте иллюстрации мне, а не ему. — И-и что случится, если я пропущу дедлайн и не сдам свою работу вовремя?.. — Он любым способом заставит вас их сдать. И поверьте, мои методы по сравнению с его — лишь детский лепет. — В-вот это открытие. Не знала, что за твоей спиной скрывается секретный босс… — А ну заткнулись! — крикнул Одзу и ударил указкой по земле. — И-ик! Он кричит на нас с улыбкой на лице! А-а! — Я слышу вас. Послушайте, я составил для нас лучший график. В него входит: оставшиеся время до прибытия мамы домой, насколько забитым будет пляж, сколько времени мы можем потратить на развлечения, чтобы получить удовольствие, и прочие мелочи. Всю ночь я не спал и составлял его. Мне просто не хочется, чтобы весь мой труд пошёл насмарку. В этом есть какие-то проблемы? — Сэр, есть, сэр! Вы молодец, сэр! — отсалютовала Сумирэ. — Его расчёты тоже безупречны, — сказал я, переведя взгляд на учительницу. — Мы точно не попадём в пробку, если поедем по его маршруту. Ладно, у меня больше нет вещей. Я взял полотенце с шеи и протёр им потное лицо. Посмотрев на меня, Одзу одобрительно кивнул. — Как же ты мне нравишься! Можешь зайти ко мне домой и завалить на кровать мою сестру! — Пожалуй, откажусь. Когда это Одзу стал американским сержантом?! — Перестань, Одзума. Мы же говорим о сэмпае. Он ничего не знает о таких вещах, — сказала его сестра, которая внезапно появилась позади меня. Ироха облачилась в стандартный модный наряд любой старшеклассницы летом — футболку с короткими рукавами и мини-юбку. Про свои любимые наушники она также не забыла. Поскольку госпожи Кохинаты не будет в поездке, Ироха могла не сдерживаться и выражать всё что у неё на уме. — Если кто и завалит кого на кровать, так это буду я! — сказала она с ухмылкой на лице, прижав кончик пальца к моей щеке. — Думаю, любой из твоих одноклассников умер бы на месте, услышав это. Эй, ребят. Почётная ученица и представитель вашего учебного года, чья речь на церемонии закрытия поразила сердце каждого, прямо сейчас сказала, что «завалит меня на кровать». Реальность сурова. — Кому не всё равно? Мы сейчас не в школе! Почему это я должна сдерживаться, когда мы едем развлекаться? — И правда. Но не забывайся, даже если сейчас летние каникулы, домашнее задание никуда не делось. — Нашёл, что вспомнить! Забыл? У меня отличные оценки! Лучше, чем у тебя! — А мне ведь и нечего ответь, правда же. Кохината Ироха стала лучшей в своей параллели, поэтому её и выбрали представителем на церемонии. Также она заняла первое место и на последних экзаменах, чем вызвала зависть всех одноклассников. — И когда ты вообще стала такой умной? — Пф-ф, да я с рождения такая! — Не ври. В средней школе твои оценки были посредственными. Представляешь, какой шок я испытал, когда узнал, что ты поступила в нашу школу? С точки зрения учебного плана наша школа далеко не на последнем месте, и большинство учеников после её окончания собираются поступать в колледж. Может показаться, что многие мои знакомые и одноклассники всё время валяют дурака, но, поверьте, их успеваемость точно не на низком уровне. Вот почему лучшие ученицы первого и второго года, Мидори и Ироха, могут потягаться с другими на национальном уровне. Их спокойно можно назвать вундеркиндами. — Всё благодаря твоей помощи! Это же ты мне сказал, какие вопросы могут быть на вступительном экзамене. Интересно, куда бы меня занесла жизнь, если бы доверчивый… то есть, полезный сэмпай не помог мне? — Эй, я всё слышал. — В любом случае, постарайся и в этом году! Чтобы я смогла высосать весь твой успех! — Ироха влепила мне сердечный шлепок по спине, с которым я ничего не мог поделать. — Что ты такое говоришь, Ироха? Разве ты не взялась за учёбу, чтобы поступить в ту же школу, что и А… — А-а-а! Замолчи! — Ироха запихнула в рот Одзу всё, что держала. — Нельзя же так спокойно раскрывать секреты своей сестры! — Эй, Ироха! Это же моя сумка! — выкрикнула Сумирэ. — Ч-что ещё за секрет?! — Одзу выдохнул, когда его рот освободился. — Почему ты ничего не делаешь? Если ты так и будешь стоять на месте, то Цукиномори-сан тебя опередит. — Не лезь не в своё дело! Я со всем разберусь сама! — надув губы, Ироха отвернулась от брата. Редко они ссорятся. И я даже не понимаю причины. — Ха, — лицо Ирохи скривилось. — Жаль, что Масиро-сэмпай к нам не присоединится. Она точно не сможет? — Я несколько раз у неё спрашивал. Ответ всегда один. — Она говорила, что занята, но… Я точно уверена, что ей хочется поехать. Верно. Нас здесь четверо: я, Сумирэ, Ироха и Одзу. Макигая Намако нет по понятной причине, а Масиро вчера сказала нам, что она не сможет. «Простите. Масиро с нетерпением ждала поездки и уже даже начала собираться…» — я всё ещё помню её грустный голос. — «Но… она не сможет. Похоже, Масиро всё лето будет занята…» Я несколько раз пытался выведать причину, но она так ничего мне не сказала. Масиро лишь раз за разом извинялась. Я даже пытался наведаться к ней в гости, но мне никто не открыл дверь. Не знаю, это она так игнорирует меня или её просто не было дома, но после того телефонного звонка я больше не смог с ней связаться. — Так ты оставишь её одну? Мне казалось, ты приложишь все силы, чтобы она присоединилась к нам, — сказала Ироха. — За кого ты меня держишь? — Не придуривайся. Я бы не удивилась, если бы ты выломал дверь в комнату и похитил бы её. Словно бандит, крадущий молодую девушки из деревни. Куда тебя понесло, Ироха? Я бы никогда не сделал ничего подобного… Не сделал бы, да? Вспомнив всё, что случилось в моей жизни, я засомневался в себе, но всё-таки смог отбросить слова Ироха в дальний ящик мозга. — Если бы она хотела поехать, но не могла из-за страха, я бы заставил её. Но у меня предчувствие, что сейчас у Масиро есть дела поважнее пляжа. Да, предчувствие. — Сэмпай… Я всё ещё помню, как Масиро лежала на парте и бормотала что-то про крайний срок. Если тогда речь шла о конкурсе писателей, то, получается, она пропускает поездку на пляж, чтобы исполнить свою мечту. Если бы Масиро поехала с нами и пропустила бы дедлайн, то путь к её счастью стал бы только длиннее. — По правде, я не знаю наверняка, почему она нам отказала. — Я понимаю это, но… Гья! Ироха с беспокойством посмотрела на угловую комнату пятого этажа. А когда её внезапно обняли сзади, она закричала. — Ты такая хорошая девочка, Ироха-тян! Но твоё беспокойство никак не заставит её поехать с нами. Лучше расслабься и получай удовольствие! — Учитель Сумирэ? — Она сама виновата, что отказалась! Давай повеселимся без неё! — Нет, я понимаю… но Масиро-сэмпай моя подруга. Не могу же я так просто закрыть на это глаза. — М-м-м, какая же ты серьёзная! Хорошая девочка! Вот-вот! — Сумирэ взъерошила волосы Ирохи. Затем она хмыкнула и подняла большой палец вверх. — Как же ты мне нравишься! Можешь зайти ко мне домой и завалить на кровать мою сестру! — Что это ещё за культ сестролюбов?! Даже Ироха не может вечно сдерживаться, когда творится всякая дичь. Ироха и сестра учителя Сумирэ? Я представил их вместе. Сестра Сумирэ, Мидори. И как же Ироха её «завалит»? А, стоп. Если этим занимаются две девушки… разве такое не «юри» называют? По-моему мнению, слово «юри» слишком невинное для этого действа. В любом случае, Ироха всегда источает уверенность, потому она точно заняла бы доминирующую позицию и толкнула бы Мидори на кровать, попутно снимая с неё рубашку униформы… Так, тише, Акитеру, куда тебя понесло? Дальше нельзя. Стоп! К счастью, мне удалось сохранить рассудок, хотя и прошлось пару раз приложиться головой о ближайший столб. [[image:/storage/reader-images/40ae8c4a35eb08c0a4aba5b8186223de84f401b1.png]] — С-сэмпай, что случилось? — Пытаюсь сохранить произведению рейтинг PG-13. — А? Если бы мы находились в манге или ранобэ, то над головой Ирохи прыгали бы вопросительные знаки… Да никогда в жизни я не расскажу ей, о чём сейчас думал! — Ладно, ребят, всё загружено! Мы даже уложились во время! Ты рад, Одзума-кун? Пока мы валяли дурака, Сумирэ закончила загружать машину. Закрыв с грохотом багажник, она выставила вперёд свою грудь. Одзу взглянул на свои умные часы и кивнул с улыбкой на лице. — Отлично. Если мы отправимся сейчас, то без каких-либо проблем сможем придерживаться расписания. — Тогда чего же мы ждём?! Погнали! Сумирэ запрыгнула на водительское сиденье и подозвала нас к себе. Она улыбалась так, словно её ожидает поездка по всем штатам США. — Ну же, ребятишки, садитесь. Сейчас мамочка отвезёт вас в рай. Ироха вздохнула, а затем подошла ко мне и прошептала на ухо: — Я понимаю, что учитель становится полной неудачницей в режиме Мурасаки Сикибу, но это уже переходит все границы. Неужели, ей всё равно на Масиро-сэмпай? Я удивился, когда услышал такую жалобу от Ирохи. — Думаю, ей просто нравится развлекаться, а не обучать других людей… Что по определению делает её ужасным учителем, — я сделал паузу. — Но, знаешь, может она и неудачница, но вот второе уже под вопросом. Думаю, учитель Сумирэ так ведёт себя из-за нас. — О чём ты? — Если и дальше будем беспокоиться о Масиро, то зачем мы вообще собираемся на пляж? Жалко, конечно, что она не смогла поехать с нами, но думать об этом постоянно — тоже не вариант. Думаю, учитель Сумирэ пытается сказать нам, чтобы мы расслабились и повеселились. Но не исключено, что она просто хочет на пляж. — Хм. Может ты и прав. Она всё-таки добрая женщина, — на лице Ирохи вновь появилась улыбка. Почесав немного красную щеку, она продолжила. — Знаешь, в последнее время я немного завидовала Масиро-сэмпай, поэтому и ходила в подавленном состоянии. Единственная здесь неудачница — это я. Ха. — Завидовала? Чему можно завидовать? — Думаешь, я что-то расскажу главному герою гаремника?! — Я просто пытался помочь… И, эй, может перестанете везде вклинивать «гарем»?! — Не дождёшься! — Ироха ухмыльнулась и побежала на заднее сиденье машины. То она серьёзная, то вновь действует на нервы… Я последовал за вихрем, который зовут Ироха, на заднее сиденье. Жаль Масиро, но я не хотел подводить Сумирэ и остальных, поэтому решил полностью насладиться этой поездкой. *** — В сторону, неудачники! Дорогу Мурасаки Сикибу! — крикнула Сумирэ, ведя свою полноприводную машину по шоссе и строго придерживаясь ограничения скорости. Из правого окна я наблюдал, как машины проезжали мимо нас одна за одной. — Будто благодаря крику мы поедем быстрее. — Тихо! Я тут пытаюсь повеселиться немного! — Эй, нас только что перегнало какое-то старьё. Порой появлялись машины, которые игнорировали скоростные правила. Сумирэ обладала бунтарской личностью, поэтому могла поддаться соблазну и нарушить ПДД, но, к моему удивлению, ничего такого не произошло. Поездка проходила гладко и с комфортом. И слава богу, поскольку мне не хотелось бы понять то, что меня укачивает. Вот если бы она ещё не орала всё время. — Почему ты так кричишь? Мы не на драг-рэйсинге. — Потому что я хочу вдавить педаль в пол и помчаться на полную! — Ну так вперёд! — Ни за что! Мы же умрём! — Тогда прекрати кричать! — Разве ты не понимаешь, насколько страшно водить?! Если ты кого-то собьёшь, то тебя будет ждать тюрьма. К тому же, в твоих руках находятся и жизни пассажиров. От одной мысли, что вы можете потерять своё будущее, если мы попадём в аварию, у меня пробегают мурашки по спине! — Тогда просто соблюдая правила! Поговаривают, что люди начинают вести себя самоуверенно, когда берут в руки руль, но с Сумирэ всё наоборот — её уверенность падает раз в сто. Хорошо, конечно, что она водит безопасно, но её крики жесть как раздражают. — Спасибо и на том, что подвезла нас, — вздохнул я. Я не хотел строить из себя невежу, поэтому поблагодарил её и откинулся на спинку сиденья. У меня нет никакого права что-либо говорить ей, поскольку я ничего полезного не делал. За рулём сидела Сумирэ, а Одзу направлял её с пассажирского сиденья. Они вкладывались как умственно, так и физически, чтобы доставить нас на пляж, в то время как мы с Ирохой были лишь мёртвым грузом. Я перевёл на неё взгляд. Ироха сидела в наушниках и потопывала ногой. Видимо, она слушала музыку на телефоне. Точно. Я засунул свои наушники в уши, открыл «uTunes» на телефоне и выбрал файл. Это был отрывок озвучки разных персонажей Отохамы Тии. Я попросил Отои-сан сделать мне его в обмен на 50 чупадрупов. Именно такой актрисой озвучания могла стать Ироха в будущем. Если изучу её, то, возможно, смогу разузнать нечто, что поможет моей напарнице. Чем больше я слушал, тем сильнее понимал, как же она напоминает Ироху, особенно когда та в режиме «почётной ученицы». Сколько бы раз не слушал, я не мог избавиться от ощущения, что Отои-сан просто смешала голос Ирохи с другим и подсунула мне. Как ни странно, когда Отохама играла других персонажей, их голоса различались. Я пытался понять, почему их «чопорные и благоприятные» голоса звучат одинаково, но ничего в голову так и не пришло. И мои раздумья прервал толчок в плечо. — Сэмпай, что ты там слушаешь? — А? Да так, ничего, — ответил я без какого-либо энтузиазма. И, похоже, мой вялый ответ лишь возбудил её интерес, поскольку лицо Ирохи через мгновенье оказалось рядом с моим. — Я хочу узнать! Дай мне послушать! — Нет. И хватит уже тянуть шнур, идиотка! — Нет? Почему? В этой стране проживает шестьдесят миллионов парней, которые захотели бы разделить с такой милашкой, как я, свои наушники! — Они просто не знают, насколько ты раздражительна. Просто слушай свою музыку, в чём проблема? — Я могу её слушать, когда захочу! А вот твою — только сейчас! — Вообще-то, это я одолжил тебе этот телефон и наушники, поэтому ты не сможешь слушать её в любое время. Телефон, которым сейчас пользовалась Ироха для прослушивания музыки, был старой моделью, из которого я вытянул SIM-карту. Почему она не слушает музыку на своём телефоне? Потому что её мать может узнать об этом. Она боялась слушать музыку дома. Выглядит так, будто Ироха параноик, но когда я встретил Кохинату Отоху и узнал её настоящую личность, то понял, почему она так осторожна. Её мать видела вещи насквозь. Если хоть на мгновение ослабить бдительность, она сразу же поймёт, что вы что-то скрываете. Таковы глаза этой страшной женщины. — У меня есть годовой абонемент в твою комнату. Я могу заходить туда в любое время! — С каких пор моя квартира превратилась в парк аттракционов?! Ты слышала когда-нибудь о манерах?! — Конечно слышала! Я прихожу к тебе лишь тогда, когда ты дома! — И превращаешь мою жизнь в ад! — Ой, да перестань! Всё, не нужно стесняться! Просто дай уже мне свой наушник, пор фавор! — Ты же не отстанешь, да? Ладно, будь по-твоему. Только давай без жалоб, если тебе не понравится. И всех нервов не хватит, чтобы спорить с ней дальше. Я вынул правый наушник и протянул его Ирохе, которая сейчас походила на собачку, ожидающую обеда. Но моя рука внезапно остановилась. Что случится, если она услышит это? В моей голове сразу же появился самый худший сценарий: — А? Это же мой голос, я тут играю любимчика учителя. — Н-не он это! Знаю, что голос похож на твой, но озвучка здесь от другого человека… — Постой-ка, получается, ты нашёл аниме двенадцатилетней давности, чтобы записать голос, похожий на мой? Тебе он так сильно нравится? Небось, уже и спать без него не можешь, да? — Нет же! Послушай меня! Ты всё не так поняла! — Неужели я попала в точку? Как мило, сэмпай! К чёрту такое. Я никогда не приму это! От одной мысли мне хочется ударить её кулаком в живот, хоть она ещё ничего не сделала! Нет. Она точно не должна услышать это. — Ура! А те… А? Почему ты внезапно забрал его? — Всё-таки нет, нельзя тебе это слушать. — Что?! Ты буквально прямо перед моим носом забрал наушник! — Завались. Я больше не собираюсь с тобой спорить. — Хмпф, ничего не понимаю, — Ироха показушно надула губы так, чтобы я всё увидел. Пусть дуется, сколько хочет. Я и сам понимаю, что забирать наушник в последнюю секунду довольно-таки грубо, но решение своё менять не собираюсь. — Ты что-то пытаешься скрыть? Точно-точно не хочешь, чтобы я услышала это, да? — А-ага… — Хм? — брови Ирохи дёрнулись, когда она уловила колебания в моём голосе, затем сдула свои щёки и самодовольно ухмыльнулась. — Я-я-ясненько всё! Всё понятно! — Ч-что тебе понятно? — Ты слушаешь нечто, что нельзя рассказать другим. Это же голос? Моё сердце на секунду остановилось. Пристально посмотрела на меня и приложила палец к подбородку, словно какой-то детектив, разгадывающий дело при помощи дедукции. — Я знаю, что ты слушаешь! — Н-нет, ты всё неправильно поняла! Я-я… — Это же суперэротичный «ASMR», верно?! — А?! О, нет. Это не он. Я практически услышал джазовую композицию, когда она решительно выкинула свою дедукцию. Однако Ироха ошиблась. И постойте, почему старшеклассница вообще произносит слово «эротичный»? И откуда она узнала про «ASMR»? Насколько мне известно, «ASMR» популярен среди мужчин со звуковым фетишем… Может, я ошибаюсь в чём-то? Хоть Ироха и ошиблась, она всё равно ухмылялась, как кошка, которой подсунули сливки. — А-а, ты опять застеснялся! Да не парься! Даже если ты извращенец, который слушает пошлые записи голосов, находясь рядом с супермилашкой и бомбезным учителем, я всё равно останусь твоей младшей сестрёнкой! Ну как, разве я не прекрасная сестра? — Ты не моя сестра, и хватит нести всякий бред. — Эй, учитель Сумирэ! Одзума! Послушайте! Сэмпай…— Ироха наклонилась вперёд. Я сразу же зажал ей рот и вернул на своё место. — Сиди молча. — М-м-мпф! [Отпусти меня, извращенец!] — Просто успокойся! Я не шучу. Эй, что ты делаешь с рукой?! — М-м-мпх! [«А? Опять смущаешься? Ну как тебе, сэмпай?»] — Удивительно, я совершенно не понимаю, что ты говоришь, но твой взгляд меня почему-то бесит. Хотя Ироха так и не узнала, что я слушаю, она всё равно ещё какое-то время издевалась надо мной. Как бы я не пытался изменить свою судьбу в этой мировой линии, влияние поля аттрактора не дало бы мне это сделать. — Только послушай, как они флиртуют там. Отвратительно. — Когда мы в следующий раз обернёмся, они могут целоваться. Или даже зайти дальше. Хотите увидеть? — Е-если бы я это увидела, то моё тело сразу бы дрогнуло, а нога вошла бы в педаль тормоза. Знаешь, мне как-то не хочется показывать здесь токийский дрифт. — Пока мы их не видим, невозможно сказать — целуются они или нет. Поцелуй Шрёдингера. — Да как ты можешь издеваться над одним из величайших физиков! — А, мы скоро подъедем к стоянке. Давайте там передохнём, пока те двое не вышли за рамки. Эй, я вас как бы слышу. Я промолчал, поскольку понимал, что если что-то скажу, то Ироха начнёт вновь лезть ко мне со словами: «Сэмпай, ты слишком рьяно протестуешь». Сейчас она сидит тихо и слушает песни в наушниках. Наша машина, наполненная шумными пассажирами, добралась до стоянки, и у нас появилось время размять тело. Ироха, сказав, что пойдёт в туалет, сразу же исчезла, как чеширский кот. Сумирэ откинула водительское сидень и накинула на лицо тонкую книжку, чтобы вздремнуть. Я же с Одзу пошёл в ларёк на стоянке, чтобы прикупить напитки и закуски. Думаю, мы постоим здесь где-то час… Когда мы вернулись к машине, то увидели пустующее водительское сиденье. Оглядевшись, я обнаружил Сумирэ за машиной — она сидела на корточках и держала возле уха телефон. — …так внезапно? Я… пляж… Она говорила тихо, поэтому мне было сложно что-то разобрать. Не подумайте, я не любитель подслушивать разговоры. Просто сделаю вид, что ничего не видел. — Что-то случилось с Мурасаки Сикибу? — Без понятия, она сейчас по телефону разговаривает. Похоже, нечто серьёзное. Может быть, звонок по работе, — сказал я Одзу, который подошёл ко мне сзади, а затем встал рядом. Я открыл один из купленных напитков и сразу же начал его жадно пить. Прохладная жидкость успокоило моё пересохшее горло. Тело полностью расслабилось, и весь стресс от странной ссоры с Ирохой исчез. — Что ж, — Одзу открутил крышку на своей бутылке и взглянул назад, — мне немного жаль её. Сейчас летние каникулы, а ей продолжают звонить. Тяжело быть взрослым. — Хотел бы я всегда остаться в старшей школе. — Угу, но я вот не могу работать на нормальное работе. Как же всё порой бывает до глупости сложным. — Понимаю тебя. Одзу не обычный старшеклассник, а гениальный программист. И это не описывает весь масштаб его проблемы. Он не видел мир, как другие люди. Думал, что ему здесь не место. Пресноводная рыбы не может жить в океане, как и морская рыба умрёт, если попытается ускользнуть в реку. Точно так же и Одзу не имеет обычную роль в обычном обществе. Так, это слишком серьёзная тема. Меня занесло куда-то не туда. Сейчас летние каникулы, и мы в весьма разношёрстной группе едем на пляж. Могу же я хоть один денёк не думать о серьёзных темах, верно? — О-о, ребят! Д-давно вы вернулись?! — произнесла Сумирэ. — Не так давно. Почему у вас лицо бледное? — Н-ничего оно не бледное! В-вы же ничего не слышали? Мы покачали головой. — В-вот и хорошо! — Сумирэ вернулась к машине. Её движения были даже жёстче, чем у куклы. Это не ускользнуло от моих глаз. — Что-то точно произошло. Она ведёт себя странно, как и во времена, когда она вот-вот просрочит дедлайн. — А ты не слишком резок? — спросил Одзу, зевая. — Не выспался? — Ага… в последнее время сижу по ночам часто… Точно, он же говорил, что вчера вечером настраивал GPS, чтобы тот мог построить маршрут с большей точность, чем раньше. — Почему тогда сейчас не спишь? Не думаю, что Сумирэ понадобится помощь, пока мы не свернём с шоссе. — Угу, я тоже так думаю. Жаль, конечно, что пропущу твой флирт с Ирохой, но ничего не поделаешь. — Ты бы его пропустил, даже если бы не спал. Всё, иди отдыхай в машину. — Понял… — вновь зевнул Одзу. Его голова всё время опускалась, словно он умирал прямо на ногах. Я положил руку на плечо Одзу и повёл его на пассажирское сиденье. И когда он присел, свет в его глазах сразу же погас. — Быстро же он уснул… Я убедился, что Одзу сидит в удобном положении, и пристегнул ремень безопасности. Именно в этот момент в мои глаза попала Сумирэ, которая держалась за руль дрожащими руками. С её лица стекали капельки пота. — Всё хорошо? Вы сильно потеете. — А-а… Что? — Что-то случилось? Вы ведёте себя странно. Вот, держите, — я протянул ей платок. — И-ик! Она шарахнулась от него, как от какого-то орудия пыток. Смотря на него, Сумирэ дрожащим голосом произнесла: — Т-тебе нужен мой мизинец? — Что? Вытрите им пот. Разве я похож на члена якудзы? Она долгое время вела машину в летнюю жару. Быть беде, если она получит тепловой удар, поэтому я и предложил ей вытереть пот и что-нибудь выпить. Сумирэ же, видимо, подумала, что я хочу её убить или что-то в этом роде. Похоже, мне стоило всё сразу прояснить. — Н-нет, просто… Мы же не в школе, так? — Нет, но вы ведь всё равно ответственный взрослый. Я хочу проявить хоть небольшое уважение. — Нгх! От твоего милого поведения мне становится ещё хуже! — Что произошло? Почему у меня такое ощущение, что вы сейчас находитесь в полном отчаянии? — Н-ничего не произошло! О, только посмотри, Одзума-кун уже спит! Если ты с Ирохой тоже хочешь поспать, то вперёд. Главное, предохраняйтесь! — Кажется, кто-то давно по голове не получал. К тому же, какой вообще учитель поощряет такое поведение?! — я всё-таки ударил её по голове одной из неоткрытых бутылок, а затем передал её Сумирэ. — Эй, больно же… но мои мысли пришли в порядок. — Вот, выпейте, успокойтесь, поднимите уровень жидкости и доставьте нас на пляж. — Спасибо, Аки. Ты так добр! — Перестаньте. И я вам благодарен. Если бы не вы, нам пришлось бы ехать на пляж в заполненном автобусе. — Т-точно, пляж! — И… вы же вроде моя невеста. Я должен заботиться о вас, — я заметил, как отвёл взгляд, поскольку вся эта ситуация была несколько смущающей. Сумирэ улыбнулась. — Знаешь, Аки, иногда ты бываешь таким милым, как сёта! А-а-а, моё сердечко! — Сумирэ схватилась за грудь, а в её глазах появились сердечки. — Тихо. Если хочешь сделать комплимент, то пусть он будет не таким жутким, — с отвращением я отошёл от неё. Когда я вновь присел на заднее сиденье, то почувствовал, как моей коже пробегают мурашки. Нечто страшное находилось рядом со мной, и когда я медленно повернул голову… — Не слишком ли много ты с ней флиртуешь? Нечеловеческий, пугающий голос, в котором точно скопились все проклятия, попал в мои уши. — А-а! — вскрикнул я и подпрыгнул. Когда я, наконец, обернулся, то заметил девушку в белом кимоно, чьи чёрные длинные волосы всё ещё были влажными от воды, в которой она утонула. А, только вот это был не призрак, а мой раздражающий кохай с ухмылкой на лице. — Джек-пот! Ты попался! — она хихикнула. — Не могу поверить, что ты вновь взялась за старое! Я же сказала, чтобы ты не использовала этот голос! — М-м-м? Что такое, сэмпай? Разве логика и эффективность не твои вторые имена? Почему же ты тогда боишься призраков? А я вот знаю ответ! Потому что ты милашка с миленьким слабым местом! — Говоришь ты складно, но я не боюсь призраков! Просто твой голос не от мира сего! Идиотка! Та же логика применима к голосам «VTuber-ов», которые звучат миленько, даже если вы понимаете, что за экраном какой-то старик, использующий нужный софт. Даже зная, что бояться нечего, голос Ирохи был слишком пугающим, и моё тело реагировало на него. — Какой же ты милашка, сэмпай! — Да прекрати ты уже! — Хотелось бы, но твоя реакция слишком смешная! Буду донимать тебя, пока мне не надоест! — Ироха захихикала в полный голос. — Вот же бестия… Моему терпению пришёл конец. Я хотел вести себя сдержанно на протяжении всей поездки, но нет, не получится. Пришло время для серьёзной артиллерии. — Время для экзорцизма. — Гьях?! Я метнулся вперёд и прикрепил лист бумаги прямо на лоб Ирохи. — Ч-что это? Я ничего не вижу! — Это сверхэффективный талисман, который я купил в святилище! У нас рядом с домом стоит одно. — Зачем ты его вообще взял с собой?! — крикнула Ироха, размахивая руками, словно её изгоняют. — Знаешь же, что по новостям часто трубят, как много несчастных случаев происходит на пляже? Людей уносят волны, отравляют моллюски, съедают акулы… — О последнем ничего не слышала! — Ну, может, не в Японии, но в других странах акулы точно едят людей! В любом случае, на пляже может произойти множество неприятных происшествий. Некоторые получают травмы, некоторые умирают. Если ты умрёшь, твоя продуктивность будет равна нулю. Смерть — это самый неэффективный способ жизни. — За дурочку меня принимаешь? Думаешь я и сама не знаю, что смерть — это плохо?! Не ожидала от тебя такого, Капитан Очевидность! — Я всегда стараюсь свести несчастные случаи к нулю, но в итоге всё сводится к удаче. Вот почему я делаю всё возможное для нашего везения. Я показал ей все вещи, которые купил в святилище. Талисманы, амулеты, счастливые стрелы… Полный спектр предметов, которые имеют всевозможные эффекты — начиная от защиты и заканчивая безопасными родами моего ребёнка. — Поправь меня, если я ошибаюсь, сэмпай, но… Ты идиот? — Конечно поправлю! Я пытаюсь сделать нашу поездку безопасной! И я купил всё на бюджет Альянса. — Не думаю, что на такое стоит тратить наш бюджет. — Не волнуйся. Я попросил Макигая втиснуть всё это в историю, поэтому их можно считать нашим «справочным материалом». — Ха, ты точно придумал какой-нибудь правдоподобный предлог, чтобы скрыть свою трусость. — Экзорцизм! — Э-эй! Два талисмана?! Теперь я точно ни черта не вижу! Кем это она пытается меня выставить? Разве есть проблема в том, что моя чувствительность к опасностям немного выше остальных людей? Никакой я не трусишка! Верно же? *** Отдохнув немного, мы выехали со стоянки и продолжили свой путь по шоссе. Одзу потух, как свет, даже Ироха успокоилась, потратив всю свою энергию на споры со мной. Когда я взглянул на неё, то заметил, что она тоже спит. Спокойная атмосфера в машине и нежное покачивание удобного сиденья вскоре и меня начали вовлекать в царство Морфея. Что же я увижу, когда проснусь? Голубой океан, простирающийся за горизонт? Какой купальник в итоге выбрала Ироха? Усердно ли работает Масиро? Такие бесцельные мысли пронеслись в моей голове и растворились во тьме, которая медленно уводила моё сознание в царство снов. А затем… Открыв глаза, перед собой я сразу же увидел огромный тёмно-синий океан. Нет, я шучу. Мы находились в какой-то затрёпанной деревушке, окружённой бесчисленными деревьями. От ветра шелестели листья, а где-то вдали лаяли бродячие собаки. Хотя в небе находилось всё то же солнце, что и в городе, воздух здесь был намного прохладнее. Тут и там можно заметить старые домишки, которые могут рухнуть в любую секунду. Если бы мне сказали, что мы вернулись в эпоху Эдо, я бы поверил этому. Ладно, можно я просто перейду к делу? Это не пляж! Какого хрена мы находимся в чёртовых горах?! Почему мы оказались в какой-то дряхлой захудалой старой деревушке?! Что-то точно произошло. Нужно осмотреться. Шины машины были забиты землёй и опавшими листьями, а на корпусе можно заметить слои грязи. Похоже, эта бедняжка проделала большой путь. Я заглянул за неё, но не нашёл ничего похожего на «дорогу»… А теперь вопрос. Как, мать вашу, мы сюда попали? — Учитель Сумирэ. Нет, не так. Мурасаки Сикибу. — Да? — Не хочешь объяснить, что происходит? Как мы попали в такую глушь? И где пляж? — Я… — Ты? — У меня не было выбора! Не обращая внимания на то, что она может испачкать свои колготки, Сумирэ встала на колени и прижалась лбом к земле. Я часто видел Мурасаки Сикибу в такой позе. — Прости, прости, прости же меня! Клянусь, мы побудем здесь лишь один день! Сделаем тут все дела и отправимся на пляж! — Не нужны мне твои извинения. Расскажи уже, что происходит. Где мы вообще? — В деревне Кагэиси. — Деревня Кагэиси?! — Здесь зародилась семья Кагэиси, и её глава всё ещё живёт в этом месте. Практически каждый житель имеет с нами какие-никакие отношения. — Так всё ещё существуют семьи, которые занимают целые деревни. Но назвать её своим именем… Разве твоя семья не перешла все границы? Да и слышится это как-то… странно. — Это небольшая деревушка, население которой с каждым годом уменьшается. И правда. Чтобы осмотреть всю деревню с этого места, не потребуется даже ворочать головой. Да, можно заметить множество домиков, но вот снаружи находилось лишь парочка людей. — Ладно, следующий вопрос. Зачем ты нас сюда привезла? — Эм, я отправила те фотографии нашего свидания в LIME семьи. — И… они вызвали проблемы? Я вспомнил, как Мидори ворвалась в наш класс. Те фотографии были странного характера, если не знать контекст. Неужели вся семья Сумирэ отреагировала ещё… хуже? — Нет, ничего подобного. — Знаешь, я порой не могу понять, твоя семья ультраконсервативная или ультралиберальная… — Но они сказали: «Если ты нашла такого замечательного человека, то почему ещё не познакомила его с нами?». И затем добавили: «Если не привезёшь его до конца дня, то мы не поверим, что ваши отношения серьёзные!». — Ого. Вот оно что. Другими словами, они хотели убедиться в наших отношениях. Что за старомодные люди. — Разве ты не могла им сказать, что всё это слишком внезапно? — Не могла! Ты же знаешь, насколько ужасен мой дедушка? Если бы я отказалась, он бы проклял меня! Вы бы завтра нашли мой холодеющий труп на кровати! — Воу, когда он успел стать злым колдуном? К тому же, хватит уже упоминать сверхъестественную дребедень. Я знаю лишь один мир: цивилизованное японское общество. Никакой магии и похожей чуши не существует. Ладно, продолжим. — Разве все в вашей семье не прирождённые учителя? Из-за этого ты не могла выбрать другую профессию. — Да, всё так. — Тогда почему такая древняя семья живёт у чёрта на куличиках? — А, сложно объяснить, но я попробую. Понимаешь, учителя Кагэиси берут своё начало в эпоху Эдо, когда… — Послушаем потом. У нас сейчас нет времени на долгие истории. — И-ик! На плече Сумирэ появилась рука. Жуткий парень, что стоял позади неё, словно призрак, был моим другом, Кохината Одзума. Или просто Одзу. По крайней мере, я так думал. Возможно. Меня немного сбило с толку его состояние, потому что он не часто выпускает убийственную ауру. — Мурасаки Сикибу. — Д-да? — Вы растоптали систему и расписание, которое я составлял всю ночь, — пугающе спокойно сказала он с ледяным блеском в глазах, который блокировал все эмоции на лице. Даже паук, который готовился напасть на свою жертву, скорее всего, выглядит добрее Одзу. — Я-я понимаю, что сделала ошибку! Но мой дедушка такой страшный… — Мурасаки Сикибу. Вы только что подписали смертный приговор, — пропустив мимо ушей её оправдания, Одзу высоко поднял руку. — И-и-и-ик! — Э-эй, Одзу, давай без кровопролития. Должно быть… — я встал перед дрожащей Симерэ, пытаясь остановить руку. Но он не опустил её. — Я взломаю ваш компьютер, найду коллекцию порнографии с сётами и отправлю в совет по образованию. — Нет! Я же умру! В социальном плане! Я и представить не мог, что Одзу может быть таким жестоким. Даже я почувствовал, как по моей спине пробегают мурашки от такого приговора. Похоже, он правда разозлился. Но его можно понять. Одзу потратил огромное количество времени, чтобы составить идеальный план, но Сумирэ всё испортила. Я уже давно пометил у себя в голове, что лучше не злить его, и сейчас подчеркнул этот пункт. — Мурасаки Сикибу… — я посмотрел на неё с жалостью. — Спасибо за всю твою работу. — Ты оставишь меня волку?! — Я удивлён, что ты первая не напала на нас… — Кем ты меня представляешь у себя в голове?! Я никогда не сделаю ничего противозаконного! — Клянёшься, что это правда? — Да! Клянусь чем угодно! — Тогда поклянись Арасимой-куном. — Прости меня, Господи, за все мои грехи-и-и-и! — Сумирэ заплакала. Похоже, я зашёл слишком далеко. Ладно, пошутили и хватит, пора помогать ей. И как только я захотел открыть рот, появилась Ироха. — Эм, сэмпай? Братик? Могу я… — Ироха-тян! — Э! В-вытрите свой нос! Пожалуйста! После того, как мы с Одзу унизили Сумирэ, наша двадцатипятилетняя учительница прицепилась к своей последней надежде — к Ирохе. Ироха неловко погладила макушку Сумирэ. — Эм, я не знаю, что здесь происходит, но разве это место не похоже на локацию той игры, которую вы делаете? — И? Как это может оправдать Мурасаки Сикибу, которая нарушила весь мой идеальный план? — Да успокойся ты на секунду. Разве горы — это плохое место для путешествия? К тому же, здесь можно подчерпнуть множество идей для «Кояги». Как там говорят? Убить двух зайцев одним выстрелом? — Ироха подмигнула мне так, чтобы Одзу и Сумирэ не увидели этого. — Сэмпай всегда использует эту фразу. Знаете же, что он любит эффективность. Она подбросила мне спасательный круг. Маленькая принцесса хорошо отыграла свою роль. Ироха при помощи своей острой наблюдательности может находить слабости и использовать их, чтобы добиться лучшего результата. — Ироха права. Да, наш график полностью нарушен, но здесь мы сможем найти вдохновения для Альянса. Мы и отдохнём, и найдём материал для игры. — В этом есть смысл… Если так говорит Аки, то я отступлю. — Вот и отлично. Думаю, в этот раз стоит закрыть глаза на её проступок. — Хорошо. Но я всё ещё думаю, что ты слишком добр. В глазах Одзу вновь загорелись человеческие эмоции. Ироха прекрасно надавила на слабое место своего брата. Одзу знал, что я использую своё эффективное мышление, чтобы вывести «Альянс пятого этажа» в топы. Если я выскажу своё мнение по этому поводу, он не сможет мне перечить. В любом случае, не думаю, что он бы разрушил карьеру Сумирэ. — Но Мурасаки Сикибу… — И-ик? — Теперь вы знаете, что произойдёт, если такое повторится. Беру свои слова назад. Он серьёзен. *** — Я рад, что ты больше не злишься. — Ага. Но в следующий раз она так просто не отделается. — А? — У меня уже есть все данные с её жёсткого диска. И я не побоюсь их использовать. — П-постараюсь держать её в узде. ---------- Дедушка моей учительницы… эм… На склоне горы находилась большая старая гостиница. Она выделялась на фоне захудалых домиков остальной части деревни. Когда солнце садилось на другой стороне горы, тёмные тени просачивались из стен здания, придавая ему жуткую атмосферу. Словно место из фильмов ужасов. Сквозь трещины на стенах просачивался ветер, отчего трава по всей территории двигалась туда-обратно. Это единственное жилище в деревне, где мы могли бы переночевать. Семья Сумирэ хотела встретиться с её женихом… Было бы странно, если бы они не пустили Одзу и Ироху. Сначала нужно убедиться, что им есть, где отдохнуть. Гостиница Коэй. Ироха посмотрела на вывеску этого трёхэтажного здания и удивлённо присвистнула. — Какая же она старая! — Только не говори такое хозяину, — я не мог её не отругать, хотя и согласен с этим утверждением. — Здесь практически не падает солнечный свет, и здание больше походит на сарай, нежели на гостиницу, — выдал своё мнение Одзу. — Здесь точно когда-нибудь остановится великий детектив, чтобы раскрыть убийство в закрытой комнате. — Действительно, в какой-нибудь манге такое бы произошло. Поскольку вокруг Одзу такие нереальные вещи происходят весьма часто, я бы хотел, чтобы он замолчал, пока на самом деле ничего не произошло. Ничего же не случится, да? Ведь он специализируется на романтических клише, а не на детективных загадках. Я же прав? — Это самое новое здание в деревне. Ему всего девять лет! Лоли собственной персоной! — Так это ещё хуже! Что случилось за девять лет, что оно стало таким?! Тут или хозяин не заботится о своём жилище, или здание просто впитало здешнюю сверхъестественную силу и слилось с окружением. Возможно, это и есть загадка. Ладно, хватит жаловаться. Одзу и Ирохе нужно лишь просто пройти регистрацию. — О-хо-хо! Что это тут забыли такие молодые дарования? Мы прошли через вход, где нас встретила пожилая хозяйка гостиницы в традиционной одежде. Она была невысокого роста и с изогнутой спиной. Ростом эта старушка доходила мне до живота. Взглянув на её бледное и морщинистое лицо, я сразу же вспомнил про привидения. Моё тело передёрнулось. Чем больше я смотрел на неё, тем сильнее страх заполнял меня. — Сколько комнат вам нужно? Вы можете снять одну комнату. Или взять две, если хотите разделить парней и девушек. — Отлично, т… — Постой, Аки, — прервала меня Сумирэ. — Моя семья могла подготовить для нас двоих комнату. Почему бы не снять одну? Выйдет дешевле. — Думаешь? И тебя не смущает, что парни и девушки будут вместе? — Я не против! — невинно сказала Ироха, всунув свой нос в наш разговор. — И какие «парни»? Здесь лишь братик и неудачник! Ничего не произойдёт. Я вообще думаю, что вам безопаснее со мной! — Ах, точно, и как я не подумала! Если мы запрём их двоих в одной комнате, между ними определенно пробежит искра! Решено! Все расходы беру на себя! — Попридержи коней, извращенка, — я положил руку на тяжело дышащее лицо Сумирэ, чтобы удержать её. Затем перевёл взгляд на Ироху. — Разделить парней и девушек — это здравый смысл. К тому же, я не усну, если мне придётся ночевать вместе с тобой. — И почему же? А, знаю, потому что все твои мысли были бы заняты мной, лежащей рядом, да? Ну, все парни в период полового созревания такие. Конечно же, твой мальчик внизу пробудится, если ты разделишь комнату с милашкой! — Ироха ухмыльнулась. — Всё не так. Ты всю ночь будешь раздражать меня, а не спать. — Ой, да брось! Ты всегда предполагаешь худшее! И здесь Одзу, я не перейду никакие границы. Всё-таки стоит соблюдать манеры. — Манеры? Не смеши. И присутствие Одзу тебя никогда не останавливало. — Ты всё продолжаешь? Если не веришь мне, почему бы нам не поспорить? — Поспорить? — Если я сделаю нечто, что нарушит твой сон, то проиграю. Стану лузером, а ты получишь приз! — Приз? Ироха ухмыльнулась, схватилась за два сладостных холмика и наклонила голову под самым соблазнительным углом (где-то сорок пять градусов). — Ты сможешь потрогать их. Богиня плодородия. Олицетворение Матери-природы, которая приехала в Турцию для сбора урожая дынь. Гравюрная модель с идеально развитой грудью. Всякие эротичные образы стали всплывать у меня в голове, и каждый становился всё более и более запретным. Картины, фотографии, эротические рисунки, порнушка, порнушка и ещё раз порнушка… Твою мать, Ироха, хватит порочить мне голову! Зачем ты схватила их прямо передо мной?! Я силой смог отвести взгляд, чтобы прекратить непрекращающийся поток (пошлых) мыслей. И моя заминка не ускользнула от взгляда Ирохи. — Так и знала! — она засмеялась. — Ты такой милашка, семпай! — П-пошла ты! К-кому вообще нужен твой жир? — Вот как ты запел? Думаешь, я поверю тебе?! Конечно, я нёс полную чушь. Ну, почти. Нет, то есть, да, я же парень. Конечно, меня такое интересует. Если бы девушка сказала, что я могу трогать её грудь столько, сколько захочу, мне трудно было бы сдержаться… Если только эта девушка не Ироха. Вообще, всё это может быть обычной шуткой. Когда я начну тянуться к ним, Ироха выкрикнет: «Шучу! Ты слишком груб для девственника!» и не забудет этого ещё недели две. — Уступи уже ей, Аки. Ты же понимаешь, что мы не можем позволить себе две комнаты, — сказал Одзу, смотря на нас с Ирохой. — Наш тщательно спланированный план провалился, когда мы решили остаться здесь. Нам придётся ещё перенести бронь в отеле. Не думаю, что у нас сейчас есть лишние средства. — Хах, твоя правда. Мы забронировали номер в отеле на пляже, но нам придётся перенести дату приезда. За отмену бронирования берут кругленькую сумму. Бюджет Альянса действительно пострадает. — И, сколько комнат берёте? — с нетерпением сказала старушка. У нас не было выбора. — Одну… пожалуйста, — сказал я сквозь зубы, как злодей, который проиграл в психологической битве. Я перевёл взгляд на Ироху, когда всё моё тело переполняло отчаяние, а по щекам скатывались несуществующие кровавые слёзы. Та мило улыбнулась и похлопала меня по плечу. — Давай постараемся, семпай! Твою мать. Почему ты так лыбишься мне? И на этом мы закончили нашу ужасную регистрацию. — Могу я оставить наш багаж на вас, Ироха-тян, Одзума-кун? — вдруг сказала Сумирэ с нотками нервозности в голосе. — Нам с Аки нужно уйти. — А, точно. Регистрация — это наименьшая из наших проблем. Далее нас ждёт босс. Следующие несколько часов определят дальнейшую творческую карьеру Мурасаки Сикибу и всю её жизнь. У нас нет права на ошибку. — Нам пора к главе семьи Кагэиси. К моему дедушке! *** — Вы уверены, что мы можем остаться в той гостинице? — спросил я Сумирэ, когда мы шли по извилистой дороге между рисовыми полями. — Здесь же большая часть людей связана с вами, да? Разве хозяйка не расскажет о нас твоему дедушке? — Не переживай. Эта гостиница — единственное место, куда не доходит влияние моей семьи. — Ничего себе заявление, если посмотреть на место, где она находится. — Всё благодаря именно этому месту. Его прикупили в рамках проекта по обновлению деревню. Все тамошние сотрудники работают в государственном учреждении, поэтому не имеют с нами никаких связей. — Разве одной обшарпанной гостиницы хватает для развития туризма? — Похоже, многие люди падки на такие места. Сюда также приезжают мангаки, у которых поджимают сроки, чтобы избавиться от внешних отвлекающих факторов. В конце концов, делать здесь и правда нечего. — Буду иметь в виду. — А-а? Чего на меня так пялишься? Ты же не собираешься закинуть меня в эту помойку, когда я пропущу следующий дедлайн?! — Разве вот эта «помойка» — не место, где вы родились? — я приподнял бровь. — Ладно, я рад, что здесь безопасно. Кстати, я никого здесь ни вижу из жильцов. — И не увидишь. Все заняты вспахиванием полей за домами, охотой в горах или онлайн-играми. — Так это помойка или место с хорошим интернетом? Определитесь уже. В такой захудалой деревушке есть интернет? Я даже не знаю, в какой префектуре мы находимся. У меня уже собрался довольно приличный список вопросов об этом месте. И когда я хмурился, в мои уши попали голоса детей. Недалёко от нас, возле старинного домика, на корточках сидели три девочки и что-то рисовали полкой на земле, попивая песню: Птенчик, птенчик, прибыл торговец птенчиками. Птенчик, птенчик, он продаёт плачущего ребёнка. Наши родители на востоке, а солнце на западе, Значит пришло время полдника. Наши родители на востоке, а солнце на западе, Значит пришло время полдника. — Никогда раньше не слышал эту песню. Её придумали здесь? — Без понятия. Я не помню, чтобы такое пела. Мои же родители живут в городе. Мы приезжаем сюда лишь на Обон или Новый год. Похоже, здесь есть масса вещей о которых я не знаю. — Вот оно как. Но это жуткая песня. — Жуткая? — Взрослые часто поют детям песни со смыслом. Но смысл порой бывает тёмным. — Разве песня не о птенчике? Мило же. — Да, мило, если бы речь шла о птичке. — О чём ты? — Вслушайтесь. Торговец «птенчиками». Знаете, где держат птиц? В клетках. А что продаёт этот торговец? Детей. Он словно ловит детей и продаёт их в рабство. — Мы сейчас на уроке литературы? Аки, ты слишком об этом зацикливаешься. — А что насчёт строчки: «Родители на востоке, а солнце на западе»? Есть знаменитое хайку: «Луна на востоке, а солнце на западе». Почему луну, небесный объект, заменили на слово «родители»? — Не знаю. — А что, если родителей похищенных детей уже убили? — Что?! Я продолжил говорить мрачным голосом. — Солнце на западе. Их родители находится на востоке, в самом дальнем уголке от света. Другими словами, в темноте, а это означает, что они уже умерли и… — П-прекрати! Хватит уже анализировать это! Я сейчас умру от страха! Да мне и самому от своих слов страшно. Нет, не так. Мне просто жутковато. Но всё равно стоит прекратить. Кстати, девочки перестали петь. Я ощутил, как они начали сверлить взглядом мой затылок… Спишу это на своё воображение. Да, просто проигнорирую. — Л-ладно, давайте вернёмся к своим тараканам. Поторопимся к главе, учитель. — Д-да, пошли. Мы с Сумирэ ускорили шаг, чтобы избежать эти жуткие детские взгляды. Как же хочется побыстрее покинуть это место… И, честно, я даже не понимаю, откуда у меня возникло такое чувство. Вскоре мы прибыли в дом Кагэиси. Роскошный, но традиционный особняк. Некоторые его части выглядели старомодными, однако тут и там можно заметить обновлённый интерьер, отчего создавалось впечатление, что я нахожусь в классическом величественном доме. Скорее всего, его восстанавливали современными методами, чтобы сохранить первоначальный вид, как это делают с храмами, святынями и объектами всемирного наследия. Если сравнивать остальную часть деревни с её захудалыми домишками, то это место словно дворец. Несколько женщин, которые сильно напоминали мне служанок, встретили нас у входа и отвели в гостиную. Мы прошли по длинной веранде, пробрались через пруды, в которых, похоже, плавали кои, и миновали сад, покрытый мелкой белой галькой. Сумирэ раздвинула огромную дверь, и перед нами предстала огромная комната, покрытая татами. Честно, я сомневаюсь, что даже самые элитные традиционные рестораны в Токио были такими же огромными и утончёнными, как это место. Необычный, травянистый запах исходил от мат татами. Линия чёрно-белых фотографий на стене с суровыми лицами мужчин смотрела на нас сверху вниз. Похоже, это бывшие главы семьи Кагэиси. Всё здесь кажется таким пугающим. Присев на предоставленную мне подушку, я, наконец, смог немного собраться с мыслями и обратился к Сумирэ: — Это место что-то с чем-то. Словно объект наследия. — Он мог им быть. Впечатляет, да? — ухмыльнулась Сумирэ. В другие моменты её самодовольный вид разозли бы меня, но сейчас такое поведение оправдано. Это определенно невероятное место. — Как ты вообще умудрилась уехать отсюда и стать Сикибу? — Это ты меня сейчас оскорбил? — Бывшие главы семей выглядят намного серьёзнее, чем я ожидал. Думаю, при руководстве таким мегастрогим домом… с большей вероятностью вырастит Мидори-сан, чем ты. — Эй, хватит этих намёков, меня правильно вырастили! Я для Мидори трудолюбивая и серьёзная сестрица! — Ну, ты хорошо играешь роль. Здесь проблема в том, что ты интересушься 2D мальчиками. По моему мнению, этого хватает, чтобы стать полной противоположностью Мидори. — Почему ты меня всегда оскорбляешь этим?! Между прочим, раньше женились в двенадцать лет! Кого волнует возраст, если люди любят друг друга? — Поверь мне, многих волнует. И да, ты говоришь «двенадцать», но разве твоему Арасиме-куну не пять лет? — Какая разница! Всё разрешено, когда дело доходит до художественной литературы! — прокричала Сумирэ, показав мне язык. Вы не забыли, что эта женщина учительница? — В любом случае, не имеет значения, какие у тебя секреты. Люди видят лишь то, что им показывают. — Верно. В последнее время я и сам много чего скрываю: солгал своим одноклассникам про то, что встречаюсь с Масиро; скрываю от Альянса Ироху; недосказываю дядю о своих отношениях с другими девушками. Пока вы скрывается настоящую правду, другой человек будет видеть лишь ту «правду», что вы ему показываете. Мне кажется, что это весьма эффективный способ сделать людей счастливыми. Однако я не питаю иллюзий, что смогу поддерживать такое вечно, да и не считаю это хорошей идеей. — Скорее всего, утомляет постоянно поддерживать фасад в своей семье. Не думаю, что мог бы такое провернуть. — Угу, было тяжеловато. Я теперь понимаю, что ощущали христиане в период Эдо. Мне приходилось скрываться в свои школьные годы, чтобы облизать фотографии Арасимы-куна… Ах, как же я страдала! — Угу, понимаю тебя. Хотя ты могла выразиться менее ужасней. Сумирэ приходилось скрывать свои интересы и подстраиваться под родителей. Ей не давали быть собой. Она попросту тратила свою жизнь, которая и так не слишком долгая. Какой смысл жить, если вам не разрешают делать то, что вам хочется? Если вас вынуждают делать то, что вам совершенно не нравится? Думаете, сдержанность превратит вас в респектабельного взрослого? Вам говорят идти по поту самопожертвования, по которому ходят многие? Никогда не слышал ничего глупее. Либо вы занимаетесь тем, что любите, и развиваете свои таланты, чтобы добиться успеха, либо идёте по «правильному» пути родителей, который приведёт вас… А куда же? Думаю, очевидно, какой из этих вариантов лучше. — Эй! Они идут, Обоси-кун! — А! Наши спины сразу же выпрямились, когда мы услышали приближение людей с другой стороны двери. Я нахожусь здесь, так как являюсь фальшивым женихом Сумирэ. Мне нужно доказать им свою надёжность, чтобы семья отстала от неё. Без понятия, кто передо мной сейчас появится, но у меня есть довольно-таки большой опыт общения со странными взрослыми — Цукиномори-саном и Амати-сан. Не думаю, что этого хватит, но совсем безоружным я не остался. Если всё-таки дедушка Сумирэ окажется нормальным, никаких проблем не предвидится. И тут я услышал тяжёлые шаги. А затем увидел его. — ИЗВИНИТЕ ЗА ОЖИДАНИЕ! Я забыл, как разговаривать, когда увидел человека, который поприветствовал нас таким тоном. Вот это шпала. Он точно сородич Сумирэ, а не медведя, который случайно зашёл сюда с горы? На лице можно заметить колючую щетину, которая могла даже заколоть человека намертво. На одном глазу находился шрам от когтей, а изо рта вырывалось белое дыхание. Помните, я надеялся, что встречу нормально человека? Так вот — забудьте об этом. — Рад встретить тебя. Я Кагэиси Коу, нынешний лидер этой семьи. Он присел напротив нас. С таким телосложением он либо глава бандитов, либо делит своё тело с духом злого бога. — П-приятно познакомиться. Меня зовут Обоси Акитеру, и я встречаюсь с уч… То есть, с Сумирэ. — Хм, — Коу прищурил глаза и посмотрел на меня. Я как можно решительнее встретился с его взглядом, стараясь не выдавать, как сейчас трясутся мои скрещённые ноги. — Сумирэ рассказывала тебе о нашей семье? — В подробности она не вдавалась, но я немного узнал про неё, когда прибыл сюда. — Мы, Кагэиси, чтим традиции. Уже несколько поколений наша семья работает учителями. — Понимаю вас, сэр. Могу я задать вопрос? — Говори. — Вижу, вы гордитесь этой традиции, но, чтобы стать учителем, нужны школа и дети. Так почему же глава семьи живёт в горной деревушке, где мало людей? Глаза Сумирэ расширились от моих слов. Да, возможно, это прозвучало так, словно я оскорбил место, где они родились, но мне хотелось задать более ясный вопрос. Так я смогу узнать больше подробностей об их традиции. С такой информацией будет легче освободить Сумирэ. — Раньше здесь жили нинлзя. — Простите, ниндзя? Те, что одевались во всё чёрное и служили могущественным феодалам? — Верно, хотя они немного отличаются от тех ниндзя, про которых вы все думаете. Можно даже назвать их шпионами. Они проникали во вражеские территории для убийства или сбора разведданных. — Получается, это ниндзя эпохи Сэнгоку? Мне казалось, что они жили далеко в прошлом. — Верно. С наступлением эпохи Эдо все конфликты прекратились, и семья Кагэиси бросила свою профессию. Именно тогда сёгун спас от безработицы нашу семью и не позволил ей просто сгинуть. А затем этот очкарик наказал всем нам преподавать в школе. — Ясно, так вот как семья Кагэиси стала учителями… А, стоп, «этот очкарик»? — Сёгун возложил на нас эту обязанность, поэтому мы продолжаем проявлять к нему преданность и благодарность, идя по такому пути, — закончил Коу, даже глазом не моргнув на моё замечание. И хорошо. Я хотел получить объяснение — я его и получил. Ранее Кагэиси были ниндзя с сильным чувством преданности, в наше же время они работают учителями, чтобы почтить память сёгуна, который устроил их на эту работу. Я ничего против не имел такого и не собирался оспаривать историю и традиции. Однако я не мог выпустить из виду тот факт, что нечто такое древнее мешает освободиться Сумирэ. Давайте я перефразирую. Нечто подобное никак не может запретить Сумирэ создавать великолепные иллюстрации для «Альянса пятого этажа». Теперь расклад другой. Дело уже не в Сумирэ. А в выгоде для Альянса и меня. — Если я войду в вашу семью, то мне… тоже придётся стать учителем? — Верно. — Понимаю. Кстати, вы раньше сказали «как я знаю». К чему это? — Ты, как жених, должен знать всё о семье Кагэиси и их обязанностях. Поэтому, Обоси-кун, докажи мне, что ты станешь подходящим мужем для Сумирэ. Я сглотнул и перевёл взгляд на свою фальшивую невесту. Её плечи были сгорблены от тревоги. Впервые вижу, чтобы женщина, которая всегда ведёт себя нагло, пыталась скрыть своё присутствие. Совершенно очевидно, что этот старик имеет огромное влияние… И именно это взбудоражило моё сердце. Я собирался противостоять Кагэиси Коу со всей своей решимостью. Меня и Сумирэ вполне достаточно. — Я надеялся, что вы это скажете. И отступать не намерен. — Очень хорошо. Я задам тебе несколько вопросов. Предупреждаю, парень, я могу разглядеть ложь. Готовься! — глаза Кагэиси вспыхнули. От одного его горящего взгляда мне хотелось убежать куда подальше, но я не сдвинулся. Ну же, спрашивай. Я отвечу на всё!!! *** Через полчаса… — А-ха-ха! Ну и умора! Такого чада я давно не видел! Я очень сильно понравился ему. Пугающая атмосфера вокруг него полностью исчезла, когда он хлопнул меня по плечу, громко смеясь. Коу также перешёл на более… «экспрессивный» язык. — Сумирэ знает толк в мужиках! Почему ты мне не рассказала, что встречаешься с такой легендой? — Коу опять засмеялся. — О-он же мой ученик! Я боялась, что нашу любовь не примут, — пробормотала Сумирэ, отводя взгляд. — Да как такое может быть?! — улыбка на лице Коу всё не сходила. — У любви нет границ! Наш сёгун никогда не запрещал отношения между учителем и учеником! Точнее, может, и запрещал, но об этом нигде не сказано! Этот старик не смел идти против слов сёгуна, однако на всё остальное закрывал глаза! Я думал, что здесь будет царить строгость и суровость, но после случившегося у меня появилась шанс на успех. Ну, они хотя бы меня смогут выслушать. — Значит, ты принимаешь наши отношения? Теперь больше не будет никаких… — Ещё как будут… Хах! Разве сама не знаешь? Ты должна выйти замуж и родить до двадцати пяти лет. Таково наше нерушимое правило! — Но… — Эй, раньше планка была в пятнадцать лет. Повезло тебе, что мы идём в ногу со временем. Как-то слишком гибко для нерушимого правила. Сейчас вполне нормально всё ещё быть одному в тридцать или сорок лет. Тем не менее я не думаю, что они примут мои слова и пойду ещё дальше «в ногу со временем». — Но я не какой-то монстр. Мне не хочется нарушать правила, но ты моя внучка, поэтому я помогу тебе. Итак… — Коу глубоко вдохнул, а затем широко раскрыл глаза и выпалил. — Завтра вечером мы проведём «церемонию узелков»! — Не… — вырвалось из Сумирэ. — «Церемония узелков»? — я нахмурился. — Это какое-то традиционное мероприятие в этой деревне? — Верно. Она показывает божеству горы вашу связь. Из-за современных законов и всякой другой мишуры вы не станете «законными» мужем и женой, но, поклявшись в любви перед богом, вы образуете семью в глазах общества. — Интересная традиция. Ничего себе. У меня аж сердце забилось быстрее от любопытства. Если мне сейчас дадут карту и попросят показать моё местоположение, я лишь пожму плечами. Эту церемонию проводят у чёрта на куличиках, и я смогу в ней поучаствовать. Только представьте, сколько материала можно собрать для Макигая Намако. Выглядит захватывающе, если игнорировать тот факт, что это церемония будет полным фарсом. — Д-дедушка, подожди! — внезапно закричала Сумирэ, поднявшись на корточки. — Что ещё? И не кричи так, я не глухой! Сказал человек, который орёт, как ненормальный. — О… Обоси-куну всего лишь шестнадцать лет! Он ещё слишком молод! Слишком молод для церемонии! — Разве? Ты же знаешь, что раньше люди женились в двенадцать лет? Любовь возрасту не покорна. — Он всё равно слишком юн! — Сумирэ хлопнула по столу. Что-то мне напоминает такая ситуация. А, нет, это лишь моё воображение. — Хватит на меня так смотреть. Я лишь думаю о твоём будущем. Или что, у тебя есть кто-то другой на примете? — Э-эм, нет… — тихо сказала Сумирэ, присев обратно. — Нет, ни за кого другого выходить я не хочу. — Так и думал. Поэтому мы и проведём «церемонию узелков»! Нужно оповестить деревню, чтобы они начали подготовку! — Коу подозвала одного из слуг, ожидавшего в коридоре. Ему потребовалось всего несколько слов, чтобы он кивнул и исчез. Моё понимание семьи Кагэиси улучшилось. Очевидно, что Коу и, скорее всего, другие члены заботились о Сумирэ. Можно даже сказать, они любили её. Хотели, чтобы она была счастлива, и делали всё возможное, чтобы это случилось. Проблема тут заключалась лишь в строгих правилах и традициях, которые они должны соблюдать. Чем-то напоминает людей, чьи таланты остаются заблокированными из-за ожиданий общества. Здесь никто не виноват, никто не хочет принести зла. Просто по правилам, созданным много веков назад, развивается культура и общество. Поскольку виновных нет, находились и такие люди, которые радовались проложенному для них пути, хотя из-за этого им пришлось отказаться от своей мечты. Общество основывается на нескольких слоях традиций и взглядов на будущее. Знаете, ничего менее эффективного я не могу придумать. — Обоси-кун. Обоси-кун? — А, да. Простите. Что такое? — сразу же выпалил я, когда понял, что меня зовёт Коу. Сейчас не время погружаться в мысли! — Я подготовил для вас комнату. Ты можешь остаться сегодня здесь. — Весьма великодушно с вашей стороны, но я откажусь. — А? Почему? — «Церемония узелков» создана, чтобы добиться признания нашей любви богом гор. Другими словами, меня всё ещё не приняли в вашу семью. Пока не прошла церемония, мне нельзя относится к этому месту как к дому. Я уже забронировал номер в гостинице, поэтому позвольте мне провести ночь там. Именно так нужно искажать слова, чтобы получить желаемое. Я лучше проведу ночь со знакомыми людьми, чем в душном доме. Мои слова звучали так, словно я нахожусь на его стороне. Может, из меня выйдет неплохой аферист? Как и ожидалось, глаза Коу загорелись, как у бандита, который увидел богатую повозку. — Ты нравишься мне всё больше и больше, Обоси-кун! Нет, я должен называть тебя… Акитеру-кун! — С-спасибо вам. — Не могу дождаться, когда ты станешь моим официальным внуком! — Коу засмеялся. Я справился. Дал ему то, что он хотел. Что думаешь, Мурасаки Сикибу? Разве я не крут? Я попытался встретиться с ней взглядом, но… — «Церемония узелков»… это конец… моя жизнь… окончена… — пробормотала про себя Сумирэ с таким выражением, словно она закупила на все сбережения фишек и сразу же их проиграла. Чего она так волнуется? Это же просто небольшая церемония. Мы же соврали, что помолвлены. Разве церемония, которая не имеет никаких юридических полномочий, не из той же оперы? Именно таким образом я пережил визит к Кагэиси Коу, главе семьи Кагэиси. *** — Похоже, к тебе так и тянутся странные взрослые. — И не говори. ---------- Призраки гостиницы готовы к гостям Когда я вернулся в гостиницу, уже стемнело. Вокруг не было никаких уличных фонарей, поэтому мне пришлось включить фонарик на телефоне, чтобы подойти к этому полуразрушенному зданию. По правде, сейчас оно выглядело ещё страшнее, чем днём. Меня даже трясло от звуков, которые издавали какие-то птицы, и стук бамбука, когда его заполняла вода. Всё жуткое здесь было увеличено в раз одиннадцать. Стоп, у меня же появилась хорошая возможность быстро насобирать страшного материала для «Кояги». От такой эффективности на моём лице появилась улыбка, и я напрочь забыл о страхе… — С возвращением. Вы, наверное, утомились. — А-а-а-а, призрак! — крикнул я. — Что такое? Вы увидели призрака? — А? Ну, эм… Это была хозяйка. Её страшное лицо внезапно появилось передо мной. От такого любой закричит! Когда я присмотрелся, то понял, что это та же бледная старушка, которую мы встретили пару часов назад. Я, конечно, понимаю, что поступил некрасиво, закричав, но от её появление у меня чуть сердце не остановилось! — Вы же ещё не знаете, где ваша комната? Я дожидалась вас, чтобы показать её. — А-а, спасибо. Я мог просто оповестить Ироху или Одзу о своём прибытии, и они бы провели меня. Но, похоже, старушка не приспособилась к современной цивилизации. Я промолчал и просто пошёл следом за ней. — Вот сюда. — Спасибо. Мы поднялись наверх по лестницы и прошли по коридору, пока не остановились перед определенной комнатой. На табличке было написано: «комната Колокольчиков». Я покачал головой. — Большое спасибо, что провели меня. — Я просто делаю свою работу, — на морщинистом лице старушки появилась улыбка. Отойдя на пару метров, она обернулась, словно что-то вспомнив. — Точно. Я уже предупредила ваших друзей. Ни в коем случае не заходите в комнату с табличкой «Ирис». — Хорошо. Я бы и так не зашёл в чужую комнату. — Она проклята. — Проклята? Комната проклята? — я и сам не понял, как дважды переспросил. Не успел я оглянуться, как старушка уже находилась возле лестницы. Как она так быстро добралась до неё с таким дряхлым телом? — Будь осторожен! О-хо-хо! — произнесла она, спускаясь вниз. В смысле «проклята»? Эй, а объяснений никаких не будет? Может, вы всё-таки вернётесь? Вздохнув, я открыл дверь в свою комнату и вошёл внутрь, чтобы встретиться с Ирохой. Мертвец. Я сразу же включил свет, этим осветив традиционную комнату. Пол покрывали татами, посередине стоял маленький стул, а рядом с ним можно заменить подушки для сиденья. На огромной веранде располагалась ванна под открытым небом. Запах кипариса расслабил успокоил мои лёгкие. Ироха всё ещё неподвижно лежала. На информационном стенде рядом со стойкой я прочитал, что неподалёку есть общественная баня, но, похоже, она не пригодится. У меня есть своя ванна — афигеть не встать! Кстати, я никак не мог найти Одзу. Похоже, он занимается исследованием или же пошёл в баню. Кстати говоря, после всего того стресса от встречи с дедом Сумирэ я не прочь принять ванну. — Что же, пора полежать в ванне! — Какого чёрта! Почему ты игнорируешь меня?! — завопила Ироха с ножом в груди, прижимаясь к стене возле двери. Я не обращал на неё внимание, поскольку понимал, что это розыгрыш. Притом любительский. — Тут твоего кохая зарезали, а ты никак не реагируешь! — Я не тупой. Почему нет крови, раз тебя ранили? — Вот это ты и должен разгадать! Каким образом я умерла без потери крови?! — А знаешь, здесь действительно хорошее место для загадочного убийства. Всё же будет хорошо, пока никто из детей-детективов тут не остановится? Верно?! Ироха надулась и вытащила бутафорский нож из груди. Она затолкала его в ложбинку через щелочку между пуговицами блузки. У большой груди есть свои плюсы. Несомненно. — Тц! Я взяла с собой целых семь разных игрушек, чтобы разыграть тебя! — Уже шесть, если не считать нож. И их всё равно слишком много. Сколько можно раздражать меня? — Раздражать тебя — это мой смысл жизни! — Найди уже себе нормальную цель в жизни! — я вздохнул, а затем внимательно посмотрел на нож, с которым игралась Ироха. — Где-то я уже видел его. — А, он из драмкружка. Мидори-сан сейчас одна из моих лучших подруг. — Точно, она использовала его в последний день перед каникулами. Не думал, что вновь его увижу. — Кстати, сэмпай, я ждала тебя целую вечность! — А?! — По телевизору не идёт ничего интересного, а на телефоне у меня почти закончился трафик, поскольку сейчас конец месяца. Я думала, что умру от скуки, если ты вскоре не придёшь! Как же мне хотелось подразнить тебя! — Могла бы поиграть с Одзу в карты, например. — Ты же сам знаешь, что играть с ним — хуже пытки! К тому же, он ушёл, как только мы занесли вещи. Сказал, что нашёл нечто интересное. — Что-то привлекло его внимание? Он всегда делает всё, что хочет. — Не всегда! Это ты на него так повлиял, сэмпай! — А, да. Но Одзу стал относится к такому более серьёзно. В средней школе Одзу интересовался лишь компьютерами, отчего наши одноклассники смотрели на него косыми взглядами. Ну, и я дал ему пару советов. Смотри на вещи более пристальным взглядом. Заинтересуйся и исследуй их. Будут случаи, когда ты ничего не поймёшь, но всё в порядке. Просто посмотри на них и составь мнение по типу: «Ого, крутяк» или «эта математическая формула слишком глупая». Одзу лишь нужно заинтересоваться тем, что происходит вокруг него и начать с этим взаимодействовать. Именно после моих слов он начал знакомиться с новыми людьми… точнее, с целой оравой девушек, как истинный протагонист своей собственной истории. Ему пришлось лишь немного изменить свою точку зрения, чтобы утонуть в новых встречах, — а это доказывает, что Одзу — весьма приятный парень. — Да всё равно! Мне скучно! Супер скучно! — Ироха упала на стопку сложенных футонов и начала бешено стучать ногами. Я наблюдал, как её ноги в носках летали по воздухи. И тогда до меня кое-что дошло. — Эй, а почему ты в носках? Разве тебе не нравится ходить босиком? — М? — Ироха перестала махать ногами и перевела на них взгляд. Да опусти ты уже их. Твоя юбка задирается, когда ты ими так махаешь! — Просто я сейчас не дома. — Но ты и в моей квартире их не носишь. — Всё, что твоё — это и моё! — Ты могла бы получить золото по умственной гимнастике на Олимпийских играх, — моё тело обмякло, и я упал на пол. На разговор с Ирохой уходят все силы. Я уже не уверен, что смогу доползти до ванны. Может показаться, что наша перепалка помогла мне расслабиться, но, поверьте, всё не так. Точно не так. — Эй, сэмпай, ты слышал? — спросила Ироха, катаясь по татами, как какая-то кошка. — Ты о чём? — Хозяйка сказала, что нам нельзя заходит в номер с табличкой «Ирис». — А, да, — я перевел взгляд на стену, отделяющую нас от этой комнаты. — Жесть какая, да? И эта комната так близко! Как думаешь, мы увидим призраков? — Старушка просто сказала нам не заходить туда, про всякую паранормальщину и слова сказано не было. Зачем зазря накручивать себя. — А-а-а, ну всё, флаг смерти! Вскоре ты начнёшь терять сознание, а затем из соседней комнаты услышишь жуткий крик… — У-у-у-у-у-у! Гр-р-р-р! — А?! — Ироха посмотрела на стену. — Т-ты же слышал, сэмпай? — Как смешно, Ироха. Тебе стоит придумать парочку новых трюков. Признаю. В последнее время Ироха пару раз пугала меня своим жутком голосом, но!.. Всё из-за того, что я не ожидал такого, а не потому, что верю в сверхъестественное. Если бы меня заранее оповестили об атаке, я бы даже не дрогнул. Хотя, по правде, звуки она издала реально страшные. — В-всё не так, сэмпай. Я ничего не говорила! Он из другой комнаты… — Да-да, получился очень страшный звук. — Ты меня даже не слушаешь! Говорю же, он из той комнаты! Послушай же! — Ироха зажала рот своими руками. Эй, разве она так сможет разговаривать? — Нужно больше… ещё больше… Ужасные стоны всё продолжали выходить. — Слышал?! Как я и говорила! — Э-эй, Ироха, давно ты научилась чревовещанию?! — Да ничего я не говорила! Хватит уже обманывать себя! — Если хочешь, чтобы я поверил тебе, сделай розыгрыш более правдоподобным! Никогда не поверю во всякий оккультизм и похожую мишуру! — Хватит нести чушь, а не то мы оба окажемся в беде! Эта гостиница и правда может быть проклята! — Успокойся! В такие моменты нужен ясный ум. Обычно ключ к избавлению от духов кроется в его словах. — Говоришь, нам нужно вслушаться в его слова? — Верно. Знаю, что это та ещё жуть, но выбора у нас нет. Сохраняй спокойствие и слушай, что он говорит. Вперёд, Ироха, — я подтолкнул её к стенке. — Почему я?! Не хочу! Слушай сам, сэмпай! — крикнула она с побледневшим лицом. Мы медленно приблизились к стене, пока отчётливо не услышали голос. — Больше… Всё ещё недостаточно… — И-ик! — Ироха задрожала и посмотрела на меня со слезами на глазах. Её реакция слишком реалистичная для обычной шутки. Редко увидишь Ироху дрожащей и плачущей. — Я знаю, кто это! Все знают! Это же призрак с девятью пластинами! — Банчо Сараясики. История о мстительной горничной, хозяйка которой заставила её думать, что это она разбила одну из драгоценных тарелок. Очень старая история о призраке, но и это место словно застряло в прошлом. — Пятьдесят один… пятьдесят два… мало… — Что-то не сходится. Уже больше девяти. — Сейчас же эпоха потребительства! Конечно же ей нужно больше тарелок! — Не неси чушь. Прислушайся, я вот не думаю, что это настоящее приведение. Мои подозрения всё росли и росли. Особенно, с того момента, когда я понял, что где-то слышал этот голос. Все мои извилины работали на полную, пока меня не прервали. — Вы! Отойдите от стены! И не слушайте голос! Я обернулся и заметил Одзу. — Одзу! Ты где был?! — Решил прогуляться по округе и внезапно нашёл один заброшенный склад. У меня разыгралось любопытство, и я вошёл внутрь, где обнаружил прозрачную девушку за деревянной решёткой. — Эй, ты же всё выдумал?! Если нет, то это похоже на сценарий очередной эроге! — Я не вру. Она даже рассказала мне слухи о комнате «Ирис», — Одзу прошёлся по комнате и присел на массажное кресло. Мы с Ирохой уже сидели на стульях, хотя я даже не помню, как садился. — Вы же знаете, что в некоторых странах ирисы сажают на могилах? — Могилах… — я сглотнул. — Не знаю, что в той комнате, но точно не то, с чем мы должны связываться. — А мог там… мог там кто-то умереть? Может, нам стоит поменять комнату?! — В-верно! Мы же приехали сюда развлекаться, а не чтобы получить проклятье на всю оставшуюся жизнь! — Всё не так просто. Нам некуда бежать и с деревни мы вряд ли сейчас сможем уехать, — Одзу перевёл взгляд на тёмное небо. Яркая луна — единственный источник света в месте, где нет фонарей. — Здесь ходит ещё один слушок про проклятую песню. Песня про птенцов. — Песня про птенцов? Ты же не про… — Сэмпай, ты слышал её? — Ага, когда мы шли в дом Кагеиси, её пели дети. — Другое её название: «Песня плачущего ребёнка». Если внимательней прочитать текст, то станет понятно, что это песня про похищение детей. Похоже, когда ребятня выходит ночью из дома, они слышат её, когда их кто-то похищает. — Получает, мы имеем жуткую песню и под стать ей комнату. Такая себе обстановочка. — И не говори. Думаю, сейчас вы можете лечь спать лишь в противоположном углу, чтобы не слышать жуткий голос. Будет тесновато, но места вам хватит. — Ты не с нами, Одзу? — Не беспокойся обо мне. Я посплю здесь, — Одзу включил массажное кресло, его тело начало трясти, отчего лицо парня немного смягчилось. — Боже, как же хорошо моей спине. Обычно Одзу работает за столом, и сегодня ему пришлось просидеть больше, чтобы подготовить план поездки. Похоже, в массажном кресле он нашёл своё спасение. В любом случае, Одзу выдал хорошую мысли, и я взял парочку футонов. — Что будем делать, сэмпай? — Хм… Честно, сложно поверить в его слова. Девушка, от которой он всё это услышал, точно могла быть одной из целей в любом симуляторе свиданий. В моей жизни такой встречи никогда не состоится. Я-то сказал, что поверил ему, но в мыслях всё равно сомневался. А, ладно, нужно просто забить. Как на мою жизнь могут повлиять слова того, с кем я никогда не встречался? Кстати говоря, Ироха выглядела напуганной. Я ощущал, как дрожать её пальцы, когда она цеплялась за меня. Долг мужчины — успокоить её. Глядя на современное общество, мои слова могут показаться сексистскими, но таковы уж мои принципы. Простите. — Ладно, давай разложимся в углу. Только без выкрутасов, поняла? — Я-я ничего делать не собираюсь! Даже я понимаю, что сейчас не время для шуток! — Вот и хорошо. Тогда мы объявляем временное перемирие на ночь и игнорируем призрака. — Т-так точно, — отдала честь Ироха. Приятно видеть, что даже самая раздражающая девушка этого мира может проявить серьёзность перед лицо сверхъестественного. Может, мне заманить призрака на свою сторону, чтобы навсегда избавиться от той личности Ирохи? Если научусь говорить с мертвецами, то смогу более эффективно управлять своей жизнью. Нет, о чём я думаю! Если я провалюсь и получу проклятье, то меня всю жизнь преследовала бы неэффективность! К тому же, даже если познаю язык мёртвых, то не факт, что у меня есть духовная сила для контакта с ними. Если посчитать риски и преимущества, то, очевидно, что это самое неразумное вложение моего времени. Короче говоря, никаких разговор с призраками, и вообще — они нифига не страшные! Мы втроём решили остаться в этой гостинице на ночь и от всего сердца помолись, чтобы ничего не случилось. К сожалению, наши молитвы остались без ответа. *** — И как такое произошло? Поздняя ночь, наверное. У меня с собой не было часов, но, я думаю, сейчас где-то два часа. Некоторые могут назвать такое время «часом ведьм». В любую другую нормальную ночь я бы спал без задних ног, но в эту минуту мои глаза были широко открыты, а настороженность поднята до максимума. После принятия решения мы по очереди сходили в общественную баню, которая оказалась вполне себе приятным заведением в этом богом забытом месте. После, закончив со всеми делами, мы легли спать. Всё шло хорошо… пока кое-кто не уснул. — М-м-м-м-м. Хп-п-п-п… — Не могу уснуть. Кохината Ироха, источник моей бессонницы, спала так крепко, словно последние два дня она не смыкала глаз. Ей понадобилось всего лишь двадцать секунд, чтобы уйти в мир сновидений. Я впечатлён. Не многие умеют так быстро засыпать. Говорят, здоровый сон идёт на пользу. Стабильный график сна увеличивал эффективность работы мозга. Но проблема здесь не в этом. Дело в том, что она обняла мою руку, как какую-то мягкую игрушку. Как и предложил Одзу, мы положили футоны на противоположной стороне от стены комнаты с табличкой «Ирис». И когда я приготовился закрыть глаза и уснуть, то осознал, что Ироха схватила мою руку. Честно говоря, без понятия, как такое произошло. Я лежал совершенно неподвижно, так что моей вины здесь нет. Она недавно приняла ванну, поэтому на Ирохе была лишь простая тонкая юката, какую всегда можно найти в гостиницах. Не знаю, одела она нижнее белье или нет, но я мельком заглянул под ткань и не увидел ничего, кроме голого тела. По моим подсчётам, вероятность того, что на ней есть белье — близка к нулю. Не забывайте, я обычный подросток на пике половой зрелости. Читать про себя сутру и делать вид, что ничего не вижу, — для меня это стандартный набор действий в таких ситуациях. — Идиотка, ты должна быть настороже, когда рядом с тобой парень, — я аккуратно вырвал свою руку. Моё сердце в этот момент бешено колотилось. [[image:/storage/reader-images/6fe57f2d7b8ef2194f0b84d3e1481fb0e82d337e.jpg]] Когда мне удалось вырваться из комфортной и мягкой ловушки, Ироха начала бормотать во сне. — Нет… вернись… Моё сердце на секунду остановилось. Ироха начала лениво искать мою руку, как ребенок, который потерял своего родителя. Моя грудь сжалась от такого. Не думал, что она может себя так вести. — Вернись… не… — Ироха… Моя рука вновь попала в её захват. — А… — Ироха издала счастливый вздох, и выражение её лица смягчилось. — Говорила же тебе, сэмпай, не подходи ко мне сзади. Это грубо. — Да чтобы ещё хоть раз! — я отдёрнул свою руку. В этот раз Ироха улыбалась, даже когда моей руки уже не было. Очевидно, что она дразнила Аки и во сне. Стоп, разве это не означает, что я выиграл тот спор? Тот, который мне разрешает сколько угодно лапать её грудь? Хотя, не скажу, что хочу такое делать. Ладно, она спала, поэтому я никак не смогу доказать, что она мешает мне уснуть. Похоже, в её последовательности генома есть раздражающие частички, отчего она может докучать мне даже во время сна. — И что же делать? Дискомфорт, который пробудился во мне, когда я увидел беззащитную Ироху, полностью утих. Тем не менее сон всё никак не хотел подступать к моему телу. Может, мне почитать электронную книгу? Чтение утомляет, и я смогу быстро уснуть. Поднявшись, я на цыпочках подошёл к углу, где поставил телефон на зарядку. Но внезапно моё тело оцепенело. Я услышал за стеной, в комнате «Ирис», странный стукающий звук. Это был необычный ритм. Затем стуканье неожиданно прекратилось… и возобновилось вновь через пару секунд. Звук был очень знакомым, но я никак не мог вспомнить, где его слышал. Я лишь знал, что это очень важный звук. Тот, который нельзя забывать. Стук вновь прекратился, и в мои уши попал хриплый голос. — Ух… Аки… Аки… — А? Меня кто-то позвал? Зуб даю, что сейчас услышал своё имя, хотя в этом нет никакого смысла. Поддавшись любопытству, я приложил ухо к стене. Стуки возобновились. И затем… — Аки… Аки… Это точно моё имя. Совпадение — не думаю. Хотя это слово может быть просто похоже на моё имя. Так или иначе… — Я не смогу уснуть, если не выясню это! Почему призрак в гостинице, расположенной у чёрта на куличиках, проговаривает моё имя? Этот вопрос не вышел бы из моей головы, если бы я сейчас попытался лечь спать. И даже если бы я уснул, не думаю, что мой сон был бы приятным, отчего нарушится весь ритм сна на последующие дни. Я перестал из себя строить героя, которого не пугает всякое сверхъестественное дерьмо. Мне афигеть как страшно! Но я не позволю страху сдержать меня. Этот чёртов призрак захотел сломить мою эффективную повседневную жизнь, не дав мне поспасть! Я сию же минуту разберусь с тобой! Как бы страшно мне не было! Я взял свой телефон, затем достал из сумки десять случайных талисманов. Должно сработать. Всё ещё на цыпочках я вышел из комнаты и начал свою прогулку по тёмному коридору. Здесь настолько темно, что я даже своих рук не вижу. Хорошо, что на телефоне есть фонарик, его как раз хватило, чтобы нормально перемещаться. Я ещё ничего не увидел, но мои ноги уже вовсю дрожали. Я хлопнул по ним рукой, пытаясь унять дрожь, и, сделав вдох, подошёл к двери в комнату «Ирис». «Держитесь подальше!» «Опасно! Не открывать!» «Прокляну!» «Не беспокоить!» «Кыш отсюда!» «Осталось жить три дня!» Жуткие предупреждения были развешены по всей двери. Сомнений теперь нет. Это комната точно проклята. Я замер перед всей этой кучей знаков. Даже стоя за дверью, я слышал стукающий звук. Сглотнув, я поднял кулак, чтобы постучать в дверь. — Птенчик, птенчик… Я вновь замер. В мои уши попало пение девушки. И оно исходило не из этой комнаты, а из той, которая находилось немного дальше по коридору. На ней красовалась табличка «комната Канарейки». Глухая ночь. Час ведьм. Даже взрослые уже спят в такое время. Какой идиот будет петь в такой час? К тому же, слова звучали знакомо… Птенчик, птенчик, прибыл торговец птенчиками. Птенчик, птенчик, он продаёт плачущего ребёнка. Наши родители на востоке, а солнце на западе, Значит пришло время полдника. Наши родители на востоке, а солнце на западе, Значит пришло время полдника. Да это же та проклятая детская песня. Какого хрена?! Какого хрена кто-то начал петь эту идиотскую песню, когда я уже наложил здесь пару кирпичей?! Неужели, это тот торговец, который решил похитить меня, поскольку я захотел посмотреть на того, кто издает все эти жуткие стоны? Вот ублюдок. Тебе так нравится выводить других из себя? Меня переполнял не только страх, но и раздражение. Весьма знакомое ощущение, будто мне в рот запихнули пепла. Я часто ощущаю такое, когда рядом находится один человек — Ироха. В последнее время она пугала меня и наслаждалась моей реакцией. Этот призрак делает то же самое? Гнев от этого заставил винтики (дофамин) в моей голове вновь заработать. Да за кого ты меня принимаешь, призрак! Я узнаю, кто ты, — нравится тебе это или нет. Постой на секунду, Обоси Акитеру. Он же может тебя проклясть! Или вообще убить! И что тогда?! Я умру так же, как и персонажи из моей игры! Другими словами, переживу то, что и персонажи! Стану частью игрового мира! Да любой отаку о таком только мечтает! Вот же тупой призрак, надумал меня остановить таким образом! Пшёл вон! А-ха-ха-ха! Я постучал в дверь комнаты, пока мои мысли не пришли в порядок. Ты же там?! Вылезай, чёртов Каспер! Стук прекратился, как и шептание моего имени. Медленно, очень медленно дверь открылась… И тут я оцепенел. Красные глаза зыркнули на меня через щель в двери. Я смотрел на них, понимая, что смотрю прямиком в бездну. Кожа на его щеках была такой же тонкой, как и бумага, а волосы цвета пепла. Красные, налитые кровь глаза и бледная кожа. Что я почувствовал в этот момент? Одно слово: сожаление. Уже слишком поздно, но мне хотелось повернуть время вспять на пару минут, чтобы затем просто проигнорировать этот жуткий голос. Не в силах отвести взгляд, я смотрел в эти красные глаза несколько долгих мгновений. — А-а-а-а-а-а-а! — И-и-и-и-ик! Два крика. Один из них был пронизан страхом смерти (мой). Скажу я вам, это был мой самый лучший крик. Но не стоит забывать и про другой. Если вы смотрели фильмы ужасов — а точнее, фильмы про акул, — то, когда человеку откусывают часть тела, они начинают весьма убедительно кричать. Так вот, это был такой же убедительный крик. Только вот я не понимал, почему призрак вдруг закричал. — Чик-чирик! Что случилось? Дверь в комнату «Канарейки» открылась, и оттуда выскочила (чирикающая?) девушка. — Сэмпай, ты в порядке?! — Случилось что-то забавное? Ироха и Одзу выбежали из своей комнаты. — И-и-ик! А-а-а-а! Извращенец! Отстань! — Никакой я не извращенец! Не веди себя так, словно ты всю ночь меня не звал! — Чик-чирик! Отойди от неё, извращенец! — Хватит чирикать! Ей богу, ты человек, а не птица! — Не подходи к сэмпаю, чёртов призрак! — Аки, что происходит? — Давайте по одному! Хватит перебивать друг друга! Не стоит говорить, какой здесь хаос творится. Да я и сам не понимал, что происходит. И вообще, какого хрена мне дали клеймо извращенца? И почему я должен не приближаться к призраку, когда он сам меня зовёт… А?.. — Стоп. Масиро? — Аки? Мы с призраком посмотрели друг на друга. Её глаза были красными, лицо — бледным, а щёки — худощавые, но это точно не призрак. Передо мной стояла девушка, которую я хорошо знал. — Неужели… — Аки? Ч-что ты тут делаешь? Цукиномори Масиро. Моя соседка, кузина и фальшивая девушка. *** Мы все собрались в комнате «Колокольчик», чтобы разобраться, что происходит. Даже хозяйка подошла к нам, когда услышала крики, но после объяснения она лишь немного посмеялась. В гостинице остановились лишь мы и группа Масиро, поэтому наши крики никого не побеспокоили. Вот, что бывает, когда строишь в гостиницу в самом отдалённом уголке мира. Удивительно вообще, как им удаётся оставаться на плаву. Ладно, вернёмся к своим тараканам. Сейчас мы сидели за столом в нашей комнате. Я, Ироха, Одзу, Масиро и странная чирикающая девушка. — Эм, значит, ты остановилась в комнате «Ирис»? — У-угу. — Странное же совпадение. Я думал, что ты останешься дома, раз отказалась от поездки на пляж. — Это слова Масиро. Что вы здесь делаете? Тут нет никакого пляжа. — В последнюю секунду наши планы изменились, и нам пришлось навестить семью учителя Сумирэ. Ну, понимаешь, поприветствовать главу как её жених. — Ха? — К-как фальшивый жених. Убери эту кровожадность из своего взгляда! Да я чуть не испражнился от такой кровожадности в глазах. Если бы у здравомыслия была ценность, она бы вся истратилась за сегодняшний день. Но сейчас давайте забудем о моих проблемах, важно другое. — Масиро-сэмпай, что ты здесь делаешь? И кто эта крошечная, милая девочка рядом с тобой? Ироха опередила меня. Самой большой загадкой здесь оставалась девочка, которая просто тихо наблюдала за нами. По виду, она учится то ли в последнем классе младшей школы, то ли на первом году средней. В глаза сразу же бросались элегантные и хорошо уложенные золотистые волосы, которые можно увидеть у жителей западных стран. Хотя ещё страннее выглядит готический наряд в такую позднюю ночь и зонтик, раскрытый в помещении. Уникальная персона… ничего не скажешь. Услышав вопрос Ирохи, девочка приложила руку к уху. — Что-что? Что ты сейчас сказала? Я самая милая цыпочка в этом мире? Я принадлежу всем своим фанатам! Лишь люди с птичьим мозгом попытаются соблазнить меня такими словами, чик-чирик! Ироха поражённо посмотрела на меня. Не смотри на меня! Я тоже думаю, что она странная! Кто она и откуда? Почему такая раздражительная? И ей не стыдно всё время вставать в позу, когда она чирикает? — Ну же, не отводи взгляд. Лишь фанаты могут увидеть меня такой! Чик-чирик! Мои пёрышки кричат от возбуждения, чик-чирик! — Фанаты? Ты что, какой-то малоизвестный айдол? — Ха?! Ты никогда не слышала обо мне? Я Канария! Запомни моё имя, чик-чирик! — Как же раздражает! Сэмпай, помоги! Она может забрать мою роль! — Тихо, Ироха. Я в таком же шоке. Никогда не думал, что встречу такую «талантливую» персону. Её движения. Позы. Голос. Такое чувство, что она продумала всё до мельчайших деталей, чтобы вызвать как можно большее раздражение. — Ушки на макушки, мои птенчики, повторю лишь раз! — Канария подмигнула и сделал знак «мир». — Со мной вам гарантирован второй тираж! Любая история засияет в моих руках! Чик-чирик! Комедия, трагедия — неважно! Каждая работа под мои крылом станет ещё лучше! Меня зовут Кирабоси Канария! Самый милейший семнадцатилетний редактор «UZA Bunko»! Можете звать меня просто Канарией! Чик-чирик! Приятно познакомиться! Она представилась через стишок. Постойте, я где-то уже слышал такое представление. Хм. Где же? Кирабоси Канария. Кирабоси Канария. Стоп. Она вроде упомянула «UZO Bunko». — А! Точно! Вы же редактор Макигая Намако, Канария-сан! Его работы некоторое время назад пользовались большой популярностью в интернете! — А у тебя орлиный глаз! В социальных сетях ходит множество новостей о том, насколько же продуктивны редактора в «UZO Bunko», однако Кирабоси Канария является особенной среди всех них. Она не только имеет большую популярность в интернете, но и проводит всевозможные мероприятия по типу лайв-концертов и автограф-сессий. «Айдол-редактор» — такое имя заработала себе эта девочка… то есть, девушка. Её подход к работе многим не нравится, но она прилагает большие усилия. К тому же, она обладает хорошей чуйкой, благодаря которой находит потенциально популярные новеллы. Большинство её серий имеют вторые тиражи, и ещё ни одну из них не прикрыли. [[image:/storage/reader-images/06fe6bdd4ad1346d0850f91d6e3fa1a6244bfa20.jpg]] Говорят, что она вскоре может даже стать главным редактором. Да, талант из неё бьёт ключом. — Но что здесь делает редактор Макигая Намако? Да ещё и с Масиро? — Э, ну… — лицо Масиро побледнело, когда она перевела взгляд от Канарии на меня. — Разве не очевидно, чик-чирик! Всё потому что Масиро-тян — Мак… — Макиавелли! — А он здесь причём?! Масиро протянула руку и зажала рот Канарии, прежде чем та смогла договорить. Птица-девушка отчаянно трясла руками, но хватка моей фальшивой девушки была сильной. — Масиро-тян! Что ты творишь, чик-чирик?! Ладно! Я сдаюсь! Гья! — По правде говоря, Канария-сан… То есть Канария — сестра Масиро. — Сестра? — Д-да. Мы просто путешествуем с сестрой. — Не знал, что у тебя есть сестра. В детстве мы часто играли вместе у неё дома. Многое уже забыто, но я помню, что у Масиро был брат. Больше никаких детей в их семье нет. — Есть. — Правда? Это нормально так врать мне в лицо? Канария точно не её сестра. Тогда, кто же она? — П-прошу, не смотри так на Масиро. Раньше Канария… была братом Масиро. — Что?! Ты поменял пол?! Ничего против не имею, я просто удивлён. Никак не мог ожидать такого развития событий. — Э-эй, Масиро-тян! В этом нет никакого смысла, чик-чирик! Что ты… — М-м-м! Когда Канария освободилась, то начала сразу же кричать, пока не заметила несколько подмигиваний от Масиро. И что это такое? Лицо Канарии просияло. — Всё так, чик-чирик! Я брат Масиро-тян! Раньше — дикая ворона на мотоцикле, ныне — миленький павлин да ещё и айдол! — Хрень какая-то. — Чё?! — В детстве он упал с велосипеда и получил травму. После этого больше на нём не катался. Мотоцикл же — это подвид велосипеда. Не думаю, что он поборол страх. — Правда?! Вот это открытие, чик-чирик! Как я вообще могла притвориться тем, кого даже не знаю, глупая ты гусыня?! — П-простите, — Масиро опустила голову. Теперь понятно, кто здесь главный. Они никакие не сёстры и даже не подруги. В таком случае, почему эти двое остановились в гостинице у чёрта на куличиках? Первая — восходящая звезда в редакторском отделе «UZA Bunko», вторая — просто усердная трудяга. Точно, вроде как Сумире упоминала об таком: «Похоже, многие люди падки на такие места. Сюда также приезжают мангаки, у которых поджимают сроки, чтобы избавиться от внешних отвлекающих факторов. В конце концов, делать здесь и правда нечего». Если соединить кусочки воедино, всё станет вполне очевидным. — Не нужно больше скрывать, Масиро. Я уже всё знаю. — А?! Н-нет! Всё не так! — Масиро сразу же замахала руками. Мозоли на ладонях и кончиках пальцев не ускользнули от моих глаз. И если прибавить к этому бледное, усталое лицо и красные от недосыпания глаза, то ответ сам всплывёт перед вами. — Масиро, ты же пишешь роман? Приехала сюда вместе с редактором «UZA Bunko», чтобы сосредоточиться на нём? — Н-нет, ну… — голос Масиро становился всё тише. Она плохо умела что-то скрывать. Масиро из тех людей, у которых всё написано на лице и которых можно легко разговорить. Поскольку она не опровергла моё заявление, я могу быть уверен в своей правоте. В прошлой школе её одноклассники узнали, что она пишет роман. От такого уверенность Масиро в своей работе упала почти до нуля. Похоже, именно по этой причине она и держала всё в секрете. Держала в себе и не делилась даже с «Альянсом пятого этажа». — Не волнуйся. Я не собираюсь винить те6я за секреты. Расскажешь ты его или нет — всё зависит от тебя. Не мне это решать. Просто хватит настаивать на своём, когда я уже всё понял. — Аки… — Масиро сцепила свои маленькие ручки на груди. — Масиро не стала хуже в твоих глазах? Просто она никогда ничего не говорила и так долго держала это в секрете… Масиро не хотела, чтобы кто-то узнал, что она пишет такую глупость… — Никакая это не глупость. Разве он не получил одобрение профессионального редактора? Теперь это продукт с рыночной стоимостью. То, чем можно гордиться. Я улыбнулся ей так нежно, как только мог. Масиро была слишком строгой к себе, поэтому её стоит успокоить. — Поздравляю, Масиро. У тебя есть редактор. И не абы какой, а редактор самого Макигая Намако! Уверен, твой роман станет бестселлером! — А? — Я даже не думал, что ты станешь претенденткой на премию писателя-любителя. Даже редактора себе нашла! — А? — Редактора из «UZA Bunko»! Ты словно кохай Макигая Намако! — А-а-а! — И когда ты только успела? Понимаешь, я думал, ты просто будешь все летние каникулы постить свой рассказ в блоге… — Постой-ка. — М? — Ты думаешь, Масиро хочет стать писателем? — Ну да. То есть, ты уже писатель… Или нет? По сути, пока ты не опубликуешь первую книгу, ты всё ещё любитель. А, всё равно, к чёрту эту семантику. — Причём здесь семантика! Ну… — Масиро задумалась, приложив руку к голове. Через секунду она дёрнула Канарию за рукав. — Сюда. — Что такое, чик-чирик? Масиро и Канария отодвинулись к углу комнаты и начали перешёптываться между собой. — И о чём они там переговариваются? Неужели пытаются что-то скрыть? — найдя момент, прошептала мне на ухо Ироха. — Наверное. Возможно, мне стоило просто притвориться, что я ничего не знаю. — Но, сэмпай, разве ты не хотел похвалить её? — Хватит уже читать мои мысли. — Хи-хи! Прости, но тебя слишком легко прочитать! Какой же ты хороший человек, сэмпай! — Перестань потешаться надо мной. Я ничего не сделал, чтобы меня можно было назвать «хорошим человек». Масиро даже не является членом «Альянса пятого этажа». Она лишь девушка, с которой я состою в фальшивых отношениях для будущего всех членов. Похвала её работы не принесёт никакой пользы Альянсу или мне. Возможно, Ироха посчитала меня «добрым», поскольку я похвалил её просто так, а не с какой-то целью. Но Масиро сама нашла себе редактора, и я не давал ей никаких писательских советов. Она сделала всё самостоятельно. Самостоятельно схватилась за возможность руками. — Даже собаки и кошки могут оценить усердный труд других. Не думаю, что я чем-то ей помог, поэтому не стоит называть меня «хорошим». — Да-да, ворчливый старикашка! Хотя, другого от тебя не ожидаешь. Но именно за это я тебя и люблю, сэмпай! — Ироха ухмыльнулась. Я сразу отвёл взгляд, поскольку не мог терпеть эту ухмылку. К счастью, Масиро и Канария закончили своё суперсекретное собрание и вернулись к нам. — Ладно. Масиро новый писатель, который планирует дебютировать, а она мой редактор. — Порой мне нравится искать начинающих писателей, которые не смогли получить приз! И я им помогаю заполучить следующий, чик-чирик! Ранняя пташка ловит червячка! Я увидела талант Масиро-тян, поэтому предложила ей свои услуги редактора! Масиро и Канария словно по бумажке зачитали свои объяснения. Видимо, я был прав. — Но дедлайн Маки… То есть Масиро уже подходит к концу, а прогресс нулевой! Поэтому мы приехали в эту обычную гостиницу, чтобы расшевелить её творческую чуйку, чик-чирик! — И это обычная гостиница? — У всех хороших редакторов есть парочка мест, где можно укрыть авторов, у которых снижается мотивация! И гостиница с жуткой атмосферой в деревне Кагеиси идеально подходит к стилю Масиро-тян, чик-чирик! — Получается, все эти предупреждения хозяйки и надписи на двери Ирис… — Я попросила её об этом, поскольку никто не должен отвлекать Масиро-тян, чик-чирик! Фулл концентрэйшн! — А комната «Канарейки»? — Тяжко каждый раз бронироваться комнату, когда нужно привезти сюда очередного автора, поэтому я наскребла денег на годовую бронь! Хозяйка даже позволила мне выбрать имя комнаты, чик-чирик! — А что насчёт детской песенки? — Один автор хотел вставить в свою работу оригинальную детскую песенку, вот я её и сочинила, чик-чирик! Детям она так понравились, что они сами начали её напевать! Похоже, выучили слова, когда я вычитывала тот отрывок, чик-чирик! — Теперь всё стало на свои места! Когда все жуткие явления получили своё объяснение, напряжение покинуло моё тело. Кирабоси Канария (она же просто Канария) — профессиональный редактор и постоянный посетитель деревни Кагеиси. Она даже смогла повлиять на культуру здешнего общества. Ну я и придурок, когда подумал, что детские песенки могут быть прокляты. — Перепугался немного, Аки? Ты всегда такой приземленный, поэтому сегодня за тобой было весело наблюдать. — Одзу, ты всё время знал, что здесь происходит? — Аки, обратись к здравому смыслу. Призраков просто не может существовать. Девушка в клетке? Успокойся, я лишь подумал, что такая история послужит вдохновением для Кояги. — Ты идиот, Одзума! Я сейчас на стороне семпая! — Уверена? Разве ты не должна благодарить меня? — Одзу ухмыльнулся. — Если бы не моя история о призраке, вы бы не спали на одном футоне. — О-о чём ты вообще? — Постой, неужели именно этого ты и добивался? — Не смотри на меня так. Знаешь же, что я хочу, чтобы вы ладили, — на лице Одзу всё ещё оставалась та же очаровательная улыбка принца, как и всегда, но сейчас в неё добавилось несколько ноток хитрости. Нельзя его недооценивать. Он даже не побоится использовать свой мозг на сто процентов, чтобы достичь своей цели. Одзу хочет, чтобы мы с Ирохой поженились. И я не думаю, что он шутит, поэтому в будущем стоит смотреть в оба, чтобы не попасться в его сеть. — Хух, раз приведений здесь нет, то всё в порядке. Теперь мы можем спокойно поспать. — Ну-ка постой. — Что такое, Масиро? — я повернулся, чтобы посмотреть на неё. Её голова была опущена, а руки дрожали. — Спали на одном футоне? О чём это он? Температура в комнате упала на несколько градусов. От тела Масиро тянулся холод, а глаза горели от жажды крови. — П-постой, я могу всё объяснить. Это всё недоразумение. Просто Ироха много ворочается во сне. И вот так она оказалась на моём футоне! — А? Значит, ты затянул меня в свой футон, сэмпай? Неужели… — Не было ничего! И хватит копаться в мусорке! Что ты там ищешь?! — Доказательство! А! — Не найдёшь ты там ничего! И перестань уже копаться в ней. Ты старшеклассница, а не мусорщик! Масиро разочарованно простонала, надула щёки и вцепилась в мою руку. — Тогда Масиро тоже будет спать с Аки в одной комнате! Видимо, Ироха разожгла пламя конкуренции. Зря она так беспокоится. Между мной и Ирохой ничего не было. — Масиро хотела поехать на пляж, но у неё много работы. Однако, смотря на то, как вам весело, она передумала. Масиро хочет остаться в этой комнате. Всего на одну… Ай! — Масиро-тян! Чик-чирик! — Канария схватила Масиро за шкирку, та в ответ подпрыгнула. Масиро сразу же обернулась. — Уже т-так поздно. Разве Масиро не может поспать здесь? — её голос дрожал. — Нетушки! Ты ещё не закончила свою рукопись! — Не-е-е-ет! Отпусти меня! — закричала Масиро. — Мы возвращаемся, чик-чирик! Поболтаем, когда она закончит! — А, ну, пока. Ничего себе. Никогда бы не подумал, что в таком крошечном теле томится такая огромная сила. Масиро пыталась выбраться, но девоптица спокойно дотащила её до двери. Внезапно Канария остановилась и обернулась. — Ты же Аки-кун? Могу задать вопрос? — А? Да, конечно. — Масиро-тян сказала, что вы делаете игру в составе «Альянса пятого этажа». И Макигай Намако пишет вам сценарий. — Канария-сан, что ты… — Клювик свой офни, Масиро-тян! Я пытаюсь поговорить с хорошим человеком! — Но… — И, Аки-кун? Это правда? — Д-да, правда. И мы благодарны ему за помощь. Мне показалось, как по телу пробежали мурашки. Неужели она разозлится, что мы обратились за помощью к её популярному автору? Я сжал кулаки, приготовившись к худшему. — Чик-чирик, чик-чирик! Не нужно так унывать! Конечно, мне не нравится, что ты отнимаешь его драгоценное время, но клевать за уши я тебя за это не собираюсь! Эх, если бы только моих сил хватило, чтобы запереть его в клетке… ну да ладно! Вопрос в другом. — И в чём же? — Что ваш Альянс может предложить ему за помощь? Я прищурился. Улыбка на лице девушки была всё такой же милой и невинной, но вот слова иглой вонзились в мою грудь. — Уверена, что у него есть причина, чтобы помогать вам. Возможно, ему просто понравился сам проект. Ответ знает лишь он. Так вот, мне просто интересно, что ты ему можешь предложить. — Н-ну… Я думал над этим вопросом раньше, но затем забросил в дальний ящик. Одзу нуждался в нас, поскольку не мог создать что-то сам из-за отсутствия эмпатии и понимания потребностей других людей. Мурасаки Сикибу нуждалась в нас, поскольку её семья являлась потомственными учителями, и из-за этого она не могла зарабатывать на свою жизнь иллюстрациями. Ироха нуждалась в нас, поскольку её мать поставила стену на пути к карьере актрисы, поэтому она могла тренироваться и показывать настоящую себя лишь рядом со мной. Но Макигай Намако другой. Его профессионализм виден невооружённым глазом, и я до сих пор не понимаю, почему он помогает нам. Конечно, я плачу ему за сценарий и, как и всем, отстёгиваю долю от прибыли игры, но, очевидно, что он может получить намного больше, если опубликует новый том своей работы. Может, Макигай помог нам в качестве услуги, а может — просто в качестве прихоти. В любом случае, факт остаётся фактом — я воспринимал его как должное. — Если твой Альянс и дальше хочет пользоваться Макигаем Намако, — Канария пригрозила мне кончиков своего зона, — тебе следует подумать, что он может ему дать. «UZO Bunko»… Нет, я обещаю, что он добьётся просто огромного успеха и популярности. Его имя будет известно всему миру, а по его книгам снимут фильмы в Голливуде. Она уверена в своих словах. В глазах этой девушки не было никакого сомнения. Лишь вера в него и себя. «Талант Макигая Намако признает весь мир» — вот, что в них читалось. Она верила в это всем сердцем. Я изучил историю Кирабоси Канарии, прежде чем предложить Макигаю Намако работу. Она написала эссе: «Война слов: как создать звезду», в котором рассказывалось, как выявить потенциал в новых авторах, улучшить их таланты, продать их и адаптировать их работы для манги и аниме. На первый взгляд, содержимое казалось слишком поверхностным для эссе, но когда дело доходило до основных моментов — она не наливала воды. По правде, я прочитал его не единожды и даже не дважды, а весьма много раз, поскольку там есть множество моментов, описывающих мою роль в Альянсе. Согласно описанию на задней обложке, все авторы, которыми она заправляет, получали второй тираж, а некоторые заработали приличные деньги при помощи аниме-адаптации, CD-драмы и манги. На данный момент суммарный тираж всех выпущенных под ней произведений насчитывает свыше тридцати миллионов копий. Результаты говорят сами за себя. Не смотря на весьма странную одежду, ей сейчас должно быть где-то тридцать лет. В таланте этой девушке нет никакого сомнения. — Подумай об этом. Или мы заберём его к себе! — Канария одарила меня улыбкой, однако та была пропитана такой остротой, что даже порошок чили позавидовал бы. — Хватит уже сидеть на месте, как птица в гнезде, Аки-кун. Мы с тобой соперники. После этих слов она уволокла Масиро из комнаты. Я молча смотрел им вслед. — Сэмпай, ты в порядке? — с тревогой спросила Ироха. — Сойдёт. — Не нужно волноваться. Я видела ваши переписки в LIME, поэтому могу сказать, что Макигай Намако считает вас своими друзьями. Не думаю, что он так просто бросит работу… — Спасибо. Но я не об этом беспокоюсь. Честно говоря, Канария в чём-то права. За свою короткую жизнь я встретил много вдохновляющих взрослых. Цукиномори Макото. Президент и главный исполнительный директор «Honey Play Works». Он руководит целой организацией, и я никак не могу с ним тягаться. Амати Отоха. Президент и главный исполнительный директор «Тетидо». Она добилась успеха при помощи самых эффективных методов, став талантливым маркетологом и аналитиком данных. Я могу лишь мечтать, чтобы меня сравнили с ней. Кирабоси Кананрия. Девушка, чьи режиссёрски навыки настолько велики, что мне даже не снились. Но она ведущий человек в области, к которой мы стремимся. Однажды мне придётся её превзойти. — Она открыла мне глаза. Я должен о многом поразмыслить. — Сэмпай? — Встревоженный взгляд Ирохи лишь укрепил мою решимость. Нельзя больше закрывать глаза на проблему. Если Одзу, Сумире или Ироха однажды вырастут настолько, что им больше не потребуется помощь Альянса, мне следует предложить им что-то, чтобы они остались. В противном случае, я останусь без работы. Нельзя просто использовать положение «друга», чтобы использовать их таланты. Найти причину, по которой Макигай Намако останется в Альянсе, — лишь тренировочный забег перед тем, что неизбежно произойдёт с другими участниками. Также нужно придумать, что делать в деревне Кагеиси. Для начала я хотел сблизиться с главой семьи Кагеиси. Произведя на него хорошее впечатление, теперь нужно сделать огромный шаг вперёд, чтобы освободить Сумире. Если сделаю это, то она сможет получить популярность в поприще независимых иллюстраторов под именем Мурасаки Сикибу. По сути, ей больше не придётся ждать, пока нас возьмёт под крыло «Honey Play Works». Нет никакой гарантии, что Сумире останется с Альянсом, но, как её продюсер, я должен сделать всё, что в моих силах. Я позабочусь, чтобы завтрашняя «церемония узелков» прошла идеально. И затем, получив полное доверие Кагеиси Коу, раз и навсегда освобожу Сумире от преподавательской деятельности. *** — Я буду с тобой до самого конца, Аки. Неважно, что произойдёт. — Знаю, просто я… — Ты не хочешь полагаться лишь на слова. — От тебя такие слова прозвучали слишком круто. Ха, просто не думаю, что стоит доверять отношениям, в которых ты отдаёшься на полную, но получаешь копейки. — Как скажешь. Мне всегда нравятся твои мысли, Аки. ---------- Антракт 2. Масиро и Канария – Зачем ты сказала всё это Аки? Была поздняя ночь. Настолько поздняя, что вскоре солнце начнёт своё восхождения из спячки. Мы находились в комнате «Ирис». Печатая роман, Масиро взглянула на своего редактора, который сидел в углу и пялился в планшет, попивая чай. Её сердечко всё ещё колотилось. Когда Канария-сан внезапно начала разговор про Макигая Намако, Масиро испугалась, что Аки может всё понять. – Хм-м-м, – Канария-сан задумалась на секунду, а затем приняла элегантную позу. – Последние слова должны быть запоминающими! Именно так ты оставляешь после себя крутое впечатление! – Глупость какая. – Кья-я! Как ты разговариваешь со старшими?! – Канария-сан обняла колени, притворившись шокированной, и с грустным лицом начала водить пальцем круги по полу. – Постой-ка. Я же всё ещё ученица средней школы. Вечная ученица… Вечно молодая и знаменитая… Эй, так она не притворялась! Ей точно сейчас больно. Похоже, сегодня Масиро узнала кое-что новое. Не думала, что она такая чувствительная, особенно беря в расчёт весь её прожитый опыт. – Я просто подумала, что Аки-куну повезло с тобой. Словить такого золотого гуся не каждому удаётся. – Кого это ты гусём назвала? Сдохнуть хочешь?! – Ой-ой, это просто такая фигура речи! Разве ты не писатель? Должна знать о таких определениях. И вообще, хватит уже угрожать всем убийством, – Канария-сан вздохнула. – Помнишь, как твои мозги превратились в куриные, и ты не могла написать ничего, кроме птичьего помёта, чик-чирик? – Гх… – Во всём же Аки-кун виноват? Я не дам ему испортить моего автора, чик-чирик! – Да… Верно. Масиро не могла отрицать этого. Было время, когда её вспыхнувшие чувства к Аки повлияли на работу. Она написала тонну мусорных рукописей, даже не осознавая, какого они качества. От простых воспоминаний её лицо залилось краской. Вот бы забыть об этом, как о страшном сне. – После тех событий я внимательно следила за ним. – А? – Он далеко не профессионал, но хорошо справляется с твоим сценарием в «Кояги». – Правда? – Ещё какая. Как только я свергну руководство «UZO Bunko» в течении пяти лет и захвачу власть в свои когти, то возьму под контроль каждый книжный магазин во всём мире! И я попрошу его о помощи. Чик-чирик. – Аки заботит лишь Альянс. – Вот поэтому я и заставила его задуматься. Что же он может предложить тебе и остальным членам? Правда ли, что путь, который он выбрал, верен? – Пытаешь запутать его сладкими речами, чтобы он присоединился к «UZO Bunko»? – Ой-ой, не выставляй меня здесь дьяволом! Я лишь заметила его талант, поэтому прошу его одолжить мне своё крылышко, – Канария-сан качнулась, изображая свою невиновность. Она не врёт. – Не разрушай Альянс. Если сделаешь это, Масиро перестанет писать. – А-а, прости! И о чём я только думала! Извини, извини! Больше не подниму этот вопрос! Пожалуйста, прости! – кричала во всё горло женщина в теле ребёнка. – Я не пытаюсь уничтожить Альянс, чик-чирик! Но если Аки не найдёт хороший ответ на мой вопрос, он развалится и сам. – О чем ты? – Не думаю, что ты поймёшь, даже если я объясню. Чтобы вести цыплят, нужно усердно трудиться. Для тебя всё это слишком сложно. Я молчала. – Если Аки-кун найдёт правильный ответ, Альянс продолжит существовать. А если нет, я его заберу. Ну как? Не такой уж я и дьявол! – Ага… – И я делаю это для тебя, чик-чирик. – А? Ничего не понимаю. – Я знаю, почему ты решила лететь вместе с Альянсом. Есть один простой ответ, чик-чирик! Канария-сан подняла палец и подмигнула. Такое чувство, что она отработала этот жест до идеала. – Всё из-за твоей любви к Аки-куну! Он даже может жениться на тебе, если это будет в интересах Альянса. Всё в твоих руках! Даже зеркало не нужно, чтобы понять, насколько красное сейчас у меня лицо. Как же жарко. Блин, и причём здесь брак? – В-выйти замуж? Масиро н-никогда бы не сделала ничего… подобного. – Правда? – Конечно! Ну… – на секунду слова перестали выходить из моего рта. – Не думаю, что зашла бы так далеко. Не отрицаю, что заревновала, когда услышала про фальшивый брак с учителем Сумирэ. Масиро хотела находится рядом с Аки, даже если бы ей пришлось пойти на бесчестные уловки. Стоп. Возможно, Масиро сможет использовать свою вторую личность в своих интересах. Если она раскроется и скажет, что будет писать для Альянса, если Аки выйдет за неё… Он точно серьёзно задумается о таком. Или можно использовать имя Макигая Намако, чтобы очернить «Альянс пятого этажа». В таком случае они потеряют свою репутацию, и, сложив руки от провала, Аки будет свободен. Затем он устроится в «UZO Bunko» и ещё раз подумает о признании. Нет, стоп! Какой ужас! У Аки есть веские причины, из-за которых он посвятил свою жизнь Альянсу. Нельзя игнорировать его чувства из-за своих эгоистичных мотивов, как бы сильно Масиро не хотела, чтобы он её заметил. К тому же, Масиро ценит контакт с Аки в личности Макигая Намако. Не хочу терять такую связь! Взмахнув головой, чтобы прояснить мысли, мои пальцы начали быстро бегать по клавиатуре. – Т-ты отвлекаешь Масиро. Уйди! – Конечно, голубочек. Постарайся, хорошо? Ведь я словлю тебя немного позже, чик-чирик! Канария-сан помахала мне рукой, а затем вышла из комнаты. Но даже оставшись в одиночество, сосредоточиться мне не удалось. ---------- Глава 8. Мой учитель всё же может в рациональность Утро. Десять часов, если говорить точнее. После вчерашней внезапной встречи с Масиро я лёг поздно, поэтому только сейчас проснулся. Хорошо, что сегодня не нужно в школу, а не то я бы заорал, как свинья на убое, и помер бы на месте с поседевшими волосами. Именно настолько мне не нравится опаздывать. – А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а! Да-да, вот именно такой крик я бы испустил в свои последние секунды жизни. Было бы иронично, если бы после всех усилий по разрушению сверхъестественного, мои друзья нашли бы утром мой изуродованный труп. Я решил пойти позавтракать, хоть уже давно прошло его время. Такое вроде называют поздним завтраком? Пока мой разум спорил о какой-то чуши, я поднялся и зашёл в ванную, где столкнулся с Ирохой. Её лицо было бледным. – С-сэмпай, ты слышал? – Не дури, Ироха. Сейчас же летние каникулы. Не буду я кричать и падать замертво с поседевшими волосами. – Сам ты дурень! Проснись уже! – Ироха несильно ударила меня по щеке. Прохладное прикосновение сразу же заставило мой мозг включиться. – А?! Кто это только что кричал? – Ого, Земля наконец-то дозвалась семпая? – Я всегда на связи. В отличие от одной безмозглой бестии. – Ну-ну, разве ты не отвечал до тех пор, пока я тебя не шлёпнула? Может, к врачу сходишь? – Что за бред? А, и ты ударила меня? Хочешь подраться?! – И почему ты пропускаешь половину моих слов? – Вижу, вам весело, – влез Одзу, поднимаясь с массажного кресла. – Голос шёл снизу. – Из парадного входа? Давайте проверим. – Так точно, босс! – Ироха отдала честь. – Давай, – кивнул Одзу. Надеюсь, мы не найдём там труп или что-то похожее… Спустившись, мы сразу же обнаружили хозяйку, которая сидела на полу и дрожала. Она смотрела на Сумирэ, лежавшую лицом вниз в луже красной жидкости. – У-учитель Сумирэ? – О-она умерла? Мы с Ирохой стояли в шоке. Мы не видели лица, но если судить по волосам и росту – это точно учитель Сумирэ. Густая красная жидкость всё продолжала вытекать из неё. Спросите, откуда вытекает? А я вам отвечу – из живота или груди. Смотря на огромное количество крови, можно понять, что человек уже точно мёртв. –Учитель Сумирэ… – пробормотал Одзу, подходя к ней. – Э-эй, вставайте. Вы не можете нас так просто покинуть. Подсунув ногу под тело, он перевернул её, словно какую-то дохлую крысу. Фу, Одзу! Я и не подозревал, что ты такой монстр! – Угх… – плечи Сумирэ подымались от всхлипываний, когда она лежала лицом вверх. Она жива! – Эй, ты в порядке?! – я сразу же подбежал к ней. – Ироха, скорую! – Да! Если правильно помню, то нельзя слишком сильно двигать жертву. Так, для начала нужно остановить кровотечение. На её одежде слишком много липкой жидкости. Надо срочно раздобыть полотенца. Помнится, в общественной бане их было полно… А? Шестерёнки разума крутились на полной скорости, пока я кое-что не заметил. Это нечто лежало у моих ног. Четыре расплющенные пачки томатного сока. К тому же, когда я присмотрелся, то не заметил никаких повреждений одежды или колотых ран. – Какого хрена! Ты что, так пыталась нас одурачить?! Сумирэ зарыдала. – Остановись! Эти мускулы нужны мне для бумажной работы! Я сразу же ткнул в болевые точки ног, чтобы привести её в чувства. С развратным выражением на лице Сумирэ корчилась в агонии. Да сколько можно корчить такое лицо?! – Сэмпай?! Ты что творишь? Фу! Монстр! – Постой, Ироха! Смотри. Это не кровь, а томатный сок. – Т-томатный сок? – Ироха опустила голова и заметила парочку расплющенных пачек. – Учитель Сумирэ, что вы творите?! – Не-е-е-ет! Только не за ушами! Моя чувствительная зона! Щекотно! А-а-а-а-а-а! Ироха защекотала всё тело Сумирэ. Та же в это время продолжала корчиться от агонии с непристойным лицом. Да твою же мать, убери уже эту извращенскую физиономию! Но, честно говоря, она заслужила это. – Н-нет… Я-я просто хотела… Извиниться перед Ирохой-тян! – Извиниться? – Я принесла её самый любимый сок, чтобы задобрить! Но порог здесь оказался выше, чем мне показалось. Я споткнулась, упала, а сок… Гья! Ироха-тян, ты же меня ненавидишь?! Ведь теперь я полностью готова быть женой! – Сумирэ прикрыла лицо руками и зарыдала. – Ничего не понимаю. И что за «полностью готова»? Говорят же: «Я недостойна быть женой»! – Ироха отчаянно искала у меня помощи. Не пялься на меня так, словно я знаю, что творится у неё в голове! – Разве Аки не сказал тебе? – сказала Сумире, найдя момент между сопениями. – Они заставляют провести нас «церемонию узелков». – «Церемония узелков»? Впервые слышу. Хотя звучит весело. Почему ты не рассказал, сэмпай? – Поскольку я и сам не знаю, что это такое. Но оно не имеет никакого юридического основания. Другими словами, ничего важного. Совершенно не понимаю, почему Сумирэ закатила истерику, словно ребенок, который не хотел идти в школу. Это лишь обычное традиционное мероприятие, которое передаётся из поколения в поколения где-то в глуши Японии. Чистая формальность, благодаря которой мы можем всё быстро и красиво разрешить. В общем, я подумал, что пустая трата времени всё объяснять Одзу и Ирохе. Глаза Сумирэ широко раскрылись. – Ничего важного?! Шутить вздумал?! – Э-эй, не подходи! Вытри хотя бы сок с одежды! – Аки, ты не понимаешь, что несёшь! «Церемония узелков»… это… – Сумирэ тяжело дышала, когда приблизила ко мне своё лицо. Я её попытался оттолкнуть, но ничего не вышло. В глазах этой женщины горел неугасимый огонь. – «Церемония узелков» абсолютна. Это самая проклятая свадебная церемония, которая только может быть. Я посмотрел на неё. Моргнул. Ещё раз посмотрел. Снова моргнул. Чё? *** – «Церемония узелков» – традиционное мероприятие в деревне. Говорят, что женщина и мужчина, прошедшие через неё, будут связаны вечно друг с другом! Это проклятье, не иначе! – вновь объяснила нам Сумирэ, когда мы вернулись в комнату «Колокольчик». Нам пришлось переместиться сюда, поскольку возле парадного хода нас могли заметить местные жители. Не хотелось бы отзываться плохо о традициях здешнего люда в общественном месте. Обычные нормы приличия. Хотя, думаю, никто и никогда не должен плохо отзываться о традициях, где бы ты ни был. Ироха рассмеялась, катаясь на футоне. – Проклятье? Как забавно! Словно вас проклянет бог-извращенец, когда вы поклянётесь в вечной любви друг к другу. – Для настоящих пар здесь нет проблем. Но мы не она… – Сумире вновь разрыдалась, вцепившись в юкату Ирохи. – Простите меня, Ироха-тян! Масиро-тян! Ироха нежно погладила её по голове. Ну и кто здесь учитель? – Ну-ну, за что вы извиняетесь? – ухмыльнулась Ироха. – Я должна находиться на втором плане! Быть теневым советником! Но сейчас я перегнала вас, девчат, и… А-а-а, какая же я ужасная женщина! – слёзы всё продолжали стекать по её щекам. – Учитель Сумирэ, говорите немного тише, – сказала Ироха. – В-вы слишком преувеличиваете, учитель Сумирэ. П-понимате, Масиро… М-м-м… – Масиро несколько раз посмотрела на меня. Видимо, она волновалась, что я рассказал о её признании Сумирэ. Ничего подобного, конечно, я не делал. Эта дрянная женщина с самого начала несла чушь, что и Масиро, и Ироха влюблены меня. Естественно, доказательств она мне никаких не предоставила. И если с Масиро она оказалась права, то с Ирохой… Да никогда в жизни. Она не влюбится в меня и через миллион лет. И кстати. А когда это Масиро успела прийти сюда? Она ведёт себя так, будто с самого начала здесь сидит. – Масиро, разве ты не должна проходить через адские деньки авторов? – А, ну, Масиро пришла посмотреть из-за чего здесь весь сыр-бор. Да и перерывы – это тоже часть работы. – А та птицеподобная не рассердится? – Не переживай. В это время она резвится в лесу с дикими птицами. – Безумие какое. Даже ежедневная рутина Канарии казалась каким-то сумасшествием. Возможно, именно такая личность нужна, чтобы стать звёздным редактором. Но она слишком стара для принцессы, разговаривающей с дикой природой. Хотя. Может, она так борется со стрессом? Вполне возможно. Женщина с таким большим послужным списком не пойдёт играть с птицами, когда что-то идёт не так. Ведь она похожа на меня. Того, кто идёт вперёд эффективным путём. Такая антистрессовая мера должна иметь куда более глубокий смысл. Она понимает, как заставить других сдать всё срок. Знает, как нужно использовать таланты людей. Я многому могу у неё научиться. Возможно, вскоре и мне предстоит встреча с птицами в лесу. Масиро наблюдала за Сумирэ, сидя в массажном кресле. Её холодное выражение лица начало потихоньку спадать. – Вы слишком остро реагируете. Разве эта «церемония узелков» не обычное суеверие? Ничего не произойдёт, если не принимать её всерьёз. Справедливое замечание. Не понимаю, почему Сумирэ подняла такую бучу, когда ничего в мире не может быть гарантированным. Даже лучшие эксперты в своей области не могут уверенно заявить в успехе следующих опытов. Обычные люди уверены на процентов семьдесят, в то время как немногочисленные вундеркинды могут поднять эту планку до восьмидесяти. Именно верой в «гарантию» и зарабатывают себе на жизнь всякие мошенники, предлагая вам ерунду. К любому, кто вам что-то гарантирует, стоит относится с опаской. – Похоже, это не просто суеверие. – Одзу? Он последний, от кого я ожидал таких слов. Сейчас все взгляды были сосредоточены на нашем технологичном гении, который оперировал лишь холодной и жестокой логикой. Его взгляд был направлен в телефон. Видимо, он читал какую-то статью. – Гугл ничего не выдал, поэтому мне пришлось взломать деревенскую базу управления и просмотреть записи об этом мероприятии. – Что? Они ведут цифровые записи в такой глуши? – Заткнись и слушай. – Так точно, сэр… Одзу одарил меня жуткой улыбкой, поэтому мне пришлось подчиниться. Почему-то мой лучший друг становился всё жёстче и жёстче в этой поездке. Я уже сомневаюсь, что смогу ему в будущем что-то противопоставить. – Как я понял, «церемония узелков» – это нечто похожее на свадебное шествие. – Свадебное шествие? – Да. Ранее такие вечерние шествия устраивали, если девушка из другой деревни или из замка выходила замуж. В такие моменты можно увидеть целую вереницу взрослых, идущих по тёмной дороге с бумажными фонарями. Ты же слышал про лисью свадьбу? Где фонарики словно плывут в темноте? – А, теперь всё понятно. Я изучил множество городских легенд и фольклора, когда искал материал для «Кояги». Обычно всем заправляет Макигай Намако, но бывали моменты, когда и самому приходилось напрячься. Тут в помощь приходил интернет. – «Церемония узелков» имеет похожий подход. Мужчина должен очистить тело, а женщина надеть белое кимоно и лисью маску. Затем они вместе с жителями идут к маленькому храму глубоко в горах. Дойдя до него, все, кроме них, возвращаются домой. Сама же парочка должна провести там свою брачную ночь. – И всё? Больше ничего? – Я не нашёл никакой информации о том, что происходит в самом храме. Лишь то, что пара должна остаться на ночь. – Ну и хорошо. Мы просто поспим до утра. – Я тоже так подумал, пока не обнаружил кое-что занимательное, – Одзу сузил глаза, когда с серьёзным лицом показал мне экран телефона. Я заметил там круговую диаграмму. Одного цвета. – Как видишь, церемония имеет стопроцентный успех. Каждая парочка, прошедшая через неё, выходит замуж и рожает детей. Она словно связывает вашу судьбу неразрывной веревкой. Судя по данным, это не просто суеверие. Число участников также высоко. Никогда не видел ничего подобного. – Да как такое может быть… Мои глаза округлились. Как человек, который отдал душу за эффективность, я практически боготворил само существование математики и статистики. Не поймите неправильно. Я знаю, что тут могут иметь место внешние факторы. Например, деревня могла оказывать сильное давление на пары, которые прошли церемонию, чтобы у тех не оставалось другого выбора, кроме как пожениться. Нечто подобное с лёгкостью может выстроить такую красивую диаграмму. И никакие сверхъестественные явления не нужны. – Вряд ли здесь замешено нечто эфемерное по типу судьбы, но факт остаётся фактом – нечто заставляет эти пары пожениться. – Именно. Теперь понимаешь, почему учитель Сумирэ сходит с ума? – И?! Что делать?! Я больше не смогу общаться с вами, девчат! – Учитель Сумирэ… – пробормотала Ироха. Масиро с беспокойством посмотрела на неё. Теперь понятно, почему Сумирэ так реагирует. Она думала, что всё прокатит, если мы просто притворимся парочкой, но, пройдя через церемонию, поход в загс станет лишь вопросом времени. Ещё она почему-то думает, что Ироха и Масиро влюблены в меня, отчего её мучает вина. Нет, ну, Масиро и правда влюблена, но сейчас это не имеет значения. Я не хотел принимать участие в том, что может вызвать у Сумирэ ненужное чувство вины. Да и жениться мне ещё рано. Нет, я не против подписать клочок бумаги, благодаря которому она больше не сможет пропускать дедлайны, но вот дети – это уже другой вопрос. Я почувствовал, как меня слегка потянули за рукав. – Пожалуйста, не участвуй в этой церемонии. Это была Масиро. Хотя её голова была опущена, в словах ощущалось серьёзность. Я мог лишь вздохнуть в ответ, поскольку не знал, что сказать на её чувства. Внезапно кто-то ущипнул меня за живот с другой стороны. – Только не говори, что ты рад! Мерзость! – Не рад я! – Ты же не забыл, что пожертвовал своими юношескими годами ради… – начала шептать мне Ироха на ухо. – Знаю! Она права. Не время терять самообладание. Не переживай, Ироха. Все мои действия так или иначе относятся к Альянсу. Всё ради достижения наилучшего и эффективного будущего. – Кое-что меня волнует ещё с тех пор, когда мы решили разыграть фальшивую помолку. Кого вообще волнуют эти суеверные церемонии? «Церемония узелков» и её идеальный показатель – не это главная проблема. Не время сейчас беспокоиться о таких мелочах. Всё началось с одного момента: какое будущее выберет для себя Кагеиси Сумирэ. – Учитель Сумире, у меня вопрос. – Какой? – сказала она дрожащим голосом. Мне было её жаль, но я не могу пойти на попятную. – Если ты правда раскаиваешься перед Масиро и Ирохой, то сделай кое-что. Нечто весьма важное. – Н-но… – румянец на её заплаканном лице превратился в белизну, и она закусила губу. – О чём ты, сэмпай? – Ироха моргнула, смотря на меня. – Всё просто. Нам угрожает эта церемония, поскольку учитель Сумирэ сказала своей родне, что мы помолвлены. Самый быстрый выход из ситуации – взять на себя ответственность и рассказать правду. – Но тогда ей придётся выйти за человека, которого она даже не видела! Станет ещё хуже! – Это уже её проблемы. Она сама виновата, что потратила свою молодость на одержимость пятилетним ребёнком. Пришло время столкнуться с реальность. Пришло время повзрослеть. – Как жестоко, сэмпай! – Ироха хмыкнула. Сумирэ избегала моего взгляда с поджатыми губами. Я не собираюсь забирать свои слова назад. Хоть она и не смотрела на меня, мой взгляд был направлен ровно на неё. Я ждал ответ. Ну же, говори. Покажи нам свои настоящие чувства. Принять участие в церемонии или нет – не в этом выбор. Продолжать свой путь учителя или стать иллюстратором – вот, что сейчас важно. Похоже, она и сама это понимала. Продолжит ли она этот фарс и навредит Масиро (и Ирохе, по её мнению)? Или сделает правильный выбор в качестве учителя и защитит любовь Масиро (и Ирохи, по её мнению)? Я не отпущу её без чёткого ответа. Если придётся, даже исключу Мурасаки Сикибу из «Альянса пятого этажа». – Я… – руки Сумирэ дрожали, а по щекам текли слёзы. Я уже давно знал, что она проливала слёзы каждый раз, когда была хоть немного встревожена. Но эти слёзы другие. Они исходили из глубины её души. – Нет. Таков был её ответ. – Не хочу замуж. Не хочу каждый день тратить на беспокойства о том, что подумают обо мне другие. В её словах не было сомнений. Именно в это и верила Мурасаки Сикибу. Вместе со слезами она продолжила изливать свою душу. – Я хочу рисовать! Хочу продолжать рисовать! «Глупость» – именно так я в начале думал об этой фальшивой помолвке, но теперь мне понятно, каким же важным событием она была для неё. Если бы Сумирэ вышла за незнакомого мужчину, которого выбрал Кагеиси Коу, тот бы сразу доложил ему о её деятельности. Следовательно, она не могла рисовать додзинси, поскольку всегда находилась бы в зоне риска. Как бы она не пыталась это скрывать, мысль о том, что её карьера иллюстратора может подойти к концу, приводила Сумирэ в ужас. Думаю, она всё время боролась с этим страхом. – Простите. Простите, Ироха-тян. Масиро-тян. Такая эгоистичная женщина просто не может быть учителем. Но я хочу продолжать рисовать. Хочу, несмотря ни на что. Перед нами сейчас стояла не наша всегда спокойная и собранная учительница. Не дурочка, которой не хватало социальных навыков. Я видел лишь женщину, которая хотела идти к своей мечте. Именно это настоящая Мурасаки Сикибу. Когда я вербовал Сумирэ, то уже догадывался о проблемах. Она боялась, что я расскажу о её деятельности школе, и ей придётся бросить рисование. Боялась, что больше не сможет самовыражаться. Вот почему я пообещал, что освобожу её от семьи. – Твой ответ укрепил мою решимость, Мурасаки Сикибу. – А? – Я собираюсь выполнить обещание, которое тебе дал. Хотя это произойдёт раньше, чем я думал, но пришло время освободить тебя от уз семьи, – сказал я, положив руки ей на плечи. Затем я убрал их, встал на колени и низко поклонился. – Прости, что тебе пришлось пройти через такое. Мы не можем провалить будущую миссию, поэтому мне хотелось убедиться, что ты готова выложиться на полную. Прости, что заставил тебя пролить слёзы. – Аки… – Ударь меня. Знаю, что поступил эгоистично, но благодаря этому мы сможем двигаться вперёд. – Ч-что ты такое говоришь? – с удивлением спросила Сумирэ. Глазами, переполненными решимостью, я смотрел на неё. – Будто я могу ударить тебя. Ты и без этого получишь моё прощение, – пробормотала Сумирэ, вновь отведя взгляд. – Фух, и хорошо. Мои напряжённые лицевые мышцы полностью расслабились, когда я понял, что бить меня не собираются. Понимаю, что сам попросил её об этом, но – боль есть боль. Похоже, теперь я в долгу перед ней за такую доброту… – Получи! – Гья-я! Удар прилетел в меня с совершенно неожиданной стороны. Точнее, даже не удар. И не пощёчина. Это был тяжёлый, мучительный и резкий толчок в болевую точку на шее. – Какого хрена, Ироха! – О-хо-хо, сработало! Извиняй, сэмпай! Просто ты выглядел слишком напряжённым! – О-откуда ты вообще знаешь о болевых точках? – Наблюдала за тобой, вот и научилась. Ты же всегда целишься в них? – Лучше бы поучилась у меня хорошим манерам! Её локоть вновь вонзился в основание шеи, отчего по моему плечу пробежала сильная боль. Ироха наклонилась и прошептала мне на ухо. – Это наказание за то, что ты сделал с учителем Сумирэ. Больше тебе не о чем волноваться, поэтому рассказывай нам уже свой план. – Ироха… Она всё поняла? Чёрт, насколько же хорошо эта дура знает меня. Аж злость пробирает. Но спасибо тебе, Ироха (и это не сарказм). – Ладно. Ироха, нам нужна твоя помощь. Если ты ошибёшься, всему придёт конец. – Ого! Я нужна тебе? – Да. Ироха показательно вздохнула. – Ну, в этот раз ничего не поделаешь! Но не думай, что я хочу тебе помогать! Да! – Давай серьёзней. И спасибо, – я перевёл взгляд на всех остальных в комнате. – Мы собираемся убедить Кагеиси Коу, главу семьи Кагеиси, освободить Мурасаки Сикибу. И для этого мне нужна ваша помощь. *** – Что ж, тебе надоело отсиживаться? – Да, время пришло. Я не позволю семье учителя Сумирэ стоять у неё на пути. – Говоришь так, словно это какая-то банальщина. Точно уверен, что готов? – Не знаю. – Кстати говоря, когда Ироха цеплялась за тебя, от Цукиномори-сан исходила убийственная аура. – В-вот как… ---------- Вековая традиция для парочек! В ту ночь вся тёмная горная тропа была освещена оранжевыми огнями бумажных фонариков. Издалека может показаться, что здесь летают огненные шары или духи блуждающих призраков. Но если прислушаться, то слабый хруст на земле от листьев и ветвей поможет вам расслабиться, поскольку вы поймёте, что всё это проделки людей. Все они были жителями деревни Кагеиси. В традиционном кимоно на теле и масками на лице они следовали за Кагеиси Коу, сохраняя полную тишину. А за ним, скрытаяся под огромной тенью главы деревни, шла главная парочка церемонии. Первым её составляющей был, конечно же, я. А второй – женщина в весьма жутком наряде. А окружающая тьма и атмосфера лишь усиливала ту жуть. На её лице находилась белая лисья маска с красными глазами и улыбкой. Такой раритет можно увидеть лишь на японский мероприятиях, в исторических музеях или в фильмах ужасов. И эта страшная штука сочеталась с белым кимоно, подол которого достигал земли, а рукава имели большую длину. Определить, что перед вам женщина, можно лишь по изгибам под этой толстой материей. Скорее всего, в прошлом такое прикрытие защищало личность невесты и отгоняло всяких бандитов, решивших напасть во время мероприятия. Сейчас же это просто, так называемая, изюминка. Изюминка, которая создаёт тревожность вокруг всей этой процессии. – А! – Сумирэ?.. Всё хорошо? – я сразу же протянул руку, чтобы поддержать её, когда она споткнулась о толстый корень дерева. – П-прости, – лица я её не видел, но, судя по голосу, она смутилась. – Не привыкла я ходить в такой обуви. – Смотри, куда ставишь свои ноги. Нельзя, чтобы ты пришла в храм вся в грязи. Горный бог никогда нас не простит! – Он прав, Сумирэ. Долг женщины семьи Кагеиси: всегда оставаться твёрдой и решительной. – Д-да, дедушка, – удручённо сказала Сумирэ. – Вот, можешь взять меня за руку, пока мы не доберемся, – протянул я ей руку. – Спасибо, Акитеру-кун. Она взяла меня за руку. Теплота её ладони сразу же прошлась эхом по моему телу. Она была мягкой, тёплой и немного потной. Похоже, учитель Сумирэ нервничала. Я не могу её винить. Мы собираемся обмануть не только амбала, шедшего впереди, но и всех жителей позади нас. Мы шли так ещё несколько минут, пока все не остановились. Кагеиси Коу поднял фонарь, слабо осветив здание перед нами. Этот храм в горах оказался намного больше, чем я ожидал. Конечно, его размер не сравнится с теми храмами, которые можно найти в городе, но и маленьким его не назвать. Он был весь из дерева; некоторые части даже выглядели повреждёнными дождём и ветром. Тем не менее знаков гниения нигде не видно. Похоже, за ним регулярно ухаживали. Зигзагоподобные полоски бумаги, свисающие над входом, лишь придавали ему ещё более мистический вид. – Возьми, Акитеру-кун. – Да, сэр, – я аккуратно взял фонарь, который мне вручил Коу. Всё это время нас вели сюда огни жителей деревни, но как только мы войдём в храм, то окажемся в полном одиночестве. Именно это и символизирует переданный мне фонарь. Я кивнул и повёл Сумирэ к храму. – Акитеру-кун. – Да? – я обернулся на зов Коу. Он ухмыльнулся своей медвежьей рожей и поднял палец вверх. – Моя внучка теперь вся твоя. GLHF! – А? Честно, даже не представляю, как можно так идеально произнести «GLHF». И когда я хотел попросить его научить меня такому, тот подтолкнул меня и Сумирэ к храму. Наконец-то мы дошли до этого храма… Если все те утверждения о божественной силе правда, то моя судьба вскоре навечно свяжется с этой женщиной. Хуже и быть не может. Но мы другие. Нам уже известно, что никакой сверхъестественной силы здесь нет. Мы всё ближе и ближе подходили к храму, наши руки уже полностью покрывал пот. – Вы должны вместе провести здесь ночь. Нельзя выходить до самого утра, – радостно крикнул нам Коу. – Что произойдёт, если мы уйдём? – найдя силы, спросил я. – Тебя съедят горные собаки. Его голос даже не дрогнул. Я думал, что он скажет что-то про проклятья или злых духов, но тут внезапно повеяло реальностью. В любом случае, всё стало только сложнее. – Идите. Некоторые жители останутся на страже чуть ниже по тропе, но не переживайте, они вас не услышат. Никто не узнает, что вы делаете в храме. Повторюсь. Что бы вы не делали, никто вас ни в чём не обвинит. А теперь развлекайтесь. – Х-хорошо, сэр, – я мог лишь кивнуть, смотря на немного смутившегося Коу. – Спокойной ночи, дедушка, – Сумирэ взялась за подол своего кимоно и поклонилась. – Спокойной ночи, – удовлетворённо кивнул глава деревни. Мы развернулись и зашли в храм, закрыв за собой выдвижную дверь. Снаружи сразу же послышался грубый голос. – Спускаемся! Несколько останутся на страже! Послышались шаги, когда жители начали отходить от храма. Я приоткрыл дверь и выглянул наружу. Фонари всё дальше и дальше улетали от нас. Сейчас мы с Сумирэ остались наедине. – Мы одни, да? – Ага, – она усмехнулась, а её плечи затряслись. Хватит уже наслаждаться. Ты слишком талантлива. – Мы обманули их, сэмпай? Маска с лица девушки исчезла. И под ней оказалась не холодная красавица и не жалкая учительница математики, а Ироха, ухмылка на лице которой была всё такой же раздражающей и самодовольной, как и всегда. *** – Я и Ироха примем участие в этой церемонии. До самого мероприятия оставалось парочка часов. После моих слов в комнате воцарился хаос. – Ты наконец-то решил выйти за ней?! Ура! – Одзу взмахнул кулаком по воздуху. – П-почему? Какая глупость. Если только… Аки не… – В голосе Масиро чувствовалась ярость и печаль. – Звучит хорошо. А, точно. Получается, тебе нравится Ироха-тян? Бог мой, это правда?! – Сумирэ не знала, что и сказать. Все отреагировали так, как я и ожидал. Все, кроме самой Ирохи. – П-постой, сэмпай. Т-ты говоришь… А. Так ты правда хочешь выйти за меня. В этом есть смысл. Я же милашка, в конце-то концов! В её словах не было ничего особенного, чего не скажешь про поведение. Её глаза метались туда-сюда, а лицо слегка покраснело. Она всегда дразнила меня, когда мы проводили время только вдвоём, поэтому внезапно воспринять эту тему всерьёз – весьма сложно для неё. Хотя я почувствовал облегчение. И коту понятно, что она не слишком хочет в этом участвовать. – Не глупи. Будто я захочу выйти за тебя! Мы оба знаем, что за это церемонией скрывается нечто подозрительное. Неважно, чем окажется эта подозрительная вещь. Если бы мы потратили слишком много времени на обдумывание, то потеряли бы свой шанс и Сумирэ бы не смогла освободиться. – Говоря «принять участие», я имею в виду, что мы воспользуемся этим мероприятием. – Что ты задумал? – Сумирэ с беспокойством посмотрела на меня. – Мы раскроем тайну семьи Кагеиси, – я улыбнулся. – Что? – Твоя семья каждое поколение цеплялась за традиции, вынуждая своих детей им следовать. Но что, если сами люди, которые навязывают вам эти традиции, не те, кем кажутся? Что, если за ширмой спрятано нечто большее, нечто тёмное? Слабость, которую мы сможем использовать? – В таком случае, все эти правила больше не будут иметь ценность. – Верно. По крайней мере, у тебя появится предлог, чтобы отвергнуть традиции и освободиться. Поэтому я хочу, чтобы ты обыскала резиденцию Кагеиси. – Обыскала? Все начали перешёптываться между собой. В этом нет ничего странного, ведь моё предложение граничит с преступлением. Но именно поэтому я выбрал Сумирэ. – Никто, кроме тебя, на это не способен, учитель Сумирэ. Поскольку ты член семьи, это не будет преступлением. Так как практически вся деревня соберётся на «церемонию узелков», дом будет пустовать. – Ты прав. Именно поэтому ты хочешь поменять местами меня и Ироху-тян? – Да, ведь нельзя одновременно участвовать в церемонии и обыскивать дом. – А-а можно я поменяюсь с учителем Сумирэ? – робко сказала Масиро. – Мне нужен тот, кто сможет обвести Коу вокруг пальца. Некто с актёрскими способностями. Иначе план провалится. – Я-ясно… – Но постой, ты говоришь про поиск… Но что я должна искать? Мой дедушка не из тех, кто оставляет секреты без присмотра. Она права. Этот медведоподный амбал с демоническим голосом вряд ли может что-то скрывать. Однако ж, есть кое-что подозрительное. Нечто, что я приметил за всё время, которое находился здесь. Это была маленькая надежда, но другого выбора нет. Придётся сделать ставку. – Я кое-что заметил, когда разговаривал с твоим дедушкой, учитель Сумирэ. Нечто, что не соответствует ценностям, о которых ты мне рассказывала. Если мои суждения верны, это идеальное место для удара. – Не тяни и говори уже, что я должна найти. Сумирэ, Ироха, Масиро и Одзу смотрели на меня, затаив дыхания, и ждали следующих слов. Я по очереди посмотрел на каждого. И затем открыл рот. – Детское порно. Все уставились на меня с широко открытыми глазами. – Шутить вздумал, сэмпай?! Я думала, ты серьёзен! Не веди себя так, словно я рассказал пососный анекдот! – Я серьёзно! У вас нет доказательств, что семья Кагеиси, а особенно Коу, не любители лолей! Он даже может быть педофилом! – Ну что за сумасшедший бред! Ты правда собираешься задействовать весь Альянс, чтобы доказать, что тот дед – лоликонщик? Сейчас июль, а не апрель! – Заткнись! Говорю же, что сейчас не до шуток! Если мы найдём в резиденции нечто похожее на детского порно, то ситуация сразу же разрешится! Учитель Сумирэ освободится и начнёт новую жизнь в качестве иллюстратора! – Нет, ну, это правда, но… Сэмпай, почему ты вообще решил, что у него может быть подобная вещь? – На это есть три причины, – я выставил свои пальцы. – Во-первых, его терпимость к отношениям между учителем и учеником. Семья Кагеиси во всём была консервативной. Так почему же глава не протестовал, когда узнал, что его внучка выходит замуж за несовершеннолетнего? Он даже сказала, что в их семье уже были такие случае. – Ну, такая себе причина. В прошлом люди женились ещё детьми. Есть ещё что-то, – Во-вторых, его речь. – Речь? – Обычно он говорит весьма формально и правильно, так? Однако временами в его речи проскальзывают словечки, которые употребляют лишь подростки. Получается, он часто разговаривает с молодыми людьми. Что весьма странно для старикана, живущего в глуши. – Ну да, здесь ты прав. Даже работая учителем, ты вряд ли выучишь их способ общения. Но аргумент тоже слаб, – Ироха задумалась. – Возможно, он просто подражает им, чтобы наладить отношения с учениками. – И последнее. Тут скорее уже моя догадка, – я перевёл взгляд на Сумирэ. – Ваши гены одинаковые. В таком случае, извращённые повадки должны быть и у него. – А! Теперь понятно. Он точно педофил! – Что-что?! – с глаз Сумирэ полились слёзы. – Подумайте хорошенько, – сказала Ироха. – Вы же не за ночь стали извращенкой? Вероятно, причина здесь кроется в генах. Зуб даю, что каждый член семьи скрывает какой-нибудь фетиш! Например, любовь к маленьким мальчикам или девочкам! – Быть не может! Я бы знала, ведь росла с ними! – Но Мидори же ничего не знает, хоть и росла рядом с тобой. – Чёрт! Ты прав! Дети часто имеют нечто схожее с родителями, и порой это «нечто» не сразу бросается в глаза. Семья Кагеиси выглядела при всех строгой и традиционной, но внутри могла полностью забивать на всю эту чушь. Именно из-за этого Сумирэ научилась играть крутую и красивую девушку, похоронив своё извращённое «я» глубоко внутри. Так вот, разве Сумирэ одна такая? Что, если каждый член семьи и правда скрывал свою истинную сущность из-за традиций? Что же скрывается за их масками? Что, если мы уничтожим правила, которые так сдерживали Сумирэ? – Я знаю, это большой риск. Вы можете ничего не найти. Тогда придётся придумать что-то другое. Если уж облажаться, то облажаться с боем. Что скажешь, Мурасаки Сикибу? – Аки… – несколько секунд она смотрела на меня с округлёнными, дрожащими глазами. Интересно, что сейчас происходит у неё в голове. Возможно, ничего. Её губы дрожали, а руки были сжаты в кулак. И, в конечном итоге, её брови расслабились, а во взгляде загорелся решительный огонёк. – Я рискну. Сделаю это! Ради своего будущего! *** По этой причине мы с Ирохой сейчас находились в этом храме. – Они ничего не заподозрили. – Я уверена в своих способностях! – усмехнулась Ироха, показывая мне знак мир. У нас всё прошло как по маслу, поэтому у Сумирэ и остальных было много времени, чтобы обыскать резиденцию. Ироха, моя лучшая актриса, на отлично сыграла свою роль. Настоящая звезда, не иначе. Кимоно полностью скрывало её тело, поэтому ей удалось полностью сымитировать не только речь, но и движения Сумирэ. Главной проблемой оставался рост. Сумирэ выше Ирохи, поэтому пришлось поломать голову, чтобы убрать такое несоответствие. К счастью, нам удалось найти решение. – В этих сандалиях невозможно ходить! Ироха задрала кимино и сняла высокие сандалии на платформе. Сумирэ взяла их с собой на пляж. Говорила, что они для отпугивания парней-сёрферов. Я тогда подумал, что это бесполезный хлам, но они и правда пригодились. – Пешие прогулки – такая морока! – Просто ты недостаточно тренируешься. Знаю, что мои слова прозвучат по-старчески, но ты не всегда будешь молодой. Больше занимайся. – Не хочу слышать такое от того, кто днями приклеен к своему столу! Не приходи ко мне за жалостью, когда заработаешь межпозвоночную грыжу! – Поэтому-то я и читаю о болевых точках. Не переживай, я забочусь о своём здоровье. – Ну тогда, раз ты в отличной форме, то спустишь меня с горы. – Хочешь, чтобы с тобой вновь нянчились? – А-а, никак нет, сэр! Не хочу вновь пройти через тот позор! Как и обычно, наш разговор быстро перешёл в стадию бреда. Даже находясь под угрозой «церемонии узелков», ничего не изменилось. Мы просто болтали на разные темы, которые не слишком напрягали мозг. Уверен, что бы сегодня не случилось, наши судьбы не будут связаны вместе. Или так я думал. Ироха медленно продвигалась вглубь храма. – Они слишком тяжёлые. Хочу их снять и получить немного свобо… – Ироха? Чего замерла? Я встал рядом с ней и сразу же заметил, из-за чего она остановилась. До сих пор всё шло без сучка и задоринки. Однако перед нами предстало нечто, чего я никак не ожидал. Мой рот не был широко раскрыт, но слов он не находил. Перед нами находилась комната, полностью залитая бледным, персиково-розовым светом. Затем заиграла какая-то странная современная песня, а на потолке завертелся серебряный шар. Он ловил и отражал розовый свет, придавая всей комнате весьма романтическую атмосферу. В центре стояла двуспальная кровать, на которой лежали четыре квадратных пакетика с надписью «0,01 миллиметр». Умоляю, пусть это будут мятные конфеты… В любом случае, думаю, вы достаточно развиты, чтобы представить у себя в голове картину. Мой рот также больше не мог сдерживаться. – Это что ещё за любовный отель! И как тут не выкрикнешь? Что вообще комната из любовного отеля делает в храме? Я же не один думаю, что это какое-то безумие? – Сэмпай, смотри! Все презервативы продырявлены! – Какого хрена! Эй, и почему ты проверяешь их, как только мы вошли сюда?! – Н-ну, важно же проверить состояние контрацепции! Я-я и не думала использовать их! – Если смущаешься, то вообще к ним не прикасайся! – я перевёл на них свой взгляд. – И правда, везде дырки. Словно их проткнули иглой или зубочисткой. Идя сюда, я правда ожидал чего-то, но это просто вынос мозга (и не только его). После «церемонии узелков» каждая пара остаётся вместе, поэтому я знал, что здесь должна быть какая-то уловка. Поэтому-то я и сделал это мероприятие частью плана. Если что-то ожидаешь – к этому можно подготовиться, только вот… не к чему такому жёсткому. Всё здесь словно говорит: «Трахайтесь!». Извините, не «говорит», а «кричит во всё горло». Деликатностью здесь и не пахло, отчего у меня разболелась голова… Но, по правде говоря, от атмосферы я немного возбудился. Стоп, нет! Убирайся обратно в свою пещеру, Сатана! – Ладно, давай немного успокоимся. Я сяду туда… – Угу… Я направился к другой стороне кровати. Почему-то Ироха сейчас вела себя необычайно тихо. Похоже, она тоже смущена. В комнате и так мало место, а тут ещё почти всё занимает кровать. Сложно было обойти её. – А-а?! – Что? А-а-а! Я залез на кровать, чтобы перебраться на другую сторону, но матрас оказался слишком мягким и пушистым. Даже и не знал, что кровати могут быть такими упругими. Она в раза два превосходит в мягкости мою домашнюю постель. Как только я поставил на неё свою ногу, сразу же упал вперёд. В этот момент мои руки рефлекторно задвигались, зацепив Ироху. Кровать издала громкий скрип, когда моя спина врезалась в неё. Оказалось, что мягкость матраса может иметь две стороны. Именно из-за неё я споткнулся, но и не получил никакой травмы. – Гья! Прости, Ироха. Я лишь… А! – я открыл глаза, а затем вскрикнул от зрелища перед собой. Лицо Ирохи прямо здесь. Оно так близко, что я могу почувствовать её дыхание. Запах традиционного кимоно смешался со сладостным ароматом современного шампуня. Сквозь одежду я мог ощутить теплоту в тех местах, где мы соприкасаемся. Хоть она и лежала но мне, но ощущения тяжести никакого не было. Наоборот, мне было уютно. – Эм… Cэмпай? – П-прости, я не хотел, ну… А, сейчас всё исправлю! – я попытался выбраться из-под неё, но вес Ирохи почему-то внезапно увеличился. – Э-эй, Ироха? – Сэмпай, ты сейчас взволнован? – Чт?.. Лицо Ирохи прижималось к моей груди. Слушая моё сердце, она смотрела на меня. Не смотри на меня так! Конечно я взволнован! Спрашиваешь ещё! Я знал, что она не слышит моих мыслей, но сердцебиение должно всё ответить за меня. – Можно вопрос? – Да, но сначала слезь с меня, а не то я сли… Слишком возбужусь. Я не мог сказать ей такое, поэтому замолчал на полуслове. Ироха цеплялась за мою одежду, всё больше распределяя вес по моему телу. Её лицо всё ещё лежало на груди. Не помню, чтобы раньше смотрел на неё в такой близи. Каждая выходка Ирохи всегда шла со спины. Вроде как. В любом случае, никогда не видел такого выражения на её лице. – Ты выбрал меня, чтобы план увенчался успехом. Однако хоть на секунду… Хоть на секунду ты не задумался о том, чтобы по-настоящему пройти эту церемонию со мной? Я не знал, что ответить, когда она так смотрела на меня. Ироха всегда была такой? Или это из-за атмосферы в комнате? Когда она дразнила меня, на её лице всегда красовалась ухмылка. Мне казалось, что именно с таким выражением Ироха наслаждается смущением другого человека. Но сейчас она выглядела как Масиро, когда я пригласил её в ресторан. – Я не верю во все эти суеверия. Но ты выбрал меня, зная, что все пары после церемонии никогда не расстаются. Разве это не считается косвенным признанием в любви? – А что насчёт тебя? Мне как-то удалось вытянуть из себя слова, однако стук сердца мне не в силах сдержать. Отвечать вопросом на вопрос – это трусливый поступок, но ничего не поделаешь. У меня нет смелости сделать что-то ещё. – Я не против пройти через это с тобой, – прошептала она. – А? Она всегда такая шумная и противная, тогда почему сейчас шепчет? Ещё и голосок такой слабый. И нежный. – Если бы не хотела, то не согласилась бы с твоим планом. – Ироха… Что она хочет сказать? Я нравлюсь ей? В последнее время этот вопрос часто посещал мою голову. Я всегда думал, что все эти поддразнивания доказывают противоположное, но тут появилась Масиро. Она тоже вначале оскорбляла меня, но потом влюбилась. Может, Ироха просто пытается всё это скрывать? Опять эти клише романтических комедий достигли меня. Если она и правда… То что тогда? Чёрт, сердце, перестань хоть на секунду так колотиться! Оно не перестаёт стучать в моих ушах. Из-за этого мне сложно привести мысли в порядок. Твою же мать. Почему я вообще заморачиваюсь по такому поводу? Даже если Ироха любит меня, она не в моём вкусе. Всегда гиперактивная, громкая и просто раздражительная. Однако она никогда не поворачивается ко мне спиной, какой бы неприятный жизненный путь я не выбрал. И почему всё это происходит сейчас? В душной комнате, где кроме нас никого нет? Когда наши тела прижаты друг к другу? Почему? Почему ты так мило смотришь на меня? Почему краснеешь до кончиков ушей? – Как ты поступишь, если я скажу, что хочу, чтобы магия церемонии связала нас? – застенчива спросила Ироха. Её выражение совершенно не раздражало меня. Оно было… просто милым. Такое чувство, словно я попал под гипноз, и в моё сердце влилась доза сладостного искушения. Мой рот пересох, а в горле застрял ком. До рассвета было ещё далеко. ---------- Эпилог – Масиро и Сумирэ – Никакой из меня учитель… Середина ночи. Внутренний двор резиденции семьи Кагеиси – он же традиционный японский сад. Я, Кагеиси Сумирэ, вздохнула, сидя на залитой лунным светом веранде и глядя на мерцание фонарей, что двигались вверх по горе. Интересно, в который уже раз из меня выходит вздох? В студенческие годы я вздыхала лишь тогда, когда видела фантастические произведения с изображением моей любимой парочки. И то – не всегда. Даже вспомнить не могу, когда вздох у меня приравнялся к депрессии. Вопрос Аки попал прямо в яблочко. Кем же я хочу быть – учителем или иллюстратором? Он заставил меня принять решения сразу же, без раздумий. Честно, не могу винить его за такое. До этого момента я всю жизнь убегала. Подавляла то, что правда хотела делать. Точнее, притворялась, что подавляла, и тайно занималась рисованием. Ни что иное, как обычная трусость. Я солгала множеству людей и предала собственные чувства. Лишь когда парочка детей на десять лет моложе – мои ученики – протянули мне руку помощи, я смогла сделать шаг вперёд. Есть «плохие учителя», а следом иду я. Нельзя позволить таким негативным чувствам прямо сейчас сдерживать меня. Нельзя становится ещё более бесполезной. Нужно в полной мере использовать возможность, которую мне предоставили Аки и Ироха-тян. В детстве из меня пытались сделать хорошую девушку. Говорили, чтобы я училась лучше всех, была вежливой и стремилась к вершине. И в чём они не правы? На словах это кажется весьма суровым, но они закладывали в меня хорошие качества, поэтому я ничего не имела против. Не могу поверить, что у дедушки и других родственников есть такие же секреты, как и у меня. Они слишком строги для этого. Но Аки прав. Если бы мы раскрыли их, то они не смогли бы сказать и слова про моё будущее. По правде говоря, я могу даже взять инициативу и спросить: «Зачем вы вообще прививаете строгость другим, раз сами ей не следуете?». Даже не думала, что смогу находится в таком положении. Если подумать, то Аки всегда разрушал мой взгляд на вещи, когда я стала членом «Альянса пятого этажа». Все мои ограничения и строгие мысли были откинуты им по щелчку пальца. – Возможно, именно поэтому мне так легко находится рядом с ним. Раньше моя ипостась – Мурасаки Сикибу – была известно немногим. Нескольким девочкам из кружка додзинси – тем, кто помогал мне в киосках. Сейчас я счастлива, что могу раскрыть свою личность в Альянсе и Ирохе-тян с Масиро-тян. Если бы только они не влюбились в его… – Возможно, тогда я смогла бы выйти за Аки и стала бы счастливой. В моей голове даже появился такой сценарий… Именно настолько я была очарована его благородством. Не поймите неправильно, сейчас я не хочу замуж. Мне подойдёт даже роль комнатного растения, которое смешивалось с фоном. Последнее, что я хочу, – это вмешиваться в любовные отношения между подростками. – Учитель Сумирэ… Вам нравится Аки? – спросила Масиро-тян. – Нет. Но и не испытываю неприязни. Я не люблю шипперить себя с кем-либо, – покачала я головой, заметив в её тоне нотку ревности. – А, тогда всё хорошо. Не нужно так сильно беспокоиться. Хотя, в этом есть некоторое очарование Масиро-тян. – Стоп, Масиро-тян?! Ты что здесь делаешь?! – Масиро поможет вам найти улики. Будто призванная моими мыслями, Цукиномори Масиро вышла из-за густых кустов во дворе. Она не скрывала свои надутые щёки, и её личико выглядело ещё милее, если прибавить к первому горстку листьев на светло-серебристых волосах. – Масиро хочет помочь вам выполнить миссию, а затем пойти к Аки в храм. Ей не нравится, что Ироха-тян останется с ним наедине… – Масиро-тян… Да. Прости, что втянула тебя в этот бардак. Моя вина. – Не нужно извиняться, – в голосе Масиро всё ещё чувствовалась резкость, когда она снимала туфли, чтобы присесть рядом. В мои глаза сразу же попала её правая рука. Кончики пальцев на ней были слегка опухшими и красными. – Твоя рука… – А? Да. Не волнуйтесь. Масиро просто усердно поработала. Аки и другие рассказали мне, что Масиро-тян приехала в деревню со своим редактором, чтобы уложиться в дедлайн. Сказать, что я была удивлена – значит ничего не сказать. Мне говорили, что она пишет роман, но про редактора – ни слова. По ранам на её пальцах можно понять, что Масиро-тян пишет не те подростковые фанфики, а нечто для реального рынка. – Твой редактор знает, что ты здесь? Разве у тебя не горит дедлайн? – Масиро вылезла через окно. И Канария-сан не зайдёт в комнату, пока её не позовут. Думаю, всё обойдётся. – Окно, значит? И почему ко мне не пришла такая мысль! – Тебе такой способ уже не подойдёт, Сикибу. Для начала, нужно доверие редактора. – И правда! Я никогда не соблюдаю дедлайны, поэтому Аки внимательно следит… А, что? – мой смех утих. Мне показалось или она… – П-простите! – внезапно выкрикнула Масиро. – Масиро хотела назвать вас учителем Сумирэ, но… – А-а, понятно. Не волнуйся ты так. Я из тех учителей, которые хотят стать друзьями для учеников! Между нами повисла неловкость, и я внезапно поняла, что мы нечасто общались наедине. Впервые это произошло, когда Масиро-тян только-только перевелась в школу, а затем мы просто случайно встречались и перекидывались парочкой слов на обычные темы. По типу: «Какой была твоя прошлая школа?” или «У тебя есть хобби?». Я не знала, что она любила, а что – нет. Из-за чего она может улыбнутся, а из-за чего – разозлиться. И о чём нам сейчас разговаривать? Об прошлой серии какого-нибудь аниме? Или про мой любимый яойный шип? Но такие темы интересны лишь мне… Пока мы обыскивали зал резиденции Кагеиси, я отчаянно пыталась найти хорошую тему для разговора. Знаю, что сейчас не время для беззаботной беседы, но тишина слишком давит. И когда мои мысли находились в беспорядке, Масиро взяла на себя инициативу. – Вы правда уже взрослая, учитель Сумирэ. – А? Ну, более-менее. Точнее, я хочу думать, что уже взрослая. – Можно тогда задавать вам вопрос, – сказала Масиро, перебирая вещи в шкафу. – Канария-сан выкинула нечто странное. И Масиро всё это время пыталась найти ответ. – Выкинула странное? Неужели что-то пошлое? Да как твой редактор смеет осквернять мою бедненькую Масиро-тян! – Сикибу. – Простите, мэм. Я слишком перевозбудилась. По моему телу пробежала волна дежавю. А? – Она сказала, что если Альянс продолжит просто «брать» и ничего не «отдавать взамен», то ему вскоре настанет конец. О чём это она? – Альянс? А тема серьёзнее, чем я ожидала. Нужно хорошо подумать над ответом. – Взаимовыгодные отношения. Если они не сбалансированы, то в итоге развалятся. Думаю, это имела в виду твой редактор. – Взаимовыгодные… – Думаю, подросткам немного сложно понять такие вещи. – Получается, у вас взаимовыгодные отношения с Альянсом? – Верно. Обоси-кун… То есть, Аки, пообещал мне кое-что. Он сказал, что предоставит мне место в «Honey Play Works», в одном из конкурентоспособных предприятий, а затем вытащит меня из традиционных уз семьи. Именно я одна из причин, по которой он хочет присоединиться к той компании. Конечно, есть ещё и другие, но! Именно Аки взял меня за руку и приблизил к мечте, когда я барахталась в водовороте страха. – А что, если отношения больше не будут взаимовыгодными? – спросила Масиро, вытянув меня из воспоминаний. – А? – Что, если мы сейчас найдём улику и сумеем убедить вашего деда? Что Альянс сможет дать вам после этого? – Э-эм… – я замолчала. Вопрос был простым, но пронзил меня, как нож. «Альянс пятого этажа» – это сборище разных людей, которых собрал вместе один старшеклассник. Не хочу кичиться, но, если я брошу карьеру учителя и стану художником-фрилансером, у меня всегда будут заказы. По правде, Альянс больше ничего не сможет предложить мне. Но сейчас я обратила внимание на кое-что другое, ещё более важное. – Масиро-тян, почему задаёшь такие вопросы? Ты что-то задумала? Она говорила так, словно состояла в Альянсе. Будто волновалась из-за будущего. Я внимательно посмотрела на неё. Руки она держала у груди, а дыхание было прерывистым. Кажется, её правда что-то тревожило. – Масиро страшно, – произнесла она. – Ей страшно потерять связь с Альянсом. Знаю, что Аки будет и дальше делать всё, чтобы удержать нас, даже если Альянс пострадает. Ведь он такой мягкосердечный… – Масиро-т… – Если вас освободят, у Альянса появятся проблемы. Марасаки Сикибу, единственный иллюстратор, может уйти. Однако Аки скажет, что всё в порядке. Он даже может распустить Альянс, если это принесёт его членам счастье. Вот что думает Масиро, всегда наблюдая за ним. – Масиро-тян… А она его хорошо знает. Ну, Масиро-тян всё-таки его кузина и фальшивая девушка. К тому же, она могла многое заметить, когда перевелась в нашу школу. Тем не менее – слишком много. Она знает его уж слишком хорошо. – П-постой, Масиро-тян. О чём вообще речь? Ты даже не… – Знаю. Цукиномори Масиро не состоит в Альянсе. Но у неё есть другая личность, которая входит в его состав. Лицо Масиро было бледным от страха за своё будущее. Она посмотрела мне глаза, словно пытаясь избавиться ото всех ужасов. Под напором её взгляда я могла лишь стоять и слушать признание. – Другое имя Масиро… Макигай Намако. ---------- Послесловие Всем привет! С Вами Микава Гоуст! Поскольку в этот раз в «Младшей сестре моего друга так раздражает» (или просто ImoUza) поднялась тема ужасов, я подумал, что самое время поделиться с вами страшной историей. Она правда произошла. Как вы, читатели, уже знаете, ImoUza рассказывает о группе старшеклассников, которые проводят свою юность, занимаясь романтическими, весёлыми, а порой и творческими делами. Я пытался сделать главных героинь более живыми (чтобы придать истории глубину) и добавить небольшую реалистичность в повествование, даже если это просто художественное произведение. Но! Если я хочу, чтобы мои персонажи вели себя как настоящие старшеклассники мне придётся погрузиться в одну тему. Пузырьковый чай. Это послесловие написано в октябре 2019 года, когда его популярность поднялась на пик. Как я могу писать рассказ о старшеклассниках, не упоминая пузырьковый чай? Так вот, мы с редактором направились в один из магазинов чая в Роппонги, чтобы попробовать это чудо за деньги издательства (Ну, я думаю, что за деньги издательства. А правда это или нет – без понятия). Восхитительный напиток. В тот момент я понял, почему он так популярен. Лучше один раз проверить, чем сто раз услышать, ведь многие скептики говорят, что он лишь хорош для каких-нибудь фоточек в инсту. Но, к моему удивлению, вкус у него был приятный. После пробы этого напитка я вернулся за свой стол и напечатал название главы: «Глава 2 – У моего классного руководителя есть, что мне сказать, и газированный чай». Какая крутое название. Я бы никогда не смог его придумать, если бы не попробовал пузырьковый чай, а подчерпнул бы знания лишь в твиттере. В моих глазах зажёгся огонь, и я начал писать, опираясь на свой реальный жизненный опыт. Да. У меня есть знания, чтобы написать о пузырьковом чае. В итоге моя рукопись была готова. – Вот, как нужно писать старшеклассников! Вот, как нужно писать романтическую комедию, действия которой происходит в наше время! Я вручил своему редактору рукопись с самодовольным выражением. Через пару дней он вернул мне её с одним комментарием: – Ты же знаешь, что это «пузырьковый» чай, а не «газированный»? Я посмотрел на него. – Ясно, так ты пытаешься написать о тренде, о котором так ничего и не понял. И что это за самодовольное лицо? Нет, конечно ты стараешься! Но один стаканчик пузырькового чая не сделает тебя знатоком старшеклассниц! Пф-ф! – Думаешь, я пропущу твои слова мимо ушей, потому что ты звучишь как Ироха, идиот?! Ей это сходит с рук, поскольку она милашка! Ты же просто раздражаешь! (Ну, я немного преувеличил. На самом деле, я говорил намного вежлевее. И редактор также не говорил ничего подобного, но суть одна). Вспоминая сейчас, как я перепутал «пузырьки» и «газы», хочется посмеяться, но тогда мне было так неловко, что даже хотелось покататься по полу. И как вам такая страшная история? Просто запомните, что сейчас я напортачил с современным жаргоном, но в следующий раз на моём месте можете оказаться вы. В тот момент вам откроется истинная степень моего смущения. А теперь время благодарностей. Для начала, моему иллюстратору, мастеру Томари. И слов не хватит, чтобы отблагодарить вас за такие прекрасные иллюстрации для этого тома! Мы с редактором даже начали звать вас «Богмари», когда вы присылаете нам очередную богоподобную иллюстрацию (сочетания «Бог» и «Томари»). С нетерпением жду нашей дальнейшей совместной работы! Моему редактору, Нуру-сану. Всем из редакции «GA Bunko». Отделу продаж. Сотрудникам магазинов, которые с улыбкой на лице продают мою работы, и всем остальным, кто принимал участие в издании этой книги. Большое спасибо! Спасибо и тем, кто купил и прочитал эту книгу! Моя благодарность не знает границ! Четвёртый том в Японии будет выходить со специальной CD-драмой. Всё становится только лучше и лучше! Надеюсь, вы и дальше продолжите поддерживать ImoUza! ---------- Начальные иллюстрации [[image:/storage/reader-images/5aed7f265f7e729a393755a495ae7a20c63e8d7c.jpg]] [[image:/storage/reader-images/48498e25e3303af314fdcb6f9a9ee8a14970e6a1.jpg]] [[image:/storage/reader-images/aed6fbf7d02aca44dd54f902548afde59f89e42a.jpg]] [[image:/storage/reader-images/39f75d26f826b114bd5fbcc2688ac40865823e54.jpg]] [[image:/storage/reader-images/69f8bd2d792b9e24937f194f61aea85c528343dc.jpg]] [[image:/storage/reader-images/0f326472b765cfb4ec81bd9032df20ae2516347e.jpg]] ---------- Обобщение Мне не нужны близкие отношения. Ни подруг, ни бесполезных друзей — только один человек, который действительно имеет значение. Моя молодость не терпит неэффективности; каждая секунда должна быть потрачена на то, чтобы взойти на вершину в этой безжалостной гонке под названием жизнь. Так я всегда жил — таков путь Ообоши Акитэру. Но есть та, кто постоянно вторгается в мой мир. Кохината Ироха. Не младшая сестра. Не подруга. Уж точно не возлюбленная. Просто сестра моего друга — надоедливая кохай, которая не упускает случая надо мной подшутить. Но у неё есть секрет. Она — тайный участник Альянса 5-го этажа, загадочной группы разработчиков мобильных игр. В нашу команду входят: Я (продюсер), ОЗ — гениальный программист (настоящее имя — Кохината Озума), Мурасаки Сикибу-сэнсэй — иллюстратор (Кагэйши Сумирэ), Макигай Намако — амбициозный мыслитель в мире ранобэ, по странному стечению обстоятельств согласившийся стать нашим сценаристом. Наш флагманский проект — Ночь, когда кричал чёрный козёл. Сочетание хоррора и обаятельных персонажей, редкое для рынка, принесло нам популярность и восторженные отзывы. Мы, собравшиеся здесь таланты, по разным причинам вынужденные отказаться от мечты, работаем ради одной цели — устроиться в Honey Plays Works, гиганта индустрии развлечений. Мой козырь — дядя, Цукиномори, один из ключевых людей в компании. Но его условие стало неожиданностью: я должен притворяться парнем его дочери, Цукиномори Масиро, вплоть до нашего выпуска. Влюбляться — строжайший запрет. Для меня, отвергшего саму идею любви и юношеских глупостей, это казалось пустяком. Но после Признания Масиро и Семейных обстоятельств Сумирэ я оказался втянут в хаотичную романтическую комедию. Чтобы помочь Сумирэ осуществить мечту стать иллюстратором, мы решили вывести на чистую воду главу клана Кагэйши, стоявшего у неё на пути. В итоге нас затянуло в Обряд Бракосочетания — древний ритуал деревни Кагэйши, якобы на 100% скрепляющий узы двух людей. Мы, конечно, не верили в эту чушь. Поэтому в последний момент подменили Сумирэ на Ироху. Но когда мы прибыли на место... «Это что, любовный отель?!» Нас завели в маленькое святилище, велели не выходить до утра... и вот мы здесь, в обстановке, которую можно увидеть только в заведениях для взрослых. …Как мне выпутаться из этой ситуации? ---------- Пролог Утро. За окном щебетали птицы. Я медленно открыл глаза. Голова была тяжёлой, мысли — мутными. Когда я приподнялся, то увидел незнакомую комнату и чужую кровать. По телу пробежал холодок — я лежал совершенно голый. Рядом слышалось ровное дыхание. Повернув голову, я увидел знакомую фигуру — младшую сестру моего друга, Кохинату Ироху. На ней была какая-то странная одежда, которую я раньше не видел. А, точно. Нас заперли в этом поддельном «святилище», которое больше напоминало любовный отель. И теперь, судя по всему, мы... провели здесь ночь вместе. — Значит, всё серьёзно. Придётся брать ответственность. Сделать её своей женой... — Озу, хватит придумывать идиотские сценарии! — раздался резкий голос. — Но это же идеальная концовка! Хотя бы в мечтах... — Тогда почему ты сразу подумал об этом утром? — Ладно, ладно, расскажу всё по порядку. «Какой в этом смысл?» Все твердят, что парни дразнят девушек, которые им нравятся. Но это же полный бред! Если ты действительно кого-то любишь, зачем специально портить отношения? Такое поведение остаётся уделом персонажей из аниме и лёгких романов. В реальной жизни всё проще — если девушке симпатичен парень, она просто улыбается ему и проявляет внимание. Но Ироха, как всегда, всё усложнила. Мы оказались в глухой деревне Кагэйши, где проводили древний «обряд обручения». Местные утверждали, что он на 100% связывает пары. (Хотя я лично считал это полной чушью.) Комната представляла собой странный гибрид храма и любовного отеля — розовые стены, приглушённый свет, атмосфера интимности. Мы остались одни. И тут Ироха, с непривычно серьёзным выражением лица, тихо спросила: — Сэнпай... если я скажу, что хочу поддаться магии этого ритуала? Ты... будешь против? Она вела себя совершенно не так, как обычно — ни намёка на её привычные шутки или дурашливость. Вместо этого — искренний, почти робкий взгляд. — Неужели она... и правда... Но это же Ироха! Она всегда так делает — сначала заставляет поверить в её искренность, а потом оглушает криком «Да я просто прикалываюсь!» Я ждал. Ждал, когда она рассмеётся, скажет, что это шутка... Но вместо этого она продолжала смотреть на меня, словно замерла в ожидании. Сердце стучало так громко, что мешало сосредоточиться. А что, если она действительно серьёзна? И главное — что я сам чувствую в этот момент? — ГОООООООЛ!!! — внезапно раздался оглушительный рёв. — Да заткнись ты! Мы же не на футболе! ---------- Младшая сестра моего друга относится ко мне по-умному. У меня за спиной подушка а на груди — приятная мягкость: декольте Ирохи. Голова не успевала разбирать, чей это сердечный стук сейчас так отчётливо долбил в висках. Может, это смесь наших обоих сердец. В этот момент я услышал звук развязывания ленточки. Ироха распустила волосы, которые до этого были тщательно собраны; она стала выглядеть ещё более уязвимой, словно девушка, принявшая важное решение. Моё тело начало разгораться от внезапной жары, и её щека оказалась у моей шеи. Она покраснела, в глазах застыл пьянящий блеск, и наши взгляды встретились. Что это за взгляд? Что твои глаза хотят мне сказать? Что именно это значит? Как будто мне приходится торговаться с сомнениями. В руках у меня две карты — «Любовь» и «Ложь», и если я вытяну правильную — выигрываю. Если нет — полный проигрыш. Сейчас карта, которой Ироха меня явно дразнит, — «Любовь». А что, если я восприму всерьёз и сам попытаюсь ответить? — Шучу! Я просто дразню~ Эхехе, твоё сердечко пропустило удар~? Если бы она растолкало меня своей надоедливой манерой, это стало бы поводом подшучивать надо мной целый месяц — оставить меня полностью уязвимым. Но что, если невозможное случится и она говорит всерьёз? Реагировать с полной серьёзностью и дать достойный ответ — поступок настоящего мужчины. Даже если это окажется лишь розыгрышем, я смогу себе доказать, что действовал правильно, и переживу позор. Если же после всего она скажет «шучу», то я, конечно, разозлюсь — и заставлю её поплатиться: зарядом из восемнадцати точечных ударов по акупрессурным точкам. Это напоминает день, когда я ворвался к Ирохе в комнату, чтобы извиниться. В тот день на мой телефон пришло признание Маширо; день, когда настроение Ирохи было испорчено сильнее всего, хотя для Союза Пятого Этажа это была просто неудача. Я пообещал — пусть даже ценой собственной молодости — стать продюсером Ирохи и создать для наших товарищей лучшие условия, какие только смогу. В этот раз я снова подтвердил это обещание самой Ирохе. Поэтому я не могу дать себе поддаться эмоциям. Как бы ни были искренни её чувства, для меня, отказавшегося от юности, нет права поддаваться. До сих пор каждый раз, когда я почти находил кусочек молодости в чём-то, я спокойно отмазывался логикой и находил повод отвернуться. Всё ради обещания Озу, Ирохе и Сумирэ. Но основой для этого была реальность: у меня не было никого, к кому я испытывал бы интерес или чувства. С другой стороны, я и не чувствовал ни от кого серьёзной привязанности. Так что этого ни разу не происходило — и я не знаю, не рухнет ли моя стальная воля, если это изменится. Хм?.. Не понимаешь, к чему я клоню? Ладно — отбросим все рассуждения и скажу прямо. Возможно, у меня действительно есть чувства к Ирохе. Я мог буквально почувствовать, как по телу хлестает кровь: эта гипотеза внезапно выглядела пугающе убедительной. Если это так, то нет смысла пытаться читать Ироху на тройной сложной схеме. Какими бы ни были её чувства, я сам остаюсь собой. Это мои эмоции, и мне с ними разбираться. Если я действительно люблю Ироху, то... — Я буду в затруднительном положении! — Э?.. Я сжал глаза и аккуратно оттолкнул её. Даже пытаясь отодвинуть её, я ощущал ядовитое наслаждение от прикосновения её двух мягких выпуклостей к моей груди, но терпеть эту похотливую сцену хотя бы секунду дольше было уже невыносимо. — Буду говорить прямо! Быть запертыми вместе в такой непристойной обстановке — для меня большая проблема! — А-а… Ироха растерялась от моих слов. Сначала ей понадобилась секунда, чтобы осознать сказанное; на лице промелькнуло разочарование. Я сдержал желание снова прижать её к себе, и продолжил: — Н-не пойми меня неправильно. Я не говорю, что ты не очаровательна как девушка. Просто желание тебя обнять щекочет меня так, что я боюсь сорваться в прошлое, из которого нет возврата… — Э-эм? — Это просто мысль, окей? Любой нормальный парень почувствовал бы то же самое!» Похоже, я перегнул с пояснениями — даже Ироха выглядела удивлённой. В панике я попытался уладить ситуацию. — Значит, сенпай, ты хочешь сказать, что в общем и целом я милая? — Д-да, в общем, да! — То есть моя милашность настолько велика, что влияет на общество в целом? — Я не говорил таких умных вещей. — Милашность, получившая определение в теории политического управления! — Я не говорил такого. Что за натяжность, а? — А-ага… Ты так сильно любишь Ироху-тян, сенпай? Но ничего не поделаешь. Моя милашность — основа инфраструктуры общественных работ. — Почему ты в последнее время такая странная? Её тон снова был раздражающий, но выбор слов совсем нетипичный для Ирохи. У неё хорошие оценки, так что она может вести разговор на вполне «умном» уровне. Но по сути сказанного становится ясно: весь этот разговор — лишь продолжение её надоедливой выходки, правда? Да, скорее всего именно так. Хотя в её глазах всё ещё плывёт… неужели она смущена? — Ты… смущаешься? — Фуах?! Ч-что ты говоришь, сенпай, ты сам слишком зациклен на себе! — Разве? Может быть… правда. Ироха ведёт себя странно. Обычно она не заводит таких тем. Но, глядя на её растерянность, мне удалось вернуть хладнокровие и снова думать ясно. Сердце по-прежнему билось быстро, но мысли пришли в порядок. — Честно говоря, на долю секунды — нет, на наносекунду — я подумал: «Может, стоит поддаться атмосфере» — Сенпай… ты действительно — Но нет. Нельзя. Я совсем не опытен в таких вещах; легко бы поддался под влиянием женского присутствия Ирохи и не задумался. Обычно я скрываю это рассудком, но я всё-таки подросток, и определённые желания дремлют внутри. Конечно же, это не то же самое, что реальные чувства к Ирохе... Успокойся. — Чтобы провести Союз Пятого Этажа под крылом HoneyPlay, я дал обещание президенту Цукиномори, которое должен держать любой ценой. Пока Маширо не окончит школу — я её парень. Я не могу поступить безответственно… Помогать Союзу Пятого Этажа — это тоже обещание, которое я дал тебе. Учитывая наши отношения сейчас, это логичный вывод. Я пожертвовал юностью, не проживал жизнь обычного ученика с романсами и глупостями, а шёл к цели. Ради Озу, Ирохи, Сумирэ и, что важнее, ради самого себя. Именно поэтому я и Маширо поступили так же, отказывая ей. Если сейчас уступлю — оскорблю её смелое признание. Поэтому я должен вести себя по протоколу, как ИИ, столкнувшийся с багом. Если же в чём-то я отличаюсь от обычного — то в следующем: — Ты правда мила. Оказаться с такой милой девчонкой в таком месте — конечно, я бы растаял и мог бы поддаться… Но у меня есть кое-что важнее. — Ахаха~ Ну, как и думала. — Знаю, это худшие слова, которые мужчина может сказать женщине. "Именно. Мужчина, не понимающий женского сердца, должен умереть!" — вот что, наверное, сказала бы Маширо-сэмпай. Она действительно так часто говорит. — Ахаха~ Но раз ты ставишь на первое место своё обещание передо мной, я в этот раз похвалю тебя. — Сложное чувство — быть похваленным и поглаженным тобой по голове, не скрою. — Как будто я твоя мама? Говорят, мужчины, которые хороши в работе, любят такие игры с близкими. — Мне не нужны такие статистики… Честно говоря, тепло от её руки удивительно усыпляло, и я мог бы поддаться и позволить себя избаловать. Пока Ироха продолжала гладить меня по голове, она вдруг наклонилась и прошептала прямо у моего уха: — Какой же ты беспомощный сенпай… Но это то, что мне в тебе нравится~. — !.. Ироха сказала это игриво, с искренней улыбкой. Из её надоедливого смеха снова проступили черты привычной ей натуры, но тембр был не тот. «Нравиться» — слово лёгкое, почти пустое; вероятно, она не вкладывала в него всей серьёзности, но даже такая фраза стала ударной дозой, которой хватило бы, чтобы встряхнуть мои чувства. Проще говоря — моё сердце пропустило удар. Такого никогда не бывало. Почему теперь? Неужели я действительно испытываю чувства к этой раздражающей девушке? Нет, слишком рано. Утверждать наверняка нельзя. Гипотеза «я люблю Ироху» остаётся, но доказательств нет. И если это правда — мне будет очень жаль Маширо, серьёзно. Подумай сам. Моё сердце давно колотится сильнее, но разве оно бьётся лишь от романтики? Самая скоростная американская горка в Японии заставит сердце прыгать, а в качественном домике с привидениями оно тоже ускорится. Одним лишь учащённым пульсом не докажешь наличие романтических чувств — иначе бы все пары образовывались в парках аттракционов. Если бы на ночной улице из тёмного угла выскочил старик в трико, сердце тоже бы колотилось, но это страх и шок. Значит, списывать всё на влюблённость по одному лишь признаку — неверно. — Не дразни меня слишком сильно… Это серьёзная ситуация… — Эхехе, я так тебя напробовала, сенпай~. — Т-ты… — Чё такого — ты можешь показывать себе такого сейчас почаще, знаешь. Как аукнется — так и откликнется, да? — Ироха высунула язык и улыбнулась, дразня меня. То, что я замечаю странные блёстки в глазах при каждом её раздражающем действии, — явный знак, что со мной что-то не так. — Ладно, успокойся. Ночь мы тут проведём как обычные люди, окей? — Хоо-кей~ Ироха отстранилась с надутыми губами и устроилась в углу кровати, подергивая ногами. Я вздохнул с облегчением — первый брачный вечер, похоже, отменён. Я правда был рад, что ничего не случилось. — Но теперь я не смогу уснуть. — В такой ситуации не поспишь~ Я вообще не хочу спать. Развлеки меня — сделай что-нибудь интересное~ — Не проси невозможного. Я не телеведущий, у меня нет таких навыков. Удерживаясь в пустой болтовне, мы вернулись в привычный ритм — и я снова смог расслабиться. Запах Ирохи по-прежнему доносился до моего носа при каждом её движении, но он уже не сравним с тем густым потоком чувств, что накрыл меня раньше. Мы просто сидели рядом в этом странном помещении и болтали, словно ничего необычного не происходило. — Надо же, сенпай, — заговорила Ироха, — у меня тут вопрос по Сумирэ-сэнсэй и по Союзу Пятого Этажа. — Ого, неожиданный поворот. Какой вопрос? — Ты убедил всех вступить в Союз, это я знаю, но… — Формулировка такая, будто я какой-то мерзавец, который всех запугал. — Я просто хотела понять: какие у тебя были обещания с каждым из них? Я знаю, что ты пообещал Сумирэ-сэнсэй, что она сможет работать полноценным иллюстратором в HoneyPlay и не будет вынуждена оставаться учителем. Но почему после попадания в HoneyPlay её семья сразу отпустит её от обязанностей учителя? Разве семья не держит её в рамках? — А... Тут я как раз немного сторонюсь. Союз Пятого Этажа — хлипкий замок, возведённый на ненадёжном фундаменте. Если отбросить Макигай Намако, у каждого из нас есть тяжёлая жизненная история. Снаружи это может казаться не таким уж страшным, но для тех, кого это касается, эти обстоятельства рушат привычную жизнь и таят в себе серьёзные риски. Поэтому я предпочитал не ворошить прошлое. — Думаю, я могу рассказать про Сумирэ-сэнсэй. Как ни странно, вывод по её делу будет получен сегодня. — То есть ты собираешься разобраться с проблемой, что идёт от главной ветви семьи? — спросила Ироха. — Нет, не совсем. Я займусь проблемой самой Сумирэ-сэнсэй. — А разве это не одно и то же? — Как ты думаешь, в чём её главная проблема? Ироха задумалась, но через секунду подняла голову и ответила сразу. — Она же ещё и педофил — то есть любит младших, — выдала она. — Верно! Но в этот раз я серьёзен, так что нет, не об этом. — Эээ? — Её привычка убегать. Она не решает проблемы лицом к лицу, а старается от них уйти. — Тот самый фирменный трюк Мурасаки Шикибу-сэнсэй: «Сделаю после дедлайна!» Погодите, это всё же шутка? А с чего вдруг серьёзность? — Есть, есть, не торопись. Да, в основном это ежедневный комический приём. Я представил себе тот обыск, что сейчас идёт в главном доме семьи Кагэиши, и сжал глаза. Может, со стороны это выглядит абсурдно — боги, глядящие на нашу историю свысока, наверняка согласились бы — но суть в другом. — Это и есть суть. Проблема, с которой надо справиться Сумирэ-сэнсэй. — Сенпай, как ни крути, я ничего серьёзного не вижу! — всплеснула руками Ироха. — По сути, идея о том, что семья якобы принуждает её стать учителем. Это всего лишь её предположение. — Эээ?! Но её семья же была такой строгой! Они заставили меня надеть ту одежду и участвовать в ритуале, помнишь? — Ироха задёргала длинные белые рукава в доказательство. — Защищать традиции семьи и подчиняться им — не одно и то же. Кому какое дело до древних замков и кодексов семей, если сегодня в Японии ценится право человека? Нельзя просто подчиниться каким-то вековым предписаниям. — Нет-нет-нет. Нельзя так просто отмахнуться от истории и традиций семьи. — У нас конституционная страна. Закон важнее выдуманных ограничений. — Надо признать, логично. Ты прав, но всё равно… Даже если это звучало разумно, эмоции всегда держали свой козырь — так, видимо, думала Ироха, но не находила слов. Я не виню её: сухая правда тяжёла даже мне. — Сумирэ-сэнсэй просто не умеет проводить эту грань. Она чувствует всё эмоционально. А когда дело доходит до юридических вопросов, мы говорим лишь логикой. — И? — Трудность в том, что всё превратилось в эмоциональную проблему. А если у Сумирэ-сэнсэй появился могучий покровитель? — Ах!.. Тогда ей станет спокойнее и безопаснее! Если бы это было предложение от такой глобальной компании, как HoneyPlay!.. — Именно. Это и есть «лечение». Дать ей шанс, ради которого стоит рискнуть — положить перед ней базу, на которой она самой сможет решиться. С этим шансом Сумирэ Кагэиши сможет противостоять главным оковам, сковывающим её. — Значит, причина, по которой ты так требователен к её иллюстрациям… — Это урок, чтобы исправить её привычку убегать от проблем. Если она сможет преодолеть это даже без HoneyPlay, тогда и с Мурасаки Шикибу станет проще. — Понятно… Это развеет мой давний вопрос! — А какой ещё был вопрос? — удивился я. — Про обновления «Ночи, когда кричал чёрный козёл». Хоть Сумирэ-сэнсэй и сорвала сотни дедлайнов, апдейты выходили вовремя. Я думала, что ты всё подгонял в последний момент, но… — Ага, — я улыбнулся. — Мы встраивали в расписание буферы специально под её привычку. Так и лечили, и готовили переход в HoneyPlay одновременно. — Вот это мысль, сенпай… не ожидала. Ты действительно всё продумал. — Пожалуй. — Как это объяснить… Ты классный. Не верю, что твоя голова ещё работает на такие вещи. — Подтруниваешь? — Не смотри так~. Просто ты обычно не так привязываешься к чужой жизни. — Я не привязан. Я просто использую взаимную выгоду. — Немного странно получается: если ты её используешь, можно было бы оставить всё неопределённым. — Ну… держать монополию позволяет мне уверенно распоряжаться ресурсами, наверное. — Рисовать на стороне — это нормально, да. Но ты стараешься исправить её привычку и дать ей свободу. Для такого фанатика эффективности, как ты, это странно. Как же она меня раздражает — постоянно норовит прочитать чужие мысли. — Ты просто добрый, сенпай. Выбрал момент, чтобы помочь Сумирэ. А что если всё получится? — В таком случае и хорошо. Если решим проблему прямо сейчас — значит, наш RTA удался. — Ты думаешь, я глупая? Я всё поняла. — Тьфу. Я терпеть не могу умных сорванцов вроде неё. — Если проблема Сумирэ исчезнет прямо сейчас, ей больше не нужен будет HoneyPlay. До этого всё было лишь подработкой, и ты вербовал её, зная её слабости. Если она станет полноценным иллюстратором и свободной — тебе это не помешает, сенпай? — Не начинай внезапно умнеть после притворной глупости. Этот парадокс я видел давно. Хотел не замечать, но редактор Макигай Намако, Канария, толкнул меня. Видя людей с безграничным талантом, но не способных раскрыться из-за идиотских обстоятельств. Я захотел помочь — и основал Союз из чистого эгоизма. Но эти меры во благо других в итоге сталкиваются с моими собственными задачами. — Что важнее: свобода Сумирэ-сэнсэй или польза для Союза, сенпай? — Это… Розовый свет наполнял святилище, его запах был типично японским. Совсем не время для тяжёлых разговоров. — Даже если ты не хочешь это признавать, я уже знаю ответ. Потому что ты хороший человек, сенпай. — Я же сказал… что в стране права человека на первом месте. Выбирать должна сама Сумирэ. Я не имею права решать за неё. — То есть в итоге Сумирэ-сэнсэй в приоритете? — Нет. Я всё ещё ставлю Союз выше. Я всем сказал, чтобы не рассчитывали на излишнюю доброту с моей стороны. …Так оно и есть. Не жди награды — я поступаю так же. Никаких ожиданий — меньше предательства. — Ну уж нет, не нужно притворяться злодеем, чтобы быть популярным! — Именно поэтому я и непопулярен. — Ррр… Хяу!? Я услышал странный звук — словно сдавили лягушку, — и подумал о том, кто же с таким воображением придумал эту аналогию. /Тут, видимо, какая-то японская идиома, которой нет объяснения в анлейте. Да и в главе много таких непонятных моментов/ — Ироха? Что-то не так? — Н-ничего. — ?.. Если ты так говоришь. Ироха показала натянутую, почти искусственную улыбку и суетливо огляделась. Лицо её сразу побледнело. — Н-нет… не может быть… — прошептала она. — Что случилось? — Нет-нет-нет, они не могли исчезнуть, да? Должно быть, они спрятаны где-то. А, может, снаружи!.. — и она помчалась вокруг «святилища» в поисках чего-то. Надев сандалии, быстро вернулась с ещё более белым лицом. — Здесь их нет… — прошептала она уже с отчаянием. Её лицо искажал ужас; пот катился с лба, как водопад. Цвет лица сменился с красного на синий, затем на фиолетовый — словно светофор. "Что-то с ней определённо не так" — подумал я. — Тебе плохо? Дай-ка я… — Н-не трогай меня! — О-окей? Больно, кстати. — Это не то чтобы я тебя не люблю, сенпай… просто… — Ироха начала ерзать, жестикулируя, сжимая бедра в вызывающей манере. — Серьёзно, что случилось? Она, словно стесняясь, промяла губы и, в конце концов, шепнула: — Мы были так серьёзны раньше… прости, что я всё портила… — Я не очень понимаю, но это отчаянное лицо тебе не идёт. Надо держаться до конца, как в одной известной манге. — Сенпай!.. — Ироха рухнула на пол, опираясь ладонями. — Мне нужно… в туалет, — произнесла она почти молитвенно. Нет… это уже серьёзная проблема, да? "Слышал, у девушек иногда возникает сильное желание пописать рядом с человеком, который им нравится. Успокоит? Ты, в конце концов, всегда ищешь физическое доказательство её чувств" — проворчал внутренний голос. Любовь, начавшаяся с такой глупой причины, — не для меня. Притворюсь, что не слышал. ---------- Младшая сестра моего друга относится ко мне как к туалету. Летняя влага и жара пропитали ветер, что проскальзывал сквозь кроны деревьев в этом горном лесу. Стоило лишь на шаг выйти из храма, как стрекот насекомых стал звучать прямо у ушей — будто сама природа наконец приняла тебя в свои объятия. Чувство было такое, будто карту в игре резко сменили. Никогда не бывало, что, обернувшись, ты почти уверен — всё это лишь виртуальная реальность, а «загрузка» не успела дорисовать фон? Со мной такое бывает. Но сейчас это не так уж важно. Просто я цепляюсь за эти мысли, чтобы отвлечься от происходящего. — С-сенпай, ты тут?.. — Д-да, я рядом. На расстоянии, где можно было услышать её голос, Ироха сейчас «рвала цветы». Мы в дикой глуши, и да, ты понял правильно. Никаких двойных смыслов: она просто справляла нужду в кустах. Внутри храма туалета не оказалось, так что выбора не было. И нет, тут невозможно подобрать какой-нибудь красивый литературный оборот, так что простите за прямоту. Любители изящного слога, прошу убрать вилы и факелы. Кстати, почему, чёрт возьми, в этом храме, стилизованном под любовный мотель, нет туалета? Это же элементарно! Даже новичок в строительной игре не допустил бы такой ошибки. — Ч-что ты там делаешь, а? Ты ведь не записываешь звуки, да? — Думаю о красоте литературы. — Серьёзно, что?! Ты, между прочим, не в том положении, чтобы возмущаться. Я тут всеми силами пытаюсь отвлечься от абсурдности происходящего. — В любом случае, не делай ничего странного, ладно? Главное не слушай! — Понял. Может, мне отойти подальше? — Нееееет!!! — Эй, не ори так! Если нас заметит медведь, ты потом объяснишь, что это просто от страха? — П-прости! Но если ты уйдёшь и оставишь меня одну в этой темноте, то я точно умру от страха! Так что стой там и не двигайся! — Понял, понял. Давай быстрее заканчивай. — Д-да!.. Вот уж кто умеет жаловаться — так это она. «Не слушай, но не уходи». Однако, если подумать, я и не могу её винить. Интересно даже: оказывается, Ироха настолько переживает из-за звуков, которые может издать. Я ведь частенько обращался с ней как с ребёнком — что её раздражало, — а теперь вижу совсем другую сторону. Нет, использовать такую ситуацию против неё было бы уже чересчур даже для меня. Понимаю, что это естественно, но, глядя на смущённую Ироху, я почувствовал странное… и приятное волнение. Хотелось подразнить её и увидеть, как она снова краснеет… Хм? Это остаточное действие «любовного храма», что ли? Обычно я бы просто сказал: «Да-да, делай, что хочешь», — и не обратил внимания. Но сейчас каждая её реакция казалась очаровательной. Мне даже захотелось немного поиграть с этим — поддеть её, увидеть эти милые выражения лица… Постой. Это ведь то самое чувство — желание дразнить того, кто тебе нравится? Я всегда считал это городской легендой. Неужели такое и правда существует? — Нет, стоп. Не торопись. Чувства к Ирохе? Это всего лишь гипотеза. Без доказательств. Если я смогу отрицать саму возможность романтического интереса, то и противоречия с моими принципами не будет. Вот уж и правда — утомительная ты личность, Ообоши Акитэру. Пока я копался в себе, я даже перестал слышать звуки Ирохи. Хотя, будь она действительно столь стеснительной, могла бы просто сказать мне отойти подальше. Всё равно ведь ничего страшного не случится. — Кьяаааааааааааааа!!! Ну… вот примерно так это и должно было бы прозвучать. Постой, это же реальный крик?! — Ироха?! — С-се-сенпай! Всё плохо! С-с-смотри туда! — Если это призрак, оставь его мне. Я изгоню его бумажками из храма. — Это стая бродячих собак! — А, тогда я пас. Проталкиваясь сквозь кусты, я добрался до Ирохи. Она сидела, не в силах подняться от страха, а перед ней — три здоровенных пса, которые медленно приближались. Я не эксперт по породам, но это были явно не мопсы и не чихуахуа. Скорее тоса-ину или булли. Хотя говорят, чихуахуа могут быть довольно свирепыми… но не сейчас. И снова вопрос к местным: если вокруг водятся такие собаки, почему вы не построили туалет внутри?! Безопасность превыше всего! Что вы, подростки, вдохновлявшиеся мотелями из аниме?! — Шутки в сторону, всё серьёзно. Их трое. — Они же явно на нас нацелились! Смотри, рычат! — Да уж. И все такие крепкие… чем они там питаются, интересно? — Сенпааай, нас сейчас съедят! Делай что-нибудь! — Эй, не паникуй, а то... Резкий крик Ирохи заставил собак вздрогнуть. Они тут же разошлись по сторонам, окружая нас. Серьёзно? Они ещё и тактически мыслят?! Ладно, значит, и мне придётся. — Ироха, можешь встать? — Да! А-а-ай!.. Попыталась подняться и тут же вскрикнула, рухнув обратно. — Твою… — прошипел я. Она стиснула губы и схватилась за лодыжку. Сняв деревянные сандалии, я увидел покрасневшую, распухшую щиколотку. Наверняка подвернула, когда вскочила. Бежать теперь нельзя. Значит, придётся отпугнуть их. — Что ж… другого выхода нет. Я вспоминал всё, что читал в интернете про «действия в экстренных ситуациях»: аварии, акулы, землетрясения, атака собак… Честно, не думал, что когда-нибудь реально пригодится пункт про собак. — Ироха, не отводи от них глаз. Не вставай, просто медленно отползи к дереву. — П-принято! Без вопросов, она начала ползти назад. Отлично, первый шаг. Стая всегда атакует с разных сторон — стоит им зайти за спину, и конец. Прижавшись к дереву, хотя бы тыл можно защитить. Как справиться с бродячими собаками. Шаг 1: Не давай им оказаться у тебя за спиной. — Не люблю прогнозировать, но ладно… держись! Как школьник, загадывающий хорошую погоду, я запустил сандалию в воздух. Она, описав красивую дугу, упала прямо перед мордой главного пса. Пока тот смотрел на неё, я включил фонарик на смартфоне и метнул телефон следом. — Сенпай! Ты что, обувь снимаешь?! Бежать же не сможешь! — А ты уже не можешь. Не могу же я бросить тебя тут. Придётся отпугивать. — Н-но ты мог бы убежать один! — Как я могу тебя оставить, дура! — Ч-что ты тогда собираешься делать?! Даже телефон выкинул! — Заберу потом. Сейчас важнее создать «стену обороны». — «Стену»? Сенпай, ты что, сбрендил? В такое время ещё и в режиме тюнибё? Благодарю, конечно, за материал, но момент не тот! /Тюнибё — человек, на полном серьёзе отыгрывающий крутой образ в повседневной жизни. Синдром восьмиклассника/ — Не шути! Это сказал эксперт по этологии! Если положить между собой и животным какой-нибудь предмет, внимание смещается, и образуется и физическая, и психологическая преграда. Конечно, этого мало, если пёс решит напасть, но хоть что-то. Шаг 2: Поставь предмет между собой и собакой. Пара сандалий и смартфон с фонарём сделали своё дело — собаки насторожились. Я воспользовался паузой и схватил с земли толстую ветку. Вполне сойдёт: лёгкая, но прочная. Проверил баланс, ухмыльнулся. — Сенпай, серьёзно? Собрался драться палкой? Это же оружие уровня новичка из RPG! — Ха, не знаешь? В фильмах про акул палка — самое лучшее оружие. — Что за безумная логика?! — Тсс! Главное внушить себе, что победа возможна. Самовнушение, поняла?! — Ага, вот теперь ты слишком эмоционален для человека, который вечно про логику толкует! Да, вот доказательство, что я просто бросался словами, не понимая их. С деревянной палкой в руке я крикнул и ринулся вперёд. Шаг 3: Возьми палку и надейся на лучшее. Извиняюсь за отсутствие героизма в описании. Всем интересующимся рекомендую не повторять и изучить настоящие инструкции. Но если коротко — я выиграл. Честно говоря, собаки, услышав мой боевой вопль, поджали хвосты и унеслись с жалобным повизгиванием. Спасибо тебе, неведомый эксперт по поведению животных. — Ха… ха-ха-ха… Я победил… Я победил! Ахахаха!!! — Может, слезешь с этой адреналиновой эйфории, а? С палкой в руках выглядишь жутко. — Прости, гормоны взяли верх. Ну, не осуждай. Впервые в жизни меня атаковала стая собак в горах. Думаю, не так много старшеклассников в Японии могут этим похвастаться. — Кстати, Ироха, надо проверить кое-что важное. — Не переживай, не укусили, не поцарапали. Бешенства нет. — Я не об этом. Как там… твоя «походка к цветам»? — Серьёзно?.. Ты беспокоишься об этом больше, чем о моих ранах? — Эй, это тоже важно. Не стоит недооценивать такую простую вещь, как физиология, и то, как ужасный момент может испортить тебе, ну… в прямом смысле весь процесс. — Я знаю! Но, может, хоть капельку деликатнее можно?! Улавливай такие вещи, Сенпай! — Ладно-ладно, понял. Ну как там у тебя? — Если честно, я так перепугалась, что желание совсем пропало. — Ничего удивительного… Ну ладно, встать сможешь? — Эм… судя по всему, нет, ха-ха… Сидя на земле, Ироха горько улыбнулась и указала на ногу. Щиколотка распухла, а на коже виднелась царапина — видимо, ударилась о камень, когда падала. — Ладно, подожди немного. Нужно было срочно обработать рану. Посадив Ироху на камень поблизости, я рванул обратно к храму. Аптечки не нашёл: ни бинта, ни антисептика. Пришлось выкручиваться. Я купил бутылку воды в автомате за сто йен, схватил пару полотенец и поспешил обратно. — Рад, что за то время, пока я бегал, тебя не съели бродячие собаки. — Странно это слышать от меня, но… если бы это был ужастик, я бы точно уже погибла. — К счастью, это реальность. Извини, одолжу твою ногу на минутку. — Э? В-ва… вах, эээээ?! — Эй, не дёргайся, глупая! Я опустился на колени у её ног, приподнял край белого кимоно и осторожно взял её за ногу. Ироха вспыхнула до самых ушей. — Не паникуй. Я просто промою рану. — А-а, вот оно что… Тогда ладно… Она наконец успокоилась. Хоть бы раз не усложняла мне жизнь. — Скажи, если будет больно, ладно? — П-пожалуйста, будь нежнее… Я аккуратно полил воду на ранку и протёр полотенцем. От прикосновений её нога дёргалась, видимо, щипало. У меня внутри на мгновение промелькнуло чувство неловкости, вины… но сейчас было не время для таких мыслей. Я просто сосредоточился на том, что делаю. Закончив промывать, я закрепил второе полотенце на щиколотке. — Вот. Первая помощь готова. Хотелось бы, конечно, продезинфицировать. — Быстро… Ты что, бывший бойскаут? — Просто читал о первой помощи в экстренных случаях. Не идеально, но лучше, чем ничего. — Сенпай, ты переходишь на пугающий уровень всесильности. — Да ну. Те, кто действительно умеют, могли бы остановить кровь и уничтожить все микробы. Я только базу знаю. — Даже база звучит, как целая энциклопедия. Но я слишком устала, чтобы с тобой спорить. Обычно именно я обязан отпускать острые реплики, но когда разговор заходит о «нормальности», всё переворачивается с ног на голову. Или мне кажется? — Ладно, болтовню потом. Мы спускаемся с горы. — Э? Прямо сейчас? — Да. Рану нельзя оставлять без обработки — воспалится. — Н-но… в моём состоянии… — Знаю. Давай, запрыгивай. — Ууу!.. Отправив сообщение Одзу, что мы возвращаемся, я наклонился и подставил спину. В общем, предложил нести её. Для Ирохи, которая ненавидела, когда с ней обращаются как с ребёнком, это было, пожалуй, даже хуже, чем встреча с собаками. — Понимаю, тебе неловко, но потерпи. Сегодня без вариантов. — Я могла бы остаться в храме и потом проверить… — Не пойдёт. Ты не просто мой кохай — ты сестра моего друга. Он доверил тебя мне. Если что-то случится, я не смогу ему в глаза смотреть. — Хмф… Ну да, Сенпай же такой серьёзный, когда дело касается Они-тяна~. Теперь она, похоже, обиделась по другой причине. Сердце девушки как осеннее небо: никогда не угадаешь. Хотя, погоди, сейчас ведь лето. — Ладно, хватит, садись уже. — Угх… Хорошо! Поняла! Только потом не дразни меня за это! — Это ты так переживаешь, потому что сама любишь меня поддевать. Может, хоть теперь поймёшь, каково это. — Угх… Логично до зубного скрежета! Какое унижение! — простонала Ироха, кладя руки мне на плечи. После этого она издала неуместное «Извините за вторжение~» и опустилась мне на спину. Я почувствовал её лёгкое тело… и мягкость, с которой приходилось смириться. Нет, я не повторяюсь — просто фиксирую важные обстоятельства ситуации. ◇ Дорога вниз по склону была крутая, почти ничего не было видно. Ни фонарей, ни тропы, только слабый лунный свет. Одно неверное движение и полетим кубарем. Ироха держала мой смартфон, освещая путь. Но беда в другом: почему-то в последнее время я стал слишком остро осознавать её присутствие. Стоит случайно коснуться её бедра или почувствовать, как грудь прижимается к спине и я спотыкаюсь. Обычно меня такие вещи не волнуют, но сейчас кожа будто стала чувствительнее в три тысячи раз. Приходилось бороться с инстинктами, чтобы не потерять самообладание. С точки зрения физики, баланс масс между мной и Ирохой сохраняется, но психологически я проигрываю. И даже если внешне я спокоен, внутренне это битва за рассудок. — Можно я посмотрю твои фотки? Наверняка там что-то подозрительное есть~. — Серьёзно? Даже сейчас не можешь перестать доставать меня? Хочешь, уроню? — Ага~. Не уронишь же. — Хочешь, снова обращусь с тобой, как с ребёнком?! — Сомневаюсь. Сенпай ведь добрый и не станет мучить раненую девушку, верно~? — Угх!.. — Когда ты нёс меня по городу, это было стыдно, да. Но тут нас никто не видит~. Так что я просто наслаждаюсь поездкой на такси «Сенпай-мобиль»~ — Слушай, я стараюсь как могу. Может, и ты проявишь хоть каплю уважения? — Никак нет! — Ведьма раздражающая… Запомню это. — Ай-ай-ай, Сенпай, твои угрозы причиняют боль моей ране. — Гр-р-р! Вот попалась мне ведьма высшего класса… Ладно, потом припомню. — А пока… раз уж всё равно скучно, давай посмотрим, что у тебя в папке «Титьки». — Эй! Есть вещи, которые нельзя делать даже в экстремальных условиях! За спиной я услышал, как она радостно щёлкает по экрану. Смартфон был заблокирован на распознавании лица, но эта чертовка просто обвила руками мою шею и сунула свой телефон передо мной. Современные технологии против девчачий наглости — счёт 0:1. — Хмм… тут вообще нет фото. — Конечно нет. Я здоровый, порядочный школьник с чистыми интересами. — Ээээ, скукота! Я надеялась найти что-нибудь пикантное! Хотела тебя подразнить! — Не придумывай выражения на ходу, ты оскорбляешь наш великий японский язык! Хотя, зная Сумирэ, она бы сказала, что даже фраза «гром среди ясного неба» имеет пошлое значение… В общем, пусть роется, мне нечего скрывать. Всё, что могло бы вызвать неловкие вопросы, давно удалено «чистильщиком тёмной истории» от Одзу — специальной программой, стирающей следы до нуля. Чтобы снять защиту, нужно перестать быть магом. То есть… — О, а это фото… — Так он больше не девственник?! — Что за реакция вообще?! — П-прости! Просто твои слова идеально совпали с моими мыслями… По легенде из интернета, парень, сохранивший невинность, может стать магом. Но сейчас явно не время обсуждать теорию. — Странно… Но ладно, что за снимок? — Хм? А, ностальгия. На экране стопка аниме-дисков, BL-журналы, постеры, фигурки… И среди всего этого довольная Сумирэ-сэнсэй, показывающая два пальца. — Выглядит подозрительно, не находишь? — Ничего неприличного. Я назвал файл: «Кто бы мог подумать, что серьёзная девушка, которую я туда отправил, вернётся с фото, где она счастливо демонстрирует свой извращённый быт с двумя "викториями"». — Может, не стоит делать заголовки длиной с предложение? — Это просто снимок, где она окружена любимыми вещами. Не преступление. Ну… немного двусмысленно, согласен. — «Немного»?! Да это эпицентр пошлости! Но как только в кадре Сумирэ-тян-сэнсэй, градус безумия всегда растёт, да, Сенпай? — Не могу отрицать… Регулярный самоанализ показал: проводя слишком много времени с членами Союза Пятого Этажа, я сам заражаюсь их странностями. Чем дольше рядом с Шикибу, тем больше начинаю мыслить, как она. Даже страшно становится. — Это фото мы сделали, когда я только-только «вербовал» Сумирэ-сэнсэй. Хотели отправить семье. — Я даже не знаю, с какой стороны к этому подойти! — Хотели показать, как сильно она любит своё хобби, чтобы убедить родственников. Но потом передумали. — И слава богу! Иначе кто знает, чем бы всё закончилось. — Наверное. Тогда я ещё не знал, как строги взгляды семьи Кагэиши. Хорошо, что не стал рисковать. — «Знай врага и знай себя — и не страшны сто битв», да? Твоя любимая фраза. — Одна из сорока восьми. И, знаешь, довольно верная. Человеческие отношения — война. Бизнес — война. Жизнь — война. Есть цель, есть выгоды и потери, значит идёт борьба за ресурсы. Сущность одна и та же. Поэтому главный секрет победы — стратегия. Такова моя философия. — То есть, чтобы «познать врага», ты послал их обыскать главный дом семьи Кагэиши, да? — Ага, примерно так. Пока мы с ней участвовали в «Церемонии брака», Сумирэ должна была пробираться по дому главы семьи Кагэиши — того самого Кагэиши Коу. Как настоящий потомок ниндзя: тихий, как ветер… хотя зная её, она, возможно, действительно ищет там детскую порнографию. — Если бы она реально нашла что-то подобное, это уже было бы чистой пародией… Но, скажи, нормально ли, что мы просто спускаемся с горы? — спросила Ироха. — В каком смысле? — Ну а если нас заметят деревенские, участвовавшие в ритуале? Поймут, что их обманули, и найдут Сумирэ-сэнсэя раньше, чем она успеет что-то доказать. — Да, это может сорвать операцию. — Вот именно! Тогда почему ты… — Потому что сейчас важнее твоё здоровье. Ты куда ценнее любой операции. — Фуэ?! Ч-что это за внезапные пафосные слова… да ещё таким приятным мужским голосом… «Приятным мужским голосом»? Впервые в жизни мне такое сказали. Может, это дух мужского обаяния снизошёл на меня? Не плохое чувство. Даже наоборот, довольно приятное. Наверное, магия той дурацкой церемонии всё ещё действует, если у меня так резко подскочил уровень счастья. Но нельзя терять голову. Мелкая сошка вроде меня не должна возгордиться. — Ты ведь часть нашего Союза Пятого Этажа, Ироха. Потерять тебя, пусть даже ненадолго, — было бы большой проблемой. — Но ведь помощь Сумирэ-сэнсэю — это общее дело Союза, разве нет? — Не спорю. Хотя… если честно, я не особо волнуюсь. — Э? — Даже если выяснится, что на церемонии участвовала не настоящая Сумирэ, ничего страшного. — Э? Что? Подожди секунду! Ироха уставилась на меня с округлившимися глазами — и неудивительно, ведь я ещё не объяснил ей сути. — Я, конечно, всем рассказал, будто Кагэиши Коу — лоликон, и у него дома спрятана порнуха, но это... — я ухмыльнулся, как делает одна слишком надоедливая старшеклассница, — было ложью. — Э?.. — Чтобы обмануть врага, сначала нужно обмануть союзников. Ну, не полностью, конечно. Просто это была ложь ради идеального отвлекающего манёвра. Настоящая цель совсем в другом. ◇ Перерыв: «Божественный диалог» (Маширо и Сумирэ) — Где сцена, где ты должен был приложиться губами к ране и высосать яд? Все этого ждали! — Этот метод вообще-то используют только при настоящем отравлении. В моём случае она бы просто подхватила инфекцию от бактерий в слюне. — Какой же ты реалист… Ладно, я, как посланник Бога, передам тебе Его волю, Аки! — Перестань вести себя так, будто это Второе пришествие. — Бог сказал: «Хватит болтать и лижи!» — Ненужный Бог. — Макигай Намако. Это второе имя Маширо. С этими решительными словами в зале раздался лишь звук бамбуковой трости о каменный пол. В полутёмном помещении, откуда открывался вид на лунный сад семьи Кагэиши, были только мы — Кагэиши Сумирэ и моя ученица, Цукиномори Маширо. Слабый свет луны скользил по её волосам, и я на миг залюбовалась этим зрелищем. Обычно я бы уже зафанатела по полной, но сейчас нельзя было терять серьёзность. Что она вообще несёт?! Это настолько неожиданно, что я даже не знаю, как реагировать. Хотелось сказать как типичный герой романтической комедии: «Чего ты сейчас сказала?» Нет, стоп, не в этом дело! — Э-э… нельзя же так шутить, Маширо-тян! Макигай Намако — мужчина, так что… это невозможно! — Это не ложь. Маширо может доказать прямо сейчас. Она достала смартфон, провела пальцем, мгновенно запуская приложение, и поднесла его к губам. Бззз… Бззз… — Э? Мой телефон?.. — я глянула на экран. Там горело имя «Макигай Намако». Сердце заколотилось. Неужели?.. Нет, это, наверное, совпадение… Хотя Аки говорил, что Маширо сейчас живёт в гостинице вместе со своим «редактором» — Макигай Намако. А если это был не редактор, а сама она?.. С дрожью в пальцах я приняла вызов. — А-алло? — Юри, что ты советовала, оказалось не таким уж плохим, Мурасаки Шикибу-сэнсэй. Один и тот же голос — женственный, принадлежащий МаШиро, — звучал и в комнате, и из динамика телефона, только там он был чуть ниже, мужской. — Теперь веришь? — сказала она. Голос, который я столько раз слышала в голосовых чатах Союза Пятого Этажа, голос нашего сценариста, популярного автора… был её. — Голосовой модификатор… Значит, Маширо-тян и правда Макигай Намако-сэнсэй?.. — Истина перед тобой, а ты всё ещё сомневаешься? — Я просто… не могу поверить! Даже если это правда — принять её сложно! — Значит, ты не можешь простить меня… — Конечно не могу! Я чувствую себя преданной! — Хаха… я ожидала, что ты так скажешь… но всё равно больно это слышать лично… Да хоть как извиняйся, это не смоет шок. Макигай Намако… всё это время был девушкой в расцвете сил?! — Мой священный пейринг Аки × Нама сгорел дотла! Как ты могла превратить это в обычную гетеро-пару?! — А? — Нет-нет, я не против обычных пар, конечно! Молодой парень и девушка — мило, здорово! Но BL — это же S-ранг жанров! Хотя, чтобы объяснить… — П-п-подожди секунду! — Чего? Э-э… что с твоим голосом?! Голосовой модификатор захрипел и выключился. — Т-ты именно это считаешь проблемой?! Даже не то, что я притворялась и всё скрывала?.. — А что ещё? — Ты неисправима. — Она закрыла глаза и вздохнула, сдавшись. — Хотя, если подумать, тебя, наверное, даже порадовало бы, если бы я надела мужскую форму? — Конечно! Это же просто рай для фантазии! За сто секунд я бы перешла с BL на нормальный ромком, без проблем! — Пф-ф… Ахаха! Вот это глупость, конечно. — Эй, я вообще-то образованный человек! — Это тут ни при чём. Правда, Шикибу остаётся Шикибу. Она улыбнулась, сбросив напряжение. И в её интонациях снова послышался тот самый, «мужской» Макигай Намако. — Теперь, когда говорю с тобой вот так, понемногу начинаю верить, что ты и правда он. — Я не удержалась и потянулась к её щеке. — Мнэ-э… Не трогай, щёки не игрушка! — Ой! Прости! Просто переполнило эмоциями! — Даже между девушками существует харассмент. Будь осторожна, а то сожгут в соцсетях. — Э?! Это было харассментом?! — Да, учителя, которые не понимают женскую душу, долго не живут в интернете. Я поспешно убрала руки. — И всё же… некоторые вещи невозможно понять через сеть. — Согласна. Маширо ведь почти не скрывалась, а никто ничего не заметил. Будто я всем безразлична… — Не драматизируй. Просто разрыв между образом Макигай Намако и тобой слишком большой. — И что ты думаешь о Макигай Намако? — В двух словах: человек-вдохновение! Гений, создавший шедевр! Светоч индустрии, интеллектуал, профессионал до кончиков пальцев! — Довольно! Хватит уже! — Маширо покраснела и закрыла лицо руками. — Но я ведь искренне! — Это не упрощает… Маширо не такая уж великая. — Самооценка у тебя ниже плинтуса, знаешь ли. А я, между прочим, искренне восхищаюсь Макигай Намако-сэнсэем.Я вспомнила, как он — вернее, она — общалась с нами в чате. Сколько в этих сообщениях было ума, юмора и профессионализма… — По сравнению со мной, которая лишь наполовину учитель и наполовину иллюстратор, ты была как путеводная звезда. Я и сейчас тебя уважаю, знаешь ли. — П-перестань… ты убьёшь меня своими комплиментами… — Эх, не думала, что тревожная переводная ученица окажется самой Макигай Намако… — Прости, что разочаровала… — Да вовсе не разочаровала! Просто твоя самооценка и реальность живут в разных мирах. — Эй… перестань… Я просто не смогла удержаться — обняла её крепко и взъерошила волосы. Она заёрзала, пробормотав что-то невнятное, и, если честно, это было чертовски мило. — И всё же, это действительно как гром среди ясного неба. Аки знал, что ты на самом деле из Союза Пятого Этажа? — спросила я, всё ещё держа Маширо в объятиях. Ах, волосы у неё пахнут просто опасно приятно. И, к слову, выражение «гром среди ясного неба» на японском имеет куда более двусмысленный, почти эротичный оттенок. Великий язык эротики, не иначе. — Нет, Аки пока не знает. — Вот как… Значит, я у тебя первая. — Формулировка! Меня осадила собственная ученица. После этого Маширо подняла кулачок перед своей довольно скромной грудью. — Маширо не может сказать Аки… У неё пока нет уверенности. — Почему? — Потому что… она не хочет, чтобы Аки узнал, что она пишет эти… тупые романы. — Тупые?! Молодая леди, следи за словами! — Это не самоуничижение. Маширо гордится своими успехами и тем, что пишет… Но это не отменяет факта, что романы всё равно тупые. Хмм, ничего не понимаю~. Наверное, логика гения просто выше моего уровня восприятия. — В книгах Макигаи Намако живут все грязные желания и чувства Маширо… Если Аки это увидит — будет слишком стыдно. — Но он ведь твой фанат! Перед тем, как пойти тебя вербовать, он уши мне прожужжал, раз сто про это говорил! — Маширо знает. Да. Если наденет маску Макигаи Намако — всё в порядке. — А вот как Цукиномори Маширо — уже невозможно? — Да... — Понимаю-понимаю~ Тяжело, когда не можешь показать своё настоящее лицо… Хм? Меня будто что-то кольнуло в груди, напомнив о чем-то. — Что случилось? — А? Ааа… ничего. Чувствуя неловкость, я просто выпалила первое, что пришло в голову. — Знаю! Почему ты раскрылась именно мне? Не Аки, не Озуме, а мне! Это потому что я красивая, надёжная и вообще образцовая классная руководительница? — Слишком много прилагательных. Она моментально отреагировала, по-настоящему в духе Макигаи Намако. — Отчасти потому… что вы учитель, но причина глубже. — Тогда почему? — Мурасаки Шикибу-сенсей — или Сумирэ-сенсей — сказала, что вы с Маширо похожи. Подумала, что вы поймёте её чувства. — Похожи? Я не ожидала услышать это слово в таком контексте и только наклонила голову. Макигаи Намако ведь — человек уровня небес и ада, так я его называла. А я… обычная училка. В чём тут сходство? — Эм… в каком смысле похожи? Мы же полные противоположности. — Если Маширо не наденет маску писателя, она не может говорить с другими откровенно. Разве это не знакомо вам? — Ааа... Тогда я поняла. Если я не надену маску «учителя», я не смогу говорить с семьёй как с родными. Всё скрываю за ложью. Да, мы с Маширо разные, но в этом и похожи. — Мы противоположности, но похожи. Поэтому Маширо подумала, что Сумирэ-сенсей поймёт её и не проболтается Аки. — Разумеется, я никому не скажу. — Хорошо. А если расскажете, Маширо отправит доказательства сексуальных домогательств в Министерство образования. — Может, найдёшь более мягкий способ угроз?! Я чуть не заплакала, но Маширо сказала, что шутит (по крайней мере, я надеюсь), и перешла к делу. — Маширо хочет партнёров. Поэтому и решилась на каминг-аут. — Партнёров?.. — Вы же слышали. Маширо не хочет, чтобы Союз Пятого Этажа распался. Ведь тогда исчезнет её связь с Аки, а она этого не вынесет. — Потому что ты его девушка? — Нет. Это тоже ложь. Маширо не его девушка. Ради Союза Аки заключил с моим отцом контракт и стал моим фиктивным парнем… Вы ведь догадались, сенсей. Я промолчала. Я уже знала всё это от Аки — что их «отношения» были частью плана, чтобы продвинуть Союз под крыло HoneyPlay. Но Маширо не ждала моего ответа и просто вывалила всё, что чувствует. — Маширо любит Аки. Не понарошку, а по-настоящему. Поэтому она не хочет, чтобы Союз исчез. Честное признание ударило прямо в сердце. Я ожидала чего-то подобного, но услышать это вслух… совсем другое дело. Обычно Маширо сдержанная, но сейчас будто прорвало плотину. — Канария-сан сказала, что если Мурасаки Шикибу-сенсей или Маширо перестанут получать выгоду от Союза, он распадётся. И Маширо верит ей. Поэтому Маширо хочет, чтобы вы помогли понять, как сделать так, чтобы Союз оставался ценным для всех… Ох, какое острое и болезненно точное наблюдение. Эта Канария, кто бы она ни была, явно не из простых… и, пожалуй, немного похожа на Аки. — И пообещайте Маширо. Если вы найдёте доказательства и освободитесь от своей зависимости… Не предавайте Союз Пятого Этажа!.. Опустив голову, она потянула меня за рукав — словно ребёнок, умоляющий не уходить. Ах… Она сказала, что хочет партнёров, но на самом деле просто боится. Боится, что как только миссия закончится, я уйду. Что флаг уже поднят, и скоро последует конец. — Фуфу, ну ты и паникёр, Маширо-тян. — Э? — Не переживай. Аки — нет, Акитеру-сама — единственный продюсер, который способен выжать из меня иллюстрации даже после дедлайна! — Это не повод для гордости… — Тэ-хэ~. — Я показала язык. Хех, звучит круто, правда? Даже немного самой приятно стало. — Ну, если вы и дальше останетесь в Союзе, даже после того как станете свободной, тогда всё хорошо… Но теперь вы обязаны давать Маширо советы, ладно? И не рассказывайте другим. — Разумеется~ Такая прекрасная, блистательная женщина, как я, никогда не проболтается! Кагэиши Сумирэ, представитель всех комнатных растений, торжественно клянётся хранить секрет и помогать тебе! — Вот как. Тогда ладно. Услышав нужный ответ, Маширо облегчённо улыбнулась и продолжила обыскивать главный дом семьи Кагэиши. Значит, Маширо-тян — и есть Макигаи Намако. Вот так новость. И что теперь делать бедной учительнице в этом гаремоподобном Союзе Пятого Этажа? Конечно, я никому не скажу. Секрет останется при мне. Но… извини, Маширо-тян. Одну вещь я всё же скрыла. «Если ты останешься в Союзе Пятого Этажа даже после того, как станешь свободной…» Боюсь, этого не случится. Прости меня, такая вот я — никчёмная учительница. ---------- Воспоминания, важные только для младшей сестры Том 4, Глава 3: Воспоминания, важные только для младшей сестры —Я на пределе. Больше ни шагу.—Рано тебе сдаваться, сэмпай! Великий сумотори борется двадцать один год, а ты? Тебе просто не хватает выносливости. Вечно на работе сидишь.—Это потому что ты тяжелая.—Фу, опять ты грубиян! Бесполезный мужлан, ха-ха! Я спускался с горы, неся Ироху на спине, и заметил большой валун. Отличное место для привала. Я усадил её на камень. Хотелось огрызнуться про её выносливость, но спорить — только силы тратить. Я просто промолчал. Достал бутылку воды из Лавки любви. Сделал глоток. Прохладная влага смочила пересохшее горло. Сразу легче. Вода — лучший напиток на свете.Кстати, в том автомате у храма был целый выбор. Но я взял воду. И правильно. В моём холодильнике — только томатный сок для Ирохи. Иногда я пью кофе или чай, но вода дешевле и полезнее.Если гамбургер — самая вкусная еда, то вода — самый вкусный напиток. Ладно, ладно, не все со мной согласятся. —Ммм.—Ммм? А… Тоже хочешь?Я потянулся за второй, ещё закрытой бутылкой.—Ммм?.. Ммм!—Так не пить? Чего ты тогда...Она проигнорировала новую бутылку. Вместо этого уставилась на мою левую руку. На ту бутылку, из которой я только что пил.—…Тебе эту?—Мм.Ироха молча сжала губы, но её желание было понятно без слов.—Зачем? Свежая же лучше.—Ммм… Муфуфуфу?..—Х-хватит вести себя так мерзко!Я испугался. Осторожно протянул ей свою бутылку. И тут же задумался. Стоп. Это же непрямой поцелуй! Она что, хочет надо мной посмеяться? Мол, —так ждал этого, сэмпай?!Но мысли отстали от действий. Бутылка уже была в её руках.—Большое спасибо?.. Ммм… Фух, как хорошо?..—…Хм?Я приготовился к насмешкам. Но ничего. Тишина. Неужели она просто хотела попить и всё? Не обратила внимания?Нет, расслабляться нельзя. В чём её план? Она ведь не ради поцелуя? Чёрт. Я сглотнул. Я явно не в себе. Из-за каждой ерунды паникую.—Ладно, ещё глоток — и успокоиться, — подумал я. Открыл новую бутылку. —Сэмпай?.. Мм.—А?Ироха прикрыла свою бутылку и потянулась к моей. Новой. Она что, хочет и эту?—Я же только что дал тебе.—Но я хочу и из этой?..—Это одна и та же вода!—Знаю. Но хочу именно эту, пожалуйста…—Э-э-э?Я ничего не понимал. Вообще. Но сегодня и сам веду себя странно. Может, проблема во мне? Обычно я бы отбрил эту идиотку и выпил воду залпом. Точно. Я бы так и сделал.Но сейчас — не могу. В голове какой-то сбой. Я понимаю, что не могу отчитать эту ухмыляющуюся проказницу.Напротив…Она выглядит очень милой.И так далее! Опять дурацкие мысли! —Получила! Спасибо!—Ах.Пока я метался в сомнениях, Ироха ловко выхватила у меня бутылку. Сделала глоток и вздохнула с удовольствием. Теперь в её руках были обе бутылки, как когти Росомахи. И возвращать она их не собиралась.—Фу-фу-фу-фу?..—Да что с тобой?..—Просто хотела побеспокоить сэмпая. Не дать попить?..—И… это вся причина?!—Ага!—Ну да, конечно! Я пить хочу, отдай хоть одну!—Э-э-э… Хм, что же делать…Ироха прикоснулась губами к крышке каждой бутылки. Легонько поцеловала их. Потом дерзко улыбнулась и бросила на меня вызывающий взгляд.—Я-я-я ртом тронула обе?..—?!—Сэмпаю, наверное, противно пить после меня, да?..—Нет, это…—Если бы ты прямо сказал, что хочешь пить из бутылки Ирохи-тян, я бы уступила?..—Фу!..То есть, я должен сам просить этот непрямой поцелуй?!Я прикусил губу от злости. Руки задрожали. Ироха почувствовала превосходство и приблизилась, чтобы разглядеть моё лицо.—Сэмпай, ты давно не давал обратную связь, правда?—Н-нет, тебе показалось.—Не показалось! Ты бы никогда не позволил так дразнить себя. Тук-тук. — Ироха ткнула меня бутылкой в щёку.—П-прекрати… Щекотно…—Вот видишь! Какая странная реакция! Совсем не похоже на сэмпая!—З-заткнись. Я просто устал, спускаясь с горы.—Э-э-э, неужели? Мне кажется, ты что-то скрываешь?.. Почему не смотришь на меня? Ну же?..Мне не нужно было зеркало, чтобы понять — я покраснел. Я отворачивался, но это только разжигало её любопытство. Ироха подпрыгивала, пытаясь заглянуть мне в лицо.До чего же она раздражает! Но в то же время похожа на милого, вредного зверька.…Опять! Почему я, назвав её раздражающей, сразу думаю —милая?! —Давай сменим тему! — резко сказал я, понимая, что ещё чуть-чуть — и попался. — Одзу и правда может нам помочь.—О, неожиданный поворот!Реакция Ирохи была будто заученной, но я ухватился за новую тему.—Это важно. Сейчас всё зависит от Одзу.—Меня это немного пугает… Вдруг он воспользуется ситуацией ради забавы…—Каким ты его себе представляешь?—Полностью автоматической, хладнокровной, вредоносной машиной, которая совершает преступления ради развлечения.—Жестко.—А, прости. Машиной, версия 2.0.—Не улучшай. Хотя нынешний Одзу и правда изменился.Ранняя версия Одзу была, пожалуй, стабильнее.—Но мы точно встретимся? Тропа сложная.—А, об этом.Её вопрос логичен. На этой заброшенной горной тропе специально встретиться с кем-то почти невозможно.Но если положиться на гения с мозгом, который соперничает с компьютером… На Кохинату Одзума…—Одзу просчитает, куда я пойду. Он смоделирует маршрут и найдет лучшее место для встречи.—Ух ты, ты ему так доверяешь?—Конечно. Именно за это я его и… заценил.—Ах, повтори эту фразу при Сумирэ-сенсей!—Хватит устраивать мне допросы по её запросам.—Шучу?.. Думаю, в этом и есть мужская дружба?.. С моей точки зрения как младшей сестры, вы с онии-тян идеально подходите друг другу.Только не смотри на меня таким взглядом. Я и так каждый день выслушиваю россказни от Сумирэ. Мы с ним не такие… Хотя, помню, у меня была одна фантазия с ней, Мидори и Сумирэ… Ладно, винить её не в чем.—Но Онии-тян точно придёт нам на помощь?—На что намекаешь?—Ну… Это же тот человек, который в прошлом не подал руку помощи даже плачущей младшей сестре.—Это…Ироха потянулась, как кошка, и устроилась поудобнее. Говорила она спокойно, будто о забавном воспоминании. Но на самом деле всё было куда страшнее. Я представил, какую боль она тогда чувствовала, и у меня сжалось сердце. Заметив это, Ироха замахала руками.—Не надо! Сейчас-то всё наладилось. Всё благодаря тебе, сэмпай.—А-а… Рад, что смог помочь.—Онии-тян и правда изменился после встречи с тобой. Конечно, я всё ещё не понимаю, о чём он думает… Но мне кажется, теперь он по-настоящему желает мне счастья.—Серьёзная тема. Такие обычно запрещены на Альянсе 5-го этажа, чтобы настроение не портить.Ироха была вынуждена скрывать свои мечты, притворяясь примерной ученицей. Не только из-за матери, Отохи-сан. Отоха-сан была королевой в их семье. Противостоять ей было нереально.Но всё же.Если бы у Ирохи был тот, кто поддерживал бы её без условий, знал её секрет и хранил его… Тогда ей не пришлось бы полагаться на меня, простого друга её брата. Не пришлось бы ставить всю жизнь на кон по моему плану. Не оказалась бы в этом шатком положении, в замке из песка, который может рухнуть от любого ветерка. —Ну, не то чтобы Онии-тян меня ненавидел или что.—…Одзу тогда вообще никого не ненавидел. Он просто не чувствовал привязанности. Ни к кому.—Да. Он никого не любил и не ненавидел. Всегда был одинаково равнодушен. Как будто говоришь с пустым местом.—Он просто не понимал, как общаться. Даже чужие чувства были для него загадкой.—По математике и физике у него были сотки. А по сочинению — всегда ноль.—Что поделать. Он видел мир иначе. Дышал другим воздухом. Ты же не всегда понимаешь иностранцев, верно? Не хватает общих слов.—И впервые этот культурный обмен прошёл успешно…—Я не был чёрным кораблём, если ты об этом. Я просто стал его другом. Если объяснить, мозг Одзу работал как компьютер. Ноль или один. Да или нет. Любое событие, любое чувство он пропускал через свои логические фильтры. И выдавал единственно верный, с его точки зрения, ответ.Я тоже стремлюсь к эффективности. У нас есть что-то общее. Но я-то хоть понимаю, что такое эмоции и настроение. Я не могу принять решение, полностью отбросив человеческое. Я беспринципный тип: ценю эффективность, но оглядываюсь на обстоятельства. Поэтому такое совершенное существо, как Одзу, меня ослепляло.Из-за своего гения он был белой вороной в классе. С ним так и обращались. Я этого не понимал. Поэтому я продолжал лезть к нему. Настойчиво и упрямо. —Когда Онии-тян впервые сказал, что приведёт друга, я обомлела. Думала, не сектанты ли его завербовали.—А, да, отличники часто влипают в такое.Но только не я. Никогда.—С тех пор как ты стал приходить, сэмпай, я почувствовала, как Онии-тян оттаял. С ним стало проще разговаривать. Я так удивилась тогда! Решила, что ты волшебник, ха?..—Значит, я был волшебником. Примитивная магия, надо сказать.—Как ты это сделал?—Не скажу.—Хмф. Думаю, сейчас-то ты мог бы рассказать о своей программе перезагрузки для Онии-тяна.—Не стоит копать так глубоко. Мужские секреты.—О, эта фраза точно понравилась бы Мурасаки Сикибу-сенсей!—Что я только что сказал? Честно говоря, научить Одзу общаться было непросто. Я рылся в библиотеках, искал в сети, читал научные статьи. Объяснял ему человеческие ценности и психологию, маскируя всё под науку.Мы начали с романтических комедий, где главное — отношения. Чтобы он уловил закономерности, назвав это не чувствами, а логикой социального взаимодействия.Заставлял его проходить визуальные новеллы, где нужно понимать персонажей и делать правильный выбор. Он стремился пройти игру идеально, без ошибок.Так и появился нынешний Кохината Одзума. Но я не могу рассказать Ирохе детали. Как я могу? Ведь… —Это и правда странно?..—Что?—Тогда я почти ничего о тебе не знала, сэмпай. Лишь изредка видела в коридоре. А теперь мы настолько близки, что даже спали вместе. Никогда бы не подумала?..—Н-не формулируй так двусмысленно! Мы просто ночевали в одном номере. И всё.Честно говоря, в итоге мы спали на одном футоне, потому что сонная Ироха перебралась ко мне. Но об этом я промолчу.—Всё равно. Я правда не думала, что мы станем так близки.—Согласен.Для меня Ироха была просто чьей-то тенью. Тем, кого я изредка видел, заходя к Одзу. Чьим-то голосом, звавшим его. Всего лишь младшей сестрой моего друга. Нет, даже сейчас — она всего лишь младшая сестра моего друга.Создание Альянса 5-го этажа, стремление к HoneyPlay, защита Альянса, помощь Ирохе, желание освободить Мурасаки Сикибу-сенсей… Всё это. Всё это было ради Одзу. Только ради него я пустился во все тяжкие и втянул в это всех.В груди кольнуло. Скорее всего, чувство вины. Ироха хвалит меня, называет хорошим, и каждый раз мне напоминают о моём грехе. Я забочусь о ней не потому, что она моя подруга. А потому что она сестра Одзу. Сестра моего друга. Вот и всё.Честно, её раздражающее поведение меня даже спасает. Если бы она восприняла мою заботу как повод влюбиться… Я бы не вынес чувства вины. Всё, что я делаю — ради Одзу. Если из-за этого у неё появятся чувства… Не хочу даже думать.Так что, если рассуждать здраво, то, что Ироха не влюблена в меня, а просто досаждает — это моё спасение.—Ведь если бы Ироха и правда влюбилась… Нет, невозможно. Как ни крути. Подул ветер. Шелест листьев звучал как тихий ответ.Верно. Альянс 5-го этажа — просто ловушка для Одзу. Остальных ты почти не используешь. Поэтому…—То же самое с Сумирэ-сенсей. Независимо от того, останется она или нет, я не могу подтолкнуть её к тому, чего хочу сам…—А?Я невольно высказался вслух. Ироха смотрела на меня с недоумением.—Я просто использую её для своих целей.—Не может быть. Ты же и о ней думаешь.—Конечно. Если есть путь, выгодный нам обоим, я выберу его. Но я не имею права заставлять её выбирать то, что выгодно только мне.—…Ха-а-а, ты и правда невыносимый, сэмпай.—…От тебя не хотел бы это слышать.—Подойди сюда.—Хм?.. Ироха вздохнула и поманила меня. Не понимая, в чём дело, я сделал шаг к валуну, на котором она сидела.—Встань на колени вот здесь. Не нужно лизать мне ноги.—С чего бы мне вдруг вести себя как вассал перед королевой?—Просто сделай!—…Ладно… Чего ты добиваешься…Ворча, я опустился на колени перед ней.—Там-там.Хм? Что это за звук? И что за лёгкое прикосновение к затылку?—…Что ты делаешь?—Сэмпай слишком много думает и не может расслабиться. Так что я устрою ему небольшой отдых.—Я не понимаю.—Одним словом — я тебя хвалю.—Я понял, но… зачем? Её ладонь нежно гладила мои волосы. От этого простого прикосновения исходило такое тепло… Мне было невероятно спокойно. От этого жеста она показалась мне в тысячу раз милее. Со мной и правда что-то не так.—Разве я не говорила? Вместо того чтобы ждать, когда ты сам станешь мягче, я буду тебя баловать. Буду делать всё наоборот и досаждать тебе как могу?..—Знаешь, в этой логике есть изъян. Я не мог найти слов для возражений. Не мог заставить себя отстраниться. Прямо передо мной было её тело, напоминавшее о себе. Её лёгкий, женственный запах щекотал нос.Тук-тук, тук-тук — сердце бешено колотилось где-то в висках.—Если я обниму её сейчас, как отреагирует Ироха?Примет? Или оттолкнёт?Не слишком далеко, не слишком близко… На той самой комфортной дистанции младшей сестры друга. Я стал тем самым парнем, чьё сердце бьётся быстрее от этой девушки. Увидит ли она во мне мужчину?…Нет, не стоит. Вряд ли она сможет.Не знаю, связано ли это внезапное смятение с романтикой. Но пока я не разберусь в своих чувствах, любые необдуманные поступки сделают из меня последнего подлеца. Придя к такому выводу, я будто отделился от собственного тела.В тот же миг в кустах неподалёку послышался шорох.—?!Мы с Ирохой резко обернулись. —Не та ли это бродячая собака, которую я прогнал? — мелькнуло у меня. Или другое животное. Я встал, прикрывая Ироху собой, и уставился в сторону шума. Я знал, как действовать в горах против любого врага. Так что давай, выходи.Собравшись, я увидел, как из кустов показалась фигура. Лунный свет пробивался сквозь листву, освещая…—Поздравляю! Именно такую сцену я и хотел увидеть на церемонии со стопроцентным шансом на пару! Свести вас было проще простого. Мои расчёты не подводят!К нам шёл не кто иной, как мой лучший друг Кохината Одзума. На его лице играла победоносная улыбка.—Онии-тян?!—Одзу! Ты мог бы и позвать, если тут. Чуть не напугал.—А? Я появился слишком рано? Может, стоило подождать ещё секунд тридцать?—Это не эроге, так что заткнись.Кроме того, эта сцена не произошла бы, сколько ни жди.—Нам и тридцати бы не понадобилось! Если бы дело дошло до того, я бы мгновенно победила сэмпая!—Не обращай внимания на её бред. Я бы ни за что… Ни за что не позволил этому случиться. Да.—Хм? О-о-о? Интересно?.. Сможешь ли ты устоять против чар Ирохи-тян?—Фу… не лезь ко мне так близко.—Видишь! Ты уже краснеешь! Как просто!—Заткнись, или пожалеешь!—Щёлк-щёлк, — дразнилась она, тыкая мне в бок. Я уже злился и хотел ответить, но, сделав глубокий вдох, взял себя в руки.—Фуфу, я рад, что вы двое по-прежнему так близки.Разумеется, Одзу не упустил шанса вставить свой комментарий с ехидной улыбкой.—Т-ты ошибаешься, ясно?! Мы не флиртовали и ничего такого…—Довольно подозрительно, что ты так отчаянно отрицаешь.—Ух… Ладно, ладно. Со стороны могло показаться, что это так. Но заявляю открыто — ничего не было! Удовлетворён?!—То, что ты пытаешься исправиться, показывает, какой ты милый и заботливый. Я рад, что ты не изменился за эти три года.—Мы не женаты, и не стоит добавлять сюда абсурдный контекст.Многие не поняли бы эту отсылку. Немного пошутив, Одзу перевёл взгляд на ногу Ирохи. Увидев полотенце, он коротко кивнул. —А, точно.— Прости, прости. Ты спешил вниз, потому что Ироха поранилась, верно? Сейчас не время для болтовни.— Да. Одзу, давай, подставь плечо. Вместе мы быстрее спустимся.— Нет, я воздержусь.— А? Почему?..—Ну что ж?..—…… Одзу, казалось, подбирал слова. Он бросил быстрый взгляд на Ироху. Та молча отвела глаза.—Даже если старший брат пытается быть милым, настоящая младшая сестра в переходном возрасте сочтёт это помехой. Я почти уверен, она была бы только рада, если бы это Аки её нёс.—А?—Онии-тян! Если уж взялся помогать — помогай до конца! Не говори лишнего!— Прости, прости. Я из тех, кто не отличает важное от неважного.— Знаю. Но не буду повторяться.На этот раз в голосе Ирохи звучало настоящее раздражение. Одзу лишь пожал плечами.— Если ты не собираешься помогать её нести, зачем тогда пришёл?—Конечно, я приготовил кое-что, что могу сделать только я. Самый быстрый и простой способ вернуться в деревню.Он улыбнулся, будто я с самого начала должен был догадаться. Одзу указал пальцем в темноту. Это был не та тропа, по которой мы шли на церемонию. Там не было ни огонька. Это было похоже на ловушку в текстовой RPG, которую ставит злой GM, лишь бы не дать игрокам пройти дальше. И оттуда, куда он показывал, доносилось нечто вроде рычания.Я прислушался. Да, точно, что-то было. Сложно описать — будто что-то металлическое дребезжит.—Этот звук...—Похоже, давно не использовали, поэтому проверка безопасности заняла секунду. Но для меня это не проблема — я быстро его перезагрузил.— Что… только не говори…Я окаменел.Деревня Кагэиси казалась затерянным миром, островком, пропустившим промышленную революцию. Под впечатлением от этого я проигнорировал первую же мысль. Даже не попытался проверить.А что, если он и правда существует? Если бы мы использовали его с самого начала, это был бы самый эффективный путь вниз. Если бы я упустил такую возможность, это сделало бы меня полным неудачником в плане эффективности!— Именно. То, что я нашёл, — удобный инструмент цивилизации...Одзу посветил фонариком телефона на то, о чём говорил.—Лифт нового типа.— Так я и думал...И не просто лифт.—Неужели они и правда были так оборудованы...—Мы оба были слишком заняты, чтобы проверить, да?..В недоумении я опустился на землю. Ироха криво улыбнулась. Из-за моей невнимательности она подвергалась риску. В конечном счёте, кажется, больше всех проиграл я. Но ладно.Прости, Ироха. Будь я внимательнее к окружению, я бы нашёл кратчайший путь. Прости своего сэмпая, который не смог сохранить эффективность.Одзу первым шагнул в лифт. Я последовал за ним, неся Ироху на спине. Может, я зависим от цивилизации. Может, я городской ребёнок. Но ощущение холодного металла под ногами действительно успокаивало.Лифт тронулся от нажатия кнопки на смартфоне Одзу (как он это сделал — загадка). Мы начали медленно спускаться. Я смотрел из лифта на звёздное небо и серебряную луну. А точнее — на профиль Ирохи, которая смотрела вверх. Напряжение спало, и, когда я взглянул на неё, она заметила мой взгляд. Я ждал, что она начнёт дразнить, но она просто молчала.—Интересно, всё ли в порядке с Сумирэ-тян-сенсей.—…Ха-ха.— Чего ты смеёшься?!—Прости, прости.Увидев, как Ироха надула губы, я прикрыл рот рукой, пытаясь сдержать смех. Я просто не мог не подумать, что она на самом деле очень добрая. Это и рассмешило меня. Они и правда хорошие люди. И Ироха, и Сумирэ.Вот почему. Именно поэтому. Мне правда жаль, что я втянул их в Альянс 5-го этажа, который создавал ради Одзу. Но если они решат уйти — я не стану их удерживать.Вот почему в случае с Сумирэ я старался действовать как можно менее инициативно. Решать её проблему с деревней Кагэиси.—С Сумирэ-сенсей всё будет в порядке.— То есть она благополучно доберётся до машины?—Нет. С вероятностью 98% её поймают.—А?—Но это нормально. Жизнь Кагэиси Сумирэ как иллюстратора...Ироха была ошеломлена. А я просто продолжил с ухмылкой.—...сделает первый шаг к настоящему старту, как только попадёт в поле зрения главы семьи. —Хм… Никак не могу найти… Хотя я чую запах лоли где-то рядом...—Запах лоли...—Зовите меня охотницей за запретным эросом, Сумирэ. Я умею вынюхивать любое непристойное порно.—Масиро никогда не слышала более неудачного самопредставления... Мы обыскивали изысканную комнату в японском стиле с углублённым очагом. Даже когда мы прокручивали настенный свиток, за ним оказывалась обычная стена. Никаких потайных ходов. Сама комната напоминала декорации из исторических драм. Обычная комната с татами, внутренний дворик, жилые покои — мы с Кагэиси Сумирэ и Масиро-тян обыскали всё, но так и не нашли ничего, что помогло бы в поисках детской порнографии.По моей щеке струился холодный пот.Неужели всё так плохо? Если мы ничего не найдём, вся работа Аки и Ирохи-тян пойдёт насмарку. И я буду чувствовать себя ужасно, что втянула в эту авантюру Масиро-тян! Это не может быть концом…— О каком именно носителе идёт речь, если говорить о детском порно?— Честно, я не особо задумывалась. Думала, поймём по обложкам.—Если это журналы для лоли и тому подобное, то на обложке, скорее всего, будет изображена юная особа.—Точно! Со мной такое часто бывало — даже по обложке не могла понять, о чём журнал!—Будь то тонкая книжка или деловой журнал… это, скорее всего, печатное издание?— Я тоже так думаю. Дедушка, наверное, всё ещё живёт в эпоху бумажных документов. И учитывая, где находится деревня, сомневаюсь, что он хранит что-то в электронном виде.— Понятно. Тогда, если скорректировать поиск с учётом этого...Масиро-тян подперла подбородок рукой, приняв милую задумчивую позу.—Любые картонные коробки в ящиках и шкафчиках могут вызывать подозрения. Вот так.Вернувшись в комнату с татами, Масиро-тян открыла шкаф и достала картонную коробку.—Хо-хо-хо, что это тебе в голову пришло?—Если его сложнее достать, у семьи меньше шансов случайно найти. Обычно книги ставят на полки, чтобы не повредить. Но в данном случае ничего не поделаешь.— Понятно?.. Но разве они не откроют коробки во время генеральной уборки?—Идеальное противоядие от этого. Сверху положить обычные книги… В семье, кроме Масиро, никто не читает. У её онии-тяна аллергия даже на вид книг.—Довольно продуманные контрмеры… Кстати, у тебя есть брат, Масиро-тян?—Ага. Он заявил, что придумал бизнес-идею, которая составит конкуренцию старику, — и ушёл из семьи. С тех пор о нём ничего не слышно.— Он ещё жив?—Кто знает?— Так равнодушно! И это твой родственник.—Мы не виделись много лет и не общались. Так что он для меня практически чужой. Хотя он был довольно близок с Аки. Возможно, они до сих пор поддерживают связь.Масиро-тян без интереса заглянула в коробку. Но у меня не было времени думать об этом — у нас были другие дела.—Аки говорил, что у него только один друг — Одзума-кун. Но выходит, есть и другие? Для такого шиппера, как я, это усложняет задачу.—Может, просто убрать его из списка? Ему не повезло остаться в друзьях с моим братом.— Довольно резкое заявление…Интересно, что он за человек. В любом случае, замешано много семей. С точки зрения Аки, есть его кузина Масиро-тян, которая, по иронии судьбы, приходится младшей сестрой его другу — прямо как Ироха-тян сейчас. Никогда об этом не задумывалась, но это интересное совпадение.— Но оставим это. Я только что получила ценную информацию!—Ты хорошо разбираешься в тайниках для додзинси и прочего. Значит, у Масиро-тян тоже есть такие, верно?—…!—Сёта? Лоли? Или просто любимый художник?! Я не была уверена, что смогу говорить с тобой об отаку-тематике, но раз ты прячешь додзинси и журналы, значит, ты серьёзно увлечена, да? Я могу так считать?— Фу… не подходи ближе, идиотка.—Ах, как скучно?..Когда я приблизилась, Масиро-тян оттолкнула меня рукой.— П-послушай… Я же сказала, что я — Макигай Намако.— Да, и что?—Мы же много общались об отаку в LIME, верно? …Этого должно быть достаточно.—А, точно! Раз ты Макигай Намако-сенсей, тогда всё понятно!Услышав, как Масиро-тян говорит мужским голосом, как Макигай Намако, я наконец поняла и хлопнула себя по колену.— Именно! Вот почему у Масиро есть такие книги. И она прячет их дома.—О-о-о?.. Значит, даже у Масиро-тян есть секреты от семьи.—У Масиро есть только то, что нужно скрывать… Ах, промах.Пока я переваривала эту неожиданную информацию, Масиро-тян закончила рыться в коробке и поставила её на место.—Серьёзно, столько всего приходится скрывать. Масиро-тян никому не говорила, что она — Макигай Намако. Даже Аки не знает. Сумирэ-сенсей — единственная, кому она открылась.— Ты боишься совершить каминг-аут?— Конечно. Но если продолжать скрывать, ситуация будет становиться только запутаннее. Грудь будет болеть от чувства вины.— Значит, ты чувствуешь себя виноватой.— Наверное. Хотя в целом баланс соблюдается.Чувство безопасности от того, что твоя настоящая личность не раскрыта. Но в то же время ужасное чувство вины из-за того, что скрываешь её от близких. Положение между этими двумя крайностями, затишье и спокойствие на море, — вот, вероятно, причина, по которой мы обе выбрали нынешнее положение.Тем не менее, я знаю, каково это — нести груз накопившейся вины. Могу посочувствовать Масиро-тян. Но именно поэтому я решила…— Вы, дурочки!!!Голос, похожий на рёв медведя, едва не разорвал мне барабанные перепонки. Одновременно комнату залил ослепительный белый свет, рассеяв тьму. Когда мои глаза наконец привыкли к свету, прямо передо мной стоял великан размером с медведя. Борода, полная необузданной жизненной силы. Шрам над глазом — вероятно, трофей после схватки с диким зверем. Изо рта вырывалось белое облачко пара. Он был похож на пугающего персонажа из фильма ужасов. Как такой может быть учителем? Он, наверное, распугивает всех учеников.Как и всегда, мой дедушка, Кагэиси Коу, выглядел устрашающе. Не говоря уже о пронзительном взгляде, которым он меня пронзал.—Сумирэ. Ты должна быть на церемонии. Почему ты здесь?—Дедушка… отец…—……!Глубокий голос, от которого в животе всё сжимается, будто на рок-концерте. От страха, медленно подкрадывающегося ко мне, дрожат ноги. Масиро-тян, сидящая рядом, похоже, в таком же состоянии: она сжалась, как испуганный котёнок.— С этим покончено. Я должна взять себя в руки. Я её учительница.Успокоившись и надев маску строгой наставницы, я посмотрела на часы и осторожно спросила:—Место проведения церемонии — на вершине горы. Пешком так быстро не спуститься… Как ты оказался здесь?—Приехал на своём железном коне.—А?Услышав слово, отсылающее к современной технике, я в замешательстве моргнула. Нехорошо, нужно сосредоточиться. Увидев мою растерянность, дедушка помахал передо мной ключом от мотоцикла. У меня на виске отчётливо вздулась вена.—Путь от деревни до святилища и правда крутой. Но если спуститься с противоположной стороны горы — окажешься на обычной дороге. Я пронёсся на своём железном коне через перевал, вернулся — и увидел это раздражающее зрелище.—Как тщательно ты подготовился… Значит, ты с самого начала сомневался во мне?!Иначе зачем ему было так спешить с возвращением? Но маскировка и игра Ирохи-тян должны были быть безупречными! Не было никаких причин для подозрений!— Думаешь, я ничего не знал?—Э-э?..—Окей, Google. Выведи изображение на экран проектора.— Чтоооо?!Я едва сдержала крик удивления. Как я могла не быть шокирована! В этом старомодном японском доме, на краю света, оказался умный дом с проектором и Google Home! Я будто на уроке попала!Масиро-тян тоже побледнела и повернулась ко мне.—С-Сумирэ-сенсей… Масиро не поспевает за развитием событий, у неё голова кругом…—Профессиональная писательница получает психологическую травму?!—Из-за такой ошибки невнимательного автора у Масиро разболелась голова…—Держись, Масиро-тян! Я понимаю твои чувства, так что не сдавайся!Перед лицом такого удара я предложила Масиро-тян своё плечо. Ах, какие у неё хрупкие плечи. Но пока мы пытались прийти в себя, на экране появился чат LIME. Чат семьи Кагэиси, где состою и я. Повозившись с планшетом, который появился у дедушки будто из ниоткуда, он выстроил несколько скриншотов в ряд.—Здесь видны конкретные временные отрезки, когда ты писала в чате. После анализа времени и содержания сообщений искусственным интеллектом я пришёл к выводу: у тебя вообще нет возлюбленного, Сумирэ.—Не знаю, что и сказать… Но для начала это действительно жутко.—Я проанализировал идею о встрече для обсуждения брака с помощью AI-планирования данных. С очень высокой точностью пришли к выводу, что шансы есть — и подготовил эту беседу. Вот доказательство, которое ты искала.—Но я…—Именно. Ты сказала, что у тебя есть парень, и отказалась от встречи с женихом. Для членов семьи это было всё равно что восстание Хэйхатиро, понимаешь?—Знаю, что тема серьёзная, поэтому, пожалуйста, не используй сленг старшеклассниц.—О’кей?..Он неожиданно честно согласился.—Я был в замешательстве, но в итоге пришёл к единой гипотезе.— Гипотезе?..—Что ты с самого начала всё подстроила с Ообоси Акитеру-куном. Что ты проводишь с ним время здесь лишь для того, чтобы избежать встречи с женихом. Поэтому у меня и возникли подозрения.Шутки в сторону… Ты что, издеваешься? Значит, они с самого начала всё раскрыли… Я не охотница за запретным эросом. Я — охотница за клоунами.—В то же время, когда ты вернулась домой, я заметил в деревне нескольких чужих молодых людей. Естественно, я предположил, что ты что-то замышляешь на время церемонии.—Значит, ты просто делал вид, что наш план сработал...—Всё ради этого момента. Ради этого места. Чтобы застать тебя здесь, Сумирэ.—Откуда ты узнал, что я пробираюсь в резиденцию?—Ты же искала это, не так ли? Мою слабость. То, что у меня может быть такое же хобби, как у тебя. Ожидая этого, ты отправилась на поиски любых доказательств, чтобы восстать против меня.—…………Я онемела. Нечего сказать. Он всё предусмотрел. Судя по его словам, он с самого начала знал о моих интересах. Мы пришли сюда искать улики, детскую порнографию, чтобы бороться с ним. А теперь я загнана в угол.Что делать? Что делать, что делать, что делать?!От осознания, что мой строгий дедушка видел меня насквозь, в голове всё поплыло. Будто он силой сорвал маску, за которую я цеплялась изо всех сил. И он ещё не закончил.Он прищурил свой глаз со шрамом и спросил таким тоном, что у меня внутри всё сжалось:—Манга… аниме… BL… все эти виды искусства. Ты ведь их любишь, Сумирэ?—Это...!—Твои родители заметили твоё увлечение. Поняли, что ты прячешь мангу и иллюстрации. Как глава семьи, я получал отчёты.—А?—Ограниченное мышление ребёнка не может победить родителей. Они видели своего ребёнка сотни, тысячи дней. Будь то твоя любовь к Арасиме-куну, твоя страсть к этой королевской теннисной манге, школа — это рай, а очки — дьявольское наваждение, и меч рода…— Я… я поняла, пожалуйста, остановись.Как такое возможно. Он раскрывает все тайны моей жизни как отаку. И что теперь? Мои отец и мать оба…—Не пойми неправильно. Твои родители тебя не продали. Скорее, всё было наоборот. Они пришли ко мне с петицией. Чтобы выразить протест.—Петицией?..—Если ты действительно хочешь стать иллюстратором, а не учителем, если это твоё истинное желание… то я бы не был так добр и не позволил бы этого.—Что… мои родители пытались пойти против твоей воли?!В голове всплыли образы отца — воплощения усердия — и довольно беспечной, традиционной матери. Я всегда думала, что они, как и остальные, чтут правила семьи. Что воспитывали меня в соответствии с традициями, чтобы сохранить их. Поэтому, глядя на них, я думала, что должна идти по их стопам.—Естественно, я был в ярости. Но чтобы отчитать их, мне сначала нужно было понять, какой путь ты выбрала. Это правильный путь воспитания… Отсюда!!! — Дедушка ударил пальцем по планшету.И тогда началось одновременное появление. Словно распускающийся бутон или пена на пиве — одно за другим на экране возникали изображения.Книги по электронике, загружаемые онлайн додзинси… Я узнавала почти все. Книги авторов, которых глубоко уважаю. Даже работы, которые просто просматривала на прошлой неделе. И не только. Среди них были работы, которые были мне ближе всего. Которыми я гордилась. Работы, о которых я никогда не хотела, чтобы кто-то узнал, что они мои.—Додзинси Мурасаки Сикибу-сенсей...—Всё верно. Я столкнулся с миром, о котором не имел понятия, но стремился понять твой путь. И нашёл искусство Мурасаки Сикибу-сенсей… нет, Кагэиси Сумирэ.—…!!! —Не волнуйся. Я единственный в семье, кто об этом знает. Даже твоим родителям не говорил. Поняв, что я, скорее всего, в панике, дедушка немного смягчился. Но этого было мало. Чувство отчаяния душило меня. Я просто смотрела на экран, словно загипнотизированная. —Мы выросли в рамках законов семьи. Нам не нужны те, кто сбивается с пути. Но с приходом информационных технологий мир ускорился. Я принял как данность, что в семье рано или поздно родится человек с иными ценностями. Поэтому я счёл своим долгом понять, что вы чувствуете, о чём думаете. Я изучал эти —священные писания. Общался с молодёжью в соцсетях. Даже выучил этот ваш сленг. Было интересно. Страшное медвежье лицо передо мной смягчилось, расплылось в улыбке. Но это выражение, которое в манге выглядело бы как —очаровательная улыбка персонажа, продержалось недолго. Дедушка снова прищурился. —Однако твоя решимость оставалась для меня загадкой. Я хотел поговорить с тобой с глазу на глаз. Понять, что движет тобой.—А… так вот почему вы вызвали меня сюда… Заговорили о браке…—Именно. Я хотел найти время и поговорить по душам. Сумирэ, скажи мне честно. Ты ведь собираешься нарушить устав семьи и пойти по пути искусства? Стать иллюстратором? —Я… ну… Слова застряли в горле. Я думала, что готова, но нет. Видя мою немоту, взгляд дедушки вспыхнул. Он смотрел на меня сверху вниз и обрушил на меня свой гневный рёв. —Надеть маску учителя, чтобы опорочить эту профессию?! Это недостойно потомка Кагэиси! Не преуспела в искусстве. Провалилась как учительница. Что у тебя осталось? Самые постыдные из всех — расплывчатые амбиции! Нет. Нет! Да, я безответственна, с его логикой не поспоришь. Но я не считаю свою жизнь позором! Я хочу крикнуть, что он не прав… Но слова не идут. Может, он и прав. Может, я и правда неудачница — и как иллюстратор, и как учитель, и как человек. В конце концов, я… — Ты не прав! …А? Это… был не мой голос. Так чей же?.. —Сумирэ-сенсей — не плохой учитель! Не говори таких эгоистичных вещей! —…Твоё имя?—…Неужели это тоже влияние общения с молодёжью? Ладно… Меня зовут Цукиномори Масиро. Я ученица класса, в котором преподаёт Сумирэ-сенсей.— Хорошо. Тогда объясни, в чём именно я не прав.—Сумирэ-сенсей… Она была единственной, кто по-настоящему вступился за Масиро. Взгляд дедушки, наверное, был ужасающим. Масиро-тян прижала дрожащую руку к груди, пытаясь подавить страх. Но она не отводила глаз, пока говорила. —Учительница Масиро до перевода даже не пыталась её защитить. Когда над Масиро смеялись и она приходила за помощью, её просто не слушали. Отмахивались, попивая чай. Делали вид, что ничего не замечают. В конце концов выдавали какой-то бесполезный совет вроде —Тебе нужно быть увереннее, Цукиномори-сан… Масиро это бесило.—Понятно. Это действительно провал для педагога. Хотя я слышал, такое случается часто.—Но Сумирэ-сенсей была другой. Она искренне беспокоилась о Масиро… Вместе с Аки она приняла Масиро в свой круг. Создала для неё место, где та стала своей. Вот почему… Слушая её исповедь, я просто не могла поверить, что она так обо всём этом думала. Конечно, как учитель, ты стараешься изо всех сил для своих учеников. Но редко получаешь такую настоящую благодарность. Поэтому я не только удивилась, но и обрадовалась. Затем Масиро-тян повернулась к великану и твёрдо заявила: —Не смей… высмеивать лучшего учителя Масиро! В её голосе звучала решимость, даже враждебность. Цукиномори Масиро — слабохарактерная ученица. Так было написано в отчёте при переводе. За время, что я её знала, это только подтвердилось. Единственный раз, когда она высказывала своё мнение с такой явной дерзостью, был рядом с теми, кому доверяла. С Аки. С нами, с Альянсом 5-го этажа. Сразу после переезда она не могла дать отпор девчонкам, которые над ней смеялись. Ироха-тян говорила, что ей приходилось их прогонять, потому что у Масиро не хватало духу. И всё же. Сейчас она делает это не ради себя. Она делает это ради меня. Способность противостоять куда более страшному противнику — разве это не доказательство её роста? —Действительно. Даже будучи испорченной, она остаётся членом семьи Кагэиси. В ней ещё живы добродетели учителя.—Тогда!..—Однако это — две разные вещи.—Эх. Проблеск надежды в глазах Масиро-тян тут же погас. —Одна ложь обесценивает десять тысяч добродетелей. Как ты можешь доверять той, кто лишь притворяется учительницей?— Это… это… Но одна ложь не значит, что всё остальное — неправда…—Если бы на нас смотрел всевидящий Бог, твоя логика могла бы сработать. Но люди не всесильны. То, что ты её простила, не значит, что так поступят все. Чтобы заслужить доверие, нельзя лгать.—Уф…—Да, Сумирэ могла действовать в интересах учеников, как и подобает учителю. Она может быть хорошим педагогом. Но то, что она скрывает свою истинную сущность, что хочет заниматься чем-то помимо преподавания… Разве это не предвзято по отношению к таким ученикам, как ты? Искренни ли её слова? Как думаешь, сколько людей в это поверит?—…… Масиро-тян прикусила губу. Наверняка ей показалось, что эти слова адресованы и ей тоже. Она так сжала ткань кимоно, что на ней появились заломы. Едва сдерживалась, чтобы не заплакать. Но теперь она не могла ничего возразить. Потому что слова дедушки били точно в цель — ведь она сама всё время лгала Альянсу 5-го этажа. — Прости, что я такая никчёмная и заставляю тебя через это проходить. Я и правда не гожусь в учителя, честно. Но всё равно — спасибо. Честно говоря, смешно, насколько я слаба. Я даже не следую по выбранному пути. Не действую ради себя. Поэтому я благодарна тебе. Ты была рядом. Ты страдала так же, как и я. Ты придала мне уверенности. Я сделаю это. Как Мурасаки Сикибу-сенсей. Как Кагэиси Сумирэ. Я покажу ему, что моя жизнь — не ошибка. Я сделала глубокий вдох. Медленный выдох. Это был сигнал. Моя единственная боевая стойка, над которой никто не смел смеяться. Переключатель в режим —Ядовитой Королевы. — Сколько ещё ты будешь меня оскорблять, чтобы успокоиться? —Что?.. Почувствовав, как в комнате сгустилась атмосфера, мой дедушка — нет, в данный момент просто Кагэиси Коу — недоверчиво уставился на меня. Всю мою сознательную жизнь меня учили, что он — непререкаемый авторитет, глава рода. До сегодняшнего дня я жила по его воле. Но после того как Аки подтолкнул меня к этому обыску, я морально подготовилась. Возможно, мы и не нашли улик против него. Но в этом и не было нужды. Ответ был ясен мне с самого начала. Я уже выбрала свой путь. —Собираешься стать иллюстратором? О чём ты? Вот почему я выберу этот путь. Прямо здесь. —Я никогда не собиралась бросать преподавание. —Э-э?.. Первой отреагировала Масиро-тян. И кто мог её винить? Прости. Я же говорила, всё закончится не так, как ты надеялась. —Я не знаю никакого Мурасаки Сикибу-сенсей. Эти вульгарные картинки на экране? Не помню, чтобы рисовала такое.—Ты собираешься нагромождать ложь на ложь, Сумирэ? Я издалека наблюдал, как ты участвуешь в этом додзинси-мероприятии.—Пожалуйста, помни о возрасте. Твоим старым глазам уже нельзя доверять.—Ты нарисовала вотивную картину для святилища Мурасаки Сикибу-сенсей! Если сравнить почерк — они идеально совпадают!—Ты начинаешь перегибать палку, сталкер. Продолжай приводить доказательства — я не признаю ничего. Что бы там ни было, я — Кагэиси Сумирэ, учительница. — Ты, упрямая дура! Просто признай и живи в полную силу! Я достаточно изучил это искусство, которым ты увлечена! Если ты действительно этого хочешь, то я… — Какое ужасное недоразумение. — Холодно перебила я его. — Мне вообще не нужно было вашего разрешения, дедушка. Я впервые повернулась к нему спиной. —Я не уйду из школы. И замуж не выйду. Не ждите, что я буду хранить традиции этой семьи. Мне не нужно ничье разрешение. Уволюсь, когда сама захочу. Выйду замуж, когда найду подходящего человека. Пойду своим путём. Хотите отречься от меня — отрекайтесь. Вот и всё!.. Перед глазами промелькнули образы дедушки — всегда строгого, но доброго, когда это было нужно. В груди кольнула острая боль. Но я подавила её. Продолжила свою первую и последнюю ролевую игру. Игру в бунтарство. — Спасибо тебе за всё. И всё же в конце я не смогла полностью избавиться от генов отличницы. Я обернулась и низко поклонилась. А потом развернулась на каблуках и пошла прочь. —Сумирэ… За спиной прозвучал душераздирающий крик. Но я не остановилась. Я вышла из дома вместе с Масиро-тян. Примерно через десять метров, на приподнятой дорожке между рисовыми полями, ноги окончательно подкосились. Я опустилась на землю. — С-Сумирэ-сенсей, вы в порядке?!— Ахаха, в порядке, в порядке. Просто последний босс был слишком жёстким?.. Я вежливо отмахнулась от Масиро-тян, которая хотела мне помочь. Но по её глазам было видно — она не верит. — …Простите, Сумирэ-сенсей.— За что извиняться, Масиро-тян?—Если бы вы честно ответили ему… сказали, что хотите быть иллюстратором… возможно, он бы смирился… Но из-за того, что Масиро полезла спорить… Масиро-тян опустила хрупкие плечи, словно виня себя. Хотя она не сделала ничего плохого. Но она просто такая. Поэтому и колкости может говорить только тем, кому по-настоящему доверяет. —Всё в порядке?.. На самом деле, я была очень рада, когда меня назвали —Лучшим учителем?..— Н-не стоит так смущаться из-за этого!—Ах, быть цундэрэ так мило?..— М-Масиро сказала, так что не обнимайте её просто так! Я прижалась щекой к её щеке, пока Масиро-тян не оттолкнула меня рукой. Её смущённое лицо такое милое?.. Наверное, это эгоизм — желать, чтобы она всегда оставалась такой. —Фуфу, не переживай. Думаю, это был единственный выход.— …Что вы имеете в виду?—Если бы я призналась в своём увлечении, вся семья узнала бы, правда?—Но при таком количестве доказательств…—Нет-нет. Мой дедушка очень ответственный. Он не станет разглашать, если только человек сам не признается. И это хорошо… Потому что было бы ужасно неловко, если бы об этом узнали Мидори-тян или другие родственники.—И это всё? Из-за стыда… порвать с семьёй?— Ага. Потому что я боюсь, что они узнают, какая я на самом деле. Странно? Конечно, нет. Так живут многие. Поэтому я не придала этому большого значения. — Сумирэ-сенсей…—Фуфуфу, теперь мы товарищи по лжи?.. С нетерпением жду совместной работы?.. Чтобы стереть с её лица это сложное выражение, я крепко обняла Масиро-тян. Снаружи она как морской ёж, а внутри — мягкая, как зефир. Теперь, став её учителем, я всем сердцем хочу, чтобы она получила аттестат. Я думала об этом, чувствуя её тепло. В кармане завибрировал смартфон. Уведомление: —Сумирэ удалена из чата семьи Кагэиси. Я больше не видела ленту. Но, как ни странно, я почувствовала не горечь, а облегчение. И криво улыбнулась. —А-а-а, значит, у меня наконец-то начался переходный возраст, да? Альянс NamaSake (2) Мурасаки Сикибу-сенсей:Создала групповой чат! Ура?..!Мурасаки Сикибу-сенсей:Здесь можно говорить свободно, не думая о секретности?!. Макигай Намако:Попался.Макигай Намако:И ещё кое-что.Мурасаки Сикибу-сенсей:Что-что? Разрешены ли сексуальные проявления с участием юри?Макигай Намако:Нет. И не начинай, это вызовет бурную дискуссию.Макигай Намако:Я о том, что нас всего двое. Зачем создавать целую группу?Макигай Намако:Обычных личных сообщений хватило бы.Мурасаки Сикибу-сенсей:Точно…Макигай Намако:Точно…Мурасаки Сикибу-сенсей:А так будет проще добавлять участников позже!Макигай Намако:Не добавляй никого.Мурасаки Сикибу-сенсей:А-а-а?Макигай Намако:Повторяю: никому не рассказывай об этом секрете.Макигай Намако:Иначе в итоге плакать будет президент Мидори.Мурасаки Сикибу-сенсей:Незаконное запугивание!Макигай Намако:Думаю, президент Мидори действительно очень убедительна, раз ты это поняла.Мурасаки Сикибу-сенсей:Не обижай мою младшую сестру! Как в каком-нибудь эротическом додзинси!Мурасаки Сикибу-сенсей:Как в каком-нибудь эротическом додзинси!Макигай Намако:Почему дважды?Макигай Намако:А, я вижу гостиницу.Мурасаки Сикибу-сенсей:Привет, Масиро-тян!Макигай Намако:Эй, эй, эй! Хватит так меня называть!Мурасаки Сикибу-сенсей:Ах, точно…Мурасаки Сикибу-сенсей:Вопрос.Мурасаки Сикибу-сенсей:Почему мы переписываемся в LIME, если идём рядом?Макигай Намако:Раздражает.Макигай Намако:Так проще. Примечания: 1. Как и прежде, дед то и дело использует сленг, который практически невозможно корректно передать. Просто имейте это в виду. 2. Эро > Пьеро = Клоун (игра слов: —охотник за клоунами вместо —охотник за запретным эросом). 3. Вероятно, отсылка к —Принцу тенниса (—The Prince of Tennis). 4. Додзинси — японские комиксы, созданные фанатами для фанатов, часто по мотивам существующих произведений. 5. Вероятно, отсылка к фильму —Твоё имя (—Kimi no Na wa), где герои также общаются, находясь рядом, но не узнавая друг друга. ---------- Моя классная руководительница раздражает лишь меня Том 4, Глава 4: Моя классная руководительница раздражает лишь меня — Эй, Одзу. Не мог бы ты помочь?— Э-э, не хочу. Такой второстепенный персонаж, как я, не должен тут действовать. Иначе меня убьют ради развития сюжета.— Какая странная, но точная догадка.— Тем более я — старший брат героини. Мне вообще не стоило здесь появляться. Это произошло после спуска на лифте к окраине деревни. Я бросил недовольный взгляд на Одзу, который почему-то качал головой, и снова поправил Ироху на руках. Почему я один всё тащу? У тебя же две рабочие руки, помоги хоть немного, старший брат. Зачем ты вообще пришёл в горный лес? Твоя роль — помогать, чтобы не возникало таких неэффективных ситуаций, когда я один тащу цветущую старшеклассницу с её мягким телом. Так что работай как следует и не ухмыляйся так. — Разве тебе не хорошо в одиночестве? Я просто пришёл посмотреть, какое будущее вас ждёт.— Не читай мои мысли с таким воодушевлённым лицом. Ты просто надел маску Купидона и смеёшься надо мной, суккуб мужского пола.— Ага?.. Теперь, когда ты несешь её на руках, всё становится ещё интереснее, да?..— Веселье только для тебя... Эй, Ироха, не ёрзай!— Спууусти меняяя! Я попытался проигнорировать Ироху у себя на спине, которая уже начинала действовать на нервы. У меня есть особый навык — сознательно отключаться от её раздражающих движений. Но сейчас это не срабатывало. — А что? В горах ты была такой спокойной.— Это деревня! Тут живут люди! Да ещё и Онии-тян рядом!!— Что плохого в том, что Одзу видит, как тебя несут?— Он смотрит на нас, как на спаривающихся насекомых! Тебе правда всё равно, сэмпай?!— Ха-ха-ха, мы брат и сестра, но доверия между нами нет. Даже я не считаю тебя насекомым, понимаешь?— Верно, даже Одзу бы не...— Скорее, редкое млекопитающее. Но не волнуйся, я не смотрю на тебя свысока лишь потому, что ты с трудом проходишь новые этапы категоризации по мере развития сознания.— Вот, я о том и говорю! Это бессмысленно и жутко!— Разве это странно? Похоже на обычный ход мыслей Одзу.— Сэмпай тоже странный, раз просто принимаешь всё, что говорит Онии-тян! Что ж, я в курсе. За годы наблюдений за нестандартным мышлением Одзу я стал относиться к этому как к чему-то обычному. Поэтому мне и кажется странным, что других это возмущает. Ироха ещё сильнее прижалась ко мне. — Хватит уже про Онии-тяна… Фу… как же неловко!— Ты так остро чувствуешь взгляды деревенских?— Ну, в общем, да.— Всё нормально. В этой глуши уже глубокая ночь.— Если нас заметят, будет плохо в другом смысле.— А-а-а… Я слушал её, чувствуя дыхание на шее, и вспоминал детали операции. — Инцидент, вызвавший замешательство, и провал миссии?— Да. Стыд — это ужасно, но провал только всё усугубит.— Я же говорил не волноваться. Даже если нас увидят, результат не изменится.— …Ты уже говорил это. «Попав в поле зрения главы семьи, Сумирэ-сенсей сделает первый шаг». Что ты имел в виду?— Ты вчера встречался с главой семьи, верно? — вмешался Одзу.— Да, первая встреча. «Пожалуйста, отдайте мне вашу дочь!» Что-то в этом роде. — прокомментировала Ироха.— Основная идея верна. Но тогда я кое-что понял.— Что именно? Мне всегда хотелось узнать, насколько сильно на неё давили, чтобы она стала учительницей. Сейчас немыслимо, чтобы человеку не позволяли жить, как он хочет. Вся проблема сводилась к тому, насколько это было рискованно для самой Сумирэ. Встретившись с Кагэиси Коу, я увидел цепи, сковывающие её сердце. И после этого в голове возник простой ответ. — Он говорит, что традиции — основа семьи. Но на самом деле он довольно мягкий человек.— Так вот почему ты сделал ставку на то, что он лоликон?— Нет, это неважно.— Э-э-э, тогда какой смысл был во всей операции?! Я выпалил это без интереса, чем поверг Ироху в шок. Она должна была скептически отнестись к версии про детскую порнографию даже без доказательств. Я бы не стал делать что-то неэффективное. — Ты веришь в проклятия?— Хм… Обычно нет, но эта полуночная тьма пугает…— Да, согласен. Наверное, это нормально.— Если их докажут научно — поверю. Если нет — то нет. Любые сверхъестественные явления — это просто непонятые физические явления.— Именно. В разгар спора Одзу высказал главную мысль. Сверхъестественных заклинаний не существует. Они скрываются в повседневной жизни. Возьмите японских кукол, в которых поселилась злоба. Просто превратите их в обычные истории. Что будет с человеком, которого постоянно встречает котодама? — Оскорбления и унижения обладают силой влиять на жизнь человека. Продолжай называть кого-то уродливой свиньёй — и он начнёт так себя воспринимать. С похвалой то же самое. Если тебя постоянно хвалят, ты начнёшь считать себя выдающимся. Если бы проклятия и существовали, это были бы слова, которые мы используем каждый день.— То есть даже что-то вроде «Не трогай ничего, связанное с развлечениями»?— …… Голос Одзу был спокоен, но я почувствовал, как Ироха ёрзает у меня за спиной. — Да, именно так.— В этом есть смысл. Звучит как обычное проклятие. Я бросил взгляд на Ироху, и Одзу продолжил. — А что насчёт Мурасаки Сикибу-сенсей?— Примерно в этом. Забыв на время о реакции Ирохи, я сосредоточился на разговоре. — «Веди себя хорошо» — обычная фраза в любой семье. Но что, если её повторять снова и снова? В итоге это превратится в настоящее проклятие. Она окажется в цепях, как Мурасаки Сикибу-сенсей. Ещё до основания Альянса. Единственное место, где она могла спокойно выпить, была её комната. Там ей не нужно было притворяться пай-девочкой. Это была комната рядом с моей. — Узнав об обстоятельствах ваших семей, я до конца не был уверен.— Понятно… В отличие от наших родителей, он проявляет больше сочувствия.— Да. По крайней мере, я видел, что он хотел подтолкнуть её к действию. Не понимаю, откуда у него этот сленг, но, думаю, это след его усилий. Мать Ирохи и Одзу, Кохината Отоха, ненавидит индустрию развлечений. Кагэиси Коу, по сравнению с ней, — забавный старикан. Но это не значит, что ноша Сумирэ легка. Никто не знает, что видит человек в таком положении. То, над чем я посмеялся бы со стороны, для неё могло быть вопросом жизни и смерти. Всё, что я могу сделать для человека, который не может найти ответ во тьме, — стать его глазами. Если это поможет ей сделать шаг, то я, как её продюсер, могу гордиться. — Тогда в следующий раз, когда мы увидим Мурасаки Сикибу-сенсей…— Всё должно было уладиться. Она должна стать свободной. — уверенно ответил я. Хотя я немного беспокоился за притихшую Ироху, вмешиваться в личные дела было против наших правил. Мы подошли к гостинице. Две девушки у входа обернулись. Сумирэ, которая вернулась раньше, чем я ожидал, и, как ни странно, Масиро. — Масиро-сэмпай?! Почему она… Ироха неловко пробормотала у меня над ухом. На секунду я растерялся, но потом сообразил. Масиро думает, что все считают нас с ней парой. Чтобы пригласить её в Альянс, я рассказал всем о нашем обещании президенту Цукиномори и о том, что мы какое-то время должны притворяться парой. Но Масиро я так и не сказал, что они уже всё знают… Ироха до сих пор думает, что Масиро верит, будто все считают нас настоящими любовниками. И теперь, увидев, как я несу Ироху, она волнуется, что Масиро может догадаться, что Ироха и другие уже в курсе. Вот почему она так неловко отреагировала. Вся её привлекательность, построенная на незнании, рухнула бы. Не могу винить её за волнение — подождите, что это за сложный треугольник?! Так раздражает! Наверное, я сам виноват, что не собрал всех и не объяснил. Но… они и так прекрасно справляются, так что я просто забыл. Оставив это в стороне, Масиро, побледнев, быстро зашагала к нам. — Ироха-тян… что случилось?.. Эта рана?.. Не обращая внимания на то, что я несу Ироху, она опустила взгляд на обмотанное полотенцем колено. Она что, не понимает? Я быстро объяснил ситуацию, опустив всё лишнее. — Может… Масиро поможет?— Было бы здорово. Остальное оставляю тебе. Я нёс Ироху весь путь и был на пределе. Опустил её на землю, и Масиро поддержала её. — …Неожиданно… тяжело…— Ты в порядке?— Не стоит недооценивать Масиро. Силы у неё не так много, но с этим она справляется. Всё ещё нетвёрдо стоя на ногах, Масиро поддерживала Ироху. — А ещё, Масиро-сэмпай, от тебя так приятно пахнет! Это мыло из гостиницы?— Ва… не нюхай Масиро.— Может, мне тоже им воспользоваться? Запах почти соблазнительный! Нюх-нюх.— Х-худший. Раздражающе.— А-а, да ладно. Не дёргайся так, у тебя же рана?..— Уф… Ироха продолжала дразниться, а Масиро всё больше злилась. Они раскрыли друг другу свои истинные личности, потому что открыли сердца. Подумав, что они просто стали друзьями, я почувствовал, как щёки сами собой расслабились в улыбке. — …… Пока я наблюдал за ними, в голове всплыл один образ. Весна. Среди лепестков сакуры мы с Одзу шли к школьным воротам с аттестатами. Ироха шла с нами и смеялась над тем, что мы стали старшеклассниками. Я на секунду обернулся к ней. Её дразнящий смех затих, и на долю секунды мне показалось, что в её глазах мелькнуло одиночество. Тогда мы ещё не знали, как тяжело пережить годичный перерыв. Думали, раз живём рядом, сможем встречаться когда угодно. Но разница между первокурсниками и второкурсниками есть. Однажды мы с Одзу и Масиро покинем школу. Может, мы и не останемся соседями навсегда. То же с Альянсом. Если его значимость сойдёт на нет, этот ковчег из пенопласта может исчезнуть. Было бы хорошо, если бы у Ирохи в классе был кто-то, с кем она ладит… Погоди, я что, её отец что ли? Серьёзно, иногда я слишком вмешиваюсь и веду себя как взрослый. — У тебя в тот момент были глаза отца.— Ничего не могу поделать. Я трудоголик. Сбоку появилась дразнящая улыбка настоящей взрослой женщины. Играет с людьми, а сама забывает, кто всё для неё сделал. — Они оба хорошие дети, правда? Хочется их обнять.— Да… «Да» относится к первой части.— Ты же мальчик их возраста, так что вторая часть тоже подойдёт, понимаешь?— Мальчик моего возраста скрывает извращённые мысли. Не каждый может быть таким открытым, как ты. Сумирэ подошла и начала тыкать меня в бок. Из-за её дразнилок я забыл, что с ней нужно разговаривать официально. — Знаешь, у меня тоже только пятый размер.— Можешь быть немного серьёзнее.— Э-э-э?— Ну, мне-то всё равно.— Хм… тогда, может, в этот раз я покажу, насколько серьёзна? Сумирэ прищурилась, глядя на дверь, за которой скрылись её ученицы. Я часто забываю из-за её роли Мурасаки Сикибу, но на самом деле она популярный учитель. Особенно среди мальчиков. Один взгляд на её профиль — и видно, что она настоящая красавица. — Эй, у тебя есть время встретиться со мной позже? Я сглотнул, встретив такой кокетливый взгляд. Но какой бы очаровательной она ни была, я не из тех, кто на это ведётся. Поэтому ответил спокойно: — Если ты не против, сначала позаботимся об Ирохе.— Конечно. Видишь ли, на крыше этой гостиницы есть балкон. Сумирэ улыбнулась, указывая наверх. — Вместе с рассветом я могу показать тебе, как с деревни страха срывают маску. После этого Ирохе продезинфицировали рану, и она быстро уснула. Масиро вернулась к рукописи, а я один поднялся на крышу. Там были простые растения, скамейка и больше ничего особенного. Но летний ветерок в конце ночи приятно ласкал кожу. — Ах, как приятно! Хочешь тоже попробовать, Аки? Переодевшись в ночную рубашку и распустив волосы, она приподняла подол юкаты, обнажив босые ноги. У её ног сновали маленькие рыбки, похожие на пираний из фильма. Я подошёл к краю. — Мелкая рыба?— Именно. Немного щекотно, но чувствуешь себя чистым.— Думаю, если избавиться от всех возбуждающих веществ в жизни, то почувствуешь себя ещё чище.— Не начинай рассуждать! Я о чувствах! Сумирэ зашевелила ногами, и мальки разбежались, как потревоженные пауки. Но потом снова собрались. Бедняги, они даже не чувствуют опасности. — Да ладно, потерпи со мной хоть раз… В этот важный день, когда я наконец выбрала свой путь.— …Думаю, ты права. Алкоголя рядом нет, так что не так уж плохо. Решив так, я снял сандалии, сел рядом и опустил ноги в воду. — Ой?! Ощущение покалывания вырвало у меня странный звук. Я прикрыл рот рукой, но, обернувшись, увидел ухмылку Сумирэ. — Это твой трёхтысячный чувствительный голосок, да? Интересно, так ты и в приятные моменты звучишь? Фуфу?..— Н-не придумывай! Я уйду, ясно?!— А-а, ладно. Хоть сегодня не сердись на меня.— Ради всего святого… Я уже засыпаю. Короче.— Прости, прости. «Начинай с вывода!» — твой девиз, Аки. Если честно… Сумирэ взяла смартфон и показала экран. История уведомлений LIME. Я прочитал последнее, и у меня над головой словно появились вопросительные знаки. Сумирэ-сан была удалена из группового чата «Семья Кагэиси» — …Меня лишили наследства? — сказала она, высунув язык, и изобразила озорную девчонку. Как так? Её дедушка не казался человеком, способным на такие меры. Что, если я ошибся, и из-за этого у Сумирэ испортились отношения с семьёй? — Потому что операция провалилась?..— Ах, нет-нет. Это моя вина. Скорее, я сама от себя отреклась.— …Что? Увидев моё недоумение, Сумирэ рассмеялась. Ты же понимаешь, что тебя отреклись. Ты осознаёшь ситуацию? — Дело в том…Сумирэ начала рассказывать. О том, как они не нашли детскую порнографию. Как Кагэиси Коу прижал их к стенке. Как она не отреклась от учительства, а объявила войну и ушла из дома. Выслушав всё, я почувствовал, как из меня уходят силы, и просто вздохнул. И дело было не в рыбках. — Почему ты выбрала этот вариант?..Честно, я был в замешательстве.— Не знаю.— Ты ведь поняла истинные намерения Коу-сана, да?— Да. Если бы я сказала, что хочу быть иллюстратором, он, наверное, согласился бы. Он столько усилий приложил, чтобы понять моё хобби.— Я так и думал. Он мог выглядеть устрашающе, но…— Ты подстроил всё так, чтобы нас нашли, да?— …Да.— Ах, как бы я хотела читать дедушку так же хорошо, как ты читаешь меня. Сколько раз ты уже перевоплощался, Аки?— Не меняй так резко жанр. Со стороны многое кажется очевидным, но самому человеку часто нелегко.— А, понятно! Я вижу то, чего ты не замечаешь, Аки! В смысле романтической комедии?..— Серьёзно? Ничего особенного не происходит.— Именно это я и имею в виду. Было неприятно слышать лёгкое презрение в её голосе, но таков взгляд со стороны. — Но зачем ты лгала до такой степени, что спровоцировала ссору? Если бы просто поговорила, вы оба были бы счастливы.— Опять же, я не настолько рациональна?..— А? Это правда, что Сумирэ бездельница, но как учитель математики она ближе к науке. Она не должна терять рассудок… — Дело в том, что до того, как стать учителем, я так ненавидела эту профессию, что это почти разрывало меня. Пока один сэмпай не помог найти свой путь.— Ты о времени в университете? Я впервые слышу.— Видишь ли, его только что назначили учителем в старшую школу. Он был из очень уверенной семьи, высокомерным, носил идеально подобранный галстук и очки.— Мужчина? Я думал, ты почти не общаешься с противоположным полом.— У него было тренированное тело, спортивные навыки, знания. Учитель математики.— Какой-то сверхчеловек?..— Он был похож на принца из сказки, — Сумирэ покраснела.— Однако у него был один недостаток. Он был безумным соблазнителем. Совершенно не обращал внимания на возраст и положение. Приставал, не соблюдая границ. Грубо, да?— Не думаю, что «симпатичный» — подходящее слово… — Когда он вдруг прошептал: «Позволь мне сделать это с тобой», — я думала, умру от волнения. Конечно, я сразу же ответила «да».— Что ты заставляешь меня слушать?!— А вот тут-то и начинается самое интересное. Не в силах больше слушать её личные истории, я намекнул поторопиться. Она так и сделала. — Он действительно был отъявленным злодеем. Но он научил меня кое-чему важному.«Я исследовал тела и сердца бесчисленного множества людей. И благодаря этому я узнал.Без маски каждый человек — не более чем дикий зверь. В их груди дремлют непристойные желания. Они носят здравый смысл как одежду и боятся, что их изгонят, если покажут своё истинное лицо.Они привыкают жить, обманывая других. Ежедневно испытывая небольшой, но ощутимый стресс.Как же тяжело жить. Как же это угнетает. Все должны ходить голышом, демонстрируя свои отвратительные части тела. Я изнасилую тебя прямо здесь, в школе, средь бела дня, чтобы показать, что я имею в виду».Чтобы сказать тебе, что ты можешь оставаться такой, какая ты есть. Непристойной, но способной любить себя и с гордостью идти по жизни. Показывая тебе тот образ жизни, который я выбрал, я хочу освободить тебя от оков этого мира и спасти тебя» — Кейта.— Подожди-ка, что там было с последним мужским именем?— А? Это Кадзами Кэйта-кун? Он ведь знаменит тем, что сошёлся с Китикуин Рюуга-сама, верно?— Только не говори… что вся эта история была не про твоего университетского сэмпая… а скорее… Я громко сглотнула от ужасного предчувствия. — Всё это было просто игрой в BL?— Конечно, а что ещё ты мог подумать? Ну, прости, что делаю поспешные выводы… Что ж, в этом есть смысл, ведь мы говорим о Сикибу… — «Послеурочные наставления Китикуина Рюги» — шедевр, который помог мне найти свой путь. Позволь сказать, в нём появились два лучших виртуальных помощника. У меня уши опухли от того, сколько раз я их слушала.— Хм…— Ах, ты думаешь, я снова шучу? На самом деле это помогло мне морально подготовиться к тому, чтобы стать учителем. Надув губы, Сумирэ громко подчеркнула это. — Даже если ты говоришь это так, будто я должен знать, откуда взялся этот совет… это звучит так, будто какой-то гей-жиголо несёт чушь.— По сути, я хочу сказать студентам, которые не знают, что их ждёт в будущем, что им нужно просто оставаться собой. Что они не ошибаются в своих мыслях. Я думала, было бы здорово стать таким учителем. Хотя сама я в итоге стала учительницей, которая не показывает и малой части своей истинной личности. Сумирэ снисходительно рассмеялась. Она тихонько пошевелила ногами, и вода заплескалась. — Но я всё равно нашла его. Даже у неуклюжей и неловкой учительницы, которая умеет только лгать и убегать, есть тот, кого она спасла. Пусть и показав свою фальшивую сторону.— Спасённый ложью… кто?— Секрет. Я не выдам своих товарищей.— Что ж, не буду больше приставать… Но я этого не ожидал. Ты не перестаёшь быть учителем, даже разорвав связи с семьёй. Я не ожидал третьего варианта. Перестать быть учителем и стать иллюстратором, или стать иллюстратором и перестать быть учителем — это, по сути, два варианта одного. — Мой дедушка, конечно, надавил бы, если бы я решила уволиться. Но он не позволил бы мне продолжать работать учителем с непродуманными чувствами. Если я хотела продолжать работать с ними обоими, мне пришлось сделать такой выбор.— И всё же ты продолжаешь работать учителем, да? Я ожидал другого.— О чём ты говоришь? Во всём виноваты вы, дети.— А?— Ты собрал детей, которые, скорее всего, сорвутся, если их оставить одних. Мои материнские инстинкты сходят с ума, когда я это вижу.— Ты имеешь в виду Масиро? Или ты собираешься добавить Одзу и Ироху?— Кто знает. Но очевидно, что ты усердно работаешь ради них, Аки. В тот момент, когда всем этим гениям пришлось положиться на тебя, что-то явно пошло не так. Совершенно верно. Обычно она просто дурачится, но я часто забываю, что у неё достаточно ума, чтобы доводить дела до конца. — Как манна небесная. Приятно знать, что кто-то присмотрит за Ирохой, пока она не закончит учёбу, — пробормотал я.— Ты беспокоишься за неё?— Ну, наверное. Она младшая сестра Одзу. Когда я поступлю в университет и найду работу, может случиться так, что я больше не смогу жить в этой квартире. Могу переехать. Если это произойдёт, она больше не сможет дразнить меня, чтобы снять стресс. Ей придётся продолжать притворяться примерной ученицей.— Ты хочешь сказать, что я должен взять на себя роль того, над кем смеются?— Простого человека, с которым она сможет показать свою истинную назойливую натуру, будет достаточно.— Понятно. Я возьму на себя командование чёрными кораблями!— Ты всё ещё учительница, так что не путай идиомы… Ты же не собираешься (в сексуальном плане) открывать границы, верно? Я слегка предупредил Сумирэ, потому что она вела себя излишне воодушевлённо. — Я не буду… Серьёзно, ты мне не доверяешь.— Я бы не доверил, даже если бы ты приказала.— Если я показываю что-то новое, ты тут же отпускаешь пошлые шуточки… Но разве на этот раз не я была такой? Нет, ни в коем случае.— Но правда же, Аки. Ты всегда такой!— …Что? Сумирэ внезапно прищурилась, превращаясь в Ядовитую Королеву. Она вдруг показалась такой взрослой, такой похожей на учительницу. — Ты просто естественным образом вычёркиваешь себя из уравнения, верно?— …И что с того?— Потому что, с моей точки зрения, ты выглядишь как ребёнок, который вот-вот сорвётся.— В окружении сильных людей у меня просто разорвутся живот и кишки?— Нет, я достаточно уверена, что ты невероятно силён духом. Кроме того, ты в 600 раз устойчивее к стрессу.— Ты явно тщательно подбирала пример. Что это за монстр? Хотя я и сам это понимаю. Если бы я не был так силён, я бы, наверное, не смог зайти так далеко. — Ты так усердно работаешь на Одзуму-куна и меня. Присматриваешь за Ирохой-тян и Масиро-тян. И ничего не просишь взамен.— На самом деле я прошу довольно много. Благодаря Альянсу 5-го этажа я практически получаю прямой билет на работу. И только мой эгоизм не хотел, чтобы ваши таланты пропадали зря.— Ты правда не понимаешь.— ?..— Уже одно то, что ты способен так рассуждать, отличает тебя от обычного старшеклассника. Обладая такой упорной силой духа в твоём возрасте, чего бы ты только ни добился в жизни.— Не совсем… В отличие от всех остальных, у меня нет никаких особых талантов. Каждый может усердно работать. Каждый может использовать свой мозг. Будь то телосложение, которое позволяет стать профессиональным спортсменом, или гениальность, или пианист, который видит ноты как цвета… Те, у кого ничего нет, должны как минимум усердно работать и думать, как их догнать. Иначе мой приход сюда не будет иметь смысла. — Ну, тогда ладно, — пробормотала Сумирэ. — Только не умирай у меня на руках, ладно?— Я бы предпочёл этого не делать, так что готовь свои иллюстрации.— Ничего не могу?..— А?— Прости. Она задрала нос, и мне пришлось её осадить. Я, наверное, быстрее всех заставил её задуматься о своих поступках. Не то чтобы мне за это медаль вручали. — …В любом случае, пока я решила остаться учителем. У Альянса 5-го этажа тоже не будет с этим проблем. Через два или три года. Возможно, ей надоест учить людей, и она встанет на путь иллюстратора. Возможно, она сама сделает этот первый шаг. Но даже в этом случае это шаг в правильном направлении. С технической точки зрения я уже вижу, что ценность иллюстраций Мурасаки Сикибу-сенсей в будущем, вероятно, только возрастёт. И это нормально. Я не знаю, решит ли она остаться в Альянсе, но я спокоен, зная, что защитил такого гения, как она. — Единственное, о чём стоит сожалеть, — это то, что ты разорвала связи со своей семьёй. Было бы неплохо, если бы всё разрешилось мирным путём. Но не стоит плакать над пролитым молоком.— Ага. Меня выгнали из семейного чата в LIME. Я никогда особо ни с кем не общалась, кроме родителей и Мидори-тян, так что вряд ли это как-то на меня повлияет.— Я как раз об этом. Есть кое-кто, кто, вероятно, был бы…— О? В такое время… Смартфон Сумирэ завибрировал на скамейке. Она растерянно наклонила голову. Как только ответила на звонок… — Не оставляй меня, Онииии-чаааан!!! Даже я мог слышать детский плач, доносившийся из телефона на громкой связи. — Мидори-тян? Ты же знаешь, что сейчас только пять утра.— Ик, ик… Если бы я не просыпалась так рано из-за клубных занятий, то не смогла бы учиться…— Уф, какая старательная?.. А, то есть для тебя это Мидори-тян. Сумирэ поняла, что дала волю своему истинному «я», и быстро переключилась на образ королевы. Обычно при виде такого проявления сестринской любви Мидори бы растаяла, но… — Эй, что это такое? Когда я проснулась, мне сообщили, что тебя удалили из семейного чата. Не говоря уже о том, что это сообщение пришло от дедушки, который сказал, что отрекается от тебя…— ………— Смогу ли я снова с тобой встретиться? Потому что ты больше не член семьи?— …Не говори глупостей. Сестринские узы так просто не разорвать.— Но с тех пор как ты выросла и начала жить самостоятельно, мы виделись только в школе, верно? Всё, что у нас осталось, — это семейные встречи.— Ты всегда можешь просто прийти ко мне домой… Только предупреди меня заранее, хотя бы за 24 часа. Думаю, тебе нужно столько времени, чтобы убрать и спрятать все свои отакушные вещи. Если бы Мидори пришла без предупреждения, она бы наткнулась на постеры с полуобнажёнными красавцами-сётами. Она бы, наверное, просто упала в обморок. — С другой стороны, я не могу её винить. Её близкие отношения с Сумирэ полностью прекратились. Единственные, кто отреагировал бы иначе — это, наверное, я, который сказал бы: «Встречи с родственниками крайне неэффективны», или такие парни, как Одзу, которые спросили бы: «Почему бы просто не переписываться в LIME?» Ах, судя по всему, мужская половина Альянса — это безнадёжный случай… — Это бессмысленно… Как всё дошло до такого?..— Мидори-тян...— Потому что ты встречаешься с Ообоси-куном? Или потому что ты разозлила дедушку?— Ни то, ни другое. На объяснение ушло бы много времени, но на самом деле мы с ним не такие.— Почему? Как? Объясни мне. Почему—— Прости, это потому что я...— Почему в нашем семейном чате LIME внезапно появился Мурасаки Сикибу-сенсэй?! ………………...А?— ………А? Мои мысли в точности совпали с тем, что сказала Сумирэ. Ахаха, я знаю, что Мидори — заядлая сисконщица. Но всё же нельзя просто так убегать от реальности. Если отводишь взгляд от тяжёлых событий, ты не можешь развиваться как личность — по крайней мере, так мне сказал один бизнес-ютубер. — Она права… Теперь меня добавили под моим аккаунтом Murasaki Shikibu-sensei.— Серьёзно? Переключив экран, Сумирэ растерянно пробормотала. Я не поверил своим глазам, пока не увидел это сам. — И вообще, откуда он знает об этом аккаунте? Страшно.— Может, он нашёл ID LIME. Ты сделала его простым?— Это мурасакисикибу-сэнсэй.— Что ж, так даже проще…— Не говоря уже о том, что у меня стоит настройка автоматически принимать заявки в друзья.— То есть у тебя и двери, и окна в режиме «Добро пожаловать».— Знаешь, у меня никогда раньше не было таких страстных онлайн-преследователей! Ну, в конце концов, они же родственники. — У этого Мурасаки Сикибу-сенсэя та же фамилия, что и у человека, который раньше был в доме Ообоси-куна…Как бы сейчас звучало имя Мурасаки Сикибу…— Это ведь та самая девушка, верно? Я думала, это может быть кто-то другой из-за её странного имени. Президент клуба Мидори, разве вы не знаете о существовании псевдонимов? — Почему этот Мурасаки Сикибу-сенсэй присоединился к нашему семейному чату? Я не понимаю…Я тоже не понимаю. Уверен, скорее всего, никто не поймёт.— Дедушка сказал, что он тоже удочерит этого Мурасаки Сикибу-сенсэя…Почему всё становится только запутаннее?— Зачем им выгонять такого замечательного, крутого и идеального взрослого, как Онии-тян, только для того, чтобы взять такого пьяницу и неудачницу, как Мурасаки Сикибу-сенсэй?! Я не понимаю! Эй, прекрати. Если продолжишь в том же духе, то лезвие, которым размахиваешь, точно заденет кого-то важного. — Сумирэ-сенсей, что говорит Коу-сан?— «Этот Мурасаки Сикибу-сенсей будет жить у меня. Я случайно встретил его, и его интересное искусство меня привлекло. Я слышал, что у него нет родственников, поэтому решил дать ему шанс».— Кажется, у дедушки всё в порядке. Кроме того, он использует подростковый сленг в сообщениях LIME?— «С самого начала они были взрослыми людьми, занимали соответствующую должность, шли по пути, который выбрали. Следовательно, я позволю им жить, не становясь учителями. Пожалуйста, все, относитесь хорошо к нашему новому члену семьи».— А-а-а, так вот в чём дело. Вероятно, это проявление привязанности дедушки, а также его наказание для Сумирэ. Это сообщение о том, что они будут готовы принять её, когда она будет готова. Однако каминг-аут превратился в невероятно сложное испытание. Он действительно поставил точку. Сказав пользователю, то есть Сумирэ, что у неё был бы лучший шанс для каминг-аута, он тут же создал финального босса. — Хааа… — Сумирэ со вздохом перевернулась на спину, словно желая выпустить душу наружу. Несмотря на то, что её мышцы расслабились, я видел, что она застыла в ужасе. — Хоть ты и пыталась вести себя непринуждённо.— Прости, что я не строгий учитель?.. — ухмыльнулся Мурасаки Сикибу-сенсей. Вот что происходит, когда она выходит из роли учительницы. Наверное, она всерьёз боялась разорвать отношения с семьёй. Такая трусиха, а строит из себя крутую. — Я прекрасно это понимаю. Но поздравляю с возвращением в семью, Мурасаки Сикибу-сенсей.— Хе-хе-хе, спасибо. Хотя я всерьёз опасаюсь, что на всё это уйдёт много времени. Она улыбнулась той же улыбкой, которой улыбалась, когда боялась раскрыть свою истинную личность. Однако теперь её улыбка была другой. Более спокойной, как будто она смирилась с грядущим будущим. Около года назад —В классе, в коридоре, в учительской и по дороге домой. Что бы подумала та девочка, которая всегда грустно и тревожно улыбалась, если бы я рассказал ей о сегодняшних результатах? Я не знаю, как она распорядится свободой, которую только что обрела. Я не имею права заставлять её тратить время только на Альянс. Но будь то я тогдашний или я нынешний, я всё равно считаю, что любой вариант был бы хорош. Переполненные эмоциями, мы с Сумирэ переглянулись и тихо рассмеялись. Почувствовав, что мы что-то забыли, мы решили вытащить ноги из ванночки с рыбками, как вдруг… — Эй, с кем ты там разговариваешь?…Ах, я вспомнил. Мы всё ещё разговаривали по телефону с Мидори.— А?! А-а-а… никто! Совсем никто.— Кто там? Только не говори, что это Ообоси…— А-а, бззт, странно, у тебя пропадает голос! Бззт, крррк, может, это потому, что мы так далеко от цивилизации? Крррркк ззззззт!!!— Ах, подождите! Я знаю, как называется такая ситуация! Это нето……Писк. Голос Мидори оборвался на полуслове, когда Сумирэ повесила трубку. Мне кажется, Мидори собиралась произнести слово, которое совсем не подходит для лексикона отличницы… но я пока не буду об этом. Тем не менее… откуда у неё такой словарный запас? — Было ли это действительно нормально — просто так оборвать звонок?— А что мне ещё оставалось делать! Сомневаюсь, что я смогла бы взять ситуацию под контроль.— У тебя снова звонит телефон.— Видишь, я так и думала!— В любом случае, я говорю, что нам пора ложиться спать. Уже слишком поздно. Вытирая мокрые ноги полотенцем, я прищурился, глядя на восходящее солнце. Услышав позади себя шорох, я обернулся и увидел, что Сумирэ делает то же самое. Сквозь юкату просвечивали её ослепительные бёдра, и я отвел взгляд. Серьёзно, что за непристойная учительница. В любом случае, теперь, когда наш разговор окончен, самое время хорошенько выспаться. По крайней мере, я так думал… — Ах, Аки, это напомнило мне об одном деле. Я хотела кое о чём спросить. Мне в спину прозвучал простой вопрос. — Как прошла церемония бракосочетания?— ...Тьфу?! Эй, эй, эй. Эта проклятая ведьма задаёт вопросы как раз в нужный момент. Что это за критический удар? — Как далеко зашли ваши отношения?— ...Н-Никуда. Не проявляй такого любопытства из ниоткуда, улови настроение.— Ну, если уж на то пошло, это был скорее учительский жест, призванный показать, что я беспокоюсь...— Прошу прощения?— Ч-что, а-а, вообще ничего! П-правильно! Вы двое здесь именно потому, что не провели ночь в том храме! Так что не стоит просыпаться в объятиях друг друга, верно?!— К-конечно, нет. Серьёзно, ничего не произошло, так что, пожалуйста, перестань спрашивать. Я говорил до смешного быстро. Из-за слов Сумирэ я был вынужден вспомнить, что произошло в святилище, и почувствовал, как моё тело снова начинает пылать. Почему? Я изо всех сил старался не думать об этом, и у меня неплохо получалось. Но теперь она снова взялась за своё. Я до сих пор отчётливо помню взволнованное выражение лица Ирохи и то, как её мягкие волосы коснулись моей спины. От этих воспоминаний моё сердце снова забилось быстрее. — А теперь я пойду спать! До встречи! Чтобы избавиться от внезапно охвативших меня чувств, я быстро покинул крышу. — Мало того что я узнала секрет Масиро-тян, так ещё и реакция Аки… Что мне теперь делать? Сохранять нейтралитет будет ох как непросто…— Я всё ещё состою во фракции «Ироха × Аки». Так что если ты возьмёшь сторону «Цукиномори-сан × Аки» — разве этого не хватит для баланса?— Хм… В каком-то мета-смысле это, пожалуй, логично, но…— Хе-хе. Что ж, продолжай ломать голову. Благодаря этому восхитительному недоразумению, похоже, вскоре станет куда интереснее. ---------- Редактор, который всех бесит Том 4. Глава 5: Редактор, который всех бесит — Сэмпай! Тебе какой галстук? Золотой? Или серебряный?— Школьный галстук должен быть красным. Знакомый потолок. Моя комната, как и всегда. Рядом с кроватью стояла Ироха и улыбалась. Прямо как какая-нибудь водяная богиня. Серьёзно, откуда у неё эти галстуки? Смотрятся так, будто их фокусник на карнавале забыл. — В честь такого честного сэмпая я дарю тебя выбор! Оба твои…— Опять за своё, они мне не нужны. Просто дай мой обычный, школьный.— А-ха-ха! Если честно… они сейчас на дне озера.— Только не говори…— Я случайно пролила сок на сложенное бельё! Совсем случайно!— Ирохааааа!— Фух! Не злись! Я сама от этого пострадала! Думала, сок обычный, а там — концентрат пищевой соды MAX!— То есть первое, что ты сделала, вломившись ко мне, — опустошила мой холодильник?— А что тут такого? Это же моя жизненная энергия! Так и живём. Самый обычный день. Ничего особенного. Начинается с её надоедливого «доброго утра», а дальше — школа. — Привет, Аки. Ты с утра какой-то помятый.— Это потому что твоя сестра… Хотя стоп! Это из-за тебя? Да? Знакомая школа. Неизменный класс. Ироха сидела сзади и улыбалась мне. Такой улыбкой, как у прекрасного принца из сёдзё-манги. Но что не так с этим составом? — Аки, что с тобой? Словно лиса тебя обманула.— Лучше скажи, Ироха, почему ты в нашем классе?!— А-ха-ха, о чём ты? Я не Ироха, я Одзума. Мы, конечно, брат с сестрой, но мы даже разного пола. Перепутать нас сложно. Голос был Одзу. Но внешность — стопроцентно Ироха. Что происходит? Она снова дурачится? — Доброе утро… Что случилось? Мои мучения прервал голос Масиро, вошедшего в класс. Я обернулся с облегчением. Будто нашёл родственника после долгой разлуки. — Как раз вовремя! Выручай, Маси… Ироха?!— Что? Не кричи, это раздражает. Ворчание было масировское. Но человек рядом был… незнакомый. Точнее, ужасно знакомый. Кохината Ироха. Я обернулся назад. На месте Одзу сидела Ироха и мягко улыбалась, прямо как он.Я снова обернулся. На месте Масиро сидела Ироха и холодно на меня смотрела. Меня окружили Ирохи. Что за бред? Все до одного превратились в неё. — Начинаем урок. Можете продолжать шептаться. Если готовы после этого ползать на коленях и лизать пол. Знакомые оскорбления мгновенно утихомирили класс. Приказы Королевы вселяли ужас. Но когда я взглянул на доску…— Ты тоже Ироха?!— Ообоси-кун. Это уже не шёпот. Зайди ко мне на перемене. Мы всё обсудим. Голос и слова принадлежали Кагэиси Сумирэ — нашей Ядовитой Королеве. Хотелось сбежать от реальности и похвалить Ироху за крутую озвучку. Но мозг кричал: что-то не так. И ко всему… — Эй, Ообоси. Хочешь особого внимания от Королевы? Нечестно. Даже студент А, с которым я почти не общался, стал Ирохой. Около тридцати одноклассников обернулись на мой крик. Нет, не одноклассников — тридцать Ирох! Я смотрел направо, налево. Везде была она, она и снова она. С криком я выбежал из класса. В коридоре столкнулся с ещё одной Ирохой — она выходила из учительской. Ироха в форме уборщицы мыла пол. Директор Ироха поливала цветы. Я заскочил в ближайший туалет и умылся ледяной водой. Поднял голову. В зеркале на меня смотрела Ироха.— Кошмар?! Я дёрнулся и открыл глаза. Потолок был незнакомый. Комната изменилась. Это был не мой дом, а номер в гостинице, где мы остановились. Утро? Не совсем. На часах — уже полдень. После вчерашнего я залёг спать только под утро. — Какой же это был жуткий сон… Все в нём были Ирохой. Ужасное зрелище. Учитывая её талант, такое даже представить можно. Ладно, хватит. Не хочу это снова переживать. — Доброе утро…— А-а-а?! Меня резко обняли сзади.— Сэмпай, ты во сне всё время звал меня по имени… Небось, я тебе снилась?— …!— О, попала в точку! У сэмпая, кажется, и правда нервы сдают? В ушах раскатился её смех. Вчера она всё смущалась и просила отпустить. А теперь вернулась к своему обычному, раздражающе-навязчивому поведению. Снова шутит похабно. Никак не похоже на человека, который испытывает романтические чувства. Если бы ей было не всё равно, она бы так себя не вела. Я попытался успокоиться, но внутри оставалось странное, незнакомое чувство. — ………— М-м-м? Сэмпай, ты сегодня тихий. Обычно ты сразу отбиваешься.— Если думаешь так… то отпусти уже.— В этой фразе нет никакого смысла!— ?! В ответ Ироха сильнее прижалась ко мне. Без тени смущения.— Сэмпай? Эй, с тобой всё хорошо?— ……… Хватит дурачиться! Почему она так настойчива? Неужели я ей правда нравлюсь? И эта мягкость… это уже слишком! Что у неё за уровень твёрдости? Как это вообще измеряется? Нужна отдельная шкала! — Да ты серьёзно в порядке?— ……… Плохо. Тело и разум отказывались отталкивать её. Обычно это было нетрудно, а сейчас — только учащённое сердцебиение. — Вернись, сэмпай! Сэмпай, сэмпай, сэмпай!— ……… Может, это чувство появилось потому, что я стал видеть в Ирохе девушку? Из-за той церемонии? Вздор. Недавно, после истории с Масиро, она злилась и говорила, чтобы я думал об Альянсе пятого этажа. Я был бы последним негодяем, если бы сейчас начал метаться. — Он меня полностью игнорирует… Может, и правда в больницу?— ……… А что, если Ироха узнает, что я сейчас чувствую? Фу, мерзость. Только что на коленях стоял и нёс какую-то высокопарную чушь. Говорил, что будешь идти к цели, а сам — влюбился после одной ночи в отеле? Притворялся, что девушки не интересуют, потому что ты бандит и девственник, а на деле — такой же, как все? Нет, не может быть. Она больше со мной не заговорит. Да и я бы сам себе противен стал. Отказаться от признания Масиро, вспомнив свои же слова, — так безответственно, что хотелось бы дать себе пощёчину. Что со мной происходит… — Сэмпай, просыпайся!— Да заткнись ты уже?!— О, наконец-то вернулся.— Ты… У меня сейчас барабанные перепонки лопнут!— Сама виновата, что игнорировал. И вообще, ты сегодня спокойно отнёсся к объятиям. Тебе не противно?— Э… Ну, не то чтобы ненавижу…— А?— Нет, стоп! Ненавижу! Кажется… Чёрт! Двигайся, тело!— О… окей. Смущённая Ироха отпустила меня. Ощущение её «смертельного оружия» исчезло. Я наконец перевёл дух. — Сэмпай, ты странно себя ведёшь. Почему?— Я-я-я-я не знаю! Эй, Одзума-кун?!— Не знаю. Может, тебя стоит поздравить.— Онии-тян, о чём ты? Объясни.— Думаю, мне не стоит говорить. Понимаешь?.. Сумирэ, проснувшаяся раньше, ответила Ирохе, ужасно смущаясь. Одзу лишь ухмылялся, будто всё понял. Внятного объяснения моему поведению так и не нашлось. Ироха снова подошла и потрогала мой лоб. — У тебя жар? Может, это из-за ночной прогулки по горам…— Н-нет, я в порядке!— Рада слышать. Но… хм… Она всё ещё была недовольна. Подперла подбородок рукой и задумалась. Один этот жест снова заставил меня думать о ней как о милой. Пока я пытался совладать с этим смятением… — Фунгуруи Мугуруунафу Кутогуаааа!!! Атмосферу разорвал странный звук из соседней комнаты. То ли голос, то ли сигнал бедствия. — Этот звук…— Угадать нетрудно. Только один человек способен на такой неразборчивый код Морзе. Пока Сумирэ и Одзу говорили, послышался грохот. Будто что-то упало. Потом — тишина. Шум поднимающегося тела. Шаги по коридору. Они приблизились. Остановились у нашей двери. Через мгновение дверь распахнулась. Существо, издававшее звуки, присело на корточки. Напоминало обложку плохого альбома. — Наконец-то… Дедлайн… пройден! Девушка, которая с криком счастья поднимала к потолку ноутбук, была… вроде знакомая? Цукиномори Масиро. Её белые волосы растрепались. Кожа стала того же цвета, что и волосы. Выглядела она как зомби. Одежда — та же, что и вчера. Видимо, она всё это время писала. — Масиро справилась… Хеф…— А, вот и она.— Масиро?!— Масиро-сэмпай?!— Масиро-чан?! Все бросились к ней. Одзу вытащили, и Масиро рухнула лицом в пол. — Ты в порядке?! Я осторожно поднял её. Лоб покраснел от удара, но в целом она просто выдохлась. — Хр-р-р… Хр-р-р…— Вырубилась мгновенно.— Смотри, какое довольное лицо. Дни перед дедлайном — ад, но радость после него опьяняет.— Согласна. Это трогательнее, чем любой летний фильм про любовь. Хочется плакать.— Ты просто пьянеешь от усталости. Я знал это чувство. Когда работал над мобильной игрой, тоже засиживался до ночи. Тратил кучу времени на черновую работу, чтобы улучшить качество. Нужно быть осторожным, чтобы не попасть в эту ловушку. Конечно, я говорю не из опыта. С Альянсом пятого этажа такого не будет. — А? Ноутбук Масиро лежал на полу. Из открытой крышки выпал листок. Я поднял его. Читать без разрешения неудобно, но сообщение было на виду. Я пробежался глазами. «Масиро тоже хочет к морю. Устала. Даже если будет спать, возьмите с собой». — Это что, предсмертная записка?— Она ещё не умерла. Кажется. Одзу тоже взглянул на листок. Потом подошли Ироха и Сумирэ. — Масиро-сэмпай так хотела с нами поехать, что оставила записку.— Прямо как ребёнок, который просит подарок у Санты. Мило.— Отличная работа, Масиро. Теперь можешь отдохнуть.— Аминь. Мы благословили её, словно павшего воина. Но Одзу первым сообразил. — А? Но мы же пропустили бронь в отеле на побережье? Эти слова разбили последнюю волю Масиро. — ………— ………— ……… Мы молча переглянулись и покачали головами. — Ты менял условия брони?— А ты, сэмпай?— Сейчас это не важно. После тридцати секунд молчания мы поняли главное. — В связи с неявкой в указанное время бронь отменена. Для повторного бронирования выберите другой день. Мы в панике позвонили в отель. Вот что нам ответили. Обзвонили другие места — всё занято. Сезон. — Неужели…— Мы не попадём на море?! Ироха в отчаянии схватилась за голову и закричала. — Мы можем просто заехать на пляж и сразу домой.— Это не то! Мне не нравится!— К тому же после моря трудно ехать несколько часов. Я не уверена, что доедем благополучно… Слова Сумирэ стали решающими. Я ещё не хочу умирать. С моей-то удачей. — Сэмпай…— Не смотри на меня так… В этот раз я бессилен. Всё пошло наперекосяк с самого начала. Может, это наказание за то, что мы использовали ситуацию для будущих выгод вместо простого отдыха. — Прости, Ироха. И Одзу, и Сумирэ, и Масиро. От поездки на море придётся отказаться… — Сдаваться ещё рано, чирик!— А? Эти слова прозвучали как гром среди ясного неба. Я обернулся. У двери стояла светловолосая девушка в готическом платье. Кирабоси Канария. Популярный редактор-идол. Главный редактор Макигай Намако. Она нашла рукопись Масиро (ту, что на конкурс) и приехала в эту глушь. Сняла для неё номер, чтобы создать идеальные условия для работы. — Вот почему…— Канария-тян сделает вам подарок! Роскошная вилла на берегу моря! На одну ночь! Ты, ты, и сэнсэй — все приглашены, чирик! Она подмигнула. Час спустя мы стояли на месте, которое указал навигатор Сумирэ. — Это…Я вышел из джипа и зажмурился от яркого солнца. — Да, мы здесь! На этот раз всё получится!Сумирэ ступила на белый песок и окинула взглядом пейзаж. — Масиро так долго ждала…Масиро стояла рядом и смотрела на море ностальгически. — Это… мо-о-о-о-о-о-ре!!!Ироха вскинула руки и закричала во весь голос, как айдол на курорте. — Всё синее. И вокруг ни души, — пробормотал Одзу.— Неужели в Японии ещё остались такие места? Песчаный пляж простирался до горизонта. Никого. Позади нас стоял двухэтажный дом, вмещающий человек двадцать. Слишком большой даже для семьи. Напоминало тренировочный лагерь из спортивной манги. — Логично, что здесь пусто. В конце концов… Мы с Одзу выгружали вещи. На парковку въехала ещё одна машина. Стильный красный кабриолет, явно иномарка. Из машины вышла Канария. Золотистые волосы развевались на ветру. Стильные солнцезащитные очки. Фотогенично до зубов. — В конце концов, это её личный пляж.— От неё прямо веет успехом.— Президент Цукиномори, как глава компании, богаче. Но по личному шику Канария её обошла.— Редакторы что, так много зарабатывают?— Нет, — покачал головой я. Ироха подслушала наш разговор о деньгах и присоединилась. — Может, она столько популярных романов написала?— Компания может ценить, но доход всё равно ограничен. Популярный редактор может получать, скажем, до десяти миллионов. Но этого мало для частного пляжа.— Десять миллионов?! Это же огромные деньги! А сколько стоит такой пляж? Сто миллионов?!— Интересно. Думаю, и этого мало.— Серьёзно?!— Понятно. Со ста миллионами можно запустить бизнес, но не купить роскошь. Как говорит Аки, это неэффективно.— Если бы у тебя было личных пятьсот миллионов, ты мог бы позволить себе тратить. Но частный пляж… Одзу задумчиво замолчал. — Вы правда ещё учитесь в школе? Ваши познания в финансах пугают, — сказала Ироха, с восхищением глядя на меня. Я просто поделился мыслями. Это скорее про экономику, но детали не важны. Она говорит так, будто обычный старшеклассник не должен этого знать. И она права. Но я из тех, кто считает: чем раньше узнаешь такие вещи, тем лучше для общества. Почему этому до сих пор не учат в школах? — Но, сэмпай, — не сдавалась Ироха, — если всё так, то откуда у Канарии-сан частный пляж и вилла? Не с зарплаты же редактора! — Думаю, зарплата — не главный её доход, — предположил я. — Скорее всего, у неё много подработок. — Подработок? — Она же продюсирует авторов. Это целый бизнес. Я кое-что нарыл… Я достал телефон и показал Ирохе данные. — Смотри. У неё есть онлайн-салон. Подписка — 800 иен в месяц. А подписчиков — 20 тысяч. — То есть… 16 миллионов в месяц? — Именно. А ещё она каждый раз, когда выходит новая книга её автора, выпускает CD. Они попадают в топ-10 Oricon. — И это ещё плюс… 2 миллиона в месяц? — Как минимум. И это не считая рекламы. Если брать прямые контракты, без агентств, то ещё полтора миллиона. — У меня голова кругом идёт, — простонала Ироха. — Плюс её базовая зарплата — миллионов пять. Итого около 600 миллионов в год. А если добавить выступления, конференции… — Хватит! Я поняла! Канария-сан — денежный монстр! — Ироха заткнула уши. Для неё эти цифры звучали как сказка. Мозг отказывался верить. Хотя, если честно, 600 миллионов — это примерно то, что мы можем заработать на «Ночи, когда кричал чёрный козёл» в HoneyPlay. Но для одного человека… Да, это впечатляет. — Ого, — раздался сзади медовый голос. — Ты так много знаешь о Канарии-тян? Ты что, в неё влюблён, чирик? Мы обернулись. Перед нами стояла сама (самопровозглашённая) 17-летняя редактор-идол. Она втиснулась между нами и кокетливо улыбнулась, словно суккуб. — Не надо было быть таким скучным! Канария-тян сама бы всё рассказала. Даром! Она отдала бы тебе и сердце, и тело, и кошелёк, чирик? — Разве айдолу положено ставить одинокого парня на первое место? — съехидничал я. — Не будь таким! Все фанаты для Канарии-тян одинаково важны! — Какая виртуозная софистика… У неё были большие, круглые глаза. Рост — миниатюрный, но фигура — очень даже. Типичная «большегрудая лолита», мечта любого отаку. На живых концертах её, наверное, обожают. — Ну, если хочешь знать правду — Канария-тян тебе расскажет, чирик. Скромничать тут нечего. — Это правда, — подтвердил Одзу, присоединившись к разговору. — Канария-сан вечно хвастается своими доходами. В издательстве все об этом знают. — Масиро. Масиро, до этого заворожённо смотревшая на море, теперь стояла рядом со мной, будто щит. Кстати, она ведь автор, которого курирует Канария. Они давно знакомы. — Фу! — фыркнула Канария. — Канария-тян не хвастается! Просто все спрашивают, и она честно отвечает! Это же нормально, чирик? — Нормально? — удивился я. — Хвастаться доходами перед коллегами в японской компании? Разве это не создаёт напряжения? Я знал, как бывает. Выделяющихся людей часто недолюбливают. Мне стало интересно, как она умудряется избегать проблем. — Хм? — Канария мило наклонила голову. — А какое право имеют эти неудачники жаловаться на Канарию-тян, чирик? — Неудачники? — Ну, в переносном смысле. Настоящие неудачники сами держатся от неё подальше. — И… что дальше? — Около 90% продаж издательства UZA — это заслуга романов, которые продюсирует Канария-тян. У них просто нет права голоса, чирик? — Девяносто процентов… Вот это да. При таком положении она, наверное, может вообще всё. Я снова поразился размаху. Она выглядит как ребёнок, но её влияние колоссально. А Ироха рядом с ней — просто стенд. И мне ещё предстоит сражаться с ней за Макигай Намако-сэнсэя. Весело. — Японская индустрия для Канарии-тян уже тесна. Она мыслит глобально, чирик. — Понятно… Талантливых людей ценят по-особому, — не удержался я от восхищения. Масиро посмотрела на меня с каменным лицом. — Не принимай её слова так серьёзно. Канария-сан просто подражает голливудской раскрепощённости. — Фу! Лицо Канарии исказилось от обиды. — М-Масиро-чирик! З-зачем ты так говоришь? — Она не хочет, чтобы ты оказывал на Аки странное влияние. Масиро знает. Ты мечтала стать голливудским продюсером, но твой английский был ужасен… — Нет-нет-нет, хватит! — взвизгнула Канария. — Если скажешь ещё слово, Канария-тян умрёт от стыда! — Твоя нынешняя философия — просто повторение слов какого-то менеджера из «Дайтэйкоку». — Хотя бы уважай старших! И вообще, почему ты такая злая? Масиро-тян, ты же хотела на море! Канария-тян предоставила тебе и виллу, и пляж! — Масиро благодарна… Но у тебя ведь был и свой интерес, да? — Фу… фу-фу-фу? — Канария заёрзала, пытаясь насвистывать под испепеляющим взглядом Масиро. Я не до конца понимал их отношения, но было ясно: они очень близки. Словно прошли через много сезонов какого-нибудь сериала. За ними интересно наблюдать. — Впрочем, Масиро не осуждает тебя за желание победить «Дайтэйкоку». — Кстати, о «Дайтэйкоку»… Это же легендарный магазин. В последнее время я не следил за миром ранобэ, но кое-что знал. «Дайтэйкоку» — одна из самых влиятельных сетей. — Честно говоря, глядя на твои успехи, Канария-сан, и на продажи Макигай Намако-сэнсэя… Вы уже не выиграли? — Ты что, идиот? Меня грубо оборвали. — П-простите. Я не сильно в теме. — Многие редакторы в крупных издательствах — выпускники престижных вузов… — Правда? — оживилась Ироха. — Канария-сан тоже? Может, Токийский университет?! Канария расцвела самоуверенной улыбкой. — О нет? Ты раскрыла мою тайну? Канария-тян не любит хвастаться образованием… Но и врать тоже не хочет, чирик? — То есть она всё-таки хвастается… Она ещё надоедливее, чем я. — Раздражает по-другому, но её шумности можно позавидовать. Мы с Ирохой не знали, как реагировать на ледяную улыбку Масиро. — Она всегда так отвечает. Хотя её образования не хватило, чтобы пройти в «Дайтэйкоку». — Ч… что? — Гх! — Канария-сан?! Ты в порядке?! У тебя губа кровоточит, хотя ты пытаешься улыбаться?! Ироха ахнула, увидев кровь на губе Канарии. Та побледнела и дрожала, но старалась держаться. — С Канарией-тян в-всё хорошо, чирик… Просто прикусила губу от досады! — Но ты выглядишь ужасно! Масиро, казалось, удовлетворилась реакцией и продолжила: — Эта компания собирает невероятных людей. Выпускников Стэнфорда, снявших голливудские хиты. Психологов из Йеля, которые творят чудеса в маркетинге. Бывших агентов из Оксфорда, пишущих мировые бестселлеры. Они берут только из топ-10 мировых вузов. — Звучит как Google в мире издательств… Я знал, что они — гиганты. Но чтобы настолько… — Гр-р-р… Когда слышишь это снова, так злишься! Ладно, хватит! Заходите в дом, чирик! Канария-тян должна проверить рукопись Макигай Намако-сэнсэя! — Эй, погоди! Канария попыталась затолкать нас внутрь, но Масиро вдруг напряглась. Стоп. Что она сейчас сказала? — Канария-сан… Рукопись Макигай Намако-сэнсэя? Она у вас? — Конечно, чирик! Сэнсэй только что сдал новый том «Класса мести Белоснежки». И как удачно, что это случилось сейчас! — К-Канария-сан… — голос Масиро стал опасным. — Хм? Что такое, Масиро-тян? Канария-тян просто в хорошем настроении и болтает. Ни на что не намекает, чирик? — Ты… мусор… — Э-э-э? Не слышу! Это же просто бонусный этап, где в заложниках рукопись? — Почему Масиро злится? Из-за рукописи? — не понял я. — Какой ты бесчувственный… По сути, Масиро-тян и есть Маки… — Макири!! — Саке «Гиндзё»?! Внезапно вмешалась Сумирэ, перебивая Канарию. — Ах, раз мы на пляже, почему бы не выпить «макири» сакэ? В такой роскошной вилле наверняка есть запас! Давайте устроим вечеринку! — Но сейчас же день! А как же рукопись? — Тогда я выпью, пока Канария-сан работает! — Что это такое?! Почему все против Канарии-тян?! Она приехала сюда отдыхать, чирик! Зачем тогда вас звала?! — Всё, всё. Поплаваешь — потом покажешь улов, — Сумирэ твёрдо взяла Канарию под руку. — Так настойчиво… Эй, куда ты меня тащишь?! А-а! Канария пыталась вырваться, но Сумирэ была неумолима. Мне показалось, она подмигнула Масиро, когда повернулась. — Что это было? — пробормотал я. — К-кто знает. Ха-ха-ха, — неловко рассмеялась Масиро. Что ж… ладно. У меня был другой вопрос. — Сэмпай, ты что-то хотел спросить? Ироха, кажется, тоже не была удовлетворена. В тебе, Ироха, есть пара хороших качеств. Подчёркиваю: пара. — Раз уж дедлайн Макигай Намако-сэнсэя прошёл, — начал я, — может, дать ему новое задание? — Ты демон? — Ты ужасен. Сдохни. — Э-э? Ироха и Масиро ответили синхронно. Но почему? Я просто не хочу, чтобы его график пустовал. Ну и ладно. Вслед за «взрослыми» — Сумирэ и Канарией — мы тоже вошли в особняк. Моя комната с супер-милой Ироха-тян (часть 2) Ироха:Се-н-па-а-ай? Аки:Хм? Ироха:Как тебе комната для мальчиков? Удобно? Ты там с Онии-тяном? Аки:Хватит уже разжигать, Мурасаки. Ироха:Просто шучу. Аки:И что это за название чата? Словно я его придумал. Ироха:С твоей точки зрения — да, так что всё в порядке. Аки:Есть предел твоей фантазии. Давай мне права на редактирование. Аки:И вообще, разве ты не должна переодеваться? Иди поболтай с Масиро или Сумирэ-сэнсэем. Ироха:Конечно! В отличие от сэмпая, у меня нет проблем с общением. Ироха:Знаешь, болтать и печатать одновременно — это особый навык современных JK! Аки:Звучит как реклама дешёвой соц-игры… Ироха:Не будь таким! Я тебе кое-что покажу. Аки:А? Ироха:Вот так… Аки:Что? Аки:Погоди, ты… Ироха:На этот раз по-настоящему. Ироха:Мой новый летний купальник!! Ироха:Ошалел от счастья? Вижу, ты уже прочитал! Ироха:Фуфу, не могу дождаться встречи на пляже! Ироха:До скорого, сэмпай! Примечания переводчика: 1. Шкалы твёрдости (Шор, Роквелл): Аки в главе в шутку пытался классифицировать "твёрдость" груди Ирохи по техническим шкалам. 2. «Стенд»: Отсылка к манге/аниме «JoJo's Bizarre Adventure», где стенд — сверхъестественное воплощение духа пользователя. Здесь — метафора, что Ироха рядом с Канарией выглядит просто «подставкой», второстепенной. 3. «Макири»: Игра слов. «Макири» может означать «демоническая резка» (приём в аниме), но Сумирэ намеренно переводит разговор на «макири» как способ подачи сакэ (когда его наливают до краёв), чтобы спасти Масиро от разоблачения, что она и есть автор Макигай Намако. ---------- На пляже юности надоедаю только я Том 4. Глава 6: На пляже юности надоедаю только я — Аки, ты чего так скрючился?— Н-ничего. Всё в порядке. Я попытался улыбнуться в ответ на вопрос Одзу. Сделал вид, что всё нормально. «Что я ему скажу?!» Мы с Одзу переодевались в плавки в раздевалке виллы Канарии. Дом, как и ожидалось, был роскошным: белые стены, диваны, причудливая люстра, огромные окна с видом на океан. И, конечно, рыбные принты с чучелами оленей на стенах — без этого никуда. Мы договорились быстро собраться и сразу на пляж. Разделились: девушки — отдельно, мы — отдельно. Так что сейчас на мне только плавки. Я практически беззащитен. А в голове крутится то самое сообщение от Ирохи… Это уже слишком. «Плюс моё странное поведение после той Церемонии… Обычно я бы просто проигнорировал такое. Но почему сейчас сердце колотится так громко? Прислать провокационное фото в LIME и насладиться моей реакцией — это её коронный раздражающий приём. Чисто раздражающий! В нём нет ничего милого… Или есть?» «Неужели мне на самом деле это нравится?..» Нет. Я тряхнул головой, прогоняя дурацкие мысли. Одзу заметил мою реакцию и, видимо, всё неправильно понял. Подошёл ближе. — Стесняешься своей фигуры? Зря. Ты в хорошей форме.— Нет, я не… И хватит на меня пялиться.— Сам виноват, что так выглядишь. Слова, за которые меня засудили бы за харассмент, будь я девушкой. Одзу внимательно изучал мой пресс. — Я просто поддерживаю форму. Болезнь — главная угроза для ресурса под названием «жизнь». Заболеешь — проиграешь.— Наверное, — Одзу бросил это в пустоту, почесав щеку. У него не было кубиков, но и лишнего жира тоже. Гладкая кожа, стройное тело — типичный красавчик. Непонятно, почему он не занимается собой серьёзнее. С такой внешностью мог бы быть моделью. — Из-за твоих приставаний я стал таким, но ты же знаешь, какой я на самом деле.— Если знаешь — исправляй. Всё равно лучше, чем твоё текущее пренебрежение к себе.— Правда?— Не делай такое самодовольное лицо. Твоя работа — следить за собой.— Ахаха, ты прямо как отец, Аки.— Прекрати. С Ирохой и Масиро и так хватает хлопот. Не добавляйся, а то почувствую себя стариком.— Всё в порядке, ты ещё молод. Доказательство — как ты возбудился от фото Ирохи в купальнике.— Что?!..— Ты же пялился на её сообщение в LIME.— Тьфу…— Зная Ироху, она наверняка хотела немного пофлиртовать. Вот чёрт. Этот парень делал вид, что смотрит на меня, а на самом деле… Проницательные люди — это просто беда. — Хм… Аки, ты наконец понял?— Ч-что понял?— Её обаяние. Ирохи.— Ладно, признаю. Она хорошо выглядит. И стиль у неё отличный.— А личность?— …Могу понять, почему парни в школе по ней сходят с ума. Она же скрывает свою настоящую сущность. Обычно Ироха — это раздражающий вихрь. Но в школе она — идеальная ученица. Спокойная улыбка, со всеми одинакова мила. Воплощение милой девушки. И я это прекрасно знаю. — Я не об этом. Не о той Ирохе.— Тогда о чём?— Тебе не кажется, что эта раздражающая Ироха — тоже милая?— …Что? Я уставился на Одзу, не понимая. Эта Ироха — милая? От одной мысли по спине побежали мурашки. — Добрая со всеми, прилежная с виду, но свою настоящую натуру показывает только тебе. Разве не в этой разнице сейчас весь кайф?— Эта «раздражающая милота»? В последнее время часто встречается.— Именно. Популярный троп.— Хм… Я гуглил. В основном это про аниме и мангу.— Не ожидал такого от человека, учившего меня общаться через гача-игры.— На то были причины! Это был единственный метод, который сработал с Одзу после множества провалов. Я умею отделять вымысел от реальности. Но не в этом дело. — В аниме и манге есть фильтр главного героя. Когда героиня ведёт себя раздражающе, ты не чувствуешь прямого стресса. Сквозь её действия легко увидеть привязанность. Она как будто машет тебе рукой: «Всё в порядке, это же любовь». В реальности всё не так. Подумай здраво. Кому понравится иметь дело с тем, кто тебя бесит? Только мазохистам. — Конечно, то, что Ироха показывает своё настоящее лицо — это хорошо. Если я могу быть для неё «боксёрской грушей» и этим помочь — я готов. Даже если это раздражает. Но…— Но это не делает её «милой»?— Именно. Мне жаль. Я просто не вижу в ней очарования как девушки.— Ничего, из-за чего можно влюбиться?— …Наверное, нет. Я не могу утверждать это наверняка. У меня пока нет подтверждения. Мне ещё предстоит разобраться в тех чувствах, что возникли в деревне Кагэиси. — …Ты правда думаешь, что она к тебе что-то чувствует?— …Слишком многое говорит против этого.— Например?— Если её раздражающее поведение — это её настоящая сущность, то уж точно не признак симпатии.— Почему?— Если бы ей было не всё равно, она бы старалась показать себя с лучшей стороны. Мы же не на той стадии, когда можно не стесняться. То, что она не боится показать своё «днищенское» я и продолжает меня бесить, — явный знак, что романтических чувств нет.— Ты уже говорил это. Возможно, ты прав.— Вот именно.— Я говорю про обычные отношения между парнем и девушкой.— …К чему ты ведёшь?— Человеческие отношения всегда искажены. Почему её романтическая привязанность не может быть искажённой? Прими это как данность, Аки… Возможно, её чувства выражаются вот так, в «раздражающей» форме.— …Ты слишком всё усложняешь. Гипотезы важны. На них построены великие открытия. Но проверка гипотез в человеческих отношениях — дело рискованное. И Ироха не всевидящий бог с простым сердцем. — Ладно, хватит болтать. Пошли.— Ага, ага… Ой, чуть не забыл.— Что? — Я наклонил голову. Одзу смущённо почесал щеку.— Надувной круг. Я не очень хорошо плаваю.— Ты серьёзно? Разрыв между нами становится всё больше… Вместе с моим «гениальным инженером» и «идеальным принцем», который не умеет плавать, я вышел на пляж. Девушки, судя по всему, ещё не переоделись. Мы с Одзу уселись под зонтом и стали ждать. Одзу откинулся на спинку кресла, что-то напевал и уткнулся в смартфон. Со стороны казалось, что он просто играет, но на самом деле он программировал через какой-то прототип веб-сервиса. Эти приложения стоили бы кучу денег, но у него хватает ресурсов только на нужды Альянса 5-го этажа. Он ненавидит саму мысль, что кто-то будет ковыряться в его коде. Пока Одзу кодил, я предавался бесполезным размышлениям. Частный пляж, конечно, шикарен. Но если Канария не будет им пользоваться, он просто пропадёт. Можно было бы открыть для публики — место точно станет популярным. Или сдавать в аренду несколько раз в месяц. Чем выше цена — тем выше статус. Можно обойтись без сотрудников, сэкономить. Люди любят эксклюзив. «Боже, какие мысли для обычного старшеклассника на пляже… Но если не думать об этом, я начну думать о…» — Ахахахаха! Полный провал!— О-о-о-о-о… Истерический хохот прервал мои бизнес-планы. Я схватился за живот. Арбуз, который загадочным образом оказался на мне, выпал из рук и покатился по песку. — Т-ты… Что за выходка…— Ахаха?.. Если сэмпая прикончат арбузы, я обязана оказать сопротивление! Из доброты!— Что у тебя с арбузами?!— Ну знаешь… Размером с арбуз!— Ты что?!.. Сначала тело онемело от её наглых слов. Потом я медленно поднял голову. Да. На Ирохе должно быть… — С-спасибо, что подождали… Аки.— Вот мы и здесь! Можешь пялиться на мой купальник сколько хочешь! А я посмотрю на вас в плавках! Масиро смущённо переминалась с ноги на ногу. Сумирэ тоже казалась напряжённой. …Я не мог оторвать от них глаз. Сначала Масиро. Бело-голубое парео с прозрачной юбочкой. Её хрупкие плечи вызывали желание защитить. Открытый пупок завораживал. С серёжками-ракушками она была похожа на сирену, заманивающую моряков на верную гибель. Сумирэ… Ну, тут и описывать нечего. На ней был тот самый соблазнительный чёрный купальник, что она примеряла во время нашего свидания. И Ироха. Девушка, приславшая мне провокационное селфи. Та, что должна была надеть купальник, подчёркивающий её формы, способные очаровать любого мужчину на планете. — Думал, на мне купальник? А вот и нет! Это спасательный жилет!— Ты… как ты… Я чувствовал, как через меня говорят сердца всех парней мира. Не в силах высказать возмущение, я лишь увидел, как Ироха застёгивает молнию жилета до самого подбородка и прикрывает рот рукой, явно ухмыляясь. — О-о-о? Выглядишь разочарованно! На что же ты надеялся, сэмпай?— …Я ничего не ждал.— А?..— И что это было за фото в LIME?— Под жилетом, разумеется, купальник. Я же не сумасшедшая. Впервые в жизни я понял главного героя аниме про азартные игры, который хватается за голову с криком: «Меня надули!» — Фото в купальнике…Почему Масиро схватилась за голову с таким удручённым видом? Что случилось? Я не понимал. Но потом взгляд упал на ногу Ирохи. На лодыжке была повязка. — …Вот оно что. Всё ещё болит?— Заметил, значит.— Прости, я забыл.— Ага? Честно говоря, уже почти не болит!— Рад слышать. Но плавать, наверное, нельзя.— Немножко щиплет… Но в пляжный волейбол сыграть можно!— Только не переусердствуй, ладно?— Хе-хе-хе… Получила травму — и сэмпай сразу стал заботиться! Может, оставить повязку, даже когда заживёт?— Хочешь, чтобы я тебя прямо сейчас в океан швырнул? — буркнул я. В этот момент завибрировал мой смартфон, оставленный под зонтом. Что ещё?.. На экране — селфи Масиро в купальнике. Прислано через LIME. — …Зачем присылать это сейчас?— Ч-читать LIME вслух в реальном времени — это ужасно… Никакой деликатности… — Масиро бросила на меня обиженный взгляд.— То есть я должен ответить.— З-заткнись. Не отвечай. Сдохни.— Э-э… Значит, это был ответ на то селфи от Ирохи? Поскольку она при любой возможности демонстрирует свою «привязанность» ко мне, это, наверное, была ревность. Но выбранный метод — до смешного неэффективен. — Э-э, только Аки?! Я тоже хочу селфи от Ирохи-тян и Масиро-тян в купальниках! Пришлите и мне в LIME!— О, конечно. Дайте мне только секунду…— Эй! Не разсылай чужие фото другим людям, это отвратительно!— Отвратительно. Никакого уважения к частной жизни. Я просто хотел, чтобы Сумирэ заткнулась, но Ироха и Масиро убили меня взглядами. — П-простите. Я думал, раз Сикибу в нашей группе — всё в порядке.— Ты здесь главный, сэмпай! Тебе следует бережнее относиться к личной информации других и уважать их приватность!— Я не хочу это слышать от человека, который постоянно вламывается ко мне в комнату.— Разве ты не говорил, что я могу заходить когда угодно?!— КОГДА Я ТАМ! Я не говорил, что ты можешь врываться ко мне, когда меня нет дома!— …! Пока мы с Ирохой, как обычно, препирались, Масиро толкнула меня плечом. Она молча спряталась за моей спиной и… отправила мне сообщение в LIME. Масиро: Это нечестно! Если ты дал запасной ключ Ирохе-тян, то должен дать такой же и своей девушке Масиро! — Я никогда не давал Ирохе ключ!— И снова: не отвечай на мои сообщения в реальном времени.— А может, ты просто смущался и отдал ключ Онии-тяну? Слишком нервничал, чтобы отдать его мне лично?— Говорю же, это не так! Хватит меня бесить!— Именно, Ироха-тян. Аки говорит, что это не так, так что давай поверим ему.— Сумирэ-тян-сенсей…— Сумирэ-сенсей, ты…— Аки отдал ключ Одзуме-куну… Сумирэ похлопала меня и Ироху по плечу, как мать, пытающаяся утихомирить детей. — …Своему парню, Одзуме-куну.Иди ты. Серьёзно, о чём только думает эта женщина? — Ха… Только ты появишься — и сразу становится шумно…— Ты слишком спокоен. Знаешь, это же море! Уникальный момент!— Ладно, понимаю… Но, Ироха, что у тебя с этим арбузом?— С моими дынями? Ироха скривилась, прикрыв грудь, но не настолько, чтобы полностью скрыть её от моего взгляда. — Нет! С тем, что ты уронила мне на живот!— А, с этим? Я указал на арбуз, валявшийся на песке. Ироха подняла его и лукаво улыбнулась. — Конечно! Это же обязательный пункт программы на море — разбивание арбуза! Хорошо, что Ироха-тян была здесь, иначе у тебя не было бы девушки, с которой можно разделить это незабываемое событие, сэмпай?— …Заткнись. Не дразни меня по любому поводу. Я отвернулся. Ироха вела себя как обычно. Её речь, поведение, голос — всё раздражало, как всегда. И всё же я не мог смотреть ей в глаза. Изменилась не она. Изменился я. — Ой?!— Аки… Хватит вести себя как влюблённый подросток. Я почувствовал тычок в бок и увидел, как Масиро надула губы. Её взгляд был полон ревности. — Ч-что ты несёшь… Это не то, о чём ты думаешь, — слабо возразил я. Но Масиро, которая на самом деле испытывала ко мне чувства, была явно недовольна. — …Какая разница. Она снова отвернулась с обиженным видом. Глядя на её профиль, я вздохнул. Я прекрасно понимал, что поступаю ужасно. Отвергнув признание Масиро, но зная, что её чувства не изменились, я теперь пытаюсь разобраться в этих странных эмоциях к Ирохе. И Масиро наверняка это замечает. Тем не менее, в тот день я дал ей чётко понять, что не заинтересован. Дистанцироваться ещё больше — было бы ещё жестокосерднее. «Хорошо, что Масиро не в Альянсе 5-го этажа». Если бы это было так, то в зависимости от того, куда приведут мои чувства к Ирохе, я мог бы стать настоящим разрушителем отношений. Если бы Альянс развалился из-за моих эмоций и поступков… Я вряд ли смог бы оправиться и начать всё заново. В этом, пожалуй, было скрытое благословение. После этого начался наш (не совсем обычный) день юности на пляже. Во-первых: игра «Разбей арбуз». — Сэмпай, иди сюда! Да, ещё чуть-чуть! Прямо сюда!— Ч-что ты делаешь, заманивая его к себе!.. Не туда, Аки! Тебе нужно налево!— Давайте уже, может, хоть вы дадите ему спокойно поиграть? Направо, Аки! Если пойдёшь направо — сорвёшь куш!— В ту сторону, Онии-тян!!— Серьёзно, вы все просто следуете своим хотелкам… Аки, ты же знаешь, кому можно доверять? Просто иди прямо, хорошо?— Н-нечестно! Двое уже помогают Ироха-тян… Сумирэ-сенсей, помогите!— Э, я?!— Сикибу.— Д-да! Ладно! Налево, Аки! Иди налево!— Вы же не собираетесь подсказывать, где арбуз, да?! — возмутился я из-под повязки на глазах, в то время как вокруг царил хаос. Далее: пляжный волейбол. — Не то чтобы это было важно, но вид сэмпая после приёма мяча в прыжке напоминает косплей нижнего белья, снятый с нижнего ракурса.— Это вообще не важно! Просто отбей! Я так старался его спасти!— Ты ждёшь, когда я подпрыгну, чтобы увидеть мою пятую точку из-под шорт? Серьёзно, сэмпай, ты такой извращенец?— Сосредоточься! Это отличный шанс для контратаки!— Ага! Доверь это великой Ироха-тян, и это будет лёгкая… победа!— Мурасаки Сикибу-сенсей. Диагональный удар справа-сзади на 1.9 метра, угол падения 77.6 градусов… Удар!— Ладно, не буду оспаривать твои расчёты… Что?!— Она споткнулась…— Конечно, споткнулась…— Ух… Всё было идеально рассчитано, но моё тело не выдержало… Наказание за недостаток тренировок…— Ты снова позволишь моим расчётам пойти прахом, Мурасаки Сикибу-сенсей?— Ик…— Маленький рак-отшельник, уносимый волной… Как мило…— Масиро… ты судья. Следи за матчем. Мы насладились хаотичным матчем без явного победителя. А ещё: строительство песчаных замков. — Это о-о-очень круто! А как тебе это?! Это замок Золушки!— О-о-о! Сумирэ-сенсей, я так и думала!— Потрясающе… Даже мелкие детали идеальны…— Уф, не ожидал. Значит, у неё действительно есть чувство трёхмерной формы. Верно, Аки?— Да, это хорошая новость. Но откуда ты вообще этому научилась, Сумирэ-сенсей? Самостоятельно?— Ну, раньше у меня был очень любимый персонаж, и я соединила его со своим хобби — созданием непристойных MMD-роликов. А прообразом этого замка на самом деле стал шота-BL ролик «Золушка — это ловушка».— Ого. Ты действительно зашла так далеко… Нельзя недооценивать страсть шотакона! — Ироха не скрывала восхищения.— …Погоди-ка. Ты работала в школе, рисовала для нас иллюстрации, а в хобби у тебя было создание MMD? Откуда у тебя вообще время?— Дёргается— Только не говори, что ты халтурила с иллюстрациями, чтобы делать MMD?— Э-э… П-презирай меня, если хочешь! Я хотела создать 3D-сёта! И я никогда не жалела и не буду жалеть об этих чувствах! Я никогда не отступлю со своего Пути Сёта!— Хорошо, я понял, насколько это для тебя важно. А теперь встань на колени.— Ты вообще ничего не понимаешь?!— Я заставлю тебя переносить камни для замка, сидя на коленях. Если ты действительно посвятила свою жизнь Пути Сёта, у тебя не должно быть с этим проблем, верно?— Это же пытка! С-спаси меня, Масиро-тян!— Сумирэ-сенсей… сражается.— Неееет?! Подумав о том, как можно будет использовать неожиданный талант Сумирэ в будущем, я отчитал её как следует. Вот так мы и провели обычный приятный день на пляже. Со стороны мы выглядели как обычные старшеклассники, наслаждающиеся юностью. Одна из тех страниц, что должны остаться в памяти. А я… я почти не получал от этого удовольствия. Я играл, общался, но всё это время ужасно нервничал из-за Ирохи, ловил на себе убийственные взгляды и постоянные намёки Масиро, чувствуя, как вина колет мне грудь. Ироха, Масиро, Сумирэ и даже Одзу — все веселились. А я тут изображал зануду… Чёрт, ненавижу быть неэффективным. Переписка в LIME (поздний вечер) Одзума:Думаю, это хорошо, что ты серьёзно относишься к своим отношениям с Ирохой и Цукиномори-сан. Аки:Это ты всё подстроил, да? Одзума:Все на это надеются. Аки:…Понял. Тогда я подумаю об этом ещё раз. Одзума:Да, всё в порядке. Но не забирайся слишком далеко в дебри, ладно? Аки:…Я учту. Примечание:MMD (MikuMikuDance) — программа для создания 3D-анимации, популярная среди фанатов, особенно для роликов с вокалоидами (вроде Хацунэ Мику) или другими персонажами. Часто используется для фанатского творчества, включая и определённые… специализированные жанры. ---------- Редактор Масиро только и делает, что раздражает меня Том 4. Глава 7: Редактор Масиро только и делает, что раздражает меня Ночь. Наигравшись вдоволь, мы все приняли душ, переоделись и собрались на почти что роскошный ужин. Перед нами был настоящий морской пир: свежайшие суши, карпаччо из рыбы, отварной красный луциан, восточные моллюски на гриле, креветки. В центре стола — огромный краб. — Как вкусно… чавк.— Такое чувство, будто я в Императорском дворце! Можно я всё это съем?!— Сто процентов японское сакэ! Канария-сан действительно знает толк! После первого комментария Масиро и Ироха, и Сумирэ выразили свой восторг. Я лишь прищурился, прикидывая стоимость всего этого. — Хе-хе?.. Ну как тебе уровень сервиса в «Морской столовой Канарии-тян»?— Так вот куда ты пропала с пляжа. Канария горделиво выпятила грудь. Одзу согласно кивнул. В ответ девушка цокнула языком и погрозила пальцем. — Канарии-тян пришлось дорабатывать сценарий Макигай Намако-сэнсэя, чирик.— Уже?! Так быстро?— Быть гениальным редактором такого уровня — не так уж сложно. Ну, если бы мы сразу получили фидбек, это не дало бы сэнсэю передохнуть, так что Канария-тян будет так любезна и даст ему время до следующего дедлайна.— Но прошло всего шесть часов. Она говорила это с добротой, лишь чтобы скрыть свой дьявольский график. С другой стороны, это вызывало уважение. Сколько бы я ни совершенствовался, прочитать рукопись в 200 КБ (примерно одна книга) и написать комментарии меньше чем за шесть часов — нереально. Мы приехали к Канарии около трёх дня. Прошло всего четыре часа. Она намного выше меня. Что нужно сделать, чтобы догнать её? Ладно, оставим серьёзные мысли. На такой вечеринке нужно веселиться. Ироха и Масиро раздобыли в резиденции первоклассный томатный сок, полностью готовый к употреблению. — Друзья, у кого-нибудь есть выпивка?..— Я всегда готов! У одной из них была не рюмка, а бутылка на 1.8 литра… Но не будем об этом. Убедившись, что все готовы, Канария кивнула и щёлкнула пальцами. — Ладно, тогда давайте устроим вечеринку, чирик?— Что ты делаешь?..— Музыка… Начинай! Да-да, дадара, да-да, дадара… Заиграла музыка, способная снизить IQ. Под неё Канария медленно, будто танцуя, подошла к Масиро. — Прежде чем произнести тост, пусть Канария-тян представит участников, чирик?.. Сначала — моя любимая малышка Масиро-тян. Она замкнута и очень одинока, но её литературный талант — нечто! Она отказалась от поездки, в которой очень хотела участвовать, и закончила рукопись, как настоящая героиня. С нетерпением жду начала работы с тобой, чирик?— А? Погоди? О чём это ты? Оставшись одна так же быстро, как и была представлена, Масиро недоумённо смотрела на Канарию, которая уже двигалась к следующей цели. — Следующий участник — лучший художник Альянса 5-го этажа! Мурасаки Сикибу-сан? Нет-нет, конечно же, Мурасаки Сикибу-сэнсэй! Будь то сёдзё, лолиты или красавчики — она рисует всё на высшем уровне, чирик. Может, Канарии-тян стоит обратиться к тебе в будущем? Так что давай поладим?— Я не совсем понимаю, но чувствую, что меня хвалят, так что принимаю! За это стоит выпить! Сумирэ с довольным видом сделала глоток из бутылки… уже без тоста. Покружив, Канария оказалась рядом с Одзу. — Гениальный инженер Одзу, также известный как Кохината Одзума-кун. Соблазняет офисных дам милой маской, отлично справляется с любой задачей. Он полон тайн, и Канарии-тян хочется узнать больше о его скрытой стороне, чирик. С этого момента будем укреплять дружбу?— Приятно познакомиться. Хотя моя скрытая сторона довольно пуста. — Одзу пожал плечами с улыбкой, по которой, наверное, только я мог понять, серьёзно он или шутит. Канария не придала этому значения и снова затанцевала — теперь ко мне. — Спасибо, что подождал, мой лидер Ообоси Акитеру-кун. Ты тратишь время на защиту других и требуешь эффективности от каждого действия. В нашей битве за Макигай Намако-сэнсэя Канария-тян — твоя соперница, но, пожалуйста, относись к ней хорошо?— Значит, хочешь сохранить хорошие отношения, да? Несмотря на её поддразнивания, я заметил, что она смотрит на меня глазами вороватой кошки. Но я спокойно проигнорировал провокацию. Канария, увидев это, хихикнула и направилась к последнему участнику… и замерла. — Да-да? Там стояла Ироха, похожая на возбуждённого щенка, виляющего хвостом. Она открыто демонстрировала, как ждёт представления. Однако… — ………— Да-да?— ………— Да-да-да-да?— ………………— Да-да-да… да?..— Прости, Канария-тян ничего о тебе не знает, чирик.— Настолько безжалостна?!— Ну, прости?.. Канария-тян навела справки — много слышала об Альянсе 5-го этажа от Макигай Намако-сэнсэя, но, в отличие от предыдущих участников, знает только твоё имя и кое-что о характере, чирик.— Хмф! Верните моё волнение!— Потом она сделает тебе нормальный подарок, так что прости Канарию-тян? — Канария сложила ладони и подмигнула. Даже маленькая дьяволица Ироха честно сдалась и надула губы. — В любом случае, давайте отпразднуем прекрасные встречи, которые у нас здесь состоялись, и — за ваше здоровье!— Ура! Вместе с пронзительным голосом Канарии «взметнулись занавесы», открывая взору ночной пир в её резиденции. — Дело не в том, что Ктулху восхвалял морских чудовищ…— Я прекрасно понимаю. От дерзкого сёта у меня кровь закипает от страсти.— Рассказы Лавкрафта рождены ненавистью к морю и страхом перед неизвестным.— Именно. В этом развороте есть как хорошие, так и плохие стороны.— Это в корне отличается от романов Макигай Намако, которая по-настоящему любит море и всех его обитателей.— У каждого, кто делает додзинси, есть своя изюминка, свои особые предпочтения, благодаря которым каждое произведение стоит прочитать.— Есть люди, которые вообще не понимают всей красоты этого и просто ставят одну звезду без причины…— И она снова загорелась…— Серьёзно, эта самопровозглашённая высшая каста — просто головная боль.— Серьёзно, эта самопровозглашённая высшая каста — просто головная боль!— Как вы можете говорить на совершенно разные темы и прийти к одному и тому же выводу, чирик?!— Вот что происходит, когда Сумирэ-сэнсэй и Цукиномори-сан напиваются. Ах, Цукиномори-сан, конечно, не пила алкоголь — она просто опьянела от атмосферы. Пока я слушал их пустые разговоры, я сидел один в гостиной, наслаждаясь прохладным ветерком. Увидев, что вечеринка прекрасно идёт без меня, я отошёл на второй план. Я не против приятной атмосферы, но не собирался проводить здесь больше времени, чем необходимо. Прислонившись к перилам, я держал в руке смартфон. В голове крутились идеи для нового персонажа в «Ночи, когда кричал чёрный козёл». Я планировал всё обдумать дома, после обычной поездки на море. Но из-за неразберихи в деревне Кагэиси мы потеряли это время, а теперь ещё и все эти вечеринки… — Переговоры с президентом Цукиномори должны пройти успешно… Хотелось бы верить. Самый важный показатель для игры, которую создаёт наш Альянс 5-го этажа, — не продажи. Конечно, мы зарабатываем, но далеко не столько, сколько могли бы, учитывая, что это мобильная игра, а не гача. Причина, по которой мы не внедрили систему для быстрого заработка, проста: этот метод дальше всего от того, к чему я стремлюсь. Наша модель дохода основана на внутриигровой рекламе, покупках и деньгах за эпизоды с персонажами. Реклама показывается, когда игрок хочет быстрее возродиться после поражения или получить нужные карты. Но помимо этого, мы бесплатно добавляем новых персонажей и истории… Самые популярные — особые истории от Макигай Намако-сэнсэя. Мне было бы всё равно, если бы играли бесплатно. Я не ищу в этом выгоды. Я просто хочу собрать фанатов, которые будут нас поддерживать. Как только мы захотим зарабатывать по-крупному, мы не сможем конкурировать с гигантами. Главное — наша команда из пяти человек, несмотря на слабость, была замечена крупной компанией и укрепила права за счёт популярности. — Что делать с новым персонажем… Обычно я прошу Мурасаки Сикибу-сэнсэя, Макигая Намако-сэнсэя или Одзу поделиться идеями. Но… мне нужен новый стимул. Варианты, которые я придумывал, были довольно банальными. Мы уже делали что-то подобное. — Может, взять за образец Канарию-сан? У неё яркий характер… Нет, лучше не надо. Её персонаж мог бы быть интересным, но, кажется, начнёт раздражать сразу после реализации. Одна только мысль о её фразах потребует от моего мозга вдвое больше калорий. Хлюп. Внезапно я почувствовал холод алюминия у щеки. — …Чего тебе?— Я подумала, что ты, наверное, устал, сэмпай. Твой кохай принёс припасы.— …Это обычный Red Bull. Он вообще работает?— Конечно! В конце концов, я вложила в это всю душу! От этого напиток становится вкуснее и эффективнее!— Разве это не мило само по себе? …Как бы это сказать. Это успокаивало. Я взял у Ирохи синюю банку, открыл и сделал глоток. Углекислый газ шипел во рту, даря лёгкое опьянение. Ироха тем временем прислонилась спиной к перилам. — С тех пор ты ведёшь себя странно. Замечаешь?— …О чём ты.— Ну надо же, снова пытаешься скрыть?.. Ладно, шутки в сторону. Хм… как бы сказать. Если ты вдруг вспомнил или тебе неловко… то можешь просто забыть об этом. Ироха слегка отвела взгляд, её губы дрожали. Вспомнив о том, что произошло в святилище любви, я почувствовал, как кровь приливает к лицу. — Не переживай. Я уже забыл.— Но ведь с тех пор всё и началось, верно? Ты странный…— Кроме того, произошло много всего. Это меня вымотало. Не нужно беспокоиться, что я перестану быть твоим продюсером.— Меня это вообще не беспокоит. Просто… усталость — разве это обычное состояние для сэмпая?— Я не супермен.— Самая большая проблема в том, что ты не осознаёшь этого достаточно быстро. Смотри, ты даже сейчас работаешь со смартфоном.— А, попалась. Воспользовавшись моей слабостью, Ироха взяла мой телефон. — Если в тупике, может, я подкину идеи? Какой атрибут нужен на этот раз? Цундере? Кудере? Или что-то эксцентричное… А? На экране было открыто приложение для редактирования текста. Всего несколько тем: Имя. Пол. Возраст. Характер. Внешность. Концепция. Все — пустые. — Я не привязан к конкретному направлению. У меня ещё есть время всё обдумать. Я собираюсь тщательно спланировать.— Понимаю… Вернув мне телефон, Ироха со скучающим видом сложила пальцы. Пять секунд, десять, пятнадцать… Время шло, а она будто не могла выговорить что-то. Я прекрасно знал: если сейчас не заговорю, Кохината Ироха сама не начнёт. Не имея выбора, я подтолкнул её. — Что случилось?— Я помогу тебе. Придумаю идеи для нового персонажа.— Ха-ха, откуда это. Держи при себе фразы, которые могут вызвать ливень или привести к смерти. — Как жестоко! А я всего лишь хотела быть милой! — Ироха надула щёки. Конечно, я прекрасно знаю, что она может быть доброй. Я ни капли в ней не сомневаюсь. Именно поэтому… — Это моя работа. Если я позволю тебе, нашей актрисе озвучки, помогать мне в моих же обязанностях, то у меня не останется причин здесь быть.— Я такая же. — А? Когда я обернулся, лицо Ирохи оказалось гораздо ниже, чем я ожидал. Она сползла вниз по перилам. — Раньше, когда Канария-сан не смогла меня представить… я поняла, что она права. — ……… — Поскольку я хочу сохранить свою личность в тайне от Онии-тяна, я не могу вступить в Альянс 5-го этажа. Я — таинственный актёр озвучки «Икс». Большая часть обсуждений Альянса происходит в LIME, так что я не могу участвовать и там. Я оказалась здесь почти случайно, но по сути я вообще ни в чём не участвую. — Если хочешь, я могу представить тебя как своего помощника. Мне просто нужно придумать причину для Отохи-сана…— Нет, в этом нет нужды. Я не хочу строить ложь на лжи… Просто… я хочу сделать что-то вместе с сэмпаем для Альянса 5-го этажа. Достичь какого-нибудь результата. Хе-хе, представь недоделанного создателя, который хочет получить свой трофей. Ироха почесала щёку с беспокойной улыбкой. На её лице не было и тени раздражения. Если её оставить в таком состоянии, она замкнётся в себе. А я этого не допущу. Чтобы стереть эту болезненную тень с её лица, я заговорил. — Какая недоделанность. Стремление к достижению — это высший класс.— Сэмпай… В голосе Ирохи послышалась лёгкая дрожь надежды. Я могу понять, как неприятно не иметь никаких достижений в группе, частью которой ты являешься. — Тем не менее, планирование для Black Goat — задача непростая.— Никаких уступок, никаких компромиссов, верно?— Именно. Нам нужно создать персонажей, которые понравятся всем и которых раньше никто не видел… Кроме того, раз уж ты сказала, что сделаешь это, тебе придётся проявить настоящую фантазию, ясно? — Я фыркнул и вызывающе усмехнулся. Это был необходимый ритуал. Выражая несогласие, я даю понять своей кохай, что она может напасть и одолеть меня. — Х-ах, так значит, Ироха-тян может быть серьёзной?— Конечно. В конце концов, любой недоделанный персонаж доставит нам проблемы.— Я тебе покажу, сэмпай! Ты будешь в шоке от того, что я придумаю! В конце концов, ты всё ещё девственник, и у тебя есть предел в понимании девушек!— Я не просил тебя меня так позорить!— Ахахаха?.. Ироха поднялась с земли и, смеясь, ткнула меня пальцем в щёку. Она всегда меня раздражает, но это наш естественный способ общения. Мы с Ирохой навёрстываем упущенное после всей неразберихи в Деревне Кагэиси. В каком-то смысле это и есть моя юность. И я ни разу не пожалел, что выбрал этот путь. Скорее, я чувствую, что становлюсь сильнее, чем когда-либо, так что это можно простить. В обычной молодёжной романтической комедии мы с Ирохой без труда создали бы лучших персонажей. Если бы я был богом и писал нашу историю, она была бы именно такой. Однако я… Нет, мы забыли. Этот мир не был вымыслом, как в манге, аниме или ранобэ. В конце концов, на нашем пути встанут нелепые, незапланированные и неудачные события. Ведь это… реальность. — На этом переговоры завершены, чирик! Новый персонаж в следующем обновлении «Ночи, когда кричал чёрный козёл» будет предложен мной, Канарией-тян! — …А?— …Хм? Собравшись с духом, мы с Ирохой решили приступить к работе с завтрашнего дня, но, вернувшись в комнату для вечеринок, услышали это странное заявление. Прежде здесь царила праздничная атмосфера, но теперь она полностью исчезла, уступив место странной, гнетущей тишине. Сумирэ и Масиро сидели на диване, опустив головы, и даже не пытались встретиться с нами взглядом. Одзу лишь улыбался своей обычной безмятежной улыбкой, и можно было подумать, что он действительно играет в этом какую-то роль. — Так что же произошло? Канария взглянула на нас с Ирохой и самодовольно усмехнулась. — Судя по вашему обычному графику обновлений, скоро должен появиться новый персонаж, так что вы, вероятно, готовитесь к этому, верно?— Как ты?..— Не стоит недооценивать редактора-суперзвезду Канарию-тян, чирик?.. Если посмотреть на ваше расписание релизов, можно легко вычислить его в обратном порядке.— Но это же…— Для тебя это не должно быть плохой идеей, верно? Настройка персонажа уже завершена?.. С этими словами Канария показала мне экран своего телефона. На нём была идеальная концепция персонажа. — Кокурюинкугецу. Женщина. 204 года. Со стороны она выглядит как невероятно жестокая и хладнокровная красавица-вампир. Как непобедимый бессмертный персонаж, она внушает страх окружающим, но на самом деле, как только вы узнаете, как сократить срок её жизни, она оказывается самой обычной трусихой. И вот здесь-то и кроется изюминка и преимущество. Канария начала зачитывать вслух текст из файла. Сама нарисовала? К исходному тексту были приложены черновые иллюстрации. Возможно, некоторым художникам не понравилось бы, что дизайн персонажа основан на таких набросках, но она, вероятно, учитывает пожелания автора и работает соответственно. Если мои догадки верны, то она абсолютно права. Благодаря этому её собственная мотивация не ослабевает, даже если детали запроса до смешного просты. Это слишком идеально. Информационная насыщенность дизайна, оригинальный персонаж, который органично вписывается в мир «Ночи, когда кричал чёрный козёл» и при этом даёт новый стимул, мгновенно покоряющий сердца пользователей. Всё было продумано до мелочей. — Эй, Аки-кун. Как насчёт того, чтобы вместе с этим дизайном поручить Канарии-тян работу над иллюстрациями, сценарием и новой системой?— …!— К-конечно же, нет! Альянс 5-го этажа — это команда сэмпая, ты же знаешь?! Я стиснул зубы, и тут мне на помощь пришла Ироха. — Э-э-э? Но ведь Одзу-кун, Мурасаки Сикибу-сэнсэй и Макигай Намако-сэнсэй уже согласились?..— Когда вы вообще успели договориться?!— Как ты думаешь, почему Канария-тян устроила этот банкет? В японском бизнесе всё решается за выпивкой, разве нет?— Японский бизнес! Увидев, как Канария уверенно выпятила грудь, даже Ироха не смогла ничего возразить. Кроме того, раньше она восхищалась влиянием Америки, а теперь вернулась к японским традициям? — Т-ты ведь не это имела в виду, верно? Ты не предала нас, да? Онии-тян, Сумирэ-тян-сенсей! Я не могу спросить у Макигай Намако-сэнсэя, потому что у нас нет контактов в LIME!— Ах, Макигай Намако-сэнсэй не имеет права возражать. В конце концов, этот персонаж — как раз в его духе?..— ?..?! Д-не делай из этого такое извращённое представление, Канария-сан. Редактор открыто поддержала своего автора, в то время как Масиро, как ни странно, смутился. — Хм… а ещё, Ироха-тян. Почему ты так против, чирик? Разве это не лучший подарок для тебя?— Я… я не понимаю! Как это вообще должно быть…— Одна неделя.— А?— За неделю Канария-тян закончит работу над иллюстрациями персонажа, сценарием и новой системой, чирик. После этого она сможет легко составить расписание для Аки-куна, а ты сможешь спокойно наслаждаться отдыхом с ним, чирик.— Э-э-э?.. От этих слов Ироха растерялась и не знала, куда направить свой занесённый кулак, поэтому просто уставилась на меня в недоумении. Хотя, даже если ты так на меня смотришь, я всё равно не знаю, что сказать. — Ну, вот как всё обстоит. Аки просто постоянно перерабатывает. Я был бы рад, если бы у него появилась возможность время от времени отдыхать.— Одзу…— И с романтической точки зрения мне очень нравится идея Канарии-сан, так что пока я останусь на этой стороне. — Одзу улыбнулся своей обычной безмятежной улыбкой. Рядом с ним сидела Масиро, в отчаянии обхватившая голову руками. — Ууу… Масиро тоже хочет провести лето с Аки…— Хм, Цукиномори-сан, разве тебе не подходит этот вариант?— Неважно. В конце концов, Масиро — это…— А-а-а, остановись на этом! Видишь ли, тебе нужно кое-что доработать в своей рукописи, так что тебе лучше уединиться и переписать это!— …А, да, наверное, так и есть.— Серьёзно, как ты могла забыть, Масиро-тян! Судя по чату LIME Альянса 5-го этажа, Макигай Намако-сэнсэй, вероятно, тоже не против. — Вот видишь. Неплохая причина, правда, Аки-кун? Одзу, Сумирэ, Макигай Намако. Трое ключевых участников, самых важных членов команды, уже «за». И о новом персонаже тоже позаботились. Если рассуждать исключительно с точки зрения эффективности, то нет никаких логических причин отклонять это предложение. И снова я вынужден признать, что эта женщина, Кирабоси Канария, самопровозглашённая суперзвезда, популярна не просто так. Она понимает позицию другого человека в бизнесе, полностью следует всем пожеланиям партнёра, а также учитывает собственные интересы, чтобы добиться наилучшего результата. Она досконально разбирается в основах. Но я не знаю, какова её цель. Какую выгоду она из этого извлекает? Неужели она хочет ловко переманить членов Альянса 5-го этажа у меня из-под носа? Если так, то какие действия мне следует предпринять, ведь я всегда стремлюсь принести Альянсу максимальную пользу? — Если мы продлим наше пребывание здесь на неделю… Ты действительно закончишь работу над новым персонажем?— Конечно, чирик?.. Канария ответила на мой вопрос прямым взглядом. Ни секунды колебаний. — Мурасаки Сикибу-сенсей всегда срывает сроки, знаете ли? Не слишком ли нереалистично — одна неделя?— Всё в порядке, чирик. Ещё не было ни одного иллюстратора, которому удалось бы ускользнуть от Канарии-тян. — Она показала знак мира. Как будто она хотела показать, что с такими навыками ей не понадобится и недели, чтобы создать качественный продукт. На её лице не было ни тени сомнения. — Понятно. Если она так уверена, то ничего не поделаешь.— Я понимаю, Канария-сан. Пожалуйста, позвольте нам остаться здесь ещё на неделю. — Каково это — запереться здесь на неделю и терпеть личные неудобства?— У меня даже сил нет думать об этом…— Наверное, сложно осознавать, что кто-то другой выполняет твою работу?— …Нет, не настолько. Мне кажется? Пока они могут создавать максимально качественный продукт с максимальной эффективностью, меня это не слишком волнует.— Даже если ты сам к этому не причастен?— …Да.— Как ни странно, это был тот же вопрос, который ты задал президенту Мидори на театральном конкурсе.— …Да. Если человек сам не против, а другой человек может добиться таких же или лучших результатов, то в этом нет ничего плохого. Вот почему я стал заменой Мидори.— Тогда почему ты сейчас чувствуешь себя немного неловко?— …Откуда мне знать. ---------- Только лишь я и младшая сестра моего друга Том 4. Глава 8. Только лишь я и младшая сестра моего друга На следующий день стартовал проект «Кокурюинкугецу». Мы снова пришли на песчаный пляж. Его белизна сегодня казалась тусклой. Кроме шума волн не было слышно ничего. Ничьих голосов. Мы с Ирохой чувствовали себя так, будто попали на необитаемый остров. — Я уверена, ничего не выйдет! Лови!— Всё получится. Она же профессиональный редактор. На! Позавтракав, Канария увела Масиро, Сумирэ и Одзу в рабочую комнату. А мы с Ирохой пошли на пляж. — Она хвасталась, что получит иллюстрации в срок. Но это ложь. Она увидит, какой Мурасаки Сикибу безнадёжный сэнсэй, и сдастся. Бросок!— Почему ты так злишься? Это на тебя не похоже. Приём. Мы болтали и не спеша шли мимо площадки для волейбола. Если что и напоминало здесь о лете, так это игра в мяч под звуки прибоя. — Разве ты не расстроен, сэмпай? Создание персонажа должна была быть нашей работой! А этот человек просто взял и сделал его из ниоткуда! Тос!— Конечно, досадно. Но Канария-сан всё идеально спланировала. Одзу, Мурасаки Сикибу-сэнсэй и даже Макигай Намако-сэнсэй были на её стороне. Получилось бы три против двух. Я не мог сказать «нет». На! Ироха сказала это громко и бросила мяч чуть быстрее. Я был готов и принял его. — Хмф. Но мой голос стоит целых сто! А вся эта романтическая история — просто нелепость, тебе не кажется? Та-а-ак!— Я всегда выбираю самый эффективный путь. И в этот раз я искренне так считаю. Эй, куда ты его закидываешь? Ироха разозлилась от моих слов. Она высоко подбросила мяч. На фоне заката он превратился в чёрную точку. Я прищурилась от яркого света и задумалась.Мне было жаль, что я подорвал её уверенность. Но я не думал, что она так разозлится. На пляже были только мы вдвоём. Сначала Ироха пыталась меня расшевелить. Говорила что-то вроде: «Теперь мы одни, да?..». Я снова вспомнил ту историю в Деревне Кагэиси. На душе стало неспокойно.Но прошло уже тридцать минут. От остальных — ни слуху, ни духу. Наш разговор постепенно затих. Становилось неловко. Мы взяли вчерашний мяч и начали играть в волейбол один на один. Но, видимо, адреналин взял своё. Тон Ирохи становился всё резче и колючее. Мы играли без строгих правил. Но напряжение между нами только росло. — Ироха, как думаешь, персонаж «Кокурюинкугецу» получился хорошим?— …Не знаю, — она неуверенно пробормотала, опустив глаза. Как бы она ни хотела всё отрицать, врать самой себе она не могла. — Вот и ответ. Если мы не придумаем персонажа лучше, нам нечего будет ему противопоставить.— …Хмф.— Если тебе не нравится — давай действовать. Реализуем наш план по полной. И ты, и я. Сейчас у нас может не получиться. Но в будущем будет ещё миллион возможностей создать нового персонажа. Ты быстро учишься и тонко чувствуешь. Мы обязательно сделаем кого-то круче. Так что…— Я расстроена не из-за этого.— А? Эти неожиданные слова выбили меня из колеи. С неба упал мяч, ударил меня по голове и покатился к ногам Ирохи. — Почему ты не злишься, сэмпай?— Почему… Если есть способ принести пользу Альянсу, даже без моего участия, я соглашусь.— Но… Канария-сан говорила так, будто ты вообще не нужен! Как я могу с этим смириться?!— …Ты слишком много думаешь.— Тогда вот вопрос. Чисто гипотетически. Что, если Канария-сан захочет забрать Онии-тяна и Мурасаки Сикибу-сэнсэя из Альянса? Чтобы создать новую команду с Макигай Намако-сэнсэем? Что ты будешь делать? В её голосе не было раздражения. Но она смотрела на меня пристально и строго. Что я буду делать? Даже думать не надо. Мой ответ никогда не изменится. — И это будет правильно. Если это лучший вариант для Альянса.— …!— Если талант Одзу и Мурасаки Сикибу-сэнсэя раскроется лучше — это прекрасно. Мне останется только придумать, как раскрыть тебя, чтобы ты могла к ним присоединиться. Если Канария-сан станет продюсером — всё будет в порядке. Она точно раскроет твой талант полн— Ого?! Посреди моего монолога в меня прилетел мяч. Я на автомате поймала его одной рукой и удивлённо посмотрела на Ироху. Она уже заняла позицию для атаки. Удар был отличный. Я даже обрадовалась, увидев, что её нога почти не болит. — Сэмпай, ты слишком себя недооцениваешь!— О чём ты? — Спокойно вернула я мяч разозлённой Ирохе.— Ты с самого решил, что Канария-сан лучше! Хотя ты мог бы быть ценнее!— …Только самонадеянный выскочка будет думать, что превзойдёт человека с её достижениями.— А почему бы иногда не побыть таким выскочкой?— Нет. Я постоянно тебе это говорю, верно?— Это… Мои слова, сказанные низким и уверенным тоном, заставили Ироху замолчать. Я уже говорил ей это. Мне не нужно чьё-либо признание. Люди — беспомощны. Стоит им получить высокую оценку, и они перестают двигаться вперёд. Начинают мнить себя всемогущими. Зазнаются. И в итоге сбиваются с пути.Процветающие компании рано или поздно приходят в упадок. Так устроен мир. Таких примеров в истории — бесчисленное множество. Убеждать себя, что ты станешь исключением — смешно и бесполезно. — Я не знаю, что на уме у Канарии-сан. Может, она и не хочет захватывать Альянс. А если хочет… Что ж, для меня это конец.— …И что, мы должны просто сидеть и смотреть? — Ироха уже замахнулась, чтобы швырнуть в меня мяч.— Нет. Так не пойдёт.— А? Мои слова так её удивили, что она застыла с непонимающим видом и отбросила мяч в сторону. — Безделье — пустая трата времени. Мы сделаем всё, что в наших силах.— И что мы можем сделать?— Я не сомневаюсь в таланте Канарии-сан. Её идея великолепна. Но она впервые работает над «Чёрным козлом». Она может допустить ошибку.— Т-точно! До сих пор всё получалось только благодаря тебе!— Я не делал ничего выдающегося.— Опять ты за своё… Ничего не могу с собой поделать. Такова уж моя натура. — Я просто подстрахуюсь на всякий случай. Разве не логично?— …Наверное… Но что именно мы будем делать? Ироха подбежала к мячу, подобрала его и обернулась ко мне, слегка наклонив голову. — Подготовим «страховку». На случай, если создание «Кокурюинкугецу» забуксует.— …!— Хотя, с таким редактором, как она, это маловероятно… На всякий случай нужно что-то подготовить. Обычно, при нашем скудном бюджете, о «подушке безопасности» не могло быть и речи. Но сейчас это было необходимо. — Давайте сделаем это! Страховка с выгодными условиями!— Но создание страховки — неэффективная трата ресурсов. Я не могу это рекомендовать.— Хе-хе-хе, ничего. Они получат страховку, а мы возьмём плату за обслуживание! Глаза Ирохи заискрились. Она высоко подбросила мяч. Только что она была в плохом настроении, а теперь всё переменилось.Каждый раз, когда я начинал себя недооценивать, Ироха сразу же выступала против. Она никогда не прощала мне этого.…Серьёзно, я не могу понять, добрая она или надоедливая… Хотя нет, я прекрасно понимаю, какая она. Итак, чтобы оправдать её ожидания, я должен придумать запасной план. С чего начать?Сначала нужно оценить ситуацию в первый же день. Сегодня Мурасаки Сикибу-сэнсэй должна приступить к дизайну. Но сомневаюсь, что Канария заставит эту трусиху работать быстро. В зависимости от результата, придётся что-то менять…По крайней мере, я так думал. Но… — Счастливого творчества?.. Крутой дизайн персонажа готов, чирик!! Вернувшись после прогулки в особняк, мы услышали эти слова. А также увидели (самопровозглашённую) семнадцатилетнюю девушку с планшетом в руках. — Уже… что?— Не может быть! Это слишком быстро! Речь же о Мурасаки Сикибу-сэнсэй? Тебе не обмануть нас!— Серьёзно, ты думаешь, Канария-тян станет врать, чирик? Вот доказательство?.. Канария повернула к нам экран. На нём была изображена готическая лолита с повязкой на глазу. — Она права… Качество безумно высокое.— Значит, Мурасаки Сикибу-сэнсэй была готова на всё… Рррр… Повязка на глазу была украшена тонкой вышивкой. Видимый глаз прорисован невероятно тщательно. Мурасаки Сикибу-сэнсэй, известная привычкой всё откладывать, никогда бы так не старалась на раннем этапе. Как человек, далёкий от рисования, я не стал бы спорить. Я думал, такая художница, которая любит своих персонажей, внесёт правки позже, когда будет готов финальный вариант.Но дизайн «Кокурюинкугецу» был другим. Даже в этом наброске было видно, сколько сил она вложила. — …Это потрясающе. Пользователям «Чёрного козла» точно понравится.— Точно-точно?.. Канария-тян, вечная второгодница, как всегда на высоте, чирик?..— Вот это сила харизмы редактора…— Фу-фу-фу. Хвали её больше, чирик. Ей никогда не бывает достаточно похвалы?..— Но как тебе это удалось? Получить хотя бы набросок от Мурасаки Сикибу-сэнсэй — почти невыполнимая задача. Я, как её продюсер, знаю это лучше всех. Какие же методы использовала Канария? — Ничего особенного, понимаешь? Канария-тян просто… привела её в ку— то есть создала рабочую среду. Такую, где она не может не быть мотивированной, чирик.— Мне кажется, ты хотел сказать что-то пугающее… Ты ничего плохого не сделал с Сумирэ-чан-сэнсэй, верно?— Не могли бы вы показать нам это место? Я хочу кое-что записать.— Хорошо, хорошо. Канария-тян проведёт вас в свою волшебную мастерскую, чирик. В её словах чувствовалась странность. Но мы с Ирохой всё равно пошли за ней вглубь резиденции. Подальше от гостевых комнат, в углу коридора, открылся необычный вид. — Цифровой замок? Я стоял перед белоснежной дверью. На ручке была пепельно-серая панель. Канария приложила палец. Раздался электронный звук, и дверь открылась. Замок с отпечатком пальца? — Комната, которую нельзя открыть изнутри — классический редакторский приём, чирик.— Значит, это не волшебная мастерская.— Нет-нет. Не стоит зацикливаться на мелочах. Лучше заглянем внутрь?.. С обычной небрежностью Канария распахнула дверь. — Что?!— Это… Мы с Ирохой онемели. — Рисовать — это так прияяятно. Ахахаха, фуфуфуфу?.. Белый. Белый. Белый.Белоебелоебелоебелоебелоебелоебелоебелоебелоебелоебелоебелоебелоебелоебелоебелоебелоебелоебелоебелоебелоебелоебелоебелоебелоебелоебелоебелоебелоебелоебелоебелоебелоебелоебелоебелоебелое. Комната была просторной. Места хватило бы на много гостей.То есть, в обычных условиях.Необычность была в том, что пол, стены и потолок были выкрашены в один цвет. Белый. Единственное, что выдавало рабочее пространство — стол в центре. На нём стояли компьютер, планшет и фигурки, похожие на дизайнерские манекены.Больше в комнате ничего не было. За столом сидела только Сумирэ. Она радостно водила стилусом. На мониторе появлялись наброски «Кокурюинкугецу» в разных позах. К ним уверенно добавлялись новые линии… Она работала без остановки. Обычно Сумирэ отвлекалась на развлечения. Оправдывалась, что только что закончила один дизайн. Но сейчас она рисовала так, словно от этого зависела её жизнь. — С-Сумирэ-тян, сэнсэй, ты в порядке?— Ахахахахаха — А, Ироха-тян? Да, мне очень весело.— Ты меня пугаешь! Возьми себя в руки. С тобой что-то не так!— О чём ты? Я просто рисую. И это весело.— Да ты говоришь как зомби! Очнись, Сумирэн-сэнсэй! Ироха легонько потрясла её за плечи. Сумирэ мотала головой с детским выражением лица. Потом снова принялась быстро водить стилусом. — Кокурюинкугецу-тян такая милая. Я хочу рисовать милые вещи. Мне весело! — бормотала она в полубреду. Я посмотрел на её лицо. Её глаза закатывались, как в аниме про гипноз. По спине пробежали мурашки. — Понятно. Тюрьма, где нет других развлечений.— Динь-дон, верно?.. Я проверил телефон. В комнате не было ни связи, ни интернета. — Полная изоляция от сети. И на этом компьютере, я уверен, только графические программы. Верно?— Именно так. Мурасаки Сикибу-сэнсэй склонна откладывать дела, верно?— …Значит, ты знала.— Канария-тян кое-что слышала от Макигай-сэнсэя. Хотя она поняла всё почти сразу после короткой беседы.— Всего после одной встречи?— Канария-тян не зря столько лет проработала редактором. Она подмигнула и показала знак V. Каждое её движение раздражало и вызывало отторжение. Но весь её опыт и рабочая этика показывали тот уровень таланта, на который я не мог даже пожаловаться. — Она из тех, кто при первой же возможности бежит к удовольствиям и безопасности, чирик?..— Это типичный Сикибу.— Вот почему управлять такой маленькой цыпочкой было просто, чирик. Если она убегает от работы, нужно заставить её думать, что рисование — самое приятное занятие.— Очень логично… Хотя я представляю, как сложно было направить её мысли в такое русло.— Да ну? Канария-тян просто создала среду. И всё. Больше она ничего не использовала.— Да… я это вижу.— Добиться максимума за минимум времени. Превратить потери в эффективность — вот к чему стоит стремиться.— …Понятно. Мне нечего было ответить на её самодовольную ухмылку. Я лишь думал, что это может стать отличным уроком. Я всегда считал, что иллюстрации отнимают слишком много времени при обновлении «Ночи, когда кричал Чёрный Козёл». А она сразу заметила проблему и придумала решение. Кирабоси Канария, редактор-идол — это тот, кого действительно стоит опасаться. На следующий день. Второй день проекта. — Вот, открой пошире, Масиро-сэмпай.— …Мм. Восхитительно… Утром я подошёл к обеденному столу. Масиро прислонилась к спинке стула. Ироха кормила её с ложки йогуртом, как птенца.Уход за лежачей больной? — А, сэмпай. Доброе утро.— …Спокойной ночи…— Масиро-сэмпай, не засыпай! Доешь хоть йогурт. Ироха встряхнула её за плечи. — Неужели так тяжело? Редактировать рукопись?— Ммм… Да… так и есть… Масиро сделала глоток моего чёрного чая и кивнула в мою сторону. Кто мог её винить? Проверять вчерашнюю рукопись — задача не из лёгких. В то же время я снова понял, насколько Канария удивительна и пугающа.Закончив работу над рукописью Макигай Намако-сэнсэя, она проверила работу Масиро. И занялась сценарием для «Чёрного Козла». Одной работы с Макигай-сэнсэем и Масиро должно было хватить, чтобы загрузить её по горло. — Не переутомляйся, ладно? Ты наконец на пляже. Если захочешь отдохнуть — давай просто насладимся моментом.— Так, так. Я ещё не услышал от Масиро-сэмпая все сто фактов о море. Эй, я тоже хочу их послушать. Особенно про то, что их именно сто. — Как насчёт такого, Масиро? Поработаешь сегодня в полную силу, а потом отдохнёшь?— Ммм… уже… вчера…— О-о-о, правда?— Да. Закончила… сюжет… сценария…— А? От её сонных слов у меня по спине пробежал холодок. Она назвала роман сценарием? Хотя это не главное. Сюжет? Насколько я знал, после конкурса Масиро получила Канарию в редакторы. Сейчас она готовилась к дебюту. В Деревне Кагэиси она закончила рукопись. Теперь вносила правки по замечаниям Канарии. Сюжет — это основа романа. Его придумывают до написания. Почему же она только что закончила с сюжетом?Ответ был пугающим. Переработка сюжета. Другими словами — первоначальный вариант отклонили.Возможно, так и было. Если да, то Масиро, которая гналась за своей мечтой, пришлось несладко. И из-за этого я больше не мог ей ничего сказать. — Привет, разве не чудесно?.. Самый душераздирающий сценарий готов, чирик! Пока я завтракал, перед нами снова появилась Канария с планшетом. — Под сценарием ты имеешь в виду историю для «Кокурюинкугецу»?— Конечно, чирик. Лучший сюжет от Макигай-сэнсэя?..— Лучший сюжет…! Можно мне его прочитать?— Конечно?.. Продюсер имеет право первым ознакомиться, так что держи?.. Я получил планшет и быстро пробежался глазами по тексту. Макигай Намако — член нашей команды. Я всегда с нетерпением жду его новых работ. Мне интересно читать истории для «Чёрного Козла». И, конечно, сценарий, написанный с Канарией.Да нет, даже больше. Наверное, потому что я впервые читаю сценарий для игры, не участвуя в его создании. Все идеи принадлежат Макигай Намако-сэнсэю. Но он часто советуется со мной через LIME. Так что я обычно знаю детали ещё до того, как сценарий попадает ко мне.Сейчас же я мог наслаждаться чтением в одиночестве. Как тогда, когда впервые прочёл «Класс мести Белоснежки» в книжном магазине. Что ждёт меня на этот раз? — ……… Я читал внимательно, предложение за предложением.Встреча с персонажем по имени Кокурюинкугецу. В начале игры с ней трудно иметь дело. Она ведёт себя странно и бессвязно. Это сбивает с толку главных героев. Но по мере того, как они разгадывают тайны особняка, их понимание растёт. Они начинают видеть в ней личность. Игрок проникается к ней симпатией. Во второй половине раскрывается её прошлое. То, как она налаживает связи с другими. Благодаря приёмам, щекочущим нервы, игра предлагает захватывающее развитие и душераздирающую концовку.Учитывая, что это история всего одного персонажа… да ещё и для мобильной игры — она была безупречной. Продуманной до мелочей. — А-Аки. Закрой рот. Высказывать впечатления вслух — это худшее…— …Прости. Судя по всему, я озвучивал всё, что думал. Масиро смутилась. Наверное, она тоже ждала новую часть «Чёрного Козла» и не хотела спойлеров. Прости, Масиро. — Ну и что думаешь, чирик? — самодовольно ухмыльнулась вечно семнадцатилетняя Канария. По её лицу было всё ясно. Она как человек, который рекомендует фильм, уже зная, что тебе понравится концовка. Ей нужна была только моя реакция.И у меня был лишь один ответ. — Это великолепно. Много слов не требовалось. Хотя внутри меня бушевал целый трактат на сто тысяч слов, я ограничился этим. — Точно-точно?.. Макигай-сэнсэй выложился на все сто двадцать процентов.— Гр-р-р… Почему ты так легко сдаёшься, сэмпай? Конечно, качество на высоте!— Нет, это даже лучше. И ты молодец, Ироха.— Х-хмф. Ладно. Я не такая плакса, как ты. Меня так просто не сломить. Ироха слегка раздражённо буркнула, что она не ребёнок. Она взяла у меня планшет и принялась листать сценарий. Через мгновение она расплакалась. — Уааааааа!!! Кокурюинкугецу-тян слишком хорошая девочка!!!— Верно?— Это даже эмоциональнее, чем обычно у Намако-сэнсэя!— А теперь вытри слёзы.— Ах, спасибо… Но почему она так отличается от обычной Макигай Намако-сэнсэй? — с сомнением спросила Ироха, принимая платок. Я тоже об этом подумал. Может, опять проделки Канарии? Она раскрывает истинный талант автора. — Фу-фу-фу. Видите ли, эта героиня очень похожа на саму Макигай Намако-сэнсэй.— Похожа?..— Именно. Снаружи — тёмная эстетика, а внутри — чистая дева! Этот разрыв в личности полностью соответствует Макигай-сэнсэю. Ей было нетрудно это написать.— Дева… Макигай Намако-сэнсэй — мужчина. Но в его романах множество женских персонажей с детально проработанными характерами. Они часто написаны блестяще. Наверное, в самом авторе есть частичка, ужасно похожая на женскую. Или его сердце обладает… женственностью. — Персонажи, которых автор описывает лучше всего — те, кто на него похож, чирик. Умение это разглядеть и использовать — тоже часть работы редактора.— Понятно… это очень полезно. Вот что значит профессионал. — Хмпф…— С чего ты такая угрюмая? Совершенно нормально восхищаться таким мастерством.— Это правда, но!.. — Ироха не собиралась сдаваться. Почему-то Масиро тоже надула губы и тыкала пальцем в бок Канарии. — Худшее. Почему всегда… атакуют на пределе возможностей.— Ах, перестань… не трогай Канарию-тян… Хватит…— Что ты делаешь, Масиро?— Совсем ничего? Я окликнул её. Масиро тут же перестала шевелить пальцами и лишь спокойно улыбнулась. Я не понимал её реакции. Или выражения лица Канарии. Она, казалось, хотела что-то сказать. — Но, как бы это сказать… я всё равно восхищаюсь. Завтрак закончился. Я проводил Ироху до кабинета Масиро, где они должны были переодеться. Под шум воды, в которой мылась посуда, кто-то заговорил рядом. — Хм? Кто это только что похвалил гениальность Канарии-тян? Я толком не расслышала, чирик?..— Нет, ты действительно гений.— Хе-хе-хе, если ты так прямо скажешь, даже Канария-тян смутится, чирик?.. Та, что мыла посуду, была не служанкой. Это была сама хозяйка. Кирабоси Канария. Её длинные золотистые волосы собрала лента. На ней был обычный домашний фартук. — …Вы сами ведёте хозяйство? Почему бы не нанять кого-нибудь?— Очаровательная домохозяйка, которой все завидуют. Богиня своего дела. Успешная женщина с большими деньгами. Что ещё больше повысит популярность Канарии-тян?— А ещё хорошо справляться с домашними делами?— Да?.. Вот так Канария-тян готова блистать, когда придут журналисты.— Значит, ты собираешься поддерживать этот образ даже наедине с собой… Даже представить страшно. С одной стороны, она редактор. С другой — айдол и самостоятельный продюсер. Кажется, она зазналась из-за популярности автора. Но когда я искал о ней информацию в сети, оказалось, много пользователей относятся к ней негативно. Канария заметила это. И ответила им в специальном видео.«Вы, хейтеры, смотрите?.. Спасибо за просмотры, как всегда, чирик?.. Это ваш идол-рамонист, Канария-тян?.. Она будет продавать романы авторов, стремясь к всеобщему счастью, чирик?..»У видео было около тысячи дизлайков и сто тысяч лайков. Реакция в основном была положительной. И это самое удивительное в Канарии.Обычный деловой человек испугался бы такой ненависти. Хороший пиар — это хорошие деньги. Можно надеть маску жертвы, просить сочувствия. Так проще, безопаснее, спокойнее.Но Канария ничего не скрывала. Если бы её спросили, зачем она айдол, она ответила бы: «Чтобы продажи автора росли». Она открыто заявляла, что зарабатывает деньги с помощью рекламы, медиамиксов и того, что сама неплохо зарабатывает.Если она и лгала о чём-то, так это о своём возрасте. Но это часть её образа. Она открыто говорила о своих желаниях и амбициях. Даже о создании этого персонажа. В этом была видна её страсть к работе редактора.Хотя я почти уверен, что эта вычурная личина — не её истинное лицо… — Что ж, Канария-тян продолжала создавать милых девушек. Теперь осталось только применить это к себе — а-а-а, злоупотребление властью?..— Понимаю… Это осознанный брендинг. Вот почему вам удалось создать такого очаровательного персонажа, как Кокурюинкугецу.— Хм? Ты восхищаешься Канарией-тян?— Да. Настолько, что хочу тебя переманить. Услышав мои слова, Канария перестала мыть посуду. Она искренне улыбнулась. — Ты тоже хочешь попробовать себя в роли айдола, чирик?— Пока воздержусь. Мгновенный ответ.— Эх, как жаль. Канария-тян думала, что нашла преемника.— Я считаю, вы можете использовать такие приёмы, потому что вышли за рамки основ. Тренируйся в боевом искусстве много лет — и станешь лучшим. Если бы ты был похож на неё лишь внешне, то стал бы просто невыносимым. — Я ещё не достиг этого уровня. Хотя, возможно, я бы и не понял этого, даже если бы достиг.— О-о-о?.. Так ты действительно умеешь держать себя в руках… Как здорово. Её последняя фраза прозвучала иначе. Будто айдольская маска на мгновение спала. Проступил обычный голос. Она немного подумала. Потом щёлкнула меня по кончику носа, словно лопая мыльный пузырь. — Ладно, ладно, Канария-тян научит тебя, чирик. Чего именно тебе не хватает?..— …Это действительно нормально? Почувствовав щекотку в носу, я задал встречный вопрос. Получить совет от профессионала — невероятная удача. — Канария-тян всегда следила за «Ночью, когда кричал Чёрный Козёл», чирик?..— Потому что мы технически конкурируем с релизами Макигай Намако-сэнсэя, верно?— Нет-нет. Потому что Канарии-тян нравится сама игра.— Это… большая честь для меня.— В конце концов, там очень интересный контент, чирик?.. Однако… Канария вернулась к раковине. Она взяла тарелку. Её движения были ритмичными, типичными для неё. Одна сторона тарелки была белоснежной и покрытой пеной. На другой всё ещё оставались жирные разводы. — Ты отводишь взгляд от неприглядной стороны работы продюсера, чирик?..— Неприглядной… стороны?..— Именно. Относиться к создателям с добротой, помогать им двигаться вперёд — это уже первоклассно. Но даже этого недостаточно для того, чего достигла Канария-тян, чирик. Травма, ненависть, обида… Все эти эмоции, спящие глубоко в груди. Они порождают проклятия и заклинания. Вот что может использовать продюсер… Вопрос лишь в том, сможешь ли ты снять с этого маску.— Я почти уверен, что стремился к тому, чтобы негативные чувства автора проявлялись в его произведениях.— Но сам ты в это не погружался, верно?— …! Какой острый вопрос, — подумал я.До сих пор я старался сохранять баланс в Альянсе 5-го этажа. Я знал о психологических проблемах участников. Знал, что один неверный шаг может всё разрушить. Поэтому действовал осторожно. Очень осторожно и эффективно.Но значит ли это, что я отводил взгляд от Проклятий, таящихся внутри? — Например… ты влюблён?— А? Эм… п-при чём тут это?— Раз ты не можешь ответить сразу, Канария-тян воспримет это как согласие?..— Э-э, подожди секунду. Я пока сам не знаю… Ах. В ту же секунду, как я попытался опровергнуть, я понял ошибку. По сути, я только что признался. То, что я не уверен в этом неясном ощущении, говорило о многом. И, как и ожидалось, Канария посмотрела на меня взглядом замужней женщины. Таким, каким допрашивают сына о его отношениях. — Кто это? Масиро-тян? Или Ироха-тян?— Значит, с самого начала были только эти двое?— Мурасаки Сикибу-сэнсэй сейчас не в себе, верно? Она старше тебя. По сути, преступница. Канарии-тян нравится её характер, но она не может представить её твоей девушкой. Довольно грубая оценка. Даже я считаю, что с ней было бы приятно встречаться. Конечно, если бы она была чьей-то девушкой, но не моей. Для неё найдётся кто-то другой. Кто-то, кто будет подгонять её, когда она не может заставить себя нарисовать иллюстрации. — Ну, если посмотреть на мой круг общения, то, думаю, это они.— Чирик-чирик?.. Они обе такие милые.— Милые… Интересно. Ну, с общей точки зрения, наверное, да. То же самое я говорил и Ирохе. — Ты никогда особо не задумывался о том, что чувствуешь сам, верно?— …Ну, да.— Именно так, чирик?.. Она указала на меня пальцем и подмигнула.…Раздражает.Но она быстро пришла в себя. Опустила взгляд на грязную тарелку. — Видишь ли, ты такой добрый. И к тому же терпимый. На тебя можно положиться. Тебя можно баловать. Она бросила на меня быстрый взгляд. Это был одинокий, но понимающий взгляд. И она улыбнулась. — Ты не из тех, кому можно показывать свои грязные делишки.— Потому что… на меня нельзя положиться? Никто не может мне доверять?— Нет-нет, всё наоборот. Наверное, потому что ты слишком идеален. О ком это она?Все в Альянсе, кроме меня, полны гениальности и таланта. И даже я вижу, что они далеки от совершенства. У них есть недостатки. Черты, которые порой раздражают. С которыми трудно иметь дело. Но они всё равно достигли мастерства.А у меня ничего нет. Поэтому мне приходится добиваться своего упорным трудом. Эффективностью.И что же теперь говорит эта самопровозглашённая семнадцатилетняя? — Не беспокоя никого. Не задевая чьи-либо чувства. Всегда держась на подобающем расстоянии. Ты идёшь по пути, который принесёт наибольшую пользу как продюсеру. Идеальному супергерою.— Кто? Я правда не…— То, что чувствуешь ты, и то, что чувствуют другие — разные вещи, чирик. По крайней мере… Ах, с технической точки зрения, эта девушка не входит в Альянс. Верно, Ироха-тян. Если посмотреть на её поведение, это становится очевидным.— Поведение Ирохи? Что она делает, кроме как раздражает меня?— Она ведь не будет показывать свой купальник, верно? Хоть и приехала на море.— Хм?.. Слова Канарии привели меня в замешательство. В голове возникло несколько вопросов. Что она имела в виду под купальником Ирохи? Я почти уверен, та просто хотела обнадёжить меня, а потом разрушить эти надежды. Поддразнивая. — По твоему лицу видно, что ты понятия не имеешь, о чём говорит Канария-тян?..— То есть, конечно, нет. Почему мы вдруг заговорили о купальнике Ирохи?— Какой же ты наивный, чирик?.. Вот чего ты точно не поймёшь. Канария цокнула языком. На её лице появилась скука. — Для тех, кто не уверен в своей привлекательности, фигура в купальнике — самый большой недостаток. Тебе не кажется?— Нет… уверенности?.. Серьёзно, о чём она? Все в школе считают Кохинату Ироху красавицей. Всякий раз, когда она хочет меня подразнить, она использует для этого своё тело. Свою привлекательность. Зачем ей это делать, если она не уверена в своей миловидности? — Нет-нет-нет, я не могу себе такого представить. Всё наоборот. Она полна уверенности.— Ну что ж, девственник, чирик. Милые девушки, прячущие свою грудь, появились ещё во времена «Кодзики», чирик.— Этого не может быть. Хватит распространять ложь.— Ну, если не брать в расчёт «Кодзики», Аки-кун. Просто подумай о груди. Ты когда-нибудь видел грудь Ирохи-тян?— Ха?! Нет, с чего бы мне это делать! Я немного запаниковал.Серьёзно, о чём сейчас говорит этот человек? Нельзя так просто уставиться на грудь девушки. Особенно если она тебе близка. Такое бывает только в сёнэн-гаремных ромкомах. — А как ты думаешь, почему ты этого не сделал?— Обычно так не делают.— Почему ты так думаешь?— Потому что ей неловко?..— Именно. По сути, Ироха-тян смущается. Вот что имела в виду Канария-тян. Единственные женщины, которые не постеснялись бы предстать обнажёнными — это богиня Фрейя, Венера Милосская или даже Канария-тян, чирик.— Значит, ты ставишь себя в один ряд с богиней. Я не могу не восхититься твоей самоуверенностью. Я сказал это с кривой улыбкой. — Но хватит уже об этом статусе, чирик. Убирая теперь уже чистую тарелку, Канария заговорила. — По сути, это всё проблемы с самоощущением.— Самоощущением?— Канария-тян — что-то вроде богини. Любой человек рядом с ней выглядит как насекомое. А кто будет смущаться, если насекомое увидит его голым? Ой. — То есть ты даже не постесняешься показать себя мне? Потому что считаешь меня низшей формой жизни?— Может, Канария-тян покажет тебе прямо сейчас?— Ва-а-а, стой, стой, стой! Не начинай раздеваться прямо сейчас! Я бросился останавливать Канарию. Она уже потянулась к застёжке.Подумать только, она проигнорировала мою шутку и просто собралась раздеться… — Ну, айдол не может просто так показать своё обнажённое тело. Так что Канария-тян всё равно не стала бы раздеваться полностью.— Серьёзно… То есть ты выглядишь серьёзной, но… Не оставляя места для сомнений, я просто принял эту реальность. — Вот что Канария-тян имела в виду под смущением, чирик. Если ты ниже кого-то по статусу, то, сделав что-то неловкое, ты всё равно не пострадаешь. Но если это кто-то равный тебе… Если это кто-то, кто не показывает своих слабостей — всё наоборот. Препятствие становится намного выше. Хоть это и была нелепая логика, я нашёл в ней рациональное зерно. Не мог сказать наверняка. Было ли это связано с её умением вести беседу? Или она говорила правду? — Чтобы скрыть свои грязные желания. Чтобы не переступить черту. Этот самоконтроль связан с самоконтролем других участников. И с твоей самой большой слабостью как продюсера, чирп.— Моя… слабость…— Ну, возможно, ты не сразу это поймёшь?.. Сразу после этих слов она повернулась. Бросила на меня последний взгляд через плечо. Такой, какой часто можно увидеть в аниме одной известной студии. Она подмигнула. — Наконец-то ты сможешь поиграть с Ирохой-тян. Наслаждайся этим приключением, чирик?.. Оставив после себя только эти слова, Канария направилась в гостиную. Может, потому что закончила мыть посуду. А может, потому что сказала всё, что хотела. — Отвожу взгляд от любых непристойных желаний, ха… После того как Канария скрылась из виду, я остался сидеть в кресле. Размышлял над её словами.Главная суть развлечения — это желание. Будучи профессиональным редактором, она погружалась в тему очень глубоко. Говоря о создании «Чёрного Козла», я знал о желаниях Макигай Намако-сэнсэя. Всегда старался воплотить их в игре.Будь то тревога, страх, ревность, гнев или любовь…Стремление людей к безопасности и одобрению. Желание обладать чем-то. Даже сексуальные желания. Стимулируя их, можно затронуть сердца пользователей.Однако это были чужие желания. Не мои собственные.Любовь — история, передаваемая из поколения в поколение. Величайшее желание, которое может испытывать человек. — А-а-а… теперь, когда она это сказала… Я не мог отрицать. Возможно, моё нежелание разбираться в этом было неэффективным.С тех пор как состоялась та нелепая церемония в Деревне Кагэиси, я испытывал к Ирохе чувства. Они дремали в глубине груди.От одного взгляда на её лицо учащается пульс.От одного её раздражающего поведения краснеют щёки.Просто от того, что её голос звучит рядом с ухом. Просто от запаха её шампуня.Подобно пузырькам, всплывающим на поверхность и лопающимся, её особенности и моя реакция на них были именно такими. Глядя на это со стороны, я кое-что понял.Кохината Ироха. Младшая сестра моего друга, которая только и делает, что раздражает меня.Если сравнивать желания, то что я чувствую к ней? Что я хочу чувствовать к ней? Если я не смогу преодолеть это препятствие, смогу ли я вообще победить Канарию?Что, если в итоге я не смогу удержать рядом Одзу, Мурасаки Сикибу-сэнсэй, Макигай Намако-сэнсэй? Весь Альянс 5-го этажа?Это означало бы, что отказ от любви был ошибкой. Отказ от собственной юности. От выбора, к которому я стремился на полной скорости.Если я поддамся этому, то не смогу догнать остальных, — думал я. «Я должен стать ещё лучше», — говорил я себе. Но если я не встречусь лицом к лицу со своими желаниями, то никогда не достигну их уровня.Какая ужасная дилемма.А что, если Любовь нужна мне для достижения цели? Набравшись смелости встретиться с ней лицом к лицу… Я так легкомысленно отнеслась к признанию Масиро. Если бы я изменила своё мнение сейчас — изменился бы мой ответ ей? Или он остался бы прежним?Я не знаю. Не знаю, что здесь правильно. Не знаю, в каком направлении двигаться. Эта игра слишком сложна. Хотя бы сделали её проходимой для обычного человека. Для человека со средним интеллектом, вроде меня.Серьёзно… что мне теперь делать… (Внутренний диалог/воспоминание)«Это самый простой ответ. Но он настолько в духе Аки, что ты не можешь его выбрать».«………»«В качестве подсказки я рекомендую тебе любовь и юность, Аки».«…Это потому, что ты хороший парень».«То есть ты не хочешь, чтобы тебя баловал такой хороший парень, как я? Я правильно понимаю?»«………»«Я как раз об этом и говорю, Аки… Но опять же, это так на тебя похоже». ---------- Младшая сестра друга для меня — всего лишь бикини Том 4. Глава 9. Младшая сестра друга для меня — всего лишь бикини Работа шла невероятно гладко. После создания дизайна появились ключевые иллюстрации, арты для карточек, наброски. Сценарий обретал чёткие очертания. И всё — в наилучшем качестве.Я лучше кого бы то ни было знал «Чёрного Козла». И понимал: под руководством Канарии всё это станет продуктом высшего уровня. Даже не видя результата, я уже представлял, как пользователи называют это шедевром.Плюс искусственный интеллект, созданный Одзу. Он отслеживает прогресс игроков, обрабатывает тонны данных: вероятность выпадения персонажа, процент прочтения истории, оттоки. И рассчитывает идеальный игровой баланс.С оставшимися ресурсами Одзу мог бы даже создать временный скрипт для проверки качества.Со стороны могло показаться, что эту работу способны выполнить только профессионалы. Эти ребята из Альянса 5-го этажа — просто безумцы.И поэтому я не мог не задаваться вопросами.Достаточно ли я хорош, чтобы быть их путеводной звездой?Разве профессиональный редактор вроде Канарии не раскроет их таланты лучше?Разве у них нет более важной работы, чем то, что они делают для Альянса?Что я могу сделать? Что-то, что могу сделать только я?Кто я такой? Что я могу им дать?Я. Я. Я.Если я не смогу ответить, мне не будет места в этом мире. Конечно, если мой уход из Альянса пойдёт всем на пользу… Что ж, так тому и быть. — Сэмпаааай! Посмотри сюда, у него странная форма!— Ага.— Ого, здесь даже гигантский краб есть! И он угольно-чёрный! Разве крабы не красные?— Ага.— Ахахаха! Эта морская звезда такая отвратительная, что почти милая! Прямо как пьяная Сумирэ!— Ага.— …Сэмпай, ты вообще меня слушаешь?— Ага.— …………— Ага.— Ты так ждал, когда Ироха-тян появится в своём милом купальничке, что просто выпал из реальности? Серьёзно, сэмпай такой извращенец?..— Да…— …………— Ага.…………— Да…— Может, ты уже успокоишься?!— Ого?! Что ты делаешь! Внезапно что-то шлёпнулось мне по голове. Вслед за этим раздался возглас Ирохи. Я оттолкнул то, что прилипло к лицу. Увидел брюшко той самой морской звезды. Фу. — Почему ты витаешь в облаках! Ты забыл, для чего мы здесь!— Эм… для чего?— Для прибрежной рыбалки!— Подожди, что? Наконец до меня дошло. Я стоял у кромки воды, сжимая в руке что-то похожее на гарпун. В корзине у моих ног уже лежала куча ракушек и крабов. — Разве не ты сам это предложил? «Мы сделаем всё, что в наших силах», верно?— Но почему именно рыбалка?— Свежими морепродуктами мы выразим признательность остальным! — таков был наш лозунг последние три дня.— Мы это обсуждали… Но они, может, и свежие, а можно ли их есть?..— …Не уверена. Я посмотрел в корзину. Эти твари сильно отличались от тех, что в супермаркете. Они могли быть ядовитыми. Лучше не рисковать.Ироха кивнула, подняла корзину и вывалила её содержимое обратно в воду.— Проваливайте! Если подумать, мы никогда не относились к этой рыбалке всерьёз. Это было просто отвлечение. Все остальные сейчас усердно трудятся. А нам с Ирохой казалось странным просто наслаждаться летом… Ну, кроме Масиро, которая сражалась на своём фронте.Мы решили сделать всё, что в наших силах. И, обдумывая идеи для «страховки», подумали — а почему бы не поднять всем настроение? Принести свежих морепродуктов. Вот мы и отправились на рыбалку…Но, судя по всему, я действительно слишком глубоко ушёл в себя. Прошёл день. Потом ещё один.Каждый раз, когда наши товарищи демонстрировали новый виток мастерства, моё напряжение падало всё ниже. Жалкая история.Я завидую прогрессу в «Чёрном Козле», к которому даже не причастен. Но дело не только во мне. Это контент, созданный всеми участниками Альянса. Он изначально не был моим. Так что я даже не имею права расстраиваться, что его у меня «забрали». — Хааа…— Что это у тебя за лицо такое, сэмпай! Ну-ка!— А?! Эй, придурок. Стоя в воде, Ироха пнула ногой. Брызги попали мне в лицо. За несколько дней её рана полностью зажила. Она снова могла нормально ходить. Я скривился, почувствовав соль на губах. Увидев это, Ироха широко ухмыльнулась. — Вот что ты получаешь…— Ты…— Сам виноват, сэмпай. Ты наедине с суперкрасавицей Ирохой-тян, но всё равно витаешь в облаках. — Прости, что показалось, будто я тебя игнорирую… Но я ничего не могу поделать. Нужно о многом подумать.— О внедрении нового персонажа?— Ага…— Гр-р-р… Сэмпай, у тебя есть минутка?— ? Ироха огляделась и понизила голос. Хотя это был частный пляж, и нас всё равно никто не видел, она неуверенно взяла меня за руку.Что с ней такое? Я гадал о её намерениях и молча последовал за ней. Мы подошли к скалистому выступу под прямым углом к дому. Здесь нас точно никто не мог увидеть. — Э-эй, Ироха, что ты задумала?— Просто сядь вот сюда, сэмпай.— Х-хорошо. Почувствовав странное давление, я сел на ближайший камень. Поверхность была неровной. Пришлось тщательно следить за равновесием. Это оказалось неожиданно сложно.И как только я с этим справился, лицо Ирохи оказалось прямо передо мной. — ?! Ч-что это? Даже я слышал, как дрогнул мой голос от неожиданности. Ещё недавно я мог спокойно находиться так близко к Ирохе. На расстоянии, где чувствуешь её дыхание. Но сейчас это полностью выбило меня из колеи.Но на этот раз я не мог растеряться. Я должен был сохранять спокойствие. Даже когда она так приближалась. Будто собиралась врезаться в меня.А затем заговорила. Тоном некой бессмертной красавицы, которую боятся за её силу. — Мои братья. Открой свою тьму и смешай её с моим угольно-чёрным пламенем.— Хм?..— Другими словами, если у тебя есть что-то, что гложет, поговори со мной. Я постараюсь помочь.— Зачем нужен перевод с вымышленного на нормальный… Нет, подожди. Что это за чувство дежавю? Как будто я уже видел и слышал это… Как некий персонаж… — Это Кокурюинкугецу. Ты ведь рассказывал мне о ней, верно? Чтобы я потренировался.— А… понятно. Так это она.— Именно. Основной сценарий был ещё не готов. Ты просто поделился со мной своими представлениями о том, как она должна говорить. Пока все усердно работали, это было единственное, что мы могли сделать. Раз сценарий готов, запись должна была начаться со дня на день. Ирохе нужно было готовиться к роли.Хотя наша звукорежиссёр Отои-сан, скорее всего, будет ворчать, что её вызвали в такую жару… Мне придётся приложить все усилия, чтобы её уговорить. Я уже придумал новый способ подкупа. — …Но почему ты так говоришь, Кокурюинкугецу? Ты предлагаешь мне поделиться проблемами, но у меня их вроде бы и нет.— Глупая ложь! Шлёп! — Ай… подожди, тебе не больно? Удар пришёлся не по лицу, а по макушке. Ощущение влаги на коже уже начинало раздражать. — Ты не овладел тьмой. Ты отвергаешь помощь и доброту этого господина? (Не глотай это. Просто скажи мне что-нибудь).— …Как долго будет длиться эта ролевая игра?— Пока ты не перестанешь притворяться?.. Какая-то новая техника, чтобы вывести меня из себя? Что ж, если она лучше вживётся в роль, конечный продукт будет качественнее. Ладно. — Ты так говоришь, но на самом деле проблем-то и нет. Все в Альянсе 5-го этажа — гениальные и талантливые люди. Они намного превосходят меня. Поэтому я должен прилагать ещё больше усилий.И всё же я сомневаюсь. В том ли направлении двигаюсь? Не могу ли сделать больше? Не упускаю ли что-то?Такие мысли роятся в голове. — Я давно об этом думаю. Просто на этот раз их было особенно много.Ироха внимательно слушала моё бормотание. А затем одарила меня улыбкой той самой бессмертной красавицы. — Ты, что царствуешь над цветущими растениями. Прикоснулась ли твоя рука к ядовитым шипам? (Значит, ты впал в панику, окружённый гениями, не так ли?)— …Паника… Наверное. Я планировал найти чёткое решение, но не смог.— Не стоит завидовать цветам. Твоё тело обладает божественной красотой, что расцветает внутри (хотя я почти уверена, что сэмпай и так достаточно необычен).— В каком смысле? Во мне нет ничего особенного. Я готов к замене в любой момент. Как только моя потребность для Альянса исчезнет, исчезну и я. Если это будет наиболее эффективным решением, я соглашусь без колебаний. Нет, когда придёт время, мне придётся сделать этот выбор.Мы, люди, хрупки и несовершенны. Даже те, кто действует из благородных побуждений, рискуют скатиться к злу ради собственных убеждений. Даже руководство компании под началом диктатора вынуждено мириться с жестокостью.Даже самые благородные не упустили бы шанса укрепить своё положение. Получить хоть какую-то страховку.Вот почему я каждый день напоминал себе: если я пойду по этому пути, то стану никчёмным. Если я сосредоточусь на поиске своего места, то в конце концов сверну не туда. Окажусь рядом с теми никчёмными людьми, которые живут неэффективно.Так я думал. — …Так и должно было быть… Это разрушительно. Для моей философии.Это тоже часть плана Канарии? Ловушка, чтобы я провалился в бездну саморазрушения?Все мои слабости, грязные осколки души, которые никто не должен видеть, начали вырываться наружу. — И всё же, даже продемонстрировав все свои навыки, я чувствую досаду. Почесав щёку, я пробормотал. — Сэмпай…— Ах, прости. Я не собирался жаловаться. По сравнению с тем, что было год назад, обстоятельства изменились. Одзу значительно продвинулся в восстановлении коммуникативных навыков. Теперь он может открыто выражать эмоции. Проблема Мурасаки Сикибу-сэнсэй тоже решена.Отклик на «Ночь, когда кричал Чёрный Козёл» стал лучше. Как и оценка других авторов. Другими словами, их гениальность признана в профессиональном мире.И тем не менее… — Глядя на работу Канарии-сан, я подумал, что, возможно, во мне вообще не было нужды. Я попытался произнести это вслух. Слова вышли более гладко, чем ожидал. — Я имею в виду, Канария-сан — редактор мирового уровня. Возможно, никто другой не справился бы. Но если говорить просто о продюсере примерно её уровня… Он легко мог бы занять моё место в нынешнем Альянсе. Раз начав подбирать слова, я уже не мог остановиться. А поскольку я долго сдерживался, они лились грязным, быстрым потоком. — Но эти мысли просто проносятся у меня в голове. С тех пор как я продвинул их так далеко, другие продюсеры стали проявлять к ним интерес. Хотя я понимал, что веду себя как последний эгоист, я не мог остановиться. — Серьёзно, что за убогое и грязное мышление. Это совершенно невыгодно для Альянса. Это просто неэффективный эгоизм. Или, другими словами… ревность, ха-ха. В конце концов я выложил всё. С другой стороны, просто выговорив это, я почувствовал облегчение. Хотя это ничего не меняло. — Сэмпай… Видишь, даже Ироха не знает, как реагировать. — Просто забудь. Я ничего не говорил. Я хотел выйти из неловкой ситуации, но… — … (Качает головой). Ироха лишь тихо покачала головой. Она безжалостно опровергла мои слова. Крепко сжала кулак у молнии своего пляжного топа. А потом… — Твоё тело вылупилось из кокона, и я, великий, счастлив стать свидетелем этого, братья мои (спасибо, что поделился со мной). Ироха мило улыбнулась и продолжила. — Мой слуга, живущий во тьме, твоё тело бесчисленное множество раз излучало свет (для меня сэмпай — это тот, кем я восхищаюсь!).— …Значит, это была ошибка. Посмотри на меня — я весь такой слабый и грязный.— ………… Несмотря на её слова, я продолжал ненавидеть себя. В ответ она грустно прищурилась. Кажется, она поняла. Какие бы слова ни подбирала, я их не приму.На самом деле, мне казалось, что что бы мне сейчас ни сказали, я не смогу остановить этот поток самобичевания. — Понятно… —Однако я подготовила контрмеру. Ироха ухватилась пальцами за молнию на своём топе. — Наслаждайся! С такой решимостью, будто была сломана какая-то запретная печать, она сняла его одним движением. — Ч-что... э-э-э? На секунду я задумался, какая реакция была бы уместной. Не в силах понять, что задумала Ироха, я просто стоял с открытым ртом.Первое, что бросилось в глаза — ослепительная белизна. Солнечный свет рассеивался из-за скал. Хотя была лёгкая тень, я прекрасно видел, насколько белой была её кожа.Я и раньше это замечал. Когда она прислала то нелепое фото. Но на Ирохе снова было бикини яркого лимонного цвета. Оно идеально ей подходило под это палящее солнце.У неё был идеальный баланс. Стройные ноги, тонкая талия, подтянутый живот. Её фигуре позавидовали бы и некоторые фотомодели.Область груди была именно такой, как я и представлял… Я мог прикинуть размер по тому, как она прижималась ко мне… Конечно, не поймите неправильно. Я не представлял себе, как это выглядит, каждый день или что-то в этом роде.Просто таков мыслительный процесс у такого подростка, как я.Короче говоря, они были весьма внушительными.Ну, в общем, мои личные мысли сейчас не так важны. Так что позвольте выразить их одним простым предложением:Прямо здесь находилась большегрудая старшеклассница в бикини. Конец. — С-сэмпай... если ты будешь так молчать, то даже мне станет неловко...— А? А-а, прости. Но я не знаю, что сказать в такой ситуации... Она любезно предстала передо мной в купальнике. Но я даже не понял, почему именно сейчас. Она накинула на плечи спасжилет и смущённо отвернулась, слегка покраснев.Если ты покажешь такую реакцию, то такой чистокровный девственник, как я, умрёт от сердечного приступа. Она вообще это понимает? — В школе меня считают очень симпатичной, знаешь ли.— ...я это знаю? Кроме того, с каких это пор у неё пропал стиль речи Кокурюинкугецу? Теперь передо мной была обычная Кохината Ироха. — Все парни в классе смотрят на меня влюблёнными глазами. Говорят, что я самая милая на свете.— Масштабно, ничего не скажешь.— Кстати, занятия по плаванию раздельные. Так что ни один мальчик никогда не видел меня в школьном купальнике.— Понятно… Хотя я не понимаю, какое отношение это имеет к делу.— Кстати, Онии-тян тоже его не видел.— И что именно ты пытаешься сказать?— П-правда… Я не могу в это поверить. Ты не поймёшь, даже после всего, что я сказала?!— Как будто я бы стал! Если хочешь, чтобы я понял, просто скажи прямо!— Ну ладно! Я показывала это только сэмпаю! Мой… купальник!!! Ироха закричала на меня, крепко зажмурившись. Её лицо пылало, губы дрожали. Но она всё равно подняла руки в жесте «Посмотрите на меня!». — Теперь ты уже не обычный!— А?— Ты смотришь на то, чего не видел ни один парень в школе! Пока все фантазируют, как мило выглядит Ироха-тян в купальнике, сэмпай видел это вживую! Значит, ты занимаешь первое место в рейтинге! Это нельзя игнорировать!!! Софистика была не к месту. Логика — одна из худших, что я слышал за последнее время.Тем не менее, судя по её действиям и словам, я чувствовал: Ироха изо всех сил старалась меня подбодрить. Если отбросить возможную привязанность и романтические чувства, это было просто проявление заботы.Серьёзно, если кохай так внимательна ко мне, то какой же я никчёмный сэмпай. — ...спасибо. Я почесал щёку и отвёл взгляд. Искренне поблагодарил её.Хотя это было ужасно неловко, я не хотел сдерживать свою благодарность из-за этого. — Похоже, мне было так тяжело на себя смотреть, что даже тебе пришлось меня подбадривать.— О чём ты? Мне тоже было приятно это сделать.— ...Неужели я совсем тебя не слушал?— Вовсе нет. Просто ты никогда не просишь награды за всё, что делаешь. Если бы ты думал как обычно, то сразу бы сдался. Сейчас ты даже не жалуешься. Я, честно говоря, не знаю… То ли ты настоящий сверхчеловек, то ли сдерживаешь эти чувства внутри. Почему ты никогда не приходил за советом? Или просто не находил кого-то, с кем можно поговорить?— Нагружать моих товарищей ненужным эмоциональным балластом неэффективно. Любые психологические факторы сильно влияют на проект. Избавиться от жалоб легко. Но в этом нет смысла, если в результате снижается продуктивность членов Альянса. — Эм, насчёт этого… Я всё это время хотела сказать. Так что, может, скажу сейчас?— А? Д-да, конечно. Мне показалось, или во взгляде Ирохи мелькнуло недоверие? — ?..! Ч-что ты делаешь?! Ироха ступила на каменистую поверхность и придвинулась ко мне. Одного вида её тела, едва прикрытого купальником, было достаточно, чтобы возбудиться. Но когда я увидел её лицо, кровь прилила к голове.Однако Ироха не остановилась. Она ткнула меня пальцем в грудь. — Альянс 5-го этажа.— …А?— Эффективность, о которой ты говоришь, означает, что члены Альянса должны обрести счастье самым быстрым и безопасным способом, верно?— Да, именно этим я и занимаюсь.— Тогда ты явно не годишься на роль помешанного на эффективности.— …Понятно. И чего же мне не хватает?— Во-первых, то, что ты говоришь, будто тебе чего-то не хватает, — это уже большой минус.— Что это вообще за диалог такой?— Я говорю, что тебе стоит больше ценить себя! В конце концов… Ироха не убирала пальца с моей груди. Не отводила строгого взгляда. — Альянс 5-го этажа включает и тебя, сэмпай.— Если ты не можешь обрести собственное счастье, то весь твой план обречён на провал. Площадь, которую покрывал её кончик пальца, была ничтожно мала. Но исходящее от него тепло начало медленно распространяться. — ...Даже если ты мне это скажешь. Ничего не могу с собой поделать, такова уж моя природа.— Знаю?.. — Ироха ухмыльнулась, дразня меня. — Кстати, сэмпай, ты только что занял первое место в мировом рейтинге «За то, что Ироха-тян трогала твою обнажённую кожу». Так что не мог бы поделиться своими впечатлениями?— Ещё один из этих сомнительных рейтингов… Есть ли ещё участники?— Конечно, нет! И просто чтобы ты знал, ты также занимаешь первое место в мире по тому, что в твою комнату вторглась Ироха. И по тому, что Ироха-тян прижалась к тебе. Каково это — быть мужчиной на вершине мира?..— Если составлять такие странные рейтинги, то каждый может стать первым в мире в какой-нибудь области.— Хе-хе-хе. Кажется, сэмпай действительно ненавидит, когда его хвалят. И, конечно же, поскольку я считаю своим долгом делать то, что ты ненавидишь, я просто обязана возвысить тебя до уровня величайшего человека в этом мире! Ироха улыбнулась своей обычной раздражающей улыбкой.Ну и правда, какой нелепый парень.Но мне интересно, почему. Может, потому что я до сих пор не задумывался об этом. Или, возможно, из-за Церемонии бракосочетания. Я чувствую, что моё отношение к ней изменилось. Логика и рациональность отходят на второй план. А теперь ещё и Ироха называет меня лучшим мужчиной на свете. И улыбается.Одного этого было достаточно, чтобы завладеть моим сердцем.Я не могу понять, что это за чувство. Оно не даёт мне покоя в последнее время. Я до сих пор не знаю, романтические ли это чувства к Ирохе.Но одно я могу сказать наверняка.На данный момент я считаю Ироху милой.Конечно, если рассуждать здраво, я и раньше считал её милой. Пока она не открывала рот, чтобы меня позлить. Тем не менее сейчас я говорю не о такой милой Ирохе.Надоедливая Ироха тоже милая.Если мыслить стратегически и эффективно, то не станешь пытаться вызвать у человека, который тебе нравится, негативные эмоции. Те, кто дразнит объект своей симпатии, чтобы привлечь внимание, существуют только в лайт-новеллах и аниме. В реальности девушки встречают парней, которые им нравятся, лучезарной улыбкой. Которая выдаёт их симпатию и даёт подсказки.Однако внутри меня эта логика начала рушиться. Разбиваться вдребезги, как треснувшее зеркало.И я начал думать. А что, если на самом деле существуют надоедливые, но в то же время милые девушки? Если это способ заставить другого человека считать их милыми? Если так, то, с точки зрения стратегии и эффективности, это не противоречит моему представлению о том, как вести эту войну под названием «любовь».Я не знаю, что я значу для Ирохи. То, что она добра ко мне, не означает автоматически, что она испытывает ко мне романтические чувства. Возможно, она просто хороший человек.Я могу с уверенностью сказать только одно. Я понял, что Ироха — надоедливая и милая девушка. Что касается моих чувств к ней, то, наверное, можно с уверенностью сказать, что, раз я не могу с уверенностью сказать, любовь это или нет, возможно, в этом нет ничего особенного.Тем не менее, точно так же, как моё сердце трепетало от попыток Масиро заставить меня влюбиться в неё… Точно так же, как твоё сердце забилось бы при виде милой девушки… Я испытываю то же самое по отношению к Ирохе. Не в сексуальном смысле. А из-за её раздражающей манеры поведения. Её раздражающего смеха. Из-за того, что она младшая сестра моего друга. И вся такая раздражающая.Но я всё равно считаю её милой.Как только я это осознал, я понял, что расплываюсь в улыбке. Я быстро прикрыл рот и отвернулся. Разумеется, Ироха это заметила. — Ах, сэмпай смущён!— Я... я совсем не волнуюсь.— Хватит врать?.. Ты весь красный как рак. Понятно, понятно, сэмпай всё-таки парень. Так что неудивительно, что ты не можешь справиться с купальником Ирохи-тян?..— З-заткнись. Не зазнавайся... Оу?!— Ахаха, он сказал: «Оу!» Сэмпай, у тебя такая чувствительная кожа?! Ироха начала рисовать круги кончиками пальцев на моей коже. От этого щекочущего ощущения по спине пробежала дрожь. Я заёрзал в агонии. — П-подожди... я... не в себе...— Поке-поке. Поке-поке. Поке-поке!— Прекрати это уже!— Ахаха, дразнить сэмпая — это так весело?.. Не думай, что я смогу остановиться! Передо мной была Кохината Ироха. Она громко смеялась над моими страданиями.Но, с другой стороны, она ясно дала понять, чего хочет. Открыто продемонстрировала свои желания. И получила удовольствие.Канария дала мне первый толчок. Заставив задуматься, не стоит ли мне немного больше открыто демонстрировать свои желания. Не только ради Альянса 5-го этажа. Не только ради себя.Я провожу такие приятные дни с таким до раздражения милым кохаем, как Ироха. Я хочу, чтобы эти дни продолжались хотя бы ещё одну секунду.Разве это не моё искреннее желание? — ...Спасибо, Ироха. Кажется, я начал понимать.— Хе-хе-хе, похоже, обычный сэмпай вернулся.— Да? Мне кажется, я не сильно изменился.— Ты похож на того сэмпая, который решил пойти по пути эффективности.— А-а-а... это может быть правдой. В каком-то смысле я снова обрёл почву под ногами. Чтобы принести Альянсу как можно больше счастья и пользы. По сравнению с тем, что было раньше, я, вероятно, стал более уверенно относиться к собственным чувствам. В этом смысле я больше похож на себя прежнего. В отличие от последних нескольких дней, когда я сбился с пути.Я нашёл способ противостоять Альянсу 5-го этажа.Серьёзно, я должен поблагодарить Ироху. Она помогла мне развеять сомнения. И Канарию. Она направила меня на верный путь.…Но пока оставим это в стороне. — ...Кстати, ты уже довольно давно меня раздражаешь. Тебе лучше быть готовой упасть от чрезмерной щекотки, ясно?— О, я с радостью откажусь. В противном случае это было бы обычным сексуальным домогательством?..— Разве это не немного несправедливо?— Естественно, если бы ты так отчаянно хотел прикоснуться к нежной коже Ирохи-тян, я бы, возможно, позволила тебе это сделать. Опустись на колени и со всей искренностью, на которую способен, попроси Ироху-тян пощекотать тебя...— Вот ты и сказала это.— Эх.— Если мне придётся поступиться своей гордостью, чтобы преподать тебе урок, я с радости соглашусь на такой равноценный обмен.— Вау, ты шутишь, да, сэмпай?— Конечно, нет. Ну что, ты готова?— Подожди, подожди, подожди, остановись! Не подходи ближе — Фуняааа?! Под летним небом раздался смех, полный агонии.Несмотря на то, что она притворялась крутой, когда щекотала меня, эта надоедливая девчонка была такой же чувствительной, как и я. Не сумев вырваться, она просто упала на камни, содрогаясь всем телом. — Зачем было создавать, если сам так против? После того как мы вдоволь наигрались и я вновь обрёл решимость, мы с Ирохой вернулись в резиденцию. И тут случилось это. — А-Аки-кун... Ироха-тян... Канария подошла к нам с потерянным выражением лица. Неуверенно переступая с ноги на ногу. — Ч-что случилось?— Прости... но помоги Канарии-тян. Она не знает, как с этим справиться...— Эм... Что именно происходит?— Если вкратце... Она выглядела напряжённой и измотанной. — Мурасаки Сикибу-сэнсэй и Макигай Намако-сэнсэй столкнулись с творческим кризисом.— Ах. Всего лишь этими словами всё было сказано. (Переписка в чате)АКИ: Давайте запустим экстренное собрание.Одзу: Волшебное собрание? (Magic: The Gathering)АКИ: Встреча, хорошо? Встреча.АКИ: Как, чёрт возьми, у нас может быть время на карточные игры, когда ключевые сотрудники борются с творческим спадом?Одзу: В этом есть смысл?..АКИ: И что же произошло?Мурасаки Сикибу-сэнсэй: Я закончила прорабатывать иллюстрации, но мне почему-то кажется, что чего-то не хватает.Мурасаки Сикибу-сэнсэй: Хотя это и не связано с разумом.Мурасаки Сикибу-сэнсэй: Я просто не думаю, что люди будут рады, если мы выпустим её в таком виде.Макигай Намако: Согласна.Макигай Намако: Я тоже как бы застряла на фразах Кокурюинкугецу.Макигай Намако: Это должен быть персонаж, который мне близок, но чего-то не хватает...АКИ: Можете выразить это словами?Макигай Намако: Хммм…Мурасаки Сикибу-сэнсэй: Как будто член твоего сердца не твердеет, я полагаю.АКИ: Ты не могла бы не нести эту вульгарную чушь?Одзу: Это точно фраза в духе Мурасаки Сикибу-сэнсэй.Макигай Намако: В моём случае фразы персонажа звучат неубедительно. Им не хватает шарма.АКИ: Что, если воспользуемся твоими писательскими способностями, чтобы значительно повысить качество сценария?Макигай Намако: Если бы это был роман, я бы использовала текст, чтобы усилить это очарование.Макигай Намако: Но из-за ограниченного времени игры этого будет недостаточно.Макигай Намако: Здесь нужно усилить воздействие каждого отдельного предложения.Одзу: Да. Так пользователи будут больше вовлечены.Макигай Намако: Глядя на обстановку, я думала, что смогу это сделать.Макигай Намако: Но в Кокурюинкугецу чего-то не хватает. Хотя я не знаю, чего именно.АКИ: До крайнего срока, установленного Канарией-сан, осталось два дня, верно?Одзу: Я имею в виду, что это её собственный дедлайн, так что нет смысла его соблюдать, верно?Мурасаки Сикибу-сэнсэй: Боже!Макигай Намако: Это для тебя.АКИ: Нет, давайте попробуем уложиться в срок. Если мы закончим здесь, дальше будет проще.Мурасаки Сикибу-сэнсэй: Дьявол!Макигай Намако: Это и есть АКИ.АКИ: Не будь такой.АКИ: У меня есть запасной план.Мурасаки Сикибу-сэнсэй: Оооо.Макигай Намако: Введи нас в курс дела?АКИ: А пока собирайтесь в гостиной.АКИ: Макигай-сэнсэй, просто оставайся на связи с помощью LIME.Макигай Намако: Попался.Одзу: То, что вот-вот начнётся...АКИ: Для начала…АКИ: Давайте посмотрим аниме. ---------- Младшая сестра друга раздражает Альянс Том 4. Глава 10. Младшая сестра друга раздражает Альянс Наступила ночь. До крайнего срока завершения «Кокурюинкугецу», установленного самой Канарией, оставалось всего три дня. Нет, дата сдвинулась. Так что на самом деле оставалось два дня.Мы все собрались в гостиной Канарии перед огромным 80-дюймовым телевизором 4K. Кроме меня, там были Ироха, Сумирэ, Одзу и сама Канария, устроившаяся в углу дивана. Масиро не было видно. Она, скорее всего, сидела в своей комнате и, как всегда, работала над рукописью. А по телефону LIME с нами на связи была Макигай Намако.Всё это было похоже на классический сценарий из романа ужасов. Где происходит убийство. — А теперь давайте посмотрим аниме. Это как-то связано с Netflix?— Нетфли?.. Да, так и должно быть, чирик, — рассеянно ответила Канария. Судя по всему, она была очень расстроена. Творческим кризисом иллюстратора и сценариста, за которых отвечала. Тот факт, что она до сих пор не забывала «чирикать» в конце, говорил о многом. Она всегда помнила о своём профессиональном образе. — А вы не могли бы включить телевизор со своей стороны, Макигай-сэнсэй?Ааа… я в командировке, так что телевизора у меня нет.— А? Ты пишешь новый сценарий по мотивам своего путешествия?— Н-нет. Эм… ну… Я-я знаю! Я собирался немного расслабиться после того, как уложился в срок, но ты снова понадобилась!— А-а-а… да, в этом есть смысл. Значит, я просто неудачно выбрал время, прости.Но мне всё ещё интересно, почему мой редактор теперь участвует в твоей работе… На это я ничего не мог сказать. С точки зрения Макигай-сэнсэя, причина всего этого, должно быть, была загадкой. Ну, у меня с собой есть ещё один смартфон, так что я могу просто смотреть Netflix на нём. Не знаю, чем ты собираешься заняться, но я составлю тебе компанию.— Рад это слышать. Тогда давайте начнём прямо сейчас. Можешь запустить первый эпизод «Моей милой»?— «Моя милая»… та, что вышла в эфир этой весной? Именно так. Примерно в то же время, когда Масиро начала учиться в нашей школе, появилось аниме. Того самого, которого с нетерпением ждали все члены Альянса. — Аки, я всё ещё не понимаю, зачем это нужно. Мы собираемся сбежать от реальности, смотря аниме?— Серьёзно?! Я могу просто проигнорировать дедлайн персонажа, чтобы поглазеть на живот Мио-тян?! Ура-а-а!!— Сикибу.— Прости… Но тогда почему! Аки говорил о том, чтобы посмотреть аниме, верно?! Почему меня ругают?!— Ну-ну, Сумирэ-тян-сэнсэй. У сэмпая, возможно, есть какой-то тайный план?..— Секретный план?— Не смотри на меня так недоверчиво. Для тебя это не должно быть плохой историей.— Фуфу, звучит интересно.Я выслушаю, но не более того. Поскольку Одзу и Макигай Намако-сэнсэй, казалось, внимательно слушали, я успокоился. — Тогда давайте начнём вечеринку… Глоток! Все затаили дыхание, выжидающе глядя на меня. Уже одним этим действием я доказал, что действительно обладал определённым авторитетом в этой группе. При этом я испытывал лёгкое отвращение к себе. За то, что был так рад этому. Но таким человеком я и был. — Не спать, пока мы не досмотрим «Мою милую» до конца!!! Моё заявление эхом разнеслось по тихому дому. Ты что, идиот?— Ух… М-Макигай-сэнсэй. Я ценю критику, но не могли бы вы немного смягчить удар?Я имею в виду, что крайний срок — послезавтра.— Хе-хе. Сейчас действительно не время для просмотра аниме, верно. Если рассуждать рационально, то да. На лице Макигай Намако-сэнсэй отразилось явное недоумение. С другой стороны, Одзу, похоже, разгадал мой замысел и лишь усмехнулся. — Ого, сэмпай, это звучит безумно даже для тебя.— Я уже говорил тебе. Если ты всё равно ничего не делаешь, то и от того, что ты будешь сидеть за столом, толку не будет. С таким же успехом ты мог бы посмотреть аниме, чтобы провести время с пользой.— Ага?.. Логично, что это может сработать, но не тогда, когда до дедлайна осталось совсем немного. Сэнсэй, ты такой забавный.— Это хороший шанс, так что почему бы тебе не повеселиться со всеми?— А… — Ироха, казалось, что-то поняла. Её ухмылка превратилась в добрую улыбку. — Тогда я принимаю твоё предложение?.. Её радостное лицо сделало счастливым и меня. Впервые все члены Альянса смогли вместе посмотреть аниме. — Ах, это возвращает меня в прошлое! Весной также вышло божественное «Мачикадо Ганбэл Ханаёмэ», но милашка Мио-тян и слава BL-шота были только в «Моей милой»!— Сикибу.— Прости меня.— Нет, всё в порядке. Сумирэ уже была готова упасть передо мной ниц, но я лишь отмахнулся от неё с улыбкой. Ей не нужно сдерживаться. Обычно она не позволяла себе никаких удовольствий перед дедлайном. За что её строго наказывали. Но в этот раз всё было иначе. Как её продюсер, я дал добро. — Я не буду возражать. Наслаждайтесь в своё удовольствие! Вооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооо!!! И вот Альянс 5-го этажа + Канария приступили к своему 6-часовому марафону «Моей милой». — В третьем эпизоде «Моей милой» действительно удовлетворяются все желания. Хоть я и знала, что Томоми-нээ умрёт, у меня всё равно на глаза навернулись слёзы. Сюжет просто идеален.Я знаю… я хотел, чтобы Томоми-нээ была счастлива, несмотря ни на что, поэтому после этого так долго рисовал её в мире альтернативной реальности.Просто невероятно, что с врагом не возникло проблем с компьютерной графикой. Она идеально показала смерть Томоми-нээ.— Одзу, ты иногда бываешь таким сухим…— Правильно, правильно!— Нет, всё так, как сказал Одзу. Учитывая, вероятно, высокую стоимость производства, а также то, что актёры хорошо справились со своими ролями, можно сказать, что они профессионалы своего дела.— Аки, ты тоже…— Серьёзно, вот почему мужчины такие!.. Единственные, кто понимает девичье сердце, — это такие же девушки, как мы?..— Ах… Эй, Сикибу!— А? — А! А-а-а-а-а!— Не стоит так резко высказываться в адрес женщин, Мурасаки Сикибу-сэнсэй. Кроме того, Макигай-сэнсэй — мужчина, так что это тоже не имеет отношения к делу, верно.— П-п-правильно! Ох уж этот Сикибу... Разговоры, которые мы часто вели в LIME, теперь происходили в реальности. В режиме реального времени. Мы смотрели аниме вместе. Каждый наслаждался им по-своему. Обменивался впечатлениями. А иногда спорил о том, кто прав, а кто нет. Хотя никто из нас не придерживался единой точки зрения.Однако все эти фрагменты складывались воедино. Накладывались друг на друга. И в итоге превращались в произведение искусства, сравнимое с «Городом-крепостью Коулун». Создавая нечто новое.И ещё одно отличие от LIME… — Одна из самых очаровательных черт Мио-тян — то, что она постоянно проявляет настойчивость по отношению к главному герою. Не то чтобы он это понимал, ведь он такой недалёкий. С другой стороны, то, что она нападает на него ещё яростнее, делает её такой милой?..— Я знаю, это так! Ироха точно это понимает!— Согласен. Здравая мысль.— Хе-хе-хе?.. Ты преувеличиваешь… Постой, я чувствую запах алкоголя! Сумирэ-тян, когда ты успела открыть бутылку?!— Не выпить чего-нибудь во время просмотра аниме — это грех! К тому же я выкладываюсь по полной! В отличие от LIME, Ироха была с нами. Она вела себя так, будто уже давно была частью группы в LIME. Без проблем общалась с любым членом Альянса. Конечно, она всегда была частью любых посиделок. Просто потому что жила на пятом этаже. Она никогда не пропускала наши пьянки.До сих пор я не думаю, что кто-то из них не считал Ироху своей. Но с этого момента всё изменилось.На этот раз это была операция Альянса. Мероприятие. Показ аниме, призванный помочь участникам справиться с личными проблемами. Единственное место, где происходило нечто подобное, — это чат LIME в реальном времени, где мы смотрели аниме. Ироха лишь изредка заглядывала в чат через мой смартфон.Прямо сейчас к искажённому песчаному замку добавилась ещё одна важная деталь. По крайней мере, мне так показалось.И пока мы обменивались мнениями о сюжете и персонажах, все одновременно воскликнули «А?». И на их лицах, и в голосах читалось сомнение. Мы дошли до пятичасовой отметки. Аниме было во второй половине. В полночь и Сумирэ, и Макигай Намако-сэнсэй были на взводе. Но внезапно они остановились и озадаченно переглянулись. — Вот оно. Поняв, что время пришло, я взглянул на Ироху. Наши глаза встретились. И Ироха, видимо, поняла мой сигнал. Она подмигнула в ответ. — Кажется, все поняли. Я быстро остановил запись. Выхожу на сцену и веду себя как детектив, разговаривающий с разными подозреваемыми. — «Моя милая», эпизод 10. Вот в чём ключ.…Что ты имеешь в виду, Аки?— До этого момента наши впечатления от сюжета и героини, особенно от персонажа Мио, были самыми разными. Но в этом, 10-м эпизоде, наши впечатления совпали. В первых сериях «Моей милой» Мио предстаёт как сильная девушка. Будучи союзницей и советчицей главного героя, она иногда критикует его. А позже разрывается между долгом и романтическими чувствами. Не решаясь открыть ему своё сердце.Однако в более поздней части сериала, когда ей наконец удаётся стать возлюбленной главного героя, она начинает почти навязчиво цепляться за него. — В тот момент, когда вы нарисовали Мио, Мурасаки Сикибу-сэнсэй, Макигай-сэнсэй и даже Одзу, вы назвали её самой милой на свете. Это был переломный момент для нас. Ведь до этого мы вообще не были на одной волне. Параллельные прямые сошлись в одной точке. Если и была какая-то задача, которая лежала только на моих плечах… Задача, которую мог решить только я… То это была задача найти в пустыне драгоценный камень размером с песчинку и привести их туда. — Наш новый персонаж… Кокурюинкугецу. Если бы мы сделали её нашим самым идеальным персонажем… Не успела я договорить, как Ироха уже вышла вперёд. Одзу, Сумирэ и даже Макигай Намако-сэнсэй, которая тоже была на связи, замолчали. Канария стояла на страже в углу комнаты.Ироха положила руку на грудь и сделала глубокий вдох. — А нельзя просто сделать вот так? Цвет её радужки изменился. Судя по выражению её лица, Ироха исчезла. И её место заняло другое лицо. Это был сигнал о том, что её переключатель переключился. Обычно она вела себя так только в студии Отои-сан. Где озвучивала Кохинату Ироху. «В конце времён я хочу быть с тобой в ту ночь, когда упадёт луна. Начерти наши узы в вечности, обними своё тело, господин. Было бы это эгоистичным желанием?» Ироха — нет, Кокурюинкугецу — заговорила. Чувствуя, что вот-вот исчезнет, как лопнувший мыльный пузырь. Предвидя жестокий конец, она грустно прищурилась. Все были готовы протянуть руку. Боясь, что потом пожалеют об этом. И уже наполовину поднялись на ноги. Это показывало, насколько мы были очарованы её образом.Однако девушка вдруг расслабила щёки. И на её губах появилась улыбка. «Шучу?.. Фуфу, что это у тебя за лицо? Ты что, вообразил себе тайное ночное свидание со своей женой? Ну и ну, какой же ты молодец. Иди поприветствуй моё тело?..» Атмосфера разрядилась. Смеясь так, словно мы были друзьями уже много лет, Кокурюинкугецу игриво ткнула меня пальцем в щёку.Тон голоса, поведение, отношение. Всё это добавляло высокомерия. Которого можно было бы ожидать от вампира, живущего целую вечность. Но в каком-то смысле ожившего только что. Это были действия, с которыми я был хорошо знаком. Благодаря одной надоедливой девушке, которая меня окружала.Поначалу, во время первоначального планирования, Кокурюинкугецу казался сложным для понимания персонажем. С незнакомыми чертами характера. Однако это не только не испортило его очарование, но и стало эффективным стимулом. — О… Ооооооо! Глаза Сумирэ загорелись. — Это… просто замечательно... Из трубки донёсся тихий вздох Макигай Намако-сэнсэя. — А, понятно. Одзу просто подпёр подбородок рукой. И посмотрел на меня понимающим взглядом, будто всё понял. Должно быть, они все уловили мою мысль. Поэтому я с облегчением вздохнул и похлопал Ироху по плечу. — Хорошая игра. Спасибо, Ироха.— …Хе-хе-хе?.. Что ж, роль интересная, но придумывать реплики было довольно сложно?.. Властная аура вампира исчезла. И перед ними снова предстала обычная кохай-старшеклассница Ироха. Хотя Одзу и остальные были слегка озадачены такой быстрой сменой образа, они ничего не сказали. В конце концов, после инцидента в театральном клубе все поняли, что у Ирохи есть актёрский талант. Хотя они и не знали, что она — таинственный сэйю X. Тот, который озвучивает всех персонажей в «Ночи, когда кричал Чёрный Козёл».В связи с этим, думаю, будет справедливо сказать, что актёрский талант Ирохи настолько велик, что они до сих пор этого не заметили. А поскольку я всегда нанимаю разных сэйю для озвучки, они наверняка не придут к выводу, что один человек озвучивает всех. Таким образом, мы могли быть относительно спокойны. Так как спектакль не зашёл слишком далеко.Была только одна причина идти на этот, пусть и небольшой, риск. — Как ты думаешь? Разве это не тот самый Кокурюинкугецу, которого ты… нет, мы все хотели увидеть? Всё это было сделано для того, чтобы показать Сумирэ и Макигай Намако-сэнсэю решающий шаг. У персонажа по имени Кокурюинкугецу был лишь смутный образ. И для завершения ему не хватало последнего штриха. — Да… да! Вот он! Это тот Кокурюинкугецу-тян, о котором я всегда мечтала!!За высокомерием и хвастовством скрывается девушка… Мне чего-то не хватало. Но что, если добавить выражение любви с возвышенной точки зрения? Так глубоко. Так глубоко и проникновенно, этот персонаж!Теперь, когда ты это сказала. Девушка с синдромом «тюнибё» была бы слишком однобокой. Немного раздражающего поведения — и всё получилось идеально.— Ну что ж, тогда пора поработать над созданием самого лучшего Кокурюинкугецу-тян, которого когда-либо видел мир!— Я тоже. Пора менять ручку.— Так я и думала, но я допишу «Мою милую»!Это длилось недолго, не так ли. Что ж, я присоединюсь к тебе.— Но, Аки? Одзу, стоявший рядом с увлечёнными иллюстратором и автором, лукаво улыбнулся мне. Эта «милота» не была коллективной волей Альянса 5-го этажа, не так ли?— …Я думал, ты будешь единственным, кого не так просто увлечь.«Моя милая», эпизод 10. Ты был единственным, кто сказал, что она тебе не понравилась. Она напомнила тебе о кое-ком, и ты вообще не мог её полюбить.— …Да.— Могу ли я считать это благоприятной переменой, происходящей внутри тебя? Я хотел сказать очень много. Особенно потому, что мне казалось, предположения Одзу не совсем соответствовали действительности. Но если бы я добавил ещё несколько слов, это, скорее всего, прозвучало бы как оправдание. — Такова коллективная воля Альянса 5-го этажа. Ни больше, ни меньше. Это была единственная фраза, которую я ему сказал.А потом, когда я убедился, что наш план сработал и повысил мотивацию участников, я с облегчением вздохнул и показал Ирохе большой палец. — Эхехе?.. Виктори! Ироха улыбнулась, как в сёнэн-манге, и показала мне знак «V» пальцами. — Ты. В чём дело?— Что ты имеешь в виду?— Прямо перед дедлайном тебе удалось их так расслабить. Это ненормально, чирик.— …Вероятно. Я сидел чуть в стороне. Остальные были заняты просмотром финальной серии «Моей милой». Я наслаждался чашечкой кофе, когда подошла Канария. В ответ на её слова я криво ухмыльнулся.— Разве они не странные? С ними логика не работает.— Не могу сказать, в хороших вы отношениях или нет.— Я догадываюсь. Наиболее эффективно, когда команда действует в рамках одной идеи. Работает и стремится к достижению единой цели. Если в команду входят люди, которые не разделяют одни и те же ценности… Если они продвигают идею, противоречащую их убеждениям… Организация немедленно развалится.Хотя мне жаль людей, которых наказывают таким образом, их нужно исключить. Пока они не найдут подходящую организацию, им придётся искать.Однако Альянс 5-го этажа — это совсем другое дело. — Все они — люди с разными ценностями. И всё же мы почему-то держимся вместе. Почти как чёрный ящик. Это и есть мы.— Структура в центре неоднозначна?— Именно. Я не знаю, как нам удалось так сблизиться, но это сработало. Наверное, потому, что мы каждый день смотрим одно и то же аниме. Играем в одни и те же игры. Постоянно делимся друг с другом своими предпочтениями… Благодаря всему этому опыту мы пришли к тому, что имеем сейчас.— Будь то пропуск занятий Мурасаки Сикибу-сэнсэй или объединение с Макигай Намако-сэнсэем через LIME. Всё это оказывало взаимное влияние, которое проявилось в самой игре?— Наверное, да. Аниме, манга, игры… После того как Мурасаки Сикибу-сэнсэй попробовала себя в разных развлечениях, она смогла сосредоточиться на иллюстрациях.Благодаря информации от редактора и раскрытию желаний, дремавших в душе Макигай Намако-сэнсэя, он придумал наилучший из возможных сценариев.Однако что ещё нужно было дополнить? Чего не хватало, чтобы это обновление для «Ночи, когда кричал Чёрный Козёл» стало лучшим из возможных? Нам нужно было объединиться как сообществу. Найти похожий атрибут, который показался бы интересным всем нам. Даже не облекая это в слова. — Заливки, которыми я могу поделиться со всеми, всё ещё довольно скромны… Но атмосфера Альянса 5-го этажа. И невидимый лингва-франка. Это культура, рождённая всеми, включая меня.— Вот как, вот как?.. Значит, ты нашёл ответ. Канария прислонилась спиной к барной стойке. Сделала глоток вина. Одарила меня доброжелательной улыбкой. Она смотрела на красную жидкость. А я стоял прямо перед ней и склонил голову. — Большое спасибо.— Канария-тян не помнит, чтобы делала что-то, за что её можно было бы поблагодарить. Скорее, в этой ситуации она потерпела неудачу.— Но ты ведь не собиралась побеждать, верно? Ты затеяла это соревнование, чтобы я осознал кое-что важное. … Ответа не последовало.Но даже без этой реакции я с самого начала всё понял. Если бы она действительно планировала переманить моих сотрудников, она нашла бы более эффективный способ. Не было необходимости выдвигать нелепое условие о результатах всего через неделю. Как только она любезно согласилась учесть расписание старшеклассников во время летних каникул, стало очевидно: у неё не было дурных намерений. — «Подумай о том, какую пользу я могу принести Альянсу 5-го этажа». Благодаря этим словам я смог понять, как всё устроено в нашей команде.— Пока не расслабляйся, ладно?— Конечно. Я не просто так ответил. В отличие от математики, здесь нет одного простого ответа. Это то, о чём я, лидер Альянса 5-го этажа, должен постоянно помнить. И стараться улучшать. — Ахаха, неплохо, неплохо. Если ты всё это понял, то у Канарии-тян нет других слов. Канария устало улыбнулась.Уже по одному этому я мог понять, через какой стресс ей приходилось проходить. Чтобы укладываться в этот нелепый график. — Но зачем заходить так далеко? Какая мне польза от того, что ты растешь?— Ну, уж точно не ради тебя. Канария-тян не такая, — начала она. — Я пошла тебе навстречу только из-за Макигай-сэнсэя. И самой Канарии-тян.— Почему?..— Макигай-сэнсэй ставит свои книги на второе место. Посвящая половину жизни Альянсу 5-го этажа. С более сильной и опытной командой его имя стало бы ещё известнее, чирик?..— На данный момент он больше всех зарабатывает в издательстве «Юдза»… Когда-нибудь я обязательно отплачу ему тем же.— Но разве не было бы лучше, если бы ты с самого начала не крал его ресурсы?— …У меня нет слов. Услышав слова, которые ранили меня в самое сердце, я потерял всякую волю к сопротивлению. Но вместо того чтобы продолжать обвинять, она лишь рассмеялась. — Ну, это же прекрасно, чирик. Сами Макигай-сэнсэй решили тебе помочь, так что Канарии-тян не стоит об этом говорить.— Я благодарен вам за это, правда.— Если ты так благодарен, то не мог бы ты выслушать просьбу своей дорогой и любимой Канарии-тян?— Просьба?.. Что ж, если я могу чем-то помочь…— Значит, ты готов на всё, чирик?— Я не заходил так далеко. Просто чтобы убедиться, я дал чёткий ответ. Конечно, я был почти уверен, что она просто шутит. Но мне нужно было быть осторожным. Особенно перед таким редактором.Канария достала из кармана тонкую карточку. Она была такого размера, что идеально помещалась на ладони. Канария взяла её пальцами и показала мне. — Может, станешь слугой Канарии-тян?— …Извините?— Канария-тян всегда следила за тем, как ты создаёшь Альянс 5-го этажа, чирик. Если бы ты пришёл в «Юдза»… Если бы ты работал вместе с Канарией-тян… лет через десять мы могли бы победить книжный магазин «Дайтэйкоку»… — подумала она. Карточка, которую она мне показала, на самом деле была визиткой издательства «Юдза». На ней было написано: «Хосино Кана». — Кирабоси Канария, 17 лет. Моя фамилия Хосино, а имя Кана. Я показывала эту визитку только тем, кого знаю… Как тебе такое? — сказала Канария с серьёзным выражением лица. Если рассуждать рационально, это был невероятный шанс. Хотя это был не «Дайтэйкоку», но всё же лейбл с большим количеством популярных произведений и авторов. Таких как Макигай Намако-сэнсэй. Тот, кто стремился попасть в этот бизнес, был бы готов на всё. Чтобы получить такое предложение от ведущего автора, на счету которого более половины бестселлеров. — Какая странная ситуация. Она прекрасно знала, как я отреагирую.— Я благодарен за предложение, но… Я уже всё решил. Поэтому я хотел ответить просто, но… — Нет-нет. Канария-тян прекрасно понимает, что для тебя важнее всего Альянс 5-го этажа?..— Тогда зачем ты спрашиваешь меня?..— Если когда-нибудь обстоятельства вынудят Альянс 5-го этажа распуститься, не мог бы ты оказать Канарии-тян услугу и связаться с ней?— По сути, это страховка?— Ну, что-то вроде того, чирик?.. Никогда не знаешь, что может случиться в будущем.— …Если я могу считать это страховкой, то с радостью соглашусь. Если я потерплю неудачу, у меня не будет будущего. Гораздо спокойнее жить, зная, что есть кто-то, кто поддержит в трудную минуту. Наличие союзников, на которых можно положиться, невероятно успокаивает. — Ну, быть запасным вариантом немного неприятно. Но это слабость того, кто влюбился первым, не так ли?..— …О чём ты говоришь? Ты даже не думаешь об этом.— Ахаха! Ну, Канария-тян — айдол, так что она всё равно не может стать твоей?..— Не надо меня сейчас дразнить, ради всего святого… Когда взрослая женщина (выглядящая как маленький ребёнок) с громким смехом сделала глоток своего напитка, я перевёл взгляд на своих товарищей в гостиной. Человек, который сейчас со мной — одна из самых влиятельных персон в индустрии развлечений. И то, что она хотя бы взглянула на меня — большая редкость. Поскольку я бы никогда не добился этого самостоятельно, я снова почувствовал себя обязанным им.Как бы то ни было. — Я сейчас вернусь. Достав из холодильника томатный сок, я повернулся спиной к Канарии и направился в гостиную. — Да, иди за ними. Аки-кун из Альянса 5-го этажа.— Да. Действительно, большое спасибо, Хосино-сэмпай. Моё положение отличается от положения взрослой Канарии. Которая всегда держится на расстоянии от создателей.Альянс 5-го этажа, который всё ещё неопытен. Не до конца сформировался. И всегда находится в неуверенном положении. И я — не менее важная его часть. ---------- Эпилог Том 4. ЭпилогЧасть 1: Что мне теперь делать? — Итак, иллюстрации нового персонажа готовы. Готовы сценарий и система…— Хватит этих чопорных речей! Пора купаться!— Эй, Сикибу! Дай мне закончить тост!— Какая разница? Я столько сроков сорвал! Кстати, Ироха-тян, ты в бикини? Ч-что мне делать?.. Чмок… Т-так это ж… хе-хе… сексуально!— Ахаха! Сумирэ-тян-сэнсэй превратилась в озабоченного отаку!— Отвратительно… Но Ироха-тян всё равно опасный противник… Тьфу… Получай!— Эй, зачем брызгаться?! Масиро-сэмпай, что вы?!— Они уже в воде… Откуда столько энергии? Они же совсем не тренируются… Прошло два дня. Нет, три.Как только мы закончили марафон «Моей милой», Сумирэ и Намако-сэнсэй использовали оставшееся время на работу. Кажется, Масиро тоже закончила редактировать рукопись примерно тогда же. Она вышла из кабинета, сияя, как ракушка.В день дедлайна мы доделали всё. А на следующий — просто отдыхали, пытаясь прийти в себя.Через три дня мы окончательно ожили. И решили в последний раз насладиться пляжем перед отъездом. Я, как представитель команды, хотел начать с короткой речи. Но девушки меня проигнорировали. Оставив на песке меня и Одзу. …Хотя, может, оно и к лучшему. Моя задумка с речью всё равно была не особо эффективной. Я хотел их взбодрить. Но, глядя на них сейчас, понял — зря волновался. — Хорошая работа, Аки.Одзу подошёл и сел рядом на песок. Его профиль по-прежнему был идеален. Но под глазами я заметил тени усталости.— Наверное, было непросто разобраться с системами для нового персонажа?— Да. Но в итоге он получился классным, так что я даже кайфовал.— Рад это слышать, — сказал я, тоже присаживаясь. Прямо передо мной, на надувном круге, отдыхала Ироха. Масиро энергично плавала — такое выражение лица я у неё редко видел. Может, потому что океан напоминал ей о родном городе. А Сумирэ, кажется, вот-вот утонет.Обычная наша повседневность. — И всё же, Аки, я не ожидал такого окольного пути. Не слишком эффективно.— О чём ты?Я попытался прикинуться непонимающим. Но моего верного друга не обманешь. Он лишь улыбнулся своей всезнающей улыбкой.— Если бы ты хотел, чтобы Сикибу-сэнсэй и Намако-сэнсэй прониклись к персонажу, достаточно было показать игру Ирохи, да? Ты же с самого начало готовил этот скетч.— …Ты действительно всё замечаешь. Пока другие занимались своим, мы с Ирохой работали. Готовили запасной план. Мы вдвоём задумали Кокурюинкугецу. Если бы кто-то из Альянса не справился… Если бы что-то пошло не так… Мы должны были быть готовы. — Зачем тогда этот марафон «Моей милой»? Разве это не пустая трата сил?— Раз уж ты всё понял, признаюсь.Я сдался.Мне не хотелось говорить настоящую причину — за неё не похвалят. Но скрывать что-то от верного друга было бы неправильно.— Я подумал, что ночью, на взводе, они будут сговорчивее.— Не слишком жестоко?— Сомневаюсь, что в творческом ступоре они просто приняли бы презентацию. Но если бы они посмотрели ночное аниме, почувствовали «кайф»… Увидели, как Ироха играет… Сдались бы они легче.— Я надеялся на что-то более романтичное… — Одзу явно разочаровался.— Прости. Но я не думал, что моя идея идеальна и всем понравится. После слов Ирохи я захотел больше себя ценить. Я ведь тоже часть Альянса. Но этот образ — я сам, каким меня видят со стороны… И понимание, что я всё ещё сильно отстаю… Они никуда не делись.— Я верил, что наша с Ирохой идея сработает. Но хотел приложить усилия, чтобы её приняли. Выбрать момент, когда они меньше всего способны мыслить критично, — может, это и трусость. Но если это единственный мой метод, я буду использовать его. — Аки…— Если не нравится — я не против.— Опять ты за своё… Я уже привык к твоему характеру.Одзу криво улыбнулся.Какой бы метод я ни выбрал, какие бы оправдания ни придумывал… Он всегда прощал меня с улыбкой. Может, я просто избалован им. Но благодаря Одзу я чувствую себя спокойно. И могу идти своим путём. — У меня были догадки насчёт этой истории с театральным кружком, но… — Одзу перевёл взгляд на воду.…Нет, я почти уверен. Он смотрел на одного конкретного человека. На свою младшую сестру, Ироху.— …В конце концов, Чёрного Козла озвучивала Ироха, да?— Думаю, скрывать это уже бессмысленно. Если рассказать Одзу, есть шанс, что узнает его мать, Отоха-сан. Я не сомневаюсь в Одзу. Но шанс есть всегда. Пусть один на миллион. Поэтому я хотел хранить тайну. Но всему есть предел. — Она постоянно врывается к тебе. Приходит на все наши посиделки. И как-то уж слишком в курсе дел Альянса. А в контексте Чёрного Козла всё стало очевидно.— Надо же, ты говоришь «в контексте», — усмехнулся Одзу.— Научился кое у кого. Если бы вы добавили Чёрного Козла раньше, у меня бы меньше проблем с японским было.Его комментарий, как всегда, был острым. Ироха могла говорить голосами молодых и старых, мужчин и женщин. Её голос переливался всеми красками. Но у всех персонажей «Ночи, когда кричал Чёрный Козёл» есть общая черта. Не знаю, дело ли в её манере игры, в особом дыхании или в сценарии. Но в них всегда есть «это самое». То, что выделяет нашу игру среди других. В мире, где, кажется, всё уже придумано до нас. — Ирохе, похоже, действительно нравилось этим заниматься.— Да… поэтому насчёт Отохи-сан…— Знаю, знаю. Не скажу. Я твой союзник.— Отлично. Одзу просто улыбнулся в ответ на мою просьбу. Я посмотрел на Сумирэ и Масиро у берега. Ироха подкралась к Масиро сзади и начала её щекотать. Та забилась в конвульсиях. — И всё же я не ожидал, что моя сестрёнка настолько талантлива. Ты думал о том, как раскрыть её дар, хотя она тебя бесила, да?— Именно. Если такой талант пропадёт — это потеря для общества. Я очарован её гениальностью.— Понятно. То есть, романтических чувств нет? Я надеялся, ты обращаешь на неё внимание из-за девичьего обаяния.— Я же говорил, её выходки меня раздражают.— Подумал, может, ты цундере. Пытаешься скрыть, что считаешь её милой. Но раз ценишь только талант — значит, я ошибся.— Да. Это твоё недопонимание.— …Значит, было недопониманием? — Одзу подчеркнул слово. Уловив мой намёк, он в замешательстве склонил голову. Обычно он соображает быстро. Но когда я хочу, чтобы он что-то понял, он тормозит. Что ж, придётся проявить любезность и объяснить. — Ироха меня раздражает, да. Но, кажется, именно это и делает её милой.Я почесал щёку и отвёл взгляд. Не мог смотреть ни на Одзу, ни на Ироху в воде.— О-о-о! Так значит, Аки, ты наконец-то…!Одзу радостно оживился. Для него, который только и думал, как бы нас с Ирохой свести, мои слова — словно манна небесная. Однако… — Не торопись. Да, Ироха милая. И забавная. Но о романтике говорить ещё рано.— Э-э-э… Нельзя же так. Хотя бы намёк дай!— Погоди, это даже не отговорка. В ту ночь, после церемонии бракосочетания, моё сердце начало биться чаще, когда Ироха была рядом. И даже когда я просто думал о ней. Я заподозрил романтические чувства. Но если рассуждать здраво… Я — обычный подросток. Ироха — симпатичная девушка. Конечно, я буду так реагировать. Это ещё далеко от любви. Скорее, биологическая реакция. По сути… — Да, я считаю Ироху очаровательной. Но я не сижу целый день с мыслями «О, это любовь?». У меня нет на это времени.— Потому что Альянс прошёл только полпути?— Именно. Я дал обещание президенту Цукиномори. Я буду притворяться парнем Масиро, пока она не закончит учёбу. Любые отношения сейчас — под запретом. Сначала я всё улажу. А потом уже буду разбираться в чувствах. Таково моё кредо. Это лучший ответ на смелое признание Масиро. Да и я сам не до конца понимаю, что чувствую к Ирохе. Прежде чем решать это, я должен выполнить свою миссию. — …Ха. Похоже, мне ещё долго быть свахой.— Тебе и не нужно нас сводить, — возразил я. Потом я снова посмотрел на Ироху в воде. На Ироху, Сумирэ и Масиро. После всего случившегося Намако-сэнсэй, наверное, тоже догадалась об Ирохе. Раньше, в школе Кохината, Ироха была просто младшей сестрой моего друга. Иногда мы пересекались в общежитии. А теперь она играет со всеми. С другим выражением лица. Не тем, что у примерной отличницы Ирохи, которая всегда должна держать себя в руках. Её раздражающие ужимки и поведение теперь проявляются и с Сумирэ, и с Масиро. И раз уж я начал находить это милым, у меня появилась мысль. Я хочу показать всем, что Ироха, раздражающая и милая одновременно, существует. Что такая девушка может быть очаровательна. И что общество должно её принять. — Таково моё желание как её продюсера.— Эй, в следующем месяце летний фестиваль. А потом — фестиваль культуры.— Да, много событий впереди.— Готовиться к фестивалю с классом… Это же целый сезон юности, верно?— Фуфу. Слово «юность» из уст Аки? Значит, признав, что Ироха до безумия мила, ты и сам заинтересовался?— Да. Хочу поскорее всё это пережить. Одзу, наверное, догадался, что я скажу дальше. Он ухмыльнулся в ожидании.Но я должен предупредить: мы с ним не на одной волне. Не хочу давать ложных надежд. Уверен, он возразит мне через секунду. Но я искренне хочу одного. Моя цель — сделать счастливыми всех в Альянсе 5-го этажа. А для этого нужно позаботиться о счастье Ирохи. Когда мы с Одзу, Масиро, Отои-сан и Мидори закончим учёбу… Её единственной наставницей останется Сумирэ. — Я хочу, чтобы в этом году у Ирохи появились друзья. Во время фестиваля культуры. Люди, которые примут её со всей её «раздражающей натурой». Такие же друзья, как ты для меня, Одзу. Часть 2: Взгляд президента Меня зовут Цукиномори Макото. Я обычный человек. Если искать во мне что-то особенное — разве что должность. Я президент «Honey Plays Works», одной из крупнейших развлекательных компаний. Я откинулся на спинку сиденья в своём чёрном автомобиле премиум-класса. Удобно устроился. За окном плыло тёмно-синее море — словно работа искусного стеклодува. Машины на этой дороге редко выбиваются из общего фона. Последняя, что проехала минуту назад, — большой грубый внедорожник. За рулём сидел предельно осторожный водитель. Если бы этот песчаный пляж впереди был публичным, а не частным владением, я вряд ли наслаждался бы такой спокойной поездкой с водителем. Кирабоси Канария. Она же Хосино Кана. Я еду в её частный дом. Мы должны обсудить сценарий для нашей мобильной игры. Это оригинальная разработка издательства «Юдза». Она стала хитом. Из-за личных обстоятельств Канарии пришлось остаться здесь на лето, так что мне пришлось потрудиться, чтобы организовать встречу. Мои подчинённые говорили, что президенту не к лицу такие хлопоты. Но я настоял на своём. Время от времени нужно вести себя соответственно положению. «Вы просто хотели встретиться с супер-айдолом и редактором Канарией-сан, верно?» — сказала моя секретарша. Но у неё нет доказательств. Да, я знаю, что почти каждый мужчина в мире без ума от неё. Признаю, у неё есть своеобразное обаяние. Но она не в моём вкусе. И её манера речи меня раздражает. За пять наших встреч мы ни разу не переспали. Мы даже руки не пожимали. Я очень надеялся, что она начнёт мне доверять. Но она упряма. Ого. Девушка, которая использует меня как «папика», прислала сообщение в приложении для знакомств. Вскоре показались белый песчаный пляж и большая резиденция. Машина остановилась поодаль. Я поправил складки на пиджаке и вышел. Безупречный костюм, безупречный вид. «Отличный парень, как всегда», — подумал я, довольный собой. И сразу увидел ту, ради которой приехал. Она стояла под летним небом. — Большое спасибо, что нашли время, президент Цукиномори. Проходите, всё готово. Милая девушка в платье в стиле готической лолиты — Хосино Кана — слегка наклонила голову и пригласила меня внутрь. — Как продвигается новая работа Масиро?— В этот раз было очень интересно. Кажется, она немного утратила свою ядовитость. Но это был мрачный роман, который с первой страницы приковывал читателя. Так что изменение ожидаемо.— Понятно. Мне нравится, как это звучит. Внутри резиденции меня проводили в гостиную. Предложили сесть на диван и выпить ароматного чёрного чая. Я довольно ухмыльнулся и провёл пальцами по усам. Передо мной сидела Хосино-сан. Обычно — редактор и супер-айдол Кирабоси Канария. Но сейчас от той личности не осталось и следа. Она отчитывалась передо мной совершенно серьёзно. — С тех пор как она перешла в новую школу, она стала спокойнее. И её навыки заметно выросли с тех пор, как она начала работать над рукописями для Альянса 5-го этажа. Интересно, это благодаря вашим указаниям, президент Цукиномори?— Ты умеешь польстить мужчине.— Нет, я просто говорю правду. Я посмеялся над её скромностью. И вспомнил лицо своей дочери. Всего полтора года назад… Моя дочь целыми днями пряталась в комнате и писала. Когда мы встречались дома, на её лице была полная отрешенность. Мне, как самому близкому человеку, было больно на это смотреть. Пока однажды я не получил отчёт от Хосино-сан. «Группа инди-разработчиков "Альянс 5-го этажа" подала заявку. Макигай-сэнсэй, кажется, отнеслась положительно… но я предупредил её быть осторожной». Вероятно, очередной горе-разработчик зашёл в тупик. Какой-то любитель, не представляющий, насколько сложно делать игры, решил нажиться на популярном авторе. А Масиро по глупости согласилась. Именно такие холодные мысли пронеслись у меня в голове, когда я услышал этот отчёт. Но сразу после этого вышла «Ночь, когда кричал Чёрный Козёл». И популярность Макигай Намако взлетела — и в сети, и среди критиков. Её имя стало известнее. — Это возвращает в прошлое. Сначала я хотел заставить её разорвать с ними все связи… но потом узнал, что лидер Альянса — мой племянник. И подумал, что Масиро меня прибьёт.— …Вы уверены, что это была единственная причина?— Жестокий вопрос… Но я и правда не ожидал, что она попросит у меня разрешения работать над «Чёрным Козлом», созданным Акитерой.— Может, это у неё в крови.— Если бы мой идиот-сын унаследовал хоть крупицу этого… Ладно, неважно. Тогда я почувствовал, как нить судьбы становится прочнее. Я увидел шанс вернуть Масиро к жизни… Нет, меня это не особо волновало. Я просто хотел, чтобы моя дочь снова была счастлива. Я сделал ставку на этот шанс и решил довериться Акитере. — Вы упомянули, что они недавно были у вас? Масиро тоже была здесь, да?— Да. Я хотела немного проверить его способности… Не перегнула ли я палку?— Ха-ха-ха. Всё в порядке. В его возрасте любой опыт полезен. Я рассмеялся, потягивая чай. Хосино-сан положила руку на щёку и испустила странно томный вздох. — Ах, юность — это так прекрасно… Глядя на него, хочется вернуться в школьные годы… Завидую, его любят две такие милые девушки.— ПФФФ-ХХХХ!!! Я подавился и выплюнул чай. К счастью, не на Хосино-сан… Стоп, не время для пауз! — Две?! Две, ты сказала?!— А? Масиро-тян и…— Про Масиро я знаю. Именно поэтому я и заключил тот контракт.— ??? Не зная о договоре про фальшивого парня, Хосино-сан лишь недоумённо склонила голову. — Но в чём дело, президент? Кроме Масиро, за Акитерой ухаживает ещё одна девушка?— Т-То есть… ты не знала? Её зовут Кохината Ироха.— Кохината… Ироха… Теперь, когда она это сказала… Президент Амачи упоминала, что её дочь близка с Акитерой. Он также дружит с её сыном, Одзу. И постоянно твердит, что она «просто младшая сестра друга»… — Кажется, они очень близки. Они такие разные, но идеально дополняют друг друга.— Как это могло произойти…— А? От этой внезапной новости у меня задрожали руки. Я стиснул зубы. Как загнанный в угол диктатор, я крикнул во весь голос: — Чёрт возьми, мы не об этом договаривались!!— А-а… На лице Хосино-сан появилось выражение «Я что, наступила на мину?». Она слегка почесала щёку. Похоже, мне нужно срочно разобраться в юношеской жизни моего племянника! Часть 3: Просто упавший телефон Ба-дам, ба-дам, ба-дам. Сердце Масиро билось так громко, что, казалось, вот-вот разорвёт грудь. Ощущение плеча любимого человека. Странное смешение тепла их тел. Всё это заставляло её сердце бешено колотиться. И полностью прогнало усталость от дороги. Они ехали домой. Сумирэ-сэнсэй уверенно вела машину по дороге вдоль моря. Вид из окна был как картина. Но, возможно, из-за того, что это место не было туристическим, машин почти не было. Можно было спокойно любоваться пейзажем. Мимо них проехал лишь один чёрный автомобиль премиум-класса. Больше никого. В машине царила тишина. И в этой тишине Масиро сидела на заднем сиденье плечом к плечу с Аки. В такой уютной обстановке её щёки сами собой вспыхнули. Канария-сан, спасибо за ужин. У неё была важная встреча, так что ей пришлось остаться. И Масиро поехала домой с группой Сумирэ-сэнсэй. — А-ах… Хе-хе, сэмпай, ты и правда ни на что не годен…— Фу… Отстань… надоел… фу… Масиро была не единственной, кто наслаждался теплом Аки. Напротив неё, прижавшись к его другому плечу, мирно спала Ироха-тян. Раздражает. Аки — парень Масиро, могла бы и помнить об этом. Пусть их отношения и фальшивые. В ответ Масиро молча прижалась к Аки сильнее. Да, так хорошо. Кохината-кун на пассажирском сиденье и Сумирэ-сэнсэй за рулём ничего не замечали. Так что они втроём могли наслаждаться моментом. Масиро хотелось многое обсудить с Сумирэ-сэнсэй. Особенно как Макигай Намако. Но пока Одзу не спит, это будет сложно. Поэтому Масиро могла только пытаться унять бешеный стук сердца рядом с Аки. Это было вне её контроля. Досадно. И всё же эта поездка на море с Аки летом ещё раз убедила её. Перевод в новую школу был правильным решением. Вспоминая свою унылую жизнь год назад, она понимала — такое развитие даже в романах редко встретишь. Но это не сон и не книга. Тепло Аки доказывало это. В то же время в груди Масиро возникла острая боль. Такую боль она не чувствовала целый год. При виде лица Ирохи рядом с Аки боль усилилась. Ироха была её первой подругой. Но, скорее всего, она также её соперница. Пока Масиро готовилась к дедлайну и ждала поездки на пляж… Аки и Ироха-тян, кажется, сблизились… Они даже участвовали в той нелепой деревенской церемонии. …Они что, забыли, что Масиро тут главная? Или они поняли, что её отношения с Аки — фальшивка? Скорее всего. В конце концов, Масиро часто забывает вести себя как девушка. Значит, Ироха-тян думает, что у неё есть шанс. И активно наступает?…Нет, всё в порядке. Ироха-тян — младшая сестра Одзу. Для Аки она «младшая сестра друга». А Масиро — создательница Альянса 5-го этажа. Она, как и Аки, идёт к своей мечте. И у неё огромное преимущество. Хотя, глядя на актёрский талант Ирохи-тян… она вполне может стать сэйю. Масиро сомневается, что Аки вообще обратил бы на неё внимание, если бы не этот талант. — …Хаа. От этих мыслей Масиро тихо вздохнула. Это хуже всего. Она ненавидит это. Она хочет быть с Ирохой-тян так же близка, как раньше. Ещё ближе. Но из-за любви к Аки её постоянно гложет чувство вины. Если бы она не влюбилась в Аки… Если бы Ирохе нравился кто-то другой… Даже Масиро, которая обычно желает всем влюблённым провалиться в тартарары, поддержала бы её. — Мм… ммм… Аки внезапно слегка повернулся. Масиро вздрогнула. Ей показалось, он не слышал её мыслей. Просто повернулся во сне, ища удобную позу. И его телефон выпал из руки. — Работать до изнеможения… это так на него похоже, — тихо усмехнулась Масиро. Решив, что ничего не поделаешь, она потянулась за телефоном. И совершенно случайно, сама не ожидая, взглянула на экран. — …А? Из её губ вырвался растерянный звук. — Хм? Масиро-тян, что-то не так?— …! Н-ничего. Совсем ничего. Сумирэ-сэнсэй, должно быть, услышала и окликнула её. Масиро в панике спрятала телефон за спиной Аки. Сумирэ-сэнсэй лишь коротко переспросила: «Да?» — и снова сосредоточилась на дороге. Но что это было? На экране телефона Аки был открыт чат в LIME……с Отои-сан. Та самая студентка, которую Аки привёл спасать театральный кружок. Та, что отвечает за всё, связанное со звуком в Альянсе. С ней легко иметь дело. Сценарий нового персонажа, иллюстрации и система готовы. Значит, пришло время записывать голос. Но… о чём этот разговор? АКИ: Хорошо, тогда я рассчитываю на вас во время следующей записи.Отои: 30 чупа-чупсов.АКИ: 30… Нет, раз уж я вас так беспокою, давайте больше.Отои: Ладно?.. Думаю, мне пора собираться домой.АКИ: Извините, что отвлекаю во время перерыва.Отои: Что ж, записываться с Кохинатой всегда весело?..АКИ: Большое спасибо. Я согласую расписание Ирохи и снова свяжусь с вами.Отои: Буду ждать?.. В голове Масиро будто щёлкнуло. Как будто кусочки пазла сложились воедино. Альянс 5-го этажа — это продюсер Аки, программист Одзу, иллюстратор Сикибу-сэнсэй и сценарист Макигай Намако. Но есть и другие, кто помогает. Например, звукорежиссёр Отои-сан. И, конечно, загадочная группа сэйю «X». Которая всегда горячо обсуждается в соцсетях. Имена сэйю персонажей «Ночи, когда кричал Чёрный Козёл» не раскрываются. Из-за огромного разнообразия ролей фанаты гадают. Одни думают, что там много новичков из разных агентств. Другие — что один опытный сэйю озвучивает всех. Легенд бесчисленное множество. Но теперь Масиро всё стало ясно. Кто на самом деле этот загадочный сэйю «X». Кто тогда, когда над Масиро снова издевались одноклассники, сыграл ту ужасную янки? Кто сыграл женскую роль, когда театральный кружок был в беде? И кто сейчас показал им идеального «Кокурюинкугецу»? Учитывая все намёки, которые Масиро получала за это время, странно, что она не поняла раньше. Что если рядом с Аки всё это время был настоящий профессионал? — Ироха-тян… она и есть сэйю Альянса?.. Эти слова никто не услышал. Но чёрная капля сомнения упала глубоко в сердце Масиро. ---------- Послесловие от автора Том 4. Послесловие от автора Привет всем читателям! Как ваши дела? Перед вами — четвёртый том истории, где наш любимый Аки потихоньку сдаётся под натиском раздражающего обаяния Ирохи. Всё это для вас создал ваш преданный автор, Микага Гост. Я планировал поделиться ещё одной забавной историей, случившейся во время работы над томом. Но моя рукопись получилась настолько… удачной, что мой дорогой редактор Нуру-сан, вместо того чтобы спорить, просто швырнул её мне со словами: «На, получай!» Уверенный, что создал нечто божественное и попал прямо в яблочко, я с нетерпением ждал его отзывов. И вот, спустя несколько дней, явился Нуру-сан с вердиктом: «Сцены были отличные, но объясни, зачем ты в самый эмоциональный момент ввернул это выражение?» Эй-эй-эй! Я же создал шедевр! Я бы не стал портить атмосферу странными фразами. С полной уверенностью я перечитал спорный отрывок. Она сняла его одним движением, словно темпуру с тарелки. …Что? (Моргаю) Она сняла его одним движением, словно корочку темпуры. …ЧТОООО????? (Наклоняю голову) Слово «темпура» красовалось прямо в тексте и напрочь рушило всю атмосферу… Но как оно там оказалось? Вспомнив день, когда я писал эту сцену, я понял: на ужин у меня была темпура. Не просто темпура, а невероятно вкусная темпура из гребешков. Вот так и случилась эта трагедия. В итоге мы заменили этот момент на «словно снимала древнюю печать, одним решительным движением», и на том успокоились. Дорогие друзья-писатели, будьте осторожны с темпурой во время работы, хорошо? И после всех этих приключений четвёртый том благополучно увидел свет вместе с драматическим CD, а сериал в целом получил продолжение, так что ждите новостей! Надеюсь на вашу дальнейшую поддержку! С наилучшими пожеланиями,Микага Гост. Примечание: Темпура — популярное японское блюдо из зажаренных в кляре морепродуктов и овощей. Речь идёт о сцене, где персонаж снимает защитный жилет. ---------- Иллюстрации [[image:/storage/reader-images/af381a796ca803ccd1bbd106baa1997e941036c1.png]] [[image:/storage/reader-images/7292d7ed4f45146adc270adfbbb0b40881a3224b.png]] [[image:/storage/reader-images/83a561dc89ff9c48bc681f00aaec226591a1b725.png]] [[image:/storage/reader-images/8edb92ba8f81babc3e4fe982bebe80d3e2c4c096.png]] [[image:/storage/reader-images/b43eb0026070c3e828ea31539da9a255cada7e1e.png]] [[image:/storage/reader-images/b249a7011ec073b05d79b323bee14ccf702a9486.png]] [[image:/storage/reader-images/aab8104fbff7e812d4bbce3ec8b9028e9fc6ef58.png]] [[image:/storage/reader-images/0f58c169e06d3fcb37748a9a7312857ce3376deb.png]] [[image:/storage/reader-images/bc679e6869436a118781e1d8cdcb9b1626c6f5ca.png]] [[image:/storage/reader-images/85066730309218746485805476b535e55b3efa2a.png]] [[image:/storage/reader-images/452b5c9af18145280fcb3224dc8a7b0cb792e480.png]] [[image:/storage/reader-images/2890cf6fe5b84080f0ee04af41992c7f685a0202.png]] [[image:/storage/reader-images/b67e3b08ff800bbe34899a5dda540d9ba6d0afb5.png]] ---------- Обобщение Глубокие отношения? Не для меня.Девушка? Не стремлюсь.Мне достаточно одного по-настоящему близкого друга. Моя юность не для пустого времяпрепровождения. Я намерен выиграть в главной гонке — гонке за успех и статус. Так я, Ообоси Акитеру, и жил.Пока мне не начал мешать один человек. Кохината Ироха.Она не сестра, не подруга и уж точно не потенциальная девушка. Просто младшая сестра моего друга. Навязчивая, шумная кохай. Вечно выводит меня из себя и старается подколоть.Я никогда не считал её милой. Никогда не видел в ней девушку, которая могла бы мне понравиться. Поэтому общался с ней спокойно — без лишних мыслей.По крайней мере, мне так казалось. Всё изменилось прошлым летом.Сначала нас втянули в нелепый обряд бракосочетания в горной деревне Кагэиси. Дистанция между мной и Ирохой внезапно исчезла.А потом — частный пляж. Нас, «Альянс 5-го этажа», пригласила Кирабоси Канария. Известная редактор, занимающаяся, в том числе, и книгами Макигая Намако. Как продюсер, она стала для меня отличным сэмпаем. Она учила меня слушать свои желания и раскрывать потенциал других. Её уроки помогли мне… стать более открытым. И тогда я понял кое-что ещё.Проводя время с Ирохой, я незаметно для себя начал находить в её раздражающем поведении… какую-то прелесть. Это произошло само собой, без моего желания. Конечно, это не романтика. Человеку вроде меня, без опыта в любви, даже разобраться в таких чувствах — та ещё задача.Но факт остаётся фактом. Помимо её досадных привычек, помимо того, что она сестра моего друга… я начал видеть в ней симпатичную девушку.Осознав это, я задаюсь логичным вопросом:Неужели только мне одному позволено видеть эту её… милую навязчивость? Я всегда считал: талант должен быть признан. Поэтому я решил найти для Ирохи друзей. Таких, рядом с которыми она всегда сможет быть собой — невыносимой, но невероятно живой.Она на год младше. После нашего выпуска ей будет некому досаждать. А честная жизнь, где тебя принимают, приносит больше счастья.Я буду действовать в соответствии с этим принципом. …Кстати, Масиро в последнее время странно себя ведёт. Совершенно не понимаю, в чём дело. ---------- Интерлюдия: Тяжесть в сердце Масиро Интерлюдия: Тяжесть в сердце Масиро —Ироха-тян… озвучивает “Альянс 5-го этажа”? Глубокой ночью Масиро смотрела на экран смартфона. Палец застыл над кнопкой «Отправить». С посещения пляжа прошло всего несколько дней. По дороге домой в машине Сумирэ-сенсэя Аки от усталости просто отрубился. Из его разжатой руки выскользнул телефон. Мелькнувший экран вызвал в груди Масиро знакомую бурю. Аки говорил, что поглощён работой ради «Альянса». Что у него нет времени на отношения. Но Масиро всё равно нашла в себе смелость признаться ему. Это была ошибка. Роковая ошибка. Но нужно было двигаться вперёд. Именно поэтому она продолжала скрываться под маской Макигай Намако. Так она оставалась для него кем-то особенным. Масиро твердила себе: да, вокруг Аки есть другие девушки. Ироха-тян. Президент клуба Мидори. Но у неё с ним — особая связь. Это оказалось самообманом. Ироха-тян — голос «Альянса». Она — та самая загадочная «Сейю Х», что озвучила «Ночь, когда кричал чёрный козёл». Её не знают ни Макигай Намако, ни Мурасаки Сикибу-сенсэй, ни даже OZ. Для Аки она, возможно, — самое особенное существо на свете. Если эта роль всегда принадлежала Ирохе, то какие шансы у Макигай Намако? У автора, который ему просто нравится? А Ироха-тян — не просто какая-то девушка. Это первая подруга Масиро. Та, что разозлилась на её нерешительность, но всё равно предложила дружить. …Неужели это наказание? Наказание за то, что она пыталась привязать Аки к себе нечестным путём? Если бы с самого начала набраться смелости… Но Масиро боялась. Боялась быть отвергнутой после раскрытия личности. Боялась не оправиться. Поэтому выбрала лёгкий путь. Поэтому и видела в Ирохе подругу, а не соперницу. Хотя, будь она честна с самого начала, Ироха, возможно, и не стала бы с ней дружить. Масиро нерешительна. Вечно выбирает путь наименьшего сопротивления. И в итоге остаётся ни с чем. —Всё как раньше. Я совсем не повзрослела… Взгляд упал на календарь. Конец августа. Скоро большой летний фестиваль — главное событие этих мест. В детстве она каждый год ходила на него с Аки и Онии-тян. Фестиваль ведёт историю со времён Эдо. Кульминация — фейерверк. Когда Масиро рассказывала о нём Аки, тот только ворчал: «Дерьмовое мероприятие для взрослых, детям ничего не видно». Но он не сдался. —Если залезем на то дерево — увидим отлично. Аки показал им секретное место. Пока он и Онии-тян болтали, сидя на ветке, Масиро стояла внизу. Совершенно неспортивная, она не могла залезть. Даже не пыталась. Уже и смотреть не хотела. Надувшись, она не взяла протянутую Аки руку, а просто присела у корней. Слабачка. Трусиха. Бесхарактерная. Она с таким трудом вышла из дома, преодолевая страх. И из-за одного шага упустила то, чего так хотела. В тот миг она возненавидела себя. Но тогда Аки… слез с дерева и сел рядом. —Зачем ты спустился? Я сама виновата. Не стоит из-за меня беспокоиться. Она прогоняла его. Но слова Аки до сих пор звучали в памяти:—Нет. Это я выбрал место, не учитывая твои способности. Так что вина моя. Я буду смотреть фейерверк в тех же условиях, что и ты. Тогда и сейчас Аки оставался собой. Он спускался на её уровень. Хотя мог уйти выше, просто оставив её. Масиро всегда любила Аки. И, наверное, никогда не перестанет. Какими бы ни были чувства Ирохи, даже если она — самый ценный талант «Альянса», чувства Масиро не изменятся. Она не может их изменить. —Даже зная всё это, думаешь, что-то изменится? Идиотка. Она удалила неотправленное сообщение. Хватит выискивать информацию об Ирохе. Сейчас это не важно. Даже если они станут врагами. Даже если Масиро потеряет и того, кого любила больше всего, и свою единственную подругу… Нет. Даже став соперницей, Ироха-тян никогда не отвергла бы её. Масиро просто искала предлог для отступления. Потому что не уверена в себе. Потому что считает, что недостойна быть ни настоящей подругой для Ирохи, ни девушкой для Аки. Вот и встревожилась из-за такой ерунды. —Мне нужно стать сильнее. Чтобы меня не ранила любая реальность. Чтобы я могла смело смотреть в глаза Ирохе-тян. —Хм?.. В этот момент, будто уловив её мысли, смартфон вибрировал. — Папа?.. Он писал редко. Занятый президент крупной компании. Иногда — чрезмерно опекающий. С тревожным предчувствием Масиро открыла сообщение — и кровь застыла в жилах. [Папа]: Масиро. Насчёт твоих фиктивных отношений с Акитеру-куном… похоже, они не слишком удаются? …Слишком точное время. Что с ним? Он пугал её. ---------- Пролог Том 5. Пролог В тот день я поставил себе цель. Цель на всё лето. Пока другие студенты в панике делают домашку в последний момент, у меня всё под контролем. Всё как всегда. Нормально. Спокойно… — Хм-м… что же делать-то? Ироха-сан, в конце концов, очень занята!— Пришла сюда, чтобы это повторить? …Так и было бы. Если бы не моя навязчивая кохай, которая устроилась у меня в спальне в квартире №502. — Сэмпай, ты всё свои шестнадцать лет был одиночкой. Ты можешь этого не понимать. Но у такой общительной и популярной девушки, как я, расписание расписано по минутам! Ясно?— Ты приходишь сюда почти каждый день. О каких планах речь? Была всего одна совместная поездка.— Какая же ты заноза! Научись сдерживать колкости, ясно?! Ироха Кохината надула щёки и заёрзала на стуле. Она сидела на моей кровати босиком. В лёгком домашнем платье. Если бы кто-то из школы это увидел, наверняка бы всё понял неправильно. Но Ироха — не моя девушка. Не младшая сестра. И уж точно не подруга детства. Она просто младшая сестра моего друга. Живёт по соседству. И одновременно — моя кохай из школы. Ярко-оранжевые волосы. Большие круглые глаза. Стройная фигура. С такой внешностью немудрено быть школьной знаменитостью. А её живой характер только подливает масла в огонь. Так, по крайней мере, все говорят. Но когда она оказывается передо мной, от всей этой популярности не остаётся и следа. — В общем! Если хочешь, чтобы я подвинула своё сверхнасыщенное расписание — докажи искренность! Свою невероятную, потрясающую искренность! Видите, какая она невыносимая? Каждый раз кажется, что у меня на лбу вот-вот лопнет вена. Прямо как в комедийных мангах. — Искренность… И что именно делать?— Давай подумаем… Как насчёт того, чтобы трижды прокричать: «Я хочу быть с Ирохой-тян!» и в конце добавить «Гав»? Мне нравится эта идея.— Я хочу быть с Ирохой-тян я хочу быть с Ирохой-тян я хочу быть с Ирохой-тян гав. Я повторил это монотонно и на максимальной скорости. — Вложи хоть каплю души, ладно?!— Зачем? Я просто выполнил твоё пожелание. Мой голос звучал максимально безжизненно и роботизированно. — Да брось! Не стесняйся, можешь просто честно высказаться! Всё, что таится в твоём милом сердечке!— Понятно… В этом есть смысл. Кто-то говорил: скрывая свои чувства, ты отказываешь себе в счастье. Хочешь быть счастливым — действуй в своих интересах! Не помню, кто сказал, но это идеально подходит к ситуации. — Хорошо. Тогда я честно расскажу Отои-сан о том, что у меня на сердце. «Ироха снова ко мне пристаёт и пытается сорвать моё расписание»… и отправ…— А-а-а, прости, прости, я заигралась! Пожалуйста, не надо, умоляю! Я уже достал телефон, чтобы открыть LINE. Но Ироха, чуть не плача, остановила меня. Отои-сан — моё главное оружие против неё. Одного упоминания её имени достаточно. — Можешь просто рассказать мне о своих планах. Всё в порядке.— Хмф. Я всего лишь хотела пощекотать нервы сэмпаю и увидеть твою милую реакцию… Девичье сердце взяло верх.— Не примешивай свои грязные делишки к работе… Когда у тебя время?— Хм… Ну, если честно, я почти всегда свободна. В любое время и в любом месте!— А не должен ли «общительный человек, настоящая дзёсэй-кай» быть вечно занятым?— Когда достигаешь моего уровня, можно открыто отказывать одноклассникам. У меня было предчувствие, что лето будет насыщенным. Поэтому я сознательно оставила расписание свободным.— Как удобно… Я недоверчиво вздохнул. Но не из-за ревности. Я не настолько наивен, как герои ромкомов. Я прекрасно понимал, что происходит. Тем более что у меня и самого была цель на это лето. — Эй, Ироха, как насчёт…— О, мне пришло сообщение. «Ты не пытаешься завести друзей в школе?» — я как раз хотел спросить. Но Ироха внезапно достала телефон. На нём не было ничего, кроме LINE. Ни манги, ни музыки, ни ютуба. Старый, почти устаревший аппарат от родителей. Не тот, что я подарил ей для развлечений. Но она управлялась с ним с ловкостью истинного зумера. — Редко когда ты с кем-то переписываешься… Одзу?— Э-э, нет. Онии-тян мне никогда не пишет.— Тогда, Сумирэ-сенсэй?— Она пишет только когда нужно уладить конфликт между мангой и играми в своём расписании. Я её в основном игнорирую.— …Масиро?— В последнее время мы с Масиро-сэмпаем немного общались… Но увы, не она!— Хм… Тогда кто же?— Конечно же, это… Хм? О-о-о? Фуфу. Хе-хе-хе, фуфуфу. Она оторвала взгляд от экрана и ухмыльнулась мне во весь рот. С таким выражением она точно снова собиралась меня дразнить. — Сэмпай, а ты что, ревнуешь? Тебе ужасно любопытно, с кем я переписываюсь? Не можешь с собой совладать?— А?! С чего бы?! Как будто я стану ревновать из-за…— Тогда не должно иметь значения, с кем я общаюсь, верно? Верно? Если тебе интересен этот человек, значит, всё именно так, как я думаю! Не смущайся, я всё понимаю! Ироха наклонилась вперёд и быстро ткнула меня в щёку раз шестнадцать. Та-ра-тор-ка. До чего же раздражает… Я не могу с этим справиться. — Я просто подумал, что это неожиданно. Что у тебя вообще есть друзья за пределами «Альянса 5-го этажа» или Масиро.— Как грубо! Это настоящее оскорбление! …Э-э, конечно, есть! По меньшей мере, сотня! Я же очень популярна! Ухмылочка!— Не стоит ухмыляться, произнося такое вслух. Прямо сейчас тебя так и хочется толкнуть. В последнее время её раздражительность потихоньку начала казаться мне частью обаяния. Но это не отменяло того, что раздражает она по-прежнему отчаянно. — Я в курсе твоей популярности. Просто не думал, что ты настолько близка с кем-то, чтобы общаться в LINE. Я думал, мы проводим вместе много времени. Но, видимо, я ещё многого о ней не знаю. Я хотел, чтобы у неё появились друзья, которые приняли бы её раздражающую сторону. Но, возможно, в этом и не было нужды. Когда она вообще успела с ними сблизиться? И почему она мне ничего не сказала? Я зря волновался. Хотя… С какой стати она стала бы рассказывать об этом другу своего брата? — Хм? Сэмпай, ты и вправду не догадываешься?— …О чём?— Ого, ты и вправду понятия не имеешь… Фух!— Ч-что ты имеешь в виду? Я сказал что-то странное?— Я-то думала, у тебя есть какая-то догадка. Поэтому я стала ещё навязчивее… Но раз ты и вправду не знаешь, кто мне написал, я по доброте душевной просвещу тебя, бедный и наивный сэмпай. Она говорила своим дразнящим тоном. Видимо, это её природный талант. В тот миг, когда я об этом подумал, Ироха повернула ко мне экран. На нём было… — Групповой чат в LINE. Там все мои одноклассники.— Групповой чат… с одноклассниками? Я почувствовал себя самураем, который впервые увидел паровоз. Я был ошеломлён. То есть я, конечно, слышал о таком, но… — Подумать только… это и вправду существует…— Пффф. Ахахахахаха!— Что?! Над чем ты смеёшься?!— Так все и делают! Понятно, что такой законченный одиночка, как сэмпай, не в курсе! Какая оплошность со стороны Ирохи-тян! Я случайно приоткрыла тебе завесу в мир взрослых! Фуууу!!!— Фу… Н-ну и ладно. Ты просто радуешься уведомлениям из чата, полного незнакомцев. Участвовать в таком — сплошной вред для продуктивности…— Ухмылочка~—Я тебя… вышвырну!— Э-э, ч-что, н-ня?! Не сдерживаясь, я ухватился за край простыни, на которой она сидела, и перевернул её. Она издала странный звук… Конечно, на этом я и остановился. — Что ты делаешь?!— Захотелось сменить постельное бельё. Это моя комната, и я могу делать здесь что угодно.— Не думаю, что тебе стоит так говорить, когда в комнате наедине с тобой девушка, ясно?— Возможно, я перегнул палку… Ладно, хватит. Просто ответь на своё сообщение.— А, это? Да ничего срочного. Обычное скучное приглашение, — без энтузиазма сказала Ироха, глядя на экран.— Приглашение?— Видишь ли, в конце месяца будет летний фестиваль у храма. Помнишь?— А, точно… Там же ещё и фейерверк над рекой?— И его тоже. Меня просто спросили: «Все, кто идёт на фестиваль, поднимите руки!»— Звучит весело. Почему бы не присоединиться? Летний фестиваль — главное событие каникул. Стандартная возможность вкусить всю прелесть юности. Любовь расцветает, дружба крепнет… Наверное? У меня нет такого опыта, так что откуда мне знать. Я, как человек, который хочет, чтобы у Ирохи появились друзья, был бы рад, если бы она сблизилась с одноклассниками. Я подумывал её подбодрить, но… — Ммм… Не то чтобы я терпеть не могла одноклассников. Просто в тот день у меня другие планы…— У тебя что-то запланировано?— В тот день я собиралась кое-что сделать. Вернее, записать.— А? Почему именно в тот день?— Мы могли бы записать материал днём, а вечером пойти на фестиваль. Понимаешь? Мы втроём — ты, я и Отои-сан!— А-а… Я об этом не подумал. Ироха произнесла это, виляя воображаемым хвостиком, как щенок. У меня не осталось выхода, кроме как согласиться. Для неё, которой плевать на моё мнение, было очевидно, что она захочет пойти со мной и Отои-сан. Что ж, найти Ирохе друзей — цель долгосрочная. Если она хочет, чтобы мы втроём посетили фестиваль, на этот раз я уступлю. — Хорошо. Тогда запишем в тот же день. А после пойдём на фестиваль, как договорились… Дзинь… дооооонг… Звонок в дверь прервал меня. Иногда Ироха ведёт себя нормально. Не раздражающе, а просто сдержанно. Но было ли это игрой воображения… или в её следующей фразе действительно прозвучала лёгкая напряжённость? — О, как редко к вам заглядывают гости.— У меня плохое предчувствие.— А?— Ироха, я серьёзно. Ни при каких обстоятельствах не пророни ни слова.— Э-эм… ладно. Я прокрался через гостиную и взглянул на монитор домофона. На экране были видны белые волосы, белая кожа. Ещё одна моя соседка — Цукиномори Масиро. — Э-э-э… Аки, у тебя есть минутка?— А, это ты, Масиро. Что-то случилось?— А… ну, сегодня же воскресенье, верно?— Хм? Да… Хотя какая разница, сейчас ведь каникулы?— Разница есть, и одновременно её нет.— Не понимаю. Масиро неловко ёрзала на месте, опустив глаза. Зная её, она обычно не из тех, кто ходит вокруг да около. Так в чём дело? Присмотревшись, я заметил, что она ужасно бледна. Словно кто-то приставил пистолет к её спине. — Сэмпай? Кто это? — Ироха выглянула из спальни и тихо спросила. Теперь, когда я её об этом попросил, она явно сдерживалась. Почему бы ей не вести себя так всегда? — А, Масиро, вообще-то… Я уже собрался сказать, что она выглядит неважно, как вдруг… — Ты там с кем-то разговариваешь? Гьяаааааааааааааа?! Внезапный ужас охватил меня. На мониторе появилось лицо мужчины средних лет. Из-за его налитых кровью глаз и демонического выражения было сложно что-то разобрать. Но этот мужчина мог быть только моим дядей и отцом Масиро. Президентом компании Honey Plays Works, Цукиномори Масиро. Но что ещё важнее — не могли бы вы перестать вести себя, как персонаж хоррора?! — Ч-что случилось?! С чего ты вдруг так закричал?! К тому же этот крик был довольно… м-м-м?!— Сейчас не время для шуточек! Заткнись!— М-м-м-г! Ммпх! Что ты делаешь?! Принуждение — это самое худшее!— Что за дурацкое правило? Стоп. Не время для отступлений. — Всё пропало. Полный провал. А теперь — беги отсюда!— Э-э-э? Но…— Позже объясню! Просто уходи!— Эй, ты чего, не толкайся! Я проигнорировал её возмущённые возгласы и вытолкнул её на балкон. Я бы с радостью всё объяснил, но паника взяла верх. И разве можно меня винить? Таковы условия контракта с президентом Цукиномори. Я должен притворяться парнем Масиро и защищать её до окончания школы. При этом мне запрещено заводить настоящую девушку или по-настоящему сближаться с Масиро. Не знаю, что произошло с ним в школьные годы. Но правила есть правила. Вот почему, если президент увидит меня с Ирохой, начнётся ад. Поэтому я и попросил её исчезнуть. — Я обязательно всё расскажу позже. А сейчас — возвращайся в свою комнату, ладно?— Я не совсем понимаю, что происходит. Но… судя по твоей панике, дело серьёзное. Выслушаю потом, договорились?— Да, обязательно! Казалось, у Ирохи наготове ещё дюжина колкостей. Но в итоге она сдалась. Отодвинула картонную коробку, а затем и панель. За ними скрывалась дыра в стене, соединяющая две квартиры. Конечно, этой дыры там быть не должно. Но после того инцидента она оказалась полезной. Хотя я и не ожидал, что она пригодится в такой ситуации! — А-а, ха-ха, извините, что заставил ждать!— Вы довольно долго возились. Или мне показалось, будто я слышал крик? Убедившись, что Ироха не оставила следов, я открыл дверь. По моим вискам стекал холодный пот. — Насекомое напугало. Пришлось прихлопнуть. Ха-ха-ха-ха.— Понятно. Будь осторожнее.— Э-э, так что привело вас сегодня?— Ничего особенного. Я просто… Президент Цукиномори ухмылялся. Но его глаза говорили об обратном. В них читалась чистейшая жажда крови. — …заглянул, чтобы проверить, насколько хорошо вы с Масиро справляетесь с ролью притворной парочки. — Ах да. Мы же с Цукиномори-сан притворяемся парочкой. Никто из нас для этого особо ничего не делал. Да и характер Масиро стоит учитывать. Интересно, чем это обернётся.... Тебе-то весело, мерзавец? ---------- Ах да, моя кузина — моя фальшивая девушка Том 5. Глава 1: Ах да, моя кузина — моя фальшивая девушка Сразу скажу: я ни на секунду не забывал о наших с Масиро фальшивых отношениях. Будь это романтическая комедия, мы бы по воле сюжета постоянно попадали в милые ситуации. Безо всяких усилий. Но в реальности всё иначе. И на то есть веская причина. В обычной истории серьёзное признание случается к десятому тому. Или к концу первого-второго. У нас же оно произошло внезапно и в самом начале. Поэтому изображать влюблённую парочку стало неловко. Подумайте сами. Вести себя нежно и влюблённо с тем, кто на самом деле испытывает ко мне чувства? Это было бы верхом лицемерия. Так что… наши отношения оставались фальшивыми только на бумаге. Со стороны этого было не разглядеть. — …Позвольте быть откровенным, Акитеру-кун, Масиро. Вы и вправду притворяетесь парой? Мы сидели за обеденным столом в моей квартире. Я и Масиро — рядом. Лицом к лицу с президентом Цукиномори. Ощущение было такое, будто нас допрашивают в полицейском участке. Президент наслаждался летним кофе (к которому я пристрастился) и задал прямой вопрос. — По крайней мере, одноклассники верят, что мы пара, — парировал я.— Д-да. Мы… вводим их в заблуждение… — неуверенно добавила Масиро.— Понятно. Тогда расскажите, чем занимались в последнее время.— О-обычными делами… — пробормотала Масиро.— Какими, например, „обычными делами“?— Уф… Не в силах выдержать давление, Масиро проглотила слова и опустила голову. Чтобы жить самостоятельно, она согласилась на эти фальшивые отношения. Как и я, она отчаянно хочет сдержать обещание, данное отцу. Ей нужно быть осторожной. Если она признается, что влюблена в меня по-настоящему, это станет нарушением условий. — Не думайте, что расплывчатые ответы меня удовлетворят. Я управляю бизнесом мирового масштаба. Я мгновенно вычисляю, когда меня пытаются обмануть. Ясно?— Эк… Похоже, отговорки не сработают. Поняв это, я собрался с духом и толкнул Масиро локтем. — Масиро.— Э-э. Ч-что?— У нас нет выбора.— А?— Мы должны взяться за дело всерьёз. Чтобы угодить Одзи-сану. Будем работать в полную силу.— Д-да. Хорошо. Тут уже ничего не поделаешь. Мы обменялись взглядами. Перебросились парой слов так, чтобы президент не услышал. Мы ничего не репетировали. Но провели вместе достаточно времени, чтобы понимать друг друга с полуслова. Чем вообще сейчас занимаются пары? В любом случае, мир, который видим мы с Масиро, — один и тот же! Я с силой поднял правую руку. Масиро посмотрела на меня и последовала моему примеру. — Меня зовут Акитеру.— М-Масиро. — Короткое фальшивое свидание: „Летний фестиваль“. Это что, комедийный скетч? И молодец, что подыгрываешь, Масиро. Хорошая девочка. Конечно, у меня было много возражений. Но мы могли двигаться только вперёд по инерции. Иначе потеряли бы контроль окончательно. — Масиро, сегодня же летний фестиваль…— Д-да, Масиро знает.— П-почему бы нам не обойти прилавки? По самому короткому маршруту.— Э-э, но Масиро не любит толпу.— А, я-я понимаю. Тогда, может, лучше пойдём домой?— Д-да, Масиро предпочла бы… проводить время с тобой… дома… — Ну и ну!!! У вас вообще есть мотивация?! — президент Цукиномори, нет, отец пришёл в ярость. Это было похоже на главное представление без репетиций. Мне бы хотелось, чтобы он был снисходительнее. — И ты пытаешься убедить всех этих жизнерадостных ребят, что ты так себя ведёшь? Если не возьмёшься за ум, главные хулиганы школы без промедления нацелятся на Масиро!— Не могли бы вы не говорить таких отвратительных вещей прямо в лицо?— Масиро извиняется за своего отца, Аки.— Заткнитесь. Вам двоим разрешено использовать только слова „любовь“ и „флирт“!— Как нелепо… У меня начала болеть голова от абсурдности его требований. Тем не менее президент казался серьёзным. А речь шла о моём будущем трудоустройстве. Пришлось смириться. — Надеюсь, я ошибаюсь. Но вы не ведёте себя как пара не потому, что у Акитеру-куна появилась настоящая девушка, верно?— А?!— ?! Этот вопрос застал меня врасплох. Он что, узнал об Ирохе? Нет, она ведь не моя девушка. С его стороны было опрометчиво врываться ко мне, а затем строить догадки. Но нужно сохранять спокойствие. Никаких намёков ни в лице, ни в поведении… — Настоящая девушка… настоящая девушка Аки? Настоящая… девушка!!! Масироооо?! Я всё вижу! Вижу все намёки! И вообще, на что ты злишься? Ты же знаешь, что у меня никого нет. Она что, ревнует к воображаемой сопернице?! — Аки, давай сделаем это. Будем по-настоящему милыми.— Подожди, успокойся. Нельзя поддаваться на провокации Одзи-сана…— Мы. Делаем. Это. Хорошо?— Да… Под давлением Масиро я не нашёл возражений. Почему она всегда ведёт себя как тихоня, но со мной может быть такой решительной… Что ж, если у неё есть мотивация, то мне не на что жаловаться. Я посмотрел на неё, давая понять, что согласен. Она кивнула с невиданной прежде сосредоточенностью. Она глубоко вздохнула. И началось. — Акиии? Сегодня особенный день. Не мог бы ты выполнить одну просьбу Масиро?— АХАХА. Конечно☆ Всё, что пожелает твоя душа.— Знаешь, на летнем фестивале в храме собирается много людей. Может, ты убьёшь их всех ради Масиро??— На мой вкус, это слишком гротескно, АХАХА!— А ещё там много киосков. Масиро хочет есть до отвала?— Ну ты и обжора. Но когда я вижу, как ты с удовольствием ешь, у меня на душе становится тепло~— Не говори так~ Масиро каждый день усердно трудится, чтобы стать для тебя ещё красивее?— Моя малышка, у тебя к щеке прилипла вата ☆— Моя милая, я хочу, чтобы ты вытерла её своими губами. — Серьёзно, что мы делаем… Мне кажется, мы несём чушь и выдаём странные фразы. Мой мозг перестал соображать ещё на середине. После этого короткого обмена мы с Масиро замолчали. Время остановилось. Нам оставалось только ждать реакции президента… — Очень хорошо. Вы прошли.— Получилось!!— Молодец, Аки! Мы хлопнули друг друга по локтям, празднуя победу. И всё же… Нам удалось обмануть его с помощью этой нелепицы. Думаю, он не был таким уж серьёзным препятствием. — Кстати, может, сменим тему? В этой комнате чувствуется запах женщины.— ?! Мгновение, когда я расслабился, привело к решающему удару. Неужели это его настоящий навык?! Навык, достойный президента компании?! Что ж, думаю, сейчас не время это оценивать. — Я… я имею в виду, что Масиро сейчас здесь. Конечно, она принесла бы этот запах, верно?— Нет, не совсем. Это запах женщины, а не Масиро. Я бы ни с чем не спутал аромат моего сокровища. Понимаешь?— Эх, это отвратительно. Не просто странно, а прямо-таки отвратительно.— Масиро… Я же говорил, что этот словарный запас — верный способ убить мужчину средних лет… Судя по всему, то, что обожаемая дочь назвала его отвратительным, сильно задело. Честно говоря, для этого слова не могло быть ситуации лучше. Но я воздержусь от комментариев. — В-в любом случае! Здесь чувствуется ещё один женский аромат! Акитеру-кун, ты ведь никого с собой не привёл, верно?!— Я-я-я бы никогда. Ты же знаешь, какой я непопулярный, верно?— Хм… Верно. Я всё ещё чувствую исходящий от тебя густой и терпкий запах девственности…— Не слишком ли далеко вы зашли? Всякий раз, когда президента что-то беспокоит, он всё больше переходит границы. Именно поэтому ты не нравишься своей дочери, ясно? — Ммм… Хм? Подожди-ка, Акитеру-кун, в этом есть что-то странное.— Ч-что на этот раз? Мне кажется, вы уже достаточно меня обвинили…— Где кот, которого ты приютил? Я нигде не могу найти этого манчкина. — О да, такая ситуация была! Довольно давно. Когда я разговаривал по телефону с президентом, Ироха так меня доставала, что он начал подозревать. Мне пришлось соврать про кошку. И теперь это выходит мне боком! Более того, эта ложь раскрылась бы, приди он на следующий день! Прошло уже три месяца, какой же я идиот! — У меня… случилась аллергия на кошек. Поэтому, к сожалению, мне пришлось её отдать.— Ого? За такой короткий срок?— За три месяца многое может случиться… Например, признаться в своих чувствах Масиро… Найти что-то милое в раздражающем поведении Ирохи… И всё такое… — Мне это кажется банальным оправданием… но я промолчу. Президент Цукиномори провёл пальцами по своим роскошным усам. Может, из-за того, что мы только что разыграли сценку. Или просто потому, что ему это надоело. Он не стал развивать тему. Он серьёзно посмотрел вдаль. — Всё, чего я хочу, — чтобы Масиро больше не переживала травмирующие события в школе. Если вы скажете, что можете это обеспечить, то я на этом остановлюсь.— Папа…— Если Акитеру-кун начнёт встречаться с другой девушкой… и если об этом узнают одноклассники… Не говоря уже о том, что они могут вести себя с Масиро хорошо из злого умысла… Она в итоге станет женщиной, потерявшей своего мужчину! Все эти ублюдки воспользуются шансом!— Ничего из этого никогда не произойдёт. Верно? Я не очень разбираюсь в этом, так что не могу сказать наверняка. — Да, в этом есть смысл. Преступники, практикующие НТР, — воплощение зла.— Масиро… почему ты с ним соглашаешься?— Эффектные мужчины, тусовщики, хулиганы… они — величайшее ничтожество этого мира… Масиро никогда не разговаривал с ними по-настоящему.— Тогда не принимай решение в одиночку… Что же, если есть парни, которые работают над собой – качаются в зале по два часа в день, стильно одеваются, изучают крутые места для свиданий, – и всё равно стремятся увести чужую девушку… то это их не красит. Совсем. В общем, хоть слова президента Цукиномори и были странными, ясно одно: он очень дорожит дочерью. И если подумать о сути всего этого, то нам с Масиро и вправду в последнее время не хватало усердия. — Поняли, как важны эти фальшивые отношения? — спросил президент. — …Да, — тихо ответила Масиро. — Этого достаточно. И кофе был восхитительным, спасибо. Он встал, довольно ухмыляясь. — Вы уже уходите? — Да. Мне нужно было прояснить пару моментов. Похоже, сегодня вы ничего не раскроете. — Ха-ха-ха. Вы говорите, будто я что-то скрываю. — Простите, это было неуместно. Чем старше становишься, тем больше во всём сомневаешься. Но напоследок… Он обулся у входа, положил руку на ручку и обернулся с улыбкой. — — Передавайте привет Кохинате-сан. — А? В голове у меня всё перепуталось. Почему… он назвал это имя… именно сейчас? — Что случилось, Акитеру-кун? Мы же недавно вместе ели набэ. Вы ведь соседи с Кохинатой-сан… Или с президентом Амачи? — Э-э… Да-да, с президентом Амачи! Из Тэнтёдо! Обязательно передам! — Пожалуйста. Тогда до свидания~ Президент вежливо помахал рукой и наконец ушёл. Я в оцепенении смотрел на закрытую дверь. Сердце бешено колотилось. Что это было? У меня стойкое чувство, что он что-то задумал. — Всё это становится хлопотным… — вздохнул я, обращаясь к Масиро. — Значит, Ироха-тян была здесь незадолго до этого? — Э-э… Да. Она постоянно приходит без спроса. — Хм. Понятно. — Ты… злишься? Мы ничего странного не делали. — Масиро не злится. Тогда почему бы не сказать это другим тоном, Масиро-сан? Меня пугает эта интонация. — Просто… приходить каждый день… Масиро всё время гадал, чем вы занимаетесь. — Ну, читаем мангу, смотрим аниме, слушаем музыку. — А дома она этого сделать не может? Честно говоря, не может. Но я не могу рассказать Масиро, что происходит у Ирохи дома. Хотя Масиро права. Со стороны это выглядит подозрительно. Даже если я просто друг её брата, было бы странно, если бы за этим не стояли особые отношения. Тем более Масиро испытывает ко мне чувства. Её это беспокоит больше всех. — Она просто ужасно навязчивая. — Хм? Но ты терпишь её раздражающее поведение, хотя она не в — Альянсе 5-го этажа. Разве это не… неэффективно? — сказала Масиро, словно выведывая мои истинные чувства. Что происходит? Сегодня все так и норовят меня допросить. — Она же младшая сестра Отои. Ради — Альянса я должен поддерживать с ней связь. Ты разве не такая же, Масиро? — Это… правда, но… с твоей точки зрения… — Хм? С моей точки зрения? — Т-такой скупой… Не копайся в этом… В-в любом случае, ты позволяешь ей делать всё, что она хочет, не потому, что она тебе нравится… верно? В её тоне сквозило беспокойство. Но мой ответ был предрешён. Будь то Масиро или Ироха, он был бы одинаковым. — Конечно нет. Сейчас — Альянс 5-го этажа — главный приоритет. А ещё… Если я смогу добиться творческого прогресса, встретившись лицом к лицу с любовью и молодостью… если смогу найти способ преодолеть неэффективность… — Я рассматриваю это как эксперимент. Я утратил способность просто отрицать любовь, романтику и желание наслаждаться молодостью. Но это не значит, что я теперь смотрю на Ироху в таком свете. — Значит, ты, возможно, сможешь уделять больше времени… тому, чтобы изображать влюблённых с Масиро? — А?.. Ну, думаю, в итоге всё к этому и сводится. — Ладно… Эм, ты ведь ничего не скрываешь… верно? — Д-да, вообще ничего. — ………… — Масиро? — Н-нет, ничего. На секунду мне показалось, будто у Масиро дёрнулась бровь. Или мне показалось? Я-то знал, что кое-что скрываю. От её реакции по спине пробежал холодок. Внезапно Масиро произнесла то, чего я никак не ожидал. — Если… нам не нужно беспокоиться об Ирохе-тян… почему бы нам не сходить на фальшивое свидание? — Фальшивое свидание… хм. Недавно, во время визита к суперредактору издательства UZA, Кирабоси Канарии, я понял кое-что. Я ощутил что-то милое в её действиях. И осознал, как важны для творца такие эфемерные вещи, как любовь и ощущение молодости. Этому меня научил мой сэмпай. Вот почему я хотел больше сосредоточиться на своих собственных желаниях. Но это само по себе – не то же самое, что романтические чувства к Ирохе. Да и насчёт Масиро я не слишком уверен. Если подытожить: из-за недостатка опыта я даже не могу сказать, любовь это или нет… Мне жаль, что я девственник. Серьёзно. Но несмотря на эту дилемму, я всё равно должен играть роль парня Масиро. — Похоже, Одзи-сан всё-таки сомневается в нас. — Должно быть, он как-то следит за нами… через кого-то из школы. — Да… И если мы не будем вести себя как настоящая пара в школе, то… — Ага. Вокруг Аки много симпатичных девушек. Если бы ты сблизился с одной из них, папа бы что-то заподозрил. — …В этом есть смысл. — Масиро тоже… очень любит Аки… и было бы плохо, если бы об этом узнали… но Масиро пока не против. — В этом… есть смысл? Если быть честным, идти на свидание с девушкой, которая влюблена в меня, просто чтобы — подыграть… Я бы чувствовал себя бессердечным ублюдком. Мне бы этого не хотелось. Но на этот раз мы должны это сделать. Чтобы угодить президенту Цукиномори. — Тебе не нужно ничего делать, Аки. — А? — Тебе ведь сложно составить план, верно? Что бы ни предложил Масиро, тебе будет казаться, что ты просто играешь её чувствами. Используешь её. Так? Масиро спланирует это фальшивое свидание сама. Так, чтобы тебе не пришлось ни в чём себя винить. — Но я не могу просто так… — Заткнись. Не возражай. — Да. Я привык к этой холодной, солёной горечи. Эта колющая боль в груди почему-то навевала ностальгию. — Не волнуйся, Аки. Масиро уверенно улыбнулась и показала большой палец вверх. — Масиро составит идеальный план свидания! На все сто процентов! — Альянс 5-го этажа (4) [Макигай Намако]Эй, нужен совет. По поводу друга моего друга. [OZ]Так что там с Макигай-сенсэем? [Макигай Намако]Ублюдок… в такие моменты надо вести себя так, будто я тебя обманываю. [АКИ]Не стоит ожидать от OZ высокого уровня эмпатии. [Мурасаки Сикибу-сенсэй]А? Трое твоих друзей в любовном треугольнике? [Макигай Намако]Никто не говорил о BL! [АКИ]Можете не обращать внимания. Сикибу плохо читает между строк и лишён здравого смысла. [OZ]Вам нужен совет по личному вопросу, Макигай Намако-сенсэй? [Макигай Намако]Не подчёркивай это. [Макигай Намако]В общем. Хочу узнать о лучших местах для свиданий в этом сезоне. [OZ]Только не говори, что ты нашла себе любовника. [Макигай Намако]Ну… да. [АКИ]О, поздравляю! Такого я и ожидал от автора бестселлеров! [Макигай Намако]Не получишь больше, даже если будешь хвалить. [OZ]В играх для девочек стандартное событие этого сезона – летний фестиваль, верно? [АКИ]А, точно. Мы никогда не использовали это в — Чёрном козле. Сложно реализовать. [АКИ]Но в обычной мобильной игре летний фестиваль – вполне. [Макигай Намако]Летний фестиваль, да… Понятно. [OZ]Вместе смотреть фейерверк… Разве не это самое романтичное? [OZ]Это не просто наблюдение с научной точки зрения, когда анализируешь силу взрывов. [АКИ]Не хочу, чтобы какая-нибудь пара так смотрела на фейерверк… [Мурасаки Сикибу-сенсэй]Это возвращает меня в студенческие годы. Я в одиночестве наблюдал за ними с балкона. [АКИ]Не навевай на нас такие мрачные воспоминания. [АКИ]Но летний фестиваль – хорошая идея. [Макигай Намако]Значит, ты согласен, АКИ. [АКИ]Хотя в последнее время я туда вообще не ходил. [АКИ]В детстве я почти каждое лето ездил туда с двоюродными братьями. [Мурасаки Сикибу-сенсэй]Фух, удивлён, что ты это помнишь. [АКИ]Ну, я помню, что это было крайне неэффективное мероприятие. Наверное, поэтому. [АКИ]Хотя время от времени можно просто наслаждаться жизнью. [Макигай Намако]Ты точно изменился после той поездки на море, АКИ. [Макигай Намако]Понятно… Значит, теперь это возможно. [АКИ]Да. Думаю, этот сезон идеально подходит. [Макигай Намако]Спасибо, вы очень помогли. [АКИ]Приятного свидания! [Макигай Намако]Да! ---------- Только я получаю подарок от делового партнёра Том 5. Глава 2: Только я получаю подарок от делового партнёра [АКИ]Как насчёт расписания записи на следующей неделе? Воскресенье подойдёт?[Отои]Прямо в конце месяца? Я не против~[АКИ]В тот день как раз летний фестиваль. Тот самый, у храма. С фейерверками.[Отои]А, кажется, помню~[АКИ]Вот я и подумал, что можем закончить запись и сходить.[Отои]Значит, после записи — на фестиваль? Вы, кажется, очень сблизились~[АКИ]А, нет, вообще-то я хотел поговорить с тобой об этом.[Отои]Мм??[АКИ]Скажи, ты скоро вернёшься?[Отои]Сегодня вечером приеду на автобусе.[АКИ]Понятно. Тогда свяжусь позже, когда ты устроишься.[Отои]Хм… Можем встретиться завтра?[АКИ]Завтра? Ты не устанешь после дороги?[Отои]Я посплю в автобусе, так что всё в порядке. Если что, поможешь донести вещи~[АКИ]Ладно… Что ж, я в твоих руках.[Отои]Очень хорошо~[АКИ]Кстати, во сколько встречаемся?[Отои]Хм… в 4 утра?[АКИ]Ты что, дьявол? Этот разговор в LINE случился вчера вечером, после визита президента. Немного успокоившись, я лёг спать и выспался. На следующее утро, когда звёзды ещё ярко сияли, я проснулся раньше обычного. В такое время Ироха, конечно, ещё спала. Меня не ждало классическое «Я здесь, чтобы досаждать сэмпаю с утра!». Поэтому я спокойно надел майку и сделал небольшую растяжку. Готовился к утренней пробежке. Я собирался с кем-то встретиться. Зачем тогда бежать? Дело в том, что я мог совместить тренировку с встречей с Отои-сан. Самый эффективный способ. На каникулах я бегаю по утрам примерно три раза в неделю. Если не впишу разговор с Отои-сан в это время, то не смогу выделить его в другом месте. Кто-то может усомниться: встречаться с девушкой в промокшей футболке? Но вам не о чем беспокоиться. Ей всё равно. В средней школе, когда мне пришлось встретиться с ней в костюме для косплея, она и глазом не моргнула. Думаю, она не будет возражать, даже если я приду голым… Хотя нет, это уже слишком. Когда я вышел, небо было окрашено в смесь ультрамарина и жёлтого. Лёгкое тепло и прохладный ветерок. Пробежка обещала быть приятной. Я никогда не думал, что буду встречать девушку после её возвращения в такой ситуации. Такие отношения можно понять неправильно, верно? Но зная нас с Отои-сан, уверен: ничего такого не случится. Пока я буду действовать осторожно. Предполагая, что президент Цукиномори за нами следит. Через десять минут я добрался до железнодорожной станции. В городе, ничем не отличающемся от других, в это время было пусто. Как в оазисе посреди пустыни, я сразу увидел Отои-сан. — Я здесь.— Ммм? О-о-о, доброе утро~ Отои-сан сидела на дорожном чемодане и смотрела в пустоту. Увидев меня, помахала. — Давно не виделись… И что это за одежда?— Что-то в ней странное~?— Странно… совсем не по-летнему. Она выпятила грудь. На ней была рубашка с короткими рукавами и шарф. Хотя утро было тёплым, шарф казался лишним. К тому же верхняя пуговица рубашки расстёгнута, открывая дерзкий вырез прямо под шарфом. Пусть определится, жарко ей или холодно. Сколько бы мы ни встречались, её стиль всегда меня удивляет. — Там, где я была, было довольно холодно~— В такую жару? Куда же ты ездила?— На гору Осорэзан.— Мне кажется, вокруг меня стало слишком много жутких событий. Что с этим делать? То же самое с тем обрядом в Кагэиси. Знаю, лето — время ужасов, но всё же. Гора Осорэзан в Аомори — известное мистическое место. Интересно, существует ли та река Санзу на самом деле… Она говорила, что уезжает на летний ретрит, чтобы отточить мастерство пения… Судя по шарфу, так и было. Но Осорэзан — не самое типичное место для этого. Что ещё она там совершенствовала, кроме сверхъестественных чувств… Пока я размышлял, Отои-сан достала свою любимую чупа-чупс, сняла обёртку и положила в рот. Потом посмотрела на меня под углом в 70 градусов. — Потому что «Чёрный козёл» — это хоррор? Она выдвинула ужасно случайную, но правдоподобную гипотезу. — Говорят, пользователи S*nd притягиваются друг к другу. Слышала, команды, создающие хорроры, часто страдают от инцидентов в жанре хоррор~— Не подпитывай мои кошмары, ладно… Знаю, это всего лишь суеверие. Я совсем не боюсь. Но на всякий случай напомнил себе купить десяток духовных талисманов в ближайшем храме. — Но даже если на горе было холодно, неужели нужно было возвращаться в шарфе?— Стоит надеть, и снимать снова — такая расточительность~— Так и думал. Ты как ленивец без чувства стиля.— Интересное сравнение~ Запомню~ Безразличие, спокойствие, обычный разговор — всё как всегда. Как я и думал, ей было всё равно, в чём я. Я уже говорил, что ей безразлично, во что я одет. Добавлю: ей всё равно и во что одета она сама. — Что ж, к счастью, вокруг никого нет. Не будем выделяться.— Хорошо, тогда пойдём в ресторан, где подают гюдон~— А что насчёт семейного ресторана или караоке? Я предложил другие круглосуточные заведения. В ответ Отои-сан лишь горько усмехнулась. Наверное, горько. Для большинства она выглядит невозмутимой, её лицо почти не меняется. Но мы давно знакомы, я научился угадывать её эмоции. — Шум в караоке не самый приятный~ Особенно эти пьяные песни в полночь, не хочу это слышать~— А, ну да. Бывает, такие парни врываются в чужие комнаты.— Это было ещё в средней школе, да~— Да… Думаю, для нас это тёмное прошлое…— В конце концов, мы были хулиганами~— Не думаю, что… Хотя, наверное, настоящий студент не стал бы петь караоке в полночь.— Что ж, нужно учитывать обстоятельства. Бесполезно говорить о прошлом. Лучше не скажешь. Зацикливаться на прошлом ужасно неэффективно. К тому же мы с тобой обещали уважать и защищать прошлое друг друга. Поэтому я позволил Отои-сан замять тему. — Понимаю, караоке тебе не нравится. Но как насчёт семейного ресторана? Там тоже есть сладости.— Я побывала в большинстве семейных ресторанов округа. Теперь мне это надоело~— Какой роскошный образ жизни…— К тому же я перепробовала все сладости в Аомори. Съем что-нибудь дома~ А пока хочется гюдона~— За это время новых магазинов не открылось… Но понимаю. Ладно, пойдём в один из них. Я понесу твой багаж.— Спасибо~— Ого. Так вот оно что. У меня сейчас кости переломятся… Она небрежно поблагодарила и указала направление. — Прости за это. Но у меня есть компенсация, так что смирись~— Компенсация? Это что, сувенир? В полном недоумении я вернул разговор в прежнее русло. Но тут же почувствовал, как напряжение резко возросло. — Я отдам тебе долю в моей компании «Тавава».— Хм? Именно так, как я и сказал. Её слова прозвучали как выстрел. Мне показалось, там было какое-то сильное слово… Тавава? Тавава… Конечно, с такой скудной информацией мой взгляд автоматически переместился в определённое место. Вы понимаете, о каком месте я говорю, верно? К тому же я ещё раз убедился: Отои-сан была одета легко. Её грудь была почти обнажена, я едва различал цвет нижнего белья… Честно говоря, это довольно большой размер. Настолько большой, что хочется недоверчиво вздохнуть. — Что именно ты имеешь в виду?..— Именно то, что сказала~ Ни больше ни меньше. Хочешь попробовать прямо сейчас~?— Прямо здесь?!— А, у тебя руки заняты, верно. Ну, ничего~ Можешь попробовать у меня дома~— Ты оказалась более агрессивной, чем я думал?! Она медленно, словно в целях самозащиты, сокращала дистанцию? Отои-сан приблизилась. Не говоря уже о том, что мой взгляд скользнул по предполагаемой «Тававе». Я на секунду отвлёкся. В этот короткий промежуток она могла бы атаковать меня навыком, пробивающим блок, и нанести сокрушительный удар. В голове всплыла боевая система из суперпопулярного файтинга «Тэнтё:до». Я по крайней мере постарался сохранять хладнокровие. Закрыл глаза, отчаянно пытаясь отстраниться. Мне нужен контроль. Это всё, чего я хочу. — Не пытайся сбежать~ Если будешь слишком много двигаться, не сможешь укусить.— П-подожди. Укусить? За что? Отои-сан, что с тобой, ты ведёшь себя…— Странно, — хотел сказать я, но не смог договорить. Что-то с силой затолкали мне в рот. Что-то мягкое, но в некоторых местах твёрдое. Оно приятно ощущалось на языке. Сладкое, но с кислинкой. На вкус почти как фрукт. — Да, я привезла тебе сладости. Правда, они японские.— Восхитительно. Это был не просто фрукт. Это был настоящий фруктовый пирог. Когда я открыл глаза, Отои-сан смотрела на меня с обычным бесстрастным лицом. В её тонких белых пальцах была половина того, что она мне только что дала. Японский яблочный пирог с маслом и джемом. — Правда? Судя по всему, это популярный сувенир в Аомори~— О-о-о… Подожди, так это и есть та «Тавава», о которой ты говорила?— Да? Здесь так и написано~ Она показала упаковку. На ней простым, но стильным шрифтом было написано «Тавава». — Значит, это был бренд…— А ты как думал~?— Н-ничего особенного. Как будто я мог дать честный ответ… Что я думал о том, как Отои-сан засовывает свой мягкий и упругий «фрукт» прямо мне в рот… Зная её, она просто небрежно скажет: «Ха, Аки, ты говоришь странные вещи~» — и забудет. Тем не менее, даже если мы порой ведём себя отстранённо, она ни за что не даст мне потрогать свою грудь. О чём я только думаю, серьёзно. — Ты и правда иногда сохраняешь странные мысли, Аки~… Ням.— ?! Ни один мускул не дрогнул на лице Отои-сан. Она расслабилась, будто мы говорили о погоде. От её действий я потерял дар речи. Она мгновенно придвинулась ближе. Точнее, к «Тававе», которую я жевал. И откусила от неё?! — Позволь отказаться от предыдущего заявления. Эта неопределённость между нами просто ужасает. «Тавава» отвлекла меня, у меня чуть не случился сердечный приступ. Буду начеку до конца разговора. Мы перешли в ресторан гюдон. Сесть за столик на четверых. В столь раннее утро посетителей почти не было. Мы могли делать всё, что хотели. Я заказал гюдон и поднял главную тему. — Я очень хочу, чтобы у Ирохи появились друзья в её классе. Теперь мой тон резко изменился. Я разговаривал не с сотрудником, который помогает с «Альянсом 5-го этажа». А с другом, которого знаю со средней школы. Который работает ради той же цели — защитить Ироху. — Хотя, думаю, у неё много друзей~— Это всё из-за её режима «образцовой ученицы». Хочу, чтобы у неё появились друзья, с которыми она могла бы вести себя так же раздражающе, как со мной.— Наконец-то тебе это надоело, и ты пытаешься избавиться от этого?— Нет, скорее наоборот. Отои-сан выслушала, равнодушно хмыкнула и медленно моргнула. Будто ей было всё равно… Может показаться, она не согласна. Но такова уж Отои-сан. Я позволил телу двигаться в такт нарастающей страсти, которую ощутил на море. Принял решительный вид, как президент США в фильмах. — Я понял.— Ооо~— Эта её раздражающая манера… Нет! Именно из-за неё в ней есть особый шарм!— Этот гюдон просто восхитителен~— Послушай меня, пожалуйста…— Да. Но он восхитителен. Она принялась за порцию гюдона, которую нам только что принесли. — Я ещё удивлён, что ты можешь есть что-то несладкое и называть это вкусным.— Видишь ли, я должна заботиться о здоровье~— Гюдон полезен для здоровья…?— Белок или что-то в этом роде~ Кажется, я получаю много питательных веществ. Это на 100% просто плацебо. Съев примерно половину, она, похоже, устала, отложила палочки и сделала глоток напитка. — Так зачем ты рассказываешь мне о… любовных делах и прочем?— Это не про любовь. Я говорю как продюсер. До сих пор я считал раздражающее поведение Ирохи её слабостью, изъяном. Когда она молчалива — она чопорная, правильная, милая школьная знаменитость. Я думал: если Ироха покажет своё истинное лицо, все поклонники разбегутся. Поэтому я просто смирился с тем, как она живёт. Оставлял её такой — правильной, но… — Теперь, когда я осознал её прелесть, я хочу ей поделиться. Не в том смысле, что все должны это принять. Но я надеюсь, у неё будет хотя бы один человек, перед которым не нужно носить маску…— Понятно~ Вот почему ты хотел со мной поговорить~— Именно. Как друг и, в каком-то смысле, продюсер Ирохи… не могла бы ты помочь составить план?— Не припоминаю, чтобы играла такую роль, но, конечно, помогу~— Отлично!— На самом деле я тоже думала о будущем. О том, что будет после школы. Знаешь пословицу: «Отои-сан, наверное, всегда рядом». Конечно, такой пословицы не существует. — Так ты тоже об этом думала? С чего вдруг?— Когда я увидела реку Санзу, представила, что это конец моей жизни~— Значит, это влияние горы Осорэзан? Я считал её самой взрослой и рассудительной в школе. Но, оказывается, внутри неё живёт старушка. Что ж, если её целью было обострить чувства для песен… Думаю, возросшая чувствительность означает успех. — Чтобы у Кохинаты появились друзья? Проблема в том, что она сама, похоже, не слишком к этому стремится~— Она во многом похожа на меня…— Но разве не потому, что у неё есть уютное место — «Альянс 5-го этажа»? Где есть я, Цукиномори и другие. Как только они все уйдут, она, скорее всего, останется одна. Если мы сможем этого избежать, я буду спокоен. Тогда смогу спокойно вернуться в будущее.— Не стоит вот так с бухты-барахты создавать научно-фантастическую обстановку, Отоэмон.— Нравится, что ты сразу замечаешь такие вещи. За это тебе плюс. Хотя это и не важно. Очень похоже на Отои-сан. Ей всё равно, 0 баллов или 100. В построении человеческих отношений ей нет равных. — В любом случае, почему бы не проверить отношения Кохинаты с одноклассниками?— У Ирохи?— Ага. Не у нас, а в школе.— А-а-а… Да, теперь, когда ты сказала, я понял. Она просто популярна, но не более того. Вопрос в том, с кем у неё хорошие отношения. С какими девушками она общается, какие парни признаются ей в любви, кто приглашает её куда-нибудь после уроков. Если подумать, я на самом деле ничего не знаю об Ирохе в её классе. Я всего лишь друг её старшего брата, который живёт по соседству. Я не имею права так лезть в её личную жизнь. — Есть ещё пословица: «Стрелять только в генерала — муторно, так что целься и в лошадь тоже». И снова этого не произошло. Хотя я не стану её поправлять. — Отношения в её классе… Ах да, у них есть чат в LINE. Ироху приглашали на летний фестиваль.— Ха~ Я просто молча смотрел на Отои-сан. Она с невозмутимым видом помешивала гюдон палочками. Я воспользовался моментом и спросил напрямую. — Отои-сан… ты… не участвуешь… в одном из этих групповых чатов LINE… случайно?— Не-а. Просто звучит странно. Мои одноклассники думают, что у меня нет смартфона~— Вот оно что! Родственная душа!— О чём ты~ После того как Ироха высмеяла меня за неучастие в «чатах LINE в классе», я наконец-то нашёл того, кто похож на меня. Видишь, Ироха? Я не один такой!… Хотя поиск оправданий для каждой мелочи — слабость человеческого рода. Но оставим это. — Это главная причина, по которой я хотел с тобой поговорить. Я хочу убедить Ироху пойти на фестиваль с одноклассниками сразу после записи.— По-моему, это сложно~ А зная Кохинату, она захочет пойти с тобой, верно?— Вообще-то она хочет поехать с нами втроём.— Да, наверное, это её искреннее желание. Тебе не кажется, что заставлять её идти с одноклассниками — неправильно?— Конечно… Просто я нашёл причину, по которой не могу пойти с ней.— Хм? Отои-сан, не вынимая палочек изо рта, наклонила голову, ожидая пояснений. Я объяснил ситуацию. О том, что президент Цукиномори предупредил нас. О нашем соглашении: я должен притворяться парнем Масиро, чтобы получить работу в «Альянсе 5-го этажа». Если я начну встречаться с Масиро по-настоящему, или с другой девушкой, или если люди просто подумают, что это так, — обещание будет аннулировано. Выслушав моё объяснение, Отои-сан небрежно произнесла: «Понятно~». И заговорила так, словно что-то поняла. — Но разве сама эта ситуация не проблема?— Что это значит?— Знаешь, я девушка. Мы с тобой на свидании и вместе едим гюдон.— Я очень сомневаюсь, что он следит за мной в такую рань.— Ну, думаю, я не настолько красива, чтобы заставить президента ревновать.— Но ведь это неправда?— Ты же знаешь, что я права. У меня волосы растрёпаны, а одежда в беспорядке. Думаю, она полная противоположность стильной девушки. Не похожа на «популярную персону». Но если посмотреть с другой стороны… этот уклончивый, ленивый взгляд может быть причиной того, что она выделяется. — Несмотря на то что ведёт себя как отшельница, Цукиномори довольно стильная.— Да… я и сам так думал. Даже по сравнению с тобой.— Ну да. Она молодец уже хотя бы потому, что носит серьги в старшей школе.— В точку! Хотя я знаю: внутри она всё та же Масиро. И знаю, что у неё не хватило смелости проколоть уши самой. — То, как она укладывает волосы, как делает макияж… Всё это делает её, пожалуй, самой модной девушкой из твоего окружения, Аки.— Но она никогда ни с кем в школе не разговаривает, кроме нас. А в выходные просто сидит дома… Я начинаю задаваться вопросом, зачем вообще было заходить так далеко.— Может быть, как раз из-за этого?— Что это значит?— Как оружие? Если она настолько стеснительна, что даже не выходит из дома, то, вероятно, ей нужно оружие. Чтобы сохранять спокойствие, соблюдать дистанцию, защищаться от других.— Понятно. В этом есть смысл. С девушками как с живыми существами определённо сложно. Из-за таких внутренних установок они ведут себя совсем не так, как можно ожидать. Неудивительно, что Одзу было так сложно научить человеческому общению. Я и сам в этом не силён. — В любом случае, я не думаю, что кто-то неправильно поймёт, даже если ты будешь тусоваться с такой нестильной девушкой, как я.— Мне бы очень не хотелось соглашаться, но ради общего блага промолчу. Я не смогла сдержать вздох. — Хорошо~— …Возвращаясь к теме. Если я пойду на этот летний фестиваль с Ирохой, и президент обратит на нас внимание — всё будет напрасно. В то же время я хочу, чтобы у Ирохи появились друзья, которые смогут оценить её, несмотря на её раздражающее поведение. Чтобы решить обе проблемы одновременно…— Ты хочешь, чтобы Кохината пошла на фестиваль с одноклассниками. Но не знаешь, как её уговорить.— Именно. Нам нужно учитывать её чувства. Я хочу объяснить ей, что мы не бросаем и не отталкиваем её. Но как её удовлетворить?.. Сам не могу найти ответ, поэтому мне нужно было чужое мнение.— Я понимаю~ Отои-сан поскребла палочками по дну пустой миски, словно размышляя. Через несколько секунд, которые показались десятью минутами, она снова заговорила. — Может, тебе стоит проследить за ней?— Направление очень быстро изменилось.— Я имею в виду, если ты не знаешь, как обстоят дела в её классе, то ничего не можешь сделать, верно? Может, ей не очень нравятся одноклассники? Ты же не хочешь подтолкнуть её к тому, чего она на самом деле не хочет?— Ну да… Но… Главное условие — чтобы Ироха нашла комфортную среду, где сможет быть собой. Я не могу усугубить ситуацию, пытаясь ей помочь. Тем не менее… — Мне правда не нравится идея следить за ней.— Ты просто должен присматривать, как отец. К тому же она постоянно врывается к тебе домой. Было бы справедливо, если бы ты время от времени делал что-то подобное.— Теперь, когда ты это сказала… Погоди, нет, нет, нет. Я решительно покачал головой. Есть вещи, которые не стоит делать, даже когда мы так близки. — Какой ты честный парень~ Ну, это всё, что я могу сказать. Дальше сам.— Понятно… И спасибо, что выслушала.— Всё в порядке. Ты ведь поможешь мне донести багаж.— Тьфу, так ты запомнила. Даже если кажется, что она постоянно витает в облаках, в самые неожиданные моменты она может быть на удивление проницательной. После этого я, как и обещал, отнёс багаж Отои-сан к ней домой. И купил немного «Тававы», прежде чем отправиться домой. Когда я вернулся в квартиру, начало светать. Часы показывали семь утра. Подумав, что в это время Ироха могла бы напасть на меня, будь у нас учёба, я поднялся на лифте. Примерно через сто секунд после того, как я открыл дверь… — Я дам тебе право преследовать меня, сэмпай! Эти слова ознаменовали начало моего социального угасания, которое длилось сто минут. — Здесь не хватает контекста, поэтому сложно понять, о чём речь?— Не волнуйся, я всё объясню. От удара мой мозг просто отключился и перестал функционировать. Примечания: Гора Осорэзан (恐山) — кандзи буквально означают «Гора Страха». Известное мистическое место в Японии, ассоциирующееся с загробным миром. Река Санзу (三途の川) — в японской мифологии река, разделяющая мир живых и мёртвых. Тавава (たわわ) — сленговое выражение, часто описывающее что-то мягкое, тяжёлое и упругое (обычно в отношении большой груди). Отоэмон (オトエモン) — игра слов: Отои + Дораэмон (известный японский персонаж-робот из будущего). «Этот крокодил умрёт через 100 дней» — отсылка к популярному японскому веб-комиксу/мему, где за крокодилом ведётся обратный отсчёт до его смерти. ---------- Только я преследую младшую сестру своего друга Том 5. Глава 3: Только я преследую младшую сестру своего друга Позвольте мне рассказать о случившемся чуть спокойнее и подробнее. Как только я вернулся домой, меня встретил такой громкий голос, что у меня чуть не лопнули барабанные перепонки. — А-а-а!! Сэмпай?! Зачем ты вернулся домой так рано утром?! Только по голосу я понял, с кем имею дело: Кохината Ироха. Она вышла мне навстречу в своей привычной школьной форме, надув щёки. У меня даже не было сил поблагодарить её за «охрану квартиры» в моё отсутствие. — Ты так раздражаешь этим ранним утром. Перестань беспокоить соседей.— На самом деле эти соседи — я, Масиро-сэмпай и Сумирэ-тян-сенсэй, так что всё в порядке~— Это совсем не нормально. Беспокоить других — правило, которое действует даже в отношении друзей и семьи. Особенно Масиро — не стоит её будить, когда она спит или пытается уснуть. Однажды я застал её спящей на уроке, и тогда было очень опасно. Я вспомнил, как Масиро смотрела на меня в ужасном настроении из-за сильного недосыпа. По спине пробежал холодок. К тому же внизу живут другие люди. Ты не забыл о них? — Не уходи от темы! Ты вернулся так рано с… пакетом?— Это сувенир от Отои-сан.— Эх. Я сунул пакет прямо в руки Ирохе, снял обувь и вошёл в квартиру. — Ты встречался с Отои-сан?— Ага.— Э-э, а? Вы двое… в таких отношениях? Я имею в виду, она действительно производит впечатление влюблённой, но…— Только не вздумай ничего себе надумать. Я просто разговаривал с ней о дне записи, и она попросила помочь донести багаж.— Ааа, так ты был её мальчиком на побегушках… Ха-ха~ Что ж, зная сэмпая, я понимала, что всё не могло быть так просто! В конце концов, ты же вечный девственник девятого ранга!— Хватит добавлять случайные цифры… Ну, просто скажи, что ты хочешь. Я ни в коем случае не лгал. Так что всё должно быть в порядке. Кроме того, было кое-что ещё более важное, что до сих пор оставалось для меня загадкой. Давайте начнём с этого. — А почему ты вообще в форме?— А, вот оно что! Я пришла сюда, но тебя не было дома, и я почувствовала себя брошенной на произвол судьбы! Вместо прямого ответа Ироха, несмотря на то что был не учебный день, продолжила говорить на своём дразнящем школьном сленге. — Я дам тебе право преследовать меня, сэмпай! Мм? Нет, наверное, мне просто послышалось. Да, наверное, так и есть. — Итак, что мне делать с завтраком…— Эй, ты можешь просто проигнорировать меня?! Не возвращайся к своей обычной жизни!— У людей есть так называемая предвзятость в отношении нормальности, ясно?— О-о-о? Значит, это произошло, когда я дала тебе разрешение следить за мной? То есть ты хочешь сказать, что привлекательность Ироха-тян заметна на социальном, психологическом и физическом уровнях!— Откуда у тебя столько энергии в такую рань… К тому же это не объясняет, почему ты в форме.— О, точно. Мне сегодня нужно в школу.— Сегодня не обычный учебный день, и ты не состоишь ни в одном клубе, верно. Судя по твоим оценкам, это не дополнительные занятия.— Я должна помочь с подготовкой к фестивалю культуры! Я пропустила половину дежурств из-за нашей поездки, так что теперь нужно отработать вторую. Ну, ты же знаешь, я отличница и всё такое~— А, точно. Сразу после летних каникул у нас проходит фестиваль культуры. Думаю, в зависимости от выставки тебе придётся готовиться даже во время каникул.— Разве тебе не нужно делать ничего подобного, сэмпай?— Нет. Эти идиоты тратят своё время на сиюминутную радость, которая никак не поможет им в будущей жизни. Работают над тем, что в долгосрочной перспективе никому не принесёт пользы. У меня, с другой стороны, на это нет времени.— Не слишком ли много ты отказываешь им в молодости?— Ну, если быть до конца честным, никто не спрашивал моего мнения. Так что большинство вопросов уже решили другие ребята. Мне даже не пришлось говорить, что мне лень участвовать. Они просто буквально ничего мне не давали делать. Если достигнете моего уровня — станете забытой всеми сущностью, от которой нет никакой пользы, — подобное покажется вам лёгкой задачей… Действительно, как эффективно. Из-за того, что Масиро открыто заявила, что мы встречаемся, я на короткое время привлёк к себе внимание. Но проблема уже была решена. Я мог вернуться к прежней жизни, когда меня никто не замечал. Теперь, когда я об этом думаю, понимаю: не могу должным образом выступать в роли щита, притворяясь парнем Масиро. Из-за этого и получил предупреждение от президента Цукиномори. — А чем занимается ваш класс, сэмпай?— кафе-качалка.— Э-э, что это за нишевое кафе такое?— Устанавливаем тренажёры и раздаём специальные протеиновые коктейли.— Что… разве это не довольно хорошо продуманная идея… Но как всё дошло до такого?— Тот парень, самый популярный и общительный в классе, в последнее время заинтересовался тренировками. Не успел я опомниться, как у нас стало появляться всё больше учеников. И с этого момента всё пошло как по маслу. Это тот парень, которому я раньше говорил, что Сумирэ нравятся мускулистые мужчины. Если бы моя жизнь была романом, он был бы моим одноклассником, о котором я почти ничего не помню. Кроме того, что он начал ходить в тренажёрный зал, чтобы стать более мужественным. Но тут же забыл о своей первоначальной цели — завоевать Сумирэ. И посвятил всю свою жизнь мышцам. Я имею в виду, если он счастлив и ведёт здоровый образ жизни, то, думаю, всё в порядке… верно? — Уф, похоже, в этом мире много разных вкусов. Я думала, что наш класс делает что-то выдающееся, но, похоже, мы были довольно наивны.— Ах да, Ироха, чем занимается твой класс?— Кафе для горничных~ Моэ, моэ, кьюун~!— Х-хорошо. Мне кажется, этот жест устарел… Я не знаком с современными кафе для горничных и их традициями. Так что, возможно, всё осталось по-прежнему. — Идея заключается в том, что вас будут обслуживать чопорные и классические английские горничные! Одежда будет настоящей, мы изготовим её из ткани, похожей на ту, что использовалась в те времена!— Одежда может быть настоящей, но обслуживание будет фальшивым. Вас это устраивает?— Нет проблем. Притворяйся, пока не получится! В моей голове всё уже идеально.— Ну, ты отлично справляешься… так что, думаю, у тебя получится. Как уже было доказано в ходе одного известного тюремного эксперимента в Стэнфорде, в зависимости от ситуации и роли действия человека могут полностью меняться. Чем больше играешь роль, тем больше становишься похож на неё. И это самое страшное. Тем не менее, сможет ли она вести себя как опрятная и чопорная горничная? Если бы меня спросили, я бы однозначно ответил — нет… Так что же произойдёт, когда я закончу учёбу и наше общение прервётся? Чтобы в будущем не было конфликта между раздражающим поведением Ирохи и её миловидностью, мне действительно нужно сделать так, чтобы у неё появилось несколько друзей. Потому что это моя работа как «продюсера раздражающих ситуаций»… Ну, в любом случае, хватит об этом. — Итак, как подготовка к открытию кафе для горничных связана с тем, что ты даёшь мне право следить за тобой? Я вообще не вижу никакой связи.— А, точно! — Ироха ткнула указательным пальцем мне в кончик носа.— У-Урк, как же ты меня бесишь…— Я просто подумала, разве это справедливо, что я должна ходить в школу, а ты можешь сидеть дома? Я вся взмокну от тяжёлой работы, а ты наслаждаешься прохладой в своей комнате и читаешь мангу!— Разве ты не делаешь это постоянно? Каждый божий день… каждый… божий… день…— Вот. Именно. Поэтому… Я подумала, что могу поделиться с тобой этими горячими, страстными воспоминаниями, раз уж меня заперли в этом классе! Я не настолько демон, чтобы просить тебя о помощи, поэтому я дала тебе особое право преследовать меня!— Что за логика такая… Но, в общем-то… Есть причина, по которой я могу на это согласиться. Отои-сан велела мне следить за ней, чтобы узнать, с кем дружит Ироха. Я очень сомневался и колебался. Но если сама девушка даст мне разрешение, то всё будет в порядке, верно? Возможно? — Да, почему бы и нет?— А?— У меня так и не было возможности познакомиться с твоим классом. А-а-а, как твой продюсер, я бы не отказался получить более подробную информацию об этом.— А-а-а?— Что? Я заставил себя согласиться с этими словами. Ироха одарила меня довольно проницательным взглядом. Она ухмыльнулась, и это меня задело. Но в то же время в этом была своя красота, как в спорном произведении искусства. — Какой беспомощный сэмпай~ Неужели ты так дорожишь временем, проведённым с Ироха-тян!— Уф…?!— Кто может тебя винить~ Мы были вместе почти каждый день на этих летних каникулах. Должно быть, тебе тяжело даже на один день разлучиться со мной! Я понимаю, я всё понимаю!— Не строй из себя умника, придурок! Это не то, говорю тебе!— Как редко ты бываешь так честен, хе-хе-хе~— Я… Пора завтракать! Ты мне поможешь, а когда мы закончим, то отправимся в школу!— Понятно, господин~ — она подхватила подол юбки, слегка поклонилась, как служанка, и вышла из комнаты. Я смотрел ей вслед, не зная, что делать, когда кого-то преследуешь. Не найдя ответа, я просто пошёл за ней на кухню. Атмосфера в школе в день, когда нет уроков, всегда особенная. Обычно в коридорах и классах слышны раздражающие голоса и крики бесчисленных учеников. Но сейчас здесь царит умиротворяющая тишина. Нарушаемая лишь стрекотом цикад и солнечным светом, падающим на асфальт. Казалось, будто неигровые персонажи не загрузились в сельской местности из 3D-игры. То тут, то там можно было заметить учеников, которые пришли в школу, чтобы подготовиться к культурному фестивалю. На воротах висел огромный рекламный щит с надписью «Фестиваль Золотого Колеса». Это название нашего культурного фестиваля. Хотя оно никак не связано с названием школы. И, по-видимому, отражает мысль «Это такая морока, что я больше не хочу этим заниматься» первого человека, который его организовал… Серьёзно, кого это волнует. Кроме того, поскольку я не особо интересуюсь школой, в которой учусь, мне потребовалась секунда, чтобы вспомнить название. Но наша старшая школа Ко:сай на самом деле является одной из лучших в округе. Несмотря на это, даже люди с большой разницей в социальном статусе (например, я и Ироха) могли учиться в этой школе. Так что, естественно, мы вместе вошли в школьные ворота — не совсем. Даже до этого мы не ходили сюда вместе. [Ироха]Эм, может, ты просто подойдёшь сюда? Нет никакого смысла идти вместе![АКИ]Эй, не оборачивайся. Просто иди вперёд, может, чуть более неуклюже.[Ироха]Я удивлена, что ты можешь быть таким высокомерным, преследуя меня! Верно. Всё это время, пока мы шли в школу, мы держались на безопасном расстоянии друг от друга — в десяти метрах. Ироха шла впереди, а я следовал за ней. Весь наш разговор происходил через LINE. Когда Ироха в полный голос раскритиковала мои явно гнилые мысли, я ответил просто. [АКИ]Преследователь никогда не будет идти рядом со своей жертвой. Ну вот. Если уж я решил вести себя как сталкер, то буду делать это основательно… Или, что ещё важнее, я должен быть осторожен. Ведь президент Цукиномори может в любой момент обратить на меня внимание. Поэтому идти в школу вместе с Ирохой было слишком опасно. [Ироха]Боже правый! Теперь я даже не могу с трепетом в сердце идти в школу![АКИ]Нам не нужно ничего подобного. Поторопись и заходи внутрь.[Ироха]Гр-р-р! Ты такой задира, сэмпай! Идиот, идиот! Фигура Ирохи, идущей к коробке для обуви, становилась всё более размытой. Она что, только что… показала мне язык? [АКИ]Уже 9 утра. Не хотелось бы, чтобы отличница опоздала, верно?[Ироха]Фу! Угрожать мне такими извращёнными методами![АКИ]Я продолжу преследовать тебя из библиотеки, пока работаю, так что увидимся позже.[Ироха]Гр-р-р… Ладно. Хотя у Ирохи явно были претензии, она перестала сопротивляться и вошла в здание. Ну что ж… Я подождал немного, прежде чем последовать за ней. И тоже вошёл, не снимая уличной обуви. Библиотеки в нашей школе открыты даже во время летних каникул. Сидя за столом у окна, я мог внимательно наблюдать за тем, что происходило в здании напротив. Как и в этой библиотеке, классы для первокурсников расположены на третьем этаже. Это делало место идеальным для слежки за Ирохой. Судя по всему, во время каникул мало кто приходил в библиотеку почитать. Потому что там почти никого не было, кроме одного члена библиотечного комитета. Как только я вошёл, она почему-то подозрительно на меня посмотрела. На секунду я засомневался, не шпионка ли она, нанятая президентом Цукиномори. Но сразу же отбросил эту мысль. Обязанности и расписание различных членов комитета на время каникул определяются до их начала. Я не знаю, как давно президент Цукиномори подозревает, что вокруг меня есть другие девушки, помимо Масиро. Но раз он предупредил меня сейчас, когда каникулы ещё в самом разгаре, то вероятность того, что контроль усилится после каникул, гораздо выше. Вот почему я слишком осторожничаю с обычной участницей библиотечного комитета. Я могу пересмотреть это решение, если она всё-таки начнёт вести себя странно. Я включил ноутбук и начал работать. Сегодняшняя цель — понаблюдать за окружением Ирохи… Однако одного этого было бы недостаточно, чтобы заполнить моё расписание. Чтобы эффективно использовать время, я взял с собой работу, которую могу выполнить в любой обстановке. В любом случае, здесь я могу сделать больше, поскольку Ироха меня не отвлекает. Итак, я решил поработать над анонсом обновления для нового персонажа, которого мы создали в резиденции Канарии, — Кокурю:инкугэцу. Именно поэтому я запустил программу для редактирования. Это был персонаж в угольно-чёрной одежде, которая так и кричала: «Синдром старшеклассницы!». Но в её выражении лица было что-то самодовольное и раздражающее… — Да, она действительно милая… Ах. Глядя на рисунок Мурасаки Сикибу-сэнсэя для объявления, я случайно выпалил эти слова. Когда осознал свою ошибку, было уже поздно. Член библиотечного комитета одарил меня подозрительным взглядом. Кто бы мог её винить. Тот, кто пришёл в библиотеку во время каникул, даже не стал читать книгу, а достал ноутбук. Уставился в экран, заполненный рисунками красивой девушки, и пробормотал «мило» — мог показаться только подозрительным типом. Т-ты ошибаешься, ладно. Я здесь только для того, чтобы одновременно следить за Ирохой. Я точно не из тех отаку, которые улыбаются, глядя на 2D-рисунки… Ну, как бы я это ни формулировал, получается, что я какой-то извращенец. А пока я просто сосредоточусь на своей работе. Так я и решил и снова повернулся к экрану ноутбука. Как вдруг на балкон класса, в котором она находилась, вышла Ироха. На ней не было привычных наушников. Она была в образе прилежной ученицы. Она помахала мне рукой. — Хм? В руке она держала свой смартфон. И, словно желая что-то сказать, указала на него. В этот момент я почувствовал, как в кармане завибрировал мой собственный смартфон… Входящий звонок? Ироха, да? — Что случилось?— Я подумала, что для того, чтобы ты мог тайно следить за мной, я буду продолжать разговор, пока работаю здесь~— А-а-а?!— Просто держи телефон на связи! Эй, ты серьёзно? Нет, это может быть идеальным шансом. В этот момент на балкон вышли две девушки и похлопали Ироху по плечу. — Без отлынивания~— У тебя есть парень или что-то в этом роде? Я услышал их голоса в трубке. — Конечно, нет~ Я просто присматривалась, думала, сможем ли мы привлечь клиентов и сюда тоже.— Понятно! Находясь на третьем этаже, мы не можем так же хорошо рекламировать себя.— Да. Но если мы повесим здесь рекламный щит, люди, которые находятся прямо под ним, смогут его отлично видеть. Так у нас будет больше шансов.— Вот тебе и Кохината-сан, какая же ты умная! Молодец, что смогла так правдоподобно соврать в мгновение ока… — Сэмп… Один мой знакомый всегда думает о таких вещах. Мне кажется, я начинаю думать так же, как он. Хотя мы не знаем, как это сработает.— Этого уже достаточно! Я бы никогда не смог такое придумать.— Да-да. Нам действительно не ровня Кохината-сан.— Да хватит уже~ Я ни в каких клубах не состою, так что всё своё время посвящаю учёбе, вот и всё. Те, кто может совмещать и то, и другое, — настоящие молодцы~— Кто ты такой, чёрт возьми?! …А. Разница между той Ирохой, которую я слушал, и той, которую я знал, была слишком велика. Это заставило меня выпалить ответ. И снова я осознал свою ошибку слишком поздно. Член библиотечного комитета испуганно посмотрел на меня. За окном группа девушек весело болтала, а ещё один парень громко кричал, ни к кому не обращаясь. Это плохо. Ещё один такой случай, и на меня точно донесут. Кроме того, Ироха обращается со мной как с «приятелем» в присутствии одноклассников, ха. Ну, я ведь просто друг старшего брата, наверное? Я бы хотел, чтобы она представила меня как надёжного сэмпая, но… мне совсем не грустно от этого? Как ни странно, это заставило меня осознать, насколько эта обстановка отличается от её дома. Я не мог не почувствовать, что она принадлежит другому миру. Что между нами существует невидимая стена. — Думаю, мне нужно поработать. На этот раз мне удалось произнести это тихим голосом. Что спасло меня от убийственного взгляда члена библиотечного комитета. Так прошло около двух часов. Занимаясь своими делами, я слушал, как Ироха готовится к фестивалю культуры. Их разговоры навели меня на несколько мыслей. Во-первых, на неё полагаются как на сумасшедшую. Несколько девушек работают над костюмами горничных. Ещё одна ученица, вероятно, из художественного клуба, работает над рекламным щитом. Но всякий раз, когда они в чём-то затрудняются, обращаются за помощью к Ирохе. Каждый раз, когда она даёт какой-то совет, все удивляются и восхищаются. Не говоря уже о том, что Ироха всегда скромно реагирует на чрезмерную похвалу. Во-вторых, она довольно навязчивая. Даже если её не просят о помощи, Ироха подходит к ученику, у которого возникли трудности, чтобы дать совет. Не говоря уже о том, что она общается даже с теми, кто не вписывается в кастовую систему класса. И делает это естественно, без принуждения. В-третьих, взрослые доверяют ей. Их классная руководительница часто заходит в класс, чтобы узнать, как идут дела, или предложить помощь. И каждый раз она заводит короткий разговор с Ирохой, которая всегда относится к ней с уважением. По выражению лица учительницы я понял: Ироха пользуется её доверием. — Я знал об этом раньше, но… она действительно отличница. В качестве справочной информации я знал об этом уже давно. Но наблюдать за тем, как Ироха ведёт себя как прилежная ученица, было для меня в новинку. По какой-то причине я не мог не восхищаться этим. У меня было смутное ощущение дежавю. Эта обстановка странным образом напоминает что-то другое… Но я не могу понять, что именно. Ах да, ещё кое-что, что привлекло моё внимание. Примерно через час после того, как я начал своё преследование… или, скорее, работу в библиотеке… то есть примерно на час раньше, рядом со мной у окна появилась ещё одна посетительница. Если бы мне пришлось угадывать, я бы сказал, что это была первокурсница. У неё были каштановые волосы и довольно стильная внешность. Я решил, что она одна из тех «популярных ребят» в школе. Из любопытства я некоторое время тайно наблюдал за ней. Почти всё это время она смотрела в одну точку и что-то бормотала себе под нос. — Кохината Ироха… Кохината Ироха… Кохината Ироха… Сегодня я точно разоблачу тебя! Э-э. Что это такое? Что мне делать? Я и сам настроен довольно подозрительно, так что не могу ничего сказать наверняка. Но, глядя на неё… разве она не… Настоящий сталкер? — Ты совсем не милая… Нет, может, ты такая же милая, как я… или даже милее меня… Но даже если это так, я не могу просто смириться с этим! Это какой-то ужасный способ ревновать. Может, это та самая [удалено], которую нанял президент Цукиномори…? Нет, здесь что-то не так. Когда я попытался рассмотреть её получше, она поймала мой взгляд. — Хм? Что ты делаешь? Ты что, сталкер?— Уж кто-кто, а ты не должна этого говорить! Я не смог сдержать ответную реплику. — Чт… — лицо девушки залилось пунцовым румянцем, и она нахмурила брови. — Ты что, грубишь?! Почему я сталакер, а?!— Ты всё это время наблюдала за Иро… той девушкой, верно?— А-а-а? О чём ты? С чего бы мне просто… Я имею в виду, я вроде как наблюдала за Кохината Ирохой, но… Я не сталкер… погоди, если подумать, то я вроде как и сталкер… Хотя она яростно отрицала мои слова о том, что она сталакерша, чем дольше говорила, тем больше теряла уверенность. Было бы здорово, если бы она могла хотя бы минуту говорить то, что думает. Не меняй своё мнение несколько раз на середине предложения. Не говоря уже о мимике и поведении, за тобой действительно сложно уследить. Впрочем, мне всё равно. — А ещё ты… Почему ты вдруг села прямо рядом со мной?— Знаешь, я был здесь первым, кто сел за стол.— А? О чём ты? Ещё недавно здесь никого не было.— О, точно. Я забыл. В последнее время это случается нечасто, но на самом деле я не так уж заметен, так что… Мне показалось, будто мне в грудь вонзился клинок. Напоминая о том, что я не популярный парень, которого все замечают. Если не считать Ироху, все остальные в «Альянсе 5-го этажа» — такие же второстепенные персонажи, как и я. Поэтому им гораздо проще заметить моё присутствие. — А? Ах, прости, я не хотела тебя так обидеть…— Да… Ты сказала только правду, так что у тебя точно не было злых намерений…— Как же это раздражает! Шатенка схватилась за голову и закричала. — О, нехорошо. Я как будто играю здесь роль идиота. Хотя я и хотела подтвердить, что эта девушка преследовала человека. Из-за того, что она такая жизнерадостная заучка, я даже не могу уловить её настрой.— И зачем ты преследовала эту Кохината Ироху?— Не думай, что я её преследовала! Я её одноклассница, так что ничего страшного в том, что я немного интересуюсь ею и уделяю ей внимание, нет, правда?!— Если ты её одноклассница, то почему сидишь здесь? Помоги своим одноклассникам, пожалуйста.— Я. Не. Должна. Была! Потому что я работала в тот раз, когда Кохината Ироха этого не делала!— То есть ты пришла в школу, чтобы фактически преследовать её? Не думаю, что это можно назвать «небольшим вниманием», знаешь ли…— Заткнись! А ты, бродяга?! Работаешь в библиотеке на летних каникулах! Ты составляешь достойную конкуренцию в борьбе за звание самого подозрительного здесь! Судя по всему, она поняла, насколько подозрительным было её поведение. Более того, она призналась, что следила за ней. Полагаю, она из тех, кто не умеет лгать? Это значит, что на самом деле она не связана с убийцей, которого подослал президент Цукиномори… — Значит, ты первокурсница?— Хм, теперь ты разыгрываешь карту сэмпая?— Нет, не совсем… Хм. Я присмотрелся к девушке. У неё были большие круглые глаза. Она идеально носила форму в стиле кэжуал, стараясь выглядеть стильно даже в мелочах. И излучала безумную ауру нормальности… Но я чувствовал, что она не лишена интеллекта. Она общительная девушка, но не тупая тусовщица. У неё аура человека, который наслаждается жизнью, но при этом обладает умом и силой воли… Прямо как Ваэда, или Кей Бой, или кто-то ещё (предвзято). В любом случае, если она так заботится об Ирохе, то могла бы стать хорошей подругой… Может быть? — Ну, думаю, сталкер — это уже слишком.— Не игнорируй ход беседы, чтобы раскритиковать меня, ясно?! Услышав, как я озвучиваю свои мысли, (отвергнутая) подруга Ирохи с трудом сдерживала слёзы. — Хмф. Отношения сэмпай-кохай в школе — это смешно. Ты ведёшь себя как главный и высокомерный только потому, что родился на год раньше меня. В мире профессионального бейсбола есть новички, которые на два года младше, но добиваются большего, чем другие.— Почему ты заговорила о профессиональном бейсболе? Тебе это нравится? Подожди, не обращай внимания. Я должен согласиться с тем, что, когда ты вступаешь во взрослую жизнь, один год ничего не значит.— Именно. По результатам вступительных, промежуточных и даже выпускных экзаменов я занимаю второе место в рейтинге студентов. Обычный сэмпай не сможет превзойти меня по успеваемости.— Уф, второе место, да? Это просто потрясающе.— П-правда? Ф-фуфу. Ну, я этого и ожидала. Она держится прямо, но не скрывает своего счастья. Да, она действительно слишком честна, и это ей вредит. Кажется, я не слишком хорошо разбираюсь в чертах её характера. Но, думаю, мне стоит просто наблюдать за выражением её лица, чтобы всё понять… Она быстро выходит из себя, но при этом честна, да? — Второе место… в этом есть смысл.— Ч-что?— Я только что вспомнил, но Иро… Кохината-сан довольно известна как отличница, которая всегда занимает первое место, верно?— Уф…— Так вот почему ты следила за ней. Хотя я не понимаю, зачем тебе было следить за ней только из-за этого.— Это… это не так! В то время как я кивал в знак согласия и понимания, вспыльчивая и прямолинейная девушка вскочила на ноги. Стул позади неё упал на пол. Громкий звук наполнил тихую библиотеку. — Она просто надоедала мне, поэтому я наблюдала за противником — правда, недолго.— Не совсем. И перестань так кричать. Может, у нас и летние каникулы, но мы всё ещё в школе…— …в библиотеке, верно?— Именно. Видишь ли, ты правильно понимаешь… А? Почему у тебя вдруг изменился голос? Голос, который, как ни странно, завершил мою фразу, не принадлежал вспыльчивой и честной девушке. Он был ниже, словно за десять лет голос стал выше… Кроме того, я знаю, что «возраст голоса» — это не совсем корректный термин. Но я часто использую его, когда даю указания Ирохе во время её выступлений. Например: «Не могла бы ты немного повысить голос?» или «Не могла бы ты понизить голос?». Отои-сан научила меня этому методу. Но сейчас важно не это. Источник этого третьего голоса, который нас прервал, находился довольно близко. Хотя выражение лица вспыльчивой и прямолинейной девушки почти не изменилось, её цвет лица резко ухудшился. — Ик…— Подумать только, меня встретили два монаха, когда я пришла сюда после того, как один из членов библиотечного комитета обратилась ко мне за помощью. Может, мне стоит обучить вас двоих, прежде чем отпускать. Все признаки вспыльчивости исчезли с лица девушки, превратив её в напуганную честную девушку. Нет, хватит уже об этом. С этого момента я буду называть её просто шатенкой-дзёсэйкай. Так вот, прямо перед шатенкой-дзёсэйкай стоял учитель-демон. От которого исходила сила, способная ломать кости. — Ка… К-К-Кагэиси-сэнсэй?! — от ужаса у шатенки отвисла челюсть. Кагэиси Сумирэ, известная под прозвищем «Ядовитая королева», — учительница, которую боятся из-за её строгости и устрашающего давления. Если я скажу, что её боятся, то это будет верно для 70% учеников. Примерно 29% восхищаются ею, а 1% просто хочет, чтобы она их помучила. Однако никто не знает, что на самом деле она — иллюстратор Мурасаки Сикибу-сэнсэй, которая не может уложиться в сроки на 100%. Нельзя винить дзёсэйкай (каждый раз добавлять «шатенку» — слишком хлопотно) в том, что она испугалась. — Кстати, что за отчёт вы получили? Я не мог представить, почему мы спорим так громко. В конце концов, я начал спорить с дзёсэйкай всего несколько минут назад. Если подумать о том, сколько времени ушло у члена библиотечного комитета на то, чтобы дойти до кабинета директора и вернуться… то это могло быть только… — Что кто-то подозрительный заглядывал в один из классов для первокурсников.— Я так и думал… Это были те самые обвинения в преследовании, которые обернулись против нас. — Кроме того, Кагэиси-сэнсэй, у вас сегодня была работа?— Да. Потому что в школе всегда есть ученики, даже во время таких каникул. Мы должны следить за тем, чтобы каждый день присутствовали как минимум два учителя. Сегодня моя очередь. Понятно. В этом есть смысл. — Но я не ожидала, что вы двое окажетесь теми самыми преследователями, о которых я слышала. Томосака Сасара-сан, я ожидала от вас большего.— Эк… Под пристальным взглядом Сумирэ дзёсэйкай — Томосака Сасара — стала ещё более робкой. Между нами повисло неловкое молчание. — Я… я прошу прощения за то, что сделала что-то странное! У меня есть кое-какие дела, так что прошу меня извинить!— Вау, погоди-ка! Проскользнув мимо Сумирэ, Сасара выбежала из библиотеки. Сумирэ вздохнула, глядя ей вслед. — Я думала, что она прилежная ученица, судя по тому, как она работала на занятиях и показывала результаты на экзаменах, но, похоже, она всё-таки немного странная. Какое разочарование.— Она ударилась лицом о дверной косяк. С ней всё будет в порядке?— Не говоря уже о том, что она сбежала, когда дела у неё пошли плохо, — это просто ужасно.— Думаю, если её маска достаточно плотная, она не почувствует, как её проткнут, да…— Итак, Акитеру-кун, на тебя тоже пожаловались. Что же такого интересного… Прости, какие ужасные планы ты вынашивал? Мне показалось, что на мгновение её глаза заблестели. Наверное, ей до смерти надоело просто ждать в офисе. Поэтому она решила, что это удачный шанс отдохнуть, верно? — Есть некоторые обстоятельства, которые я не могу здесь раскрывать, но суть в том, что в данный момент я преследую Ироху.— Я бы с удовольствием послушала об этих обстоятельствах, понимаете?!— Э-эй, режим учителя, режим учителя.— Уоуваа?! О-Обоси-кун, может, перестанешь уклоняться от ответа, придумывая такие загадочные причины? Когда я толкнул Сумирэ локтем, чтобы напомнить ей, что сейчас она учитель, она поспешно поправила сползающую маску. С нами находился член библиотечного комитета, но, к счастью, он был слишком далеко, чтобы заметить эту ошибку. Сумирэ взглянула на него, подошла ко мне вплотную и тихо заговорила. — Кажется, ты довольно близко сошёлся с Ирохой-тян, но ты уверен в этом?— О чём ты говоришь?— Насчёт Масиро-тян. Ты ведь её фальшивый парень, не так ли. Ты рассказал мне об этом обещании, данном президенту Цукиномори, когда она только перевелась сюда.— А, это. Президент уже предупреждал меня, так что я стараюсь быть осторожнее.— Мне кажется, что эти слова и то, что ты сейчас преследуешь Ироху, не совсем соответствуют друг другу.— Для этого есть веская причина. На самом деле я хочу, чтобы у Ирохи появились собственные друзья. Я быстро объяснил Сумирэ то, о чём ранее говорил с Отои на море. Чтобы она не утратила свою раздражающую, но милую натуру даже после того, как мы все закончим учёбу. Я хочу сохранить эту раздражающую миловидность. И добьюсь этого, подружившись с ней. Это натолкнуло меня на мысль о том, что происходит вокруг неё, когда нас нет рядом. В то же время я сказал ей, что из-за сомнений президента Цукиномори нам с Масиро нужно больше притворяться парой. И что следить за ней — лучший способ достичь обеих целей. Выслушав меня, Сумирэ скрестила руки на груди и кивнула в знак согласия. — Ты определённо достаточно умён, чтобы придумывать такие планы, но результат в конце всегда оказывается отвратительным до невозможности.— Я-я знаю об этом… Это просто самый эффективный способ решить проблему…— Значит, ты заразил и Томосаку-сан. Какой же ты плохой мальчик.— На самом деле я ничего о ней не знаю. Я буквально в первый раз услышал её имя, когда его упомянула Сумирэ. Я едва знал имя Мидори, потому что она была лучшей на курсе, как и я. Но откуда мне было знать, кто был вторым на первом курсе. — А? Значит, вы действительно встретились в первый раз? Серьёзно?— Хватит вести себя так, будто это какой-то симулятор свиданий. Я не совсем понимаю, но, похоже, она по какой-то причине была сильно увлечена Ирохой.— А, понятно.— У тебя есть какие-нибудь зацепки?— В конце концов, я отвечаю за преподавание математики в их классе. В те дни, когда я проверяю контрольные, я вижу, что Томосака-сан постоянно борется за оценки.— Я прекрасно это понимаю…— Хотя Ироха-тян выглядит совершенно незаинтересованной. Она просто продолжает улыбаться, и ей всё равно, проиграет она или выиграет.— Это довольно неожиданно. Я был уверен, что Ироха будет горевать из-за поражения. В конце концов, она постоянно пытается соперничать со мной по любому поводу. — Может быть, только с тобой, Аки. Кто бы она ни была, она никогда никого не пытается превзойти. И, думаю, первое место по итогам учебного года для неё — это просто ещё один повод для радости.— Это совсем не похоже на ту Ироху, которую я знаю…— Думаю, это лишь доказывает, насколько ты особенный, Аки. Но сложно сказать, кто из них настоящая Ироха-тян, а кто — фальшивка. Ты это заметил? Когда мы играли в маджонг в «Альянсе 5-го этажа», только она сбрасывала мои танки.— Хотя в эпизоде с маджонгом эффект не такой сильный, я понимаю, к чему ты клонишь. Мы с Отои всегда внимательно следим за текущей ситуацией и не рискуем подобным образом. А вот Ироха постоянно безрассудно играет на опережение. Но что, если это не просто недостаток мастерства, а своего рода маневр? — В игре, где победить может только один, она даже не пытается, понимаете? Такое ощущение, что она очень внимательна в этом отношении.— Ну, в некоторые моменты она бывает милой. Но что она чувствует на самом деле? Именно потому, что она была внимательной и чуткой к другим людям, она никогда не пыталась бунтовать против матери. Отдавать свою победу тому, кто хочет её больше. Не демонстрировать открыто своё счастье, когда ты на вершине. То же самое можно сказать и о её умении идеально перевоплощаться в разных персонажей. Возможно, происходит много других подобных вещей, которых я даже не замечаю. Но если это так, то действительно ли этого хочет сердце Ирохи? Слушая Сумирэ, наблюдая за тем, как ведёт себя Ироха в классе… После всего этого я всё ещё чувствую желание вмешаться и помочь ей завести друзей. С которыми она сможет вести себя так, как ей хочется. Пока я размышлял об этом, Сумирэ откашлялась. Думаю, она могла понять, о чём я думаю. Ведь мы столько времени провели вместе. — Аки, я не против твоего вмешательства, но не забывай о Масиро-тян, ладно?— Ч-что ты там про Масиро? Я не забыл о ней, просто сейчас не время об этом говорить. Я искренне беспокоюсь за Ироху. Хотя это и не похоже на романтическую привязанность… Наверное. Кроме того, я уже рассказал Сумирэ о том, что Масиро призналась мне в любви. Так зачем ей меня об этом предупреждать? — Т-тебе нужно остерегаться маленьких флажков, ясно… С моей точки зрения, мне будет больно, на чью бы сторону ты ни встал!— Масиро — всего лишь фальшивый любовник, и Ироха тоже не такая. Если тебе хочется представить в своей голове любовный треугольник, то можешь это сделать.— Ох… Эта поза, в которой я не могу полностью расслабиться, слишком сложная! — Сумирэ схватилась за голову. В её словах есть смысл. Если это действительно превратится в поле битвы за любовь, она, как взрослая и наша учительница, не сможет никого поддержать. Я понимаю, как это тяжело. Но она могла бы избавить себя от многих проблем, если бы просто перестала постоянно об этом думать. — Хм… это недоразумение определённо доставляет удовольствие. Однажды ты поймёшь правду, Аки. И я с нетерпением жду этого.— Тебе это действительно нравится, Отои… Примечания: Ваэда / Кей Бой — отсылки к престижным японским университетам Васэда и Кэйо, чьи студенты часто ассоциируются с успешностью и стилем жизни. Танки (タンキ) — в маджонге так называют плитки, от которых игрок готов избавиться, но которые могут завершить комбинацию у противника. Рискованная тактика. ---------- Фальшивая девушка груба лишь со мной Том 5. Глава 4: Фальшивая девушка груба лишь со мной Наступил вечер. Я оценил ситуацию Ирохи и отправил ей в LINE: — Иду домой. Потом вернулся в квартиру. Кое-какая часть меня думала: — А вдруг пойти вместе?. Но тогда нам снова пришлось бы держаться на расстоянии. Из-за этой слежки. Пока я не знаю, как президент Цукиномори за мной наблюдает, расслабляться нельзя. Но была и другая причина. Сообщение от Масиро. [Масиро]Аки не было дома. И Ирохи-тян тоже. Я не могу дозвониться до вас обеих. Ты куда-то ушел, не сказав Масиро ни слова. Верно? Мы должны притворяться влюбленными, чтобы обмануть папу. Ты сам это подчеркнул. А теперь ты сразу изменяешь Масиро, идя на свидание с ней? Масиро хочет верить в тебя. Но если вы и правда пошли на свидание… Тогда Масиро должна поддержать твои чувства. Поддержать вас двоих. Даже если ей это не нравится. Извини, что пишу что-то странное. Масиро только что закончила планировать свидание. Но, похоже, всё это было напрасно… (остальное опущено) Приписка — остальное опущено — это моя работа. После этого шли еще двести строк. Без точек. Это уже другая история. Я лично это не читал. Вместо этого я позвонил Масиро. — Похоже, какой-то странный самогипноз вскружил тебе голову. Ты решила, что на самом деле стала моей девушкой. И начала думать: — А вдруг мне изменяют? и всё в таком духе. Ты, наверное, зашла слишком далеко. Но не волнуйся! Как только Масиро отправила это сообщение, она пришла в себя. Она поняла, что ты бы так не поступил. Она так и не пришла в себя. Мысль, что она моя девушка, всё еще крепко сидела у нее в голове. Но из этой путаницы я понял главное. Вечерний план сорвался. Это стало еще одной причиной, по которой я вернулся один. Я вошел в свою комнату и написал Масиро в LINE. Сначала я хотел встретиться у нее. Но моя прекрасная леди сразу и решительно отказалась. Встреча должна была состояться у меня. Если она считает себя моей девушкой, то войти в ее комнату — нормально, верно? Но, видимо, так работает девичье сердце… Или что-то в этом роде. Откуда мне знать. Не прошло и десяти секунд, как в дверь постучали. — П-простите за вторжение.— Заходи, заходи. Масиро неловко переминалась с ноги на ногу, пока я провожал ее в гостиную. Я решил приготовить кофе. — Молоко? Сахар?— Нет. Масиро может пить черный.— Ух ты. Раньше ты всегда добавляла и молоко, и сахар. Повзрослела, да?— Н-не дразни Масиро! Если говорить о прошлом, то ты хуже всех.— Прости, прости, — я криво улыбнулся и поставил чашку перед ней. Она сидела напротив и была такой же, как всегда. Совсем не похожей на автора того сообщения. Может, она просто слишком вдохновилась, когда писала. Она же хочет стать писательницей. Но… она и правда повзрослела. Я молча наблюдал, как она подносит чашку ко рту. На ней было стильное боди без рукавов. На щеках и губах — легкий след макияжа. Даже ногти были аккуратно подчеркнуты. Каждая мелочь работала на ее красоту. После разговора утром с Отои-сан я снова в этом убедился. У нее было это взрослое обаяние. Она просто зашла к соседу, но выглядела безупречно. Даже если это из-за ее чувств ко мне или просто тренировка — я не мог не восхищаться. — Ч-что ты уставился? Это очень грубо.— П-прости. Я просто подумал, как ты похорошела.— Что?! С чего это вдруг?! Ее белое лицо стало пунцовым. О нет, я зашел слишком далеко. Что я делаю? Говорю, что думаю, не считаясь с ее чувствами! В зависимости от ситуации это можно назвать даже домогательством. А тот факт, что я знаю о ее чувствах, делает всё еще хуже. Я похвалил ее слишком легкомысленно. Без особых эмоций. — П-прости. Я не хотел тебя обидеть.— Делать комплименты без чувств — не лучшая идея. За такое могут и ножом пырнуть.— Кажется, я видел подобное аниме… Но в общем, мне правда жаль.— Если ты в курсе, то ладно. Она простила меня?.. — И Масиро не против, чтобы ее хвалили. Проблема в другом. Она тогда возлагает большие надежды. А потом снова разочаровывается. Не делай ее слишком счастливой.— Я… я понял. С этого момента буду осторожнее.— Хорошо. Если так, то можешь хвалить Масиро время от времени.— Значит, всё-таки можно?— Масиро разозлится, если ты сделаешь это спустя рукава, ясно? Но она всё равно хочет, чтобы ты ее хвалил.— И что же мне с этим делать?..— Если ты оправдаешь ее ожидания после похвалы, то всё в порядке.— Как неразумно… Но ты права. Мне ничего не остается. С точки зрения Масиро, идеальный сценарий такой: парень, который ей нравится, хвалит ее и становится ее бойфрендом. Любой другой вариант ее бы разозлил. Я знаю Масиро так давно. Она может замкнуться в себе на целый день. Меня до сих пор шокирует, что она может быть такой напористой. — Что ж, ничего не поделаешь. Пока мне позволено поддерживать эти неопределенные отношения. Буду вести себя как избалованный ребенок и мириться с некоторой неразумностью.— Фуфу. Аки, возможно, Масиро как раз это в тебе и любит.— Д-да. Услышав, как хихикающая Масиро так прямо говорит о своих чувствах, я почувствовал, как ёкнуло сердце. Хотел бы я, чтобы она перестала давить на меня, когда я расслаблен. Это вредно для здоровья. — Тогда перейдем к главному.— Д-да.— Для начала Масиро хочет, чтобы ты это прочитал. Бах! Передо мной выросла гора исписанных листов А4. Я осторожно спросил, ошеломленный: — Что это?..— План свиданий.— Мне кажется, это уже слишком… Сколько страниц?— Около 240.— Это что, роман? Это же просто план, верно? Кто будет читать 240 страниц плана? — Ах да, первые 120 страниц — вводный сценарий.— Зачем для плана сценарий?— То же самое в ролевых играх или детективах, верно? Мы будем играть в ролевую игру. Поэтому, помимо сеттинга, нужен и сценарий. Это логично.— Могла бы ты перестать объяснять всё авторскими терминами? Это не помогает. Макигай Намако иногда делает то же самое. Наверное, это типично для писателей. Я на секунду почти согласился. — Дай мне взглянуть на сам план свидания.— Хмф. Масиро вложила в это много сил, но ладно… Читай после страницы 148.— О боже… Ладно, давай посмотрю. — Акула-осьминог-самурай обнимает [нечто такое, от чего замирает сердце], и на его лице появляется улыбка, как у медузы. — Я не понимаю ни одного слова в этом предложении. Что ты заставляешь меня читать?— Ах, извини! Не та страница. Это должна была быть страница 184. Масиро слишком увлеклась и написала побочную историю для второстепенного персонажа.— Зачем для плана свидания второстепенный персонаж?.. И еще… самурай-осьминог ест медуз?— Масиро еще не придумала название, поэтому использовала первое, что пришло в голову. Потом поменяет.— А эта часть, — от чего замирает сердце?— Тоже. Масиро еще не решила, что там будет. Пока открытый вопрос.— Интересно… Можно ли оставить имя и сюжет открытыми? Наверное, так эффективнее, чем бесконечно их обдумывать?— Верно? Хе-хе.— Отличный метод… Если забыть, что план свидания — это не роман.— Я… я в порядке. Самое интересное на странице 184. — В чем же суть этого плана? — подумал я и начал медленно листать. — Я всегда думала, что фестивали — это скучно.Слишком много людей, не протолкнуться. Все девушки в милых юкатах, а я в своем чувствую себя неловко.Надо мной смеются, потому что сачок для золотых рыбок рвется сразу.Я не могу ничего выиграть на стрельбище.Водяные шарики лопаются и обливают меня водой.Хотя такояки из киоска были вкусными.Фейерверк.Я слышу хлопки в небе. Но не вижу форм и цветов.Под радостные крики людей я ловлю себя на мысли, что не так уж и плохо.Разве неправильно приходить на фестиваль с такими чувствами?Нет. В этом году лето другое.Потому что оно особенное.С особенным мной и особенным тобой.Вместе мы изменим эти скучные воспоминания. Сделаем их лучшей страницей лета. — Хм, понятно. Что это было? Поэма? — В общем, Масиро хочет, чтобы мы пошли вместе. На летний фестиваль в этом месяце.— И для этого нужно было писать 240 страниц?!— Не смейся над Масиро! Она все тщательно распланировала. Расписание на страницах 239 и 240.— Так всего две страницы! Если всё умещается на двух страницах, нужно было с них и начинать! Я понимаю, что для влюбленных нужна атмосфера. Но это явный перебор. — Но ясно… Летний фестиваль.— Что? Ты против?— Нет, вовсе нет. Я просто удивился. Что ты, из всех людей, захочешь идти на фестиваль.— Масиро и не очень хочет… Но ты же сам сказал, что хочешь пойти, идиот Аки.— А?— Ничего. Глупые главные герои пусть горят в аду.— Ты что-то прошептала, а теперь называешь меня тупым главным героем? Может, ты станешь еще неразумнее?— Масиро не нравится твой тон, хватит. Она демонстративно надула губы и отвернулась. Потом мельком взглянула на меня и продолжила. — Или у тебя были планы с Ирохой-тян?— Ну, она меня приглашала.— Эх.— Нет, была причина! Она пригласила не с теми намерениями, о которых ты думаешь. Я не мог рассказать про слежку, поэтому получилось неловко. — С Ирохой-тян, значит…— Не волнуйся, я стараюсь не привлекать внимания президента. Скорее всего, я откажусь.— Хм, вот как. Значит, ты хочешь пойти на фестиваль с Масиро, а не с Ирохой-тян.— Не придавай этому странный смысл… Я просто хочу, чтобы Ироха подружилась с одноклассниками.— Что ж, у нее и правда много друзей. В отличие от Масиро.— Может, хватит?— Кроме того… Ироха-тян постоянно врывается в твою комнату… Ну, это и раньше было обычно… Но не совсем… Ладно, ничего не поделаешь. Но приглашать тебя на фестиваль — это уже слишком. — Она надула губы. — Ты же знаешь, как Масиро относится к тому, кто ей нравится.— Эм… Ироха не знает о твоих чувствах, так что я думаю…— О чем ты? Масиро и Аки встречаются. Ты же знаешь. Масиро нравится Ироха-тян. Но приглашать парня Масиро — это слишком.— Я имею в виду, даже если мы — встречаемся, это же ненастоящее. Я знаю о твоих чувствах и рад. Но просто игнорировать Ироху — это…— Э-э. Аки?— Хм? А? Масиро нахмурилась и в замешательстве склонила голову. Я почувствовал неладное и сделал то же самое… Что-то было не так. Что-то щекотало мозг, намекая на беду. — Ироха-тян не знает, что наши отношения ненастоящие. Значит, в ее глазах мы — настоящая пара. Поэтому она должна вести себя соответственно. Относиться к тебе как к парню, у которого есть девушка. Верно?……А? — То есть… Раз Ироха не знает, что мы притворяемся… для нее мы настоящая пара? Звучало, как уклончивый ответ политика. Но мне нужно было осмыслить то, что мне только что сказали. — Именно! Масиро и Аки для нее — настоящие влюбленные. А она приглашает тебя на свидание. Разве это не против правил? Или Масиро ошибается?— Нет… Если мы выглядим как настоящие, то приглашать чужого парня — худший поступок.— Верно. Тогда…— Но погоди секунду. Я еще раз прокрутил в голове слова Масиро. Я понимал ее логику. Если мы с Масиро — фальшивая пара, то Ироха должна считать нас настоящей. Но здесь есть проблема... — Ироха же знает, что наши отношения ненастоящие? — Хм? — А? Подожди... Ты не знала, что она в курсе? — Масиро впервые об этом слышит... Э, стой. Ты рассказал Ирохе-тян? Правду? — Ну, все члены Альянса пятого этажа... То есть все, кто живет здесь, знают, так что... Черт. Эти фальшивые отношения с Масиро касались будущего нашего Альянса. Я, конечно, рассказал всем участникам. Хотя личность Ирохи как таинственного актера озвучки — Икс — это еще больший секрет. Но я не ожидал, что Масиро до сих пор думает, будто все в Альянсе верят в нашу — настоящую связь. Из-за этого водоворота проблем я и сам запутался. Кто что знает о наших с ней отношениях? — Эх... эх... ты хуже всех! Значит, когда Масиро вела себя как твоя девушка... они все знали, что это ложь? Фу... это ужасно... Масиро хочет умереть... Пусть она умрет! — Успокойся, Масиро! Ты с самого начала не вела себя как девушка! Если уж на то пошло, ты всегда со мной резка! — И тогда Масиро совершила каминг-аут перед Сумирэ-сенсей... Значит, она все это время знала? Масиро удивлялась, почему она не удивилась! — Сумирэ-сенсей? Масиро, о чем ты... — Будь ты проклята, Сикибууу!!! Масиро что-то кричала. Я не успел спросить, на кого она злится, как она продолжила. — Значит, причина, по которой Ироха-тян совсем не сдерживалась... и так привязывалась к Аки... была в том, что она знала правду? Уууу! Ее лицо покраснело, как вареный рак. Она застонала от стыда. Ироха просто дразнит меня. Я не думаю, что у нее есть причины ревновать. По крайней мере, так было раньше. Но теперь, когда я увидел ее милую и надоедливую сторону, она невольно стала соперницей Масиро. — Как бы это сказать... Ну, прости. Я был невнимателен. — Я-я в порядке. Масиро сама виновата, что не поняла. — Нет, это я был неосторожен. Все эти секреты переплелись. Я запутался, кому что рассказывал. — Секреты... переплелись... Масиро вздрогнула. Услышав эти слова, она стиснула зубы и нерешительно заговорила. — Есть ли... другие секреты? Кроме наших фальшивых отношений? — А? Нет, это была просто фигура речи. — Хм. Но у тебя же есть секреты, которые ты скрываешь ото всех? Например... личность того загадочного актера озвучки — Икс. Она робко показала свою карту. Но это был удар точно в цель. Если бы это была карточная игра, у нее была бы идеальная контрстратегия против моей колоды... Впрочем, мало кто поймет эту аналогию. Я криво улыбнулся. — Ну, да, это секрет. Я не могу рассказывать из-за договоренностей с актером. Это серьезно. Я не врал. Хоть мы и не подписывали бумаг, между мной и Ирохой было устное соглашение. — Хм, правда? Хм. — Ч-что? Если хочешь что-то сказать — говори. — Н-нет, ничего. — Правда? Ладно. Она постоянно говорит вещи, от которых сжимается сердце. Я на секунду испугался — вдруг Масиро узнала про Ироху? Но по ее лицу ничего нельзя было понять. — Масиро не проиграет. — А? Она пробормотала это так тихо, что я едва расслышал. Погрузившись в мысли, она сунула мне под нос толстую пачку бумаг. Тот самый — план свидания. — Летний фестиваль. — Можно, я проверю свои планы на тот день и тогда отвечу? — Это обязательно. Ты не можешь отказаться. — Л-ладно... Я посмотрю, что можно сделать. В тот день у нас запланирована запись. И еще мне нужно будет следить за Ирохой на фестивале. Так что у меня будет причина пойти. Самый эффективный способ — фальшивое свидание с Масиро. — Значит, в тот день мы идем вдвоем. — Хорошо. Насчет одежды... Я могу надеть то, что обычно ношу, да? Обычные люди, наверное, наденут яркие юкаты. Но Масиро их ненавидит. Я был уверен: она будет плеваться ядом в адрес — нормальных людей и проклинать моду на юкаты. — А? Ты что, тупой? Она быстро доказала, что я ошибался, обрушив на меня поток оскорблений. — Ты будешь носить юкату. Это обязательно. — Серьезно? Я думал, ты против того, чтобы быть как все. — Масиро ненавидит этих кокетливых идиотов, которые думают только о внешности. Но юката — это часть японской культуры. Нужно уважать традиции. Она говорила с жаром. А, точно. Такой отаку, как она, могла бы ценить традиции. — Фестиваль и юката — это единое целое. Иначе нельзя... Рядом со станцией есть магазин, где берут напрокат. Возьми там перед фестивалем. Рядом со станцией... недалеко от дома Отои-сан... — Понятно. Интересно, сколько стоит. Надеюсь, бюджет Альянса потянет. — Не надо. Масиро заплатит. — А? Нет, я сам... — Все в порядке. У Масиро достаточно средств. — Серьезно? Наверное, у дочери президента компании карманных денег больше, чем я могу представить... — Не смейся над Масиро. Она не просто живет за счет родителей. Она сама зарабатывает. — О-о-о, какой настрой... Погоди, ты работаешь? — Ах! Подожди, нет... Масиро в панике прикрыла рот рукой. Ее лицо менялось в цвете, как светофор. — М-Масиро просто получила крупную сумму. Не приставай. — Звучит так, будто ты ввязалась в что-то сомнительное. С тобой все в порядке? — Э-это просто подработка. — Например? — К-какие-то клинические испытания нового лекарства?.. — Почему ты спрашиваешь меня? — Кстати, у Канарии-сан есть новая программа для авторов. — Курс по написанию клинических исследований~. После приема лекарств авторов госпитализируют, чтобы они сосредоточились на рукописи. — Пожалуйста, не рассказывай мне о ее методах. — В общем, неважно, откуда у Масиро деньги. Не лезь в личную жизнь девушки, это отвратительно. Ее отрицание было слишком подозрительным. Если бы это был детектив, она была бы главной подозреваемой. Если бы это было фэнтези — торговкой-предательницей. Если бы это была... эротическая книга... В общем, ничего хорошего. Но я верил, что Масиро не сделает ничего плохого. Хотя я слышал истории о девушках из хороших семей, которые идут на сомнительную подработку... Зная ее застенчивость со всеми, кроме меня, думаю, она не даст себя в обиду... Хотя часто жертвами становятся как раз невзрачные девушки... Стоп, не буду об этом думать. Я знаю ее слишком давно, чтобы представлять такое. Мучимый чувством вины, я схватился за голову. Масиро резко встала. — Это свидание полностью спланировано Масиро. Поэтому она не позволит Аки платить. — Масиро... — Масиро докажет, что она может достойно руководить тобой. Используя все свое оружие... Тогда увидимся. Оставив после себя слова, похожие на объявление войны, она вышла. Остался только я и 240 страниц — плана. — Масиро ведет себя странно... После признания она стала агрессивнее. Но всегда ли она была такой напористой? Что-то в ней изменилось? Понятия не имею. Ломать над этим голову — пустая трата времени. — Пока что сделаю, что могу. Я достал телефон и написал Ирохе. [АКИ]На летний фестиваль я иду с Масиро. Нужно объяснить почему. Приходи сегодня. [Ироха]...А? — Конечно, я не жду, что ты простишь меня просто так! — Сразу унижаешься?! Вечером, когда Ироха пришла, я поприветствовал ее самым древним японским жестом — пал ниц. Она была еще в школьной форме, с носками на ногах. Из-за моего внезапного поклона она даже не успела их снять. — Я знаю, ты пригласила первой. Я знаю, что должен быть предан Альянсу и не отвлекаться на Масиро. Но в этот раз ничего не поделаешь. Я объяснил все: подозрения президента Цукиномори, наш договор, необходимость притворяться. И еще про план свидания на 240 страниц... Хотя последнее звучало как шутка, как бы серьезно я ни говорил. — Учитывая обстоятельства, я иду с Масиро. Так что, если бы ты пошла с друзьями, все было бы идеально... — Н-ну, я понимаю... Ух, какой тяжелый! Выслушав меня, Ироха взяла — план и криво улыбнулась. Она сняла носки, забралась на кровать и стала листать страницы, как мангу. Закончив, тяжело вздохнула. — Любовь Масиро-сэмпая, конечно, сильна. — В физическом смысле — да. — И этот прямолинейный подход сработал против несгибаемого сэмпая, превратив его в Ифрита, ха. — Чем длиннее предложение, тем сложнее. — “Упрямый” — значит настойчивый! А “Ифрит” — значит твое сердце пылает, как пламя духов! Урок жаргона от Ироха-тян окончен! — Серьезно? Я и не знал... Я старшеклассник, но моя жизнь так далека от обычной, что между нами будто стена. — Ну, я только что это придумала! — Проклятая!.. На секунду мне стало по-настоящему страшно! Не то чтобы я боялся отстать от моды... Просто как продюсер я должен быть в курсе всего. Да, точно, вот так и объясню. — Хм... значит, ты идешь с Масиро-сэмпаем... Ироха с трудом приподнялась, села прямо и уткнулась лицом в колени. — Фейерверк с сэмпаем, да... Как мне тебя позлить на этот раз~? А, точно, не могу. А я-то ждала~ — Ух... Мне правда жаль. Я не знаю, что сказать... — Я так хотела провести последний день каникул с сэмпаем~ — ее голос звучал подавленно. Мое тело пронзили иглы вины. Я до сих пор не знаю, что на самом деле чувствует Ироха. Вряд ли это настоящая любовь. Но то, что я обманул ее ожидания, — факт. — Аххх... Правда, прости. Я не жду прощения просто так. Я отплачу тебе. Сделаю все, что захочешь. Только, пожалуйста, не... — ...так ты сказал~ — Хм? — Ты же только что сказал! Что сделаешь все! Верно?! — Я... да, точно, говорил... — Хе-хе-хе. “Все, что угодно”, да~ Интересно, о чем нелепом попросить... — ...только не мучай меня, ладно? — Предоставь это мне. Трудности на пути к “Цирку дю Солей” должны быть идеальными~ — Вы хотите сказать, это будет уровня величайших мировых представлений?.. — Ну-ну-ну, раз Ироха-тян такая дооообрая, она простит. Просто будь счастлив~ — А... ну... ладно. Если подумать, это же как отменить встречу с другом из-за свидания с девушкой? За такое можно возненавидеть. Если она готова простить... пока это просто — нелепость. — Я напомню о долге позже. А пока наслаждайся временем с Масиро-сэмпаем! — Понял... А ты что будешь делать? — Пойду с ребятами из класса, так что не волнуйся. Я же популярна. Покажу вечному сэмпаю-одиночке, как это делается! Ироха ухмыльнулась и подняла большой палец. — Итак, насчет расписания на день фестиваля... — я откашлялся и стал серьезнее. Я переключился в режим продюсера. В последнее время я делал это слишком часто. — В полдень — запись у Отои-сан. Вечером я с Масиро иду на фестиваль, ты — с одноклассниками. Все понятно? — Понял, продюсер-сан~ — Перестань так меня называть, а то неправильно поймут. — Значит, Цукиномори-сан перешла в наступление... Это может плохо кончиться. — О, давно не виделись. Чем занималась? — Вышла новая популярная игра для девочек. Сижу дома, играю. — Звучит круто. Как называется? — “[Для кого-то вроде тебя]”. — На мой взгляд, героиня очень надоедливая. ---------- Антракт: Мрачные мысли Ирохи Том 5. Антракт: Мрачные мысли Ирохи — Идиот! Идиот! Идиот-сэмпаааай! Я закричала в ночной тишине и уткнулась лицом в Томати-куна. Мою плюшевую игрушку-помидор. Что я, первоклассница? Хотя у Томати-куна обычно такое озорное выражение лица, что я нахожу его милым. Сейчас же он выглядел так, будто самодовольно ухмыляется. Мол, знает, какой он симпатяга.Что ж, он и правда симпатяга. Прости, Томати-кун. — Наверное, я эгоистка. С того дня на пляже прошло несколько дней. Мы провели странный ритуал, много говорили наедине. Я стала ближе к Альянсу пятого этажа. Начала участвовать в их работе.Это прогресс. Мне кажется, дистанция между мной и сэмпаем сократилась. От этой мысли сердце начинает колотиться. Совсем не кстати в такой душный летний вечер. Пока он не достигнет цели Альянса, он будет посвящать всё время только ей. Он отбросит всё — молодость, любовь, желания.Я знаю, что сэмпай принял такое решение. Мне не стоит надеяться.Я знаю, что эта ревность беспочвенна. Что это всего лишь мой грязный эгоизм. Он выбрал свидание с Масиро-сэмпаем, потому что это нужно Альянсу. Скорее всего, у него к ней нет романтических чувств.Я утешаю себя этой удобной отговоркой. Но даже она не помогает. Логика говорит одно, а чувства — другое.И чувства не слушают логику. Думаю, это моё наказание.Когда Масиро-сэмпай спросила о моих истинных чувствах, я ей соврала. Я увидела её серьёзное признание — и спряталась.Я удобно устроилась рядом с сэмпаем. Ничего не делала. Отворачивалась от того, что в конце концов мне придётся бороться.Потому что он мне нравится.Я хочу быть для него больше, чем просто кохай. Больше, чем младшая сестра друга.Чтобы добиться этого, я не могу не встретиться с Масиро-сэмпаем лицом к лицу. Она слабая, но милая. Она изо всех сил старается быть с ним. Она слишком хорошая девушка. Даже зная, что она моя соперница, я не могу её ненавидеть.Она — худший из возможных противников.Прежняя я сдалась бы. Чтобы не видеть маму грустной, я делала бы всё, что она скажет. Отвернулась бы от всего интересного. Даже от того, что нравилось по-настоящему. Но встретив сэмпая, я поняла. Стремиться к тому, что нравится — это важно.Желание не сдаваться становится всё сильнее. Оно поднимается из самой глубины души.И всё же... я не могу признаться Масиро-сэмпаю. — Наверное, я всё-таки трусиха. В конце концов, я просто боюсь.Если я признаюсь, Масиро-сэмпай точно возненавидит меня. А сэмпай... примет ли он мои чувства? Не знаю.Мне не хватает смелости. Смелости быть ненавистной. Идти вперёд, даже когда больно.Тогда я бы не чувствовала себя такой раздавленной. — Ааа... Хватит! Депрессия ничем не поможет! Смотри вперёд, Ироха-тян! Я почесала затылок и взяла стопку бумаг с подушки.Это был сценарий для нового персонажа. «Ночь, когда кричал чёрный козёл — Кокурю:инкугэцу». Его создал Альянс пятого этажа в резиденции Кирабоси Канарии.Я перечитывала его уже столько раз, что уголки затерлись, а под строками пестрели красные пометки. Доказательство моей решимости. Пусть в голове ещё куча мыслей. Сейчас я сосредоточусь на том, что могу сделать.Если сэмпай отдаёт всего себя Альянсу — я отдам всё, что могу, ему и Отои-сан! — Я вам покажу! Так что будьте готовы, сэмпай и Отои-сан! — гордо заявила я в пустоту. И погрузилась в изучение души Кокурю:инкугэцу. В его характер. В каждую чёрточку. ---------- Антракт: Нама и Сикибу Том 5. Антракт: Нама и Сикибу Ночной караоке-бар гудел раздражающими голосами обывателей. Масиро знала об этом, но у неё была веская причина прийти сюда одной в одиннадцать вечера. — М-Масиро-тян, сэнсэй считает, что тебе не стоит так поздно ходить в караоке.— Ты же её опекун. Значит, всё в порядке.— Э-это правда, но… разве это не повод проявить немного уважения к своему стражнику? Тот, кто обильно потел от волнения, была Сумирэ-сэнсэй — нет, Сикибу. Масиро нужно было убедиться, что её гнев направлен на правильного человека. И причина для этого вызова была всего одна. — Если ты знала, что Масиро — не настоящая девушка Аки… почему не сказала ей, что остальные тоже в курсе? Масиро сидела в караоке-боксе, настойчиво глядя на Сикибу. Для усиления эффекта она даже держала в руке микрофон. Пусть это и смущало, сейчас было не до того. — Возможно, тогда Масиро поступила бы иначе.— Я… я ничего не могла поделать! Если бы ты сказала, что ты — Макигай Намако-сэнсэй, и что вы с Аки притворяетесь парой, я бы зациклилась на первом и забыла про второе!— Хм? Это оправдание?— Прости, ладно! Виновата я! Я помогу тебе, чем смогу, только не расстраивайся! Сикибу поползла по полу и со слезами прижалась к ногам Масиро. Она, кажется, слишком привыкла извиняться. Жалко до тошноты. Материнский инстинкт Масиро шептал: «Прости её». Похоже, Сикибу прокачала умение «униженно молить» до максимума. Наверное, так она чувствует себя, когда Аки её отчитывает. — Хаа… Ладно. Если дашь Масиро больше информации — прощу.— Информации?— Об Ирохе. Что ты о ней знаешь, Сикибу?— Что я знаю…— И не вздумай врать.— Знаю, знаю! — Сикибу всхлипнула, но заговорила. — Эм… Даже если спросишь, я мало что знаю. Вроде бы любит томатный сок?— Какая разница, что она любит… Кстати, она любит томатный сок? Прямо как Масиро. Аки раньше часто его пил, и это передалось ей. Сначала он казался слишком кислым, но ей стало завидно, что Аки пьёт его так легко. И она привыкла. Может, на Ироху-тян тоже повлиял Аки? Хотя дело не в этом.Куда важнее — таинственный актёр озвучки «Икс». Знает ли кто-то, кроме Масиро, правду об Ирохе? От этого зависит весь план действий. — Она не в Альянсе пятого этажа, но всегда рядом с Аки. Почему?— А? Вопрос, кажется, застал Сикибу врасплох. Она растерянно моргнула. Пока что нельзя быть уверенной. Масиро больше не хочет ошибаться из-за недостатка информации. — Это же странно, правда? Аки всегда ставит Альянс на первое место. Разрешать Ирохе-тян врываться в свою комнату — разве это не неэффективно?— Ну… да, наверное.— Это всего лишь гипотеза. Ничего больше, но…— Ага, ага. Масиро предупредила, чтобы та молчала, пока всё не подтвердится. И приготовилась выразить свою догадку… максимально завуалированно. — Что, если Ироха-тян… одна из создательниц Альянса пятого этажа?— Извини, это прозвучало предельно прямо. Масиро знала, что нужно подводить к теме постепенно, но нетерпение взяло верх. Летний фестиваль уже на носу. Неважно, актриса Ироха или нет. Но сила соперницы зависит от того, кто что знает. Если бы Сикибу знала правду… — Ироха-тян? Не уверена. Она помогала Аки на море, но чтобы быть кем-то вроде менеджера… — Сикибу приложила палец к губам, над головой будто появился вопросительный знак. Это было по-идиотски, но не похоже на притворство. — Ты правда ничего не знаешь?— А почему ты спрашиваешь? Она ведь просто…— Ничего. Масиро просто хотела проверить, насколько близка её соперница к Аки. — Чтобы прекратить допрос, Масиро демонстративно отвернулась. Жест вышел неестественным, но Сикибу сделала вид, что не заметила, и даже пришла к неверному выводу. Смотри-ка, как она самодовольно ухмыляется… — Что, ревнуешь? Это же ревность?— А если и так? А ты почему такая довольная?— Ну, я ведь до недавнего времени думала, что Макигай Намако-сэнсэй — парень. Даже зная, что это ты, в голове всё ещё живёт корабль «Аки x Нама».— Т-ты ужасна… Хоть бы представляла нас нормальной парой! До чего же эгоистично! Она погружена в свои фантазии, отказываясь видеть реальность прямо перед глазами… Хм? Что это? Будто невидимый бумеранг ударил Масиро по затылку? Наверное, показалось. Масиро не из тех, кто витает в облаках. — Но раз так… Ты не знаешь… Если та переписка в LINE у Аки была правдой, то Ироха — та самая актриса. И если даже Сикибу ничего не знает… то Ироха-тян — это нечто исключительное. Мрачное чувство в груди Масиро сжалось туже. Будь Сикибу в курсе — было бы легче. Значит, к Ирохе относились бы так же, как к Масиро, после разоблачения их фальшивых отношений. Что она так же «обычна». Но нет. Аки никому не рассказал об Ирохе. Она — особенная. — Масиро-тян?— Хм? Сикибу всё ещё ползала по полу и тревожно смотрела на неё. Нельзя, депрессия ни к чему не приведёт. — Ты в порядке? У тебя сейчас такое страшное лицо.— С Масиро всё хорошо. Просто карма вернулась.— Значит, всё хорошо?! …Слушай, Масиро-тян. — Сикибу посмотрела на неё с неожиданной серьёзностью. Она лежала ниц с таким серьёзным видом, что это смотрелось комедийно, но Масиро решила выслушать. — Видишь ли… я не хочу мешать чьей-либо любви.— Ты же шиппер.— Да. И та же история с друзьями. Я искренне желаю счастья и Ирохе-тян, и тебе.— Значит, не поддержишь Масиро?— Нет, поддержу. Не хочу мешать Ирохе-тян, но тебя поддержать могу.— Правда?.. Спасибо. Это придаёт сил. Учитывая сложное положение Сикибу, Масиро должна быть благодарна и за это. Не стоит ждать большего. — Скажи, Сикибу. Как думаешь, в кого может влюбиться Аки?— Аки? Хм, сложно. Он же меня не особо любит. Вечно злится, наверное, ненавидит… Ах. — На лице Сикибу мелькнуло озарение. — Обратная сторона ненависти — любовь.— Обратная… сторона?— Да! Аки всегда злится, когда я ною, трушу или срываю дедлайны. Смотрит на меня, как на мусор… Хотя, может, это паранойя?— Конечно, злится. Ты вечно срываешь сроки и смотришь аниме.— Не рушь мои надежды и мечты своей логикой!— Ты не ребёнок! Но… в этом есть доля правды… наверное. Аки сам — трудоголик, всегда идёт напролом. У него, наверное, много слабостей, но он изо всех сил их скрывает, преодолевает и движется вперёд. Масиро хотела изменить свою слабость. Поэтому и составила тот план свидания — чтобы показать, что может брать инициативу. Но этого мало. Это просто ещё одна попытка сбежать. Попробовав что-то новое, она снова отвернулась от своей слабости. А что бы сделал Аки? Какая девушка могла бы идти с ним рядом? — Ааа… Надо было просто сделать это…— Ааа, она не слушает… Ты что-то сказала?— Масиро подумала, что хорошо, что у тебя есть дурная привычка прокрастинировать.— Эм… не за что?— Ладно… раз уж мы здесь, давай споём что-нибудь. Сикибу смотрела на неё в недоумении, но Масиро уже выбрала песню. Зазвучала мелодия… отнюдь не спокойной любовной баллады. — Ватаку~! Это была зажигательная вступительная тема из популярного аниме-хита. — О-о-о! Вот это да! Ты можешь её спеть, Масиро-тян?!— Вовсе нет!— Тогда зачем выбирать?!— В караоке главное — веселиться! Так что давай, пой со мной!— Хм… хм-хм-хм… Ты заставила меня взять микрофон? Далa мне микрофон на ночь?!— Хватит этих грязных шуточек.— Лааадно! Пора на бис! Прошёл примерно час. Масиро, с хриплым от напряжения голосом и вся в поту, наконец что-то поняла.Так и должно быть. Привыкать к тому, что не получается. Бросать вызов. Двигаться вперёд.Потому что она верит, что Аки будет рядом.Жаль, но, скорее всего, придётся переписать часть тех 240 страниц плана. Канария-сан всегда говорит, что она слишком растягивает, но если это важно — нужно добавлять. Она поняла это благодаря Сикибу. 240 страниц — это слишком мало. Чтобы стоять рядом с Аки, Масиро нужно измениться полностью.Если это станет кульминацией… для Масиро это будет первая настоящая попытка. Переписка в чате «Альянс 5-го этажа (4)» [АКИ]Кстати, насчёт того свидания, Макигай-сэнсэй. Как всё прошло? [Мурасаки Сикибу-сэнсэй]Завтра тот самый день. [АКИ]О-о-о! Как раз вовремя! [OZ]Так ты всё-таки идешь на летний фестиваль? [Макигай Намако]Ага. [АКИ]Какое совпадение. Я тоже завтра иду на летний фестиваль. [Макигай Намако]Хм. Ну, в это время они везде. [Макигай Намако]Ничего особенного, да? [OZ]И у вас обоих даже есть пара. [АКИ]Ну, это свидание, но на самом деле… Эй, хватит дразнить. [OZ]Soz soz~ [АКИ]Мне кажется, ты становишься всё больше похожей на Ироху. [OZ]Лестно, конечно, но Макигай-сэнсэй, кажется, пропала? [АКИ]Похоже на то. Но она прочитала. [АКИ]Может, редактор позвонил или что-то срочное. [OZ]Или разговор стал неудобным? [АКИ]О чём ты? [Мурасаки Сикибу-сэнсэй]Меч-Бастер — это так романтично! [АКИ]Ещё одна одержимость, да? [Мурасаки Сикибу-сэнсэй]Не просто одержимость! Хотя я не отрицаю, что будут додзинси! [АКИ]О чём ты вообще?.. [OZ]Меч-Бастер… это из [Grand Fantasy]? [Мурасаки Сикибу-сэнсэй]Точно! Ремейк седьмой части, вышедший весной! Величайшее творение HoneyPlay! [Мурасаки Сикибу-сэнсэй]Раз дедлайнов не было, я полностью в него погрузилась! [Мурасаки Сикибу-сэнсэй] Неудачный удар Кларис-тян — это просто космос! [Мурасаки Сикибу-сэнсэй]А отношения Тифы-куна с другом детства — лучшее, что было! [АКИ]Ну, я уже играл, так что… [Мурасаки Сикибу-сэнсэй]О чём ты?! Это даже круче, если знаешь сюжет! [Мурасаки Сикибу-сэнсэй]Хотя бы заглавную тему послушай, прежде чем говорить! Она на YouTube! [АКИ]А, точно. [АКИ]Оригинальную мелодию сохранили, но сделали оркестровку. [АКИ]Здравый смысл на месте. [Мурасаки Сикибу-сэнсэй]Верно? Все воспоминания нахлынули, усиленные в десять раз! [Мурасаки Сикибу-сэнсэй]Давайте забудем про фестивали и свидания и погрузимся в мир GraFan 7! [OZ]Мне кажется, или ты намеренно уводишь разговор от Макигай-сэнсэй? [Мурасаки Сикибу-сэнсэй]Хм? Зачем мне это делать, ахаха! [Мурасаки Сикибу-сэнсэй]Я просто даю рекомендации, потому что игра того заслуживает! [OZ]Хм… Подозрительно. Ты что-то скрываешь? [Мурасаки Сикибу-сэнсэй]Итак, друзья! Давайте погрузимся в бездну под названием «видеоигры»! ---------- Наша Отои-сан без ума только от меня Том 5. Глава 5: Наша Отои-сан без ума только от меня Наконец наступил этот день. Летний фестиваль. Он должен был начаться вечером, но подготовка в торговом районе и у храма уже кипела. Улицы были полны суеты. В углу одной из таких оживленных улиц был маленький, неприметный проход. Им пользовались двое подозрительных типов. Несмотря на летний зной, на них были охотничьи шляпы, темные очки, маски и длинные пальто. Выглядели они так, будто к ним лучше не подходить. — Как ты догадался, одним был я. Второй — Ироха. Спустившись с холма, мы вышли в тихий элитный район. Мы шли к цели, стараясь не привлекать внимания. На фоне аккуратных домов мы смотрелись чужеродно. Но для таких подозрительных личностей, как мы, это было в духе. На табличке у ворот древнего и почтенного дома красовалась фамилия — [Отои]. Мы проскользнули внутрь. Разумеется, с разрешения хозяйки. Та не вышла нас встречать — слишком много хлопот. Мы пересекли сад и направились к складу в глубине участка. Внутри спустились по лестнице. — Суп~ ...Э-э-э? А почему вы в таком виде? Отои-сан развалилась в роскошном кресле. Выглядело оно так, будто его привезли из-за границы. Она приподняла бровь, разглядывая наш наряд. — Были причины для скрытности, — криво улыбнулся я. — Фу! Стильно! Но почему так жарко?! — Включи кондиционер. Пульт вон там. — Отои-сан, я люблю тебя! Надо это записать! Вызвать следующий ледниковый период! — Прекрати, придурок. Так ты простудишься! — А-а-а, зачем ты его поднял?! — Ироха отчаянно прыгнула, пытаясь выхватить у меня пульт. Ну и избалованный же ты ребенок. — И зачем было красться? Наверное, Аки опять натворил дел. Рискнул подхватить тепловой удар~ — А, это... Из-за моего контракта с президентом Цукиномори... Пока он думает, что я кручусь с кем-то, кроме Масиро, мне нельзя просто так гулять с Ирохой средь бела дня. Пока мы не знаем, кто может шпионить, нужно быть осторожнее. И я хотел скрыть, что мы идем в студию к Отои-сан. — Вот и пришлось тащиться сюда вот так. — Ааа, понятно~ Так оно и вышло~ — Я же тебе недавно рассказывал?.. — А мне все равно~ Я не вхожу в Альянс 5-го этажа. Поэтому мне неинтересен твой контракт. — Что ж, это правда... Сухая, как всегда. Иногда об этом забываешь. Отои-сан не в Альянсе. Она просто помогает с музыкой, звуками и записью Ирохи. Даже если я выполню обещание президенту Цукиномори, она не получит работу в HoneyPlay. Но она и не хочет. Так что все в порядке. — Работа в компании — сплошная морока. Я хочу работать со звуком. А люди из компании только мешают~ — Поэтому ты создала свою студию. И живешь тут как королева в замке... — Размеренная жизнь — лучшая жизнь. А, Кохината. Можешь взять сладости из той коробки. Это сувенир из Аомори. — О-о-о, как великодушно, Отои-сан! Ваша доброта бездонна, как озеро! — Ладно, мина. — Что?! — Ироха не скрыла удивления. Отои-сан внешне не отреагировала. Но ее настроение явно ухудшилось, раз это была мина-ловушка. Обычно на них наступаю я. Но сегодня жертвой стала Ироха. Она растерялась — не привыкла к такому. — А? Какое слово? «Великодушно»? «Доброта»? «Озеро»? — Объяснять долго. Не буду. Просто будь осторожнее с такими громкими фразами~ — Сэмпаааай!.. — Ироха смотрела на меня со слезами на глазах. — Даже так я ничем не помогу... Я и сам постоянно наступаю на грабли. Все, что могу — запоминать опасные слова и не повторять их. Например, я знаю, что «Пять озер Фудзи» — это мина. Значит, и «глубокое, как озеро» тоже... Но полной уверенности нет. Чувствую себя так, будто пытаюсь избежать бана на YouTube. Лучше сменить тему. — Кстати, о песнях. Как продвигается работа? — Есть идея~ — О, я бы послушала! — просияла Ироха. — И я! Если есть что готовое, давай послушаем! — поддержал я. Мы оба подняли руки. Отчасти чтобы сменить тему о минах. Отчасти из искреннего интереса. Мне действительно было любопытно, что она написала. — Серьезно~ Ладно, могу дать послушать перед записью~ — Пожалуйста! — Ироха так обрадовалась, что, кажется, у нее даже появился невидимый хвост. Увидев это, Отои-сан повернулась к компьютеру. Загрузила файлы. Включила музыку. Я приготовился услышать что-то спокойное, исцеляющее. Ведь Отои-сан всегда такая — собранная и безразличная. — Woooooooooooooooooooooooooo!! Мои барабанные перепонки умерли. — Это... дэт-метал?! — выдохнул я. — Гааа?! Мои уши! — вскрикнула Ироха. — Я разве не говорила? Мой любимый жанр — рок. Поэтому первую песню я написала в этом стиле~ Колонки задрожали, будто началось землетрясение. Звучала адская, хулиганская мелодия. Мы с Ирохой терпели эту невыносимую музыку и хриплый вокал. Но песня только началась. — У меня из ушей что-то течет… Хм? — О? Э-это же!.. Выражение наших лиц изменилось. Сначала мы готовились к ужасной акустической смерти. Но постепенно стало... лучше. — А? Это же... довольно крутая песня? — Музыка рождается в моей голове из уникальных веществ! — Именно. Высокий темп превратит твои мозги в кашу. Ты потеряешь способность мыслить здраво. В этом и суть~ В ее монотонном голосе послышалась нотка радости. Похоже, ей приятно, что песню оценили. Трогательное зрелище... если не думать, что это промывание мозгов. — А кто ее поет? Это же тестовый трек. — А, я как раз хотела спросить! — Ироха задала вопрос, который вертелся у меня на языке. — Но это же я? — А? — наши голоса слились воедино. Хрипловатый голос продолжал петь под энергичную музыку. Это был не уровень профессионала, но ни одна нота не была пропущена. В голосе было свое очарование, которое заставляло слушать. В замешательстве я уставился на Отои-сан. У нее был обычный расслабленный вид. — Ну... как вообще можно так петь? — А что здесь странного? — Да нет... На самом деле, очень даже ничего... Это совершенно не вяжется с ее характером. Хотя, если подумать, как тихо она обычно говорит... Может, она копит весь воздух в легких для такого? Мы узнали о неожиданной стороне Отои-сан, а песня тем временем играла все громче. И вот она закончилась... — Бравоооооо! Браво, Отои-сан! — Ироха захлопала в ладоши. — Это... было здорово. Я впечатлен, — искренне сказал я. — С такими темпами ты можешь стать автором-исполнителем! — Кохината… Ты уже слишком много говоришь~ — Да нет же! Ты можешь покорить мир, Отои! Идеальная певица Отои! Твои диски будут продаваться миллионами! — Ироха не умолкала, хватая Отои-сан за плечи. Отои-сан, раскачиваясь в кресле, посмотрела на меня. — Как же она раздражает… Эй, Аки? Это и есть то самое раздражающее поведение, о котором все говорят? Теперь я тебя понимаю… — Рад, что кто-то разделяет мою боль. Но даже эта ее черта... — ...не так уж и плоха, да? — я чуть не выпалил это сгоряча. Отои-сан погладила Ироху по голове, как заботливая мать. — Что ж, ты прав~ — ответила она, и в ее голосе прозвучало довольство. Она мягко отстранила Ироху, которая терлась об нее щекой, и вернулась к компьютеру. Выражение ее лица почти не изменилось, но я-то знал — она была довольна. Поверьте мне на слово. — Ладно, хватит второстепенных мероприятий~ Пора начинать запись. Заходи в кабинку~ — О-о-о~ Я покажу тебе свой талант! И докажу, что не проиграю Отои-сан! — Ироха ухмыльнулась, сверкнув белыми зубами. Она достала из сумки сценарий и бодро зашагала в кабинку. Я смотрел ей вслед. — Ее похвала может казаться чрезмерной. Но она была искренней. А я не из тех, кто льстит без причины… Ты действительно потрясающая, Отои-сан. — ...Вот как. Ответ был коротким. Выражение лица не изменилось. Но я знал ее достаточно долго, чтобы понять — она была счастлива. — Царит аромат. Ядовитый, как роза. Благоухающий, как вино… Изысканный аромат. Запись реплик Кокурю:инкугэцу шла гладко. Благодаря советам редактора супер-айдола Кирабоси Канарии, этот персонаж стал настоящим шедевром Альянса 5-го этажа. — Начнем же пир во тьме! Напейтесь вина, что я налила, и обнажитесь~ Благодаря шарму «девушки с синдромом средней школы» и ее раздражающему поведению, она стала сильнейшим персонажем — смесью света и тьмы. А игра Ирохи сделала образ еще многограннее. — Ни одна душа не наслаждается одиночеством. Лишь реальность, превосходящая человеческий разум, заставила меня полюбить его. Отои-сан тоже сосредоточилась, наклонившись вперед. Словно кошка, учуявшая добычу. — Позволь мне воздать тебе хвалу. Ты первая коснулась глубин моей души. В знак этого я отдам тебе всё. Время в студии текло по-другому — тягуче и возбуждающе. Казалось, законы физики здесь не работали. — Я просто... Чего же ты ждала, моя очаровательная извращенка? Да, вот он — шарм этого персонажа. Глядя на это, я снова убеждался: мои надежды не беспочвенны. Я хочу, чтобы это раздражающее, но милое обаяние увидели многие. Хочу, чтобы у нее появились друзья, которые примут ее такой, какая она есть.Это, конечно, лишь мое эго и любовь к чужим делам. Меня могут понять неправильно. Но я не остановлюсь. Я такой, какой есть.Прости, Ироха. Я буду игнорировать твое мнение. Буду раздражающе, тщательно и настойчиво растить тебя как продюсер. Потому что таков я. Запись благополучно завершилась. Было около пяти вечера. Под землей легко теряешь чувство времени. Но как только мы выйдем, нас встретит багровеющее небо. Ироха вышла из кабинки свежей и сияющей. Кажется, сегодня у нее был один из лучших дней. Она быстро собрала вещи. — Ладно, я пойду. У меня встреча с друзьями. — Да, удачно провести время. — Тебе тоже, сэмпай. Интересно, сможет ли такой девственник, как ты, достойно составить компанию Масиро-сэмпаю? — Не беспокойся. Я все изучил — по фильмам и манге. — Ну, с этим покончено (LOL). — Заткнись... Просто иди уже. Как будто я был уверен, что пойду на свидание. Это же Масиро организовала все — фальшивое свидание. Меня должны были сопровождать. От этой мысли стало как-то неприятно... — Да-да, я пошла! — Увидимся. — Пока~ Мы с Отои-сан помахали ей на прощание. Смотрели, как она уходит. — А ты не идешь, Аки? Ты же обещал Цукиномори. — Да. Но у меня еще есть время. К тому же, сейчас не стоит следить за Ирохой без маскировки. Президент Цукиномори может заметить. — Понятно~ Поэтому ты и не торопишься. — Отои-сан улыбнулась и потянулась к коробке со сладостями. Достала чупа-чупс. Сняла обертку, сунула в рот и... облизала. Мне так показалось. Выражение ее лица не менялось, так что доказательств нет. — Врать так тяжело~ Приходится думать о каждой мелочи. — Это просто мысли «а что, если». К тому же, я запомнил почти всех из класса Ирохи. Смогу найти ее на фестивале. — Хм? Так ты все-таки будешь за ней следить? — Если не найду — оставлю эту затею. Но если увижу... тогда, возможно... — Фух, ты и правда становишься отличным засранцем. — Ай? Это разве не ты велела мне следить? — Нет, не это~ — Отои-сан вытащила чупа-чупс и нарисовала им в воздухе круг. — Цукиномори в тебя влюблена, верно? Следить за другой девушкой, пока ты с ней, — подло~ — Фу... Колкий комментарий. — Да... Наверное, так. Хоть свидание и фальшивое, ей наверняка нравится проводить со мной время... — Очень вероятно~ — Значит, мне просто пойти на свидание с Масиро, как она хочет? И не думать об Ирохе?.. — Это тоже ужасно~ Выходит, тебе нет дела до Кохинаты~ — И что же мне делать?.. — Мне кажется, ты сам загнал себя в эту ловушку, когда все это затеял.— Уф...— Отои-сан права. Все это — мои решения. Устроить Альянс в Honey Plays. Помочь Ирохе завести друзей. Мне нечем оправдываться. Я отверг признание Масиро, но ради своего удобства продолжил эти фальшивые отношения. Что еще хуже — Масиро сама этого хочет. Выходит, я просто пользуюсь этой ситуацией?— Но признание-то ты отверг?— Да. Потому что дал обещание. Ирохе. И тебе. Так что своей «юности» у меня нет.— Понятно~ Значит, отношения у вас супер-незрелые.— Честно? Я чувствую себя ужасно. И виноватым перед Масиро. Но когда я спрашиваю ее, что делать, она не дает четкого ответа. Я сказал, что не могу быть ее парнем. Что не могу сейчас думать о любви. Звучало жалко, но это был мой ответ. А Масиро в ответ заявила, что не сдастся. И что не станет рвать наши фальшивые отношения из-за контракта с отцом. А потом начались каникулы. Деревня Кагэиси. Весь этот бардак. И во всей этой кутерьме у меня появились... странные чувства к Ирохе. Настолько сильные, что я уже сам не понимаю, что чувствую. Я знаю о чувствах Масиро. Я пытаюсь это принять. Но для своего же удобства я поддерживаю этот обман. Конечно, я делаю это не потому, что хочу! Просто... обстоятельства так сложились. Звучит как дешевая отмазка. — Все упирается в то, как мне вести себя с Масиро. Делать вид, что ничего не было? Или быть осторожнее, чтобы не ранить ее еще сильнее?— Хм-м… Я не особо разбираюсь в любви и всяком таком… — Отои-сан задумчиво посмотрела на каплю воды, игравшую светом. Она говорила своим обычным ровным, бесстрастным голосом. Но следующие ее слова прозвучали с невероятной силой. — А не благороднее ли будет просто принять звание «больного ублюдка» и не мучиться? Такое ощущение, будто мне в голову вбили гвоздь молотком. Давно я не слышал ничего, что бы так выбивало из колеи. Я замер, обдумывая ее слова. А Отои-сан, видимо, подбирала другие выражения. — А-а-а… — простонала она. Звучало так, будто она превратилась в зомби. — Похоже, ты в тупике. Так или иначе, ты все равно выходишь засранцем, верно~— Да… В этом есть смысл.— Тогда почему бы хотя бы не притворяться хорошим?— Ну… да… Я не хочу причинять Масиро боль. Хочу искренних отношений. Но не вижу, как это возможно. Теперь, когда я знаю ее настоящие чувства, а фальшивые отношения продолжаю ради себя… Да, я самый отвратительный ублюдок. Если бы я мог вести себя как нормальный человек в этой ситуации… Если мне действительно ее жаль, то единственный выход — сделать то, что нужно. И быть с Масиро максимально честным. Это мой единственный возможный ответ. — Спасибо, Отои-сан. Кажется, я начинаю понимать, какую позицию занять. Хотя и не уверен до конца.Я прожил шестнадцать лет безо всякой «юности» и романтики. Откуда мне знать, как это правильно?— Вот чего я и ожидаю от девушки, которая прокачала навыки сочинительства на горе Осорэ. Глубокомысленно.— Ты что, надо мной издеваешься~?— Конечно, нет. Я бы не осмелился, — я улыбнулся, опасаясь за свою жизнь. Я не знаю, что буду чувствовать на этом фальшивом свидании с Масиро. Не знаю, какие чувства были бы «правильными». Но раз уж я понял, что даже такие неуклюжие эмоции и желания важны для роли продюсера… наверное, стоит смотреть на Масиро более открыто. Видеть в ней девушку. Даже если из-за контракта мы не можем быть вместе. По крайней мере, я хочу разобраться в своих чувствах. — Но даже если ты конченый ублюдок, тащи с собой презервативы, ясно?— Я НЕ ЗАЙДУ НАСТОЛЬКО ДАЛЕКО, ЯСНО?! Примечание к диалогу в конце:(Контекст: герои, вероятно, в шутку обыгрывают печально известную концовку аниме «School Days», где любовный треугольник приводит к трагедии, а фраза «оказаться на корабле/в лодке» стала мрачным мемом.) — Я соберу твои кости, ладно?— Не надейся, что я просто так сдамся.— Если ты не «окажешься в лодке», у меня вряд ли получится.— Хочется верить, что в наше время до такой слепоты от любви не доходит... хотя кто его знает. ---------- Ненастоящая девушка — всего лишь юката для меня Том 5. Глава 6: Ненастоящая девушка — всего лишь юката для меня Небо окрасилось в краски заката. Воздух был теплым, но каждые несколько секунд налетал прохладный, почти холодный ветерок. Идеальная погода для прогулки. Перед станцией толпилась молодежь в ярких юкатах. Обычно ничем не примечательный район теперь дышал праздником. Приближался летний фестиваль. «Живут же эти люди неэффективно», — подумал бы я раньше. Осуждал бы их за сиюминутные радости вместо долгосрочных целей. Но сейчас я не имел права их судить. В конце концов… — Извини, что заставил ждать.— Ничего… Я тоже только пришла. …потому что мы с Масиро, обменявшись этим шаблонным приветствием у подъезда, ничем от них не отличались. Со стороны мы выглядели самой обычной парой. Надеюсь, шпион президента Цукиномори разглядит нас как следует. Сейчас — самое подходящее время. — Тогда пойдем… Это было… Эм…— Наверху. Мы вошли в небольшой подъезд. Лестница была заставлена хламом — явное нарушение пожарной безопасности. Вызвали лифт и поднялись на восьмой этаж. На двери красовалась табличка: «Прокат юкат IMOKO». Внутри было полно народу — от школьников до студентов. Фестиваль еще не начался, а я уже чувствовал его атмосферу. — Ого… Думаешь, дождемся своей очереди?— Все в порядке. Масиро забронировала время. Рано или поздно дойдет и до нас.— Большинство ведь приходит без записи, да?— Ага. Но не волнуйся, Аки. Масиро не допустит ошибок, как обычные люди. — В ее голосе прозвучала едва заметная уверенность. Она подняла большой палец. И тут же совершенно естественно протянула мне руку. — Давай, пошли.— А? Д-да… Ошеломленный, я взял ее за руку. Такая мягкая. Сколько лет прошло с тех пор, как я в последний раз держал ее руку? Еще в первом классе ее ладонь казалась такой маленькой. Логично — мы же выросли вместе. Она потянула меня за собой. — П-простите… У нас забронировано… Ах, извините. Масиро пыталась протиснуться сквозь толпу. Говорила тихо и робко, но упорно двигалась вперед. Я был удивлен. Я думал, Масиро не умеет справляться с такими скоплениями людей. Когда же она так изменилась? — Не заставляй себя слишком сильно, ладно? Если что, я могу…— С Масиро все в порядке. Сегодня она будет сопровождать тебя.— Хорошо, раз ты так говоришь. Она не позволила мне пройти вперед. Ей явно было некомфортно — ее дрожащая рука была тому доказательством. Но я не стал указывать на это. Спустя несколько минут мы добрались до стойки. Улыбчивая сотрудница проверила наши студенческие билеты, взяла несколько юкат и проводила в помещение за стойкой. — А как же размер и дизайн?..— Масиро все указала при бронировании. Тебе не о чем волноваться, Аки.— Фух, ты все хорошо подготовила.— Масиро выбрала дизайн, который тебе понравится. И размер подойдет идеально.— Рад слышать… Но я не помню, чтобы называл тебе свои мерки. Как же ты…— Уши Масиро помнят все, что слышат. А любовь Масиро — единственная мера, которая нужна.— Должен радоваться, но почему-то чувствую первобытный страх… Ладно, раз так проще — тем лучше. Экономит время. — Верно? Масиро знала, что ты так скажешь. — Она улыбнулась. Видя эту улыбку, я не мог не восхититься тем, как она изменилась. Раньше она могла лишь стоять с каменным лицом. Теперь же… Сотрудница проводила меня в мужскую раздевалку, а Масиро — в женскую. Я переоделся и попросил проверить, все ли правильно. Не хотелось опозориться. Глядя в зеркало, я криво улыбнулся. В подходящей одежде любой может выглядеть сносно. «Значит, мне должен нравиться такой дизайн…» Узор был простым, в полоску. Настолько простым, что совсем не выделялся — воплощение обыденности. Почти как отражение кого-то конкретного. «Но, как и сказала Масиро, мне это действительно нравится…» Что-то яркое мне не подошло бы. Что-то еще проще — тоже. Она простая, но качественная. И, думаю, из-за сезона я мог бы носить больше японской одежды. А когда знаешь, что ее выбрала Масиро… становится еще приятнее. «Что ж, любовь Масиро не так уж и плоха», — подумал я с легким восхищением. Пункт проката предлагал хранение вещей, так что с собой я взял только кошелек и документы. «А Масиро… Пока нет. Ну, она же девушка, конечно, это займет больше времени». Не найдя ее у раздевалок, я присел на стул. Решил подождать, погрузившись в мысли. Оглядываясь назад, я понимал — сколько месяцев прошло с тех пор, как я позволял себе такое. Особенно последние недели, когда голова была забита работой над «Ночью, когда закричал черный козел». Теперь, когда запись нового персонажа завершена, не было срочных дел. Конечно, еще нужно думать об Ирохе и ее друзьях, об этом фальшивом свидании… Но это уже не просто «работа». Это что-то большее. Что ж, можно сказать, часть той самой «юности». Глядя на толпу, я начал замечать то, на что раньше не обращал внимания. Как хорошо сидит юката на той студентке. Как общительные девушки все равно выглядят скромницами. Как эта красивая девушка, идущая ко мне… слегка краснеет и теребит пальцы… — C-спасибо, что подождал. К-как… тебе, Аки? Н-нормально?..Этой красавицей была Масиро.— А-Аки? Ч-чего ты молчишь?— …Э-э, ах, прости. Я просто… обалдел… Я осмотрел ее с головы до ног. Если коротко — она была похожа на Юки-онну. На белой юкате красовались вечерние первоцветы. Яркий, почти тропический узор подчеркивал ее естественную скромность. Волосы были аккуратно убраны, с одной стороны свисало украшение. Шея выглядывала из-под воротника. В тонких пальцах она сжимала футляр, похожий на ракушку. На ногах —деревянные гэта. Все в ней излучало спокойную, но элегантную притягательность. Не то чтобы она била по инстинктам. Ее очарование проникало в кровь медленно, но верно. Наверное, так и выглядела бы настоящая снежная дева. — П-перестань пялиться, ничего не говоря. Н-неловко…— П-прости. Ты была так прекрасна, что я онемел.— Н-не надо так хвалить Масиро! Ты что, хочешь убить меня смущением?!— А-а-а?! Прости, прости! — Я тут же опустил голову. На меня посыпались обвинения: «Идиот», «Придурок». Но в ее голосе не было злобы. Да и сами слова не ранили. Что по-настоящему ранило — так это взгляды окружающих. — Смотрите, какая пара. Близкие, да?— Старшеклассники?— Похоже на первую любовь. Мило~ — П-пойдем.— Ага. Заметив внимание, Масиро покраснела до корней волос и потянула меня за руку. С такой силой, что не верилось. Мы быстро покинули прокат. Масиро даже не стала ждать лифт — ринулась вниз по лестнице с восьмого этажа. Деревянные гэта были непривычны. Она часто теряла равновесие, чуть не падала. Но с каждым пролетом смущение с ее лица спадало. Когда она осознала, насколько это было комично, с ее губ сорвался смешок. Спустившись, мы стали пробираться между чемоданами. Выбравшись из этого лабиринта, Масиро с улыбкой повернулась ко мне. — Это было весело.— Не слишком ли беззаботно?— Значит, мы преступники? Зашли туда, куда нельзя?— Ну, вроде все в порядке. Это запасный выход.— Правда? Тогда мы официальная пара.— Пара… Но…— Нет. — Она ткнула пальцем в кончик моего носа. — Сегодня мы пара, верно?— Верно… Моя малышка.— Хватит уже. — Масиро тут же отчитала меня. Мудрое решение. Несмотря на то что фестиваль проводился здесь много лет, атмосфера была ностальгической. До переезда на пятый этаж я жил с родителями. Но после того как мы отдалились, я больше не ходил на фестивали с семьей Цукиномори. Причины переезда и отношения с родителями… Сейчас это не важно. Мы прошли под огромной тории, мимо статуй комаину с их странными выражениями, и поднялись к сцене, освещенной бумажными фонариками. На площадке собралось множество людей и палаток. Играла музыка — композиция из новейшей работы Honey Plays Works, ремейка Grand Fantasy 7. Для такого маленького района организаторы явно постарались. — Я уже потерялся. Как тут ориентироваться?— П-подожди секунду. У Масиро есть план на странице 238.— Утомительно искать все подряд, да? Нам нужны были только последние две страницы? Масиро достала смартфон и начала лихорадочно листать цифровой план. Но, резко остановившись, она совершила неизбежное. — Кья!— Осторожно!.. О, отличный бросок.— C-спасибо. У тебя хорошая реакция, Аки. Она похвалила меня за то, что я спас ее телефон от падения. — Я предполагал, что может случиться что-то подобное. Поэтому был наготове.— Хм… Ты говоришь как крутой главный герой из манги. Масиро это не нравится.— А почему бы просто не похвалить меня?— Не хочу. Не строй из себя крутого. После этих слов Масиро резко огляделась, словно ища врага. — Ты ищешь шпионов президента Цукиномори? Я сейчас не чувствую таких взглядов…Вокруг были только гости, сотрудники и владельцы киосков. Даже если бы за нами следили, я бы вряд ли заметил. Но Масиро покачала головой. — Дело не в этом.— Тогда в чем?— Есть люди, которые кажутся знакомыми. Те, кого встречал в школе.— Ну, фестиваль популярный.— Это плохо… если они увидят Масиро и Аки вместе, начнут сплетничать… Как неловко!.. — Ты что, забыла, зачем мы вообще сюда пришли? — честно спросил я. Мы устроили это фальшивое свидание, чтобы создать впечатление пары. А она забыла о первоначальной цели… Хотя, если подумать о ее чувствах, я могу понять, почему так вышло. — Д-да, ты права. Нам нужно быть нежнее друг с другом.— Не думаю, что нужно так отчаянно…— Мы. Будем. Вести себя. Соответственно. Голубка!— Хорошо. Ее резкий тон проник глубоко в душу. Мне ничего не оставалось, кроме как кивнуть. Первым делом мы подошли к ловле золотых рыбок. Дети вокруг пытались, но у них ничего не выходило. Они жаловались на дырявые сетки. Я их понимал. — Ностальгия. Хочешь попробовать?— Ага. Морепродукты милее Марианской впадины.— Только не говори, что любишь их есть… Решай — вид или вкус.— В их мимолетном существовании есть особая прелесть…— Ничего не понял. Но если нужна одна — я достану. В начальной школе я неплохо справлялся. Не с первого раза, но после анализа мог поймать рыбку. Вспомнился случай, когда я ловил для Масиро, потому что у нее не получалось. Ностальгия. — Все в порядке. Масиро сама возьмет одну. — С выражением азартчицы она держала наготове монету. Когда моя прекрасная леди стала такой уверенной? Я решил молча поболеть. Примерно через десять минут одна монета превратилась в десять. — Эй, парень… Может, остановишь свою девушку?.. — даже старик из киоска начал волноваться.— Да… Эй, Масиро. Может, на этом остановимся?— Не хочу. Мистер, еще разок.— Ты уже отдала тысячу иен! Неужели одна рыбка стоит так дорого?..— У Масиро достаточно денег. Она еще не разорилась. Если уж на то пошло, она оскорбит ту тысячу иен, если остановится сейчас!— Ты становишься тем парнем, который не может перестать играть в гача, пока не выбьет персонажа с вероятностью 1%…— О чем ты, Аки? Если продолжать, процент в конечном счете достигнет ста.— В этой логике нет смысла! Умные слова на меня не действуют!— Отстань! Масиро точно не остановится!— Как энергично. Богатые дамы на другом уровне… Ладно, держи, новая сетка!— Спасибо вам!.. Смотри, Аки, вот решимость Масиро!.. Одна монета превратилась в несколько. В какой-то момент начали новый бизнес: десять попыток за тысячу иен. За эти же деньги можно было купить настоящую золотую рыбку в магазине. — П-поняла!.. Подняв миску с рыбкой, она торжествующе вскрикнула. Рядом выросла гора сломанных сеток. Я был не единственным зрителем этой битвы. — О-о-о-о!!!Хлоп-хлоп-хлоп!!! Сюрреалистичное зрелище собрало толпу. Думаю, быть ужасно плохим в чем-то — тоже искусство. Какая бы неуклюжая она ни была, у нее хватало обаяния, чтобы привлекать людей. И это задевало мои продюсерские чувства. — Аки, ты видел?! Масиро наконец-то получила свое!— Да, я все это время наблюдал. Ты и раньше постоянно терпела неудачи. Но, видя, как она счастлива, я не мог испортить ей настроение. — Фуфуфу, как тебе? Масиро смогла бы и без твоей помощи. Техника Масиро — это… что-то… другое? — Уверенность внезапно исчезла с ее лица. Она огляделась и увидела, что все смотрят на нее с теплотой. — Погоди, с каких это пор?! Все эти люди… Эм… пожалуйста, не смотрите на Масиро!.. Ко всем, кроме меня, она вела себя замкнуто. И все же люди только умилялись ее панике. Раздались новые аплодисменты. Как будто завидуя, музыку сделали еще громче. Масиро вышла из себя. В панике она схватила меня за руку. — О-отступаем! Пока люди восхищенно переговаривались, мы бежали прочь. В такие моменты моя незаметность действительно выручает… Хотя возможности использовать этот навык ужасно ограничены. Несмотря на все, мы проделали отличную работу, показав, насколько мы близки. Или, точнее, мы выделялись как одна из тех «странных пар». В основном из-за действий Масиро. Ловля золотых рыбок была лишь началом. После этого Масиро бросила вызов стрельбе по мишеням, метанию колец, мини-боулингу… Поскольку она была не самым умелым человеком, ей всегда приходилось нелегко. В каждой игре, используя силу воли, она одерживала победу. Сейчас на ее руке висела огромная сумка с трофеями: мягкие игрушки, безделушки… Все это она заработала сама. Не позволила мне ничего купить. Хотя я мог бы сделать это эффективнее, сэкономив кучу денег. Она даже не позволяла мне нести эти вещи — всегда держала пакет при себе. Это что, ее личный вызов? Я не против, чтобы она пыталась быть моей спутницей. Но не заходит ли она слишком далеко? Если так… то мне будет не по себе. Масиро нравлюсь я. Она хочет привлечь мое внимание. Насладиться временем со мной. А я воспринимаю это свидание лишь как пользу для Альянса пятого этажа. Если я действительно хочу поступить так, как сказала Отои-сан — вести себя как тот ублюдок, которым я уже являюсь, — то я должен хотя бы получить удовольствие. И сделать так, чтобы Масиро тоже получила удовольствие. Это может быть временным решением. Но я должен сделать все, чтобы эта девушка продолжала улыбаться. Но как только я решил надеть маску идеального парня, это произошло. — О… О-О-О-Обоси-кун?! Мы только что купили такояки. Масиро почти комично подцепила шарик зубочисткой, собираясь накормить меня. И из всех людей именно этот самый надоедливый заметил нас. — О… Какое совпадение, президент клуба Мидори.— А, да, добрый вечер… Подожди, нет-нет-нет, ты что, собираешься поздороваться как обычно?! Уверенная в себе и энергичная Мидори Кагэиси — президент театрального клуба. На ней была простая, но женственная юката. Как и следовало ожидать от потомка учительского клана и младшей сестры Сумирэ, она была образцовой ученицей. Скорее всего, она пришла с ребятами из клуба — позади я заметил девушек, машущих нам. — Э? А? Ч-что ты делаешь с Цукиномори-сан?!— А. Ну… как бы это объяснить… Когда я не мог подобрать слова, на помощь пришла участница клуба. — Президент Мидори, ты не знала? Обоси-кун и Цукиномори-сан встречаются. Они популярны в своем классе.— Серьезно?! — Она издала звук, похожий на лягушку, в которую ударили в солнечное сплетение. Теперь, когда я об этом думаю, это не помощь, а подливание масла в огонь. — Подожди, это странно. В конце концов… Позвольте сказать кое-что важное. Даже у отличницы Мидори есть два слабых места. Во-первых, она совершенно не умеет играть. Во-вторых, она может быть умной, но при этом такой же идиоткой. — Обоси-кун, разве ты не должен был стать голливудским продюсером и обручиться с Онии-тян?! Я совсем забыл об этой настройке!!! Недавно я понял, что не все знают о моих фальшивых отношениях. И теперь это вернулось, чтобы укусить меня… Вдобавок, есть декорация, которую мне пришлось создать, чтобы помогать театральному клубу. Чтобы Мидори не узнала, что Сумирэ на самом деле — Мурасаки Сикибу-сэнсэй. — Не могу в это поверить! Тебе мало того, что ты совратил Онее-тян, так ты еще и изменяешь Цукиномори-сан! Т-ты… дьявольский продюсер!— Идиотка, перестань кричать!— Мгх!? Я поспешил закрыть ей рот. Мне было бы все равно, если бы она порочила меня. Но если поблизости шпион президента Цукиномори… это могло быть опасно. Нужно избегать любых рисков. Моей ладони хватило, чтобы закрыть ее маленький рот. Должно быть, у нее была высокая температура — от головы исходил почти что пар, а моя рука буквально горела. Зрелище было так себе. Меня вполне могли за это арестовать. Как и ожидалось, реакция девушек из театрального клуба не заставила себя ждать. — Ох~ Обоси-кун, какой смелый~— Кьяаа~ На президента Мидори напали~ Это же тот жанр, где высокомерная девушка познает реальный мир, верно?— Снимай, загружай!— Не доставай смартфон! И не выкладывай это, я подам в суд. Я не местная достопримечательность. — Мгх! Мгух! (Правильно, перестань смотреть и помоги! Иначе меня изнасилуют!)— Никто этого не сделает! Я бы даже похвалил того, у кого хватило бы смелости сделать это при всех!— Мгх! Мгугух! (В конце концов, фестиваль — общественное место! Для сравнения: на Рождество за закрытыми дверьми происходит больше всего секса!)— Честно говоря, я впечатлен, что ты можешь передать столько информации одним взглядом. Откуда она вообще знает такие вещи? Неужели она… извращенка? Очень хотелось ошибаться, но мог ли я отрицать это после такого?.. — Мгх! Мгухгух! Муу-у-у! (Если ты правда не можешь сдерживаться… тогда будь добр… я постараюсь потерпеть. Один раз…)— Не смиряйся с этим! Если ты не устроишь скандал, я ничего не сделаю!— Мгу… Нод… (Хорошо… не буду. Только, может, чуть-чуть…)— Почему мне кажется, что ты этого хочешь… Ладно, просто успокойся, хорошо? Я медленно убрал руку. Она подняла на меня взгляд. Раскрасневшиеся щеки, влажные глаза, тяжелое дыхание — все смешалось. — О-Обоси-кун… я больше не могу. На этот раз скажу все как есть! В этой напряженной, почти эротичной атмосфере она пристально смотрела на меня. Прикусила губу от досады. Я приготовился к словесной атаке. — Обменяйся со мной LINE ID! — Подожди-ка. Как мы до этого дошли? Почему она просит об этом, глядя на меня, как на заклятого врага? Пока я пытался осмыслить ситуацию, Мидори уже сунула мне в лицо экран с QR-кодом. Значит, я не ослышался. И почему именно сейчас? Когда я предлагал обменяться контактами для дел клуба, она наотрез отказалась. «Меняться LINE с парнем? Только после свадьбы!» Что за перемена? Все было бы проще, если бы мы сделали это тогда… Но неважно. Со стороны это выглядело как откровенный флирт. Моя (ненастоящая) девушка не могла это игнорировать. Естественно, Масиро встала между нами. — Ч-что вы такое говорите, президент Мидори? С-соблазнять чужого парня…— Т-т-т-ты ошибаешься! Я просто хотела получить его LINE!— Это одно и то же! Масиро думала, такие стервы бывают только в манге… Но они существуют и в реальности. Расслабляться с обычными людьми нельзя!— Стерва?! Погоди! Я не из тех, кто ходит на извращенные костюмированные парады в Сибуе! И никогда не была в парке «Ноль Чувства Долга»! Хватит болтать! Чем больше отрицаешь, тем хуже становится… И откуда она вообще это знает? — В любом случае, не поймите неправильно! Я не хочу звать Обоси-куна на свидание! И не буду звонить ему ночью от тоски! Не для этого я прошу LINE!— Неужели?— Правда! И вы тоже причастны, Цукиномори-сан!— Хм? — Масиро с сомнением посмотрела на нее. Мидори серьезно кивнула и ткнула пальцем в мою сторону. — Обоси-кун вел себя так, будто флиртует с Онии-тян! Утверждал, что помолвлен с ней! Возможно, он так же поступает и с другими девушками… Но это недопустимо! Чтобы сделать из него настоящего мужчину, я хочу создать систему! Мы будем сообщать друг другу о таких вещах и немедленно исправлять его поведение!— Хм… Значит, если он будет сближаться с другой девушкой, кроме Масиро…— Конечно! Я отправлю жалобу Обоси-куну и передам информацию вам, Цукиномори-сан!— Контракт заключен, Аки. Соглашайся.— Не продавай меня так просто… Меня раздражало, что мое мнение здесь никого не интересует. Но отказываться я не собирался. Обменяться LINE — не проблема. — Только без злоупотреблений, ладно?— Т-ты согласен?! Серьезно?! Почему она сейчас такая счастливая?.. И не наклоняйся так близко. — Д-да… Только без фанатизма.— О-хорошо! Я буду отвечать на необязательные сообщения не больше часа в день. Т-так что не волнуйтесь!— Разве это не дает почти неограниченные возможности?.. Ну, думаю, она просто любит поболтать. Мы с Мидори, а затем и с Масиро обменялись контактами. Честно, делать это во время свидания было странно. Но даже если шпион президента Цукиномори увидит… вряд ли это вызовет подозрения. Верно? — Я… я тогда пойду с друзьями. О-Обоси-кун! Не используй этот фестиваль, чтобы… приставать к своей девушке! Ясно?!— Да-да, не буду. Увидимся в школе.— Пока. Я небрежно помахал рукой. Масиро лишь кивнула, почти не разжимая губ. Лицо Мидори все еще пылало, когда подруги увлекли ее в толпу. — Аки, ты виноват, — заявила Масиро.— Почему?!— Ты вел себя так, будто влюбился в президента Мидори. Несмотря на то что твоя девушка Масиро была рядом, вы обменялись LINE.— Но ты же сама согласилась?— Масиро пришлось смириться. Ты должен осознавать свою ошибку, Аки.— Как неразумно… Женское сердце — слишком сложный механизм…— И это прекрасно. — Масиро высунула язык. — Чем сложнее проблема, тем усерднее Аки будет пытаться ее решить. Это операция, чтобы ты сходил с ума по Масиро… Шучу. Она игриво улыбнулась. От этих слов и жеста у меня что-то сжалось внутри. Если честно, она действительно была милой. Эта мысль четко отпечаталась в голове. Мидори лишь намекнула на это. Но чем дольше длился фестиваль, тем сильнее я рисковал поддаться его атмосфере. Что со мной происходит? Я что, романтик? Как неэффективно… Хотя, кажется, я даже не успеваю осмыслить все перемены внутри себя. Пока что остается лишь следовать совету моего великого сэмпая Канарии: позволить этим чувствам вести себя. И постараться наслаждаться ими, насколько это возможно. — Ты на свидании со своей девушкой — пусть и ненастоящей — и берешь контакты другой девушки. Просто сгинь уже. …вот что я слышу прямо сейчас.— Если судить лишь по фактам, мне, возможно, невероятно повезло. Но я не понимаю, почему не чувствую от этого никакой радости. ---------- Раздражающая соперница Том 5. Глава 7: Раздражающая соперница Прошло несколько минут. Мы с Масиро купили сладкую вату и засахаренные яблоки, снова погрузившись в праздничную суету. Сотрудники ларьков, движимые желанием помочь милой Масиро, оказывали ей особые услуги: наматывали ваты больше, яблоки отпускали чуть дешевле. Каждый раз при этом энергично восклицали: «Какая замечательная пара!» Масиро вся краснела, а я, как ни странно, не испытывал к этому ни малейшей неприязни. Смотри, Одзи-сан. Точнее, президент Цукиномори. Мы и вправду отличная пара, не так ли? Да. Не знаю, откуда ты за нами следишь — может, у тебя есть шпион — но нам стоит получше играть свои роли. Тем временем небо окончательно потемнело. Из громкоговорителей объявили: до фейерверка осталось тридцать минут. В воздухе витало напряжение — то самое, что бывает перед главным событием лета. Я никогда не думал, что окажусь по эту сторону баррикад. Для обычных людей важна не сама ситуация, а их место в ней. Как бы мы с Масиро ни старались изображать обычную пару, мы все равно принадлежим к другой стороне. Почти уверен, никто из видевших нас сегодня даже не догадывается об этом. Самым уютным местом для отдыха оказалась скамейка в стороне от толпы, под деревьями. — Масиро всё-таки устала… Ха-ха-ха, привыкнуть к такому количеству людей не так-то просто…— Выпей, станет легче.— Холодно… Спасибо. Я приложил к её щеке бутылку с холодным рамунэ. Она с облегчением приняла её. Хотя на улице уже давно стояла ночь, летний зной не ослабевал. Температура почти не падала, а плотная толпа лишь усиливала духоту. Масиро, казалось, страдала от этого — на лице проступили капельки пота. Вот почему я и купил ей что-нибудь прохладительное. Она открыла бутылку и залпом сделала глоток. От углекислоты дёрнулся кончик её носа, а брови и губы сложились в недовольную гримасу. Я едва сдержал смех. Но если бы рассмеялся — меня бы обвинили в непонимании девичьего сердца. Так что промолчал. Я ведь учусь на ошибках. — А? Разве это не Ироха-тян?.. Придя в себя благодаря рамунэ, Масиро пробормотала эти слова, устремив взгляд в толпу. Проследив за её взглядом, я заметил группу девушек. Они весело болтали и смеялись. В центре была та самая сэйю из студии Отои — младшая сестра моей подруги, Кохината Ироха. Она улыбалась точно так же, как в классе. Изменилось лишь одно: вместо школьной формы на ней была юката тёплых оттенков. Чопорная и правильная, спокойная и добрая отличница. Не слишком беспечная, но и не слишком строгая. В ней было ровно столько теплоты, чтобы гармонично вписаться в коллектив. — Ты права… Но почему тогда прячешься?— П-потому что… — начала Масиро, укрываясь за деревьями. Боже, я даже не заметил, как она туда подошла. — Было бы неловко… если бы она нас увидела…— Я же говорил, что Ироха в курсе? Что мы притворяемся парой.— Потому-то и неловко… Как будто мы занимаемся чем-то нечестным…— Что мы единственные, кто наслаждается фестивалем? Я объяснил Альянсу, что мы идём на фальшивое свидание из-за контракта. Одзу погрузился в новую гаремную игру, Мурасаки Сикибу-сэнсэй играет в GranFan 7 Remake… Все они по-своему наслаждаются летом.— Нет, не поэтому… Ладно, неважно. У Масиро нет причин это объяснять.— А?— В любом случае Масиро не хочет, чтобы она её видела. Так что оставь её здесь. Что, чёрт возьми, с ней происходит? Не думаю, что ей нужно было так прятаться. Я всё равно не собирался подходить к Ирохе. В конце концов, она наконец-то проводит время с одноклассницами. Да и я не настолько бестактен, чтобы вмешиваться, будучи всего лишь другом её брата. Но… должен признать, подруги Ирохи говорят весьма громко. — Да уж, мой парень — просто кошмар! Хотя мы находились далеко, голос старшеклассницы донёсся до нас без труда. Остальные девушки тоже повысили голос. Я мог легко разобрать их разговор. — Сидеть дома в день, когда не нужно в школу, и всё такое.— Э-э-э, а что в этом плохого? Некоторые только мечтают о таком.— Вовсе нет. Дома он становится таким прилипчивым.— Серьёзно? По-моему, это прекрасно. Я бы гордилась.— Как можно? Из-за этой жары мой макияж просто поплывёт.— А, понятно.— Знаешь, я была бы только рада, если бы он перестал ко мне липнуть. Кохината-сан, тебе никогда не казалось, что твой парень слишком банален и это раздражает? Разговор неожиданно перекинулся на Ироху. — Я? Ну, его лицо довольно раздражающее, но, думаю, в данном случае это я слишком навязчива. Отличный ответ. Несмотря на то что до этого момента она практически не участвовала в беседе, её реплика прозвучала естественно. — О, так ты наконец признаёшься? А то всё твердила, что у тебя нет парня~ Или это была цель твоих летних каникул?— Вообще-то, ты права… Девушка толкнула Ироху локтем. Та опустила голову, а затем достала смартфон. — Если уж так хочется его увидеть — вот вам, любуйтесь! Мой парень!— Это же Томати-кун!— Так смешно! Всё ещё дурачишься, да~ Ироха усмехнулась. — Ахаха. Не так-то просто найти парня. У меня даже нет никого, кто бы нравился~ — продолжала она отнекиваться.— Да как ты смеешь такое говорить, будучи такой популярной! Пойми же чувства простых людей, проклятая элита! Пожалеешь, что так медлила!— Мы с тобой ровесницы, так что слушай… В наше время любовь — ещё не всё! Безупречная работа моей кохай. Она играла роль неприступной популярной девушки. Несмотря на то что один неверный шаг мог навлечь волну зависти, она умело использовала юмор, чтобы избежать этого. Но подумать только — она так легко говорит о том, что обычно творит в моей комнате. И даже превращает это в шутку. Интересно, как бы отреагировали эти девушки, узнай они об истинном поведении Ирохи. Ах. Взгляд Ирохи случайно упал на меня. Но этот мимолётный контакт длился лишь мгновение. Она быстро отвела глаза и продолжила разговор. Странно. На секунду я почувствовал необъяснимое сжатие в груди. Может, это первые признаки аритмии? Вернусь домой — поищу симптомы в интернете. Здоровье превыше всего. И как раз в тот момент, когда я об этом подумал… — Не может быть… До меня донёсся полный отчаяния голос Масиро. Она всё ещё пряталась за деревьями. — Что такое, Масиро?— Масиро и не подозревала… Такая простая, очевидная истина… Почему она никогда этого не замечала…— Эй, о чём ты? Её лицо исказилось от шока, голос дрожал. Я даже не знал, как правильно обратиться к ней в таком состоянии. Казалось, она заглянула в какой-то тёмный, скрытый мир. С синих, дрожащих губ сорвались слова, похожие на смертоносное заклинание призрака: — Правда ли… что если вытереть пот — макияж испортится?.. Фраза оказалась до банальности обыденной. Зачем такая жуткая прелюдия к столь простому вопросу? Будь это рассказ, подобная реплика в нём никогда бы не появилась — уж слишком она логична. Разве что автору отчаянно нужно заполнить ещё пару страниц. Простите, но, помогая Макигай-сэнсэю, я поступал точно так же. Определённо не мне осуждать других. Писать что-то непрофессионально — ужасно сложно. Но оставим это. — Я думал, это очевидно… Неужели ты действительно не знала?— К-как могла знать Масиро? Полгода она просто сидит дома, когда не в школе…— Но ты же красишься каждый день, я думал, ты привыкла…— Масиро училась по видео бьюти-блогеров в интернете. Так что её знания довольно поверхностны…— И ты делаешь такой макияж, просто черпая информацию из сети?.. Современное общество пугает.— Хм… Значит, когда Масиро вытирает лицо, ей нужно смотреть в зеркало… Неужели… её макияж уже мог испортиться множество раз?.. Чем больше она говорила, тем бледнее становилась. — Д-даже сейчас Масиро вся вспотела… Н-нельзя так, нужно поправить макияж!— Ах, Масиро! Куда ты?— Не заставляй Масиро это говорить! Ты худший! А, понятно — туалет. Осознав это, я не стал ничего говорить. Просто смотрел вслед удаляющейся Масиро. Раз у нас есть смартфоны, она вряд ли заблудится, верно? Спасибо техническому прогрессу. Но возникает вопрос: чем заняться, пока я её жду? — А, точно. Нужно отчитаться. Конечно, о новом персонаже Альянса — Кокурюинкугецу. Раз мы завершили запись и уложились в график, я должен их проинформировать. Я запустил LINE и первым делом отправил сообщение Одзу. [АКИ] Можешь разобраться с анонсом Kokuryuuinkugetsu?[OZ] Понял. Настрою временные метки в соответствии с ID пользователей. Ответ пришёл через несколько секунд. Он всегда отвечал мгновенно, в любое время суток. Я начал задумываться, спит ли он вообще. Ну, он начинающий супер-инженер. Возможно, настроил ИИ для автоответов… Хотя звучит невероятно. Кстати, для синхронизации времени с анонсом мы использовали довольно слабый арендованный сервер. Но с таким количеством пользователей вскоре может понадобиться что-то мощнее. Я искал подходящий вариант, но пока безуспешно… — Хм? Погружённый в мысли, я осмотрелся. На скамейке лежал знакомый футляр для аксессуаров. Тот самый, что недавно был в руках у Масиро. Только не это… Мурашки пробежали по коже. Я потрогал футляр снаружи. Первым ощущением была мягкость. Внутри чувствовались круглые твёрдые предметы — скорее всего, кошелёк. Затем — что-то твёрдое прямоугольной формы. Должно быть, смартфон. — Серьёзно? Она ушла, оставив это? Теперь я даже не могу с ней связаться. А раз уж она и не думала брать с собой косметичку, чтобы поправлять макияж вне дома… — Ну и дурочка!.. С футляром в руках я сорвался со скамейки и ринулся в толпу. В итоге… — …Я заблудился. Похоже, я такой же болван, как и она. Существует железное правило на случай, если вы потеряли друг друга: как только один уходит, второй ни в коем случае не должен покидать условленное место. Звучит логично, но в суматохе я об этом забыл. Я посмотрел налево, направо — везде люди, люди, люди. Возможно, из-за приближающегося фейерверка народу стало ещё больше. Даже попытавшись вернуться той же дорогой, я свернул не на ту тропинку. Чёрт возьми, до чего же неэффективна такая обстановка. Я продолжал ворчать, злясь на себя и на весь мир. Пока наконец не пересилил гордость и не спросил у кого-то, как пройти к туалетам. По пути кто-то хлопнул меня по плечу. — Эй, парень, нашёл свою пропажу?— Нет, что ты… Послышался голос пожилого мужчины. Решив, что это владелец ларька, я обернулся с улыбкой. Но… погодите, я же не говорил ему о том, что ищу Масиро? — Бах! Передо мной предстало до боли знакомое надоедливое лицо с высунутым языком. — Что, что?!— Отличная реакция! Ставлю сто баллов! А в качестве приза — вот, держи сладкую вату!— Не надо, я уже ел.— Боже, как жаль. Думаю, ты уже нагулялся со своей девушкой, да? Не вопрос, я с радостью заберу твои калории… Сэмпай~ Человеком, набивавшим рот сладкой ватой, была младшая сестра моей подруги — Кохината Ироха. Понятно, значит, она просто притворялась. Всё-таки она сэйю из Альянса, способная озвучить кого угодно. — А где твои подруги?— Имеешь в виду одноклассниц?— Зачем перефразируешь?— Ну, не успела оглянуться, как отстала от них, — беспечно ответила Ироха. Неужели она не чувствует опасности? Рядом не было ни одной из тех девушек, но и одинокой она не казалась. — Что, поссорился с Масиро-сэмпаем? Довольно долго бродишь один.— Ты следила за мной?— Уже который раз! Время от времени замечала тебя и гадала, чем ты занят.— Тогда бы сразу подошла!— Ну, одноклассницы были рядом, хе-хе! — Ироха почесала затылок и криво улыбнулась. Хм? Значит… — Ты отстала от подруг, пока следила за мной взглядом?— О! Как догадливо! Значит, готов нести ответственность?— С чего бы? Не я виноват в твоей невнимательности.— Как же так… Заставил сходить с ума по себе, а отвечать не собираешься? Жестоко! У меня даже живот округлился!— Не неси чепухи, из-за которой могут возникнуть недопонимания! Живот вырос от обжорства в палатках, это точно!— Кстати, я могу есть сколько угодно и не поправляться, так что всё идеально!— Тогда ты просто нагло врёшь. Хватит распространять фейковые новости.— Ай! Эй! Я же волосы в пучок собрала, прекрати! Я шлёпнул Ироху по голове. Она схватилась за неё, протестуя. Увидев такую реакцию, я пожалел о своём поступке. — Прости. Не стоит так легкомысленно относиться к причёске, над которой девушка так старалась.— Именно! …Стой, что? С чего это ты стал таким внимательным?— Просто недавно узнал кое-что важное… Я рассказал ей о том, как мы с Масиро потерялись. О том, что она хотела поправить макияж, но у неё не было с собой необходимого. И о том, как я сам заблудился. Выслушав, Ироха кивнула, скрестив руки на груди. — Бывают моменты, когда сэмпай и вправду ведёт себя как растяпа, да?— Что ты сказала?.. Погоди, Сумирэ-сэнсэй недавно говорила нечто подобное… Неужели я и вправду идиот? Один человек — это одно, но двое уже вызывают доверие. Особенно с объективной точки зрения. Честно говоря, за время этого фальшивого свидания на меня нахлынули разные эмоции. Мыслительные процессы заметно замедлились. Видимо, так и происходит, когда расслабляешься, чтобы набраться опыта. Это напомнило мне тот день на пляже. Тогда Ироха жаловалась, что я недооцениваю себя. Благодаря ей я стал больше доверять своему месту в Альянсе и себе самому. Но если я не хочу навсегда остаться неуклюжим в вопросах любви и отношений — придётся приложить ещё больше усилий. Стоит лишь забыть об этом, и невидимый Бог с небес тут же напоминает. С этого момента сосредоточусь на развитии навыков в этой области. Главное, чтобы это не сказалось на работе Альянса. — Что ж~ Упрямый ты наш, но довольно милый, так что ладно~— Твой снисходительный тон бесит.— Ахахаха! Даже раздражённый — такой милый! Тык-тык! Тык-тык-тык! Ироха, как всегда, перешла все границы. Тыкала тонким пальцем в мою щёку. Хоть это и раздражало, но напоминало о надоедливом щенке. И мне действительно жаль, что эту милоту вижу только я. Серьёзная потеря для общества. Крайне неэффективная ситуация. Что ж, если отбросить общество… Я бы хотел, чтобы у Ирохи появились друзья, которые позволили бы ей улыбаться так же искренне, как сейчас. — Хм… Но потеряться без телефона — неприятно. Хотя, если всё совсем плохо, можно просто встретиться у неё дома.— Верно… Но как её парень я бы чувствовал себя ужасно, брось я её одну.— О-о-о? Сэмпай, я вижу, ты вошёл в роль~— Я изо всех сил стараюсь убедить президента Цукиномори… Никто не знает, кто может подслушивать.— И было бы плохо, если бы нас увидели вместе, да~? Хе-хе.— Думаю, ничего страшного, если мы будем искать Масиро вдвоём.— Вероятно~! Странная интонация в её голосе выдавала едва сдерживаемую радость. Две подруги заблудились, но ведь это летний фестиваль. Раз мы в относительно безопасном городе, как и сказала Ироха, проблема не столь велика. Теперь понятно, почему она немного взволнована: она привыкла ко мне, и всё всегда заканчивается именно так. Если честно, мне было очень жаль, когда я отказался от её приглашения. Словно оттолкнул щенка, радостно виляющего хвостом. Но сейчас это чувство вины слегка притупилось. Всё же я не собирался бросать Масиро. Но хотя бы хотел провести время с Ирохой, пока мы её ищем. Даже спустя несколько минут беготни мы не продвинулись ни на шаг. Мы обошли все туалеты, даже вернулись к той скамейке — её нигде не было. Может, она разозлилась и ушла домой? Надеюсь, что нет. — Результатов нет… ага.— Интересно, куда подевалась Масиро-сэмпай. Может, разозлилась и ушла домой?— Серьёзно? Хотя это же она сама запланировала свидание…— Но ты — потерявшийся ребёнок, сбежавший с места, где должен был ждать. У неё полное право злиться.— Фу… С этим не поспоришь. Возразить было нечего… Но то, что она даже не пытается дразнить меня в такой момент, — уже само по себе достижение. — Ну, зная Масиро-сэмпая, она бы тебя не бросила.— Есть доказательства?— Хм… Думаю, это женская интуиция!— Значит, просто выстрел вслепую?— В любом случае! Всё, что нам остаётся, — продолжать искать. Это же твоя драгоценная девушка, так что давай поторопимся, йоу!— Да, нужно постараться усерднее. С обычной раздражающей интонацией Ироха потянула меня за руку. Но тут я слишком поздно осознал, как это выглядит со стороны… — Ааа!!! Кохината на свидании со своим парнем! Да, именно так. В ту же секунду ситуация вышла из-под контроля. В шоке я обернулся. Передо мной стояла стильная девушка с каштановыми волосами и закрученными кончиками — типичная «гяру». На ней была яркая юката. Она широко раскрыв рот, указывала на нас пальцем. Разве она не присматривала за Ирохой в библиотеке?.. Поправка, она настоящая сталкерша. Кажется, её звали Томосака Сасара. Судя по всему, она пришла с парнем. Рядом с ней стоял молодой человек. Высокий, каштановые волосы, довольно симпатичный. Пирсинг в ухе, серебряный кулон-череп на шее, кольца на пальцах. Вместо юкаты на нём была обычная одежда, но на рубашке красовался череп. Хоть я и не встречал таких с тех пор, как пошёл в старшую школу, это идеальный пример супер-хулигана. Судя по росту и лицу, он должен быть студентом университета или третьекурсником старшей школы. Вряд ли он младше меня. Честно говоря, они идеально подходили друг другу. — Фу… Едва заметив Сасару, Ироха издала искренне неприязненное ворчание. Тихое, почти неслышное. Но, взглянув на неё, я уловил мгновенное изменение в выражении её лица. Словно ей стоило немалых усилий сохранять обычную невозмутимость. — Т-Томосака-сан… К-какая неожиданная встреча.— Ну, фестиваль большой, конечно, могли и пересечься. Но что важнее… Я всё видела! Точно видела! Рядом с тобой был мужчина! Всё именно так, как я и думала!— Мужчина? Сэмпай — просто мой сэмпай.— М-м-м? Ты уверена, что можешь так говорить в такой ситуации?— Ну… Сасара самодовольно усмехнулась. Ироха в ответ опустила глаза. Её поведение явно отличалось от обычного. Обычно она изо всех сил цеплялась за меня, стараясь создать впечатление, будто мы пара. Но сейчас Ироха отрицала эти отношения. Что ещё больше смущало — она сама, казалось, была этим обеспокоена. Это напомнило мне, как она отнекивалась, когда готовилась к культурному фестивалю. Значит, со второкурсниками — можно, а с первокурсниками — нет? Или плохо, если среди первокурсников поползут слухи? Так или иначе, она явно не хотела, чтобы Сасара считала меня её парнем. Наверное, стоит ей помочь. — Всё именно так, как говорит Ироха. Я не её парень, она не моя девушка.— Опять за своё~ Хотя вы выглядели… такими… близкими… — Сасара рассмеялась, но её голос затих. Выражение лица застыло. — А… Ааах! Так ты тот самый сталкер, который преследовал Номада-сэмпая?!— Какой ужасный способ меня запомнить…— О-о-о, так ты и был парнем Кохинаты. Вот почему ты был в библиотеке.— Досадно. Вывод близок к истине, но ваши расчёты далеки от неё.— Н-не напоминай мне об этой небрежной ошибке… Ещё чуть-чуть, и я докопалась бы до Кохинаты… Видимо, это стало для неё серьёзной психологической травмой. Но эта её эмоциональная нестабильность… довольно занятный экземпляр. — Ха! Кому сейчас какое дело до оценок за тест! — Сасара отбросила терзания о прошлом. Перевела взгляд на Ироху. — Уровень мужчины определяет статус женщины, верно? Как этот кочевник-простак мог надеяться затмить моего ЧАРО~? — Она дёрнула мужчину за подбородок. ЧАРО?.. А, так зовут того парня? Звучит как имя участника бойз-бэнда. Типичный «кяку». Если объективно сравнивать меня, с моей заурядной внешностью, с этим стилягой и его накачанным телом — мне действительно нечего противопоставить. Но, к моему удивлению, Ироха немедленно парировала. — Хм… Ты же даже не знаешь сэмпая. Не слишком ли грубо так судить? На её лице вновь вспыхнула улыбка примерной ученицы. Но губы и щёки мелко дрожали от гнева. — А-а, вот как! Тебе не нравится, когда плохо отзываются о твоём парне~? Но, знаешь, этот мужчина тебе совсем не пара~ Я просто из лучших побуждений предупреждаю, чтобы твой статус не упал~— Никто тебя об этом не просил. С кем я гуляю — не твоё дело, верно?— А-а-а? Я просто беспокоюсь… Ладно, неважно! Хотя, может, из-за твоих оценок ты и стоишь выше меня, но будь осторожнее в выборе мужчины! Хотя бы чтобы он не был таким скучным, как он! Теперь я уверен. Она действительно занятный экземпляр. Наверное, её можно назвать цундэрэ — она тут же прячет любую проскользнувшую доброту. У неё есть эта черта: вспыльчивость и раздражительность. Вспыльчивая и раздражительная цундэрэ! Я бы с радостью создал персонажа по её образу. Но боюсь, пользователи не уследят за таким количеством черт. Да и хорошие реплики для неё придумать вряд ли смог бы. Как и в случае с Канарией, в этом мире полно странных людей. — Кто скучный? Сэмпай на самом деле добрый, умный и лучший мужчина на свете, поняла? Словесная перепалка продолжалась. Ироха, похоже, медленно разгоралась. Но вместо радости от того, что она меня защищает, я лишь смущённо надеялся, что это поскорее закончится. В конце концов, Ироха никогда не говорила мне таких вещей в лицо… — Как?! Он же полный одиночка! Наверняка целыми днями играет в игры и смотрит аниме!— Верно! — я щёлкнул пальцами и вмешался.— Не соглашайся с ней просто так!— Сэмпай, помолчи немного. Обе девушки тут же заставили меня замолчать… Вы же говорите обо мне, так что, думаю, я заслуживаю права голоса… Нет? Ладно… Если бы мне пришлось гадать, я бы сказал, что Сасара, скорее всего, хотела меня очернить. Но, поскольку большая часть сказанного была чистой правдой, я даже не обиделся. Меня больше удивила реакция Ирохи. Но как раз в тот момент, когда я начал думать, что ошибся, человек, олицетворявший собой «Воздух», парень Томосаки Сасары — Чаро — впервые открыл рот. — Эй, может, хватит? Ты слишком грубишь, Ни-тян.— Заткнись. У тебя нет на это права… А, ааааааааа?! — Изо рта Сасары вырвался вопль, похожий на крик мандрагоры. Но прежде чем мы с Ирохой обратили внимание на этот крик, мы уловили куда более интересное слово. — Ни-тян?— Ни-тян? Мы пробормотали это в унисон. А (ненастоящий) парень Сасары — Чаро — тепло улыбнулся и протянул руку. — Кажется, я не успел представиться, извини. Я младший брат Ни-тян, Томосака Чатаро. Ни-тян постоянно даёт мне странные прозвища, но я чистокровный японец.— О, как вежливо. Приятно познакомиться, — я ответил на приветствие и пожал его руку. К тому же, рука у него огромная. Он что, бейсболист? — Младший брат… значит, ты в средней школе?— Ага, второй год.— Ого… я этого совсем не ожидал. Я был озадачен. — Часто слышу. Многие завидуют, но для меня это скорее комплекс… Когда пытаюсь вести себя круто, меня просто называют тупицей. Поэтому я надеваю что-то подобное. — Чатаро поиграл серебряным кулоном на шее. Теперь, когда он об этом упомянул, все эти черепа на его одежде и правда напоминают типичную школьную униформу. — ЧАРО! Я же говорила не называть меня «Ни-тян» на людях! Зачем ты это делаешь?!— Заткнись, БАБУЛЯ. Я же говорил, что не хочу сюда идти, но ты меня подкупила!— Бр… Кто такая БАБУЛЯ, паршивец! Ты получаешь часть моего пособия, так что хотя бы веди себя прилично!— Я как раз собирался, но ты начала нести чушь про мангу, игры, аниме и всё такое. Это меня взбесило. Я с большим уважением отношусь к подобным вещам, связанным с отаку.— Тогда верни моё пособие, мою тысячу иен! Прямо перед нами разгорелась ссора между братом и сестрой. В то же время мы с Ирохой остались наедине. Скорее всего, мы думали об одном и том же. — То есть ты заплатила младшему брату, чтобы он притворялся твоим парнем? Ироха с отвращением посмотрела на Сасару и отступила на шаг. — Даже несмотря на то, что отказалась от приглашения одноклассников?— Я-я-я-я не лгала, ясно? Я гуляю по фестивалю с симпатичным парнем!— Но ты платишь младшему брату, чтобы он пошёл с тобой под принуждением… Тебе не стыдно?.. Сасара пыталась выкрутиться, но Ироха не испытывала ни капли сочувствия. Та лишь стиснула зубы, не находя слов. — Ни-тян любит понтоваться, понимаешь. Не хотела, чтобы в классе узнали, что у неё нет парня.— Гураааа! Почему ты продолжаешь меня разоблачать?!— Заткнись. Ты же знаешь, что я плохо вру, БАБУЛЯ! …О? — Чатаро стряхнул с себя младшую сестру. Сунул руку в карман. Он достал смартфон и радостно вскрикнул. — О-о-о! Обновление для «Чёрного Козла»!! Новый персонаж?! Чёрт возьми, да! «?!» Ироха и я были потрясены. Мы быстро переглянулись и заговорили беззвучно, шевеля губами. (Он говорит об обновлении Kokuryuuinkugetsu, верно?)(Да, точно. Я только что сказал Одзу отправить уведомление. Должно быть, оно только что вышло.)(Значит, это… встреча с настоящим фанатом!)(Подумать только, мы наткнулись на пользователя… Чёрт, я начинаю потеть…) Даже после того, как «The Night The Black Goat Screamed» скачали более миллиона раз, рост не остановился. На данный момент приложение скачали около двух миллионов человек. Конечно, мы видели отзывы в соцсетях. Но, кроме участников разработки, мы никогда не встречали людей, которые действительно играли в нашу игру. Обычный пользователь… прямо перед нами… Если вам интересно, почему это так важно, объясню. Даже если люди в интернете хвалят игру на форумах, ощущение реальности не приходит. Цифры — это одно. Но есть вероятность, что это боты или люди, которые на самом деле не играли. Отчего всё кажется нереальным. — Ааа! Ты опять в эту игру играешь! От тебя за версту несёт отаку, прекращай!— А?! Ты смеёшься над моим любимым шедевром? Следи за языком, иначе тебе конец. Тем временем брат с сестрой продолжали перепалку. Но я их уже не слушал. — Любимый… шедевр… Эти слова отозвались эхом в моей груди… Ах, нехорошо. Я счастлив, очень счастлив, но не могу просто принять эту похвалу… — О, вам, сэмпаи, это тоже интересно?— А? А-а, да… Я не лгал. Мне действительно было интересно. А именно — мнение фаната. — Просто для справки: что в этой игре такого хорошего?— Рад, что спросил! Чтобы вдаваться в подробности, потребуется время, но… А, я уже слышал такое. Нужно сосредоточиться, дальше последует эссе. Мурасаки Сикибу-сэнсэй часто так делает. — Во-первых, это атмосфера и мировоззрение игры! Я слышал, что сценарий написала суперзнаменитая писательница Макигай Намако-сэнсэй. Игра действительно насыщенная и детализированная! В ней есть персонаж Намако, а сюжет разветвляется на множество небольших областей… Первый пункт — сценарий. Он поделился мнением о мировоззрении. Это самый подробный отзыв о «Black Goat» от так называемых «лёгких пользователей». — А ещё иллюстрации Мурасаки Сикибу-сэнсэя! Я никогда о них не слышал, но теперь я их большой поклонник! Персонажи выглядят безумно мило и обладают каким-то странным реалистичным очарованием. Это и есть эстетика? У меня мурашки по коже от одного их вида… Вторым пунктом оказались иллюстрации. Впечатления от дизайна персонажей и графики. Вероятно, он поддался очарованию рисунков Мурасаки Сикибу-сэнсэя не по расчёту, а по наитию. — Программист OZ-сан тоже создаёт безумные с технической точки зрения вещи! События в особняке, меняющиеся в реальном времени, — это совершенно другой уровень. Развитие привязанности персонажа к игровому процессу и тесно связанные с этим события всегда реализованы идеально… Центральное место — программа и впечатления от игровой системы. Основной причиной создания игры было желание показать миру невероятные навыки Одзу. И, как ни странно, это стало популярной темой в соцсетях. — А ещё там есть голоса персонажей, и актёрская игра — одна из лучших, что я когда-либо слышал. Каждый голос идеально подходит персонажу, и просто слушать их — одно удовольствие! Особенно сцена, где героиня говорит о своём отчаянии и депрессии, тронула меня до глубины души… Это не может быть обычный человек… Четвёртый пункт — озвучка. Без всякой на то причины просто невозможно не погрузиться в этот мир… — Но, на мой взгляд, самое удивительное — это человек, который всё это организует. Их продюсер AKI действительно объединил эту команду гениев. Я его уважаю! Прибыл последний пункт. Хотя обычно он должен был просто завершить работу, он так меня похвалил, что я не мог не принять это как огромный комплимент. На мгновение растерялся. — О-окей…? Понятно…— AKI удалось заполучить такого суперквалифицированного иллюстратора, как Мурасаки Сикибу-сэнсэй. Заставить OZ-сана работать над системой в одиночку. Уговорить Макигая Намако-сэнсэя написать для них сценарий. Не говоря уже о сэйю, которые никогда официально не появлялись в других проектах. Он собрал их всех, чтобы создать такую потрясающую игру. Любой нормальный человек не смог бы этого сделать!— Д-да. Но я же стою прямо перед тобой. — Но это не отменяет того, что я безумно благодарен им за создание такой увлекательной игры!— А-а-а-а… как бы это сказать… да. Чатаро-кун, ты хороший парень.— Что, что случилось, сэмпай?! Летний фестиваль, наполняющий мою пылающую грудь силой, голос болельщика… Я был так тронут, что в голове сложился хайку. Я всегда считал, что прислушиваться к мнению пользователей нужно в меру. Поэтому я никогда не пытался напрямую связаться с ними, но… Тем не менее я радуюсь, когда вижу, как фанат сгорает от страсти прямо у меня на глазах. — Фу… фуфуфу… Рядом со мной, сияя от радости, стояла Ироха. Она улыбалась про себя. Должно быть, ей тоже было трудно сдерживать счастье. Едва сохраняя образ прилежной ученицы, Ироха заговорила. — Ты действительно хороший ребёнок, не так ли~ … В отличие от Томосаки-сана.— А?! Он же просто болтал о всяких отаку-штучках, верно?— Разве ты не знаешь? Когда ты что-то хвалишь, ты становишься привлекательнее в глазах окружающих… Это гораздо лучше, чем постоянно искать в ком-то недостатки… понимаешь?— Фу… — Сасара затряслась от ярости. В то же время Ироха наблюдала за происходящим с довольной улыбкой… Понятно, значит, Ироха может так отвечать даже девочкам своего возраста. Увидев это впервые, я неожиданно почувствовал себя комфортно. — Тьфу, ЧАРО, придурок! Из-за тебя Кохината обращается со мной как с идиоткой!— Мне-то что, ты сама себе могилу вырыла, верно?!— Хватит уже! Тебе лучше запомнить это, Кохината!— Ни-тян, смотри вперёд, когда идёшь…— Кья-а-ан?! Ах, я-я прошу прощения! Это я виновата, что столкнулась с тобой, мне очень жаль!— Хаааа… Сасара попыталась сбежать, по всей видимости, проиграв Ирохе. Но столкнулась с другим посетителем. Чатаро в смущении закрыл лицо руками. Должно быть, ему нелегко с такой старшей сестрой. Прими мои соболезнования, брат по оружию. — Ладно, мне нужно пойти с Ни-тян, иначе она заблудится. Эм… А, сэмпаи, как вас зовут? Кажется, я вас знаю, потому что Ни-тян постоянно о вас говорит. Кохината-сэмпай, да?— Да, я Кохината Ироха~ А это мой сэмпай…— Ообоси Акитеру.— Обоси-сэмпай! Я учусь в средней школе Коузай неподалёку. Так что, если мы снова встретимся, давай поболтаем ещё! И расскажи мне о своих впечатлениях от «Black Goat», если когда-нибудь решишь в неё поиграть!— Д-да… Увидимся. Чувствую, он мог бы говорить об этом ещё 72 часа. Но я не собираюсь присоединяться к этому разговору, поэтому отвечу уклончиво. Хотя, если у меня будет часа два свободного времени, я не откажусь. — Почему ты так тормозишь, паршивец! Пошли уже!— А? Заткнись, БАБУЛЯ! Я сейчас приду. Брат и сестра ушли, как обычно, подшучивая друг над другом. Проводив их взглядом, Ироха широко улыбнулась и высунула язык. — Не смей. Никогда. Сюда. Возвращаться!— Довольно удобно — говорить одно с совершенно противоположным выражением лица.— В конце концов, я начинающая сэйю. Ухмылка!— Хватит каждый раз задирать нос. — Я немедленно одёрнул Ироху. Я понимаю, что она чувствует. Но излишняя самонадеянность — квинтэссенция высокомерия. С этого момента мы должны продолжать усердно работать, чтобы наши пользователи и дальше получали удовольствие от игры. Я глубоко вздохнул и вернулся к главной теме. Эти двое действительно особенные брат и сестра. Подумать только, Сасара отказалась от приглашения в классный чат только для того, чтобы заплатить младшему брату за то, чтобы он притворялся её парнем. Как она вообще до такого додумалась? Похоже, в этом мире действительно есть люди, лишённые здравого смысла. Что ж, притворяясь влюблёнными, мы с Масиро, наверное, делаем то же самое. Интересно, со стороны мы выглядим так же странно?.. Да, я не хочу об этом думать. Приберегу эту мысль на потом. — Ты что, в плохих отношениях с той Томосаки?— Мм, думаю, да.— Значит, даже ты не ладишь с одноклассниками?— Ну, у меня есть своё место в школе, так что, думаю, я не хочу вести себя там подобным образом. Судя по всему, я ей враг или что-то в этом роде. — На лице Ирохи отразилась внутренняя борьба. — Даже если я пытаюсь вести себя нормально со всеми в классе, она постоянно меня задирает и пристаёт ко мне… Наверное, с ней просто очень сложно иметь дело?— Понимаю, прекрасно понимаю, что ты чувствуешь.— Мне кажется, или я слышу скрытый подтекст?— Намёк это или нет, но я просто подумал, что ты делаешь то же самое.— Э-э-э?! Не сравнивай меня с ней! Томосака-сан просто надоедливая, а я твоя милая очаровательная сестрёнка.— Ты младшая сестра моего друга, так что говори правильно. — Я немедленно поправил её. Если убрать одну часть фразы, смысл может полностью измениться. — Ну, так уж вышло. Я просто не хочу иметь с ней ничего общего, вот и всё.— Понятно… — ответил я, глядя на профиль Ирохи. Она, кажется, злится, но в этом нет силы. Хотя обычно она ведёт себя как прилежная ученица, когда дело касается Томосаки Сасары, у неё возникают проблемы. Если присмотреться повнимательнее, возможно, удастся найти подсказку, как помочь Ирохе завести друзей. Возможно, удастся найти кандидата на роль друга среди тех, с кем ей трудно ладить. Противоположностью симпатии является безразличие. Но противоположностью симпатии никогда не будет неприязнь. — А, вот и Кохината-сан! Из-за тебя мы повсюду ходим с Коносукэ~ После того как мы расстались с братом и сестрой Томосака, прошло некоторое время. Даже в этой огромной толпе мы могли отчётливо слышать этот голос. Обернувшись, мы увидели, как несколько одноклассниц Ирохи машут нам руками. Кроме того, этот «Коносукэ» — один из самых известных японских изобретателей всех времён. Так что, думаю, это какая-то бессмысленная шутка. Наверное, снова какой-то странный язык JK. — Всем привет~ Извините, что отвлеклась~ — весело ответила Ироха, снова надевая маску примерной ученицы. Они хлопали в ладоши и хихикали. Для меня, живущего в мире мобов, это было слишком ярким зрелищем. — А, это кто?— Он мой сэмпай из клуба, в котором я состояла в средней школе. Я случайно столкнулась с ним, и мы просто поговорили о прошлом~— Круто~ Привет, сэмпай-сан~— Д-да, привет. — Я случайно запнулся, отвечая. Что-то не так? У меня не так много опыта общения с девушками, которые вдруг начинают так со мной разговаривать. Джей Кей чертовски пугает. — Только не говори, что этот сэмпай-сан — твой парень~?— Хватит меня дразнить~ Всё не так. Сколько раз тебе повторять?— Да, думаю, в этом есть смысл!— Цифры~ Эй, не принимай это так близко к сердцу… Я имею в виду, что не хочу, чтобы они по ошибке решили, что я парень Ирохи. Просто то, что она принимает это без всяких сомнений, может кого-то задеть. — Уважаемые гости, мы заставили вас ждать. Фейерверк вот-вот начнётся. Я услышал голос над головой. Он доносился из динамиков, установленных вокруг. Словно птенцы, отвечающие матери, джек-расселы заговорили высокими голосами. — О-о-о, время фейерверков?— Я с нетерпением жду фейерверка! Хотя мне не хватает словарного запаса, чтобы это выразить.— Сэмпай-сан, есть ли хоть малейший шанс, что ты тоже будешь лакомиться тапиокой с фейерверками? Она что, со мной разговаривает? Это было так далеко от стандартного, что я подумал, будто она говорит на иностранном языке. Ироха, видимо, не могла больше смотреть, как я мучаюсь, и прошептала мне решение. — Она спрашивает, не хочешь ли ты посмотреть фейерверк вместе с нами, сэмпай.— Вот о чём она спрашивала? Я понятия не имел… Девушка пригласила меня просто так. Без колебаний пригласила человека, которого никогда раньше не видела. Я не очень хорошо знаком с обычными девушками, но, думаю, не все они плохие люди? В любом случае это не имеет значения. Потому что я не могу принять это приглашение. — Извините, я…— Я знаю, ты всё-таки беспокоишься за Масиро-сэмпая. Если хочешь, я могу…— Нет, в этом плане я в порядке. Просто наслаждайся фейерверком с друзьями, Ироха.— Ладно, я поняла~ — она одарила меня лукавой и раздражающей улыбкой, снова превратившись в обычную JK. — Ничего не могу поделать, ребята. У сэмпая уже назначено свидание с его девушкой, так что мы не можем его беспокоить.— Чт… эй, Ироха…— Это же свидание, верно? Сэмпай, — Ироха сделала акцент на последних словах и пристально посмотрела на меня. Да, верно. На этот раз я действительно веду себя как последний ублюдок. Ведь моя работа — как следует завершить это фальшивое свидание с Масиро. Если я не дам немедленный ответ, то не смогу быть её фальшивым парнем. — Да, именно так. Мы давно не виделись, но я пришёл сюда со своей девушкой. Ищу её, чтобы мы могли вместе посмотреть фейерверк.— Вот как~ Извини, что не поняла, я иногда бываю немного туповата, пока!— Я уже давно задаюсь вопросом, но действительно ли это язык JK?— Серьёзно, лол! Это зависит от моего настроения, понимаешь! Так вот в чём дело? Что ж, судя по тому, какие слова она подобрала, в этом есть смысл. Это расплывчато, отстранённо, небрежно. Настолько, что мобы и второстепенные персонажи вроде Масиро и меня даже не могут этого понять. Я уверен, что так жить гораздо комфортнее, чем то, как живём мы. С другой стороны, я не могу так поздно в игре изменить свой образ жизни. — Тогда до встречи. Вы все ладите с Ирохой — Кохината, верно?— Позаботься о Масиро-сэмпае, сэмпай~ Джей Кей улыбнулась, произнося слова, которые, вероятно, придумала только что. Ироха помахала мне на прощание. Фейерверк вот-вот должен был начаться, но Масиро всё ещё не было рядом. Я в одиночестве смотрел на звёздное небо и думал о том, что же я делаю. До этого дня я был полностью погружён в работу. Я имею в виду, что это была всего лишь небольшая работа: планирование записи, создание баннера с анонсом или составление графика выпуска. Кроме того, я учился в школе. Так что в целом я действительно был «занят». В то же время мне кажется, что я закрывал глаза и на эффективность. Одзу весь день играл в эту девчачью игру. Мурасаки Сикибу-сэнсэй делал то же самое с GranFan 7 Remake. По сути, это и есть доказательство. Главной причиной этого, конечно же, была та неделя в резиденции Канария. Там мы заложили основу для нашего нового персонажа Кокурюинкугецу. Обычно на это у нас уходит больше двух недель. Но теперь, когда мы справились всего за одну, у нас, очевидно, появилось свободное время. На холсте моей жизни возникло огромное белое пятно, затмившее все остальные краски. Оно напоминало мне: я понятия не имею, что делать в этой ситуации. И просто шёл против людского потока. Масиро нигде не было видно. Я вернулся к скамейке, где мы недавно отдыхали — пусто. То же самое и в туалетах. Должно быть, я выглядел странно, блуждая в одиночестве. Продавцы в палатках косились на меня. Среди них был и тот старик, что торговал золотыми рыбками. Наверное, они, видевшие нас вместе, решили, что мне отказали. Хотя это я отказал ей. — Да… я отказал ей… Я думал о Масиро. Для меня это было лишь фальшивое свидание ради будущего Альянса пятого этажа. Но для Масиро — свидание с мужчиной, который её отверг. Что я почувствовал, увидев, как Томосака Сасара платит младшему брату за фальшивые ухаживания? И всё ради своей гордости? Разве не счёл это нелепым и жалким? А теперь я перебирал в памяти каждое сегодняшнее движение Масиро. Сцены свидания, мелочи — всё проносилось перед глазами. Но на этот раз я смотрел не со своей колокольни. Я смотрел со стороны, в целом. Это и правда было… нелепо… И всё же Масиро должна была это понимать — она куда чувствительнее к подобному, чем кто-либо. «Знаешь, у Масиро тоже есть гордость. Она знает, что ничего не стоит и не может тягаться с этими общительными, вечно сияющими девчонками. Но когда на тебя набрасываются всем скопом — всё равно больно». Это случилось месяца два-три назад. Масиро сказала мне эти слова в кромешной тьме кинотеатра. Вспоминая дни перед переводом в нашу школу. Тогда Ироха за неё заступилась, вступила в схватку с теми девчонками — и Масиро так и не смогла двинуться дальше. Не смогла ничего решить сама. Разве не сейчас она пытается наверстать всё, что не сумела сделать в детстве? Шшш… Свист… Бах!.. Хруст… В небо взмыл первый фейерверк, и толпа ахнула. Это был дождь из семицветных огней. Раньше мы могли любоваться такими цветами только с высоты, с дерева — но теперь в этом не было нужды. Хотя небо по-прежнему оставалось слишком далёким, чтобы достать до него рукой. — Ах да, точно, был ещё один случай. Тогда Масиро не пыталась дотянуться до меня. Что, если тема сегодняшнего свидания — исправить все те события, какими бы жалкими и смехотворными они ни были? «Тёмное место на высоте, да…» Когда Масиро только перевелась к нам, я нашёл её в кинотеатре. На самом верхнем ряду, воспользовавшись этой подсказкой. Уверен, она будет там. Но прежде чем идти, мне нужно найти свой ответ. Что я, её фальшивый парень, могу сделать для Масиро, которая изо всех сил пытается двигаться вперёд, чего-то достичь? И это должно быть не только ради Альянса пятого этажа. Это должно быть ради одинокой девочки — Цукиномори Масиро. Ведь она отдаёт мне всего себя. Я думал и думал. Заставляя каждую клетку мозга работать на максимум. Перед глазами мелькали обрывки сегодняшнего дня. И результат, к которому я пришёл, удовлетворил меня. Я осознал эту нелепую истину. — Так вот в чём дело. Какой идиотизм. Я могу подарить Масиро лишь один подарок. Я достал смартфон. Набрал один номер. И бросился бежать — туда, где Масиро. Туда, откуда лучше всего видно фейерверк. — Кажется, фейерверк уже начался. Но успеет ли наш главный герой?— Успею. В конце концов, это мой долг — быть её парнем. 1. Имеется в виду мандрагора из — Гарри Поттера, чей крик сводил с ума. 2. Игра слов: имя — Чатаро (Chatarou) может быть прочитано как — тятяро, что созвучно японскому слову — тятя (chacha) — — болтун или — бабуля (в данном контексте — уничижительное прозвище). 3. Возможно, отсылка к японскому изобретателю Коносукэ Мацусите (松下幸之助), основателю Panasonic. В сленге девушек-старшеклассниц (JK) имя могло быть искажено и использовано как шутливое прозвище. ---------- Фейерверк и младшая сестра друга Глава 8: Фейерверк и младшая сестра друга За главным святилищем росло старое дерево. Оно стояло в самом дальнем углу, вдали от праздничной суеты. Его мощные ветви тянулись к крыше храма. Все смотрели на фейерверки. А это тенистое место оставалось забытым. Но я знал, насколько оно надёжное. Вернее, мы оба это знали. — Значит, ты пришёл.— Прости, что заставил ждать. Я догадался слишком поздно. Масиро стояла под деревом. До неё было всего несколько метров. Но звуки фейерверков и людской гомон доносились будто из другого мира. — Слишком поздно. Фейерверк уже начался.— Прости. Искал, но не мог найти.— Как парень Масиро, ты должен был найти её за секунды. Ты недостаточно старался.— Д-да… Она встретила меня шквалом упрёков. Её слова были ядовитыми. От них у меня ёкнуло в груди. Но вдруг выражение лица Масиро смягчилось. Она едва улыбнулась. — Прости. В такие моменты у Масиро наготове только колкие фразы.— Давай пополним твой запас, ладно? Хотя я вряд ли могу давать советы. На самом деле я её понимаю. Людям с низкой самооценкой проще искать в других недостатки, а не достоинства. Мы с Масиро — такие. Мы владеем лишь одним видом оружия. Для неё это ядовитый язык. Для меня — холодный расчёт. Только так мы можем разговаривать, не раня друг друга. Или, проще говоря, мы просто не умеем говорить нормально. Чем больше слов, тем больше мусора. — Вот почему… Наверняка Масиро хочет сказать мне что-то без слов.— Аки, ты помнишь это дерево? — Масиро провела ладонью по коре и посмотрела вверх.— Да. На него мы с Микото залезали, чтобы лучше видеть фейерверк.— Угу. А Масиро тогда отказалась лезть… и ты тоже слез.— Это была моя вина. Я не нашёл место, где было бы удобно тебе.— Масиро ни разу об этом не думала… Но после того дня она больше никогда не приходила на летний фестиваль. Теперь я понимал. Тот фестиваль был последним, куда мы ходили втроём. — Масиро боялась, что ты сочтёшь её обузой. И сбежала.— Я никогда так не думал. Я ничего не потерял, пропустив тот фейерверк.— Масиро знает. Аки в душе всё равно добрый. — Она слабо улыбнулась. — Потому что ты достаточно добр, чтобы уделять внимание даже не-другу. — О чём ты? Мы друзья. Сейчас мы притворяемся парой, но раньше были друзьями.— Нет. Для Аки единственным другом, единственным равным, был Онии-тян, — произнесла Масиро, словно проклиная себя. Я не мог это отрицать. — Масиро была всего лишь младшей сестрой его друга. Ты брал её с собой только поэтому, верно?— Я не помню, о чём думал тогда. Честно говоря, я и сам не знаю. Взял бы я её, если бы не Микото? Не могу ответить. — Неважно, что ты думал, Аки. Важно, что так чувствовала Масиро.— Наверное, да. Человеческие отношения полны домыслов. Если ты так считаешь — для тебя это правда. Раз Масиро считала себя лишь «младшей сестрой друга», это стало её реальностью. — Вот почему Масиро всё делает сама. Чтобы перестать быть просто младшей сестрой. Это свидание должно помочь забыть прошлое. И оно не имеет к тебе отношения.— Значит, ты совместила это с фальшивым свиданием? Хитрая.— Ахаха, наверное. Но, скорее всего, это единственный раз, когда Аки будет смотреть только на Масиро. О чём она? О нашем Альянсе? Или намекает на кого-то ещё? Сейчас это неважно. В этот момент я должен смотреть только на неё. — Как приказано — всё моё внимание приковано к вам.— А?— Вот почему… Хоп! А теперь поднимайся сюда! Я подбежал к дереву и легко вскарабкался на ветку. В детстве она казалась недосягаемой. Сейчас всё иначе. — Аки… Значит, ты догадался…— Да. Покажи мне. Покажи, насколько ты стала сильнее.— Д-да!.. Забираться на дерево уже не было нужды. Мы выросли, нам всё видно. Но сейчас я действую вопреки всякой логике. — Масиро заберётся в один прыжок, вот увидишь… Взлетаю! Она сбросила сандалии, подобрала рукава юкаты и прыгнула. Бам! Она врезалась головой в ствол. — Т-ты в порядке?— Д-да. У Масиро просто немного пошла кровь из носа.— Я бы не назвал это «просто». — Масиро не умерла, так что это царапина. — Она вытерла кровь и снова бросила вызов дереву. — Гр-раааах! Но какой бы сильной ни была её воля, спортивных навыков ей не хватало. Тонкие ветки ломались, ноги соскальзывали. А юката? Она же арендованная? — Масиро заплатит за ремонт, — был её ответ. Это разрушило весь пафос. После десятой неудачи я предложил:— Может, поднять тебя? Фейерверк скоро кончится.— Нет. В этом нет смысла, если Масиро не добьётся успеха сама. Иначе она не сможет стоять рядом с Аки! Позволять ей продолжать было нерационально. Самый короткий путь — помочь. Но Масиро готова была пожертвовать фейерверком ради этой победы. — Немного советов не повредят, верно?— А? …Но это было бы…— Я не помогаю тебе. Это просто моя привычка. Как продюсера. Видя твои старания, я не могу молчать. — Да… Спасибо, Аки. Нет, продюсер~— Не меняй обращение в кульминационный момент. Это не судьбоносный совет, а инструкция по лазанью по деревьям.— Хмф, как жестоко. Ты худший! — Она снова бросила вызов дереву. И снова упала. — Не лезь сразу. Изучи «противника». Найди точки опоры для ног.— Куда поставить ноги… — Масиро прищурилась, осматривая дерево. — Нашла! Если Масиро использует вот это! — Она ринулась в бой. — Хья?! Неудача. Выступ обломился. — Ищи три точки опоры. Держись тремя конечностями, а одной двигай. Так сохранишь равновесие.— Три точки… Впервые Масиро бросила вызов дереву, применяя логику. Она прижалась к стволу, обняла его, как дрожащий детёныш коалы, и медленно поползла вверх. Это было некрасиво и жалко. Но разве я имел право так думать, пока фейерверки освещали её упрямое лицо? Прошло несколько минут. Это было одно из самых монотонных зрелищ в мире. Но в нём был смысл: если продолжать пытаться, получится. — Ммм… Фу-ух!— Вот так, Масиро.— Урк… Ещё… чуть-чуть…— Да, почти. Протяни руку. — Хья?!Всё в порядке. Она не упала. — Как будто… Масиро просто… сдастся…Не сдавайся.— Масиро преодолеет эту стену!..Ты справишься!— Потому что… она должна… победить… Ироху-тяяннн! Стоп. Что?Я всё отчётливо услышал. Победить Ироху? В каком смысле?Ответ был очевиден. Масиро видит в ней соперницу. И её можно понять. Ироха… милая Ироха. Со стороны наши отношения могут казаться не такими, какие они есть. Да, я понял. Масиро хочет не просто стать сильнее. Она хочет быть равной. И стоять рядом не только со мной, но и с Ирохой. Вот почему она так старается. — Ууууууааааааааааа!!!Но крылья Масиро выросли благодаря её усилиям. И не растают.— Масиро… получилось!!! Её рука вцепилась в ветку.А фейерверк, который должен был встретить её аплодисментами…Так и не взлетел. Небо осталось чёрным и тихим. — Ахаха! Масиро получилось! Ты видел, Аки?— Да, я всё видел. Её лицо было перепачкано грязью. Но она широко улыбалась. Эй, а макияж?То, что я думаю об этом, и делает меня последним подлецом. — Ты молодец, Масиро.— Угу. Ценой невероятных усилий.— Немного преувеличиваешь?— Не стоит недооценивать отсутствие у Масиро спортивных навыков. Это восхождение забрало все силы.— И ты говоришь об этом с гордостью?— Не совсем. — Она покачала головой, и на лице появилось довольное выражение. — Но Масиро смогла произнести это с гордостью.— Да, ты права. У Масиро нет спортивных данных. Она ненавидела себя за эту слабость. Она неуверенна и уязвима. Всё это питало её гордость. Она убегала от боли. Но теперь она столкнулась со слабостью лицом к лицу. И победила. Благодаря этому она смогла принять себя. — Жаль, что не увидели фейерверк. Но зато Масиро теперь может сидеть рядом с тобой — и она счастлива.— Эй, что ты делаешь? Масиро вдруг вцепилась мне в руку. Её юката была в грязи, кожа блестела от пота. Но она, похоже, не обращала на это внимания. От её прикосновения и сладковатого запаха у меня слегка закружилась голова. — Всё же можно, правда? В качестве награды. У Масиро есть на это право.— Ну, наверное, что-то подобное было бы уместно…— Верно? Мы же фейерверк так и не увидели. Без наград игра превратилась бы в мусор. Как разработчик игр я отлично это понимал. Но, Масиро, ты в одном ошибаешься. — Насчёт фейерверка… мы всё ещё можем его увидеть.— А?— Виноват, что мы не успели. Если я не подготовлю награду за твой труд, я буду плохим парнем.— О, какой настрой. Ты… случайно не принёс бенгальские огни? Это был бы скромный, но милый способ сохранить воспоминания. Если бы моя жизнь была ромкомом, это стало бы идеальной кульминацией. Но это реальная жизнь. Я не главный герой. Я просто Ообоси Акитеру. Поэтому я не могу выстроить сюжет, где все счастливы. Всё, что я могу — выбрать способ, чтобы один определённый человек увидел то же, что и я. — Масиро, смотри внимательно, ладно?— Эм…? — она моргнула в замешательстве. Я проигнорировал это и достал телефон. Нажал на кнопку вызова. — Мы готовы. Запускайте. Это был сигнал. Я не мог подарить ей всеобщее восхищение. Но вместо этого… Залп! — Ты хорошо поработала, Масиро. Ты потрясающая.— Э-э… э-э…? Аки, это…— Я же говорил. В награду — самый грандиозный фейерверк за весь вечер.— М-Масиро видит… но почему он сработал по твоему сигналу?..— Я вычислил шпиона. Вот и смог.— Шпиона… того, кого папа приставил следить?— Да. Твой отец — талантливый бизнесмен. Если бы он сомневался, то наверняка приставил бы наблюдателей. Вопрос был лишь в том, где они прячутся. Ответ оказался прост. — Все сотрудники фестиваля были шпионами. Те, кто работал в киосках, кто играл на музыкальных инструментах, кто запускал фейерверки — все. Я вспомнил детали. Группа исполнила аранжировку из GranFan 7 Remake — игры от HoneyPlay. Для этого нужно было разрешение. А что, если весь фестиваль спонсировала HoneyPlay? Были и другие странности. Тот самый разговор у киоска с золотой рыбкой. — «Какая энергичность. Богатые барышни, однако, на другом уровне…» Мужчина назвал Масиро «барышней». Но я представил её как писательницу. Логичнее было бы предположить, что она успешный автор, а не дочь олигарха. Но что, если он с самого начала знал, кто она? Конечно, это не было железным доказательством. Но это и не имело значения. Предупреждение президента Цукиномори прозвучало именно тогда, когда мы выбрали этот фестиваль. Я воспользовался этим. Позвонил ему, прежде чем броситься искать Масиро. — Ты ведь присматриваешь за нами через администрацию, верно?— Отлично! Молодец, что заметил!— Боже, только ты можешь выкинуть такой номер. Ты превратил целый фестиваль в своё личное дело!— Разве ты не собираешься втянуть всю мою компанию и Альянс в свой бизнес? Это одно и то же.— Больно это признавать, но парировать нечем…— Ладно. Сделай мне одолжение. Достаточно одного залпа. Сделай это ради меня и… моей девушки. Так и произошло. Но один залп превратился в шквал. В небе расцвели сотни огней. Казалось, фейерверки будут запускать ещё пять лет. — Никто не просил его так усердствовать… идиот. Мне бы хватило и одного выстрела. Чёрт бы побрал этого отца, который так рискует ради дочери. Хотя… — Какая… красота…— …высокий риск даёт высокую отдачу. Масиро с улыбкой смотрела, как огни раскрашивают небо. Я почувствовал, что все усилия того стоили. Раньше эта девочка пряталась у корней дерева. Теперь её заливал искрящийся свет. Она сделала шаг. Небольшой, но важный. — Прости, Масиро. Я худший из возможных парней, да?— Почему ты извиняешься? Ты подарил Масиро такой подарок.— В такой романтической обстановке я должен думать только о девушке рядом. Но я не могу не думать об Альянсе. Масиро показала мне, как меняется. Но первое, что пришло в голову — лица команды. Одзу, который стал лучше общаться.Мурасаки Сикибу, освободившаяся от оков семьи.Я сам, который начал менять своё отношение к «неэффективности». Но один человек совсем не изменился — Кохината Ироха. Сейчас она пристаёт только ко мне. Но если бы она нашла других, кому могла бы досаждать, она жила бы свободнее. Даже сейчас, зная о чувствах Масиро, я думаю о том, чтобы стать продюсером для Ирохи… Я и правда последний подлец. — Ты ведь думаешь не об Альянсе, а об Ирохе-тян, верно?— Что тебе известно? По интонации было ясно — она знает больше, чем нужно. Но Масиро просто отмахнулась. — Кто знает.— Просто чтобы ты знала: у нас с ней ничего нет.— А чувства?— На 99% не существуют.— То есть ты не говоришь «сто», да?— Я недостаточно хорошо знаю себя, чтобы отрицать полностью.— Какая девственность. Супердевственность.— Прекрати. Эти слова как-то не вязались с её обычно чопорным видом. — В этой сфере Масиро могла бы быть для тебя как старшая сестра… Шучу. — Она прислонилась к моему плечу.Прижавшись ко мне, она шептала сладкие слова, искушая.— Масиро не знает, каким продюсером ты хочешь быть для Ирохи-тян. Но как твой сэмпай в юности… Масиро поможет тебе.— Поможешь?..— Угу. Так что скажи. Кем ты хочешь быть для неё? Какой ты хочешь видеть её жизнь?— Это… твоя боевая стратегия?— Да. Масиро очень упрямая. Она хочет быть твоей девушкой и решать твои проблемы вместе с тобой. Нерешительность, чувство вины, буря эмоций — она обрушила на меня всё это. Но говорила лишь правду. Поэтому я начал говорить. Не называя имени Ирохи, но рассказывая о своём желании. О том, чтобы она могла быть свободной. Чтобы у неё появились друзья. Чтобы её надоедливость стала кому-то ещё в радость. — Теперь мы квиты, Ироха-тян. Я услышал тихий голос Масиро, но не успел отреагировать. Мозг требовал совета, и я выпалил всё, что накопилось. — Я хочу, чтобы Ироха могла вести себя свободно и надоедливо с другими, как со мной. Хочу, чтобы у неё появились друзья, с которыми будет ещё веселее. Как только эти слова были произнесены…Ни Масиро, ни я не услышали тихого шороха в траве у подножия нашего дерева. ---------- Эпилог Эпилог. Часть 1: Взгляд Президента — Устроить фейерверк для своей старательной девушки? Нахал. Я наблюдал в бинокль. Двое на дереве беззаботно проживали ту молодость, которую у меня украли. Из самой глубины души поднималось что-то тёмное и горькое. Парень — мой племянник. Девушка — моя любимая дочь. Это лишь подливало масла в огонь. Фестиваль кончился, народ расходится, а они? Занимаются непристойностями! Я стиснул зубы, сидя на скамейке в отдалении. — Фуфу, выглядишь счастливым. Рядом присела женщина. Красивая, но не моя возлюбленная. Её можно было бы назвать богиней. Золотисто-рыжие волосы в аккуратной косе, пышная грудь, дорогая, но скромная одежда. Настоящая первая леди. Отоха Амати. Президент компании «Тэнтюдо». А также Кохината Отоха — мать того самого потенциально опасного существа по имени Ироха, которое, как я подозреваю, опутало моего племянника. Этот фестиваль спонсировали не только моя «HoneyPlay Works», но и её компания. Получив VIP-места, мы заговорили о детях. И вот мы здесь. — Счастлив? Я? Когда у меня на глазах уводят дочь?— Я понимаю ваши чувства, но такие выражения в одном предложении с упоминанием дочери — не лучший выбор.— А вам, президент Амати, не мешало бы уделять больше внимания тактичности.— Вот как? Разве я не самая сдержанная из женщин?— Так я и думал. Ты всё ещё злишься из-за той истории.— Ещё как. Настолько, что не хочу, чтобы мои дети даже приближались к этому. Она говорила со святым выражением лица, но давление от неё заставило меня вспотеть. Зная её историю, я могу посочувствовать. Но как родитель — я жалею её детей. — Не думаю, что родители должны так сильно влиять на выбор детей. Таких сейчас называют «родителями-вертолётами». Щёлк. — Простите? Нельзя так пугать! Сердце едва не выпрыгнуло. — У вас нет права обвинять меня в гиперопеке.— Что? Разве ты не видишь, как я люблю Масиро?!— Именно об этом я и говорю. Вы вмешиваетесь в любовные дела детей и даже запрещаете их. Если мои действия можно осуждать, то разве вы не «родитель-вертолёт», президент Цукиномори?— Фу… Н-ну… Нет! Здесь огромная разница! В отличие от полного отсутствия любви!— Даже я люблю Одзуму и Ироху. Вы просто запрещаете любовь, а я — излишние удовольствия. Вот и вся разница.— Грррр! Вот она, безупречная логика президента Амати. Она всегда перехватывает инициативу. Сначала атакует грубой логикой, а потом заставляет собеседника думать, что она была права с самого начала. Подобно герою, ведущему толпы под знамёнами добра, она с той же лёгкостью могла манипулировать и обманывать. В искусстве управления она была мастером. Нет, мы не в фэнтези. Амати Отоха и вправду была гением промывки мозгов. — Фуфу, это потому, что вы пытались читать мне нотации. Если бы промолчали, мне не пришлось бы давать отпор.— Ладно, сдаюсь. Не хватает духу сделать из тебя врага… Так о чём мы говорили?— О том, что вы выглядите счастливым.— А, точно. И как же мне выглядеть счастливым?— На самом деле вы хотите, чтобы Ообоси-кун и Масиро-тян ладили, не так ли? Я уже догадалась.— Разве нельзя сделать вид, что ты мне не нравишься?— Не думаю, что это притворство. Президент Амати выхватила у меня бинокль, пристально на меня посмотрела, а затем взглянула в него. Увидев двоих на дереве, она слегка покраснела. — Кажется, они хорошо подходят друг другу. Похоже на первую любовь. Не думаю, что вам стоит беспокоиться о… преждевременных событиях.— Ты действительно бьёшь в самое больное место. Разве на тебя не жалуются из-за твоего характера?— О, постоянно. Меня часто за это хвалят. Какое ужасное позитивное мышление. — Что ж, это известно даже мне. Однажды Масиро станет чьей-то женой. Поэтому я бы хотел, чтобы это был тот, кто может вот так рассмешить её… Ради улыбки одной девушки он устроил частный фейерверк. Проявил такт, пошёл на риск, поставил подарок для Масиро выше всего. Даже такой ярый противник, как я, не может не признать благородства поступка. Возможно, стоит оставить Масиро в его руках… Но не сейчас. — Мне это совсем не нравится. Ты ведь не просто так мне это показываешь?— Ообоси-кун — приятный молодой человек. Он, кажется, близок с Одзумой и хорошо подошёл бы в мужья Ирохе… Но есть один фатальный недостаток.— В том, что он лидер Альянса пятого этажа.— Именно. Было бы неплохо, если бы он делил прибыль поровну. Сделал создателей инструментами, как я.— Но он другой, верно. Я вспомнил. Как-то раз, за ужином, Акитеру сам сказал:«Я люблю участников Альянса. Я искренне считаю, что истории, которые они создают, интересны. Если бы я хотел только денег, я бы выбрал другое дело». У него есть управленческий опыт и статус творца. Я думал, это редкая положительная черта. Но, видимо, президент Амати так не считает. — Нельзя допустить, чтобы он заразил Ироху очарованием шоу-бизнеса…— То есть они не могут встречаться? Но как же Одзума-кун? Разве они недостаточно близки?— С Одзумой всё в порядке. Что бы ни случилось, на этого ребёнка ничего не должно повлиять.— Понятно?— Звучит ужасно расплывчато, — подумал я. Но она не дала расспросить подробнее. — Но, похоже, Ироха уже под сильным влиянием Ообоси-куна. Это тревожит.— Значит, они и вправду близки.— Хотя, похоже, это не романтические отношения.— Хм… По результатам моего расследования, Ироха всегда сама навязывается Акитеру, а тот просто терпит. Не лучшая картина, но я вижу, что он усердно соблюдает наш контракт. — Поскольку я редко бываю дома, не могу наблюдать за ней там… Но сегодня я убедилась. Ироха определённо испытывает чувства к Ообоси-куну.— И поэтому ты пытаешься поддержать Масиро? У тебя хватает наглости делать из моей дочери козла отпущения? Даже я не могу этого оценить.— Ну и ну, разве можно так задирать «Тэнтюдо», господин Ханиплэй?— Сравнивая продажи вашей последней игры и нашей Grand Fantasy 7 Remake, интересно, кто же одержит верх? Ха-ха-ха.— Интересно, сколько вы заплатили за такое качество. Мы делаем упор на качество и эффективность. Интересно, кто выиграет по чистой прибыли? Фуфуфу.— Ха-ха-ха.— Фуфу. Мы, двое взрослых, от души посмеялись. По всем социальным стандартам — совершенно нормальный диалог. Конечно, за этим фасадом скрывалась война двух конкурирующих компаний. — Что ж, я больше не буду стоять у них на пути. После такого благородного поступка сомневаюсь, что смогу помешать Масиро влюбиться. Поэтому дам ему право ухаживать за моей дочерью… Однако я не могу повлиять на его окончательный выбор.— Как по-спортивному. Вы могли бы проявить больше человечности.— Дети не настолько наивны, чтобы просто верить словам родителей… Я это усвоил.— Вот как. Что ж, я не против. Даже без вашей поддержки я буду действовать, как считаю нужным. — Выражение её лица изменилось.Словно огонь в её сердце погас, и она утратила воинственный настрой.— Тогда вы признаёте, что Ообоси-кун молод, и воспользуетесь этим как причиной не препятствовать Альянсу?— Насчёт того, что он будет с Масиро. Но полностью свободный юноша был бы слишком хлопотным.— Вот как, надо же.— Пока он защищает Масиро в школе, мне больше ничего не нужно. Даже если они начнут встречаться по-настоящему, если он продолжит быть её рыцарем, я не буду жаловаться. Проблема возникнет… если он бросит Масиро ради другой.— Фуфу, значит, в конце концов мы всё-таки родители-наседки.— Не ставь меня в один ряд с тобой. У меня здесь деловые отношения. Она не имеет права называть это моим эгоизмом. В конце концов, этот нелепый трудовой договор придумал сам Акитеру, так что мне можно полагаться на его ограничения. — Ну, на самом деле есть веская причина, по которой я не позволю ему встречаться ни с кем, кроме Масиро.— О? Вы меня заинтриговали. — Глаза президента Амати загорелись, и она слегка наклонила голову. Я провёл пальцами по усам и прищурился. — Я просто не могу смириться с тем, что мой племянник так популярен. Это единственное, с чем я действительно не могу справиться. Эпилог. Часть 2: Мой фейерверк — Я хочу, чтобы Ироха могла вести себя свободно и надоедливо с другими, как со мной. Чтобы у неё появились друзья, с которыми будет ещё веселее. В тот миг я поняла — больше не могу подслушивать. Я наступила на сухую ветку. Хруст. Услышали?.. Я взглянула на дерево. Сэмпай и Масиро-сэмпай всё ещё смотрели на фейерверки, не замечая меня. В груди кольнуло резкой болью. Я нашла их случайно. Всё было так весело. Я гуляла с одноклассницами, фотографировались, смеялись. А потом мама написала в LIME. У неё, как всегда, были свои связи. Достала VIP-места на фестивале и велела прийти. Я отказалась — я же с друзьями. Но она настояла. И вот я здесь, за святилищем, куда она меня привела. И увидела это. Масиро-сэмпай отчаянно карабкалась на дерево. Сэмпай подарил ей личный фейерверк. Они сидели рядом, прижавшись друг к другу. Я знала, что это фальшивое свидание. Говорила себе это снова и снова, пока гуляла. Всё ради Альянса. Но, увидев своими глазами… я не смогла. Смотреть, как Масиро-сэмпай так старается, чтобы показать сэмпаю, какая она стала сильная… Это было трогательно. Даже зная, что она моя соперница, я хотела её поддержать. Это так нечестно. А у сэмпая был такой тёплый, добрый взгляд, когда он смотрел на неё. Как у принца из сказки. Сердце сжалось. И эти его слова… — Сэмпай хочет, чтобы я нашла кого-то… с кем будет веселее, чем с ним? Что это значит? Ему надоело, что я пристаю к нему? Он хочет переложить меня на кого-то другого?.. Нет. Сэмпай не такой. Наверное, он просто хочет, чтобы у меня появились школьные друзья. Это логично. Но даже так… он думает о том, чтобы сократить время, которое мы проводим вместе. Вот в чём дело. В тот миг я развернулась и побежала. Прочь от дерева, прочь от них. Я мчалась через территорию фестиваля, не разбирая дороги. Мимо одноклассниц, мимо чужих взглядов. Мне было всё равно. Встреча с мамой? Не важно. Что я делаю? Со мной творится что-то странное. Надо взять себя в руки. Спокойно улыбнуться и сделать вид, что всё в порядке. Но я не могу. Что-то невидимое сдавило грудь, не давая дышать. — Я не хочу, чтобы сэмпая у меня забрали.— Не хочу, чтобы кто-то другой был к нему так близок.— Не хочу, чтобы он бросил меня. Мои эгоистичные чувства распускались в груди, как эти фейерверки в небе. Хотя больше всего на свете я ненавижу свой эгоизм. Я знала о чувствах Масиро-сэмпая. Но уповала на то, что сэмпай целиком поглощён Альянсом. Утешалась тем, что наши отношения неизменны. Я мечтала, что смогу остаться с ним и при этом не ранить Масиро-сэмпай. Но это работало, только пока всё было в равновесии. Пока мы с ней были на одном уровне. Пока он не испытывал романтики ни к одной из нас. Пока мы общались с ним одинаково часто. Её преимущество — они в одном классе. Моё — я могу приходить в его комнату после школы. Это было справедливо. А если баланс нарушится? Если одна из нас станет ближе, а другая — отстанет? — Не хочу… — срывается с губ жалобный шёпот. Оставаться одной сейчас невыносимо. Но положиться почти не на кого. Ноги сами понесли меня. В мою третью «квартиру». Отои. Старинный японский дом. Я читала это имя на табличке столько же раз, сколько видела лица родителей. Дом моей Отои-сан, которая в средней школе вместе со сэмпаем протянула мне руку. Я заглянула за ворота. Отои-сан как раз смотрела на небо, доедая какую-то сладость. Она заметила меня. — О, Кохината~ Как дела? — Она небрежно помахала рукой.— Отои-сан… — я бросилась к ней, уткнувшись лицом в её плечо. Не могу показывать такое жалкое лицо. — Спасите… Отои-сан…— Я не совсем понимаю… Что-то случилось? — В её голосе замешательство, но она нежно гладит меня по голове. Становится тепло. И всё, что я сдерживала, вырывается наружу. — Я не знаю, что делать! Мне всё нравится, поэтому! Это наказание. Божья кара за то, что я не могу признаться сэмпаю. Бог целует честных и смелых. Масиро-сэмпай посмотрела ему в глаза и сказала правду. И теперь она может увести его у меня. — Мне нравится быть рядом со сэмпаем! Нравится проводить с ним время! Но мне также нравятся все в Альянсе, нравится Масиро-сэмпай, я люблю «Чёрного Козла», над которым мы все работаем… Я просто хочу, чтобы всё оставалось как есть! Но я должна выбрать. Признаться сэмпаю и встать на пути у Масиро-сэмпай? Или проигнорировать свои чувства и позволить ей забрать его? — Скажите мне, Отои-сан… Я всё время сдерживалась. Боялась ранить мать своим эгоизмом, поэтому притворялась, что игры мне неинтересны. Боялась ранить Масиро-сэмпай, поэтому скрывала свои чувства к сэмпаю. Но сэмпай сказал, что это неправильно. Он научил меня, что можно быть счастливой, оставаясь верной тому, что нравится. А что делать, если моё счастье сталкивается с чьим-то ещё? От одной этой мысли тело будто разрывается на части. Я вот-вот сломаюсь. Поэтому я прошептала тому, кому доверяю больше всех: — Как можно быть эгоисткой… и при этом никого не обидеть? ---------- Послесловие Послесловие к тому 5 Здравствуйте, дорогие читатели. С вами автор — Микава Гоуст. Каков вам показался этот том, наполненный бурей чувств и рассказывающий не только о милой, но и о болезненной стороне юности? Уверен, многие гадают, что же будет дальше, но вместо спойлеров я лучше расскажу одну забавную историю из жизни. А информацию о шестом томе вы найдёте после этого послесловия, так что не пропустите. Сегодня я хочу поговорить о том, что такое «докинг». Звучит страшновато, правда? В мире «ImoUza» у меня есть несколько псевдонимов и придуманных связей для разных персонажей: фальшивые отношения, таинственная актёрская группа «X», Макигай Намако… Люди, которые используют эти имена и роли, не могут без них жить. Я и сам в какой-то мере такой — ведь работаю под псевдонимом. Под именем «Микава Гоуст» я скрываю свою настоящую личность и живу инкогнито. Когда я прихожу в свой обычный массажный салон, я не раскрываю своего псевдонима. Поэтому, когда спрашивают о моей работе, я обычно мямлю: — А, работа… Ну, пишу кое-что… В общем, да… Я всегда неловко отмахивался, но недавно мой массажист вдруг сказал: — А я вижу, вы пишете книги под именем Микава Гоуст. «?!?!?!?!» Как он узнал?! Неужели мой массажист всё это время был яндэрэ-сталкером? Или мои данные утекли в даркнет? Наверное, у вас в голове сейчас роятся разные догадки, но, скорее всего, они все неправильные. На самом деле всё произошло по вполне обыденной причине, которая сейчас создаёт неудобства почти каждому. …Верно, это Коронавирус! Из-за всей этой ситуации массажный салон был вынужден приостановить процедуры, но массажист, будучи очень отзывчивым человеком, предложил: «Если будет плохо, могу приехать индивидуально» (хотя я так ни разу и не воспользовался). Мы обменялись контактами через одно популярное приложение, и в нём активировалась функция «добавить друзей по номеру телефона». В итоге я появился в его списке рекомендуемых друзей как «Микава Гоуст»! Вот это да… Неужели я был слишком беспечен?.. Уф… Так же, как в реальной жизни можно невольно стать жертвой «докинга», подобное происходит и в истории «ImoUza». В связи с чем хочу сообщить, что к шестому тому будет прилагаться небольшой буклет, а также анонсирован третий драматический CD. Пожалуйста, продолжайте поддерживать основную серию! На этом всё. С вами был Микава Гоуст! ---------- Начальные иллюстрации [[image:/storage/reader-images/317fac429c778d7a6249043f1dcc3d74184beca1.jpg]] [[image:/storage/reader-images/72e4db70e9bef10c1736066f376b56da1d3a2f00.jpg]] [[image:/storage/reader-images/2a7c9527b83fbd6083d5f6aa4d0e8deb5bd28b45.jpg]] ---------- Обобщение Мне не нужны отношения. Не нужны друзья — особенно больше одного. А уж девушки — и подавно. Большинство людей тратят молодость впустую. Я же давно решил: чтобы добиться успеха, нужно избавиться от всего лишнего. Меня зовут Ообоси Акитеру. И это было моим железным правилом. До того дня, как у меня появилась девушка. Она, конечно, была ненастоящей. Ее зовут Цукиномори Масиро. Она моя кузина, подруга детства… и моя фальшивая возлюбленная. Этот спектакль мы затеяли ради обещания. Я обещал ее отцу, Цукиномори-сану. Он глава крупной развлекательной компании «Honeyplace Works». Наш союз должен был обеспечить будущее одного важного проекта — «Альянса 5-го этажа». Но была проблема. Масиро всегда держалась со мной холодно и редко выходила из дома. У нас почти не было шансов показать, как мы «влюблены». Цукиномори-сан начал сомневаться. Он стал интересоваться моими отношениями с другими девушками. Например, с Ирохой. Поэтому мы с Масиро придумали план. Мы устроим самое идеальное, самое клишированное подростковое свидание. Какое только сможем. Мне было мучительно стыдно. Я знал, что Масиро испытывает ко мне настоящие чувства. А я выкладывался по полной, играя роль влюбленного парня. Я опустился до уровня тех самых «отбросов», которых презирал. Всё ради достижения цели. А еще была Ироха — младшая сестра моей подруги, Кохината Ироха. Недавно я увидел в ней что-то новое. Раньше она просто раздражала. Но теперь я разглядел в этой её манере странное обаяние. В школе для всех она была идеальной отличницей. Но мне казалось, что своё истинное лицо она показывает, только когда дразнит и пристаёт ко мне. И если я был единственным, кому она это показывала… Что будет, когда я окончу школу и уеду? Она снова замкнётся в себе, один на один со своей «раздражающей» натурой. И я решил ей помочь. Я найду ей лучшую подругу. Такую, с кем она сможет быть собой. Такой же невыносимой, как со мной. Оглядываясь назад, я понимаю: я был бездарным постановщиком чужих судеб. Я заслуживал хорошей взбучки. Всё это в прошлом, и любые мои слова сейчас — просто оправдания. Но тогда я искренне верил, что поступаю правильно. Я не мог и представить, к каким неприятностям приведёт моё вмешательство в жизнь Ирохи. Предсказать это было невозможно. ---------- Интерлюдия: Ироха и Отой-сан Интерлюдия: Ироха и Отой-сан — Как можно быть эгоисткой… и при этом никого не обидеть? — рыдала я, уткнувшись в плечо Отой-сан. На ней был простой домашний костюм. А на мне — яркое праздничное кимоно. Пока она спокойно отдыхала дома, я веселилась на большом городском фестивале. А потом ворвалась сюда в слезах. Настоящий эгоизм. Жалкое зрелище. Есть только два человека, перед которыми я могу быть такой. Первый — Сэмпай. Второй — Отой-сан. Она обняла меня, согревая теплом, и нежно гладила по голове. Она была мне как сестра. — Что случилось? Обычно ты так не расстраиваешься. Держу пари, дело в Аки?Я замерла. Кивнула. Потом резко помотала головой.— Он при чём, да. Но виноват не он. Виновата я. — Не вини себя. Успокойся и расскажи всё по порядку, — её голос звучал убаюкивающе, пока она гладила меня по спине. — Ладно... Буря внутри меня постепенно стихала. Разбитые осколки снова собирались в целое. Дыхание выравнивалось, слёзы на щеках высыхали. Я крепче обняла Отой-сан и выложила всё. — Масиро-сэмпай так сильно его любит. Они сегодня вместе были на фестивале.В памяти всплыла картинка. Сэмпай и Масиро-сэмпай на том огромном дереве. Она вся перепачкалась, забираясь наверх. А он показал ей самые большие фейерверки. Как они сидели, прижавшись друг к другу, глядя на небо... С любой стороны — идеальная пара. — Но Аки же делает это из-за контракта? Они же не правда встречаются.— Нет. Пока нет.— То есть ты боишься, что они станут парой по-настоящему?— Да! Ты видела, какая она милая? Неуклюжая, но изо всех сил старается. Я вижу её усилия и ненавижу себя за свою зависть. Я хотела, чтобы Масиро-сэмпай была ужасной. Тогда я могла бы ненавидеть её честно. Кричать, чтобы она не забирала у меня Сэмпая. Но она замечательная. Её сегодняшние старания сделали меня в моих же глазах в сто раз хуже. Потому что я сходила с ума от ревности, а она честно признавала свои чувства. Называть это «нечестным» — только глубже погружаться в омут самоотвращения. Пока Отой-сан гладила меня по голове, мысли ходили по кругу. Выхода не было. — Думаю, ревновать — это нормально, — сказала она. — Но ты же не ревнуешь, да?— А могла бы.— Что? Ты ревнуешь? — я отстранилась. — Никогда бы не подумала.— А кем ты меня считаешь? — спросила Отой-сан с каменным лицом. — Я тоже человек. Конечно, иногда ревную.— Значит, когда мы с Сэмпаем общаемся, ты...— Не-а, — резко оборвала она, туша искру тревоги во мне. — Любовь — сплошная головная боль. Я не планирую влюбляться. Честно, я даже впечатлена, как вы с этим всем справляетесь.— Хотела бы я быть такой же стойкой, как ты. Но время не повернуть вспять. Стрелки часов идут только вперёд. Мне не вернуться в то беззаботное прошлое. — Нельзя заставить себя не ревновать. Раз нельзя — не нужно и винить себя.— То есть я должна простить себя за ревность?— Скорее принять, что ты ничего не можешь с этим поделать.— А... — Если будешь честной, кто-то может пострадать. И ты ничего не сможешь изменить. Если все хотят разного, будет конфликт. У всех так бывает. Даже у взрослых. Спорят из-за работы, изменяют, дерутся за территорию. Понимаешь?— За территорию?Я не ожидала такого жёсткого примера. Это не про любовь или юность. Но из уст Отой-сан это звучало убедительно. Борьба за парня или за землю — в основе один и тот же эгоизм. — Кажется, я тоже бываю честной с Аки. Прошу купить дорогих сладостей. Злюсь на его слова, хотя и не объясняю почему.— Значит, ты понимаешь, что это немного неразумно?— Конечно. Говоря объективно — да, неразумно.— А ты не боишься кого-нибудь ранить?— Имеешь в виду, боюсь ли я, что меня возненавидят?— Что? — я уставилась на неё. Казалось, она без усилий вытащила наружу самую суть. — Никогда не угадаешь, что кого-то ранит. Аки ведь ранил тебя? А мы-то знаем, он не хотел этого. Ты не можешь контролировать реакцию других.Она была абсолютно права. «Не хочу никого обидеть» — это просто прикрытие. Красивые слова.Правда была в том, что я не хотела, чтобы Масиро-сэмпай меня ненавидела. Я хотела, чтобы мы и дальше могли весело общаться. — Да шучу я.— Что?— Ты добрая, Кохината. Поэтому тебе небезразличны чувствия Цукиномори и Аки. Но эта доброта заставляет тебя страдать. Так?Я помедлила. — Наверное, да.— Ты не хочешь никого ранить и не хочешь, чтобы тебя ненавидели. Думаю, тебе нужно начать с того, что поможет тебе почувствовать себя лучше.— Хорошо, — покорно кивнула я, как ребёнок после истерики. Я ждала, что она продолжит. Может, подскажет, как этого добиться. Надеялась, но без особой веры. — Знаешь, насчёт «быть ненавидимой»... Я никогда об этом не беспокоилась.Надежда во мне лопнула, как воздушный шарик.— Я никогда не притворялась, только чтобы понравиться. Мы ладим только потому, что вам это не мешает. Если бы вы меня возненавидели — что ж, я ничего не могу поделать.— У тебя стальные нервы.Какая уж там стойкость — почти просветление. Мне до неё никогда не дотянуть. Она всегда казалась взрослой, но сейчас я поняла насколько. Это заставило задуматься. Неважно, обижу я кого-то или меня возненавидят. Если быть собой — значит оттолкнуть других, я ничего не смогу с этим сделать. Я вспомнила, как Сэмпай говорил что-то похожее. Он подружился с Одзумой, когда у того были проблемы, не смотря на мнение класса. Но сейчас не об этом. Суть в том, что Сэмпай и Отой-сан в чём-то очень похожи. Хотелось бы мне быть такой же. Но у меня не хватало смелости сделать этот шаг. Я была слишком чувствительной с детства. Слишком поздно меняться. Сэмпай тёплый и добрый. Он никогда не злится. Поэтому я могу быть собой и досаждать ему. Поэтому с ним мне безопасно. — А что, если на самом деле ему надоело, как ты себя ведёшь? Ты об этом думала?— Ты только что прочитала мои мысли! Это жутко!— Да нет, ты просто как на ладони.— Хмф. Это настолько логично, что не поспоришь.— Но у меня вопрос. Ты боишься, что Аки увлечётся Цукиномори?— ... Sí.— И боишься, что он захочет от тебя отдалиться, потому что ты его достаёшь?— Sí.— В твоей логике дыры размером с вагон.— Sí... Стоп, что?— Все девчонки вокруг Аки в чём-то надоедливые. Включая меня.— Нет, это не так! Они все милые!Масиро-сэмпай — само собой. Но ещё Сумирэ-чан-сэнсэй, Мидори-сан, Отой-сан, Канари-сан... Томосака-сан не в счёт.Короче, все они замечательные. По-настоящему надоедливая тут (наверное) только я. — Как насчёт того, чтобы проверить эту теорию?— Проверить?— У тебя же есть актёрский талант. Ты можешь понять самую суть человека, верно? Тогда увидишь, что по сравнению с ними ты не такая уж и надоедливая.— Притвориться ими?— Ага. Может, чему-то научишься. Или нет, не знаю. Её совет был спустя рукава. Со стороны это звучало бы как бред. Но Отой-сан знала о моих способностях. Она предложила решение, которое под силу только мне. Когда я играю роль, я могу полностью изменить своё сознание, чтобы стать персонажем. Не просто скопировать голос, а коснуться самой его сути. Что, если я использую это, чтобы лучше понять своих... соперниц? Может, я найду разницу. Пойму, почему Сэмпай отталкивает меня, а их держит рядом. Я вытерла слёзы рукавом кимоно и изо всех сил попыталась улыбнуться. Хотела показать сестре, которая меня спасла, что я снова в порядке. — Ладно, Отой-сан. Я попробую. Я стану каждой из них и посмотрю, как отреагирует Сэмпай!— Вперёд. И расскажешь, что он скажет. Звучит забавно.— Будет сделано! Аха-ха! Сэмпай обомлеет, когда я выйду на полную актёрскую мощь и не слезу с неё!— Удачи. Но, кстати, триггернуло.— Что?!— Не скажу, что именно. Она говорила о триггерных словах, даже когда я просила совета? Что, чёрт возьми, её триггернуло? Это неразумно. Как правила на стриминге: жёсткие, но размытые. Но я всё равно была благодарна.Спасибо, Отой-сан. Завтра начинался новый семестр. И я была уверена — для меня он будет особенным. ---------- Королева класса вернулась знойной! «Как же вы провели летние каникулы»? Глава 1: Королева класса вернулась знойной! «Как же вы провели летние каникулы»? Длинные летние каникулы закончились. Но это не значит, что наступила осень и стало прохладно. Церемония открытия второго семестра проходила в школьном спортзале, где стояла невыносимая духота. Недавно везде заговорили о мерах против тепловых ударов. В нашем спортзале даже поставили новую систему кондиционирования. Жаль только, что японское образование так и не поняло: лучший способ избежать теплового удара – не собирать всех учеников в одном помещении. Как человек, ценящий эффективность, я был бы только за удалённые собрания. И чем скорее, тем лучше. – Вы – ученики школы с долгими традициями. Я верю, вы соблюдали умеренность во всех развлечениях. Говорила Кагэиси Мидори, лучшая ученица второго курса. Её голос пробивался сквозь удушливую жару. В конце каждого семестра от каждого курса выступал один ученик. Но на открытии второго семестра говорила только представительница второкурсников. Видимо, так её готовили к руководству всем студенческим советом. А третьекурсники могли сосредоточиться на экзаменах. Честно говоря, я подозревал другую причину. Руководство знало: после каникул никто не высидит три речи подряд. Если это так – я одобряю. Очень эффективно. – Возможно, ваши инстинкты иногда берут верх, и вы забываетесь, но... Большинство всё равно не слушало и эту единственную речь. Кто-то дремал. Кто-то шептался с соседом. В воздухе витала всеобщая лень. – Говорят, около тринадцати процентов интернет-трафика приходится на контент для взрослых... Я перестал слушать, погрузившись в свои мысли. Мне показалось, я услышал странные слова. Наверное, послышалось. Кто-то из продвинутого класса впереди перешёптывался, но мне было не до них. Я был сосредоточен на другом. – Тебе не кажется, Цукиномори странно себя ведёт?– Не то чтобы странно. Она стала как-то... взрослее. Смотрю на неё и чувствую себя неловко.– Эй, идиот. Она же девушка Ообоси. Не лезь.– Знаю, знаю! Просто говорю – она всегда была красивой, а сейчас стала на все пятьдесят процентов красивее. Может, они с Ообоси за каникулы всё прошли?– Заткнитесь, кретины! Кагэиси-сан пытается говорить о... эм, о чём-то важном.– Но Цукиномори-сан правда похорошела. И макияж лучше стал.– Мне одной кажется, что у неё грудь стала больше? Будто больше феромонов выделяет. Они точно уже того! Спросить у Ообоси-куна потом?– Ни за что! Это отвратительно!– Хватит строить из себя паиньку. А на деле?– На самом деле мне чертовски любопытно!– Вот именно! Вся эта суета была из-за девушки, которая сидела рядом со мной. Бесчисленные взгляды были направлены на неё. На Цукиномори Масиро. Мою кузину и поддельную девушку. Я бросил на неё взгляд. Светлые волосы. Бледная, почти фарфоровая кожа. Крошечное ушко с серёжкой-ракушкой, выглядывающее из-под пряди. Она по-прежнему выглядела скромно. Но было видно – над внешностью она потрудилась. Её красота всегда балансировала между миловидностью и сдержанностью. А теперь та скорлупа, из которой она так отчаянно выбиралась всё лето, придавала ей новое, куда более опасное очарование. Наши одноклассники не ошибались. Сложно сказать, что именно изменилось. Но от Масиро теперь исходил какой-то пленительный аромат. Он заставлял нервничать даже меня, сидевшего рядом. Сама Масиро казалась невозмутимой. Внимание её не беспокоило. Она даже не замечала его. Её серьёзный взгляд был прикован к Мидори на сцене. – Вау, я и не знала. Мидори-сан столько всего знает, правда, Аки?– А? Да, – без энтузиазма ответил я. Я понятия не имел, о чём говорила Мидори. Попытался вспомнить обрывки фраз. «Интернет»... что-то на «тр»... «трап»? Типа Трап-кун? Она что, планирует публиковать романы онлайн? Не понятно... – Ты выглядишь потерянным. Что-то не так? – Масиро склонила голову.– О, эм... Ничего. Всё в порядке. Даже в этом простом движении, в наклоне головы, было что-то пленительное. Я не знал, как на это реагировать. Было логично, что класс решил: мы с Масиро сошлись за каникулы. Будто я какой-то подлец, а она – моя грешная королева. Если для вас это звучит странно – не переживайте. Я и сам не понял, что сейчас сказал. Я не мог их винить. Потому что правда была в том, что я и сам поддался её новому блеску. Даже зная, откуда он взялся. Один взгляд на неё – и в голове проносилась мысль: «А может, мы и правда это сделали?». Одной секунды хватало, чтобы начать сомневаться в собственных воспоминаниях. – Хм?– Я... буду слушать речь Мидори-сан. Внимательно, – я быстро отвёл взгляд от её наклонённой головы. Положение было хуже некуда. Все смотрели на нас слишком пристально. От этого моё сердце глупо колотилось, а концентрация таяла. Неужели это и есть «подростковое»? Канари, мой сэмпай в продюсировании, говорила: «Раскрепощение в юности – ключ к росту». Я пытался впустить в жизнь немного этого «веселья». Теперь боялся, что зашёл слишком далеко. – Pornhub, XVdeos, Fa*za. Надеюсь, вы будете избегать этих сайтов, даже случайно. Сохраните дисциплину, ожидаемую от старшеклассников, пока готовитесь к новому семестру. В итоге тепло от руки Масиро, небрежно лежавшей на моём плече, и её сладкий, токсичный аромат полностью выбили мне мозги. Я не услышал ни слова из речи Мидори. После мучительной церемонии мы вернулись в класс.Взгляды преследовали нас по всему пути из спортзала. Я украдкой посмотрел на Масиро. Её лицо было спокойным. Она продолжала источать феромоны, напевая и постукивая по экрану смартфона. Кажется, это было лучшее настроение в её жизни. Я нахмурился, чувствуя несправедливость. Почему она не чувствовала той же неловкости, что и я? Внезапно кто-то похлопал меня по плечу. Обернувшись, я увидел Кохинату Одзуму. Красавчика Одзу. Моего единственного друга. Гениального программиста нашей инди-группы «Альянс 5-го этажа». Его улыбку девушки нашего класса называли «королевской». Он был одним из самых популярных парней. Ему ещё и везло встречать красивых девушек в самых неожиданных местах. Так что он был скорее героем симулятора свиданий, чем принцем. Жаль, он сам этого не замечал. С тех пор как мы познакомились, в романтическом плане он почти не продвинулся. Настоящее расточительство. В этот раз Одзума не улыбался. Он понизил голос, будто что-то его тревожило. – Ты уже... ну, ты понимаешь... с Цукиномори-сан?– И ты туда же, Одзу? Конечно, нет.– Так и думал. Логично. Но... – он бросил взгляд на Масиро. – Она явно выделяет больше женских гормонов, чем обычно. Глянь на показания моего гормонального счётчика.– Какой у тебя прибор новый? Зачем тебе такая штука?– Ничего, пошутил.– Не шути так. Зная тебя, ты бы и правда мог такое изобрести. Люди охотнее верят идеям, поданным через науку или математику. Поэтому сомнительные секты чаще говорят об «электромагнитных волнах», а не о магии. Именно поэтому я опасался таких шуток. – В общем, надеюсь, всё в порядке. Но Ироха сегодня утром вела себя странно.– Ироха?– Она же не ворвалась к тебе, как обычно?– Теперь, когда ты говоришь... Действительно, нет. Я подумал, может, у неё много дел с новым семестром. Она ведь почти староста.– Отчасти это правда. Классный руководитель её загрузил. – Одзу вздохнул. – Но обычно она зашла бы к тебе, даже если бы была занята.– Да, ты прав. Вспоминая теперь, всё лето было так. Если Ирохе нужно было в школу на подготовку к фестивалю, она тащила меня с собой. Её аргумент был нелепым: «Злюсь при мысли, что ты будешь бездельничать в комнате с кондиционером, пока я пашу на жаре». Я решил, это просто её обычная надоедливость. Суть в том, что она всё равно приходила ко мне в тот день, несмотря на занятость. – Я подумал, может, это потому, что ты продвинулся дальше с Цукиномори-сан.– Как это работает? Мы не «продвигались». И почему это должно влиять на Ироху?– Удивлён, что ты не видишь связи. Я правда не понимал, о чём он. Из-за бдительного ока дяди мне пришлось отказаться от приглашения Ирохи на летний фестиваль и пойти с Масиро. В итоге я случайно встретил Ироху там же. Она казалась весёлой. Будто отлично проводила время с друзьями. После этого я её не видел. Но даже тогда... Погоди. – Кажется, понял.– Наконец-то дошло до твоего толстого черепа?– Ироха держится на расстоянии из уважения к моим поддельным отношениям с Масиро! Раньше она притворно флиртовала, чтобы досадить мне. Но теперь, когда поняла, что это неуместно из-за дяди...– Тройка.– Эй, полегче. Что нужно для пятёрки?– Ты сказал, что осознал её надоедливость как милую черту. Но с тех пор не продвинулся ни на шаг. Это даже хуже, чем отладка кривой программы. Мой опыт из симуляторов свиданий, но даже я знаю, что люди испытывают «ревность».– Я хуже, чем багаюз? Жестко... Значит, Одзу думал, что Ирохе сейчас трудно смотреть мне в глаза из-за ревности? Правда, я теперь осознал, что надоедливость (в определённых случаях) может быть милой. Я вывел теорию: досаждать тому, кто тебе нравится, – не всегда плохо. Выходит, чувства Ирохи ко мне романтические? Хм. Когда я говорил с ней на фестивале вчера, она была такой же, как всегда. Я не был уверен, что её странное поведение – из-за ревности. Но причина не важна. Моя реакция будет одинаковой.– Я присмотрю за ней.– Спасибо. Мне, как брату, от этого легче.– Без проблем. Надеюсь, Одзу просто преувеличивает. Но если у Ирохи что-то на уме, ревность или нет, я буду волноваться. Решил спросить её при встрече. В этот момент дверь с грохотом отъехала. Шумный класс мгновенно затих. Вошла Кагэиси Сумирэ. Классный диктатор. Ядовитая Королева. Её каблуки властно цокали по полу. Она подошла к учительскому столу. Фиолетовый хвост всё также развевался сзади. А ледяной взгляд насмехался над учениками. Ни шёпота. Она обвела взглядом класс, затем повернулась спиной, не дрогнув. Мы затихли, но она даже не заметила наших усилий. Просто взяла мел и написала на доске. Особый проект фестиваля «Невермор»: Конкурс Короля и Королевы. Сумирэ стукнула по доске, подчёркивая слова. Потом снова повернулась к нам. – Традиционный конкурс красоты нашей школы по избранию Короля и Королевы Невермора вновь станет главным событием культурного фестиваля. Если считаете, что обладаете внешностью для победы – выдвигайте свои кандидатуры. Даже присутствие Сумирэ не смогло сдержать волну возбуждения в классе. Это было редкое событие. Обычно она была за учёбу. Ругала нас за пустое веселье. А теперь поощряла участвовать в чём-то настолько легкомысленном. Никто не заметил блеска в её глазах. Но я узнал это зловещее сияние. На Сумирэ точно были надеты «шейпинг-очки»! Я знал, какая на самом деле Мурсаки Сикибу-сэнсэй. Для меня это не было сюрпризом. Конкурс короля и королевы – это именно то, что она бы продвигала. Особенно учитывая судьбу, которая ждёт победителей. Если, конечно, мои воспоминания не подводят. – Победители конкурса составят пару для народного танца на послефестивальной вечеринке. Это будет прекрасное зрелище. Самые достойные парень и девушка школы. Говорю с точки зрения полноценного члена общества, ценящего стремление к прекрасному. Она едва сдерживалась, чтобы не выдать свои истинные мысли. Трещины в маске обнажали внутреннюю порочность. Но, похоже, никто, кроме меня, этого не заметил. – Стремление к прекрасному... Как глубоко! Хочу научиться ценить красоту мышц!– Физическая красота... Что может быть слаще? Парни ловили каждое её слово. Для них было уже поздно. Сумирэ выдрессировала их, как собачек. Должен сказать, у меня не было ни малейшего интереса к этому конкурсу. Я и так был далёк от целевой аудитории. Мои единственные воспоминания о нём с прошлого года – возбуждённые крики общительных одноклассников. Но в этом году всё иначе. В нашем классе была красавица, которая сразу стала главным претендентом на победу. И эта красавица – Масиро – была моей (насколько все знали) девушкой. Каникулы лишь усилили её женскую привлекательность. – Бьюсь об заклад, Цукиномори-сан выиграет, если будет участвовать!– Да. Она всегда была милой, а теперь ещё и сексуальной! Девушки уже были готовы её поддержать. От этого уже не отвертеться. – Тебе точно стоит участвовать, Цукиномори-сан!– Я-я? Эм-м... Не уверена... – робко ответила Масиро. Поощрение девушек вызвало её застенчивость. В отличие от прошлого, она смогла дать внятный ответ. Хотя ей всё ещё было трудно смотреть им в глаза. Масиро была такой же, как я – необщительной. Она сильно выросла. Но ещё не была готова стать центром внимания всей школы. Поэтому сейчас она смотрела на меня. – Ты будешь участвовать за звание короля, Аки?– Почему ты спрашиваешь меня?– Ты слышал приз? Народный танец. Я не хочу танцевать ни с кем, кроме тебя.– Верно. Справедливо. Технически мы встречались. У Масиро были чувства ко мне. Она не захочет танцевать с каким-то случайным королём. Мало того, это может привести к неприятностям. Последнее, что нам нужно. В этот раз одноклассники смотрели на меня с открытой доброжелательностью. Обычно их взгляды полны зависти из-за моих отношений с Масиро. Чаще они относятся ко мне как к части обоев. Будто даже не замечают. Почему именно в такие неловкие моменты они вдруг обращают на меня внимание? – Ну так, Аки?– Ты же знаешь, что я скажу. Я ни за что не буду участвовать. Мне это совершенно неинтересно. Я думал о совете Канари – наслаждаться юностью. Но даже для меня это мероприятие было слишком диким. – Даже если бы участвовал, я бы не выиграл.– А? Почему?– Почему? Парни, которые участвуют в таких конкурсах – красивые, звезды спорта или от природы популярные. Кто-то вроде Одзу имел бы шанс. Меня бы вышибли в первом же раунде.– Я не согласна.– Не стоит недооценивать, насколько люди меня не замечают. Сейчас меня знают только потому, что я встречаюсь с тобой. А до этого на меня буквально не смотрели. Я знаю, что я неинтересен. Не могу заставить себя думать иначе. Даже несмотря на то, что ты... влюбилась в меня. – Мой голос охрип от смущения. Лицо Масиро покраснело до ушей. Она съёжилась. Быстро отвела взгляд и повернулась к сверкающим глазам одноклассниц. – Аки говорит, что не будет участвовать. Так что я тоже не буду. Простите... – пролепетала она застенчиво. Неудивительно, что ей было трудно отказать. До прихода в нашу школу с ней случилось многое. Отказ одноклассникам был триггером её прошлой травмы – времени, когда её травили. Она боялась их обидеть. Боялась, что они перестанут восхищаться ею и снова сделают изгоем. Но теперь Масиро стала сильнее. У неё появилось мужество отказывать. Мужество быть ненавидимой. И она демонстрировала его сейчас. – Ох, как жаль.– Я думала, ты точно выиграешь! Ну ладно.– Зато видно, как ты ценишь время с Ообоси-куном. Ох, вот бы влюбиться! Чем больше Масиро использовала своё новое мужество, тем больше понимала: мир может быть удивительно добрым. Мне тоже стоило это осмыслить. Эти люди тратили юность на неэффективные тренды. Но, взглянув на них шире, я понял: многие были довольно хорошими. Этого я не замечал, когда держался от них подальше. Хотелось бы сказать, что в классе воцарилась тишина. Но для этого было ещё рано. – Ты же будешь участвовать за звание короля, Кохината-кун?– Эй, давайте все за него проголосуем! Тогда ему придётся!– Кохината-кун точно выиграет! Верно. В нашем классе была не только восходящая красавица. Был ещё и красавец Кохината Одзума. Надёжная опора класса с проверенной репутацией. – Хм... Мне не очень интересно. – Одзума нервно засмеялся под крики девушек. – Что думаешь, Аки? Стоит попробовать?– Почему ты тоже меня спрашиваешь?– Буду участвовать, если ты захочешь.– Но почему? Почему все оставляли решения за мной? С Масиро всё понятно – мы пара. Но Одзу был просто другом. Хотя я помог ему исправить характер в прошлом. Так что в каком-то смысле у нас отношения глубже, чем у влюблённых. Или, может, точнее сказать – я для него как отец в вопросах общения. В любом случае, это могло стать огромным событием в юности моего лучшего друга. Я должен был хотя бы подумать. Раньше я бы просто отмахнулся. Сказал бы, что это неэффективно, даже не задумываясь. – Почему бы не попробовать? Думаю, у тебя хорошие шансы. И это может быть весело. – Я слегка подтолкнул его. Его глаза на мгновение расширились от удивления. Затем он кивнул.– Если ты так говоришь, Аки... Ладно, я участвую. Девушки взвизгнули от восторга. Даже парни подхватили. Некоторые присоединились к ажиотажу. – Что?! Кохината участвует?!– Не позволю какому-то долговязому красавчику украсть мой трон! Парень без мышц – парень без шарма!– Да! Покажи ему, друг! Похоже, силовые тренировки стали популярны среди этой группы. Теперь они напрягали бицепсы и бушевали от желания участвовать. Одна из причин популярности конкурса – несколько человек из одного класса могли выдвигаться. Все радовались и волновались. Будто забыли, что это утренний классный час. Сумирэ наблюдала за классом стальным взглядом. На этот раз она и не думала их утихомиривать. Это был не её сознательный выбор. Я знал: под маской она уже фантазировала об Одзу как о следующем Короле Невермора. В конце концов она очнулась. Её глаза расширились. Выражение лица застыло. Никем не замеченное. – Тишина! Это зоопарк или класс? Хотя ответ я уже знаю. – Она прочистила горло. На лице появилась дружелюбная улыбка. Нормально для Мурсаки Сикибу-сэнсэй. Но невероятно странно для Ядовитой Королевы. – Я позволю вам вести себя как обезьяны во время фестиваля «Невермор». Можете черпать из своих диких корней сколько угодно. Класс взорвался овациями. Сумирэ оказалась в центре бури аплодисментов. Я подавил вздох. Видел ли я когда-либо столь крайнюю непродуктивность? Я ни на кого не держал зла. Чувствовал себя школьником, наблюдающим, как друг играет в увлекательную игру. К сожалению, как человеку, для которого внешность не играла роли, мне было не воодушевиться конкурсом, как им. Когда прозвенел звонок, я открыл телефон. Убрал звук на ноль. Запустил игру. «Кояги: Когда они плачут». Дебютная и единственная работа «Альянса 5-го этажа». В каком-то смысле эта игра и была моей юностью. Я вспомнил того ученика, которого встретил на летнем фестивале. Того, кто поделился мыслями об игре. Его звали Томосака Чатаро-кун. Самопровозглашённый фанат. Младший брат Томосаки Сасары – подозрительной девушки, объявившей себя соперницей Ирохи. Я никогда не искал мнений фанатов о «Кояги». Не хотел, чтобы они влияли на меня. Поэтому до сих пор сосредотачивался только на цифрах. Его страстные отзывы были для меня как глоток свежего воздуха. Возможно, это моё новое принятие юности позволило оценить его мнение. С тех пор я разрешал себе иногда просматривать отзывы. «Кокурюуин Кугэцу... надоедливая... милая...» Я ввёл эти слова в поиск соцсети. Методу меня научила Сумирэ. Нужно ставить правильные пробелы между словами. Не соединять символы, как в обычном тексте. И искать только положительные прилагательные. Так больше шансов получить положительные результаты. Хотя если вы из тех, кого легко ранят комментарии в сети, лучше вообще не искать информацию о своих работах. О, смотри-ка. Довольно много людей обсуждают Кокурюуин Кугэцу. Мы использовали несколько голосовых сэмплов для анонса персонажа. И суммировали новую историю, чтобы сделать её интересной. Вся наша работа теперь окупалась интернет-обсуждениями. Это было невероятно приятно. Я знал, что были пользователи, которые тихо наслаждались, не выкладывая мысли онлайн. Игнорировать их было бы глупо. Поэтому я следил и за статистикой. «Статистика... А?! Погоди... Не может быть!» Тревога пронзила меня, когда я увидел данные в разделе администратора магазина. – Что такое, Аки? – спросил Одзу с парты сзади. Наверное, услышал мой вздох.– Случилось что-то плохое. Очень плохое...– Да?– Наша скромная команда никогда не ожидала такого год назад!– И?– Как же мне реагировать на эту шокирующую правду?! – Ты можешь объяснить сейчас? Это начинает раздражать, – сказал Одзу со страшно милой улыбкой. – Т-Так, ладно. Ну... Я понимал, почему Одзу злился. Если бы Ироха провернула такой же трюк со мной – человеком, ненавидящим трату времени, – я бы уже на второй фразе нажимал на её болевые точки. Одзу продержался до третьей. Это достойно уважения. Но сейчас я хотел, чтобы он позволил мне немного неэффективности. Поймите, это же нечто невероятное! Вы не можете требовать от меня спокойствия при таких цифрах. – У «Кояги» больше двух миллионов скачиваний!– Вау! – ахнул Одзу.– Правда?! – это была Масиро, которая, кажется, подслушала. Пока весь класс бурлил от фестивальных новостей, мы с Одзу и Масиро показывали друг другу большие пальцы вверх. И по совершенно другой причине. О которой, кроме нас, никто не знал. – Два миллиона – это огромный скачок от одного. Отличная работа, Аки.– Это всё благодаря потрясающей игре, которую вы сделали. Мне было немного неловко, что мы не смогли раскрутить её как следует. Но я так рад, что мы не сдались. – Знаешь, что требует такой день, как сегодня?– Ага! Вечеринка! – воскликнула Масиро, и её глаза заблестели. [[image:/storage/reader-images/9bca7c8de8312876f552ea5dc8cf125d7af92b46.jpg]] [[image:/storage/reader-images/8449cad9fdf06a1cfdd18bbb45e1441b2251c9b0.jpg]] [[image:/storage/reader-images/72724c5bb14872b0b3f36cba78a65b5757476bfa.jpg]] ---------- Младшая сестра моего друга холодна со мной! Глава 2: Младшая сестра моего друга холодна со мной! – Поздравляю с двумя миллионами скачиваний! Ура!!! Вечер после первого дня нового семестра. Мирный жилой район, недорогой многоквартирный дом. Мы собрались на пятом этаже. Благодаря безупречной звукоизоляции это было идеальное место, чтобы пошуметь. Никто из соседей – ни сверху, ни снизу, ни с боков – нас не услышит. Тост с огоньком произнесла Кагэиси Сумирэ (формально учительница), она же Мурасаки Сикибу-сэнсэй (формально иллюстратор). Она была так громка, что слова отозвались эхом в воздухе. Одзу рассмеялся. – Она на взводе. За вас!– Да уж. Будь я жив где-нибудь ещё, соседи бы уже жаловались. За вас!– Давайте сегодня спустим ей с рук. Всё-таки день особенный. За вас! – сказал оцифрованный голос Макигай Намако.– За вас...– Что это за хайболл?! Он слишком хорош! Наша учительница осушила свой первый напиток залпом. Не обращая внимания ни на слова Одзу, ни на сэнсэя Макигай Намако, ни на меня. Иногда она серьёзно испытывала моё терпение. – Я только что понял, что Цукиномори-сан здесь нет, – сказал Одзу, оглядывая комнату.– Верно. Я приглашал её, но она отказалась.– На неё не похоже. Учитывая, что Ироха здесь, я думал, она захочет проводить с тобой каждую секунду.– Может, она проявляет деликатность. Хотя ей не нужно было. Я сначала спросил её в LINE. Масиро отказала. Не желая сдаваться, я поднялся к её квартире час назад, когда она вернулась из школы. Позвонил в домофон и пригласил лично. Масиро открыла дверь. – Я очень хочу, чтобы ты отпраздновала с нами. Искренне. Это только для членов Альянса и давних союзников вроде тебя.– Не волнуйся, я не пытаюсь быть необщительной. Я докажу это, буду слишком навязчивой девушкой в школе. Включая то время, когда буду помогать тебе с режиссурой Ирохи-чан. Было ясно – она полна решимости пропустить вечеринку. Её отказ был не таким, как раньше. Тогда она пыталась отказать, чтобы спрятаться в свою раковину. Сейчас она отказала с мягкой, ангельской улыбкой. Это была просто доброта Масиро. Она не была одним из основателей Альянса. Не могла в полной мере разделить с нами все воспоминания. Вероятно, поэтому она сдерживалась – чтобы дать нам шанс поностальгировать наедине. Поэтому я не мог – нет, не должен был – настаивать. Так я решил. – Она отказала? Не могу представить, чтобы Цукиномори-сан так изящно отказывала тебе раньше. Она была такой замкнутой.– Люди могут сильно измениться за месяц. Ты ведь тоже изменился.– А, понял. Ты и над Цукиномори-сан поработал своим волшебством, да, Аки?– Не выражайся так, или...– Ву-у, ву-у! Это яойный патруль! Что это там про волшебство над мужчинами?! Ни за что не пропущу такую прекрасную мысль! К нам внезапно присоединилась пьяная учительница. Ненужные формулировки и свист сквозь пальцы – она смотрелась как настоящий полицейский. – Не пей просто свой сок и не делай вид, что ничего не произошло! – продолжила она. – Благородный яой – это всё про ситуацию! Сделай это ещё раз, с чувством! Давай! – З-Заткнись, перестань толкаться! И отойди, чтобы мне не приходилось чувствовать алкогольный смрад из твоего рта! – Я оттолкнул пьяное лицо Мурсаки Сикибу-сэнсэй. Кагэиси Сумирэ-сэнсэй давно исчезла. – Ой, да ладно тебе. У нас два миллиона скачиваний! Два миллиона! Ты знаешь, сколько я вложила работы? Давай мою награду!– Твоей наградой будет бонус... выплаченный подарочными картами. Чтобы не было конфликта с твоим учительским доходом.– Мне не нужны подарочные карты! Покажи мне запретный плод!– Уфф! Ты начинаешь меня бесить. Возвращайся в тюрьму для извращенцев и сиди там! Тот факт, что она выглядела такой счастливой, только раздражал меня больше. Хотя, полагаю, у меня не было особого права жаловаться. Половина смысла этой вечеринки была в том, чтобы ей было весело. Другую половину, как я думал, уже пора объявлять. Моё лицо исказилось в усмешке – будто хозяин, показывающий своё истинное лицо. Возможно, я был предвзят. – Вы правы, Мурсаки Сикибу-сэнсэй. Вы вложили много труда.– Ой, неожиданно говоришь правду? Ты заставишь меня покраснеть!– Эй, не увлекайся. Я тоже много делаю для этой команды...– Я знаю, сэнсэй Макигай, – сказал я. – Ты, Одзу – все здесь сделали так много. Но. – Мурсаки Сикибу-сэнсэй, у вас есть работа учителя. У вас были бы серьёзные проблемы, если бы узнали, что вы член Альянса. Я очень благодарен, что вы остались с нами, несмотря на риск.– П-Погоди, Аки? Не надо так бархатно ворковать мне на ухо...– Куда девалась та самодовольность? Когда начинают литься настоящие похвалы, ты не знаешь, что делать, да? Это довольно мило...– Ч-Ч— Н-Не говори мне таких подкатывающих фраз. Флиртуй лучше с, эм, Масиро-чан или Ирохой-чан.– Я не смог бы. Ты единственная для меня.– Ты же знаешь, я только руковожу кораблями! Я не участвую! – голос Сумирэ сломался. За столом поднялась суматоха. Все наблюдали, как я почти шёпотом говорю ей на ухо. – Эй. Вы становитесь немного слишком близки. – Макигай Намако-сэнсэй прозвучал неловко. Конечно. Для него это выглядело так, будто я внезапно начал флиртовать с Мурсаки Сикибу-сэнсэй. [[image:/storage/reader-images/a6d9ceae8391887087f5f61c4723715e6020de20.jpg]] – Разумеется, я делал это не потому, что вдруг влюбился. Никаких истинных чувств. Я просто соединил несколько стандартных подкатов из интернета. Похоже, Одзу уже догадался, в чём дело. Он повернулся к ноутбуку. – Не беспокойтесь, сэнсэй Макигай. Думаю, Аки просто... – Он понизил голос и закончил объяснение. – А, понял. Хорошая работа, Аки. Продолжай в том же духе. – Вместо неловкости, Макигай Намако-сэнсэй теперь активно поощрял моё поведение. Я знал – мой лучший друг и соратник быстро сообразит. – В благодарность за вашу тяжёлую работу, у меня для вас есть специальная бутылка Dom Pérignon. Не хотите ли?– Д-Да! Подкаты и соблазн алкоголя – убийственная комбинация. Она мгновенно стала податливой. Щёки порозовели, пока она смотрела на жидкость, льющуюся из сверкающей бутылки. – Ты даже достал для меня такой элитный алкоголь. Я и не знала, что ты так заботишься, Аки, – проговорила она сквозь всхлипы. – Верно. Я бы не стал делать этого для кого-либо другого. Давай, пей. Сделай хороший, большой глоток.– Спасибо! – Сумирэ немедленно последовала указаниям и ахнула, проглотив шампанское. – Эти пузырьки такие напористые, но зато прекрасные! В мгновение ока бокал опустел. То, как она пила, соответствовало ожиданиям. Она была больше любителем выпить, чем глубокомыслящим человеком. Жаль, что сладкие слова часто бывают отравлены.– Ты выпила?– М-м?– Ты выпила самый дорогой алкоголь, что у меня есть?– В чём дело? Эм. Ты был так мил со мной раньше. Почему теперь ты выглядишь так, будто хочешь убить меня?– Мурасаки Сикибу-сэнсэй. У меня к вам просьба. И раз я был так мил, я знаю, что вы не откажете.– Зависит от того, что это, но я определённо обдумаю!– Хорошо. Итак... – Я положил руку ей на плечо и улыбнулся ярче всех звёзд ночного Кабуки-тё. – Вы можете предоставить мне арт, посвящённый двум миллионам скачиваний, до конца завтрашнего дня.– АААААААААААА! Для мобильных игр было нормой отмечать вехи специальными иллюстрациями. Хотя это не относилось к «Кояги» – игре без должной рекламы, над которой мы работали в свободное время, – скачивания шли так быстро, что мы чуть не пропустили веху. Если бы мы прорекламировали событие в соцсетях, это вызвало бы обсуждения. Я был готов на всё, чтобы получить новую иллюстрацию от Мурасаки Сикибу-сэнсэй именно по этой причине! – Ты меня обманул!– Не делай из этого трагедии. К тому же, тебе же понравилось?– Именно это сказал бы мошенник!– Ладно, и? Ты нарисуешь мне иллюстрацию или нет?– Унгх... Это так несправедливо. У меня нет выбора, кроме как согласиться?– Значит, да. Есть проблема?– Ну, до конца завтрашнего дня? Сейчас уже больше девяти, и я пьяна!– Верно, значит, у тебя есть двадцать семь часов. Вполне достаточно.– Я хочу потратить эти двадцать семь часов на дела, не связанные с рисованием! – взвизгнула в ответ Мурасаки Сикибу.– Все ждут, что ты придумаешь, Мурасаки Сикибу-сэнсэй.– Гнгх.– Ты подведёшь фанатов?– Гннннгх.– Иллюстрация на два миллиона скачиваний. Ты сделаешь это?– Да сделаю я! – Слёзы собрались в её глазах, зубы были крепко сжаты. Голос звучал так, будто я сжимал её за горло. Сумирэ осушила свой второй бокал. – Не пей и не плачь. Честно говоря... – Я вздохнул и почесал затылок. В этот момент Одзу подошёл ко мне с ноутбуком. На экране был значок Макигай Намако, престижного писателя «Альянса 5-го этажа», который был с нами с самого начала. – Она даже плача вливает в себя эту жидкость.– Она сейчас жалуется, но как только начнёт рисовать, очень увлечётся. Натура такая. Вот почему Аки знал, что может попросить, даже если это кажется неразумным.– Понимаю, да. Раз ты знаешь её давно, ты знаешь, что её заводит. – Я услышал вздох в голосе Макигай Намако-сэнсэя. Затем его тон снова стал серьёзным. – О, кстати – мне давно хотелось спросить – мне одному кажется, или твоя сестра ведёт себя странно, Одзу?– Заметили, да? На моём лице, наверное, можно было увидеть многоточия. Я ещё ничего о ней не говорил. Но сегодня на вечеринке присутствовал ещё один важный человек. Девушка, которая шумела не меньше Мурасаки Сикибу-сэнсэй и подливала нашей иллюстраторше напитки, как подобает идеальной кохай. Она была младшей сестрой Кохинаты Одзумы. Младшей сестрой моего друга. Никто из остальных этого не знал. Но именно она своим голосом вдыхала жизнь в каждого персонажа «Кояги: Когда они плачут». Актриса озвучивания «Всё-в-Одном и Одна-во-Всём». Кохината Ироха. Моя кохай, у которой был зуб только против меня. Вы спросите, почему, если она присутствовала, она нигде не появлялась? На самом деле у неё была одна реплика чуть раньше. Она сказала: «За вас». После этого – ни слова. Вместо этого она сидела, обхватив колени, в углу. Потягивала томатный сок и пряталась за своими золотистыми волосами. Клянусь вам, это была она. Даже если её действия сейчас полностью противоречили её обычному характеру. – Что? – Почувствовав наши взгляды, Ироха с подозрением уставилась на нас.Я сглотнул. – Я просто подумал, редко увидишь тебя в таком плохом настроении, да?– Я не в плохом настроении.– Действия говорят громче слов. Ты обычно яркая и общительная, но я вижу тёмную ауру, исходящую от тебя. В чём дело?– Заткнись. Оставь меня в покое и дай спокойно попить. Её острые слова пронзили моё сердце. Острые и холодные. Так холодно. Обычно она приставала ко мне далеко за гранью надоедливости. Почему сегодня она была такой злой? И почему это было странно знакомо? – С Ирохой что-то не так. Она ведёт себя в точности как Масиро...– Точно! – Я только что пришёл в себя, когда комментарий Макигай Намако-сэнсэя попал в самую точку. Ироха вела себя в точности как Масиро. – Масиро в последнее время стала намного мягче, поэтому я сначала не провёл параллель. Удивлён, что ты понял раньше меня, раз ты не так часто с ней общаешься.– А?! О, ну, конечно, я заметил. Писатели должны уметь хорошо наблюдать за людьми.– А, понятно. Странное поведение Ирохи искренне беспокоило меня. Особенно после того, как Одзу поднял этот вопрос в школе. Если что-то огорчало её, я бы хотел подбодрить. Но я не знал, что именно. Разговор с ней, когда она уже в унынии, был рискованным. Если бы у меня было немного больше информации... – Эй, эй, эй, эй! Ты выглядишь немного подавленной, Ироха-тян! О боже, Мурасаки Сикибу-сэнсэй, только не это! Совершенно не умея читать обстановку, Сумирэ проломилась сквозь стены, которые Ироха выстроила вокруг себя. Плюхнулась рядом и начала прижиматься к ней щекой. – От тебя несёт алкоголем. Держись подальше. Или я взорвусь.– Ой! Ты такая холодная, Ироха-тян! Это звучит как то, что сказала бы Масиро-тян!– Хмф.– Эй! Эй, эй, эй! Посмотри на меняяя! Но Ироха перестала реагировать вовсе. Я понимал, насколько Сикибу может быть надоедливой. Но полностью замкнуться было так непохоже на Ироху – и так похоже на Масиро. – Аки! – взвыла Сумирэ. – Ироха-тян издевается надо мной! Дай мне поплакать на твоём плече!– Да, да, бедняжка ты.– Бедняжка я! Она сказала, что от меня несёт алкоголем! Это клевета! Бедная, бедная я!– Вообще-то, чтобы быть клеветой, это должно быть ложью.– Хватит быть таким логичным! Мои чувства так сильно уязвлены! Могу я получить отсрочку по дедлайну?!– Кстати, я на днях узнал о новой болевой точке. Хочешь, покажу?– Я пошутила, прости! Я нарисую иллюстрацию, просто, пожалуйста, не трогай мои болевые точки! – Сумирэ рыдала, упираясь лбом в поклоне на полу. Это могло показаться странным извинением, но для неё это было нормально. Ироха была той, кто сейчас вёл себя ненормально. И именно она меня беспокоила. – Эй, Ироха—– Сколько раз мне нужно сказать тебе оставить меня в покое, прежде чем ты действительно это сделаешь? У тебя вместо мозгов слизни?– Прошу прощения. Я сейчас остановлюсь. Как бы я ни пытался заговорить с ней, вот что я получал в ответ. К счастью, все на вечеринке привыкли к Масиро. Присутствие колючего человека не портило настроение. Одзу, Сумирэ, Макигай Намако-сэнсэй и я – мы все знали: это просто её нынешнее состояние. Мы не принимали это на свой счёт. Никто не злился. Мы просто беспокоились, потому что это было не в её характере. – Может, она играет Цукиномори-сан. Знаешь, как персонажа в пьесе? – сказал Одзу.– А? Но зачем?– Не знаю. Может, она скорбит об её отсутствии.– Я... полагаю, возможно. Покойся с миром, Масиро. Но, в смысле, какой в этом смысл? И на вечеринке, из всех мест?– Вот тут моя теория и разваливается, да? Даже её собственный брат не смог понять, что происходит. В итоге Ироха провела всю вечеринку в этом необщительном настроении. Даже когда все расходились. Тревожные вопросительные знаки витали у меня над головой, когда я остался один и лёг в постель. Пожалуйста, пусть завтра Ироха снова станет собой... Не знаю, сколько я спал. Казалось, что дни. В голове было так много информации, что сознание погрузилось в самую глубину сновидений. Только когда я начал чувствовать странную тряску, оно стало возвращаться. Подобно пузырькам, всплывающим на поверхность. Тряска, тряска. Ощущение началось вокруг живота. Словно волны, пробегающие по нему. Таково ли это чувство, когда отец спит в свой выходной, а ребёнок начинает трясти его и приставать, чтобы поиграть? Но я не мог представить будущее, где я женат и у меня есть дети. Тряска, тряска. Я даже не знал девушек, которые захотели бы выйти за меня замуж. Тряска, тряска. Погоди, пожалуй, есть Масиро – она мне нравилась. Но если бы я женился на ней, мне пришлось бы тратить все умственные способности, пытаясь не расстраивать её каждый день. Тряска, тряска. Были и другие девушки. Сумирэ, Мидори, Отой-сан... Но с их сильными «характерами» я не мог представить себя ни с одной. Тряска, тряска. Потом была Ироха, но— Тряска, тряска. –женитьба на ней полностью изменила бы наши нынешние отношения, так что— Давление, давление. –Погоди, что это за странное ощущение давления на моём теле? – Акх! Моё сознание включилось именно так. Я открыл глаза на солнечный свет, льющейся через окно. Его яркость заставила меня снова зажмуриться. – Ты такой ленивый, честное слово. Как долго ты вообще планируешь спать?– Хнргх? Я чувствовал странную тяжесть на животе. Попытался приподнять шею, чтобы увидеть её источник. Зрение было затуманено сном. С трудом различал очертания. С каждой секундой оно возвращалось. И я постепенно смог разглядеть лицо. – Медведям требуется буквально несколько секунд, чтобы их разбудили смотрители зоопарка. Похоже, ты даже ниже них. – Эти слова несли всю едкую токсичность жестокой королевы. – Если ты не можешь даже проснуться самостоятельно, ты разобьёшься, когда войдёшь в общество.– Ты преувеличиваешь, – пробормотал я.– Возражаешь, значит? Ты же знаешь, что я в таком положении, что могу раздавить твои органы под своей ногой, да? – Не смутившись, она сильнее надавила на мой живот тем, что, по-видимому, было её ногой. [[image:/storage/reader-images/3dae2859f2f7c82d8f1450feb59e60c42e279a53.jpg]] Эта девушка, казалось, была достаточно садисткой, чтобы наступить на парня, пока он спит. Её голос был идеальной копией того зрелого тона, который я обычно слышал только в классе. Я ожидал увидеть взгляд отвращённой учительницы с фиолетовыми волосами, в стильном костюме и тёмных колготках — зрелище, за которым бы охотился любой мазохист. Но девушка передо мной не была той женщиной из квартиры 504, явившейся для ночного визита. Первой подсказкой было отсутствие тёмных колготок. Её ноги были голыми. – Чего завис? Скажи что-нибудь. Хрю, свинья.– Что ты делаешь, Ироха? Это была младшая сестра моего друга из соседней квартиры. В своей форме и, как обычно, без носков. Это она наступала на меня. Она выглядела достаточно высокомерно. И тот факт, что это была старшеклассница, а не учительница, вероятно, не изменил бы восторг любого мазохиста на моём месте. Ироха обычно не делала подобного. И больше, чем беспокойство за свои органы, я был озадачен. Она пыталась досаждать мне по-новому? Она ничего не говорила.– Ироха? Она просто молча смотрела на меня сверху вниз. Холод в её глазах был точь-в-точь как у Кагэиси Сумирэ в режиме Ядовитой Королевы. Поскольку я знал истинную натуру Сумирэ, этот взгляд меня никогда не пугал. Он скорее раздражал, потому что я полностью осознавал, какая дрянь скрывается внутри. Теперь, когда Ироха идеально воспроизводила этот взгляд, я понял, насколько страшным он мог быть. То самое давление, которое остальные в классе чувствовали ежедневно. Итак, я, свинья, несколько мгновений молча смотрел на королеву.– Нечего сказать?– А?– Ты вполне хорошо отвечаешь Сумирэ-сэнсэй, да? Злишь её и переворачиваешь ситуацию, нажимая на болевые точки. Почему бы не попробовать сейчас, Ообоси-кун? – Прости, я серьёзно не поспеваю за... Погоди. – В моей голове внезапно загорелась лампочка. Вчера она была Масиро. Сегодня – Сумирэ. Что, если она полностью превращалась в каждую девушку, близкую мне, со всеми их речевыми особенностями? Учитывая личность Ирохи, была только одна причина, по которой она бы это сделала. – Понял! Это всё актёрская практика!– Что?– Когда играешь роль, ты представляешь всю жизнь персонажа. Чем лучше воображение, тем сильнее актёрские навыки.– Хуууу?– Два миллиона скачиваний "Кояги" заставили тебя захотеть развить свои навыки ещё больше.– Эм. Нет. Энтузиазм актрисы озвучивания под моим руководством так согрел моё сердце, что на глаза навернулись слёзы. – Значит, это правда. Гении не могут просто сидеть на своих талантах. Даже гений продолжает усердно работать, чтобы развивать способности.– Эм. Конечно.– Боже, ты меня беспокоила. Тебе следовало просто сказать, что это тренировка, чтобы подняться на новые высоты. Ироха молчала. – Но да, теперь всё обретает смысл. Ладно. Я помогу тебе с практикой. – В то время как в груди горел страстный огонь, я показал ей большой палец вверх. – Давайте вместе добьёмся пика твоего потенциала в озвучивании! – Нет ничего более жалкого, чем быть растоптанным и при этом произносить крутые фразы с большим пальцем вверх. К тому же, ты всё совершенно неправильно понял.– Ты могла сказать это несколькими репликами раньше. Она позволила мне разволноваться из-за пустяка и толкнула меня за пик смущения. И, как она только что указала, всё ещё стояла на мне. – Всё неправильно... – Ироха вздохнула, убрала ногу и спрыгнула с кровати. Что-то в моей реакции, казалось, разочаровало её. – Это не сработает должным образом, если он не отреагирует так, как отреагировал бы на Сумирэ-тян-сэнсэй...– О чём ты бормочешь?– Хм? Ни о чём.– Определённо о чём-то. Ты странная со вчерашнего дня.– У девушек много сложных проблем. Не то чтобы такой девственник, как ты, понял. – Ироха вздохнула.– Надо обладать талантом, чтобы издеваться надо мной, звуча при этом так подавленно. Издевательства были обычными, но без свойственной им резкости. Ироха не ответила на шутку. Вместо этого она вышла из спальни, всё ещё бормоча себе под нос. Что, чёрт возьми, с ней происходило? Я не имел ни малейшего понятия. Были времена, когда она вела себя странно. Но на этот раз её действия казались хаотичными. Она выглядела серьёзно расстроенной. Но это не заставило бы обычных людей врываться в чужую комнату и притворяться Сумирэ, попутно наступая на них. Если бы она пришла сюда и хихикала, утверждая, что обращается со мной как со свиньёй из-за депрессии, я, естественно, ударил бы её в живот. Это хотя бы идеально соответствовало бы её личности. И тогда я не чувствовал бы себя так обеспокоенно. Что, чёрт возьми, с ней случилось? – Эй, Одзу! Ироха недостаточно надоедливая! Ты знаешь, ту её надоедливую сторону, которая ещё и милая?! Мне нужно её больше!– Погоди секунду, Аки, это я должен говорить от лица читателя... ---------- Интерлюдия: Кохината и Томосака-сан Интерлюдия: Кохината и Томосака-сан Я вышла из дома и пошла в школу одна. Мне было немного неловко бросать сэмпая без объяснений. Но сейчас я правда не хотел проводить с ним слишком много времени. Прости, сэмпай. Было ещё рано. Улицы были тихими. Я шла по пустынным тропинкам. Машин почти не было. А в голове роились мысли. Я ничего не понимаю. Я послушалась совета Отой-сан. Вчера я была Масиро-сэмпай. Сегодня утром — Сумирэ-тян-сэнсэй. Но ничего не получилось. Я думала, что, побывав в их роли, пойму чувства Сэмпая к ним. Даже когда я вела себя холодно, как Масиро-сэмпай, я не смогла понять, что он к ней чувствует. Утром я ждала, что он отреагирует на меня, как на Сумирэ-тян-сэнсэй. Но этого не случилось. Наверное, неважно, как хорошо я играю. Сэмпай видит только меня. Это логично. Я ведь всё равно остаюсь собой. С этим ничего не поделаешь. Раз совет дала Отой-сан — такая взрослая и умная — я думала, это хорошая идея. Но теперь кажется, я просто вела себя как дура. Ладно, хватит! Пора перестать думать! Сам сэмпай учил меня: — терпенье и труд — ключ ко всему. Если сдаться при первой неудаче, я никуда не продвинусь. Я вроде бы с самого начала чувствовала, что этот план провалится. Но у меня ещё есть время подумать. После того как я попробую побыть девушками, которые ближе всех к нему. И дело не только в том, чтобы понять, как Сэмпай смотрит на них. Это девушки, на которых повлиял парень, который мне нравится. Мне важно понять их глубже. Тогда я смогу разобраться в собственных чувствах и решить, что делать. — Кого же выбрать следующей? — пробормотала я себе под нос.— Странная фраза для разговора с самой собой.— Ай! Неожиданный голос прямо у уха заставил меня подпрыгнуть. Голосовые связки чуть не выскочили. Обернувшись, я увидела ту, что вечно меня бесит. Каштановые волосы собраны в стильный боковой хвост. Форма на первый взгляд неопрятная. Но если присмотреться — видно, что между «небрежно» и «прилично» найден идеальный баланс. Томосака Сасара, моя одноклассница. В лицо — Томосака-сан. В мыслях — просто Томосака Сасара. — Томосака-сан! Какой сюрприз встретить тебя по дороге в школу. Я одарила её самой сладкой улыбкой примерной ученицы. Честно говоря, я не знала, как с ней общаться. В школе я старалась быть доброй со всеми. Избегала конфликтов, но держала вежливую дистанцию. Я хотела быть нейтральной и примерной ученицей. А она вечно пыталась сорвать с меня маску. Без капли смущения. Я не хотела ни с кем соревноваться. Но она всегда бросала мне вызов. Не принимала «нет» за ответ. Я тоже человек, могу разозлиться и выйти из себя. Она этим пользовалась, чтобы вытащить мою скрытую сторону. Это ужасно раздражало. Как она пыталась выставить меня плохой. Как провоцировала на крик. Щёки у меня сейчас дёргались. — Ты так вовремя подошла, будто следила за мной, — сказала я. — Жутковато.— Не надо так говорить! Я просто увидела тебя по дороге и решила поздороваться.— Ты живёшь где-то здесь рядом?— По другую сторону станции.— Стой, ты правда сталкер? — я была в шоке. Я знала, что она ко мне пристаёт, но не думала, что это зайдёт так далеко.— Я не сталкер! — на глазах Томосаки Сасары выступили слёзы. — Просто здесь красиво! Здесь и солнце утром красиво светит, и людей нет!— Красиво?— А что плохого?! Я же пользуюсь Инстой, как все нормальные люди! Смотри. Инста. Или Инстаграм. Соцсеть, где делают фото на телефон, обрабатывают их и выкладывают, чтобы собирать лайки и подписчиков. Я сама ею не пользуюсь, но сейчас это модно среди девушек. На экране её телефона было фото. Утренний свет пробивался через переулок. Если я правильно помню, рядом была улица с кучей ночных клубов и баров. Там был и бар, куда ходила Сумирэ-тян-сэнсэй. Ночью неоновые вывески смотрятся подозрительно. Но на фото Томосаки Сасары они выглядели мило. Я вздохнула. На её странице было много фотографий. Аккаунт создан далеко не вчера. — У тебя много фото. И... стой. Миллион подписчиков?! — я выкрикнула от шока. Глаза Томосаки Сасары заблестели, как у кошки. — Ой-ой-ой! Увидела? Я суперпопулярный инфлюенсер в Инстаграме! Я скрывала это, чтобы меня не доксили, а ты всё узнала. О нет! Её актёрские навыки хромали. Я сама учусь быть актрисой (пусть и окольным путём), поэтому хотела сделать замечание. Но передумала. Бесполезно. — Значит, ты популярный Инстаграммер. Круто!— Ой, перестань! "Суперпопулярная"? Я краснею! Хе-хе! Её бесстыдная улыбка и то, как она наслаждалась похвалой, бесили меня. С ней было сложно на каком-то инстинктивном уровне. — Эй, Кохината. Заведи аккаунт в Инсте.— Мне нужно сюда! Увидимся!— Стой! Почему ты меня игнорируешь?! И куда это "сюда"? Мы же в одну школу идём! Я тихо цыкнула. Попалась. Идти с ней до школы не хотелось, но отшивать её слишком прямо — не в стиле примерной ученицы Ирохи. Нужно было действовать тоньше. — Прости! Я пошутила.— Мне не смешно! Знаешь, Кохината, ты в душе большая злюка.— Что? Не очень-то приятно так говорить. — Я улыбнулась. Я научилась отмахиваться, когда кто-то подбирался близко к правде. Если я такая злая, почему она не отстаёт? Почему идёт рядом со мной? Я вообще не понимаю, как работает её голова. — Ладно. В общем, Инста. Тебе стоит зарегистрироваться!— Хм. У меня нет интересных фото для выкладывания.— Можно просто селфи. Сфоткайся, когда будешь нарядная на выходных.— Я не особо "выхожу на фото". Я проводила выходные в квартире Сэмпая, в домашней одежде. Парадная одежда у меня была, но я не старалась быть модной. Знаю, девушки-подростки должны этим интересоваться. Но я — нет. — Ты придираешься. Если заведешь Инсту, мы сможем соревноваться! Посмотрим, кто победит: ты или я с моим миллионом подписчиков.— Это не соревнование. Ты просто хочешь унизить меня...— И что?— Хотя бы попробуй это отрицать. Я никогда не встречала никого, кто бы так открыто жаждал превосходства надо мной. Было бы интересно сразиться на равных. Но это не делало её менее раздражающей. — Если не хочешь заводить, потому что не разбираешься, я могу тебя научить.— Нет, мне не оч— Я собиралась сказать — не очень интересно, но слова застряли в горле. Глаза Томосаки Сасары сияли, как у собаки, которая ждёт, когда ей кинут мячик. Я почти видела, как невидимый хвост виляет из стороны в сторону. Она очень хочет поговорить о Инсте. Очень. Если я смолчу, она расстроится. Эта мысль заставила меня проявить интерес, чтобы её успокоить. Странно, ведь она мне не нравилась. Если бы Сэмпай читал мои мысли сейчас, он бы раскритиковал меня за неэффективность. — Миллион подписчиков — это много. Как ты набрала?— О! — в её голосе зазвенел энтузиазм. Она ждала этого вопроса. — Я зарегистрировалась в средней школе, выкладывала время от времени. Сначала было обидно — просмотров не было. Но чем больше я фотографировала, тем лучше понимала, какие фото набирают больше лайков!— Ты продолжала из-за разочарования? Неплохой подход. Я была впечатлена. Я много времени провела рядом с человеком, который переживал из-за скачиваний своей игры. Эти ситуации были похожи. — Теперь я одна из самых крупных инфлюенсеров. Мой стиль, фото, еда — всё кричит о харизме! Всё это потому, что я всегда в движении. Я сухо рассмеялась. Было даже как-то освежающе видеть, как кто-то так громко говорит о себе. Я почти позавидовала. Она была так свободна в самовыражении. То, как она сияла, ничем не сдерживаемая, делало её похожей на драгоценность за стеклом. — Я не знала. Если бы в классе узнали, ты стала бы очень популярной. Тогда она получила бы всё одобрение для своего эго и перестала приставать ко мне. На её лице мелькнуло странное выражение. Его было трудно описать. — Что? — спросила я. — Почему ты так странно смотришь?— А, просто подумала, что ты права. Ха-ха. А-ха-ха-ха!— М-м?— Я бы хотела, чтобы все знали. Да! Но я использую псевдоним, так что никто не догадается. И они мне не поверят.— Понятно. — я взглянула на её телефон. — — "SARA". Ясно. Её ник был просто искажённым именем. Использование латиницы напомнило мне тех, кто обожает всё американское и считает Нью-Йорк раем. Я вспомнила её брата. Кажется, его звали Тятаро-кун. Она называла его — Чарро, с американским акцентом. Бедный ребёнок, вынужденный мириться со странностями сестры. Наму Амида Буцу. Пусть Будда позаботится о его душе.— А? Во время мысленной молитвы я заметила кое-что странное на странице SARA. Аватарка — крупный план её лица и руки, показывающей — виктори. Но что-то было не так. Она выглядела иначе, чем Томосака Сасара передо мной. Настолько иначе, что напомнило мне слоган из хоррора, который я смотрела у Сэмпая. Я не сидела в соцсетях, но всё же была девушкой. Я понимала, почему фото не соответствовало реальности. — Это фото так сильно отредактировано, что на нём будто другой человек.— Что? Как? — она выглядела искренне озадаченной. Пугающе неосознанной. Может, она думала, что так и выглядит в жизни. Наверное, она использовала то приложение — SNOW. Оно самое популярное для обработки фото среди девушек. Говорят, оно может сделать даже борца сумо худым. Естественно, что она хочет выглядеть лучше. Я не настолько злая, чтобы разрушать её мечты. Учитывая это, неудивительно, что никто в классе не узнал её. Имя другое, лицо другое. Максимум — покажутся похожими. Я не была настолько злой, чтобы указывать на это. — Почему бы не рассказать друзьям об аккаунте, если хочешь, чтобы узнали? Необязательно ждать, пока они сами найдут.— Ни за что. Это будет выглядеть, будто я сама напрашиваюсь. Кринж.— Но ты же хочешь.— Да! Но я хочу, чтобы они нашли меня, потому что я суперхаризматичная и не могу это скрыть! А не потому что я сама рассказала! Боже, да кому это так важно?— Тогда, наверное, не стоило рассказывать мне.— Ты не в счёт. Я рассказала, потому что хочу с тобой соревноваться. А не чтобы ты меня хвалила.— Вроде понимаю, но не до конца. Логика инфлюенсера слишком сложна для меня. — я сделала паузу. — Стой. Я тонко улыбнулась, делая вид, что это комплимент. Это было немного злобно даже для меня. Но, пока я говорила, в голове возник один образ. Девочка с милым лицом, любившая стиль лолиты. Супер-идол и редактор из UZA Bunko. Та, что работала и с Масиро-сэмпай, и с Макигай Намако-сэнсэем: семнадцатилетняя Кирабоси Канари. Если подумать, она тоже была связана с Сэмпаем. Мы встретили её прошлым летом. Она талантливый режиссёр, как и Сэмпай. Она давала ему задания, будто он её ученик. Я уверена, она занимает в его мыслях не меньше места, чем остальные из Альянса. А может, и больше. К тому же у неё яркая личность. Её мыслительный процесс сложно понять. Так что если я собираюсь стать ею перед Сэмпаем, мне нужна практика. К счастью, прямо передо мной был человек, который разбирается в соцсетях. — Томосака-сан. Научишь меня работе в Инсте?— О! Теперь заинтересовалась? — она рассмеялась. — Хорошо! Я покажу, насколько я в этом лучше тебя!— Ха-ха. Спасибо. Отвечая, я уже готовилась внутренне стать Кирабоси Канари. Всё, что нужно — впитать знания о соцсетях от Томосаки Сасары. Тогда я смогу создать точный образ. Я позволила себе погрузиться вглубь своего сознания. В путешествие, чтобы найти новую роль. Я знала, что она где-то там, ждёт меня. ---------- Сестрёнка моего друга чирикает на всех! Глава 3: Сестрёнка моего друга чирикает на всех! — Ну что, Масиро... Думаю, мне стоит объяснить, зачем я позвал тебя сюда. Шёл обеденный перерыв. Мы с Масиро стояли под лестницей на первом этаже. Вокруг — брошенные стулья и парты. Издалека доносился гул голосов. Это было похоже на фоновую музыку в стиле ASMR. Рядом никого не было, но эти звуки давали понять — мы не совсем одни. Я чувствовал себя ребёнком, который рассказывает самую важную тайну в секретном убежище. — Да. Я знаю, — тихо ответила Масиро. Она прижалась ко мне поближе и кивнула. Её лицо порозовело. У меня ёкнуло сердце.— Прости, что приходится ради меня этим заниматься.— Всё в порядке. Если это то, чего ты хочешь — я помогу. Я буду очень рада. Казалось, мы попали в сцену из подросткового романтического фильма. Парень и девушка. Они прячутся в полумраке, где их никто не видит. В такой ситуации можно было ожидать только одного... Вы, наверное, уже догадались. — Дело в Ирохе.— Дело в Ирохе-тян, верно? Какие же мы подростки! Никаких грязных мыслей. Мы сразу перешли к делу самым неподходящим для романтики образом. Любой, кто ждал красивого финала, наверное, уже хотел нас побить. Сожалею, но мы с Масиро — чисто фальшивая пара. Оставим Масиро в стороне. Я бы не стал делать ничего глупого. У меня к ней даже чувств нет. Никаких случайностей здесь не произойдёт. И виной всему — один человек. Цукиномори Макото.Генеральный директор Honeyplace Works. Тот, кто держит в руках будущее Альянса 5-го этажа. А ещё он мой дядя и отец Масиро. Он строго запретил нам вступать в настоящие отношения. Он решил защитить невинность дочери. Он был не столько опекуном, сколько бдительным единорогом. Я даже мог бы звать его Дядюшкой Рогом. Я бы не стал делать ничего странного, пока он приглядывает за нами. В каком-то смысле мы с Масиро были сообщниками. Мы работали над планом. Планом по взращиванию милой и раздражающей натуры Ирохи. И искали для неё лучшую подругу. Ту, кому она сможет открыть сердце. Это была наша общая цель. Поэтому сейчас у нас было кое-что поважнее. — В нашей операции возникла загвоздка. Связана она с поведением Ирохи.— Да, я знаю. Она ведёт себя странно, правда?— Ты тоже заметила? Тебя не было на той вечеринке... Ты успела что-то подметить раньше?— Что?.. Ох, эм! Я видела её в школе... знаешь ли?— Правда? Я её в школе почти не встречаю. Думал, у учеников разных классов редко получается пересекаться.— У девочек всё иначе. Мы видимся, например, в туалете.— Хм? Ладно. Впрочем, это же не допрос.— Правильно. Если бы ты задал ещё вопросы, это сделало бы тебя отбросом. Ага. Я ничего не понял. Но не видел причин не верить ей. В женских туалетах есть кабинки. Туда ещё заходят, чтобы поправить макияж. Из-за этого очереди становятся длиннее. Может, если очередь во втором классе большая, они идут на другой этаж. Но это лишь мои догадки. — В любом случае, раз ты заметила её странное поведение, мне не придётся много объяснять. Если вкратце: она словно пытается вести себя как другие девочки. И я понятия не имею, почему.— Вряд ли она просто тренируется, да?— Я тоже так думал. Но это мимо цели.— Хм. Может, она просто на что-то злится? Или впала в уныние.— На той вечеринке я тоже об этом подумал. Но сегодня утром она ввалилась ко мне в комнату. Вела себя как Сумирэ-сэнсэй в режиме садистки. Наступила мне на живот, пока я спал. Это не совсем нормальное поведение.— Она приходила к тебе сегодня утром?— Да. В смысле, она приходит почти каждое утро. Но сегодня была особенно странной.— Хм. Каждое утро. Хм-м...— Масиро? Мне показалось, или её взгляд внезапно стал ледяным? — Ты изменяешь мне.— Ай! Не пинай меня.— Молчи. Получай. Она пинала меня по голеням под партой. Вернее, это были скорее тычки носками туфель. Даже не больно. Но когда тебя пинают, естественно сказать «ай». Даже если не больно. Люди такие странные. Масиро обиженно отвернулась. Наши отношения могли быть фальшивыми. Но технически мы всё ещё пара. А её чувства ко мне были настоящими. Конечно, она могла ревновать. Особенно если я сближался с Ирохой. Я уже посвятил себя пути полного ничтожества. Поэтому решил отреагировать, как подобает парню. — У неё есть причина врываться ко мне.— Причина?— Печальные обстоятельства. Личные переживания. Но думаю, нам стоит смотреть на картину в целом.— Ты режиссёр игр или политик?— Прости, Масиро-сама. Если бы ты могла просто не углубляться в эту тему, я был бы признателен. Я поклонился со всей искренностью. Почти касаясь лбом пола. То, что я так в этом преуспел, лишь доказывало мою ничтожность. Семейные обстоятельства Ирохи, её мечты, проблемы в индустрии развлечений — всё это наши секреты. Я не мог их разглашать. — Ладно. Но ты мне за это заплатишь.— Сколько?— Не деньгами. Их у меня и так достаточно. Масиро придвинула свой стул. Расстояние между нами сократилось до нуля. — Твоим теплом.— Х-хорошо. Масиро прижалась щекой к моему плечу. Словно питомец, который помечает хозяина. Фруктовый аромат её волос заставил сердце биться чаще. — Ладно. Теперь мы квиты. Через несколько секунд она отстранилась. Удовлетворённо кивнула. Она была удовлетворена. А я всё ещё пытался прийти в себя. — Пошли уже.— А? Погоди. Я ещё не всё сказал.— Дело в Ирохе-тян. Нам нужно идти. Масиро встала. Выходя из-под лестницы, она шагнула в солнечный коридор. — Сидеть и разговаривать — толку ноль. Лучше пойдём и посмотрим, как она ведёт себя в классе.— А, ты об этом. Я не ожидал, что замкнутая Масиро предложит такой план. Это снова напомнило мне, как сильно она выросла. Я не был ей отцом. Но в груди вспыхнуло странное отцовское тепло. — Ну же. Пошли.— Да. Я последовал за Масиро. Мы шли по солнечному коридору к классу первокурсников. Там училась Ироха. Она была популярной, ещё и отличницей. Её окружали общительные «нормисы». Любой, кого перенеслм бы в мир эльфов с другой культурой, чувствовал бы то же самое. Я делал шаг в неизвестность. Вот мы и пришли. Класс Ирохи уже показался впереди. — А! Заурядный пресмыкающийся-сэмпай! Нас остановил грубый возглас. Мне даже не нужно было оборачиваться. Я знал только одного человека, способного на такую грубость... Хотя, погодите. Разве не все вокруг меня были чрезмерно грубы? И только ко мне? Я обернулся, прежде чем это осознание раздавило меня. И увидел ту самую девушку: Томосака Сасара. — Эй, сталкер.— Потише! Если хочешь меня сжечь, делай это так, чтобы никто не слышал!— Какая у тебя незаурядная память. Вот если бы она записала эту одну фразу и прокрутила её себе. — Чего? Незаурядная? Не поняла. На твоём месте я бы не использовала такие сложные слова. Звучишь как настоящий ботан.— Гх-х! Это действительно больно... Удар пришёлся точно в цель. Мне не должно было быть важно, что думает кто-то вроде неё. Я бы лучше посмеялся над тем, что она вторая в своём году и не знает слова «незаурядный». Но она ударила раньше. — Аки. Можно я её убью? Задело и Масиро. Она подавала рассказ на литературный конкурс. Её книга была важной — редактором у неё была Канари. Слова Сасары звучали для неё как объявление войны. Никакая цензура не могла погасить кровожадность в её голосе. — Чего ты? Я из добрых побуждений! Станешь популярнее, если не будешь звучать как ботан. И все будут счастливы.— Вот уж поспешные выводы. Думаешь, все мыслят так же, как ты?— Конечно нет!— Вот именно. Поэтому пока ты «говоришь из добрых побуждений» —— Я хочу сказать, что есть нормальные люди вроде меня. Их большинство. А есть кучка чудаков на обочине. У меня было чувство, что для неё всё кончено. Интересно, где она потеряла своё чувство объективности. Если бы не её гордыня, мне бы даже стало её жаль. — Итак, Аки. Кто эта девушка? — спросила Масиро с видом полного безразличия. — Я с ней незнакома.— Хороший вопрос. Я не знал, как её описать. Кроме как «сотоварищ по сталкерству». Мы столкнулись, когда Ироха разрешила мне следовать за ней. Если нужно было подытожить... — Она интересная девушка.— Так я только для твоего развлечения существую, да?! — Томосака Сасара среагировала быстрее, чем тарелки в оркестре.— Видишь? Интересная.— Действительно. — Ты не можешь говорить что угодно, только потому что ты старше! — выпалила Сасара. — И я думала, ты парень Кохинаты, сэмпай?! Что ты делаешь с этой девчонкой? Неужели ты ещё и бабник?! — Если хочешь меня сжечь, делай это так, чтобы никто не слышал, — пробормотал я.— Заткнись! Погоди… Так вот почему Кохината ведёт себя так странно?— Стой. Странно — это как? — Увидишь сам, как только на неё посмотришь! Клянусь, раньше она никогда такой не была. Сасара отступила ко входу в класс и поманила нас. — Аки.— Понимаю. Мы с Масиро переглянулись. Кивнули друг другу. На цыпочках последовали за Сасарой. Присели за дверью и осторожно высунули головы. Нужно было остаться незамеченными. То, что мы увидели… Что ж, пусть говорит само за себя. — Вы правда хотите участвовать в «Королеве Невермор», Кохината-сан? Я думала, вам неинтересно!— Но я правда думаю, что вы победите с лёгкостью! Было бы так круто, если бы «Королева» была из нашего класса! Может, мне взять у вас автограф заранее?— Серьёзно нацелились на победу? Это потрясающе. В дальнем углу класса толпилась группа девушек. В центре их внимания, в самом эпицентре бури… была Кохината Ироха. Её окружили поверхностные одноклассницы. — Ставлю всё на кон! Я поучаствую в том конкурсе и взмою прямо на самый верх, чирик! — Ироха сделала знак «виктории». Говорила, как идол. С такой уверенностью, что я почти слышал звуковые эффекты с искорками. Будь она постарше, это заставило бы содрогнуться. Но Ирохе удавалось избегать неловкости. Она была симпатичной и популярной подростком. Девушки вокруг неё действительно подбадривали. Некоторые даже подчирикивали. Неужели в школе была какая-то странная эпидемия? О которой я не знал? — Видите? Говорила же, что она странная, — повернулась ко мне Сасара.— Да, странная, — лицо моё стало серьёзным. — Я всё это время пыталась уговорить её участвовать в конкурсе. А она твердила, что не интересуется. А сегодня вдруг резко загорелась. Не могу сказать, что я счастлива. Это как будто… не приносит удовлетворения. Что она согласилась именно таким образом. Она и так всегда играет роль. А теперь словно добавила ещё один слой. — А? — я не смог сдержать реакцию. Ироха «играет роль»? Сасара знала? Знала, что Ироха не та идеальная отличница, за которую себя выдаёт? Я хотел расспросить её об этом. Но Масиро заговорила раньше. — Это Канари-сан.— Да. Как ни крути, она пытается быть Канари-сан. На этом мои размышления прервались. Я решил оставить вопрос Сасаре на потом. Сейчас все мозги нужны на текущей проблеме: странном поведении Ирохи. — С ней определённо что-то не так, — сказала Масиро. — Смотри! Она фотографируется.— Да. Фотографируется с подругами. Как будто собирается выложить это в интернет. Ироха смеялась с окружавшими её девушками. Делала с ними селфи. Словно она скатилась с отличницы до обычной поверхностной старшеклассницы. Парни смотрели смущённо и беспокойно. Будто наблюдали, как их любимая витубер внезапно участвует в необычном совместном стриме. Их смущала перемена в личности Ирохи. Страннее парней был другой факт. Близкие к ней девушки, казалось, ничего не замечали. Либо они были настолько глупы, что просто приняли это. Приняли, что классная отличница теперь чирикает и говорит птичьими каламбурами. Либо были настолько выше этого, что их это попросту не задевало. Как обычному парню, мне было не под силу это понять. — Томосака, кажется? У тебя есть догадки? Почему Ироха так себя ведёт?— Без понятия, — замолчала Сасара. — Ох, хотя погоди…— Если что-то знаешь, поделись? Даже маленькая зацепка поможет.— Мы шли в школу вместе сегодня утром. Говорили о Инсте. Она, вроде как, проявила интерес.— Инсте? — переспросил я. — Имеешь в виду, Инстаграмм?— Этот дурацкий сайт в соцсетях? — сказала Масиро.— Прошу прощения?! «Дурацкий»?! На самом деле, это весело, если вникнуть, знаешь! — огрызнулась Сасара. Я не собирался отрицать, что Масиро предвзята. Это была просто уменьшенная версия борьбы между «нормисами» и «изгоями». Издание про соцсети. За кого я болел? Мне было всё равно. Хотя, возможно, мне было не всё равно. Насчёт соцсетей, я имею в виду. Теперь, когда Кояги преодолел отметку в два миллиона загрузок, я начал думать о рекламе. Мы ещё ничего не делали с Инстой. Возможно, это неплохой вариант. — Вы говорили о соцсетях. Потом Ироха начала вести себя как Канари-сан. Ну, она же самый известный инфлюенсер в издательском мире. А Ироха знает о соцсетях недостаточно, чтобы идеально сыграть её роль.— Инфлюенсер — это просто тот, кто жаждет одобрения, — сказала Масиро. — Искатель внимания, который никогда не бывает удовлетворён.— Не слишком ли жёстко так говорить о собственном редакторе? Именно это «искание внимания» поможет продать твои книги.— Знаю. Но это не отменяет факта, — надулась Масиро. Со стороны могло показаться, будто Масиро недолюбливает своего редактора. Но я знал её достаточно хорошо. Это было не так. Она была резка только с теми, кому доверяла. Сасара, встречавшая её впервые, этого не распознала. Она слегка нахмурилась. Словно восприняла критику за чистую монету. — Что плохого в желании внимания и одобрения? Это же нормально, разве нет? — сказала Сасара. — Для Кохинаты, конечно, ненормально так себя вести. Но, если честно… Мне больше нравится она сейчас, чем когда притворяется идеальной.— Тебе «больше нравится» такая? Уверена?— А почему бы нет? Это куда естественнее, чем её обычная пресность. Куда нормальнее, что она хочет участвовать в конкурсе. Хочет, чтобы другие говорили ей, какая она милая. Не то чтобы она выиграла. Эта честь достанется мне! — Сасара выпятила грудь и самодовольно улыбнулась. Буквально никто не спрашивал. Нарциссизм был настолько силён, что даже чирикающая Ироха выглядела привлекательно в сравнении. — Она хочет, чтобы её называли милой? Хотя ты же знаешь, что она ведёт себя как другие люди. А не просто как идол. Интересно, связано ли это с последними событиями.— Ведёт себя как другие люди, да? Значит, я права!— Права? В чём? Сасара поднесла руку к подбородку, как великий детектив. Начала вещать. — Это метод проб и ошибок! Чтобы понять, какая её сторона самая милая — она пробует разные роли. Теперь я вижу, да… Всё это, чтобы вырвать у меня титул Королевы Невермор!— Всё это, чтобы… что? — я уставился на неё. Я никогда не рассматривал такую возможность. Ироха перестала быть раздражающей даже передо мной. Что, если она пытается развить другие стороны своей личности? Те, что не связаны с назойливостью? Если это так, то надеюсь, всё получится. Исключительно ради победы в конкурсе. Иначе мне бы серьёзно захотелось узнать, зачем ещё ей это нужно. Ироха сама помогала мне развить Когурюин Кугэцу как раздражающе-милого персонажа. Зачем же ей избавляться от миловидности, заключённой в её собственной натуре? Хотя, полагаю, это не такая уж большая проблема. Даже если это её намерение. Или, может, всё это связано с половым созреванием? Может, она пытается преодолеть свою натуру из-за какого-то пробуждения? Чего-то, что заставляет её подавлять свои чары и выстраивать новую личность. Если это всё связано с созданием какого-то вторичного признака, то это уж очень неэффективно. Тебя это действительно устраивает, Ироха? — О чём ты там бормочешь? Звучит жутковато.— Помолчи секунду. Это может повлиять на будущее развитие Ирохи.— Чего? — Я почувствовал, как Сасара сомнительно хмурится на меня. Но сейчас было не время об этом беспокоиться. Я заметил, как она наклонилась к Масиро. Прошептала (вполне слышно) ей на ухо: — Так он что, воображает себя отцом Кохинаты или что?— Не отцом. Продюсером. Что-то вроде того, — ответила Масиро.— А. Это… всё равно ничего не объясняет про их отношения.— Аки просто такой.— И тебя это устраивает, эм…— Масиро. Цукиномори Масиро. Второй год обучения.— Цукиномори-сэмпай. Поняла. Я Томосака. Томосака Сасара, — представилась Сасара. — Так, Цукиномори-сэмпай, а что вы тогда делаете с этим типом? Вы сказали, что он «продюсер» для этой девушки. Но она же даже не связана со сферой развлечений.— Я его девушка. И я понимаю его заскоки.— Его девушка?! Девушка этого типа? Бессмыслица какая! — Прямой ответ Масиро заставил Сасару вскрикнуть. — Что? Что?! Кохината, кажется, тоже им интересуется! Хотя он просто заурядный пресмыкающийся сталкер! Как такой парень умудрился окружить себя двумя милыми девушками?! У меня что, глаза замылились? И он на самом деле суперкрасавчик? Я хмурился в раздумьях. Сасара тоже хмурилась в раздумьях. Ученики, проходившие мимо, поглядывали на нас. По-видимому, мы выглядели немного подозрительно. Если бы мы задержались ещё, Ироха, вероятно, заметила бы нас. Мне было что сказать ей. Но мысли ещё не улеглись. Я не решил, что делать. Стоит ли уважать желание Ирохи? Поддержать её в построении этой новой личности? Или проявить эгоизм? Попытаться убедить её остаться такой, как есть. Мне хотя бы хотелось понять, чего я сам хочу. Прежде чем действовать. — Что будем делать, Аки?— Хм. Давай пока вернёмся в свой класс. Прости, Масиро. Думаю, мне нужно немного времени. Чтобы подумать об этом в одиночестве.— Ты справишься?— Проблема сейчас в моих собственных мыслях. Не думаю, что смогу много сделать. Даже с твоей помощью.— Хорошо, — Масиро помолчала. — Ладно. Не торопись. Масиро ответила мне терпеливой улыбкой. Слава богу, моя девушка так хорошо понимала мои мечты. В тот день после уроков я оказался в коридоре административного корпуса. Главный учебный корпус, где кипела подготовка к фестивалю, остался в отдалении. Я смотрел в распахнутое окно. На спортивной площадке шли тренировки. Мои мысли кружились вокруг Ирохи. Возможно, она подражала разным девушкам. Пыталась открыть для себя новый вид миловидности. Это объясняло бы её участие в конкурсе «Королева Невермор». Так она могла получить объективный взгляд. Узнать, что в себе можно изменить, чтобы стать привлекательнее. Несмотря на внешность, Ироха была умна. Да, я помогал ей с учёбой. Но большинству учеников этого не хватило бы, чтобы стать первыми в году. То, что ей хватило, показывало — она и изначально была сообразительной. Допустим, Ироха переизобрела себя. Стала привлекательной по-другому. И этого хватило для победы. Что тогда? Если это откроет новые возможности в её будущем — мне не на что жаловаться. Проблема в другом. Я не мог быть уверен, что всё сложится именно так. Вдруг она просто добавит ещё одну фальшивую маску? Поверх роли идеальной отличницы? Что тогда станет с настоящей Ирохой? С той, раздражающей? Я понимал: сколько бы ни размышлял — это лишь поможет мне почувствовать себя лучше. Любопытства мне не занимать. Я также знал: свободная воля не всегда ведёт к счастливому финалу. Это касалось и Одзу, и Ирохи. Они оба провели среднюю школу, подавляя свои истинные чувства. Они были в ловушке влияния семьи. Всё это время притворялись, что делают именно то, чего хотят. Отчасти поэтому сейчас я не хотел совать нос, куда не просят. По крайней мере, так я говорил себе. Но знал — всё равно сделаю это. Ради Ирохи? Нет. Чисто ради своего эго. Так всегда было, когда я вмешивался. И так всегда будет. — О? А вы что здесь делаете, Ообоси-кун?— А? Мои мысли прервались. Я обернулся. Передо мной стояла девушка с хвостиком. В руках — стопка бумаг. Её черты лица были строгими, юбка — уставной длины. В хвостике не было ни одного выбившегося волоска. Кагэиси Мидори. Младшая сестра и полная противоположность Кагэиси Сумирэ. — А ты здесь почему, Мидори-сан? Драматический клуб ведь не репетирует в этом корпусе?— Нет. Но сейчас фестиваль для меня в приоритете. Видите? — Она показала повязку на руке. Я присмотрелся к иероглифам. «Организационный комитет Невермор… Председатель?!»— Именно. А вон та комната — наше место встреч. — Мидори указала на комнату. Оттуда то и дело выходили ученики. Рядом с дверью висело объявление: регистрация на конкурс «Король и Королева Невермор». — Ваш комитет проводит конкурс?— Как и каждый год.— Не говори только, что ты — главная уполномоченная? Я видел огромные слова «заявка» на бумагах у неё в руках. Мидори слегка смутилась.— Вы о конкурсе? Ну да, я отвечаю. Что такого? Думаете, я не подхожу? Просто потому что я не модная?— Вовсе нет. На самом деле, ты хорошо справляешься. Учитывая, что не нарушаешь правил формы. Вот эта лента, например.— О-о? Что ж. Хорошо. — Мидори прикоснулась к ленте в волосах. Её щёки порозовели. Я говорил не просто из вежливости. Быть отличницей и придерживаться всех правил — непросто. Впечатляет, что ей удавалось добавлять искру миловидности в свой облик. Наверное, помогали гены. Она была симпатичной, как и её сестра. Ту я бы назвал прекрасной, если бы она просто помолчала. Или дело в актёрском увлечении. Она хотела быть готовой к сцене в любой момент. Поэтому уделяла внимание внешности. — П-постой! Не хвали меня, а то я умру от жары!— А? Стой. П-прости! Я это вслух проговорил?!— Да, и я боялась, что ты не остановишься! Ты и вправду отброс! Пытаешься заигрывать, когда уже встречаетесь с Цукиномори-сан! Грубиян! Я сглотнул.— Прости. Правда… Внезапно мою голову атаковал мыслепоток. Мне хотелось собрать всё воедино. Но я понимал — это было больше, чем просто мысль. Я стоял и выпаливал всё подряд. Тем не менее, хорошее — это хорошее. Я лишь излагал объективные факты. Честно говоря, не думал, что сделал что-то не так. Но я также знал: произносить такое вслух — значит наживать врагов. Обычно я был осторожен в словах. Корректировал уровень откровенности. Но, возможно, Мидори застала меня в момент переживаний об Ирохе. Мои коммуникативные навыки дали сбой. Я вернул себя на землю и попытался изменить тему. — В любом случае, не ожидал, что именно ты будешь отвечать за конкурс. Это не связано с твоей приверженности моде. Просто думал, ты презираешь такие поверхностные вещи, как флирт.— Мне это не особо нравится, да. Именно поэтому я обязана пристально следить за подобным!— Понял. Думаю, такой председатель, как ты, должен смотреть на конкурс именно так. Справедливость, беспристрастность, дисциплина. Эта девушка была воплощением закона. Готовая погрузиться в самую грязь, которую пыталась очистить. Я должен был уважать её за это. Даже если не мог полностью понять. Кто-то услышал наш разговор. Из комнаты комитета вышел ученик. — Эй, Кагэиси. Что за шум?Это был кто-то мне знакомый. Очень хорошо знакомый. Рыжие волосы растрёпаны. Выглядели так, будто их «уложили» водой, а затем торопливо отодвинули ободком. Форма на ней сидела неряшливо. Но она была незаменимым союзником Альянса 5-го этажа. Я знал её ещё со средней школы. — Отои-сан? Что вы здесь делаете?— О, это ты, Аки. Как дела.— Привет… Нет, не «привет». Не говори, что планируешь участвовать в конкурсе «Королева Невермор»?— Хорошая шутка. Не-а, я помогаю со звуком в день мероприятия.— А. На тебя не похоже делать что-то полезное на школьном мероприятии. Спокойствие, лень, расслабленность. Эта девушка была воплощением уныния. Готовая погрузить свою ленивую сущность в поверхностный бассейн кооперации. Я должен был уважать её за это… Хотя, на самом деле, нет. — Я сама попросила помощи у Отои-сан, — сказала Мидори. — Нам нужно звуковое оборудование. Чтобы мероприятие было зрелищным. И музыка для сопровождения. Кого лучше просить, чем человека со специальными знаниями?— Ты её попросила? Я не знал, что вы знакомы.— Земля Аки. Это же ты завербовал меня помогать драматическому клубу, помнишь?— О, так вы тогда сблизились?— Отои-сан дала мне много советов даже после фестиваля. Она такая надёжная! Я знала, что она поможет и с культурным фестивалем!— Это реальный затык. Но думала, может, полезно для изучения песнописания.— Понятно. Кстати, что это у тебя за конфеты? — спросил я.— Комитет проверяет всё, что ученики планируют раздавать или продавать. У нас много образцов. Вкусных образцов. Эта девушка могла учуять сахар за версту. — Отои-сан поможет с чем угодно, если заплатить ей конфетами, — сказала Мидори. — Это так просто, что я волнуюсь. Как бы её однажды не обманул мужчина с нечистыми намерениями.— Ты довольно быстро это выяснила, — заметил я. — Теперь понимаю, почему ты отличница. Большинству потребовалось бы вдвое больше времени.— Хм? Ообоси-кун, только не говори, что ты уже заманил её сахарными угощениями, чтобы творить несказанное —— Конечно же, нет. У нас с Отои-сан никогда не могло быть таких отношений. Это было попросту невозможно. Даже если бы это была игра-симулятор свиданий, а я — протагонист, она никогда не была бы ничем больше, чем подругой. — Ага, не заманивал. Быть непривлекательным определённо помогает.— Что? Что вы говорите? Вы невероятно милы, Отои-сан!— Надо понимать: всё, что девушка считает милым, в глазах парня вдвое менее мило, Кагэиси.— Что?! Это была теория, которую я слышал раньше. Но не та, что применима к Отои-сан. Хотя звучало так, будто она говорила в общих чертах. Я не мог винить Мидори за протест. — В любом случае, Аки, чего ты тут? Ты обычно не задерживаешься в школе так поздно.— Знаю. Просто есть кое-что, о чём я думаю.— Что, думаешь попробовать стать Королём Невермор?— Точно нет. Забавно, Масиро тоже спрашивала. Но я бы никогда не победил.— Ага.— Ты могла бы хотя бы немного подумать перед таким ответом. Я знал, что это я сам так сказал. Но всё равно было неловко, когда кто-то так сразу согласился. Не то чтобы это сильно задевало. Я не думал, что Отои-сан сказала бы это, если бы не знала: я не особо горделив. Ни у неё, ни у меня не было способности занимать центральное место. Наша роль — работать за кулисами. Чтобы такие звёзды, как Ироха, сияли. У нас было взаимопонимание на этот счёт ещё со средней школы. Мы понимали: это происходило не от избытка смирения. Проблема была в том, что я забыл. Здесь был кто-то, чьи отношения с нами были слишком новы, чтобы понять, откуда мы исходим. — Почему вы оба так не уверены в себе? — спросила Мидори. Она помедлила. — С моей точки зрения, у вас обоих есть потенциал победить. В твоем случае, Ообоси-кун, у тебя есть смирение. Но временами ты проявляете уверенность. Излучаешь ауру доброты и надёжности. Я думаю, это поставило бы тебя в хорошее положение.— Это правда то, что ты обо мне думаешь, Мидори-сан?— Эм, нет, это не… Ничего такого! И не думай, что я забыла о жестоких вещах, которые ты творил с моей сестрой! Не пойми неправильно и не зазнавайся только потому, что ты голливудский режиссёр!— Я никогда не трогал твою сестру. К тому же, я не голливудский режиссёр. Мне было лень это поправлять. Потребовалось бы слишком много объяснений. — Неважно! Я просто хотела сказать, что ты мог бы участвовать, если бы захотел! — Мидори энергично жестикулировала. Её лицо было красным. Я понял: она пыталась подбодрить меня по-своему. Думала, мне не хватает уверенности. Мидори действительно была добра. Хотя её настойчивость в соблюдении правил могла раздражать, её слова и поступки ясно показывали: у неё золотое сердце. Наверное, именно это заставляло людей закрывать глаза на её брюзгливость. Поддерживать её как старосту класса и председателя Оргкомитета. И потому драматический клуб так любил своего лидера. — О, кстати. Кохината тоже участвует в конкурсе «Королева Невермор». Сегодня подала заявку, — сказала Отои-сан.— Погоди, Отои-сан! Нельзя разглашать информацию об участниках! Мы должны уважать их приватность!— Да не страшно, правда? Аки всё равно узнает, когда конкурс начнётся.— Честное слово! Если вы будете так легкомысленны, пройдёт немного времени — и все ваши фотографии окажутся в сети!— Знаешь, раньше ты лучше скрывала свою осведомлённость в сексуальных вопросах, — заметил я.— Что?! Нет, вы не понимаете! Всё это я узнала естественным образом! Отслеживая действия мальчиков в сети!Отои-сан повернулась ко мне. — В общем, Кохината участвует.— Слушайте меня! — взмолилась Мидори.— Зная Кохинату, она, наверное, победит. И если ты не станешь Королём Невермор, кто знает, кто будет танцевать с ней на вечеринке. Разве тебя это не беспокоит, Аки?— Мне всё равно, с кем она будет танцевать... Резкая боль пронзила грудь прежде, чем я закончил фразу. Это было странно. И крайне неприятно. Если Ироха победит, она добавит ещё одну маску в свою коллекцию. Станет ещё на шаг дальше от возможности быть собой. От своей обычной, раздражающей натуры на публике. Это было неэффективно. И являлось потерей для общества. Вот что причиняло мне боль. — Но если ты не хочешь, чтобы это случилось, всё, что нужно — выиграть конкурс «Король Невермор».— Я же сказал, у меня нет шансов. Мне придётся соревноваться с кучей симпатичных парней.— О! В таком случае, у меня может быть идея, — быстро вмешалась Мидори. Добрая по натуре, она, вероятно, почувствовала, что дело идёт к неудаче. Захотела разрядить обстановку. Подняв палец вверх, она улыбнулась с непривычно озорным выражением лица. — Почему бы тебе тогда не участвовать в конкурсе «Королева Невермор»? Шучу!— Кагэиси, ты что, извращенка? — спросила Отои-сан.— С чего вы это взяли?!— Ду-ух. Если бы ты не знала о гендерном бендинге, тебе бы даже в голову не пришла такая идея.— Я не говорила, что он должен стать девушкой на самом деле!— Видишь, ты только что доказала, что знаешь, что это значит.— Не-е-ет! Я просто знаю этот термин благодаря своим познаниям! — настаивала Мидори. Она извивалась, закрыв пылающее лицо ладонями. Я уловил только половину их разговора.— Мидори-сан... Точно!— А? Лампочка в моей голове зажглась так ярко, что я не мог сосредоточиться ни на чём другом. Несколько идей выстроились, как бильярдные шары. Соединились и сцепились друг с другом. Образовали единое решение. Я схватил Мидори за её хрупкие плечи. Заставил вздрогнуть.— Точно. Почему я не подумал об этом с самого начала?— Что? Погоди... Ообоси-кун?— Спасибо, Мидори-сан. Теперь я знаю, что мне делать. И всё благодаря тебе.— О-ох. Пожалуйста... но я не имею ни малейшего понятия, что ты имеещь в виду. Глаза Мидори метались. Но я спокойно смотрел в них. Готовый объявить о решимости, затвердевшей внутри. — Дай мне бланк заявки. Я участвую в конкурсе «Королева Невермор»!— Что? Чтоооооо?! — вскрикнула Мидори. Шум привлёк остальных членов Оргкомитета. Они один за другим высунули любопытные головы из класса. Даже не пытались скрыть, что пялятся. Но даже это почти не смущало меня. Не перед лицом такой удачной идеи. — Королева Невермор? Разве вы не имели в виду Король? — спросила Мидори.— Я имею в виду Королева. Я хочу, чтобы вы разрешили мне участвовать в образе девушки.— В... в образе девушки...— Хм. Я об этом не подумала. Ты никогда не перестаёшь удивлять, Аки.Мидори всё ещё была в замешательстве. Но Отои-сан тут же развеселилась. Конечно, на её лице это не отражалось. Но я знал: внутри она ухмыляется от уха до уха.— Погоди. Кагэиси. Участие в конкурсе в образе девушки запрещено правилами?— Что? Эм... Полагаю, это вообще не прописано в правилах. Эм... Хм...— Тогда пусть участвует. Я хочу посмотреть на Аки в женском платье.— Минуточку! Разрешать что-то исключительно для развлечения — предосудительно! — сказала Мидори.— Но ты тоже хочешь на это посмотреть, да? — спросила Отои-сан.— Не говорите так! Люди неправильно поймут. Конечно же, я не... не хочу...— Предосудительно... да. Наверное, вы правы. Это и правда глупо — думать, что парень может участвовать в конкурсе Королевы... — пробормотал я.— Хннгх! Обратная психология. Не знаю, кто её придумал. Но, наверное, кто-то важный. Использовать её в такой ситуации казалось грубовато. Но это определённо работало. Мидори извивалась и хваталась за голову. Словно ниндзя, подвергающийся промыванию мозгов. Прошло всего несколько секунд, прежде чем она остановилась.— Ладно, — пробормотала она.— О?— Участие в конкурсе «Королева Невермор» в образе девушки... разрешается!— Да! У меня было разрешение председателя. Теперь никто не мог помешать мне участвовать. — Молодец, Кагэиси. Хорошо быть честной со своими желаниями.— Неправильно. Это не имеет ничего общего с моими желаниями, — заявила Мидори. Поправляя невидимые очки на носу.— Тогда почему ты решила разрешить?— Потому что традиционные гендерные роли устарели. Поэтому логично не включать условий о поле в правила. И это не потому, что я хочу увидеть Ообоси-куна в платье. А потому что я хочу, чтобы конкурс соответствовал мировым стандартам, и—— То есть, другими словами, тебе это нравится, — прервала Отои-сан.— Я придумала целое объяснение, пожалуйста, не разбивайте его одним предложением.— Придумала, да? Это доказывает, что тебе нравится. Мидори откашлялась. Громко.— Если отбросить детали, в свете социальной этики, я считаю, что мы должны поощрять подобное участие! Да? Вы все согласны, не так ли? — Мидори резко повернулась к другим членам комитета. Они всё ещё высовывали головы из класса. Они кивнули. Хотя мне показалось, что они слегка дрожали под тяжестью её взгляда. — Единогласно! Что ж, Ообоси-кун, как вы видите, с вашим предложением нет проблем!— Верно. Спасибо. Я буквально только что видел, как она принуждает голосующих. Я не знал, что Оргкомитет Невермор настолько «демократичен». — Ты и вправду придумываешь сумасшедшие вещи, Аки, — сказала Отои-сан.— Думаешь? Это просто результат доведения всего до наиболее логичного и эффективного заключения.— Ага. Сумасшедшие. Хотя, наверное, ещё и веселые. Отои-сан казалась слегка раздосадованной. Но я делал это не для смеха. И не потому, что чувствовал, что у меня нет выбора. Я искренне считал, что это самый совершенный, боговдохновенный план. Я собирался показать Ирохе, что я чувствую. Вырвать из её рук эту новую маску, которую она пыталась надеть. Этот план был лучшим способом сделать это. Не прошло и мгновения. Я взял у Мидори бланк, заполнил его и официально подал заявку. Всё было готово. Теперь мне оставалось только объявить Ирохе. Дать ей понять, что у неё появился соперник. Я достал телефон. Отправил ей письмо-вызов через LINE. Аки: Мне нужно поговорить с тобой. Выходи на крышу. Ну что, Ироха, готовься. Я не знаю, о чём ты беспокоишься. Но я собираюсь показать тебе: когда я сую нос, то сую его целиком. — Ты окончательно вышел из строя, Аки. Сколько бы логики в этом ни было, не кажется ли тебе, что участие в «Королеве Невермор» — это перебор?— А тебе?— Да, и, наверное, любому богу, который, возможно, наблюдает за всем этим.— Должен заметить, что я серьёзно. Это самое логичное заключение, к которому я пришёл.— Ты шутишь.— Эй, если уж сомневаешься, присоединяйся ко мне. Тогда, думаю, у тебя будет ответ.— Полагаю, у меня нет выбора. Ну же, покажи мне. Покажи, как ты додумался, что это лучшая идея, которую ты мог придумать. ---------- У меня есть счёт к сестрёнке моего друга! Глава 4: У меня есть счёт к сестрёнке моего друга! Осенний ветер гулял по крыше старшей школы Кодзай. Этот прохладный ветер возвещал конец лета. Он доносил взволнованные голоса учеников, готовящихся к фестивалю. И крики спортивных клубов, которые тренировались как ни в чём не бывало. Я стоял посреди крыши со скрещёнными руками. Уставился на дверь. Ждал, когда появится Ироха. С момента моего сообщения в LINE прошло уже прилично времени. Уведомление о прочтении было, но ответа не поступило. Поэтому я отправлял новое сообщение каждую минуту. Проверив историю, я отметил: следующее будет пятьдесят девятым. Я знал, что это жутко. Равнялось высшей степени помешанного яндере-сталкера (и… отправлено). Но это было важно. И для моих целей, и для жизни Ирохи. Я не мог сидеть сложа руки. Не мог смотреть, как она проходит через это. Мне было всё равно, раздражаю ли я её. Я собирался продолжать. Пока не увижу, как она выйдет через ту дверь. Мой телефон завибривал. У меня ушли секунды, чтобы открыть LINE. Ироха: Извини за поздний ответ! Я приводила себя в порядок после Канари! Её ответ имел мало смысла. Мой мозг чесался, пытаясь понять: что значит «приводить-в-порядок-после-Канари»? Потом Ироха отправила, что она в пути. Моё шестидесятое сообщение было простым «ОК». Как и обещала, она появилась на крыше минуту спустя. Запыхавшись.— Прости, что заставила ждать!— Ты наконец-то здесь. Ты как следует «привела-себя-в-порядок-после-Канари»?— Ага! Я избавилась от неё вместе с потом, пока бежала сюда! Не похоже, чтобы она шутила. Я уже упоминал, что она запыхалась. Но её чёлка была слегка потной. Школьная блузка немного просвечивала. Интересно, как она выглядела в глазах одноклассников? Которым помогала готовиться к фестивалю. И вдруг объявила, что идёт на пробежку. И выскочила из класса. — Ты уже знал, да, сэмпай?— Знать что?— Что сегодня я призывала дух Канари-сан. Действовала как она.— А, это. Да, видел тебя сегодня.— Хм. Тогда ты знаешь, что я пытаюсь сделать, верно?— Более или менее.— Серьёзно? Ты слишком проницательный, сэмпай. — Ироха улыбнулась с лёгкой неловкостью. Восстанавливала дыхание. Я понимал, почему она чувствовала неловкость. Ироха не говорила мне напрямую, почему примеряет роли других девушек. Мой вывод был собран по кусочкам. Из слов Масиро и Сасары. Но реакция Ирохи заставила меня думать: возможно, мой ответ не так уж далёк от истины. Пора признавать. — Я не просто так твой продюсер, знаешь ли.— Верно. Мой Дримпай! Дрим пай? А, Dream и сэмпай. Это у меня грязные мысли, что я на секунду ослышался? — Ты изучаешь конкурентов. В этом всё дело, верно? Плечи Ирохи дёрнулись.— Наверное, да. Реакция сестрёнки моего друга говорила: я прав. Её рот извивался, как гусеница. Явный признак неловкости. Это была вина. Вина за то, что осмелилась выбросить всю свою вредность. Чтобы заменить её новой личностью. — Поэтому ты вела себя как Масиро и Сумирэ-сэнсэй. Становясь ими, ты могла понять суть их существования.— Да...— Ты говорила, что будешь участвовать в конкурсе «Королева Невермор», верно?— Ты тоже об этом знаешь? — Ироха нервно засмеялась. — Думаю, я просто слишком вжилась в образ Канари-сан. Все говорили, что мне стоит участвовать. И я просто как-то поддалась.— Ты не собираешься участвовать от своего «я». Не как та раздражающая девчонка, какая ты рядом со мной, — не так ли?— А? Конечно нет. Это было бы безумием. Я буду участвовать как моя невинная отличница.— Помнишь, как мы вместе создавали Когурюин Кугэцу? Мы работали бок о бок. Чтобы придумать самое милое для фанатов Кояги. И мы нашли способ.— Хм? Какое это имеет отношение?— Всё. Именно раздражающее, которое мы добавили в её личность, подняло привлекательность на новый уровень. В общем, что я хочу сказать... Ты и так достаточно привлекательна. Со всей этой... назойливой стороной... Уф. Я начинал говорить, как корпоративный руководитель. Который пытается скрыть неприятную правду. Не говорите. Я знал, каким жалким был. Но у меня не было выбора. Вы представляете, как неловко говорить кому-то прямо в лицо, что он милый? Попробуйте — не сможете. Погоди, с кем это я вообще разговариваю? — Я просто говорю: тебе не нужно копировать других людей. Ты должна участвовать в конкурсе от своего лица. С твоей назойливостью, доведённой до одиннадцати из десяти. Так ты найдёшь друзей, которые примут тебя такой, какая ты…— О-ох. Так и знала, сэмпай.— А? На секунду она показалась мне кошкой с вздыбленной шерстью. Дружелюбное выражение исчезло. Вместо этого она смотрела на меня с кошачьей настороженностью. — Ни за что я этого не сделаю. Я никогда-никогда не буду раздражать никого, кроме тебя, сэмпай!— Почему для тебя это так важно? — Я был поражён.— Ты сказал, что не просто так мой продюсер. Но ты совсем меня не понимаешь! Ты не понимаешь ни единого волоска на моей голове. Ты самый тупой, самый бестолковый продюссер в мире!— Что?! Её оскорбление было уровня начальной школы. Но странным образом оно ранило. Как будто она установила секундную стрелку моих внутренних часов так, чтобы она отставала на несколько часов. Что-то вроде разницы между Японией и Рио-де-Жанейро. Погоди, что значит, они отличаются на двенадцать часов, так что разницы не будет? Неважно. Я пытаюсь придумать хорошее сравнение. Вы поняли суть, верно? — Я никогда не покажу никому в школе свою раздражающую сторону. Потому что мне не нужны друзья, которые принимают меня такой, какая я есть!— Почему ты так против? Никто не возненавидит тебя за это. И если люди смогут принять тебя за то, кто ты есть, разве это не сделает твою жизнь проще?— Они не примут меня! Проблема в том, что ты не понимаешь, какой ты добрый! Ты единственный, кто простит меня, что бы я ни сделала. И я хочу, чтобы так и оставалось! В начале мы говорили об одном и том же. Но где-то по пути наш разговор разделился. Каждая ветка вела к обрывистому утёсу. С которого мы швыряли свои эмоции. Позволяя им нестись в разных направлениях. — Я создала версию себя, которую все любят. Мне не нужно быть собой в школе. Чтобы пройти через это — иначе я не была бы самой популярной ученицей в своём году.— Можешь показать данные? Доказывающие, что ты самая популярная? Как ты можешь это утверждать? Или это что-то, что ты решила сама? Или это просто ощущение?— У меня... нет данных, но...— Если это всё субъективно, то ты можешь говорить что угодно, верно? Может, ты и популярна, когда ведёшь себя как отличница. Но иногда то, что ты думаешь, и то, что говорят цифры, могут рисовать разную картину. Работы, которые много обсуждают в соцсетях, могут не продаваться. Знаменитости, которых много критикуют, могут иметь ещё больше молчаливых поклонников. Никогда нельзя полагаться на общее ощущение. Потому что бывают случаи, когда суровая реальность цифр разоблачает их. Как не более чем шумное меньшинство. К сожалению, у нас не было цифр, чтобы разрешить спор. Оставалось только одно. — Давай посоревнуемся за «Королеву Невермор». Объявим войну.— Что?— Ты участвуй как персонаж, в которого играешь. А не как ты сама. А потому я разнесу тебя в пух и прах.— Ты хочешь участвовать в «Королеве Невермор»? Погоди, я не понимаю. Стоп. Имеешь в виду, ты станешь девушкой? А-ха-ха-ха! Хорошая шутка, сэм…Я посмотрел ей прямо в глаза. Открыл рот прежде, чем она успела отмахнуться от идеи.— Именно так.— Погоди, серьёзно?! — Выведенная из равновесия, Ироха широко раскрыла глаза. Уставилась на меня в изумлении.— Серьёзно. Я покажу тебе, что Кохината Ироха без её вредной изюминки никогда не победит меня. Именно так... Любой геймер знает, что делать, когда противник так вздрогнул. Использовать возможность для атаки. Атаковать, атаковать, атаковать. Я подошёл к застывшей Ирохе. Посмотрел ей в глаза. И нанёс решающий, финальный удар. — Я стану девушкой, чтобы показать всем, какая ты милая, когда вредничаешь!— Этот разговор больше не имеет никакого смысла! Она говорила, что всё ещё не понимает? Мой мотив был прост, логичен и честен. Ироха не верила в очарование, заключённое в её вредной натуре. Она убедила себя, что никто не примет её за это. Поэтому теперь она пыталась подобрать новую маску. Как какой-то вторичный половой признак. Пряча своё истинное «я» ещё дальше. Отдаляясь от принципов своего продюссера. Чтобы разрушить этот образ, мне нужно было переодеться девушкой. И побить её правдой до потери сознания. Предъявить неоспоримые доказательства — результаты конкурса. Ироха надулась и уставилась на меня.— Ты так сильно хочешь мир, где я могу вредничать со всеми, что готов сменить пол?— Да.— И ты действительно думаешь, что тебе сойдёт с рук что-то настолько глупое? Ты обещал отдать всё управлению Альянсом. Ты обещал помочь мне стать актрисой озвучки. Я не вижу, какое это имеет отношение.— Ко всему. Ироха была права. Наше обещание заключалось в работе на успех Альянса. В спасении его членов. Я также обещал познакомить Ироху с миром развлечений. Помочь ей выйти в свет как лучшей актрисе. Я понимал, почему она думала, что дать ей больше пространства быть собой — не часть этого. Но она ошибалась. Моя миссия состояла не только в том, чтобы каждый член Альянса получил работу. Она заключалась в том, чтобы привести их к самой счастливой жизни. Сделать это счастье реальностью. Сейчас это не то будущее, в котором окажется Ироха. После того как мы с Масиро и Одзу закончим школу. Я не мог допустить будущего, в котором Ирохе скучно в школе. Где приходится прятаться под маской отличницы, как дома. Никогда не имея возможности быть собой. — Как твой продюссер, я выбираю наиболее эффективный вариант.— Ладно. Думаю, мы ни к чему не придём, если будем продолжать спорить. Ироха, возможно, согласилась со мной отчасти. Но всё ещё не принимала моего решения. Вот что я понял из её ответа. Вероятно, у неё было собственное убеждение. От которого она не собиралась отступать. — Не знаю, почему ты так одержим этой идеей, сэмпай. Но я точно знаю, что мне делать. — Её голос, укреплённый решимостью. Ироха сунула палец мне под нос. — Я не позволю этому разыграться так, как ты хочешь. С меня хватит назойливой вредности. Я стану новой, лучшей версией себя! И с этими словами она развернулась на каблуке. Прямо перед тем, как войти в дверь, она обернулась. Высунула язык с великолепием, превосходящим любого школьника начальных классов. Затем исчезла за дверью. Хлопнув ею за собой. Всё в порядке. Я знал, что существовал риск. Риск, что Ироха может временно возненавидеть меня. За то, что мешаю ей делать то, что она хочет. Мне просто нужно было продолжать идти вперёд. Твёрдо придерживаясь веры: путь, по которому я иду, правильный. Я замедлился. И затем меня охватила внезапная тревога. А вдруг Ироха просто заперла дверь изнутри?.. Она заперла дверь? Нет. Но тот факт, что она могла так разозлиться... Что могла запереть меня одного на крыше... Неужели это не пугает? Повезло, что она ещё не настолько яндере. Что значит «ещё»?! Мне стоит беспокоиться?.. ---------- Интерлюдия: Масиро выходит на ринг Интерлюдия: Масиро выходит на ринг В тот же день, после уроков, я оказалась в коридоре административного корпуса. Здесь было тише, чем в главном здании. Там ученики суетились, готовясь к фестивалю. Через окно я наблюдала за тренирующимися спортивными клубами — идеальная картина молодости. Я тоже выкладываюсь на полную. Усердно работаю, прямо как они, — сказала я себе. Мысли уплывали к Аки. Куда он подевался? Как только уроки закончились, он сказал, что хочет подумать в одиночестве. И исчез. Я пыталась уважать его пожелания. Хотела пойти домой. Но его задумчивое лицо постоянно всплывало в сознании. В итоге я не смогла оставить всё на самотёк. Кажется, с летнего фестиваля в моей голове стало больше пространства. С тех пор я могла наблюдать за Аки спокойнее. Это позволило мне кое-что заметить. Как будто что-то смыкалось вокруг него. Или он слегка упустил из виду окружение. Он немного напомнил меня саму в моменты паники. Главное, чтобы он не сделал чего-нибудь странного... Я продолжала идти. И тут мой взгляд упал на плакат на переполненной доске объявлений. «Король и Королева Невермор...» Те самые конкурсы, из-за которых все в классе волновались. Отвратительно — голосовать за оценку внешности других учеников. Пошлое мероприятие для тупых нормисов. Так думала бы я раньше. Всеми силами пыталась держаться от этого подальше. Но теперь всё было иначе. На мгновение я подумала: может, стоит участвовать. Попытаться победить. Хотя бы ради того, чтобы Аки видел меня чуть более привлекательной. Я размышляла о его мнении на этот счёт. И поняла — ему, скорее всего, это совсем неинтересно. Однако Ироха-тян собиралась участвовать. Кажется, это дало Аки пищу для размышлений. Так что, может, и мне стоит набраться смелости. Подать заявку. Я дочитала плакат. Он предлагал заполнить бланк и отнести его в Оргкомитет Невермор. — А, Цукиномори-сан?— О, привет, Цукиномори. Из кабинета вышли две девушки. Окликнули меня. Я не особо знала никого в школе. Кроме людей из моего класса и Альянса. Обернувшись, я увидела сестру Сумирэ-сэнсэй, Мидори-сан, и Отои-сан. — П-привет. Что вы здесь делаете?— Мы в Организационном комитете Невермор, — сказала Мидори-сан. — Этот кабинет — наша база.— Но на сегодня мы закончили, так что идём домой.— Вы в комитете? Вау, Мидори-сан. Если кто и справится, так это вы.— В-вы преувеличиваете! Это ничего такого.— Ещё как. Такое чувство, что вам всё по плечу. Вы и в классном комитете, и в ученическом совете...— Ну, вы не совсем ошибаетесь...— Похоже, тебе просто сложно говорить «нет».— Прекратите! Вы заставите людей думать, что меня можно уговорить на что угодно с помощью лести!— Они уже так думают, — сказала Отои-сан. С литературной точки зрения, Мидори-сан была бы моим главным кандидатом на роль приручаемой братты в додзинси. Не то чтобы я собиралась говорить ей об этом. Лицо Мидори-сан стало ярко-красным — то ли от ярости, то ли от смущения. Она повернулась ко мне, пытаясь сменить тему. — Цукиномори-сан! Вы же смотрели на тот плакат, не так ли? Вас интересует участие в конкурсе «Королева Невермор»?— Что? О, нет. Только не меня.— Правда? Вы как-то стали выглядеть ещё красивее в последнее время. Я подумала, что вы были бы отличной кандидаткой.— П-правда? — сказала я. — Я слышала, что Ироха-тян участвует. Честно говоря, не знаю, были бы у меня шансы...— Аки тоже участвует.— Что? — я моргнула, глядя на Отои-сан.— Он был здесь только что. Заполнил заявку.— Погоди, Отои-сан! Я же предупреждала о конфиденциальности участников. Вы вообще слышали о неразглашении?!— Ой, да перестань быть такой строгой. Цукиномори всё равно рано или поздно узнала бы, правда?— Если бы это был бизнес, СМИ съели бы нас за утечку!— Да, но это школа, так что всё норм. Я не услышала ни слова из их разговора. Аки подал заявку? Он участвует в «Короле Невермор»? Он говорил, что не интересуется, когда я спрашивала его в классе. Но что, если он передумал? Услышав, что Ироха-тян участвует? Потому что хочет с ней танцевать? Погоди, но это же не имеет смысла! Он не стал бы делать это, оставив меня в стороне. Если только именно поэтому он хотел подумать «в одиночестве». И попросил меня пойти домой без него... — О, Аки участвует не в «Короле Невермор».— Погоди, я это вслух сказала? — спросила я, приходя в себя.— Сказала. Но звучало это как скоростная печатная машинка, а не человек. Словно вы были одержимы. Вы в порядке, Цукиномори-сан? — Мидори-сан выглядела слегка напуганной.— О, я в порядке! Просто иногда впадаю в транс. — Я нервно рассмеялась. Не думаю, что большинство людей купилось бы на это. Но Мидори-сан, возможно, была достаточно добра, чтобы закрыть глаза. Она казалась той девушкой, которой можно навязать что угодно. — И что значит, Аки не участвует в «Короле Невермор»?— То, что сказала. Он собирается переодеться девушкой и участвовать в «Королеве Невермор», — сказала Отои-сан.— Чего? — я замерла. Кто бы не замер? Это не имело смысла. О чём думал Аки? Он что, с ума сошёл? — Погоди, а это вообще разрешено?— В правилах об этом ничего нет. Но нашей председательнице это зашло, так что она дала разрешение.— Мне это не «зашло»! Речь о том, чтобы наша школа подала пример. Бросила вызов гендерным ролям!— Понятно. Тебе зашло.— Только не вы, Цукиномори-сан! — взмолилась Мидори-сан, хватаясь за меня. Она определённо была сестрой Сикибу. В любом случае, Аки в роли девушки... Не было сомнений, что это ему не подойдёт. Мне нравилось его лицо, но я не могла сказать, что оно красивое. Поэтому не знала, что и думать. Но я любила его. И не могла отрицать — мне интересно увидеть новую его сторону. — Но я не понимаю. Зачем ему участвовать в «Королеве Невермор»?— Не знаю. Он что-то говорил о том, чтобы победить Кохинату.— Победить Ироху-тян? Аки вёл себя странно с тех пор, как мы увидели Ироху-тян за обедом. Она говорила, что будет участвовать, при этом вела себя как Канари-сан. Может, это часть его плана? Плана найти ей подругу, рядом с которой она может быть вредной? — Он говорил, что никогда не выиграет «Короля Невермор». Но теперь думает, что у него есть шанс выиграть «Королеву». Это вообще-то уморительно.— Если Аки говорит, что может выиграть, я думаю, он может.— Ага, поэтому я не могу дождаться, что будет дальше. Клянусь, жизнь с ним никогда не бывает скучной. Так Аки думал, что сможет победить Ироху-тян. Какой нормальный человек подумал бы, что сможет тягаться с самой красивой и популярной девушкой в школе? Идея должна была казаться смешной. Но не для Аки. В его утверждении была какая-то основа. Я просто знала это. Погодите-ка. Если Аки выиграет «Королеву Невермор», что будет с танцем на вечеринке? Что, если Одзу выиграет «Короля Невермор», и они с Аки в итоге будут танцевать вместе? — Мммгх... В груди сгустилась мгла. Было очевидно, что Одзу никогда не будет соревноваться со мной за Аки. Но я не могла отрицать — у них были особые отношения. Он уже занимал много мыслей Аки. И как девушка Аки я не была готова отдать ему ещё больший кусок пирога. Если только... — Можно у вас кое-что спросить, Мидори-сан? — сказала я.— Хм? Конечно.— Если мальчикам разрешено участвовать в образе девушек... то девочкам разрешено участвовать в образе мальчиков? Глаза Мидори-сан расширились. Ей потребовалось мгновение, чтобы найти голос.— Простите? Возможно, для неё это казалось абсурдным. Но для меня это был логичный вывод: если Аки выиграет «Королеву Невермор» и я хочу с ним танцевать, всё, что мне нужно сделать — это выиграть «Короля Невермор». — Конечно, разрешено.— Отои-сан! Мы же даже не обсуждали это!— У нас нет причин отказывать, верно? Речь о гендерных ролях или чём-то таком, да? Тогда мы должны разрешить и обратное.— Д-действительно. Прецедент создан. И поскольку мои предпочтения не играют роли, это был бы правильный вывод. — Мидори-сан чётко выразила согласие. Выглядело так, будто Отои-сан слегка принудила её. Но сейчас мне было всё равно. Важно было то, что у меня был мой билет. Билет для участия в конкурсе «Король Невермор». Если бы Аки участвовал в «Короле Невермор», для меня в этом не было бы смысла. Но поскольку он участвовал в «Королеве Невермор», это был мой единственный выбор. И подача заявки — это ещё не конец. Мне нужно было сделать себя максимально привлекательной. И победить. — Значит, решено. Я превращусь в красивого парня. Я вложила всю свою решимость в информацию. Нацарапала её на бланке. И передала Мидори-сан, которая осталась стоять в ошеломлении. [[image:/storage/reader-images/b65d4b81c2aaf6069aad3f8457168f545940a9af.jpg]] [[image:/storage/reader-images/edd1199c6383001e6143605e42125f63ff57f7f6.jpg]] [[image:/storage/reader-images/65afd94d4c96971197c58ab1a4df3bd53378f80a.jpg]] [[image:/storage/reader-images/2dce2bf1c07f7f6986c1dfa0cab6fce0d6385713.jpg]] ---------- Мой друг и я — настоящие ОдзуАки! Глава 5: Мой друг и я — настоящие ОдзуАки! Не поймите неправильно. Лучше скажу прямо: моя работа с Альянсом 5-го этажа — самая важная часть моей жизни. Я участвовал в конкурсе «Королева Невермор» потому, что подобный опыт помогал развивать художественные навыки. Был необходим для руководства создателями. Канари научила меня этому. И я просто следовал её совету. Однако это мероприятие было ещё важнее. Оно было незаменимо для будущего Ирохи. После подачи заявки и возвращения домой всё шло как обычно: я работал над Кояги и следил за расписанием игры. Я посмотрел на часы. Была полночь. Секундная стрелка только что прошла отметку. Не теряя времени, я открыл почту. Посмотрел, что в папке входящих. Ничего нового. — Сикибу... — простонал я. С сердитым вздохом медленно поднялся. Словно демон, отправляющийся собирать души. На вчерашней вечеринке я обменял у неё бутылку Dom Pérignon на иллюстрацию. Иллюстрацию в честь двух миллионов загрузок. Она должна была быть готова сегодня. В почте её не было. Как её продюсеру мне оставалось только одно: постучать в её дверь. Я достал ключ из верхнего ящика стола. Мы были соседями. Мы обменялись ключами, чтобы быстро реагировать в экстренной ситуации. И если Кохината жили с семьёй, Сумирэ и я жили одни. У каждого был запасной ключ от квартиры другого. На случай, если свалимся дома от болезни. Или столкнёмся с другой проблемой. Я дал Одзу запасной ключ от своей квартиры по той же причине. Этот экстренный ключ превратился в приспособление. Что позволяло Ирохе входить и выходить из моей комнаты, когда вздумается. Что касается Масиро, она нервничала, когда одалживала свой ключ. Поэтому мы не обменялись. Я не собирался заставлять её делать то, чего она не хочет. Это правило распространялось на весь пятый этаж. Если перевернуть с ног на голову, это также означало: мы можем делать что угодно, если есть согласие другой стороны. Появиться у чьей-то двери в экстренной ситуации (в данном случае экстренной ситуацией была одна недопоставленная иллюстрация). Войти, используя ключ. Обыскать всё место сверху донизу — совершенно нормально. И именно это я собирался сделать. Я вышел в коридор. Направился к квартире через две двери. Потянул ручку. Раздался щелчок — дверь не поддалась. Эта чёртова Сикибу заперла её. Не то чтобы это что-то меняло. Я достал запасной ключ. Сунул в замочную скважину и отпер дверь. Начал её открывать... прежде чем она остановилась на середине. С громким лязгом. — Цепочка? — я цокнул языком. — Очень хитро. Я начал стучать в дверь. Выкрикивая имя гнусной преступницы, прячущейся внутри.— Эй, Сикибу! Я знаю, ты там! Сдавайся и иди сюда! Ответа нет. Кажется, никого нет дома. Фразы прокручивались у меня в голове, как текст в игре. Пока я продолжал стучать. Внезапно раздался щелчок. Открылась не дверь Сикибу, а соседняя: Кохинаты. — Продолжай в том же духе.— Одзу? Прости, я слишком громко?— Вовсе нет. Я впечатлён. Ты так хорошо знаешь это место и его звукоизоляцию. Держишь голос как раз достаточно тихо, чтобы никого не раздражать.— Я это учитываю. Но если попал в нужную громкость, то это совпадение. Если ты меня не слышал, зачем тогда вышел?— Я видел твои сообщения Сикибу-сэнсэй в группе LINE. Видел, как она оставляла их непрочитанными. Подумал, что ты сейчас заглянешь к ней, вот и пришёл посмотреть.— Как похоже на тебя, Одзу. Идеальное дедуктивное умозаключение.— Не, я просто случайно оказался прав. Итак, Мурасаки Сикибу-сэнсэй. Она засела там, как Аматэрасу в пещере, да?— Редко слышать от тебя отсылки к японской мифологии. Я думал, ты плох в японском?— В одном ранобэ, которое я недавно читал, было много отсылок к мифологии. Оно легче засело в голове. Потому что не было связано с моей реальной жизнью.— Рад, что твоё изучение человечества через нёрд-культуру всё ещё идёт хорошо. В любом случае...Пора было вернуть разговор в нужное русло.— Ты видишь, что вытворяет Мурасаки Сикибу-сэнсэй. Честно говоря, на данном этапе я мало что могу поделать.— Понял. Знаешь, вся эта история с Аматэрасу в пещере может действительно пригодиться.— Как?— Вот так: Аки, не мог бы ты немного потише? — Одзу хихикнул озорно. Поднял палец перед лицом. В следующую секунду его выражение сменилось на невинное. Напомнило мне, что он действительно брат Ирохи. Коридор был освещён даже ночью. Я мог чётко видеть его лицо. Но если бы мы были на улице в темноте, я бы, возможно, не отличил их друг от друга. Одзу приоткрыл зацепленную дверь наполовину. Повернулся к щели.— Что случилось, Аки? Ты выглядишь очень злым. Это потому что у тебя нет иллюстрации? Ты собираешься выместить злость на мне? Он окрасил голос густой соблазнительностью. Словно персонаж BL-игры. — Погоди, Одзу. Что ты делаешь?— Тсс. Держись; это часть моего плана.— Твоего плана?— Плана выманить Аматэрасу из Амано-Ивато, пещеры, в которой она спряталась. Нам просто нужно произнести правильные реплики. Запустить её извращённое воображение. Тогда ей станет любопытно. И она придёт посмотреть, что происходит.— Ты должен извиниться перед всей японской мифологией. Извинись перед богами прямо сейчас.— Расслабься. Их не существует.— Как всегда логичен, я вижу. Хотя он был рад использовать знания японской мифологии, в глубине души он оставался тем же механистичным Одзу. Он проигнорировал мой комментарий. Снова повернулся к комнате Сумирэ. Использовал тот же тон голоса.— С-стой, Аки. Мы в коридоре — вдруг кто-то увидит? Что? Ты хочешь, чтобы кто-то нас увидел? Я... Я не думаю, что перенесу...— Я знаю, что это всего лишь план. Но не уверен, как к этому относиться. Кроме того, Сикибу не идиотка. Она не купится на такую очевидную уловку.— Она уже купилась.— Ай, ай, ай, ай! Отпусти-и-и! Значит, она была идиоткой. Большей идиоткой, чем я думал. Должно быть, она подкралась к двери. Потому что Одзу просунул руку в щель и схватил её. Точность и скорость его движений могли соперничать с любой машиной. Он смог определить момент, когда нужно поймать добычу. Всё время притворяясь. Он действительно был пугающим. — Если бы для того, чтобы выманить тебя, требовалось только это, тебе следовало бы просто сэкономить нам усилия. Открыть дверь с самого начала, — сказал я.— Я просто хотела удержать ещё несколько драгоценных секунд. Вот такие мы, хрупкие девочки!— Заткнись и принимайся за работу.— Уаааа! Некоторое время спустя мы были в рабочем пространстве Сумирэ. На стенах висели в рамках постеры с красивыми молодыми парнями. Её книжная полка была забита сотнями додзинси. Её собственными работами, романами, документами по искусству. Все разделённые по разделам. В гостиной не было много нёрдских штук. Вероятно, потому что там она принимала гостей. Худшее, что там было — коробка с Blu-ray у телевизора. Но она не проявляла сдержанности, когда дело касалось её спальни-рабочего кабинета. Этому не было оправдания. Комната нёрда от и до. С первого взгляда было очевидно: громоздкий ПК на её столе был мощным. Два монитора и планшет составляли идеальное рабочее пространство. Сумирэ рыдала, сидя там и рисуя. Каждый персонаж, появившийся в Кояги, был хитом. Иллюстрация, которая складывалась линия за линией у нас на глазах, была полна жизни. Идеальный способ отпраздновать два миллиона загрузок. Из-за того, что она так часто пропускала сроки, легко было забыть: Мурасаки Сикибу-сэнсэй на самом деле может работать быстро. Когда она была в отчаянии, она была намного быстрее других художников. Быстрее средних скоростей, уж точно. Мурасаки Сикибу-сэнсэй тратила больше всего времени на то, чтобы приступить к работе. Набраться мотивации. — Наблюдать за её работой в таком режиме — это как будто магия, — пробормотал Одзу.— Ага. Я бы никогда не смог делать такое. Хотя с точки зрения Мурасаки Сикибу-сэнсэй и моей, инженерные навыки Одзу были магическими. Пока наша иллюстраторша появлялась перед нами, мы с Одзу сидели, скрестив ноги. По обе стороны низкого столика посередине комнаты. Я пришёл только для того, чтобы присматривать за ней. Так что нам не оставалось ничего, кроме как разговаривать. Кроме сбора иллюстрации, я уже выполнил и свою дневную норму работы. — Эй, Аки. Ты в курсе насчёт Ирохи?— Ты не теряешь времени, да? В мгновение ока Одзу снова заговорил об Ирохе. Тема, которая, кажется, пленила его в последнее время. — Надёжный источник сообщил мне: ты планируешь участвовать в «Королеве Невермор» в образе девушки?— Ты уже узнал об этом? Быстро же.— Взламывать аккаунты учеников в социальных сетях — проще простого.— Я очень надеюсь, что ты никогда не решишь перейти на тёмную сторону.— Не решу. Потому что знаю, что ты бы не хотел этого. — Одзу смущённо хихикнул. — Я беспокоился о том, как ведёт себя Ироха. Поэтому собирал информацию у первокурсников и Оргкомитета. Обычно я не забираюсь так далеко.— Да, я так и думал. Сикибу, ты перестала рисовать.— Гах! Конечно, перестала! Звучит так, будто вы, ребята, говорите о чём-то интересном!— Так слушай, если хочешь. Но продолжай двигать руками.— Угх... Ладно. Я отлично представлял, как Мурасаки Сикибу-сэнсэй фантазирует о том, как я переодеваюсь девушкой. Говорить об этом здесь, пока она задним числом выполняет дедлайн, явно было неудачным временем. Однако я не мог просто проигнорировать вопрос Одзу. Поэтому неохотно начал объяснять. — Я хочу найти Ирохе подругу. Кого-то, с кем она может быть собой. Кого-то, кого она может раздражать так же, как раздражает меня. И я хочу найти её до того, как мы закончим школу. Но она, кажется, не заинтересована в том, чтобы быть собой. На самом деле, она пытается создать ещё одну маску.— Новая маска? Ты говоришь о том, как она вела себя как Цукиномори-сан на вечеринке?— Да, в этом всё дело. Она практиковалась, чтобы освоить эту новую личину. Согласно Сасаре, стремление к миловидности было чем-то, к чему девушки естественно стремились. Ироха была в том возрасте, когда нормально развивать более зрелые интересы. Поэтому она, возможно, начала думать в этом направлении. Я поделился этими мыслями с Одзу. Всё это было предположениями. Но было одно твёрдое противоречие, о котором я не мог не сказать. — Самая милая версия Ирохи — это та, что полностью вредная. Мой план — показать ей, что эта её новая поверхностная личина не может даже устоять передо мной в образе девушки.— И поэтому ты идёшь на «Королеву Невермор».— Совершенно логично, верно? Не говоря уже о высокой рациональности.— Для тебя и твоего запутанного мышления — да. Одзу не стеснялся в выражениях. Честно говоря, даже у меня было смутное ощущение, что я сбиваюсь с пути. Но если просто игнорировать, как плохо это звучит, то мой план на самом деле не так уж и плох. Наверняка. — Думаю, это нормально. Конечно, странно. Но пока всем весело, у меня нет возражений. Я беспокоился, что ты и Ироха серьёзно поссорились. Но если вы всё ещё на том этапе, когда можете придумать что-то настолько тупое, я даже спокоен.— Мы оба на сто процентов серьёзны.— Знаю. Вы оба серьёзны. Но со стороны это всё выглядит довольно спокойно.— Да! — вступила Сумирэ. — Кто бы ни победил, никто не умрёт. И не похоже, что чьи-то мечты рушатся. Серьёзная вражда лучше всего, когда никто много не теряет. И все в итоге счастливы! Вы определённо должны это сделать!— Работай.— Ладно. Я обдумывал мысли Одзу и Сумирэ. Они тоже беспокоились о странном поведении Ирохи. Наши отношения с ней влияли на весь Альянс. Даже если убрать часть, где она была нашим секретным актёром озвучки. Именно поэтому моё участие в конкурсе было важно. Каким бы легкомысленным оно ни казалось. — Можно кое-что странное отметить? — спросил Одзу. — Как ты так уверен, что выиграешь «Королеву Невермор»? Ты говорил, что у тебя нет шансов в «Короле». Звучит так, будто ты не знаешь, как завоевать девушек. Но знаешь, как привлечь внимание мужчин.— Ты забыл, Одзу? Я продюсер Кояги.— Да, знаю. Какое это имеет отношение? Огромное. Это мобильная игра с двумя миллионами загрузок. У нас есть пользовательницы-женщины. Но около восьмидесяти процентов — молодые мужчины. Моя мысль была такова: — Конечно, я знаю, как привлечь внимание мужчин. Я сам такой.— Знаешь, это на самом деле убедительно.— Я не просто переоденусь девушкой и на этом остановлюсь. Я уже знаю, что мне нужно делать, чтобы победить.— Вы, ребята, перестанете раскидываться сладкими словечками за моей спиной?! Мне становится дико любопытно! Я так хочу присоединиться!— Просто заткнись и смотри на стол... О, ты и так туда смотрела. Впечатляет.— Что бы вы ни думали, я женщина, которая умеет выполнять приказы!— Тогда не могли бы вы также выполнять свои дедлайны, пожалуйста?— Нужно пропустить несколько дедлайнов, чтобы сокрушить врагов!— Нет, отставание по дедлайнам сокрушит тебя. Даже неся чушь, Сумирэ была приклеена к своему ПК. Скрипела планшетом. Я был рад, что она сохраняла концентрацию. Несмотря на всё происходящее вокруг. Хотя, возможно, это просто потому, что я был здесь. И хлопал кнутом. Но я отвлекался. — В любом случае, руководство Кояги научило меня, как завоевать сердца мужчин. Всё, что мне нужно — привести в порядок внешность. И тогда я смогу победить. Звучит проще, чем стать красивым, чтобы нравиться женщинам. Потому что я понятия не имею, как это сделать.— У тебя есть план по приведению в порядок внешности?— Вроде того. Я знаю кое-кого, кто специализируется на создании «милоты».— Конечно, знаешь. Ты и твои загадочные связи, да?— Дело продюсера — заводить как можно больше связей. На всякий случай, если они понадобятся.— Ага! — Одзу поднял взгляд к потолку. — Знаешь, если ты победишь в «Королеве Невермор», а я выиграю «Короля», мы будем танцевать вместе на вечеринке.— О, да. Я об этом не подумал. Шумный грохот наполнил комнату. Это был не я и не Одзу. Оставался только один виновник. Конечно же, когда я обернулся, то увидел: Мурасаки Сикибу-сэнсэй свалилась со стула. Теперь сидела на полу. Она указала на меня, словно я был убийцей в фильме ужасов. Её губы дрожали.— А-А-Аки! Ч-Что вы только что сказали?!— Тебе нужно быть осторожнее со стулом. Он дорогой. Напомнить, что я купил его на бюджет Альянса?— Мне плевать на это!— А стоило бы.— Если то, о чём вы говорили, правда... То Одзума-кун будет принцем, а ты — принцессой, Аки, и—— Если хочешь технически точных формулировок, то да.— З-Значит... Значит! — Сумирэ свернулась клубком. Начала дрожать, как ниндзя, пытающийся противостоять злому духу. Она была как батарейка, которая подзаряжалась. И затем её магическая энергия вырвалась наружу. Она подняла кулак к потолку. Магия взорвалась ослепительно. И затем она кричала из самых глубин души. — Настоящие ОдзуАкиииииииии!— Что?— Это должен быть подарок от самих богов! Публика ждала этого так долго! Это буквально божественный шип! И до сих пор они были слишком упрямы! Но наконец-то! Ромео и Ромео выходят на танцпол! Соединяют свои тела по собственной воле! Просто мужчина и мужчина, никаких женщин! Это рай! Ааах! О, чёрт, у меня кровь из носа... Сумирэ (напомню, двадцатипятилетняя) каталась по полу. Не обращала внимания на волосы или одежду. Намеренно стирала «кровь» из-под носа. На самом деле, когда я посмотрел, там было пятно размазанной крови. Думаю, у неё и вправду шла носом кровь. Я не знал, что это на самом деле бывает. В смысле, я ожидал, что она отреагирует так. Но, возможно, не в такой степени. Была такая фраза — «выйти за рамки». Она в равной степени применима к творческим личностям. В данном случае я не мог сказать, что одобряю. — Я почти уверен, что ты в итоге разочаруешься. Я превращаю себя в красивую девушку. Это совсем не будет похоже на яой.— И что?! Яой — это не про внешность! Яой — это про душу! Даже если одна сторона выглядит как девушка, правда в том, что обе стороны шипа связаны! И это прекрасно!— Понятно. Прости, я не особо в курсе этих дел. Страсть в её речи застала меня врасплох. В итоге я извинился. Она даже не дала мне шанса сказать ей вернуться к работе. Фудзёси определённо были пугающими. Когда начинали говорить о своих шипах. — В любом случае, похоже, ты уверен, что сможешь преобразиться, — сказал Одзу. — Погоди, этот человек, у которого ты просишь помощи. Это твоя мама?— О, нет. Не она. Я вспомнил, что говорил с Одзу о родителях раньше. Я не особо рассказывал о своей семье. Даже Ирохе. Но был момент в средней школе, когда пришлось рассказать Одзу. Моя мама была мастером в макияже. Женская мода её специализация. Её навыки были настолько впечатляющими, что она могла претендовать на звание ассистентки Арсена Люпена. И никто бы не усомнился. К сожалению, её сейчас не было в Японии.— Нет, я думал о ком-то другом.— О ком?— Ты тоже встречал её летом. То существо неопределённого возраста. Ходячий чан харизмы. Чей характер настолько силён, что впечатывается в мозг в ту же секунду, как появляется. Она была знаменитой ведьмой издательского мира. Утверждающей, что ей вечно семнадцать. — Киробоси Канари. Редактор Макигай Намако-сэнсэй и Масиро. Да... Мурасаки Сикибу-сэнсэй хорошо справилась. Осталось всего несколько штрихов — и это станет невероятным. Возможно, даже лучше, чем её иллюстрация с Когурюин Кугэцу. А та уже была фантастической. Я оценивал свежеотправленный файл, словно изысканное вино. Знаю, вся эта штука с винным критиком кринжовая. Но я был один в своей комнате. Надеюсь, вы это простите. Было уже 7 утра. Мы в итоге наблюдали — то есть поощряли — работу Сумирэ до четырёх. Когда она закончила, я пришёл домой. Поспал три часа. Затем проснулся и перепроверил файл. Юбилейное изображение в честь двух миллионов загрузок было весёлой, беззаботной работой. Оно почти не соответствовало хоррор-игре, которую рекламировало. Персонажи, погибшие в игре, показывали знак "виктории". Праздновали успех Альянса. Это заставляло чувствовать странную вину. Простите, что вам пришлось умереть, ребята. Все жалобы можно направлять Макигай Намако-сэнсэю. Это он всё устроил. С момента первого релиза прошло около года. Наша короткая история как команды ощущалась гораздо длиннее. Эти сменяющие друг друга поколения персонажей, собранные вместе, казались олицетворением нашего упорного труда. Я знал, что глупо так волноваться из-за числа. Оно было не более чем контрольной точкой на пути к Honeyplace Works. Но напоминание о том, как вся наша работа объединилась, чтобы создать эту игру, просто согревало сердце. С нами всё будет в порядке. Мы будем продолжать двигаться вперёд. Шаг за шагом. Верно, Ироха? Я проверил свою ленту в X. Аккаунт «Суперзвезда-редактор Киробоси Канари» только что опубликовал твит пять секунд назад: «Сегодня просто расслабляюсь дома, занимаюсь вёрсткой, чирик!» Я набрал её номер. Передо мной на столе лежала простая визитная карточка. На ней контактные данные кого-то с обычным именем: «Хосино Кана». Одна из самых заурядных визиток, какие только можно увидеть. Представляла сотрудников издательского лейбла UZA Bunko. Эта карточка была не для айдол-персоны Киробоси Канари. Она была для неё как для обычного взрослого человека. Дана мне на случай, если понадобится помощь. И как знак доверия. Правда заключалась в том, что мне действительно нужен был непотизм. — Аки-кун? Не прошло много времени, как ты сорвался, чирик. Ты теперь идёшь ко мне работать? — Хосино Кана... Ладно, я просто буду звать её Канари, чтобы не различать персоны в голове — взяла трубку. Похоже, сегодня она работала из дома. — Извините, что отвлекаю. Я звоню не поэтому.— Оу, что ж, мои надежды и мечты только что рухнули. Но не волнуйся! Если у моего милого кохая взъерошены пёрышки, я на связи двадцать четыре часа в сутки, чирик!— Спасибо. Приятно это слышать.— Всё в порядке, чирик! Так чем могу помочь?— Ну... — Её голос был сладким и детским, но с взрослой открытостью. Я был благодарен за доброту. И намеревался воспользоваться этим по полной. Поэтому не стал бить исподтишка. Сказал прямо, чего хочу. — Вы можете превратить меня в девушку?— Вот это да, с чего бы это вдруг! Канари была настолько шокирована, что даже забыла чирикнуть. Я думал, такие персонажи сбрасывают маску только в супер-серьёзных ситуациях. — Что случилось, Аки?! Я не думала, что ты такой!— Я не про операцию. Мне просто нужно быть девушкой в день фестиваля.— Хочешь быть цыпочкой всего на один день?! У нас нет таких технологий, чирик! Ты пересмотрел грязных видео.— Вы не можете это сделать?— Конечно нет, чирик! Я, возможно, величественнее любого феникса, но даже я не могу колдовать!— Колдовать? Неужели так сложно просто сделать так, чтобы я выглядел как девушка?— «Выглядел как»? А... О, о. Понятно. Похоже, мы наконец-то на одной волне. — Правда в том...Мне было неловко тратить время взрослого человека из-за своей непонятности. Поэтому я начал правильное объяснение. Чтобы не было недопониманий. Мне нужно было сохранить личность Ирохи в секрете. Но мне удалось это сделать. Рассказать Канари, что хочу участвовать в конкурсе «Королева Невермор». Когда я закончил, Канари вздохнула.— Кажется, я говорила тебе, что можно наслаждаться молодостью с Ирохой-тян. Но ты всё ещё смотришь на мир с точки зрения продюсера. Думаю, определение молодости у всех разное. Это твоё, да?— Да. Наверное, так.— Твоя жизнь — это просто одна банка с червями за другой, да? Но, думаю, именно это делает тебя интересным! — Я мог представить дерзкую улыбку на её лице просто по тону голоса. Её поддразнивание заставило чувствовать себя неловко. Поэтому я отмахнулся быстрым покашливанием, прежде чем продолжить.— Ваши навыки воплощают суть красоты, Канари-сан. Вы можете превратить меня в красивую девушку, верно?— Хмм. Ну... я действительно знаю нескольких людей. Но интересно...— Вы хотите добавить условия для моей встречи?— О, нет, тебе не нужно беспокоиться. Я просто знаю так много людей, что размышляю, кто будет лучшим выбором. — Она погрозила мне пальцем, цокнув языком по телефону. Ладно, звучит странно, но вы понимаете, о чём я, верно? Я не хочу углубляться в лингвистику. В любом случае, её уверенность была обнадёживающей. После паузы я услышал, как её пальцы стучат по клавиатуре. — О, точно, Аки-кун. Ты учишься в той же школе, что и Масиро-тян, верно? Старшая школа Кодзай?— Да, верно.— Поняла. Оказывается, у меня там уже есть идеальная пернатая подруга.— Что, в моей школе?— Она член моего платного онлайн-сообщества. Мои ученицы там знают толк в красоте, чирик.— Ученицы? Это другое сообщество, не ваш фан-клуб?— Мы изучаем издательское дело там. Я веду его под настоящим именем. Псевдоним только для айдол-дел, чирик.— Я понятия не имел. Мне действительно нужно узнать о вас больше. И вы говорите, что в моей школе есть вовлечённая ученица? Я не знал, что люди в моей школе так заботятся об интернете.— Там около десяти тысяч участников, так что это не так уж удивительно, чирик.— Десять тысяч?! Даже не используя ваше айдол-имя... Вы продолжаете впечатлять меня.— Это не так уж серьёзно. В основном для воспитания следующего поколения и поиска новых талантов. Айдол-бизнес — вот что для меня по-настоящему важно, чирик! И разве я не выгляжу очаровательно, занимаясь этим! — Канари-сан преуменьшала. Но десять тысяч участников впечатляли, как ни крути. — Тогда я представлю вас двоих. Ты свободен после школы сегодня, чирик?— Да! Я не ожидал, что вы сможете организовать что-то так быстро.— Ранняя пташка ловит червяка! Особенно когда дело доходит до того, чтобы собрать уток в ряд!— Вау. Вы действительно знаете, что делаете. Она так уверенно и ритмично сыпала идиомами, что у меня не было выбора, кроме как увлечься. В то же время она была настолько убедительна, что я почти не возражал. — Я отправлю тебе время и место через LINE. Забронируем столик в самом милом кафе на свете, чирик! Цукиномори-сан и Канари-сан первоклассные бизнесмены действительно быстро всё организовывали. Я не думал, что Канари-сан вложит столько усилий во что-то, что должно быть звучало для неё глупо. Но я был рад, что она это сделала. Это лишь показывало, что она действительно присматривала за мной. Мне нужно было убедиться, что не подведу её ожидания. Теперь я был ещё более решительным. Я стану самой красивой девушкой в школе! Достаточно красивой, чтобы одержать победу над Кохинатой Ирохой! — Мне кажется, твоя мотивация ведёт тебя по кривой дорожке.— Возможно. Но что я могу поделать? Когда работаешь мозгом так быстро, как я сейчас, иногда это неизбежно сбивает с пути.— То есть конец приходит... за пределами хаоса?— Погоди, я видел эти слова где-то в игре.— Я прохожу старые игры Grand Fantasy с тех пор, как вышел ремейк седьмой части.— На тебя легко повлиять, да? ---------- Соперница сестры моего друга — мой учитель! Глава 6: Соперница сестры моего друга — мой учитель! — Что это на тебе надето? Это были мои первые слова, когда я зашёл в кафе. Там сидела блондинка-лолита в огромных солнцезащитных очках. Кафе было шикарным. Оно находилось недалеко от вокзала. В такие места я обычно не хожу. Терраса напоминала райский уголок из другого мира. А посреди него сидела Канари-сан. Она изящно доедала свои панкейки. — Я же айдол! Мне нужна маскировка, чирик! Особенно если я встречаюсь с парнем. Чтобы никакой папарацци меня не выследил, чирик! — А, точно. Быть знаменитой, наверное, трудно. Она была моей полной противоположностью. Я в любом месте сливаюсь с мебелью. Нравится мне это или нет. Хотя после моего фальшивого свидания с Масиро что-то стало меняться. Но известность в пределах одного класса — это не популярность всеяпонского масштаба. Да и моя — известность — это то, что хоть раз случалось с каждым. — Наша подруга вот-вот придёт. Закажи себе что-нибудь выпить, чирик. — Хорошо. Я взял меню. — Ого, как дорого! Тысяча иен за кофе! А за что-то особенное — ещё плюс пятьсот. Наверное, вы думаете: у него же доходы от Кояги. Он живёт в хорошей квартире, водит Масиро в модные рестораны — значит, богатый. Но деньги от Кояги идут в бюджет Альянса. На всё остальное мы тратим по мере необходимости. Лично у меня не так уж много наличных. Это кафе было слишком дорогим. Особенно если учесть, что мне ещё нужно оплатить три приёма пищи в день. А для шикарной Канари такие траты — сущая ерунда. Бедный парень, который с ней когда-нибудь встретится. — Не переживай из-за цен, чирик. Я оплачу всё. — Что? Но ты и так делаешь мне одолжение. — Осторожнее, ты меня смущаешь. Не забывай о субординации. Позволь мне о тебе позаботиться, чирик. — Ладно. Спасибо. Глядя на её юную внешность, легко забыть. Но Канари была взрослой и не младше, чем Цукиномори-сан. Иногда важно позволять о себе заботиться. — Кстати, твоим пользователям, кажется, очень нравится новая пташка — Кокурюин Кугэцу-тян. Я видела, как они чирикают о ней в сети. Как там загрузки? — Всё отлично! Спасибо тебе. Не успел моргнуть, как перевалило за два миллиона. Пришлось срочно заказывать новую иллюстрацию. Ах, да! Я буду обычный айс-кофе, пожалуйста. Официантка подошла к столу сразу, как я сел. Я быстро сделал заказ. Когда я снова посмотрел на Канари, она подперла лицо руками и ухмыльнулась. В её взгляде была озорная искорка. Она напомнила мне Ироху. — Загрузки взлетели, да? И всё благодаря моей Кокурюин Кугэцу-тян. Ой, как тяжело быть такой талантливой, чирик. Слово самодовольная звучало бы слишком слабо. — Это мы с Ирохой её дорабатывали. Канари хихикнула.— Если придумал исходную идею, можешь величаться, как павлин. Кто бы потом её ни развивал. Даже если аниме получится отличным, а первоисточник — так себе, его всё равно будут хвалить. И наоборот. Таков жестокий закон общества, чирик. — Пожалуй, ты права. Но погоди. У тебя же уже есть слава и деньги. Неужели тебе важны отзывы о Кояги? — Конечно! Я одинаково люблю все проекты, в которых участвую. И горжусь каждым из них! А если что-то любишь, нельзя забывать о гордости, чирик! Бездельники кричат о своих достижениях на весь мир. Трудяги никогда не признаются, что хорошо поработали. Было даже свежо видеть кого-то настолько самодовольного. В нашей стране ценят скорее тихую гордость за свою работу. Но если она делает это из любви — тогда всё понятно. Я сам об этом никогда не задумывался. Честно говоря, это стало для меня уроком. — Но да. Без базовой концепции она не стала бы такой. Я действительно благодарен. Думаю, Альянс не смог бы её придумать без тебя. — Хе-хее! Я тоже многому научилась за летние каникулы, чирик. Думаю, Макигай Намако-сэнсэю удалось немного выйти из своей раковины. Благодаря работе с Альянсом. — Правда?! — мой голос дрогнул. — Правда! Он стал гораздо менее напряжённым. Раньше он был как отравленный коготь. Готовый морально истощить своих читателей. А после работы над — Кояги он стал более... сбалансированным. — То есть его тексты стали мягче? — Скажем так: раньше он был ядовит, как австралийская морская оса. А теперь он больше похож на гигантскую медузу. — Я не особо разбираюсь в медузах... То есть он всё ещё немного ядовит, да? Такая жёсткость в его письме была визитной карточкой. Было бы плохо, если бы она исчезла совсем. — О, кстати, о Макигай-сэнсэе... Держи, чирик! Канари достала из сумки книгу. Обложка была эмоциональной, мощной и мрачной. — Что? Ого! Новый том Класса мести Белоснежки! Это же то, что он писал летом в деревне Кагэйси? — Именно! Я уже думала, на этот раз он точно не успеет. Но мне удалось выпросить её в типографии в последний момент, чирик. — Значит, он всё-таки не уложился в срок. — Ну, книга выйдет вовремя. Так что он почти успел, чирик. — Но всё же не дотянул. — В общем! Это новинка от Макигай Намако-сэнсэя. В продаже она появится только на следующей неделе. Но я хотела дать тебе спец экземпляр раньше всех! — Канари-сан! Я был так тронут, что готов был заплакать. Остальные члены Альянса уже привыкли к Макигай Намако-сэнсэю. Возможно, они забыли. Но я всегда был его преданным фанатом. Я так сильно любил его работы, что попросил его писать для — Кояги. То, что он согласился, было совпадением. Очень удачным. По всем правилам, мне бы не удалось заполучить такого автора. Я был его верным последователем. И теперь этот спец экземпляр станет моей библией. — Там ещё автограф, чирик. — Серьёзно?! Я буду хранить это как величайшую ценность в жизни! Я вёл себя как перевозбуждённый ребёнок. Автограф от моего любимого автора! А Макигай Намако известен тем, что сохраняет анонимность. Он не общается с прессой. Автографов от него практически не существует. Возможно, есть ещё люди, которые получили экземпляры. Но на аукционах их никогда не видели. Это редчайшая вещь. — Автограф Макигай-сэнсэя... Интересно, как он выглядит! Дрожа от волнения, я открыл книгу. Нашёл пустое место на первом развороте... и там было... Сияющее, как самая яркая звезда... — Моему любимому Аки, от твоей любимой айдол☆ Кирабоси Канарии. — Почему это твой автограф?! Верните мои надежды и мечты. В смысле, Кирабоси Канария, конечно, тоже достойна уважения. Но я ждал не этого, понимаете? Уверен, вы понимаете моё отчаяние. Канари расхохоталась.— Макигай-сэнсэй сказал, что предпочёл бы дать тебе автограф лично. Если вы когда-нибудь встретитесь. Я не могла лишить тебя этого первого, самого ценного опыта! Хе-хе! Я такая милая и добрая пташка! — Ах. Да, это на самом деле логично. Я никогда не встречался с Макигай Намако-сэнсэем лично. Но я согласен: свой первый автограф от него я хотел получить при встрече. И если он чувствует то же самое... Как человек, который работал с ним, я не могу не радоваться. — О! Кажется, наша гостья уже здесь. Я спрячу свою айдол-личину и вернусь в режим редактора. Постарайся не удивляться и ничего не говори, ладно? — А? Да, конечно. Под — режимом редактора она имела в виду Хосино Кана — обычную девушку. Именно такой она была, когда дала мне свою визитку. Я вспомнил: та, кто должен был прийти, была участником её онлайн-сообщества. Им она управляла как Хосино Кана. — Простите, что опоздала, Хосино-сан! Помогала с подготовкой к фестивалю и потеряла счёт времени! — Всё в порядке. Мы ждали недолго. Кто эта девушка? Теперь, когда Канари снова стала Хосино Каной, она выглядела слишком обыденно. Если бы её речь напечатали, она казалась бы совершенно невыразительной. Я перевёл взгляд на свою одноклассницу. Она подбежала к нам, запыхавшись. По голосу это была девушка. На ней была женская школьная форма. Каштановые волосы с характерным завитком на... — Что?— Э-э... Время замерло. И мы вместе с ним. Мы узнали друг друга. — А-аргх! Ты — тот извращённый нёрд-сталкер!— Это ты извращенка! И сталкерша! Это была Томосака Сасара. Та самая неловкая... тьфу, то есть — интересная девушка. Она решила, что она соперница Ирохи. Сасара грубо ткнула в меня пальцем. — Ты что тут делаешь с Хосино-сан?! Стой! Не говори, что ты тот парень, который хочет вступить в — Королеве Невермор?! Тот, что будет брать у меня уроки макияжа?! — Это он! Ообоси Акитэру-кун!— ЧЕЕЕЕГОООО?! Сотня пронзительных децибел оглушила кафе. Я молча извинился перед персоналом. Просто за то, что стал причиной её появления здесь. — М-м-м… Эти шарики такие упругие! Обожаю здешний бабл-ти! И интерьер такой милый. Наверное, это лучшее кафе на свете! — щебетала девушка, потягивая чай. Её можно было сфотографировать и поместить в глянцевый журнал. Никто бы не возразил. Мы всё ещё сидели в том же пафосном кафе. После неожиданной встречи и наших криков атмосфера как-то успокоилась. Теперь мы могли говорить нормально. — Я думал, ты обычная няшка-норми. Странно, что ты знаешь Канари… то есть Хосино-сан. — Чё? Опять за своё? — Сасара сузила глаза, не выпуская соломинку. — Не защищайся так. Мне просто интересно. Как обычная школьница знает редактора из издательства? Такое каждый день не увидишь. — Обычная школьница? Серьёзно? Думаешь, я обычная? — Сасара вздохнула. — Ты вообще не в теме. — А, точно, прости. Ты не обычная. Ты немного… того… школьница с тараканами. — Вот теперь ты просто хамишь. — Ладно, хватит вам ругаться. Время — деньги. — Ой! Конечно, Хосино-сан! Стоило Канари вмешаться, как Сасара растаяла. Прямо как кошка, которой почёсывают подбородок. Это было пугающе. Словно у неё раздвоение личности. — Томосака-сан — участница моего онлайн-сообщества. Она часто ходит на мои лекции. Мы разговорились, и я узнала, что у неё есть аккаунт в Инсте. — А, точно. Ты что-то говорила об этом в школе, Томосака. — Верно. Канари кивнула. — Я была удивлена, когда узнала. Она — инфлюенсер с миллионом подписчиков. Я сразу пригласила её поработать с нашим издательством. — С издательством? Но я думал, Томосака ненавидит всё нёрдское… Вроде ранобэ и… — Ах! Аки-кун, я не об этом. Канари махнула рукой. Это был безмолвный сигнал. Я замолчал. Ясно. Я свернул не туда. В этот момент завибрировал мой телефон. Сообщение в LINE. От Канари. Мы обменялись контактами только сегодня. — Сасара-тян понятия не имеет, что я работаю с ранобэ, чирик! Серьёзно? Если она так уважает Хосино, разве не попыталась бы погуглить? Хотя я слышал, современная молодёжь разучилась искать информацию. Они только потребляют то, что им подсовывают соцсети. Да, я сам молод. Но не в этом суть. Хочу сказать: Сасара, возможно, была хрестоматийным примером такого человека. — Я всегда работаю с популярной литературой. Но сейчас хочу попробовать что-то новое. Решила попросить инфлюенсеров написать для меня эссе. — Ваше стремление пробовать новое просто восхитительно, Хосино-сан! И как серьёзно вы ко всему подходите! Я безумно уважаю, как вы остаётесь верны себе! Послушай, Сасара. Эта женщина как раз далека от верности себе. Она даже назвала ранобэ популярной литературой. Специально выделив это слово. Нельзя винить Сасару за её восприятие. Да и я сам уважаю Кирабоси Канари. Так что во многом я с ней согласен. Погодите. Я же чуть не упустил кое-что важное.— Миллион подписчиков? — Верно. Томосака-сан сейчас очень популярна в Инсте.— Горячая и популярная — в данном случае означало одно и то же, да? Но это откровение шокировало меня. Мысль тут же улетучилась. — Миллион подписчиков в Инсте… Ого… В отличие от Тик-Тока, в Инсте нужно планомерно работать. Постепенно наращивать отклик. Внезапно оказаться на вершине там почти нереально. По крайней мере, у меня сложилось такое впечатление. Может, я просто плохо разбираюсь в том, что смотрят девушки. Но хоть — Кояги и имела успех в Твиттере, в Инсте подобного признания ей не добиться. — Ну, знаешь, это несложно! Когда ты переполнена харизмой! — Сасара сияла торжествующей улыбкой. Она бросала на меня многозначительные взгляды. Явно жаждала внимания. Это раздражало. Хотя миллион подписчиков в Инсте действительно внушал уважение. Честно, это впечатляющая цифра. Она упоминала про Инсту в школе. Но я и представить не мог таких масштабов. Я всегда думал, норми отключают мозги, чтобы убить время. Но видимо, даже у них есть талант. Если приложить усилия. — И что? Что такой лузер с нулём подписчиков хочет от звезды с миллионом, как я? Ладно, забудьте всё, что я сказал про впечатление. Она раздражала. И если она продолжит тыкать в меня цифрами, этот разговор никогда не закончится. Я решил взять инициативу. — Я хочу, чтобы ты превратила меня в девушку. Самую прекрасную девушку, какую только видел мир. — Хочешь прикинуться девушкой. Ладно. Кажется, ты обратился по адресу! — Ты не выглядишь шокированной. — Хм? А с чего бы? — Ну… Все остальные офигевали. Я был уверен, ты назовёшь меня извращенцем. Ироха, Масиро, Мидори, Сумирэ и Одзу — все не смогли скрыть удивления. Даже Отой-сан с её скучной реакцией заметила, что я делаю нечто странное. — Ну, ты и так извращенец. Сталкеришь за Кохинатой и ухмыляешься картинкам с 2D-девчонками. Но нарядиться девушкой — это же нормально? У меня есть друзья, которые так делают. Люди вольны носить что хотят. Независимо от пола. — Если ты так толерантна, может, стоило бы быть повежливее и с нёрдами? — Заткнись. Нельзя заставить меня полюбить то, о чём я ничего не знаю. — Вот почему в мире до сих пор существуют конфликты. — Чё? О чём ты? В истории человечества полно примеров. Конфликты начинались из-за невежества. Оно порождает страх. Непонятное пугает. А люди ненавидят то, что их пугает. Любой, кто ведёт обычную жизнь, придёт к такой системе ценностей. Сасара терпима к тому, что ей знакомо. Всё остальное она исключает. Дело не в симпатии, а в понимании. Можно сказать, она полная противоположность мне и Масиро. Мы не понимаем норми и потому держимся подальше. — Но да. Поэтому мне всё равно, хочешь ли ты превратиться в девушку. Правда, я не хочу делать макияж тому, кого терпеть не могу. И если ты вступаешь в Королеву Невермор, то становишься моим конкурентом. С какой стати я должна помогать сопернику? — Не будь такой, Томосака-сан, — вмешалась Канари. — Он может стать серьёзным соперником. Представь, если ты победишь даже его! Твоя победа станет ещё эффектнее! — Вы абсолютно правы, Хосино-сан! Я как раз об этом думала! Её мнения менялись словно по мановению руки. Похоже, она полностью зомбирована Культом Канари. Она, наверное, и в порно-ролике снялась бы, если бы Канари попросила. Если не считать проблем с возрастом. — Ладно, тогда я сделаю тебе макияж в день выступления! — Большое спасибо! — Только потому, что Хосино-сан попросила, ясно? И помни, я ничем тебе не обязана! — Говоришь, что ненавидишь нёрдскую культуру. Но сейчас ведёшь себя прямо по её канонам. Если это не цундэрэ, то я не знаю, что это. — Не поняла, о чём ты. Но точно знаю, что ты смеёшься надо мной! Ты благодарен или просто пытаешься оскорбить?! — Я благодарен. Просто не ожидал, что ты будешь цундэрить. — Если благодарен, так и покажи! — Не обязательно что-то показывать, чтобы это чувствовать. — Чё?! О чём ты вообще?! Если любишь человека, не можешь не показывать это! Позволяя ему всё что угодно, верно?! — Вот это уже опасная философия. — Неважно. Надоело слушать твои занудные лекции! С такими взглядами её легко может обобрать до нитки какой-нибудь музыкант. Или хостес. Неужели все импульсивные люди так мыслят? Понятия не имею. — Я сказала, что сделаю тебе макияж, так что отстань уже! — Ладно… Если её в будущем обманут — это её жизнь. Не моё дело. Неважно, в какую странную секту человек вовлечён. Если он счастлив, возможно, лучше оставить его в покое. — Пойдём. — Что? — Не "чтокай". Мы же будем делать тебе макияж, да? — Я думал, только в день конкурса? — Что? Всё гораздо сложнее. Сначала мне нужно научить тебя целой куче вещей. Чтобы в день икс добиться максимального результата. Сасара сердито допила свой бабл-ти. Взяла сумку и поднялась. — Хотите пойти с нами, Хосино-сан? Буду рада. — О, извините. Мне нужно в офис. — Как я и думала. Но я так счастлива, что вы уделили нам время! Я отблагодарю вас! Превращу этого типа в самую прекрасную девушку на свете! — Спасибо. Я позже пришлю вам исправленное эссе. — Спасибо! Похоже, мы куда-то идём. Канари похлопала меня по плечу. Прошептала на ухо: — Оставляю вас, птенчики. Удачи в превращении в очаровательную цыпочку, чирик! — и тайно подмигнула. Канари встала и протянула официантке чёрную кредитку. Символ невероятного богатства. Она размахивала ею с абсолютной непринуждённостью. — Пошли уже, — нетерпеливо сказала Сасара. — Погоди. Пошли куда, собственно? Мне не нравилось, что она двигает события вперёд без объяснений. Нельзя продолжать сценарий, пока пользователи не поймут всего происходящего. Иначе будет шквал жалоб. — Как я сказала. Если хочешь идеальный макияж в день икс, нужна подготовка. Мне нужно тебя учить. А для этого — инструменты. — Инструменты? Есть же программы для тренировки караоке… Есть что-то подобное для макияжа? — Нет. Жаль, что нет — не пришлось бы занимать очередь в ванную. В общем, хватит задавать глупые вопросы. И так должно быть понятно, куда мы идём. — Не могу представить. Я нахмурился и склонил голову набок. — Тьфу! — Сасара раздражённо поморщилась. Постучала себя по виску. — Мы идём ко мне домой! — А, точно.Погоди.— ЧТО?! Девушка когда-нибудь приглашала вас к себе домой? Меньше чем через месяц после знакомства? Со мной такого никогда не случалось. До сегодняшнего дня. Это был первый раз. Обычный дом в уютном районе. Входная дверь словно приглашала войти. Я переступил порог — и меня обволок свежий, незнакомый запах. Вы понимаете, о чём я? Когда впервые приходишь в дом друга… или девушки. Со вторым я, конечно, не знаком. Но в новом доме всегда есть свой особый запах. Ни на что не похожий. Дома никого не было. Брат Сасары, Тятаро, ушёл к своим нёрдовским друзьям. Видимо, у таких ребят теперь больше товарищей. Я поспешил за Сасарой по коридору. Она вела меня в ванную. Я был в доме у девушки. Почти ожидал увидеть что-то супер-шикарное. Но нет — это была обычная ванная. Самая обычная. Там лежала стопка постиранного белья. Среди которого… я не видел. Я ничего не видел. Это стёрлось из моей памяти. На этом описание закончено. Короче, дом был самым обычным. Возможно, даже слегка захламлённым. Моя квартира, пожалуй, опрятнее — я всегда жду гостей. — Хватит пялиться, извращенец!— Я ни на что не пялюсь! — Я не потому, что хочу тебя учить! Только потому, что Хосино-сан попросила. Как только освоишь азы — марш домой. Ясно? — Ясно…— Хорошо. Так, нам нужно вот это… это… и, наверное, это. Оно у меня было? — бормотала она, доставая из шкафчика флакончик за флакончиком. Я смотрел на средства, расставленные на стиральной машине. Как на коллекцию экзотических животных. — Это… косметика?— Как всё обобщаешь. Не будешь же ты называть кучу ручек просто "канцелярией", верно? Ну, она была права.— То есть все эти средства — разные? — Ещё бы. Это очищающее средство, а то — лосьон. Сыворотка, молочко, крем, санскрин, жидкость, гель, масло… — Погоди, погоди! Мы не будем использовать всё это сразу, да?— Конечно нет.— Фух. Хорошо. Я так и думал. — Их не используют все разом. Нужно просто выбрать подходящее средство для конкретной ситуации. — Извини, но разница между "выбрать из всего" и "использовать всё это" для меня невелика… Она что, серьёзно? Здесь было больше средств, чем карт в руке игрока в ТКГ. И каждый раз нужно выбирать лучшую карту из этой колоды? Неужели косметика — это настолько серьёзно? — Выбор средства зависит от состояния кожи. Можешь использовать крем, лосьон или гель. Причём есть средства для утра и для вечера. Важно понимать, что и когда применять. Уловил? — Я уловил, что ничего не уловил. Сасара нетерпеливо вздохнула. Было даже немного стыдно. Она смотрела на меня, как на идиота. И на сей раз я вынужден был согласиться. Моё невежество и правда раздражало. Всё. Я во что бы то ни стало освою эту науку! А потом заставлю её проглотить пыль на конкурсе Королева Невермор! — Иди-ка сюда.— Прямо здесь? Я думал, девушки не станут наносить крем просто над раковиной. Что у вас есть туалетный столик или что-то вроде того. — Что?! Ты тупой что ли? Слышали теорию? Самые любимые анимешные фразы больно ранят, когда их применяют к тебе в реальности. Думаю, это было тому подтверждением. Хотел бы я, чтобы норми перестали осквернять всё, что для нас свято. — У тебя же нет туалетного столика дома, правда? Ты же просто нелюдимый нёрд без вкуса! — Какое обобщение. Извинись прямо сейчас перед всеми нелюдимыми в стране. — Что, значит, есть?— Нет.— Тогда чего ты возмущаешься?! Ну, я не настолько значим, чтобы представлять всех нёрдов страны. Просто лучше избегать обобщений в принципе. Где-то может существовать нелюдимый нёрд с собственным туалетным столиком. Шансы, конечно, мизерные, но всё же. — Боже, как же ты зануден! Просто заткнись и подставь лицо. Давай. — Ладно… Я не сопротивлялся, когда она взяла моё лицо в руки. Отчасти потому, что хотел побыстрее с этим разделаться… А отчасти потому, что её прикосновение вызвало странный трепет. Её рука была мягкой. Тепло разливалось по щеке. — Первое, что нужно сделать, вернувшись домой, — очистить лицо. Поэтому начнём с крем-клингера. Если макияжа нет, нет нужды использовать что-то агрессивное вроде масла. — А нельзя просто умыться водой?— Можно, но это не удалит кожное сало. И не восстановит кожу, повреждённую ультрафиолетом и пыльцой. — Кожное сало… Пыльца… Понятно… — Скоро начнётся сезон поллиноза. Глазами этого не увидишь, но для кожи это яд. — Серьёзно? Никогда не думал, что пыльца настолько зловредна — Кхя! Внезапное ощущение заставило меня пискнуть. — Не издавай странных звуков.— П-прости… — Слушай внимательно. Прежде чем использовать воду, нужно нанести очищающее средство и… Рука Сасары скользнула по моему лицу. Она оставляла за собой след крема. Сначала было прохладно. Но по мере того, как её руки согревали его, становилось довольно приятно. — Затем возьмём этот гель…— О-о-о… Я снова издал странный звук. Но ощущения были приятными. Сасара усмехнулась. Словно угадала, что мне это нравится. — Ну что? Наверное, приятно, когда тебе так размазывают что-то по лицу.— Д-да… Можно привыкнуть… — Сразу видно, что ты редко умываешься как следует. На лице куча всякой дряни. Это даже забавно. Но кожа при этом довольно гладкая и мягкая. Должно быть, ты используешь хорошее мыло и шампунь. Мама тебе их покупает? — А? Не знаю… Покупаю сам, но, наверное, они и правда качественные? Чёрт, она была слишком проницательна. Моя мама не покупает мне мыло, но её догадка была близка к истине. В моём доме всегда наготове средства на случай, если кому-то из Альянса вдруг понадобится ими воспользоваться. Если после вечеринки Сумирэ или Ироха (а в последнее время и Масиро) слишком устанут, они останутся ночевать. Им придётся мыться у меня. Поэтому я не покупаю слишком мужское мыло или шампунь. Томосака Сасара казалась полной дурой. Что делало её проницательность вдвойне пугающей. В какой-то момент тепло на моём лице заставило меня закрыть глаза. Увидев, что я вот-вот засну, Сасара рассмеялась. — Смотри-ка, как тебе нравится! Фу, мерзко!— Не смей называть меня мерзким. — Эй, это комплимент! Мне нравится доставлять людям удовольствие.— Ты часто делаешь такое с людьми? — Иногда встречаюсь с подписчицами и учу их макияжу. Отзывы получаю хорошие. — Да… Понимаю почему. [[image:/storage/reader-images/4be0faf255b019f4155f21a306343f74d2a49c2f.jpg]] Я был искренне впечатлён. При первой встрече мы только спорили. Она не разделяла мою любовь к Кояги и нёрдской культуре. Но у неё был настоящий талант. А я уважаю талантливых людей. Особенно когда они используют свои способности по назначению. И получают за это признание. Такое чувство, будто общество работает как надо. Сасара делилась своей любовью к красоте с подписчиками. Потому что хотела дарить им радость. Эта любовь была искренней и ценной. Я чувствовал это по тому, как её руки двигались по моим щекам. Она была внимательна даже ко мне — человеку, который ей не нравился. Полностью погружена в диалог между ней и кожей перед ней. Несомненно, профессионал высшего класса. Сасара продолжала втирать в моё лицо разные жидкости. Объясняла каждое средство по очереди. — Слушай внимательно. Это называется вечерним уходом. То, что ты делаешь для кожи, когда возвращаешься домой. Есть ещё утренний уход… Она возилась с моим лицом и делилась опытом.— …он нужен, чтобы смыть пот и грязь, которые накапливаются за ночь. Я уже объясняла, как восстанавливать кожу после ультрафиолета и пыльцы. Но утром ты собираешься выходить на улицу. Поэтому нужно наоборот — подготовить защиту. Часть моего мозга усердно работала, пытаясь всё запомнить. Но параллельно крутилась и другая мысль. — Лосьон для кожи важен, но некоторые парни на нём и останавливаются. Нужно использовать молочко, чтобы закрепить увлажнение, и… В голове возникла идея. Дьявольский план — позаимствовать навыки Томосаки Сасары для Кояги. Мы достигли двух миллионов загрузок. Следующая цель — три. Мне не удавалось завоевать аудиторию Инсты. Привлечь женскую аудиторию. Возможно, используя влияние Сасары, я смогу это изменить. Чёрт, это было так приятно. Её руки на моём лице ощущались настолько хорошо, что трудно было сосредоточиться. Я решил отложить детали плана. Разберусь, когда урок закончится. Решив так, я позволил Сасаре взять полный контроль. Прошёл чуть больше часа. Сасара закончила учить меня уходу за кожей. Уже смеркалось. Она проводила меня до порога. Я поклонился и поднял школьную сумку. — Спасибо за сегодня. И за все средства, что ты дала.— Не за что. Поклонники часто присылают мне такие вещи. Так что у меня даже лишние есть. — Присылают столько? Это впечатляет. Мы с командой давно разрабатываем мобильную игру. Но нам редко присылают что-то материальное. Обычно это фанарт в соцсетях. Или слова поддержки на официальных аккаунтах. Я, конечно, не жалуюсь. Я более чем благодарен. Если бы наши фанаты, как подписчики Сасары, присылали нам физические вещи… Мы могли бы оказаться в её ситуации. Не знать, куда их девать. Так что я не завидую. Просто искренне восхищаюсь. Губы Сасары дрогнули. Плечи затряслись, словно она сдерживала смех. — Хм? Что такое? В следующее мгновение она ткнула пальцем мне в плечо.— Я просто подумала — а ты, оказывается, неплохой парень! — О-о? С чего бы это?Всё-таки это она пригласила меня. И потратила время на обучение. — Потому что ты честный. Прямо так и похвалил. Тебе повезло! Я признаю это твоей сильной стороной. — Это считается сильной стороной? Я просто говорю то, что думаю. Так было с самого нашего знакомства. — В том-то и дело! Это здорово! Ты… слишком мастерски делаешь комплименты! Они не поверхностные. Или… потому что ты вечно меня бесишь, твои похвалы кажутся ещё искреннее. — Наверное, потому что я не вру. Если я буду фальшивить и лгать о своих чувствах, меня рано или поздно раскусят. Тогда придётся объясняться. Восстанавливать отношения — лишние затраты времени. Учитывая будущее, к которому приведёт такое поведение… Очевидно, лучше сразу не врать. Высказывать честное мнение. Конечно, бывают исключения. Когда приходится мириться с неэффективностью ради секрета. Участие Ирохи в Альянсе. Истинная личность Сумирэ. Прошлое Одзу… Здесь просто есть неизбежные издержки. Думать о том, что подумают другие, — пустая трата времени. Похоже, такой подход тронул Сасару. Ведь она — монстр, жаждущий одобрения. Может, это мой шанс?Шанс озвучить идею и попросить её о помощи. — Эй, Томосака. Пока я здесь, могу попросить об ещё одной услуге?— О-о-о! Давай! Проси! — она хихикнула. Видимо, ей нравилось, когда на неё полагаются. Теперь я ещё сильнее беспокоился. Какой-нибудь парень с нечистыми намерениями может воспользоваться её доверчивостью. — Гипотетически… И я имею в виду именно гипотетически… Если бы тебя попросили помочь с рекламой мобильной игры среди женской аудитории Инсты, что бы ты сказала? — Мобильная игра? Типа "Цун-Цун"? Вот оно. Первое, что приходит в голову обычной школьнице. Игра, где нужно складывать маскотов из парка развлечений. Популярного у девушек. Стоит лишь упомянуть — мобильную игру — и это первое, что они назовут. Хотя сама игра очень весёлая. Поэтому её популярность неудивительна. — Не эту. Я имел в виду игру, которую любит твой брат. "Кояги: Когда они плачут".— А, эту хрень для больных нёрдов? Я промолчал.— Очевидно, я бы не стала продвигать такое.— Понятно… Не стоило ожидать другого ответа. Может, теперь она относилась ко мне немного лучше. Но наши личности всё ещё были как масло и вода. Сасара сохранила свои предубеждения против нёрдов. Надеяться на её помощь с Кояги было нереалистично. Я даже не подумал о том, как изменить игру, чтобы она понравилась её подписчицам. Если бы она прорекламировала игру в нынешнем состоянии… Это вряд ли привлекло бы новых фанатов. — Прости, странный вопрос. Забудь.— Не переживай. Моя семья скоро вернётся, так что тебе пора. И не забрасывай уход за кожей до дня фестиваля! — Понял. Спасибо. С этими словами я покинул дом Томосаки. Я сделал первый шаг к превращению в девушку. Также у меня появился базовый план по рекламе Кояги. Было приятно видеть, как многое движется гладко. В приподнятом настроении я отправился домой. Но в голове крутилась ещё одна мысль. Томосака Сасара и правда была общительным типом девушек. Она так меня ненавидела. Но стоило ей найти во мне одну хорошую черту — и она уже готова была дружить. Её дружелюбная натура делала её идеальной кандидаткой на роль лучшей подруги для Ирохи. Я не представлял, как заставить их поладить. Учитывая их нынешние колючие отношения. Но если бы Ироха смогла быть собой рядом с Сасарой… Я не просто убил двух зайцев одним выстрелом. Я запустил валун сразу в трёх. — Интересно, Ироха сейчас у меня? После нашей ссоры на школьной крыше я не удивился бы, если бы не видел её вовсе до фестиваля. Но если бы она пришла… Наверное, стоило бы немного поговорить о Сасаре. Эта мысль заставила меня поторопиться. Я припустил рысцой, чтобы быстрее добраться домой. — Привет, Аки. Как дела?— Ты сейчас в роли Отой-сан? Почему у тебя так хорошо получается? Да, Ироха ждала меня в моей комнате. Она лежала на кровати так вяло, будто в её теле не осталось ни одной кости. Слушала музыку в наушниках и читала мангу. Она отказалась от своей привычки громко транслировать музыку. Вместо этого сосредоточилась на прослушивании — совсем как Отой-сан. — После моего сегодняшнего заявления я не думал, что ты здесь будешь, — сказал я.— Я тебе мешаю, что ли?— Нет, на самом деле, я рад, что ты здесь. Она всё ещё изображала кого-то другого. Но почему-то один вид Ирохи вызывал у меня странное облегчение. Правда, я чувствовал, что если скажу ей это, она разозлится. Поэтому промолчал. — Ты обычно не беспокоишься о том, что мешаешь мне. Но ладно — оставайся, если хочешь.— Хм. Ну, это единственное место, где я могу читать мангу или слушать музыку. — Говорят, чтобы наверстать один упущенный день работы, нужно три дня. Хорошо, что ты продолжаешь жить как обычно. Даже если — как обычно означает входить в мою комнату, когда меня даже нет дома… Я просто радовался, что наша ссора не разрушила наши отношения. На душе стало странно легко. Я ослабил галстук, поставил сумку на стул. Открыл её и достал средства, которые дала мне Сасара. Расставил их на рабочем столе. С кровати донёсся тихий любопытный звук. — Что это, Аки?— Рад, что спросила. У меня были уроки по уходу за кожей. Чтобы подготовиться к превращению в красивую девушку. Ты знала, что утром и вечером нужно использовать разные средства? — Хм. Похоже, ты и правда чему-то научился. Не то чтобы мне было интересно.Не интересно? Нёрдская часть меня жаждала похвастаться новыми знаниями. Поэтому я не мог не расстроиться из-за её безразличия. Хотя я знал, что Отой-сан отреагировала бы так же. Честно говоря, Ироха отлично справлялась с ролью. — Ты уже флиртуешь с очередной девочкой, Аки?— Я знаю, что ты… и все остальные… хотите сказать. Но у меня нет выбора, если я хочу победить в конкурсе… Клянусь… ---------- Младшая сестра моего друга — моя горничная! Глава 7: Младшая сестра моего друга — моя горничная! Мне удалось заручиться помощью Сасары. До фестиваля — Невермор оставалась неделя. И эту неделю я провёл в погоне за красотой. Использовал всё, что когда-либо узнавал о моде. Каждое утро и вечер я скрупулёзно выполнял процедуры по уходу за кожей. Подписался на Сасару в Инсте. Выполнял все упражнения из её сторис. Заказал крем для депиляции и избавился от волос на ногах. Это было адски больно. Даже начал пить смузи вместе с едой. Постепенно я ощущал перемены. Каждый дюйм моего тела превращался в тело подростка-девушки. С макушки до кончиков пальцев ног. Я испытывал неописуемое чувство достижения. Меня захватывало это ощущение. Переполняло. Я продолжал тренироваться. Чтобы та девушка-подросток внутри меня смогла наконец вырваться на свободу. В день фестиваля. Я даже предусмотрел запасные планы. Чтобы гарантировать победу. Не то чтобы я не доверял собственному пониманию мужчин. Но мне нужно было, чтобы всё было идеально. Чтобы повысить шансы. Поэтому я послал Отой-сан взятку. Ну, конфеты. Чтобы она кое-что для меня организовала. И если вам интересно — это не было жульничеством. Я просто сделал запрос. Это не давало мне преимущества перед другими. Так что всё было чисто. Я не буду говорить, что именно. Это станет очевидно, когда настанет день икс. И этот день настал уже совсем скоро. Наступил день конкурса. Того самого, где мы с Ирохой будем упрямо противостоять друг другу. На самом нелепом поле боя, какое только можно вообразить. Но я не был готов проиграть. Бодрая музыка лилась из школьных динамиков. Усиливала праздничное настроение. Лёгкий аромат лета витал в голубом небе. Небо было расцвечено разноцветными шарами. Под ними ходили и смеялись ученики. Кое-где можно было заметить студентов в форме других школ. Были даже взрослые, некоторые с детьми. Разнообразие посетителей красноречиво говорило об одном. О влиянии фестиваля Невермор на весь регион. — Видимо, насколько популярен фестиваль нашей школы, — подумал я. Я и так это знал. Но впервые ощущал этот энтузиазм в воздухе лично. В прошлом году я воспользовался своей незаметностью. Прогулял стенд своего класса. Вместо этого я сидел за тихим школьным зданием. С ноутбуком на коленях и печатал. Нам даже не разрешалось приносить ноутбуки. Тогда моим девизом было — Откажись от юности, обними "Кояги". Но сейчас… Ну, Кояги по-прежнему был моим главным приоритетом. Но тогда я был менее… открытым. Я фокусировался только на работе прямо передо мной. И это означало, что я упускал всё, что происходит вокруг сегодня и сейчас. Эту атмосферу возбуждения. Единственный способ понять такое — испытать напрямую. И этого более чем достаточно. Чтобы понять, что имела в виду Канари. Она говорила, что юношеские впечатления помогают развивать художественные навыки. — Аки. Аки.— Хм? Я остановился, услышав, как Одзу зовёт меня. Мы вместе ходили по классам. Смотрели, что предлагают. Только вот он был уже не рядом со мной. А в нескольких шагах позади. Указывал в соседний класс. — Это же класс Отой-сан, да? Ты только что прошёл мимо.— О, прости. Я о чём-то думал.— Обидно. Нельзя просто игнорировать меня, когда мы на свидании. — Если тебе нужно свидание, тебе стоило пойти с той девушкой. С той, что только что к тебе подкатывала. — Ты знаешь, что невозможно понять собеседника? Если разница в IQ превышает двадцать баллов. — Не относись к ней, как к идиотке. Есть исследования. Они говорят, что IQ влюблённого падает ниже шимпанзе. Поэтому если она тупит — это любовь. Наверное. — Понятно. Довольно глубокомысленно. Если кто и знал о проблемах, которые вызывает разница в IQ, так это я. Это доставляло мне кучу хлопот. Всякий раз, когда я пытался вписать Одзу в общество. — А разве милая председатель студенческого совета не проявляла к тебе интереса в последнее время? — спросил я. — Ваши IQ, наверное, не так уж сильно различаются. — Не сказал бы, что она во мне заинтересована. Она просто просила помочь с компьютерными делами. Я не знаю её достаточно хорошо. Чтобы идти на свидание. Да и студенческий совет, наверное, сегодня так же занят, как и Оргкомитет. — А, точно. Справедливо. В общем, мы зашли в класс Отой-сан. Вход был оформлен кирпичами с гексаграммами. Должно быть, они там гадали. Атмосфера была экзотичной, эмоциональной и духовной. Переступив порог, будто попадаешь в другой мир. Умелое использование перегородок и светонепроницаемых штор создавало идеальную темноту. Для освещения использовались фонари. Ну, не настоящие. Потому что огонь нарушал правила безопасности. А тут просто лампы в форме фонарей. Было слишком темно, чтобы разглядеть лица других гостей. Ученики, которые подходили проводить нас, были в глубоких капюшонах. Нельзя было даже определить, парень это или девушка. Пока они не подходили совсем близко. — Добро пожаловать, странствующие души. Наши прорицатели направят вас к счастливой судьбе. Какие тревоги тяготят вас сегодня? — девушка встретила нас. Она идеально сыграла свою роль. Выглядело невероятно реалистично. Её актёрская игра была великолепна. Да ещё и ненавязчивая фоновая музыка в комнате дополняла антураж. Я готов был поспорить, что эта часть — заслуга Отой-сан. — Мы пришли повидать Отои-сан.— О, боже. Должно быть, вы ведёте невероятно тяжёлую жизнь.Откуда это сочувствие? Я скептически моргнул. И в этот момент услышал, как Одзу что-то читает вслух за моей спиной. — "Для тех, кто не ищет ни доброго совета, ни глубокого сочувствия, у нас есть прорицательница по имени Отои. Она просто выслушает ваши проблемы и время от времени кивнёт". — А-а. Кажется, это хороший вариант для людей, проживших тяжёлую жизнь. Я мог догадаться, почему Отои-сан выбрала именно эту роль. Потому что это легко. Я представлял, как она витает в облаках. Слова посетителя влетают в одно ухо и вылетают из другого. А она рассеянно кивает. Возможно, изредка вставляя — угу. Потом, к досаде, она даёт уместный ответ в самый критический момент. И превращает всю процедуру в очень приятную беседу. Она была удивительно ленивым человеком. И удивительно эффективным.— Пожалуйста, сюда. Мы последовали за девушкой к отсекам. Они были разделены перегородками. Через шторы были видны другие люди, которым гадали. И это выглядело по-настоящему. — Мы на месте. О, Отои, я привела к тебе странствующих душ.— Круто. Девушка с драматическим придыханием открыла занавес. Там нас встретила Отои-сан. Она развалилась в кресле и лениво подняла руку. — О, Отои, умоляю тебя, поддерживай атмосферу.— Да ладно, ничего страшного. О, привет, Аки. И Одзу. Девушка замерла. — Я оставлю остальное тебе.— Конечно. Спасибо. Наша проводница ушла. Я не мог не улыбнуться. С неловкостью от того, насколько Отои-сан была в своём мире. Мы с Одзу сели перед ней. — Мы пришли потусоваться, — сказал я.— О. Не надо было, но неважно.— Вот, это тебе.— Оу, ты слишком добр. Но я это уже знала. — Мы ходили по кругу. Я нашёл стенд, который, как подумал, тебе понравится. Там продают конфеты. От семьи одного из учеников, которая работает в кондитерской. Говорят, им дали специальное разрешение продавать свои продукты здесь. — Да, я знаю. Мне дали продегустировать товары. И это я дала разрешение на их продажу здесь. — Я не знал, что ты занимаешься такой работой, — сказал Одзу, широко раскрыв глаза. А, точно. Я забыл. Одзу не знал, что Отои-сан в Оргкомитете. Девушки из нашего класса сами выдвинули его на конкурс — Король Невермор. Так что он, вероятно, даже не приближался к комнате комитета. Я решил дать ему контекст. — Отои-сан в Оргкомитете Невермор. Часть их работы — давать разрешение на то, что хотят продавать на стендах. — Небольшая часть. В основном я занимаюсь звуком и прочим.— Хм, я не осознавал, что ты стоишь за музыкой для всего фестиваля. «Тогда всё понятно», —сказал Одзу. — Вот почему музыка так плавно перетекает, когда идешь по коридорам. Она играет так гладко. И громкость идеально подобрана для каждого стенда и аттракциона. Например, музыка тише в коридоре вокруг этого класса. Чтобы не нарушать погружение. — Ты думаешь о таких вещах, когда ходишь вокруг? Тебе, наверное, стоит сосредоточиться на том, чтобы веселиться. — Так я и веселюсь.— Да… Это и правда весело. Гении были другой породой, клянусь. Но я оставил эту мысль при себе. Было почти извращённо. Как Одзу мог улавливать и анализировать малейшие изменения звука. На техническом уровне. Просто прогуливаясь. Тем временем таланты и вкус Отои-сан были выдающимися. То, как она управляла звуковым оформлением фестиваля. На уровне первоклассного тематического парка. — Тебе это, кстати, идёт, — сказал я.— Что, это? — Отой-сан приподняла чёрную вуаль, свисавшую с её капюшона. На ней была свободная одежда. И ожерелье с крупными камнями. Очевидно, поддельными. Размером с фрикадельки. Она выглядела так, будто принадлежала миру фэнтези. Подозрительная гадалка, обитающая в мрачных переулках. Дающая героям совет, куда идти дальше. Это идеально сочеталось с оторванностью Отой-сан от мирской суеты. — Я удивлён ещё и тем, насколько хорошо всё обустроено. Я не ходил смотреть ничего в прошлом году. Так что никогда не знал, какого качества аттракционы можно найти на школьном фестивале. — Да, наверное. То есть, я думаю, что в фестиваль всегда вкладывали много работы. Но в этом году особенно хорошо. — О, правда?— Да. И это твоя вина, Аки.— Что? Как это могло быть моей виной? В этом году я был занят. Сходил с ума из-за конкурса — Королева Невермор. А в прошлом году я ничего не делал. Я не видел, как я мог что-то внести в фестиваль в целом. Отои-сан нарисовала пальцем круг в воздухе. — Это было, ну знаешь… Ты же помогал драмкружку, да? — Помогал, да, но при чём тут это?— Потому что качество выступления драмкружка сильно выросло. И некоторые ученики, которые ходили на них посмотреть, очень воодушевились. В своих собственных творческих сферах. — А, понятно.— Очевидно, Кагэиси и клуб усердно работали. С тех пор, как выиграли ярмарку. Но Кохината и ты тоже вдохновили кучу других. — Я и Ироха? Конечно, мы подменяли на сцене, но… Ещё свежо в памяти. День предварительного тура драматической ярмарки. Я подменял главную роль у Мидори. Она попала в неприятности по дороге на ярмарку. И не смогла приехать. Стоять на сцене перед всеми мне не подходило. Вспоминать об этом было неловко. Даже если я выступил средне. Слово неудачно было слишком мягким. Чтобы описать, как я смотрелся по сравнению с Ирохой. Она сияла, как самая яркая звезда. По крайней мере, я так это видел. — Именно потому, что Кохината была так блистательна, она вдохновила многих людей. А ты тот, кто высвободил этот свет в ней. Типа, ты единственный, кто может заставить её сиять так ярко. Я никогда не ревную. Но когда думаю о вашем выступлении, чувствую что-то вроде зависти. — "Единственный"? Думаю, можно поставить её с любым более-менее приличным актёром. И получить тот же результат. А как насчёт Мидори-сан? Она сильно продвинулась. — Кохината сейчас превращается в кучу разных девушек, разве нет?— Э? Кажется, я пропустил шаг в разговоре. Но да, ты права. У неё это так хорошо получается, что даже жутковато. — И в кого она тогда превратилась?— Эм, в роль, которую играла? Отой-сан говорила о пьесе. И в кого Ироха — превратилась на сцене, верно? — Ты так думаешь? Я не очень разбираюсь в таких вещах. Но слышала, что в драме есть нечто большее, чем просто отыгрыш роли. Ты слышал об этом? — Кажется, я видел, как какой-то известный актёр говорил это по телевизору. Ой, эм, извините, что перебиваю. Это Одзу ответил на вопрос Отои-сан.— Нет, всё в порядке. Мне немного интересно — не мог бы ты рассказать подробнее? Одзу кивнул. — Актёр был известен своими ролями второго плана. Это было что-то вроде… ты не просто играешь роль. Ты позволяешь этой роли проникнуть в тебя. И высвободить другую сторону себя. Ту, о которой ты не подозревал. — Да, вот это. Эм, так Одзу… — начала Отои-сан.— Всё в порядке. «Он уже знает об Ирохе», —быстро сказал я, уловив смысл её взгляда. — Окей, тогда не буду сдерживаться. Ироха — супер-хорошая актриса. И она может сыграть любую роль. Но проблема возникает, когда пытаешься разглядеть, что под ней. Не знаю. Это как будто она не хочет быть собой. Или типа того. — Да. У Ирохи было несколько разных масок. В зависимости от того, кого она пыталась защитить. И теперь она добавила новую маску в уравнение. Чтобы полностью скрыть свою истинную… свою назойливую сущность. Ту, которую она раньше показывала только мне. Когда она играла, она полностью превращалась в свою роль. Можно было снимать слой за слоем. Но самой Ирохи нигде не было бы. Если только речь не шла о Кокурюин Кугэцу. Вот почему я хотел полностью снять её маску. Побудить её показывать свои истинные краски немного больше. Я хотел добиться прогресса. В направлении к ней. Поэтому делал эту глупость. И соревновался с ней в конкурсе — Королева Невермор. Казалось, Отои-сан говорила, что Ироха была самой собой. Когда мы играли вместе на Драматической ярмарке. Что не имело смысла. — Чем этот персонаж был похож на Ироху?— Характерно для тебя, что ты не заметил, Аки. Не то чтобы я собиралась рассказать.— Что?— Я тоже не скажу.— Ты тоже знаешь ответ, Одзу? Да ладно, ребята! Что вы пытаетесь мне сказать? — Я мог бы сказать. Но чувствую, что нет смысла. Если ты не додумаешься сам. Думаю, в последнее время ты немного приблизился к ответу. Я замолчал. Но думал, что понимаю, к чему они клонят. Героиня в той пьесе — Ироха — изливала свои эмоции протагонисту. Что, если она говорила не с этим вымышленным протагонистом. А со мной? Боже, ну и нарциссизм. Если бы Ироха знала, о чём я только что подумал, она бы дразнила меня. За то, что я жалкий девственник. Конечно, я не мог отрицать небольшой вероятности. Вероятности того, что я нравлюсь Ирохе. Но… Аргх. Мои мысли так запутались. Что формулировки начали звучать странно. Одзу рассмеялся. — Смотри, его мозг перегревается. Как у компьютера. Я практически слышу, как вентиляторы жужжат на гиперскорости. — Неважно. В любом случае, Аки, почему бы тебе не придержать всю эту продюсерскую деятельность? И просто проводить время с Кохинатой. Как обычный парень? — Но я дал ей обещание. Обещание как её продюсер.— Ладно, хорошо. Это слишком муторно. Дай-ка я просто погадаю тебе. Давай, дай руку.— Чт- Эй! Отои-сан, которая внезапно вспомнила, что должна быть гадалкой, схватила мою руку. Её руки были прохладными, гладкими и твёрдыми. Как у куклы. Голос в голове сказал мне, что её руки были противоположностью рук Сасары. Другой голос — более циничный, и больше похожий на голос подростка-парня — указал. Что в последнее время меня часто трогают девушки. — Окей, поехали. Я ожидал хиромантии. Но затем почувствовал, как в моей руке оказывается что-то тяжёлое. Хрустальный шар, почему-то. — М-м-м-м-м… Я вижу это…— Если ты используешь хрустальный шар, почему ты заставляешь меня держать его?! — Слишком муторно держать самой. Просто поднеси его к уровню моих глаз.— Есть лень, а есть вот это.— Я вижу… Я вижу…— Ха. Это выглядит примерно так же легитимно, как озонотерапия. Я издал сухой смешок. Отой-сан проигнорировала меня. Слегка прищурила свои сонные глаза. В них отражался свет шара. И глубокомысленно промычала. — Шар говорит… если хочешь найти своё счастье… иди в классы первого года… Класс… э-э… я забыла, какой именно… но… в класс Ирохи. Она сейчас дежурит. Как раз перед тем, как ей нужно будет готовиться к конкурсу. — Мне кажется, это гадание принесёт больше пользы тебе, чем мне.— Не стесняйся жаловаться дальше. Но надеюсь, у тебя есть где-то и кто-то ещё. Чтобы помочь тебе с записями. — Простите! Прошу прощения! Я сделаю что угодно! Я мгновенно оказался на полу в поклоне. Отои-сан и правда не могла пропустить такую шутку? Она была слишком могущественна. Наблюдая за нашей перепалкой, Одзу больше не мог сдерживать смех.— Даже ты кланяешься Отои-сан, да?— Знаю. Это болезненно. — Но я с ней согласен. Тебе стоит пойти повидать Ироху. Думаю, её класс делал кафе с горничными. Уверен, она будет рада тебя видеть. — Конечно. Но ты идёшь со…— Не-а, она умрёт от смущения, если я появлюсь. Ты всё ещё хочешь попытаться отвертеться?— Нет… Я знал, что я нравлюсь Ирохе. Просто я не был так уверен. Как эти двое. Уверен, что её чувства ко мне романтические. Я мог бы выяснить. Но сейчас я не мог пойти на такой риск. И даже если бы она испытывала ко мне такие чувства… Я сомневаюсь, что Ироха хотела бы этого. У нас была общая мечта. Я верил в это. Или, может быть, просто хотел верить. Независимо от правды, это был долг сэмпая. Пойти посмотреть, что его кохай подготовила к культурному фестивалю. Если она на это надеялась. — Тогда я пойду, — сказал Одзу. — Увидимся.— Повеселись. Увидимся на нашем танце сегодня вечером.— Эй, с каких пор ты так уверен? То есть, я знаю, что ты, наверное, выиграешь, но всё же. — Кто знает? — Одзу пожал плечами. Его ответ нисколько не развеял тень сомнения в моём уме. Но у меня не было времени беспокоиться об этом. Скоро мне нужно было готовиться к конкурсу. — Похоже, ты замышляешь какой-то план, — сказал я. — Но в любом случае, по крайней мере я знаю, что выиграю. Тебе лучше подготовиться к тому танцу! С этими словами я выбежал из комнаты. Оставил Одзу и Отои-сан позади. Я достал телефон, чтобы проверить время. Времени на подготовку было много. Я был участником. Поэтому прекрасно знал своё расписание. Честно говоря, я не был уверен. Как мне следует вести себя, когда я приду в кафе-горничных Ирохи. Я не был уверен, как я ей нравлюсь. И не совсем понимал свои собственные чувства. Я даже не знал, о чём мне с ней говорить в этом кафе. Но она была моей милой младшей кохай. Я не подведу её, понимаете? Я уже знал, где находится нужный класс. Не зря же я был её неофициальным сталкером. Мой путь был чётко обозначен указателями и плакатами. Именно так, как я бы их расположил сам. Я добрался туда, ни разу не заблудившись. Как Ироха отреагирует, когда увидит меня? Раз рядом одноклассники, возможно, она будет идеально профессиональной. Вежливой английской горничной. Или, может, пойдёт по раздражающему пути. Тайком, чтобы никто не заметил. А может, продолжит недавнюю тенденцию. Будет изображать кого-то из наших знакомых. Будет ли она холодной горничной, как Масиро? Взрослой, садистской горничной, как Сумирэ? Низкоэнергетичной горничной, как Отои-сан? Или гибридом айдол-горничной, как Канари? Среди наших знакомых было много уникальных личностей. Так что, кого бы она ни выбрала, это стоило увидеть. Может, даже получится создать на этом нового персонажа для Кояги. Я прошёл мимо вывески. Она обещала аутентичную английскую чайную. И вошёл в класс. Половина класса была отведена под посадочные места. Другая половина — под кухню. Читай: просто кофемашину и микроволновку. Всё было скрыто за тёмной занавеской. Ироха, та, кого я искал, была у входа. Я не был уверен, заметила ли она меня. Пока она не открыла рот. — Добро пожаловать. Хозяин.— Отлично. Мидори-сан в роли. Всякий оптимизм испарился, когда она произнесла это монотонно. Мне смутно пришло в голову. Ироха выбирала самое жестокое. После адских тренировок актёрские способности Мидори должны были стать приличными. Или, по крайней мере, она больше не читала свои реплики монотонно. Хотя, возможно, я был немного строг. Ведь Ироха просто воссоздавала самые запоминающиеся черты персонажа Мидори. — О, Ообоси-кун. «Что вам угодно?» —спросила Ироха тем же ворчливым тоном. Держа под мышкой серебряный поднос. Интонация тоже вернулась в её голос. Видимо, когда она изображала горничную, она копировала игру Мидори. А когда не в режиме горничной — копировала саму Мидори в обычном состоянии. Сложно, ничего не скажешь. — Мне просто было интересно. Как выглядит настоящая английская чайная.— О. Тогда я проведу вас к вашему месту. Только убедитесь, что соблюдаете правила, пока пьёте кофе. Хорошо? И даже не думайте о грязных мыслях про этих горничных! — Никогда бы не подумал. Кстати, ты идеально передаёшь Мидори. Её слова могли бы принадлежать самой Мидори. Личности Ирохи и Мидори внешне совершенно разные. Но обе они любят драму. Так что, возможно, в глубине души они чем-то похожи. Ироха сильно интересовалась развлечениями и актёрской игрой. Но научилась не показывать это открыто. Мидори была… какой она была? Ну знаешь… примерной ученицей. Но скрытой извращенкой. Досконально разбирающейся во всём непристойном. Или, может, она просто немного ветреная. Мидори… то есть Ироха… проводила меня к месту у окна. Мужчины-посетители вокруг смотрели с завистью. Им было завидно, что меня обслуживает Ироха. Младшая сестра моего друга всегда была центром внимания в своём классе. Так что неудивительно. Её образ горничной тоже был невероятно популярен. В соответствии с тематикой кафе, на ней было традиционное английское платье горничной. Оно привлекало взгляды посетителей по всему залу. Юбка была достаточно длинной, чтобы закрывать лодыжки. Белый фартук покрывал живот и плечи. Из-под фартука выглядывало чёрное платье. Её пышная грудь приподнимала пуговицы изнутри. Так что, хотя сначала она выглядела чопорно и строго, в этом была искра эротизма. Ах! Надо остановиться. В общем, я понимал, почему мужчины смотрят на неё. И всё. — Вот ваше место.— С-спасибо. Я сел на стул, который она для меня отодвинула. Ироха изящно встала рядом. Как настоящая горничная. Ожидая указаний хозяина. — Я-я обслуживаю этот столик. Так что если у вас есть заказ или просьба, пожалуйста, сообщите мне. Я-я сделаю всё, что угодно. Только ничего неприличного! — Не надо было уточнять последнюю часть. Если бы неприличное было разрешено, этому классу пришлось бы туго.— Так у каждой из вас закреплены столики? — спросил я.— Да. Правило такое: горничная, которая проводила вас к столу, затем и обслуживает вас. Вы можете попросить определённую горничную, если хотите. Но для этого нужно специально попросить. Это немного похоже на то, как работают девушки по вызову. — Даже твои примеры звучат как у Мидори-сан.Меня внезапно осенило. — Удивлён, что ты была свободна. Ты довольно популярна. Я думал, тебя уже перехватил какой-нибудь другой столик. В следующую секунду щёки Ирохи вспыхнули. Она агрессивно наклонилась вперёд. — Что?! Э-это не то, что ты думаешь! Я точно не освобождала себя нарочно. На случай если ты придёшь меня навестить, Сэм… Ообоси-кун! — Хорошо, я верю тебе. Всё равно ты бы ничего не выиграла, ожидая меня. Повторюсь, но она была идеальной копией Мидори. Лицо было тем, что я видел в своей квартире каждый день. Принадлежащим младшей сестре моего друга. Под которой я, конечно, имею в виду Ироху. Но её выражение было полностью мидоришным. Настолько, что на секунду я принял её за Мидори. Её слова только что были точь-в-точь как… Погодите-ка. Что-то было не так. Она чуть не сказала — Сэмпай только что? Это потому, что она пыталась воспроизвести цундэрэ-натуру Мидори? Или это была оговорка самой Ирохи? Которую она быстро поправила? Наверное, в любом случае это не имело значения. Но мне также казалось, что ответ — это окно. Окно в глубокую часть сердца самой Ирохи. Внезапно с глухим стуком на стол передо мной упало меню. Оно было изысканным, кожаным. Это прервало мои размышления. — Можете сделать заказ. Я рекомендую мексиканский дрип-кофе и омурайс. Н-но с омурайсом не идёт всё это любвеобильное моэ-моэ-кюн от горничной, ясно?! — Я бы и не хотел. Но да, я возьму эти два. Предыдущая загадка заставляла меня искать подсказки. Но теперь я решил просто оставить это. Насладиться обслуживанием Ирохи. Как хороший сэмпай, я обязан наблюдать. Наблюдать за тем, как моя кохай усердно трудится. Ироха вежливо поклонилась и исчезла за чёрной занавеской. Я смотрел ей вслед. Со смутным чувством, что чего-то не хватает. Ироха. Горничная. Комбинация почему-то казалась недостаточной. Она вела себя как обычная примерная ученица. У меня было ощущение. Не это я хотел от неё увидеть. Я понимаю, что Мидори не совсем нормальная. Но не в этом суть. Я хотел видеть Ироху такой, какой она обычно была. В роли горничной. Вскоре она вернулась с подносом. На нём был омурайс из микроволновки. На изысканной тарелке. Отчего он выглядел вкуснее, чем можно было подумать. И кофе. Кстати, мне пришло в голову заметить. Они должны были подавать чай вместо кофе. Если это — аутентичная английская чайная. Однако я слышал, что существует удивительно большое количество англичан. Которые предпочитают кофе чаю. И придираться к школьному фестивалю было бы неразумно. Поэтому я промолчал. — Вот, пожалуйста. Ироха поставила чашку передо мной. Я посмотрел на дымящийся чёрный напиток. Затем поднял взгляд на неё.— Могу я быстро что-нибудь заказать?— Ты уже думаешь о следующем заказе? Ладно. Но ты же знаешь, что заказывать слишком много и оставлять остатки — невежливо? — Не беспокойся об этом. Я хочу заказать не еду и не кофе.— Что? — Ироха уставилась на меня. Оставив руку с тарелкой омурайса застывшей в воздухе. — Ты можешь сделать это незаметно. Чтобы другие посетители не обратили внимания, если хочешь. Но не могла бы ты обслужить меня как Ироха? А не как Мидори? Ироха вздрогнула. — Я понимаю, что веду себя эгоистично. И я осознаю, что у меня должны быть более важные заботы. Ведь конкурс — Королева Невермор уже на носу. Конкурс, на который ты ставишь свою настоящую сущность. Я сделал паузу. — Просто всё это кафе — результат тяжёлой работы моей кохай. Как твой сэмпай, я хочу попробовать твой сервис. Твой личный сервис. Я сказал ей именно то, что чувствовал. Её щёки покраснели. Ироха попыталась нахмуриться, как это сделала бы Мидори. Но затем она тихо вздохнула. — Ты слишком сильно меня любишь, Сэмпай.— Не уверен насчёт этого. Но ты мне небезразлична. Хотя мне больно это признавать. — Хм. Ну, если настаиваешь. Думаю, могу исполнить твою просьбу. На чуть-чуть. Ироха надулась. Затем окинула взглядом зал. Проверяя, не наблюдают ли за ней одноклассники. Как только она убедилась, что никто не смотрит, её лицо исказилось. В раздражающей ухмылке. — Ты и правда жадный хозяин, да? Боже, какой геморрой! Вот оно! Та самая назойливая улыбка! Та, что действовала мне на нервы. Заставляла кости дрожать! Эта очаровательная улыбка принадлежала настоящей Ирохе. И она так давно не улыбалась так. Ностальгические мурашки пробежали по спине. Ироха приблизила своё лицо к моему. Разделила ложкой мягкий омурайс. И поднесла тающую, дымящуюся смесь к моему рту. Это была просто замороженная еда. Так почему же она выглядела такой вкусной? Ну, замороженная еда в наши дни намного вкуснее старых продуктов. С их дурной репутацией. Оказывается, она может быть довольно вкусной. — Ну же, скажи "ааа", Хозяин. Но позволить мне кормить тебя, как маленькое животное, означает признать своё поражение. Это значит, что ты жалкий мальчишка, а я — твоя нянька! — Я хочу перезапуск.— Что?— Ты слишком стараешься быть надоедливой. Будь естественнее, как всегда! — Ты не думаешь, что это слишком много? Вообще-то, да. Ситуация и так была достаточно неестественной. Поэтому просить её вести себя естественно было перебором. — Разве ты не мог подождать с таким до дома?— Наверное, да. А до тех пор будь настолько надоедливой, насколько сможешь. — Ладно. Ироха вздохнула. — Боже, какой же ты эгоист, Сэмпай. Вот. Прими это. Ироха сунула ложку в крошечную щель между моими сомкнутыми губами. — Пфу! Эй, это горячо! — я ахнул. Чувствуя, как кетчуп прилипает к губам. — Видишь, теперь у тебя губы, как у клоуна. Просто потому, что не открывался. Бьюсь об заклад, тебе нравится тусоваться в канализации и ловить мальчиков в жёлтых плащах! — Хватит отсылаться к классическим фильмам ужасов. Ты просто хочешь, чтобы я открыл рот, да? — я закрыл глаза. И нетерпеливо приоткрыл рот. Я сделал это от смущения. Но лишаться зрения было плохой идеей. Мгновенное сожаление. Даже если они не обращали внимания, здесь были другие гости и ученики. Без зрения у меня оставался только слух. Разговоры и болтовня других людей звучали ещё отчётливее. Это заставляло мою тревогу взлететь до небес. Тревогу, что Ироху могут увидеть в таком виде. Я тоже не видел лица Ирохи. Она сейчас хихикает надо мной? Я представляю это… Это довольно мило. Я думал о её надоедливом лице в темноте. Когда вдруг— — Ммпх! Мой рот оказался набит омурайсом. Я отчаянно жевал. Не имея другого выбора. Поскольку его безжалостно запихивали мне за губы. У меня даже не было времени заметить, насколько приятнее стал вкус замороженной еды. Я сразу схватил стакан воды на столе. И проглотил это великолепие залпом. — Чт-что это было?! — я ахнул.— Думал, я буду нежной или что-то в этом роде? Думал, сможешь удобно понежничать со мной? Игнорируя мои чувства и соревнуясь со мной за Королеву Невермор? Не повезло! Даже у меня есть пределы, болван! — Угх. Ты на сто процентов права.— Да, так что сожалей об этом! Хмпф. Ты всегда делаешь с людьми что хочешь. А потом появляешься с фразой, от которой моё сердце растает? Это нечестно! — Что было?Вторая часть того, что она сказала, была такой тихой, что я не разобрал.— Отличный оригинальный ответ, Сэмпай! Я в восторге!— Что за сарказм? Я просто не расслышал, что ты сказала. Всё, что тебе нужно было сделать, — повторить! — Я не повторяю! Ни за миллиард лет!— Теперь я знаю, что то, что ты только что сказала, важно! Я продюсер. Впитавший за годы бесчисленные игры и мангу. Не недооценивай меня! Я знаю сотни примеров. Где подобные вещи приводят к разрушительным недопониманиям. Если их оставить как есть. — Я не скажу! Надеюсь, эти недопонимания тебя и вправду разрушат.— Ты такая… Слушай, я привык к критике. И сравнению с пустыми протагонистами романтических комедий. Но у героинь есть обязанность! Говорить так, чтобы их было слышно. И повторять, если их не расслышали! — Ууу, так это вина девушки, да?! Отлично показал, насколько ты не крут! Ты явно не понимаешь девушек ни капельки… — Ты снова это делаешь! Я не расслышал последнюю часть.— Почему бы тебе не вернуться, когда прокачаешь свои слуховые способности на три тысячи процентов?! Это был постоянный перепал. На что бы я ни сказал, у неё готов был ответ. Я не хотел ссориться с ней так. Не здесь. Пожалуй, нет способа. Чтобы две враждующие страны могли заключить временное перемирие. Тем более, когда одна из сторон — Ироха. Часть меня была облегчена. Что я могу говорить с ней так. С Ирохой, а не с другой девушкой, которой она притворяется. Мы были слишком громкими. Я тогда осознал, что люди начали смотреть в нашу сторону. Лично я был бы рад, если бы надоедливую натуру Ирохи показали массам. Но у неё были другие планы. — У вас кетчуп на губах, хозяин, — сладко сказала она. Я знал, что она всё откатит, когда другие будут смотреть. — Я вытру его за вас.— С-спасибо. Мне оставалось только позволить ей вытереть мне рот салфеткой. — Я так завидую…— Представьте, что вам вытирают рот милая, невинная горничная. Это настоящий финал после трапезы. У неё менталитет мастера боевых искусств и манеры английской леди! Лучшее из обеих культур! — Ироха-тян в викторианском образе горничной… Она — второе пришествие ар-нуво! Вот что такое модернизм! Завистливые комментарии сыпались один за другим. Я слышал голоса других мужчин-гостей отчётливее, чем раньше. Они обожали Ироху в образе примерной ученицы. Никто из них не понимал. Возможно, ей оставалось превращаться всего три раза. Прежде чем она застрянет навсегда! Ироха, казалось, тоже их слышала. Она изменила положение. Чтобы никто не мог видеть вызывающее выражение на её лице. — Слышишь, Сэмпай? Людям нравится, когда я веду себя невинно.— Они будут любить тебя в сто раз больше, если ты будешь надоедливой.— Ладно, но это не значит, что я проиграю кому-то вроде тебя! — Посмотрим на это, когда я сорву с тебя эту невинную маску. Через два часа. Надеюсь, ты готова. — Столько не потребуется.— Что?— Я снимаю её сейчас. Есть ещё куча, что я хочу попробовать. Так что… Ироха глубоко вдохнула и выдохнула. Её глаза изменились. Будто она активировала какой-то переключатель. И, словно одержимая, Ироха открыла рот. — Ес-ли. Есть. Что-то. Ещё. Что. Я. Могу. Для. Вас. Сде-лать. По-жа-луй-ста. Со-об-щи-те. Мне. Хо-зя-ин. — Снова это? Она вернулась к началу. Замечательно. Монотонный голос Мидори, казалось, высасывал энергию из моих костей. Пока я потягивал кофе, я с лёгкой тревогой задумался. Смогу ли я вообще сохранить решимость? Решимость противостоять Ирохе на конкурсе Королева Невермор. Четвёртый этаж корпуса искусств и естественных наук. Баррикада из парт перед Ничейной Землёй… отсутствовала. Парты были аккуратно сложены в стороне. В коридоре. Пол сиял чистотой и был свободен. Это было просто пустое пространство. И всё же, несмотря на продолжающийся фестиваль, что-то в воздухе словно отделяло этот этаж от нижних. Как будто здесь царила потусторонняя тишина. После того, как Ироха и её монотонность высасывали из меня энергию, мне нужно было отправиться в гримёрку. Чтобы подготовиться к конкурсу Королева Невермор. Этой гримёркой — как ни удивительно — была комната драмкружка. Остальные участницы конкурса были девушками. Так что, очевидно, я не мог делить с ними гримёрку. На своей должности председателя комитета Мидори лично организовала для меня отдельную комнату. — О, привет, ты уже здесь, — сказал я. Когда я пришёл, в комнате уже кто-то был. Даже двое. — Ах! Ты даже раньше срока. Рада видеть, что у тебя отличное чувство времени! — Мидори удовлетворённо кивнула. Похоже, до моего прихода она вела оживлённую беседу. Её собеседница была в костюме, облегающем её аппетитные формы. Это была самая крутая, самая красивая учительница в нашей школе: Кагэиси Сумирэ. — Рада тебя видеть, Ообоси-кун.— А моя учительница что здесь делает?!— Что это, название новой манги?— Манги? — сказала Мидори. — Сумирэ, я думала, тебя не интересуют формы развлечений вроде манги. Которые имеют широкую аудиторию и… — Просто я заметила, что у моих учеников манги называются примерно так. И поняла, что это, должно быть, новый тренд. Но это не значит, что я скачала целую коллекцию электронных книг. Серии с лёгкими сексуальными намёками и отличным сюжетом. Чтобы наслаждаться в свободное время, — выпалила Сумирэ на одном дыхании. — О, понимаю! Логично. Я знаю, ты никогда не читала бы мангу, Сумирэ!— Верно. Преподавание — моя единственная страсть в жизни.— Знаю! Сегодня преподавателям вполне позволительно наслаждаться фестивалем. Но ты занималась разрешением на эту комнату. И даже согласилась наблюдать. Ты уверена, что не перерабатываешь, Сумирэ? Не забывай иногда делать перерывы! Сумирэ хихикнула. — Ты слишком добра, Мидори. Но, возможно, не так уж плохо было бы взять длинный отпуск. Когда всё немного уляжется. Сказала женщина, которая провела так много своего летнего отпуска, проходя ремейк Grand Fantasy 7. И я был уверен, что это наблюдение, на которое она согласилась, исходило не совсем из чистых побуждений. Я положил руку ей на плечо. Она поняла сигнал, и мы отошли от Мидори. Я проигнорировал недовольный взгляд Мидори и прошептал на ухо её сестре. — Ты до сих пор не рассказала Мидори-сан о Мурасаки Сикибу-сэнсэе? Твой дедушка знает. А твоя сестра учится в той же школе, где ты преподаёшь. Не думаешь, что уже пора выложить всё? — О-очевидно, я не могу этого сделать! Ты знаешь, как сильно Мидори-тян меня уважает?! Плюс, у неё в голове возникают такие идеи… Что, если она не сможет принять реальность? Я даже не хочу думать, что может произойти! — Я всего лишь говорю, что это тикающая бомба. Хотелось бы мне сказать больше. Но у меня самого достаточно подобных вещей. Которые могут вернуться и укусить. И я не хотел быть лицемером. По крайней мере, я мог дать объективный совет. Как посторонний. — И что это за разговоры о преподавании как единственной страсти? Ты просто здесь, чтобы увидеть, как я переодеваюсь. — Ага!— Не соглашайся, дура.— Ай! То, что Мидори-тян не видит нас с этого ракурса, не значит, что я заслуживаю, чтобы мне тыкали в рёбра! — Это были не твои рёбра. Это была солнечное сплетение.— Да какая разница? Стой! Прекрати, это действительно эффективно! Я не хочу, чтобы Мидори-тян видела, как я корчусь от боли! Сумирэ дрожала и кусала губу. Словно на грани падения. Но всё же умудрялась сохранять железное учительское выражение лица. Мидори была позади нас, чтобы вмешаться. — Эй, не кажется тебе, что вы немного слишком близко? И… и что такое "тыкали в рёбра"? Г-г-грязью вы тут занимаетесь?! — Тебе нужно проверить уши и мозг, если это первое, о чём ты подумала. Она имела в виду "получить удар в рёбра", — сказал я, отстраняясь от Сумирэ, как будто ничего не произошло. — Хватит заводиться из-за каждой мелочи. Я просто воздействовал на её точки акупунктуры. Чтобы снять усталость. — О. Понятно. Извини. Это просто точки акупунктуры…— Да. Как будто я стал бы делать что-то грязное, — сказал я. — — Всё было мило и нормально. — Да, воздействие на точки акупунктуры совершенно… — Мидори запнулась. — — Погоди! Погоди, погоди, погоди. Не говори так, будто это нормально. Пытаясь мной манипулировать. Потому что меня не проведешь! Атаковать чужие точки акупунктуры посреди школы — это вуайеризм! — Вообще-то, не думаю, что это так. Хотя бы добавь "практически".— А, конечно, — сказала Мидори. — Глупо приравнивать две вещи только потому, что у них есть одна общая черта. Погоди! Погоди. Почему мы спорим об этом? Это не проблема! — Возможно, нет. Но если подумать наоборот… Если бы это было проблемой, тогда надо спросить. Почему человечество так долго не может достичь мирового мира? — Сложный вопрос. Для начала нам нужно определить, что означает мировой мир, и— А-аргх! Я же сказала, не об этом! Хватит так менять тему. Я с ума сойду! Мидори схватилась за голову и заёрзала. Словно пытаясь сопротивляться какому-то магическому зомбированию. Она была настолько умна, что могла успевать за разговором. За разговором, прыгающим с темы на тему. И страдала от этого. Бедная девочка. Мне было её жаль. Но если она продолжит делать намёки на мои отношения с Сумирэ, я был готов продолжать. Пока она не забудет, с чего всё началось. Надеюсь, она была к этому готова. — Что вы тут делаете? Я обернулся. И увидел, что Томосака Сасара корчит нам гримасу. Её глаза сузились, когда она заметила Мидори. Мидори корчилась посреди класса. Я ободряюще показал ей большой палец вверх. — Достаём Мидори-сан.— Фу… Чёрт, она выглядела искренне брезгливой. Я хотел придумать более изощрённое выражение. Но это не то, что подростки поймут. С их уровнем понимания ниже шимпанзе. Так что пусть будет — достаём. — Кагэиси Мидори-сэмпай, верно? Я слышала, она лучшая на втором курсе. И председатель комитета Невермор. Так что думала, она будет очень впечатляющей… но, видимо, она просто странная. — Айк! Прямое попадание в череп. Что я мог сказать? Сасара была полностью права. — И ещё, почему вход на этот этаж такой отвратительный? То есть, я слышала слухи. Но просто не могу поверить, что школа ничего с этим не делает! О чём они думают? — Поняли, школе не хватает здравого смысла. Слова, которые я всё это время думал, вылетели из моего рта. Прежде чем я успел остановиться. Я сам столько раз думал то же самое, что и она. Только каждый раз сдерживался. Это была священная земля, по которой она топталась своими грязными ногами. Я должен был что-то сказать. Указывать на абсурдность — моя работа. Сасара была из тех, кто создаёт эти абсурдности. И я был бы благодарен, если бы она могла просто придерживаться этого. Пожалуйста. — О, и я вижу, ты крутишься с девушками помимо Кохинаты Ирохи и той бледной девочки? — "Крутишься"? Нет, с Мидори-сан всё иначе.— Хмм… — пробурчала Сасара.— Ч-Ч-Чё?! Что ты уставилась на меня?! — вскрикнула Мидори.— Ты же влюблена в этого парня, да?— Х-Х-Хватит нести чушь! Г-Где твои доказательства?!— Вся эта запинка. — Ик! — Ну, возможно, я ошибаюсь. Но ты выглядишь достаточно милой девочкой, Кагэиси-сэмпай. Клянусь, хотя… Почему этот парень так популярен у девушек? Он же такой заурядный. — Можешь прекратить быть грубой. Очевидно, что твои ложные предположения смущают Мидори-сан. Так что просто оставь подобные разговоры. — Ложные предположения? Что? Попробуй посмотреть в зеркало. А потом посмотри на Кагэиси-сэмпай. Потому что она влюблена, как ни крути. Буквально никто не хочет видеть, как ты участвуешь в — Королеве Невермор. Но она делает исключение и всё равно тебя допускает. Затем она даже резервирует для тебя отдельную комнату для макияжа. А потом сопровождает тебя туда. Она бы так не поступила, если бы не была в тебя влюблена! И ещё, насколько же надо быть тупым, чтобы не понимать, что… — Достаточно, Сасара-сан. Я никогда раньше не видел, чтобы Сумирэ смотрела на кого-то с такой властностью. Это, кажется, реально подействовало на Сасару. И она начала защищаться. — Эм, э-э… Не поймите неправильно! Я не пытаюсь оскорбить его. Я просто пытаюсь открыть ему глаза на правду… — Меня не интересует, что ты пытаешься сделать. Мне просто не нужно, чтобы ты добавляла ещё больше соперниц в смесь. Ради Маси… кхм… моей подруги. — А? Что ты имеешь в виду под "соперницами"? Ты говоришь, этот парень ещё более популярен, чем… — Нет ничего более жалкого, чем отвлекаться от первоначальной цели. Из-за мимолётного любопытства. Зачем ты пришла в этот класс? — Ах! Точно. У меня нет времени тратить на болтовню о глупостях! Мне тоже нужно готовиться. Так что мне нужно прямо сейчас начать твой макияж! Таким образом, Сумирэ вернула Сасару на путь истинный. Она была не похожа на Мидори. Которая была так сообразительна, что просто шла за любой сменой темы разговора. И отказывалась признавать, что смена вообще произошла. Нет, Сасара была простой. Я не говорю, что это плохо. Наоборот, в этом была своего рода честность. Сасара, возможно, была второй в своём году. Но по сравнению с Мидори — королевой всех примерных учениц — она была такой же средней, как и мы все. Может, это было естественно. Что она озвучивала точно такие же мысли, как и я. Может, потому что мне было стыдно. Что отношения Мидори со мной подвергались оспариванию. Когда она вовсе не была в меня заинтересована. Или, может, это было не глубже, чем то, что дразнить — раздражающе. Но в любом случае я был благодарен Сумирэ. За то, что она положила этому конец. Спасибо, Сикибу. Комната драмкружка была хорошо оборудована: стулья, мотивирующие зеркала. Также был приставной столик на колёсиках. Ничто из этого не было первого класса. Но для школьного конкурса красоты этого было более чем достаточно. Девушка, приводившая в порядок моё лицо в этой комнате, несомненно, была мастером макияжа. Наверное, это было намного проще. Когда твоя сфера позволяла выбирать около восьмидесяти процентов инструментов. — Ты и правда каждый день соблюдал уход за кожей, да? Впечатляет.— Заметно?— Да, даже на ощупь. Ты удивишься, сколько девушек бросают режимы ухода за кожей. Которые я им рекомендую. Уже через три дня. Когда я сказала "впечатляет", я имела это в виду. — Эх, придерживаться чего-то — это всё, в чём я хорош.— Забавно. Из тебя вышел бы хороший монах. Её метафора звучала прекрасно на поверхности. Но немного подумав, понимаешь, что она не так уж хороша. Тем временем она начала размазывать по моему лицу различные косметические средства. Её руки ловко двигались даже во время разговора. Её метафоры могли быть невелики. Но её навыки макияжа, конечно, были феноменальны. После этого с меня сняли одежду. Переодели в наряд для — Королевы Невермор. И затем нанесли завершающие штрихи на лицо. Где-то по пути я заметил, как постепенно преображаюсь в зеркале. Не знаю когда, но в какой-то момент, должно быть, я закрыл глаза и задремал. — Эй, я закончила. Открой глаза и посмотри в зеркало. Только не влюбись в себя, ладно? — П-Понял… Чт—! Голос Сасары вывел меня из сна. Я открыл глаза, как велели, и увидел её: Сногсшибательно прекрасную девушку.— Это… действительно новая я? В зеркале была изящная фея. Богиня красоты, принадлежащая берегу озера. Эфирная дева, живущая в глубине леса. Макигай Намако-сэнсэй, вероятно, сравнил бы её с русалкой. Изящно танцующей в морской глубине. Мои обычные тёмные волосы были заменены совершенно естественно выглядящим длинным чёрным париком. Моё платье сочеталo прохладные нити чёрного, фиолетового и синего. Как будто ведьминский наряд. Но моя одежда и волосы не имели большого значения. Ничто не мешало мне купить предметы наилучшего качества, какие я мог найти. Дело было в моём лице. Моём лице. Чёрт возьми, моём лице. И моём теле. Мои скулы были сглажены, брови подведены, нос сужен. И даже форма глаз была изменена с помощью ленты. И всё же, по готовому результату никто не догадался бы, что какие-либо мои черты были так обработаны. Единственный способ выразить то, что я пытаюсь сказать: я была чертовски красивой девушкой. — Это… О мой Бог. Сасара звучала почти так, словно совершила роковую ошибку. — О-О-Ообоси-кун! Ты д-д-девушка! Тем временем Мидори звучала как стиральная машина на максимальных оборотах. Я не мог винить их за такие сильные реакции. Моя красота заключалась не только в лице. Я выглядела так стройно, что не могла не удивляться. Куда делись мои широкие плечи и мышцы. Моя грудь имела умеренный объём. Работа накладок, конечно. И всё же ничего не было выставлено напоказ. Я выглядела как самая чистая девушка из когда-либо живших. Моё платье покрывало ноги, грудь и руки. Позволяя любому наблюдающему парню делать любые фантастические выводы, какие он захочет. Это… не было тем, к чему я стремился. Мне просто нужно было что-то, чтобы скрыть моё мужское телосложение. И это было платье, которое я в итоге выбрал. Мне нужно было что-то, что обманет каждого парня. И заставит их есть с моей руки. Я не мог позволить никому узнать, что на самом деле я парень. За исключением нескольких посвящённых. Будьте уверены, я заранее проверил. Что конкурс купальников был полностью исключён из программы этого года. Я никогда не думал, что любовь Мидори к морали сыграет мне на руку. Она настаивала, что всё грязное запрещено. Я был уверен, что некоторые из учеников-парней будут разочарованы. Но комитет проголосовал. Похоже, только Отои-сан воздержалась, не интересуясь ни тем, ни другим. Любой, открыто выступающий против этого, выглядел бы как извращенец. Так что голосование было практически единогласным. Вся эта тема была просто предметом для сплетен. И не было особого смысла копать слишком глубоко. — Ообоси-кун! Можно я сфотографирую? Всего одну! Обещаю, не выложу в интернет! — у Мидори уже был наготове телефон. И её дыхание было прерывистым. — Не против. Хотя ты говоришь так, будто точно собираешься распространять это для получения прибыли. Её налитые кровью глаза были, честно говоря, пугающими. Возможно, это был мой первый опыт неловкости. Неловкости от того, что девушка вожделеет тебя. — Ты выглядишь так прекрасно в образе девушки! Ты совершенно великолепна! — Ты преувеличиваешь. Хотя должен признать, я и правда думаю, что выгляжу объективно красивой… Последовало несколько быстрых щелчков. Пока Мидори делала свою — одну фотографию меня. Тем временем Сасара побледнела и бормотала себе под нос.— Чёрт, не надо было стараться так сильно… Думаю, она может быть даже милее меня… — Спасибо, Томосака. Теперь я готов победить Ироху — и тебя, конечно.— Грх! Мы должны были соревноваться друг с другом в конкурсе. И всё же она использовала весь свой талант. Чтобы превратить меня в прекрасную девушку. Поэтому я поблагодарил её. Она могла бы сделать работу спустя рукава. Сделать меня просто достаточно хорошим. Чтобы я не жаловался. Но она не стала. И всё из-за её подавляющей гордости. Гордости за всё, что связано с красотой. Она была королевой, богиней всего, что связано с модой, фотографией и макияжем. Спустившейся в социальные сети как пример для подражания для всех девушек. Это не тот человек, который нечестен в своей работе. Томосака Сасара была обычной девушкой. И я мог бы даже назвать её норми. Учитывая её анти-нёрдские взгляды. Но она также была образцовой творческой душой. — Не зазнавайся! То, что я добавила тебе немного невинной загадочности, не значит, что у тебя есть шанс против меня! Я ещё даже не закончила готовиться. Нет никакого способа, чтобы я когда-либо, когда-либо, когда-либо проиграла тебе! Ткнув пальцем мне в лицо, Сасара заявила последнее слово. И вылетела из комнаты. Такое отношение ей подходило, подумал я. И в ней была та же грубоватая привлекательность и элегантность. Которые можно найти у деревенской девушки, выживающей на диете из кварца, например. Ладно, это была шутка. Но я действительно думал, что из неё мог бы получиться хороший друг для Ирохи. Они были очень похожи. Может, мне стоит попробовать как-нибудь найти для них общий язык. Погоди. Сумирэ как-то подозрительно тихо с тех пор, как мой макияж закончился… Нельзя отрицать, что моя трансформация была потрясающей. Меня бы не удивило, если бы она превратилась в дикого зверя-нёрда. Читай: Мурасаки Сикибу-сэнсэй. Но, думаю, она просто пыталась сдерживаться. Потому что здесь была Мидори? Я повернулся к Сумирэ, чтобы проверить. Она была в полном режиме Ядовитой Королевы: брови плотно сведены, на лице строгое выражение. — Сумирэ-сэнсэй?Ответа не последовало. — Алло? Всё ещё нет ответа. Ни малейшего движения в её выражении. Даже кончики пальцев не дрогнули. У меня было ужасное предчувствие. Что я знаю, что это такое.— Она потеряла сознание… стоя?! — Я всегда думал, что Мидори-сан борется с проклятием своих естественных позывов. Чтобы прожить жизнь примерной ученицы. Но, видимо, она всё это время была просто старикашкой-извращенцем. — Придержи коней, Одзу. Мне станет её жалко, если ты продолжишь так говорить. ---------- Мой парень с обложки — просто бомба! Глава 8. Мой парень с обложки — просто бомба! По школьному двору гулял осенний ветерок. Он лениво играл длинными чёрными прядями волос девушки. Она шла тихо и изящно. Словно картина, которую забыл художник.А главным героем этой картины… был я. Вокруг началось оживление. — Кто эта красотка? Я раньше её не видела.— Наверное, нарядилась для конкурса «Королева Невермор». Но посторонних же туда не пускают?— Значит, она из нашей школы! Боже, я и не знал, что у нас есть такая красотка! Мне стоило лишь пройтись на виду — и слухи поползли. Так, как я и планировал. Я самодовольно усмехнулся про себя. Сасара сделала меня милым. Но дело было не только в этом. Моя походка, жесты, выражение лица — всё было частью образа. Образа, созданного, чтобы пленять мужские сердца! Не то чтобы только я был на такое способен. Любой смог бы повторить. Если бы долго изучал желания своей аудитории. Но факт оставался фактом: я завладел вниманием этих парней. Привлёк взгляды всех вокруг. Хорошо, что я решил пройти через двор по пути на конкурс. Это была генеральная репетиция. Моими судьями были те, кто наблюдал из окон, и те, кто отдыхал во дворе от шума фестиваля. Я едва сдержал смешок. Не мог дождаться самого конкурса. Я шёл, погружённый в свои мысли. Вдруг среди голосов парней раздались пронзительные визги. Неподалёку стояла группа девушек. Они пищали так громко, что, казалось, вот-вот лопнут барабанные перепонки. Странно. Я мог понять Мидори и Сумирэ — они знали, кто скрывается под этим обликом. Но для остальных я должен был выглядеть просто как очередная красотка. Такой ажиотаж был необъясним. Я озадаченно поднял взгляд. И прямо передо мной расцвела белая роза. В переносном смысле, конечно. — П-привет, Аки. Ты… отлично выглядишь. Передо мной стоял красавец-юноша. Он непринуждённо махнул рукой в знак приветствия. Одет он был как принц из сказки. Вот только это был не юноша, а прекрасная девушка в мужском костюме. Такого человека я раньше не видел. Но этот голос был мне знаком до боли. Цукиномори Масиро. Моя кузина, соседка по классу и моя «фальшивая» возлюбленная. Что она здесь делала? И зачем притворялась статным парнем?И как она вообще меня узнала? Наверное, мы знакомы так давно, что она чувствует меня почти на уровне инстинктов. — Раз ты участвуешь в «Королеве Невермор» как девушка, я решила попробовать силы в «Короле Невермор» как парень, — смущённо объяснила Масиро. — Если мы оба победим, то сможем станцевать вместе на заключительном балу. Логично. Надо отдать ей должное — она умеет действовать. — Я ничего не говорила, потому что хотела сделать сюрприз. Ну как? — Она замолчала, ожидая ответа. — Э-э? Ты же Аки… да? Почему молчишь? Беспокойство мелькнуло в её глазах, скрытых длинными ресницами. Я поднёс сложенные пальцы к губам и покачал головой. Сейчас говорить было нельзя. Мой образ был идеальной маскировкой. Но всё же лишь маской. Если меня тронут, если я заговорю — всё кончено. Как «прекрасная девушка» я был несовершенен. Мой образ — словно тончайшая бумага. Один неверный шаг — и он порвётся. Кто мог подслушивать нас сейчас — неизвестно. Рисковать и говорить мужским голосом я не мог. «Но как же конкурс? — спросите вы. — Ведь нельзя же молчать всё время!» Не бойтесь.Согласно статистике, таинственные молчаливые красавицы нравятся примерно восьмидесяти процентам мужчин. Моё молчание было не ограничением, а козырем! Тактическим преимуществом.И да, я не принимаю конструктивной критики. Это та истина, на которую я решил опереться. В любом случае, мне нужно было избежать разоблачения до выхода на сцену. К счастью, Масиро, кажется, поняла. Она кивнула. — Тогда не говори. Можешь ответить жестами?Я кивнул. — Мне помогала одеваться Канари-сан, — Масиро замялась. — А тебе? Она встала так, чтобы я мог рассмотреть её со всех сторон. Будто перед зеркалом. На ней был жакет и жилет, похожие на костюм французского дворянина конца XVIII века. Снизу — длинные элегантные кюлоты.Даже в образе парня в ней чувствовалась странная сексуальность. Виной всему были те феромоны, что она источала в последнее время. Она была похожа на принца, который все свои очки навыков вложил в обаяние.Это было, мягко говоря, необычно. [[image:/storage/reader-images/b6e42c8906316e1f1f0027c506a94767eecba4e2.jpg]] — Мы даже грудь как следует забинтовали. Чтобы силуэт был менее женственным. Я не припомню, чтобы у неё была такая уж выдающаяся грудь. Та, что требует бинтования. Это была первая мысль. Конечно, я её не высказал. Мысль сама по себе грубая. Но пока Масиро уважает свободу моих мыслей — всё в порядке. — Ты сейчас подумал что-то грубое, правда, Аки? Вот только Масиро мою свободу мыслей не уважала. Я замотал головой. Словно испуганный щенок, умоляющий о прощении. Прежняя Масиро потребовала бы, чтобы я для искупления поджёг себя. Или принёс свою жизнь в жертву. Сопроводив это кучей оскорблений. Но та Масиро, что преодолела трудности летних каникул, была другой. — Серьёзно? Ты такой непослушный котёночек, Аки.— Чт… Я чуть не выпалил это слово, не подумав. Слушайте, я не виноват! Просто Масиро сейчас была одета как красавец-парень. И она вдруг сократила дистанцию, оказавшись прямо перед моим носом. Будто новый, всесильный противник в первой же сцене сёнэн-манги. Хорошо хоть, мой писк был так тих, что услышала только она. Я отступал, пока спина не упёрлась в колонну галереи. Тогда Масиро поставила руку рядом с моей головой и самодовольно ухмыльнулась. Она тихо рассмеялась.— Ты милый в образе девушки, Аки. Даже твои реакции такие женственные. Перестань! Я не знаю, что чувствовать, когда ты говоришь такое с таким лицом! — И этот вызывающий взгляд тоже хорош… Будто ты властный ботом. Я будто вижу новую сторону тебя. От этого сердце колотится. Наверное, потому что я люблю тебя. Я не мог ответить. Она была так прямолинейна и честна. Моё собственное сердце бешено стучало. Ход мыслей Масиро… — Знаешь, мне это отчасти нравится.— А? Воспользовавшись нашей близостью, я прошептал Масиро на ухо. Потому что я завидовал. Глубоко завидовал её способности думать так. «Любовь слепа и сужает разум. Она останавливает ход мыслей. И всё же ты способна принять того, кого любишь, таким, какой он есть. Независимо от того, как он себя представляет. Я не могу представить ничего добрее. Возможно, это грубо говорить, но я сам на такое не способен. Я невероятно впечатлён». Я хотел создать для Ирохи среду, в которой она могла бы быть собой. Но до сих пор не замечал вопроса, который в сущности задавал себе через это желание: «Если Ироха потеряет свою назойливость, перестану ли я ей нравиться?» И когда я говорю «нравиться», я имею в виду как другу или сэмпаю. Если среди вас есть те, кто тоже считает назойливость Ирохи милой, я хочу, чтобы вы высказались. Смогли бы вы принять Ироху такой, какая она есть? Даже если бы она изменилась? Допустим, мой собственный ответ на этот вопрос — «нет». Тогда я был бы точь-в-точь как её мать, Амати Отоха. И, возможно, я уже таков: сейчас я ожидаю от Ирохи определённого поведения. А теперь она угрожает измениться, и я пытаюсь этому помешать. Вот почему слова Масиро странным образом нашли во мне отклик. Её мягкое и безоговорочное принятие меня — даже когда я притворялся девушкой, — лишь подчёркивало мой собственный эгоизм. И всё же я бросил Ирохе вызов на эту дуэль. И я не собираюсь отступать! Я решил, что после конкурса «Королева Невермор» мы с ней спокойно поговорим. Первая мысль была: а что, если Ироха решит отказаться от своих привычек и продолжит жить с новой личностью? Но я должен быть готов встретить это лицом к лицу. Как минимум. — Спасибо, Масиро. И, кстати, ты действительно красавец. Масиро хихикнула.— Я знаю. Я красив. Достаточно красив, чтобы победить OZ… то есть Кохинату-куна… и станцевать с тобой на закрытии. — Верно. Тогда увидимся.— Да! Жду не дождусь. Масиро бросила мне напоследок милую улыбку и отошла. То, как она повернулась, как подняла руку в прощальном жесте, какой шлейф аромата оставила — всё в ней было плавным и крутым. Вплоть до того момента, пока она не скрылась из виду. Кажется, я начал понимать, что чувствовали те визжавшие девчонки. Когда до меня дошло, что, одеваясь как девушка, я начинаю думать как девушка, я быстро стиснул челюсть. Взять себя в руки. Мне нужно было как можно скорее выполнить свою миссию. И я снова зашагал в сторону конкурса. — Эй! Вы же сэмпай Кохинаты-сан!Голос сзади заставил меня вздрогнуть. Я обернулся. Из окна школьного коридора мне махала девушка. Одна из тех, с кем Ироха провела летний фестиваль. Та, что говорила на странном сленге. Я почти уверен, она сама его и придумала. Я не знал её имени. Для удобства назовём её Пудинг-тян — целостность её лексикона была схожа со структурой этого десерта. Стоп. Откуда она узнала, что это я? Может, у неё та же история, что и у Сасары? У таких открытых людей обычно есть друзья, которым не важны гендерные нормы. Поэтому они хорошо узнают людей, как бы те ни выглядели. Или, может, это просто совпадение. Первой мыслью было проигнорировать её. Но если она позовёт меня несколько раз, это привлечёт внимание. Лучше сделать вид, что я ни при чём. Не так уж много учеников ассоциируют «сэмпая Кохинаты-сан» с «Ообоси Акитэру». Видите? Хорошо, что все относятся ко мне как к части интерьера… И я определённо не плачу об этом сейчас! Я подошёл к окну и ответил тихим голосом:— Я сейчас спешу на конкурс. Если дело не срочное, не могла бы ты… — Срочное! Срочное, сержант! — Ладно… Так в чём дело?Если отбросить её странный выбор слов, по виду было ясно — она в панике. Глаза Пудинг-тян расширились.— Это уровень «мажор-опасность-катаклизм-тост-сгорел-сервис»! — Можешь придерживаться японского? И, кстати, это никакой не настоящий сленг.— У нас тут супер-плохая ситуация!— Окей, теперь я понимаю. Погоди, ЧТО плохо?!— Кохината-сан испарилась-растворилась в воздухе нулевого размера и облачке дыма! — Сколько раз я должен просить тебя говорить нормаль— Ироха пропала— Ах! Я чуть не вскрикнул, но быстро зажал рот. Чтобы мой низкий мужской голос не выдал меня. Я попытался осмыслить ситуацию, но ничего не получалось.— Вы уверены, что она не просто ушла в гримёрку готовиться? — Не, нет и низачто! Наша подружка напомнила ей поторопиться, но она такая: «Не-а!» — и сбежала! Прямо как шпион-провал супреме! Её подруга напомнила Ирохе поторопиться. Но Ироха отказалась переодеваться и сбежала. Со скрытностью профессионального шпиона. Наверное. Должно быть, я начал привыкать к её сленгу, потому что в этот раз я почти всё понял. Выходит, Ироха сбежала не от подруг, чтобы готовиться. А от самого конкурса. Это было странно: когда мы заглядывали к Ирохе в класс, она казалась полной энтузиазма. Неужели что-то заставило её передумать за этот короткий срок? Или тут какая-то неприятность? — Мы сами поищем Кохинату-сан. Если найдёте её, пожалуйста, убедитесь, что с ней всё в порядке!— Хорошо. И вы, пожалуйста, дайте мне знать, если найдёте её.— Оки-доки! Эту фразу она использовала и раньше. Было приятно, что она пытается быть уверенной. После этого Пудинг-тян ушла. Мне ужасно хотелось рвать на себе волосы. Но я вспомнил про парик и макияж — и мои руки замерли на полпути. Зато поругаться я мог. — Ироха! Во что ты, чёрт возьми, играешь?! Я бросился бежать. Проклиная пышное платье и новые туфли, которые сковывали мои движения. Конкурс «Королева Невермор» должен был начаться в три часа. Я заглядывал в один класс за другим. Стрелки на часах неумолимо приближались к роковой отметке. Я проверял телефон. Поток сообщений, которые я отправил Ирохе, мог бы посрамить любого сталкера. Ни одно из них не было прочитано. Я звонил ей, но она, конечно, не брала трубку. «Где же, чёрт возьми, она?» — я уже не мог сдержаться и бормотал вслух. Не заботясь о том, что «прелестницу» могут услышать с мужским голосом. Всё это было ради моего эго. Ради победы именно над Ирохой. Не было смысла в моём преображении, если Ирохи там даже не окажется. «В последнее время я много бегал», — осознал я. Всё время кого-то догонял. Кто исчез по той или иной причине. Как тогда, когда я гнался за Масиро после школы. После того как она отказалась от моего приглашения на вечеринку. Или когда искал её, после того как она спряталась в кинотеатре. Или на летнем фестивале, когда мы с Масиро потеряли друг друга… Если подумать, я всегда бегал за Масиро. Это первый раз, когда исчезла Ироха. Редко мне приходилось искать именно её. Может, потому что она сильнее Масиро? Или потому что старается скрывать свои слабости? Если её исчезновение — результат того, что эти слабости вышли на поверхность, то поддержать её могу только я. Единственный, кто понимает её до самой сути. Кто может её ободрить. У неё есть несколько подруг, но нет лучшей подруги, которая знала бы её настоящую. Есть только я — её сэмпай. Я носился по школе изо всех сил. Словно главный герой крупного аниме-фильма. Моё самопровозглашённое чувство героизма было слегка постыдным. Мне начало казаться, что я уже сыт им по горло. Моё эго в последнее время и правда сильно раздулось, да? Будто Ообоси Акитэру мог быть протагонистом чего-либо. Люди едва замечают моё существование — а тут я пытаюсь «спасти» Ироху, как главный герой романтической комедии. Это не история. Это реальная жизнь. Допустим, это была бы финальная сцена фильма. Мы бы воссоединились с Ирохой, произошла бы драма, и затем мы бы жили долго и счастливо. Но реальность редко бывает настолько интересной. Развязка оказалась куда проще. И пришла она в виде вибрации моего телефона. Ироха: ЛОЛ. Сколько сообщений ты собираешься отправить? Ты и правда влюблён в меня, ахаха! Моя лента сообщений разом отметилась как прочитанная. Вместе с насмешливым ответом Ирохи, полным смеха, и стикером Томати-куна, давящегося от хохота. Этот стикер я находил особенно раздражающим.«Да что ж такое!» Раздражённый тем, как сильно она заставила меня волноваться, я отправил ей кучу стикеров, выражающих мою ярость. Швырнул телефон обратно в карман и фыркнул. Да, маловероятно, что произошла бы какая-то настоящая беда. Это реальная жизнь. Не история, где всё тщательно организовано. В ней есть хаос. И несправедливые вещи. Я не главный герой. Не всё можно решить моими руками. Я тоже не могу всё контролировать. Ироха живёт своей жизнью. Своей собственной историей. Возможно, это была Пудинг-тян. Или кто-то ещё. Но, похоже, кто-то положительно повлиял на Ироху. Помог ей найти для этой ситуации оптимистичный ответ. «В жизни Ирохи есть не только я». Эта мысль вызвала лёгкую грусть. Но в то же время… Как же я рад, что с ней всё в порядке.И это была правда. АКИ: Рад, что ты в порядке. Надеюсь, ты не планируешь дальше трусливо сбегать. Потому что я собираюсь разгромить тебя на конкурсе «Королева Невермор». ИРОХА: Это тебе конец, Сэмпай! Всё пойдёт совсем не так, как ты хочешь! *** «Ну вот, всё как-то само разрешилось. Совсем не захватывающая история, правда, Одзу?» «Не переживай, Аки. Боги видят всё. Не только то, что происходит с твоей точки зрения». «То есть?» «То есть позже ты узнаешь обо всём, что случилось с Ирохой». ---------- Интерлюдия: Ироха и Сасара Интерлюдия: Ироха и Сасара Я забилась в дальний угол пустой библиотеки между двумя стеллажами. Как отшельник в лесу. Запах старой бумаги успокаивал моё бешено колотящееся сердце. Напряжение начало медленно покидать плечи. Звуки фестиваля доносились едва слышно — словно из другого мира, к которому я не принадлежала. Во время Фестиваля Невермор библиотеку закрыли для посторонних. Только персонал и ученики. Книги могли украсть или потерять с таким наплывом людей. Зато это сделало библиотеку идеальным укрытием. Когда я осознала, что конкурс «Королева Невермор» уже почти начался, внутри что-то застыло. Я просто не смогу. Не зная, куда деться, я сбежала сюда. Я чувствовала неожиданную близость с этим местом. Дома развлечения были под запретом, своих книг у меня не было. Иногда я приходила сюда почитать. Сидела в самом дальнем углу, где меня никто не видел. Хотя кто-то, наверное, всё же видел — моё присутствие стало городской легендой. Забавно, да? Я всегда следила, чтобы выглядеть примерной ученицей, когда читала. Это место было моим третьим домом. Здесь царило умиротворение. Сегодня не было ни библиотекаря, ни дежурного. Только я одна и полная тишина. Пока я не услышала, как дверь скользнула в сторону. — Нашла тебя! Наконец-то. Это заняло целую вечность! Моя одноклассница, Томосака Сасара. На ней было роскошное огненно-оранжевое платье с рюшами. Похоже на наряд для фото, которое взорвёт Инсту. И оно бы точно взорвало. Не то чтобы я была экспертом! Просто примерно представляла из её рассказов. — Что ты тут делаешь, Кохината Ироха? Ты даже не переоделась! Конкурс начинается буквально через две секунды! Если бы мне пришлось описать Томосака Сасару в одном предложении: она чертовски раздражает. Должно быть очевидно, что я не хочу участвовать! Она придвинула стул слишком близко и уселась прямо передо мной. Грудь прижималась к спинке, она сидела верхом, широко расставив ноги. Совсем не изящно. Выглядело нелепо в таком нарядном платье. — Надеюсь, у тебя есть веская причина. Зачем сбежала? Я так ждала встречи с тобой на конкурсе, а теперь чувствую себя преданной. Как будто у неё есть право жаловаться. Какое это имеет ко мне отношение? Я уже собиралась ответить, но Сасара нахмурилась и склонила голову. — Нет, погоди. Это я слишком разгорячилась. Так что… это моя вина. Похоже, у меня нет права тебя винить. Откуда такая самокритичность? Я думала, она пришла затеять ссору. Мило, что осознала ошибку, но нельзя было сделать это по дороге и оставить меня в покое? — Слушай, понимаю, ты в ужасе от мысли проиграть мне — шансов у тебя нет. Но я не позволю тебе просто сбежать! Хотя бы устрой достойный бой! — Я… не могу… Всё, что я смогла выдавить дрожащим голосом. Просто… я не могу… — Я не могу участвовать! Это позорно — выставлять себя на сцену перед всеми этими животными! Пауза. — …Что? Глаза Сасары стали крошечными, как булавочные головки. Я знаю! Я веду себя как полная чудачка. Я и есть чудачка! Но я не могла остановиться. Чувство позора поднималось во мне. Оно мне не нравилось, я знала, что лицемерю. Но крик души было не заглушить. Потому что сейчас я играла роль. Я была одержима своей ролью. Кого я изображала? В моём репертуаре был только один человек, стремящийся быть чистым во всём. Я вошла в эту роль уже некоторое время назад, прервавшись лишь раз. Любой наблюдатель должен был понять. Это была Мидори-сан. Моё истинное, рациональное «я» всё ещё спало глубоко внутри. То самое, что сейчас изрекало всю эту напыщенную чепуху. Оно понимало, что ситуация далека от идеальной. Став Мидори-сан, я изо всех сил пыталась вырваться, а конкурс вот-вот должен был начаться. Представьте, если бы кто-то предложил Мидори-сан участвовать в таком конкурсе. Как бы она отреагировала? Верно. Она бы покраснела и пустилась наутёк. Пока мой разум был захвачен Мидори-сан, я не могла участвовать. Я оказалась в безвыходном положении. — О чём ты говоришь, Кохината? Раньше тебе было всё равно.— Я просто не могу! Перед всеми этими людьми… насилующими меня взглядами! — Насил— Да о чём ты?! Эй, Кохината Ироха! Возвращайся к нам!— А-а-ах! Сасара схватила меня за плечи и начала трясти. Может, встряска заставила «Мидори-сан» отклеиться — что-то щёлкнуло, и я подняла голову. Лицо Сасары оказалось ближе, чем я ожидала. Она смотрела на меня в упор своими большими глазами с безупречным макияжем. Дёрнулась назад и отвела взгляд, словно ей тоже стало неловко. — Прости, — сказала я. — Я уже в норме. Спасибо.— Чего? Звучит, будто в тебя вселился демон.— Близко к истине. — Я рассмеялась. Если бы я сказала, что кто-то захватил мой мозг, потому что я играла его роль, она бы надо мной посмеялась. Поэтому я сгладила ситуацию улыбкой примерной ученицы. — Хм. Я-то думала, ты поссорилась со своим сэмпаем.— С Ообоси-сэмпаем?— Ага. Он сказал, что тоже будет участвовать, чтобы сразиться с тобой.— О, да, точно. Не понимаю, что у него в голове! А-ха-ха!— Эй, когда ты устанешь от этого? Настроение Сасары испортилось. Она всегда злилась, когда я пыталась быть максимально безобидной. С ней было сложно. Мои другие одноклассники были понятнее. Пока я поддерживала базовый уровень дружелюбия, они отвечали тем же. Почему Сасара не могла быть такой? Было бы проще.— Устать от чего? В моём тоне появилась дерзость. Отчасти из-за её провокации, но было и что-то ещё. Возможно, стресс от попыток совмещать отношения с Сэмпаем и Масиро-сэмпаем. — Здесь же больше никого нет. Позволь сказать кое-что, что давно держала в себе. — Сасара огляделась. — Эта твоя бумажная улыбка. Это же толстая, вонючая ложь! — К-Как жестоко! Зачем ты такое говоришь?!— Хватит. Я видела тебя. Видела, как ты издеваешься над тем парнем!— Что?! — Я мгновенно застыла. Где она могла нас видеть? Я попыталась спокойно всё обдумать. Были случаи, когда я дразнила Сэмпая в школе, когда никто не видел. И за пределами школы я редко носила привычную маску. Не так уж безумно предположить, что Сасара могла видеть нас где-то. — Я никогда не бываю довольна, если я не первая! Учёба, спорт, популярность, подписчики. Я такая со средней школы. Поэтому, когда не получила первое место на вступительном экзамене — когда мне не доверили речь как лучшей ученице — вот тогда я и затаила на тебя обиду.— Почему тебе так важно быть первой?— Что? Разве не очевидно? — Сасара фыркнула. Я сглотнула. Если ей правда так важно, возможно, у неё было бурное детство. Родители плохо обращались, если она не занимала первое место. Такие трагичные предыстории часто встречаются в книгах. Томосака Сасара ткнула большим пальцем себе в грудь и самодовольно ухмыльнулась. — Потому что первое место — всегда лучшее.— Что?— Что, не слышала? Первое — это…— Слышала. Просто не ожидала, что это будет единственной причиной. Я думала, за этим стоит что-то важное.— Чего? Она смотрела на меня, будто это я сошла с ума. Она что, серьёзно? — Ты же знаешь, почему бейсболисты стремятся на Косиэн? Потому что первое место — лучшее. Вот и я стремлюсь к вершине. Разве в этом что-то не так?— Э-э… Если так ставить вопрос, то нет…— Ты слишком много манги читала. Это не какая-то история. Я делаю это, потому что хочу! Мне больше причин не нужно, ясно?— У тебя искажённое представление. Есть персонажи, которые стремятся к вершине просто потому что! Только тогда до меня дошло. Такое мышление существует. Некоторые персонажи просто хотят стать Королём Пиратов или встретить отца — без глубокого обоснования. Иногда их заставляют копнуть глубже, но часто их цели движимы чистыми эмоциями. Если я хочу стать актрисой, мне нужно изучать таких персонажей. — В общем, вот почему я начала обращать на тебя внимание с церемонии поступления. Когда она закончилась, я пошла за тобой и нашла за спортзалом.— О, да… Я знала, что она стала свидетельницей. Я отлично помнила тот день. Никто в классе не знал, но в средней школе мои оценки были неважными. Когда Сэмпай поступил сюда, я поняла, что не смогу последовать за ним без усилий. Он объяснял, что нужно знать на год вперёд. Я использовала его опыт, чтобы составить программу и преуспеть. Сработало даже слишком хорошо — я получила высший балл. Я слегка перевозбудилась и похвасталась Сэмпаю за спортзалом, что поступила с оценками лучше, чем у него. Но не в этом была настоящая причина моей радости. Я была так счастлива, что смогу проводить с ним больше времени, что не могла сдержаться. Это был момент, когда моя бдительность была на нуле. До того, как ношение маски стало нормой. Именно этот момент застала Томосака Сасара. — У того парня было такое заурядное лицо, что я его почти не помню.Она только что оскорбила тебя! Надеюсь, ты не расстроился, Сэмпай! — Но я помню тебя и то, как ты скакала вокруг него. Не хочется признавать, но ты сияла. Буквально.— Томосака-сан…— А потом мы оказались в одном классе, но ты вела себя совершенно иначе. И, чёрт возьми, как же я злилась! Это съедало меня изнутри!— Я не знала, что ты такая внимательная.— Конечно внимательная! Кем ты меня считаешь?!— Странной, которая заставляет брата притворяться парнем.— Да забудь ты об этом уже-е-е! — Сасара принялась колотить меня кулаками, её глаза увлажнились. Знаешь, может, она на самом деле забавная. Определённо кринжовая. Сама не заметила, как рассмеялась. — Эй! Ты надо мной смеёшься?!— Ой, прости! Не хотела! — У меня вырвался такой же смех, как с Сэмпаем. Я быстро стёрла улыбку. Глаза Сасары расширились. — Я знала, что ты умеешь делать такое лицо! Тебе стоит чаще!— А?— Я знаю, какая ты на самом деле. Поэтому та улыбка, что ты всегда носишь, меня пугает. К тому же, это трата. Ты же симпатичная! Тебе стоит улыбаться так, будто тебе хочется. Как только что.— О… Я вспомнила, что говорил Сэмпай. Он хотел найти мне друга, с которым я могла бы быть собой. Часть меня всё ещё раздражалась из-за его желания, чтобы я была открытее. Но… Я решила попробовать.— Я тебя пугаю, да? А сама-то одержима мной. Ты что, влюбилась?— Эй, я не пугающая! И… погоди. Ты наконец-то перестала притворяться!— Ты уже видела, какая я, и никому не рассказала. В классе я всё ещё буду идеальной, так что сохрани это в тайне. Если только не хочешь, чтобы я рассказала про твоего «парня»!— Не шантажируй! Я всё равно не собиралась рассказывать. И ты моих секретов не разбалтывай!— А-ха-ха! Смотри, как ты мечешься! Мило!— Чего? Ты в сто раз раздражающее, чем я думала! Раздражающая. Меня всегда пугала мысль, что меня так назовёт кто-то, кто не Сэмпай. Сейчас я не боялась — может, потому что у меня тоже был её секрет. Или потому что мне было всё равно, если такая, как она, будет меня ненавидеть. Что бы это ни было, моё сердце стало легче. Я подавила вздох. Сэмпай и правда удивительный. Он знал, что мне станет легче, просто имея ещё одного человека, с которым можно быть собой. Но я не была полностью свободна. Надо мной всё ещё висела туча Сэмпая и Масиро-сэмпая. — О, смотри-ка, время. Не могу больше тратить время на болтовню.— Болтовня со мной — не трата времени! — Сасара взглянула на часы. — Ого, ты не шутила. Из-за тебя я опаздываю!— Давай поторопимся! Живее!— Не забывай, чья это вина. Эй, погоди! Я не могу бежать в этом платье! А-а-ах! Мы попытались вместе выбежать, когда Сасара чуть не споткнулась. Выглядело, будто она исполняет странный танец. Я указала на неё и рассмеялась. — Ты бежишь как полная чудачка! Чистая радость хлынула из глубины груди. После этого мои шаги стали легче. — Слушай, Кохината. Мы бежали трусцой к гримёрке. Она заговорила, перехватывая дыхание. — Тот парень с церемонии — это был тот же сэмпай, с которым ты была на фестивале. Ообоси Акитэру, да? Я замялась, но решила быть честной. — Да. А что? Я больше не играла перед ней.— Я помогала ему с участием в «Королеве Невермор».— Серьёзно? Никогда бы не подумала.— Да?! Есть один человек, которого я очень уважаю. Оказывается, он тоже знает Сэмпая! Случайно попросил помочь с макияжем. Мир тесен.— Этот человек знает Сэмпая? Погоди, у тебя случайно нет спонсора — CEO игровой компании?— Нет?! С чего ты взяла?!Чёрт, ошиблась. Я почти подумала, что это Цукиномори Макото-сан. Я лично его не знала, но слышала от Сэмпая. — Он редактор в издательстве. Он потрясающий! Все его серии переиздаются.— О, Канари-сан!— Кана?.. Ладно, могу сказать. Её зовут Хосино Кана-сан. А кто такая «Канари»?— Хосино Кана? Что? Я думала, её зовут Кирабоси Канария. Может, это сценическое имя? Если Сасара уважает Канари-сан, возможно, она не знает подробностей её работы? Разрушать чьи-то мечты круто только для протагониста. Я же милая, тактичная Ироха-тян. Сохраню рот на замке! — Окей, ясно! Так ты делала Сэмпаю макияж? И что? — Мой голос дрогнул.— А, точно! Когда я помогала ему, я поняла — он очень классный парень!— Что?!— Он выглядит заурядным, он жуткий сталкер. Сначала я не понимала, что ты в нём нашла.— Ты тоже сталкер.— Но потом, когда делала ему лицо, до меня дошло. Он каждый день выполнял рутину по уходу, которой я его научила.— Хм. И этого хватило?— Это важнее, чем кажется. Я даю уроки через Инсту, но мало кто действительно придерживается того, что я говорю. Люди говорят «всё равно не сработает», но вообще не следуют инструкциям. Это угнетает.— О, понимаю. Сэмпай идеально следовал указаниям.— Именно! Клянусь, никто никогда не относился ко мне серьёзнее! Не хочется признавать, но его не в чем упрекнуть. Теперь я понимаю, почему он тебя привлекает.— Он меня не привлекает— Ты шутишь? Это сверхочевидно. Я знаю тебя очень хорошо.— Быть объектом сталкера страшно. — Я надулась. Я долго хранила свои чувства близко к сердцу. Совсем недавно рассказала Отои-сан. До Сумирэ-тян и Масиро-сэмпая ещё не дошла очередь. Уверена, Одзума всё понял. — Погоди, ты всё ещё злишься из-за летнего фестиваля? Я извиняюсь. Я тогда не понимала Ообоси-сэмпая. Злилась, потому что решила, что он необщительный жуткий тип. Это была моя ошибка.— Теперь тебе плохо?— Ещё как.— Хорошо. Тогда есть кое-что, что я хочу сказать. Томосака Сасара была удобной союзницей: она не имела отношения к Альянсу. У меня было много секретов, мешавших говорить об Сэмпае с одноклассниками, но она была другой. Мне было всё равно, если бы она меня возненавидела. Я могла сказать ей всё что угодно. — Ты абсолютно права. Мне он нравится. Как парень.— Видишь? Я знала!Боже, она такая раздражающая. Но ничего! — Но у меня есть подруга, которая тоже в него влюблена. Это меня выбивает из колеи, я не знаю, что делать.— Поэтому ты странно себя ведёшь?— Ты правда так много на меня обращаешь внимания? Жуть.— Я не жуткая!— Говорю из любви, — ответила я, прежде чем понизить тон. Эти чувства уже давно перепутались. — Я сказала подруге, что мои чувства не романтические. Теперь она совершенно открыто проявляет свои чувства. А я прячусь, как трусиха. Я больше не заслуживаю права рассказывать ему.— Хм? Просто скажи ему.— Что? Её реакция была слишком небрежной. Я имела в виду «в пределах разумного» — а её ответ не укладывался в эти рамки. Она что, не понимала, что я серьёзно страдаю? — Хватит смотреть! Я ничего плохого не сказала!— Сказала! Я не могу просто проигнорировать подругу. Всё не так просто! Томосака Сасара вздохнула с нетерпением. — Слушай, Кохината. Твой образ мышления только сделает тебя несчастной.— Словно ты это наверняка знаешь.— Это же логично? Ты отказываешься от собственного счастья, чтобы кто-то другой мог получить своё. Если у тебя нет этого счастья, ты несчастна.— Но я буду сожалеть о своём счастье, если оно сделает подругу несчастной.— Да, поэтому ты сейчас и страдаешь. Потому что нет идеального ответа. Я могла только хмыкнуть. Она была слишком проницательна. Это навык счастливых людей? Или сталкера? Казалось, она определила что-то глубоко в моём сердце и выпустила стрелу. — Весь смысл жизни — в поиске счастья. Что ты делаешь, если просто позволишь ему пройти мимо?— М-м-мгх.— И ведь нельзя оставаться друзьями с тем, кто не будет счастлив за тебя, когда ты счастлива, верно?— Хнннх…— Ты влипаешь, как только интересы сталкиваются. Только идиот будет оставаться рядом, чтобы делать себя несчастным.— Гах! Могла бы она дать передохнуть? Словно она видела меня насквозь и использовала это, чтобы навязать мнение. Это было раздражающе, досадно и бесило. И… — Если ты будешь честна и потеряешь подругу, значит, так тому и быть. Честно, в таком случае добрее будет отпустить её. Именно поэтому её слова нашли во мне отклик. — Вы влюбляетесь в одного человека, одна делает шаг вперёд — другая несчастна. Вы продолжаете дружбу, и становитесь ещё несчастнее. Ради подруги, самое доброе — быть готовой закончить дружбу.— Довольно глубоко. Моё мнение о тебе выросло.Томосака Сасара рассмеялась. — Да? Потому что я первая!— Звучит, будто ты цитируешь кого-то умного. Стащила у Хосино-сан?— Да, стащила, ну и что?! Нельзя сначала похвалить, а потом опустить! — взвыла она. Наблюдать за её оживлением, возможно, никогда не надоест. Она умудрялась одновременно злиться и плакать. Похоже, она была единственной в своём роде. В любом случае, если слова пришли от компетентного взрослого, они, вероятно, верны. Путь, который мне нужно пройти, стал немного яснее. — Эй, Томосака-сан, — я сделала паузу. — Можно просто звать тебя Сасара? Так проще.— Д-Да! Ироха!— Ну, тебе понадобилось две секунды. Сасара. Спасибо. Твои слова — украденные у редактора — наполнили меня смелостью!— Ты можешь перестать подчёркивать, что это не мои слова! Можно было просто сказать «спасибо»!— Мне всё равно, что ты их украла. Присвой себе. Я благодарна, они помогли.— Ого! Ироха, значит…— Ага. Я приняла решение. — Я кивнула, полная решимости. Именно тогда в поле зрения появилась гримёрка «Королевы Невермор». Идеальное время. Комната была открыта только для учеников и персонала. Мы остановились перед классом с табличкой «Гримёрка». — Я собираюсь сразиться с Масиро-сэмпаем. Этому меня научил Сэмпай. Он говорил, что если я буду слишком заботиться о чувствах мамы, то потеряю свободу. Поэтому создаст пространство, где я смогу расправить крылья. У меня одна жизнь, нужно использовать таланты и выбирать свой путь. Он сказал, что никогда не примет, если я выберу неэффективность вместо счастья. Именно с этими словами Сэмпай взял меня за руку и вывел на свет. Конечно, тогда он говорил об актёрских способностях. Это не имело отношения к романтике. Я уверена, он никогда не ожидал, что в его жизнь вторгнется любовь. Я больше не убегаю. Неважно, что случится.— Хм. Хорошо. Мне нравится выражение твоего лица.— Эй, я не на рынке для сталкерши-подружки.— Это не было признанием! И ты отказала слишком быстро!— А-ха-ха! Спасибо, отличное фото. Мой первый пост в Инсте!— Когда ты успела?! Нужно разрешение!Я хихикнула, разглядывая фото Сасары — моей подруги. Она выглядела такой злой. — После всех советов ты всё ещё пытаешься меня достать?!— Это наказание! Не надо было орать!— Тьфу. Неважно. Иди переодевайся. То, что мы теперь друзья, не значит, что я позволю тебе выиграть!— Именно этого я и ждала! — ярко ответила я, открывая дверь. Я обернулась. — Знаю, наговорила ерунды, но ценю твой совет. Просто знать, что ты на моей стороне, — очень обнадёживает! Возможно, было трусливо привлекать больше людей на свою сторону. Но сейчас я была готова на всё; я была на войне. Если я буду просто сидеть и наблюдать, у меня всё отнимут. Если я хочу выжить, мне нужно сражаться. Если я хочу улыбаться в конце, мне нужно бежать по этому пути и гнаться за своим счастьем. ---------- Моя подруга — «младшая сестра»! Глава 9: Моя подруга — «младшая сестра»! На школьном дворе возвели временную сцену. Школа наняла рабочих, которые научили учеников собирать стальной каркас и деревянные конструкции. Вместе с авангардным оформлением художественного клуба и умелым звуком от Исполнительного комитета (читай: Отои-сан) сцена получилась как на настоящем концерте. Энтузиазм толпы проникал сквозь плотные занавески и достигал меня. Я стоял в глубине сцены и ждал. Сжал вспотевшие ладони в кулаки и сглотнул. Я нервничал из-за конкурса? Немного. Но больше меня беспокоило отсутствие Ирохи. После того решительного сообщения в LINE. Где она? — Спасибо за ваше терпение! Добро пожаловать на наш целомудренный конкурс «Королева Невермор»! Начинаем буквально через мгновение! — Голос Мидори, усиленный микрофоном, прозвучал со сцены. Сначала мне показалось странным, что Мидори — такая паинька — захочет курировать этот конкурс. Потом я понял: это гениальный ход. Она ненавидела всё непристойное, поэтому могла взять контроль и убедиться, что ничего не выйдет за рамки. Именно поэтому раунд в купальниках и другие откровенные этапы были отклонены. Стремление Мидори к целомудренному конкурсу сыграло мне на руку — ведь я не мог снимать одежду. Как только все участницы появятся, я буду готов. Так где же, чёрт возьми, Ироха? Грудь сдавило, сердце бешено колотилось. Что, если она попала в неприятность? Погоди, когда я сказал «грудь сдавило», я не имел в виду буквально. Просто волновался. — Хм… Хм-м… Набивка делает их странно твёрдыми, да? Но всё равно приятные! — Большинство людей говорят «привет», вместо того чтобы приставать сзади. А вдруг ты ошиблась человеком?— Мне повезло, я отлично знаю, как ты выглядишь со спины, Сэмпай! Изменим точку зрения. Мою грудь на самом деле буквально сжимали. Ироха каким-то образом подкралась сзади и щупала её обеими руками. Она перегнулась через моё плечо и хихикнула в ухо, щекоча мочку. — Ты и правда превратился в прекрасную девушку, Сэмпай! Уморительно!— Да. Я здесь, чтобы победить.— Ты хорошо выглядишь, но тебе не победить милую примерную ученицу, которую все любят. Как будто я позволю тебе уйти с призом!— Рад слышать, что ты воодушевлена. Но ты сейчас увидишь, насколько я упрям. И, кстати, почему опоздала?— Была занята, переодевалась. — Ироха рассмеялась. — Если хочешь задрожать от страха перед тем, как я выгляжу мило, — пожалуйста! Вес Ирохи исчез с моей спины. Я обернулся и правда задрожал. Ироха стояла в безупречном платье для конкурса. Платье-русалка с вырезом в виде декольте и открытыми плечами подчёркивало её грудь и тонкую талию. Ухмылка на лице была детски невинной, но весь образ излучал зрелую сексуальность. Вот уж несправедливо. На мой взгляд, она выглядела как первоклассная актриса, готовая принять престижную награду. — Тебе действительно идёт, — сказал я.— Я знаю, правда? Такое мне идёт, потому что я чистая и невинная!— Но не думай, что победа достанется тебе легко. Твоей чистоте придётся уступить перед моей таинственной красотой!— Уверена, это будет упорная борьба. Ты сейчас можешь быть девушкой и внутри, и снаружи, но у меня есть причина, по которой я не могу проиграть! Мы посмотрели друг другу в глаза. Невидимые искры полетели, когда наши мысли скрестили клинки. — Если я выиграю… — тон Ирохи стал серьёзным. — …ты выслушаешь то, что я хочу сказать? Не смеясь надо мной. Таково было её условие — приз, обещанный до начала конкурса. — Конечно. Я выслушаю всё. А если выиграю я, у меня будет для тебя указание. Ничего непристойного — не волнуйся.— Звучит как завязка додзинси. Но ладно, я согласна, потому что не проиграю.— Тогда договорились.— Ага. И нельзя брать обещания назад!— Когда я был таким? Или, наверное, такой… — добавил я, вспомнив свой нынешний вид.— А теперь пора представить наших участниц! Принцессы, на сцену! — Громкое объявление Мидори сопровождалось милой айдол-песней. Аплодисменты достигли максимальной громкости, нагревая прохладный осенний воздух. Мы с Ирохой обменялись уверенными улыбками и шагнули на сцену. Остальные участницы для нас словно не существовали. Это была дуэль один на один. — Вы, ребята, точно забыли меня, да?! Я тоже здесь!Прости, Томосака. Честно, я забыл, что ты участвуешь. — Конкурс «Королева Невермор» начинается! Кто станет самой яркой звездой? Вы, аудитория, держите их судьбы в своих руках! Меня зовут Кагэиси Мидори, председатель Исполнительного комитета. Со мной —— Ты уж больно завелась, Мидори.— …со мной Отои-сан!— Если хотите, чтобы ваш фаворит победил, принесите самый шикарный торт…— Не объявляй на сцене, что берёшь взятки! И не на сцене тоже! Аудитория взорвалась смехом. Дело не в том, что Мидори или Отои-сан были прирождёнными артистами. Их диалоги просто от природы были смешными. Подавляюще мужская аудитория думала так же. — Это конкурс на выбывание. Пять раундов — только половина пройдёт первый. И так до четвёртого раунда, когда останется две участницы! Финальный раунд — состязание один на один!— Это займёт вечность. Может, просто вышибать кого попало?— Ты хочешь, чтобы все думали, что мы все подкуплены?!— Ладно, время первого раунда.— Ах! Я просто не могу за тобой угнаться. Время первого раунда! В качестве разминки все кратко представятся!— Всё дело в первом впечатлении.— У каждой девушки тридцать секунд! Выражайте себя как хотите! Раздался свисток. Девушки начали представляться по очереди. Соревновались от десяти до двадцати других, кроме Ирохи и Сасары я никого не знал. Их было больше, чем я ожидал. Будучи одной из последних, я смог изучить самопрезентации других. Ни одна не была выдающейся. Ни одна не была ужасной. Они были слишком напористыми, слишком старались быть сексуальными, и это проваливалось. Моё мужское сердце кричало, что они не знают, чего на самом деле хотят мужчины. Ничего не изменилось до выхода Томосака Сасары. — Хэ-эй! Ребята, как дела? Знаете, я слишком мила, и я знаменита! Мне даже не нужно представляться, вы уже знаете, кто я! Верно? — Сасара направила микрофон в толпу.— Я не знаю!— Кто такая Томосака?!— Сдуй своё эго и представься нормально! Жалобы посыпались одна за другой. — Что?! Я Томосака Сасара, первогодка! Я слышала, как тот парень назвал моё имя! Так вы меня знаете. Все меня знают! Толпа взорвалась смехом. Я посмотрел, кто так разошёлся… в основном парни-нормисы. Их было легко отличить — по причёскам, по тому, как они носили форму. Это были те, кто способен превратить лёгкую шутку в комедию. В зависимости от статуса человека, над которым смеются, эта «шутка» могла стать травлей. Быть на этой грани опасно. Но у Сасары было надёжное, популярное место среди толпы. Она рада была использовать самоуничижение. Это никого не смущало и оставляло впечатление. Это было не случайно. Именно такого ажиотажа она добивалась. Это стало очевидно, когда она вернулась через тридцать секунд с самодовольной улыбкой. Честно, я был впечатлён. Она должна быть уверена в собственной привлекательности и вкусе. Но при этом не создавала впечатления, что недоступна. Самоуничижение показало человечность. Ещё более впечатляющим было то, что это, вероятно, не игра. Думаю, именно так она обычно ведёт себя среди сверстников. Люди нравятся больше, когда ведут себя естественно. Конечно, это оставляет их открытыми для ненависти, но увеличивает шансы быть любимыми. Неискреннее выступление не завоюет преданных фанатов. Томосака Сасара отлично понимала этот принцип. Думаю, она пришла к нему не через логику, а через инстинкт, рождённый ежедневными постами для подписчиков. Я понимал — у неё был потенциал вырвать победу. Она называла себя соперницей Ирохи, и теперь я был уверен, что она подходящий кандидат. Но даже этого недостаточно. Недостаточно, чтобы победить истинную силу. Абсолютную чемпионку. — Здравствуйте все. Я Кохината Ироха, первокурсница. Когда подошла её очередь, Ироха вышла вперёд и улыбнулась толпе сладкой, скромной улыбкой. Этого было достаточно, чтобы толпа взревела. Я услышал, как широко раскрывшая глаза Сасара издала невразумительный звук рядом. Будто эта реакция была бурнее, чем она ожидала. — Это может прозвучать жестоко, но такова реальность, — прошептал я.Сасара бросила на меня сердитый взгляд. — Что это значит?— Победитель решается голосованием. Сегодняшнее выступление важно, но результаты зависят от популярности вне конкурса. Ироха была лучшей ученицей на своём курсе. Это не только помещало её имя в таблицы рейтингов, но и означало, что она выступала перед всей школой. Её лицо и имя были известнее других. Кроме того, она была очаровательной. Число учеников, которые признавались ей в чувствах, не иссякало. Мужское население школы подсознательно считало её самой желанной девушкой. Кохината Ироха не нуждалась в трюках. Она по сути была королевской особой — уже имеющей право на корону. — Немного милоты или шуток недостаточно, чтобы свергнуть её.— М-м-м… Я знала, что её будет трудно победить, но я всё равно зла!— Да, она сильна.— А ты чего это говоришь такое? Разве ты не хотел её победить? [[image:/storage/reader-images/733ef1ed90c05165bbc61ed6529d18f68ef29be7.jpg]] Конечно хочу. Вот только смотри. Хотя её выступление было простым, Ироха относилась к конкурсу серьёзно. Произнеся несколько слов, которые запали в сердца поклонников, она поклонилась и вернулась к нам. Аплодисменты не стихали. Как только она повернулась спиной, она бросила мне и Сасаре самодовольную ухмылку. — Ироха! — прошипела Сасара, закусив губу. Я же просто смотрел на неё, позволяя её самодовольству скатиться с моих плеч. Это не было проблемой. Я уже учёл её популярность. — Следующая, участница номер четырнадцать! Она попросила не разглашать имя и участвует под именем «Аки-тян»! Выходи на сцену! После представления Мидори я шагнул вперёд. Моё появление вызвало волнение. — Кто это?— Она же должна учиться в нашей школе?— Никогда её не видел… но она красивая.— Если она анонимна, может, она скрытая красавица?— У кого-нибудь есть она в соцсетях? Я должен узнать! Таинственная красавица из ниоткуда. Я разжёг любопытство парней, и слухи понеслись подобно урагану. Всё шло по плану. Они ждали девушек из школы, а появилось незнакомое лицо — их интерес притянулся. Красивая девушка, которую раньше не замечали. Она из тех, кто не выделяется, но тайно прекрасна? Почему её ещё не заметили красавчики или спортсмены? Значит, у меня, возможно, есть шанс? Парни, думавшие так, понимали, что надежды тщетны. Они знали, что у них крошечный шанс. Но не могли не надеяться — таковы мужчины. Я завладел их вниманием. Но это был не единственный мой козырь. — Теперь у тебя тридцать секунд, чтобы представиться. Вперёд, Аки-тян! — В тоне Мидори слышалось возбуждение — она-то знала, кто я. Я молча кивнул. Отсчёт начался. Один, два… десять… двадцать… Я улыбался, махал и принимал простые позы, не произнося ни слова. Это было так бессмысленно, что ввергло толпу в замешательство. Парни, ждавшие, когда я заговорю, теперь были обделены информацией. Те, кому было неинтересно, заинтересовались новизной безмолвного выступления. Это было моё оружие. Я заполнял пространство между положительным и отрицательным. Моя улыбка не была ни слишком простой, ни слишком яркой. Во мне была потусторонняя аура, выражение лица казалось нереальным. В играх и манге встречаются такие красивые, почти духовные девушки. Они держат ключ к заданию протагониста. В них таится тьма, но они хотят помочь. Вот что значит быть идеальной, таинственной, безмолвной девушкой! И сейчас я воплощал её в себе. В отличие от витуберов, у меня не было устройства для изменения голоса. Один мой писк показал бы, что я мужчина, и разрушил бы иллюзию. Я использовал это себе на пользу. Я просчитал лучшие углы, чтобы показать лицо и подчеркнуть грудь. Это была моя доля за то, что я возглавлял Альянс Пятого Этажа. Способность воссоздавать милоту после дней изучения цифр и комментариев. Я не мог проиграть какой-то обычной девушке. Мои тридцать безмолвных секунд закончились. Героиня поселилась в любопытных сердцах каждого парня. — Вау. Ты был великолепен, Сэмпай!— Это вообще разрешено? Не хочется признавать, но ты заставил их есть с твоей руки! Я повернулся спиной к шумной аудитории и вернулся на место. Ухмыльнулся Ирохе и Сасаре и беззвучно проговорил: Вы обе будете повержены. После первого раунда конкурс плавно перешёл во второй, третий и четвёртый. Небо стало багровым, сцену осветили огни. Битва с финальным боссом должна была состояться на закате. Я верил в романтику такого противостояния. — Мы добрались до пятого раунда! Он определит нашу королеву! Две последние выжившие: ослепительно красивая Кохината Ироха и таинственная Аки! Которая завоюет благосклонность Богини Победы? Финальный раунд был между мной и Ирохой, как и планировалось. Сасара вылетела в четвёртом, но это не важно. Прости, Томосака. — Они проявили таланты в предыдущих раундах. Финальный выведет их очарование на предел! Толпа ревела. Мидори вошла во вкус. Я думал, ей будет тяжело с мероприятием для нормисов, но она умна и быстро освоилась. — Пришло время решающего раунда, Ироха.— Всё пролетело быстро. Ты выложился, чтобы набрать голоса. Теперь я ещё больше уверена, что ты будешь нелёгким противником, Сэмпай.— То же самое и с тобой. Ты хорошо справилась, используя лишь милоту и невинность.— У меня больше опыта. Я доказала, насколько чиста, и люди поверили. Интересно, сможешь ли ты меня победить?— Должен признать, это может быть трудно.— Ты сдаёшься? До конкурса ты был уверен. Куда это делось?— Ты сильный противник и в сто раз милее. Знаю, будет трудно. Но… — Я посмотрел ей прямо в глаза. Коварная улыбка заиграла на моих губах. — …выиграю я или проиграю, я знаю, что могу сорвать с тебя маску.— Это финальный раунд! И наше испытание… это быть раздражающей!— Че-е-его?! Я никогда не слышал, чтобы Ироха так кричала. Если бы это была манга, её глаза бы вылезли из орбит. — Милые, назойливые девушки сейчас в моде! Многие парни любят, когда их дразнят! Фестиваль Невермор на переднем крае, и конкурс должен отражать тренды!— Да, но меня подкупили конфетами… М-м-мгх! М-м-мгх?!— Сколько раз я говорила о конфиденциальности, Отои-сан?! Мне казалось, я мог бы смотреть на этот дуэт вечно, но были дела поважнее. — Почему этот раунд такой специфичный? И почему тебе так повезло?!— Хороший вопрос.— Ты же это подстроил, да, Сэмпай?! В ответ я злорадствующе ухмыльнулся. Мне повезло, что Отои-сан была в оргкомитете конкурса. Конечно, моего преображения хватило бы, чтобы не проиграть в режиме примерной ученицы. Но я придумал способ достичь цели быстрее. Это будет генеральная репетиция для Ирохи — показать миру свою настоящую сущность. Как актёрская игра. Сколько бы распутных женщин ни играла актриса, её саму не считают менее добродетельной. Пока это игра для конкурса, никто не узнает, что Ироха на самом деле назойливая. Аудитория увидит её без разрушения образа. Тогда она поймёт, что реакция не так страшна. Сцена была готова. — Ты покажешь всем, насколько ты раздражающая, Ироха!— Нннннн… — Ироха закусила губу. Её стоны были милы. Аудитория гудела в предвкушении. — Надо быть раздражающими?— Раздражающие и милые? Это что такое?— О, да. Это сейчас в моде!— Что? Это не идёт Кохинате-сан!— Наверное, но Аки-тян тоже будет трудно.— Я не понял тематику. Я отчётливо слышал шёпот из толпы. Кем бы ни был тот последний парень, я был готов выйти с ним на разборки. Реакции были разными, но большинство просто радовались, что мы делаем что-то другое. Я чувствовал волнение как жгучие покалывания на коже. Ироха всё ещё кусала губу, её руки дрожали, взгляд был устремлён в пол. Я наклонился вперёд, ожидая, какую надоедливость она продемонстрирует. — Я…— Хм? Ты что-то сказала, Кохината-сан? Ироха подошла к Мидори и что-то прошептала. Потом заговорила громко:— Я снимаюсь с конкурса.— Что?— А?— Погоди… Мидори, Отои-сан и я были ошеломлены. — Что?! Но это финальный раунд! Никто ещё не снимался! Почему? Ты чувствуешь притеснение? Я не собиралась делать конкурс чем-то неуважительным!— Нет, не в этом дело. Я не хочу участвовать по религиозным соображениям. Передаю победу Сэм… Аки-тян. Пока!— Кохината-сан? Ироха проигнорировала зов Мидори, спрыгнула со сцены, подобрав платье, и побежала прочь. Толпе потребовалось несколько секунд, чтобы взорваться. Чтобы участница просто исчезла в финале — такого не было. Всё волнение не нашло выхода и вылилось в переполох. — Ввиду снятия Кохинаты-сан титул Королевы переходит к Аки-тян! Поздравляем!— Поздравляю, — сказала Отои-сан. Мидори подбежала ко мне и подняла мою руку. Отои-сан начала хлопать без энтузиазма, аудитория последовала её примеру. Аплодисменты были сбитыми с толку. Я не чувствовал триумфа. Это просто случилось. Я не знал, что делать со своим лицом. Мне не приходило в голову, что Ироха сбежит в последний момент. Я принимал как должное, что она доведёт дело до конца. Может, это наказание за подтасовку финального раунда. Наказание или нет, я не осознавал, насколько Ироха противится быть собой перед всеми. Ты милая, когда надоедаешь, Ироха. Это привлекательно. Я серьёзно. Я чувствовал себя бесполезным. Всё зря. Я был не единственным, кто чувствовал разочарование.— Что нам делать? Толпа недовольна!— Хм. Мы комитет. Должны взять ответственность.— Отои-сан? Что ты имеешь в виду?— Имею в виду, раздевайся, Кагэиси. Внезапно воздух наполнился рёвом. Лицо Мидори стало алым под водопадом жадных глаз. — Нееееет! Животные! Микрофон усилил её крик. Это не была непристойная манга, так что с Мидори всё было в порядке. Поскольку конкурс закончился раньше, Отои-сан использовала время, чтобы поиздеваться над ней. Аудитория любила, когда их развлекают две милые девушки. Они выступили достаточно хорошо, чтобы компенсировать разочарование. Мидори и Отои-сан должны заняться комедией вместе. Они были бы популярны. Так я победил. Мне предстояло танцевать с победителем «Короля Невермор» на закрытии, поэтому я не мог переодеться. Я всё ещё был таинственной красавицей, пробирающейся через школьный двор. Мои ноги были тяжёлыми. Я не оправился от шока, что Ироха сбежала. Она даже сослалась на религиозные причины. Если она так категорически против, я не видел, как могу заставлять её. Более того, мне не следует этого делать. Я не думал, что она будет так против. Наличие больше людей, с которыми можно быть собой, должно было облегчить ей жизнь. Эта идея заставила меня придумать планы, но на самом деле я просто вмешивался. Я удовлетворял себя, а не её. Её отказ был ясен, и мой единственный вариант — оставить это. Давить было бы притеснением. Быть продюсером — тяжело… От продюсера ждут, что он обнаружит очарование, о котором человек не знает, и поделится им с миром. Но иногда усилия дают обратный эффект. Нет смысла упрямо продвигать свою точку зрения, если это разрушает доверие. Повторюсь, это сложно. Человеческие отношения, психология… Всё слишком сложно. Я продолжал идти, погружённый в мысли, и оказался рядом со сценой конкурса «Король Невермор». Она была по диагонали от нашей и как можно дальше. Оформлена похоже. Похоже, конкурс уже закончился. Осталось несколько зрителей: группы раскрасневшихся девушек. Интересно, как выступили Одзу и Масиро? Я обошёл сцену, чтобы проверить заднюю часть. Именно тогда я встретился взглядом с Масиро, которая сидела на раскладном стуле в оцепенении. — Аки… Вы уже закончили?— Да. Всё прошло не совсем гладко, но я победил.— Вау. Ты и правда сделал. Я знала, что сможешь. Её комплимент согрел меня, но с ней что-то было не так. Её улыбка была неуклюжей, в ней не было искорки. — Ты проиграла?— Я дошла до последнего раунда. Большинство парней были тупицами или пикаперами. Я вынесла мусор.— О, круто. Молодец. Мне хотелось напомнить, что эти тупицы тоже люди, так что ей стоит меньше оскорблять. — Но я проиграла самый последний раунд. Дуэль.— О-о-ох. Так победитель —— OZ — Кохината-кун.— Одзу, значит? Логично; его внешность в своём классе. Знаю, обидно, но не уверен, что ты могла бы его победить.— Не всё так просто.— А? О чём ты?— Я не думаю, что проиграла по-настоящему. Крики были на одном уровне, но… — Голос Масиро задрожал. Её руки сжались в кулаки, в тоне звучало возмущение. — Последний раунд был на решение математической головоломки за кратчайшее время! Как я могла победить Кохинату-куна в таком случае?! Это нечестно!— Математическая головоломка? Что это ещё? Звучало, будто раунд выбрали специально, чтобы победил Одзу. Кто-то подтасовал конкурс? Если так, может, это была участница «Королевы», которая подстроила всё, чтобы станцевать с Одзу? Но это не имело смысла. У Ирохи не было наклонностей к инцесту, и Сасара ими не интересуется. Что оставляло другую возможность. — Отличная работа, Масиро-тян! Чувак, ты была близка!— Сикибу. Это ты всё подстроила, да? Кагэиси Сумирэ появилась за кулисами. Один взгляд на её блаженную улыбку — и ФБР в моём мозгу вычислило её как виновницу. — Что? В чём ты меня обвиняешь?— Ты подтасовала конкурс, чтобы Одзу и я станцевали вместе, верно?— Погоди, я не знаю, о чём ты! Признаю, у меня есть власть как у учителя, но я доверила конкурс комитету.— Что ты тогда делаешь здесь?— Очевидно, я хотела попасть в рай красивых парней! Наблюдала из толпы.— Правдоподобная история. Почему просто не признать?— Я ничего не делала, клянусь! — Сумирэ сделала паузу. — Но погоди, значит, ты выиграл «Королеву»?— Да.— О боже! ОдзуАки на самом деле сбывается? Да!— Хватит вести себя как… Хм? Я не улавливал ничего неискреннего в её праздновании. Если она невиновна, значит, финальный раунд был совпадением? Этот вывод не казался верным. Что-то было не так. Я просто не мог понять что. Часы тикали. Багровое небо сменилось индиго. Древний дар богов был ясен: иди спать. Люди проигнорировали послание и разработали средства, чтобы бодрствовать за полночь. Яркий пример — пылающий костёр посреди школьного двора. Закрывающая вечеринка уже началась. Весёлая народная песня играла, смешиваясь с голосами учеников. Столько потраченного времени так поздно. Школьные мероприятия неэффективны. Но если эти мимолётные события — счастье, то самый эффективный способ быть счастливым — наслаждаться ими. Раз уж я здесь, стоит повеселиться. Я проделал большую работу, даже если не удалось помочь Ирохе. Её бегство оставляло мрачность, но возможность потанцевать народный танец с другом, будучи одетым как девушка, казалась интересным отвлечением. Какая жалость, что это приведёт к лихорадочным ночным бдениям для Сумирэ. — Если бы все обратили внимание на костёр! Пришло время традиционного королевского народного танца! — объявила Мидори. Я грациозно шагнул вперёд. Место ближе всего к костру было зарезервировано для Короля и Королевы, остальные держались на расстоянии. Избранная пара станцует, пока ученики наблюдают. Ходили слухи, что те, кто танцует здесь, часто сходятся. Это была романтическая атмосфера; даже волшебная. Жаль, что в этом году это танец между двумя парнями. В этом году не будет магии. Прости. Я услышал шаги по песку и обернулся. Силуэт принца с золотистыми волосами шёл ко мне сквозь сумерки. Слабого света от огня было недостаточно, чтобы разглядеть черты, но я хорошо его знал. — Поздравляю с победой, Одзу. Я знал, что ты выиграешь, если бы Масиро не участвовала.— Спасибо, Аки. Ты же знаешь, это только благодаря тебе я так популярен.— Это ты обладал способностями. В любом случае, давай насладимся танцем. О, но должен предупредить — я сейчас супер милый, так что постарайся не влюбиться, хорошо?— Ха-ха. Забавно, как у тебя нет уверенности как у парня, но как у девушки ты ею переполнен.— Но это объективная правда.— Правда, да? Ну, Аки, у тебя может и нет уверенности как у парня, но есть ещё одна «объективная правда», которую ты должен узнать.— А? Принц шагнул ко мне и взял мою руку резко. Он обнял меня, приблизив лицо, и я услышал голос прямо у уха. — Ты привлекателен, Сэмпай. Есть куда расти, но как минимум я люблю тебя.— «Сэм»… Одзу?! Что на тебя нашло? — Погоди. Не может быть. Игнорируя замешательство, принц хихикнул.— С каких пор ты думал, что я Кохината Одзума?— Что? Сначала это был голос Одзу, но затем он менялся. В конце превратился в раздражающий смех. — Ты и правда думал, что я Одзума, да? Бзззз! Это я, Ироха-тян!— Чего?! Честно, у меня было предчувствие, когда она меня обняла. Выдала грудь! Она могла наряжаться принцем сколько угодно, но они были слишком велики. В тот момент, когда они прижались к моему поддельному телу, я понял, что передо мной девушка. — Не могу поверить, что ты не разглядел мой маскарад! Я даже не копировала причёску Одзумы, просто одолжила случайный костюм принца. Мне повезло, что ты такой бестолковый, Сэмпай!— Ух… Теперь, когда ты упомянула, я всё вижу… Мои глаза привыкли к свету, и я увидел, что она ни капли не похожа на Одзу. Она выглядела как Кохината Ироха, наряженная принцем. Костюм был тот, что я носил на Драматической ярмарке. Свет костра был тусклым, и мой мозг принял силуэт за Одзу. Если бы я увидел её при дневном свете, не совершил бы ошибки. Никто другой не заметил — они были слишком далеко.— Почему ты тогда на этом танце?— Я какое-то время играла роли многих других девушек, и это меня научило. — Ироха озорно ухмыльнулась. — Я хочу проникнуть в твою голову и попробовать сыграть тебя. [[image:/storage/reader-images/29e03dc983a61ebb9f9f5993610974a7bbacf65b.jpg]] — Ты странная.— Да, но я ещё и твоя милая кохай, которую ты так опекаешь!— И надоедливая.— И тогда я поняла кое-что. Ты же Сэмпай. Ты сделаешь всё, чтобы добиться своего на конкурсе.Я замешкался. — Не могу отрицать.Ведь именно поэтому я подстроил финальный раунд.— Так что я тоже немного вмешалась! Отои-сэмпай — суперзвезда, да?!— Это ты подтасовала конкурс «Король Невермор», чтобы дать Одзу преимущество?— Ага! Чтобы поменяться с ним и станцевать с тобой!— Серьёзно?Тут я вспомнил странную фразу Одзу перед конкурсом. «Повеселись. Увидимся на нашем танце сегодня вечером». Одзу не был самоуверенным, и мне показалось странным, что он говорил так, будто победа гарантирована. Не верилось, что он сговаривался с Ирохой. И зачем ей было заходить так далеко? Она блестяще обошла мою ловушку, но теперь полна решимости танцевать со мной. Мой мозг не мог придумать объяснения. Музыка сменилась, возвещая начало танца. — Давай, не стой! Мы танцуем! Не бойся, моя принцесса. Просто следуй за мной.— Ладно… прости, я просто в ступоре. Я позволил Ирохе вести меня. Был как Золушка на балу без понятия, как себя вести. Не знал, как шагать, как дышать; просто рефлекторно следовал за ней. — А-ха-ха-ха! Ты совсем отключился! Чувствуешь себя глупо, потому что я тебя перехитрила? Знаешь, это не страшно — ведь ты танцуешь с такой милой девушкой! И сам ты тоже милый! Только посмотри на этот длинный тёмный парик. — Ироха тараторила без остановки, будто её рот приводился в движение моторчиком. — Я же говорила, что всё пойдёт не по-твоему! Теперь понял?— Да… Не хочется признавать, но в этот раз ты меня сделала. Ироха хихикнула. — Победа определённо сладка! Особенно когда вижу это выражение на твоём лице!— Знаешь, я правда думаю, было бы здорово, если бы ты показала и другим, какая ты надоедливая.— Ни за что! — Ироха надулась, но потом снова рассмеялась. — Я рада, что тебе нравится моя настоящая, но это не та милота, которую можно показывать всем подряд. Я вдруг что-то понял. Всякий раз, когда Ироха обнимала меня, она делала это сзади. Сейчас же она стояла лицом ко мне, танцевала со мной, и между нами почти не было расстояния. Никаких колебаний, никакой застенчивости; только близость. Её щёки были цвета пламени; возможно, кожа отражала свет. Мои щёки, наверное, тоже покраснели. Завистливые голоса других учеников, крики тех, кто принял это за танец ОдзуАки, и даже сама музыка растаяли в моём мире, оставив только Ироху. — Я хочу быть такой только с тобой, Сэмпай. Голос Ирохи был сдержанным, но слова, проникающие в мои уши, были весомыми. Сердце начало учащённо биться. — Я придумала этот план давно, но до последнего момента не была уверена.— Полагаю, у тебя было несколько вариантов финального раунда на замену?— Да. Я знаю, что отобрать этот танец у Масиро-сэмпая — подло, поэтому не была уверена. Если бы настоящий подлец слушал её сейчас, он бы рассмеялся. Это было больше похоже на шалость. Но Ироха была добра; именно поэтому такое её серьёзно беспокоило. — Сасара открыла мне глаза. Она помогла понять, что можно быть немного эгоистичной. Быть подлой. Для Ирохи сказать такое, может, и не звучало значительным, но это был огромный шаг. Не последняя часть; а тот факт, что она назвала Сасару по имени и без почтения. Хотя с первого взгляда не очевидно, я думал, они могли бы поладить. Мне стало немного грустно от мысли, что они это сделали без моего участия. Погоди, грустно? Что со мной? Желанный результат осуществился без моих усилий. Разве это не максимально эффективно? — Чувства Масиро-сэмпая к тебе не имеют к этому отношения. Я хочу танцевать с тобой, Сэмпай. Несправедливо, что Масиро-сэмпай может делать всё, что хочет, а я нет. Я устала постоянно подавлять свои чувства!— Знаешь, ты говоришь так, будто…— Я ничего не говорю!— А?— Тебе же любопытно, да? Ты хочешь знать, что я на самом деле к тебе чувствую. Влюблена ли я или просто хочу быть другом. Или, может, я просто собственническая кохай. Возможностей много, поэтому оставлю ответ на твоё воображение!— Какого чёрта? Ты не можешь так…— Я же проиграла конкурс, да? Ты выслушал бы меня, только если бы я выиграла. Если я скажу сейчас, ты просто отмахнёшься, как от шутки. Так что я откладываю. Прости, не проси! Она что, серьёзно настаивает на том, чтобы быть надоедливой в этом? Собрав всё воедино объективно, единственным выводом было то, что у неё есть романтические чувства ко мне. Но истина всё ещё погружена во тьму, потому что она не собирается говорить прямо. Я тоже не мог вступать в романтические отношения, так что признание приведёт только к проблемам. Её чувства были почти ясны. Она, вероятно, испытывала ко мне симпатию. В результате моё восприятие её теперь было отягощено тревогой. Как ни странно, она использовала те же техники привлечения внимания, что и я во время конкурса. Я заставил каждого парня ломать голову, гадая, кто я. Независимо от того, делала ли она это намеренно или нет, младшая сестра моего друга теперь проделала со мной то же самое. Как подло. Она использовала мою тревогу, чтобы попытаться очаровать меня. На её лице была очаровательно озорная ухмылка. И Кохината Ироха — младшая сестра моего друга — следила, чтобы это видел только я. — Я стану ещё назойливее с этого момента. Надеюсь, ты готов, Сэмпай. И затем она засмеялась своим раздражающим смехом так, чтобы слышал только я. ---------- Эпилог: Ироха против Масиро Эпилог: Ироха против Масиро Конец танца на закрывающей вечеринке стал и концом фестиваля Невермор. Одноклассники звали меня в караоке, но я отказалась и одна пошла домой в темноте, даже не попросив Сэмпая проводить меня. У меня была веская причина, которую не мог понять никто другой. Мне нужно было уладить кое-что важное. Она, наверное, где-то рядом. Я внимательно смотрела по сторонам, пока шла к жилому комплексу. Я была права. Она сидела в маленьком парке по пути. Крошечный парк с детской площадкой, песочницей и живой изгородью. Она обрывала лепестки полевого цветка и что-то бормотала. — Я так устала… Никогда ещё не была так уставшей. В последнее время будто был какой-то бонус к статам… но здесь, ночью, в одиночестве, определённо спокойнее… Как и я, Масиро-сэмпай предпочла уединение шумной компании. После всего волнения фестиваля на неё навалилась усталость. Похоже, её MP опустился до нуля. В последнее время она была такой энергичной, а теперь, успокоившись, стала больше похожа на ту Масиро, которую я знала. Я даже почувствовала облегчение. Масиро-сэмпай была той, кого я искала. И мне нужно было от неё только одно. Нечто настолько важное, что я отказала одноклассникам. Я подкралась к скамейке сзади и обняла её.— Масиро-сэмпай!— А-а-ах! О, Ироха-тян? — Масиро-сэмпай подпрыгнула и обернулась. Это было так мило.— Ага! Именно! Что ты тут делаешь?— Эм… Просто восстанавливаю силы после общения.— Боже, как грустно звучит. Сэмпай говорил, что в последнее время ты стала супер популярной в классе.— Да… Они хотели, чтобы я участвовала в «Королеве Невермор», но когда я решила нарядиться принцем, все девушки подумали, что это круто. Было весело. Но утомительно. Я раньше не была популярной. Наверное, не привыкла.— Повезло тебе, да? Некоторые очень стараются, но у них не получается.— Да… но это то, что я чувствую, и не могу изменить.— Я полностью понимаю. Всегда так. Другие хотели того, что есть у меня, а я — того, чего нет. Мы всегда чего-то хотели, поэтому никогда не приближались к счастью. Сэмпай делал всё, чтобы подтолкнуть нас на этом долгом пути, и именно поэтому мы, Альянс, верили его словам. Но были вещи, которые не мог сделать даже он. Одна из них — сделать счастливыми всех нас сразу. Либо Масиро-сэмпай, либо я. Одна из нас заплачет. Рычаг для этого был прямо передо мной, и я собиралась нажать на него. — Мне нужно перед тобой извиниться, Масиро-сэмпай.— За то, что ты такая назойливая?— Нет! Это серьёзнее. Вот насколько. — Я перепрыгнула через скамейку и села рядом.Она уставилась на меня широко раскрытыми глазами. Её глаза сияли, как жемчуг, даже в тусклом свете, и моё сердце на секунду замерло. Я была девушкой, но если она заставляла и моё сердце биться, то неудивительно, какое влияние она оказывала на такого девственника, как Сэмпай. Я снова вспомнила, насколько сильна моя соперница. Но я не могла позволить себе колебаться. Я приняла решение. Я шла на войну. Я не подготовила пути к отступлению. Уже совершила нечто подлое, утвердившись в роли злодейки. Прости, Масиро-сэмпай. — Я влюблена в Сэмпая. Знаю, говорила, что не интересуюсь им, но солгала. Я твоя соперница. Полностью. Мне было интересно, что творится у неё в голове. Как она отреагирует. Лгунья, лгунья, лгунья. Ненавижу, ненавижу, ненавижу тебя. Я могла представить, как она поливает меня ядом. Бьёт по лицу снова и снова. — Я хотела станцевать с Сэмпаем, поэтому придумала грязный план. Попросила Отои-сан подтасовать финальный раунд, чтобы победил Одзума. Ты нарядилась парнем и участвовала честно. Я схитрила за твоей спиной. Вот как сильно я его люблю. Я не оправдывалась. То, что сделала, было грязным и трусливым. Прошлое не изменить. Этот факт толкал меня, дуру, вперёд, потому что назад пути не было. Что теперь сделает Масиро-сэмпай? Я была ужасна. Я была худшей. Она должна ненавидеть меня. И я надеялась, что именно это она скажет. Надеялась, что будет оскорбительной, как всегда. Ведь её оскорбления были в основном для Сэмпая. Теперь я враг. Какие слова она бросит мне? Было страшно, но часть меня хотела, чтобы она была безжалостна. Чтобы вонзила нож и провернула. Я привыкла к противоречивым эмоциям, но эти кружились в груди сильнее, чем когда-либо. Наконец Масиро-сэмпай ответила. — Да. Я знаю. Её ответ был тихим, но чётким. Она произнесла это, глядя мне прямо в глаза, и кивнула один раз. Будто знала, что этот день рано или поздно наступит. В её глазах был величественный свет девы, готовой к битве. Свет, противоречащий её хрупкому лицу. — Я не думала, что ты зайдёшь так далеко, чтобы подтасовать конкурс, но теперь понятно, почему финальный раунд был таким странным. Это был твой план…— Ты уже заметила мои чувства?— Конечно. Я наблюдала за Аки вечность. Знаю лучше, чем кто-либо, кто за ним наблюдает.— Ты не будешь злиться, что я ничего не сказала? Или что украла танец?— Нет. Я несправедлива так же, как ты.— В каком смысле?— Не скажу. Не могу. Но я просто… Всё в порядке, да? — На лице Масиро-сэмпай появилась улыбка. Будто она мошенница — нет, неуклюжая девушка, притворяющаяся мошенницей. Усмешка была непрочной. — Мы обе сражались нечестно, так что теперь квиты.— А-ха-ха! Да, ты права! Ты действительно милая, Масиро-сэмпай! Если Масиро-сэмпай готова быть злодейкой, мне было легче простить себя за то, что я такая же. — Ты милая, Ироха-тян, и ты мне очень нравишься. Достаточно, чтобы думать, что ты можешь завоевать сердце Аки. Но я… не готова проиграть.— То же самое. Неважно, как сильно ты стараешься и как долго нравилась Сэмпаю, я тоже не хочу проигрывать. Я тоже его люблю. Хочу быть с ним, провести с ним жизнь…— Мы будем сражаться за него. Верно?— Спасибо. За то, что приняла моё объявление войны. Но знай — я отдам этой борьбе всё! И я собираюсь победить! Моя дружба с Масиро-сэмпай закончилась в тот день. Отныне мы были двумя девушками, влюблёнными в одного парня. Назад пути не было. Одна из нас выйдет из этой ситуации с улыбкой, другая будет плакать. Или, может, Сэмпай не посмотрит ни на одну из нас, и мы обе погрузимся на дно. Было паршиво, что последний вариант был самым мирным. В любом случае, теперь мы скрестили клинки. Мы были в состоянии войны. Этот день наступит рано или поздно. День, когда Сэмпай достигнет своих целей для Альянса и будет свободен для романтических отношений. [[image:/storage/reader-images/5b8ea7612cc885d003dc4ded4f953a4e6a2771eb.jpg]] И когда этот день наступит, я буду той, кто окажется рядом с Сэмпаем. Я позабочусь об этом. Выиграю её — девушку, что сидит сейчас напротив. Эта решимость горела в моей душе, и я знала — то же пламя тихо живет и в груди Масиро-сэмпай. Мы не произнесли ни слова. Лишь осенняя белая луна холодно взирала на начало нашей безмолвной битвы. И в тот самый момент наши телефоны завибрировали одновременно. Звук был негромким, но в тишине парка прозвучал как выстрел. Кто-то прислал нам сообщение — и судя по синхронности, оно было адресовано нам обеим. ---------- Эпилог 2: Встреча с CEO Эпилог 2: Встреча с CEO — Извини, что поднимаю эту тему сразу после фестиваля, Акитэру-кун. Но надеюсь, ты выслушаешь и отнесёшься серьёзно.— К-конечно. Есть проблемы? Мы сидели в круглосуточном семейном ресторане недалеко от моего дома. Мой дядя и отец Масиро, привлекательный мужчина средних лет Цукиномори-сан, сидел напротив, сложив руки, как большой начальник из секретного агентства. Его взгляд был серьёзным и острым. Фестиваль Невермор закончился, было уже поздно; практически заполночь. Одзу позвали одноклассники, и он пригласил меня (я был в том же классе, почему бы не позвать напрямую? Да, я знаю — потому что у меня нет присутствия, чёрт возьми!). Но я отказался. У меня не было времени тратить его впустую. Именно тогда позвонил Цукиномори-сан. Время было настолько удачным, что я задумался, не спланировал ли он это. — Перейду сразу к делу, — сказал Цукиномори-сан. Я сглотнул. Он становился таким серьёзным только перед сложными темами. Это был человек, в чьих руках — будущее Альянса и «Кояги». По коже выступил липкий пот. Что, если мы потеряли место в его компании? Или он где-то напортачил и вынужден уйти? Например, жёлтая пресса разоблачила роман на стороне. Невозможно, правда? Всё было возможно. Честно, наиболее вероятно — проблемы с женщиной. Лицо Цукиномори-сана было торжественным, когда он открыл рот. — Моя жена собрала вещи и ушла.— О, слава богу.— Нет, не слава богу! Ой-ой. Я так обрадовался, что дело не в «Кояги», что мысль выскользнула непрошено. Подумайте. С такими «заслугами» Цукиномори-сана удивительно, что жена не ушла раньше. Можно сказать, нормальность наконец настигла его. — Ты столько раз изменял, что не удивлён, что у неё закончилось терпение.— Я удивлён. Я поклялся никогда не делать ничего, что ранит мою жену.— Тебе придётся объяснить, потому что я этого не вижу.— Слушай! Мой принцип: с какими бы женщинами я ни встречался, жена никогда не должна узнать! Измен не существует, пока они скрыты, и никто не страдает! Мы с женой никогда не ссорились из-за других женщин!— «Никогда» — не то же самое, что «по-настоящему никогда».— Ты никогда не завоюешь девушек, будучи таким придирчивым.— Я иду домой. Спасибо, что заплатишь.— Постой! Я говорю с тобой как дядя, а не CEO! Хоть иногда выслушивай! Я вздохнул. — Хорошо. Если она ушла не из-за измен, то почему?— Не знаю, и это сводит с ума… Погоди! — Глаза Цукиномори-сана расширились, лицо побледнело. Он схватился за голову. — Может, она сама завела молодых любовников. Через несколько дней получу видео, где её обнимает малолетний плейбой! А-а-аргх! Как это могло произойти?!— Идеальный пример про соринку и бревно. Насколько я помнил, у него были хорошие отношения с официанткой из этого кафе. Я помнил их снимок, слегка подвыпивших, в ресторане с ночным видом. Оглядевшись, я не увидел ту официантку. Неважно, нет ли её на смене или она уволилась — я просто рад, что она не подслушивает этот ужасный разговор. — Мидзуки! Куда же ты ушла! — Цукиномори-сан зарыдал, ударившись головой о стол. Обычно он был спокоен и сдержан. Было даже приятно видеть, как он ломается на публике. Прошло два часа, прежде чем я освободился. Казалось, это самая большая трата времени в моей жизни, но я убедил себя, что это инвестиция в будущее Альянса Пятого Этажа. Жена Цукиномори-сана — мать Масиро. Я беспокоился о Масиро. В зависимости от событий, она могла пострадать. Я решил следить за ситуацией. — Если что-то услышишь о Мидзуки, дай знать немедленно! Цукиномори-сан тоже попросил о помощи. — Я не семейный консультант… — вздохнул я. О проблемах в браке много говорят в соцсетях. Жены жалуются на мужей, мужья — на жён. Те, кто заводит случайные связи, любовниц. Айдолы, у которых есть парни, и из-за этого появляются сталкеры… Ни одна из этих проблем не была реальной, на мой взгляд. Всё это — колоссальная трата времени. Именно поэтому я решил избегать романтики. Она казалась неэффективной. И всё же, как бы я ни старался, она настигла меня: Масиро. И Ироха тоже… но я всё ещё не был уверен в её чувствах. С ней это твёрдое «возможно». Зачем ей было придумывать гениальный план, просто чтобы станцевать со мной? Каковы были её мотивы в загадочном заявлении во время танца? Эти вопросы заставляли думать, что она, возможно, испытывает ко мне симпатию. Я и сам не знал, что чувствую. Нравлюсь ли я кому-то? И если да, можно ли позволять этому отвлекать меня? Юность — приправа для творчества, но всему есть предел. Можно предаваться этому, пока это не мешает цели — делиться талантами Альянса с миром. Пляж, летний фестиваль, культурный фестиваль. Все эти события заставили меня почувствовать искорки нежности и к Ирохе, и к Масиро. Я не знал, были ли эти искорки романтическими, или любой подросток чувствовал бы так же. Но что, если они романтические? Хотел бы я быть в отношениях с Ирохой или Масиро? Я пытался, но не мог этого представить. Мне нужно было встретиться со своими чувствами. У меня был идеальный пример того, чего не следует делать, — мой дядя. Я не хотел идти по его грязному пути, поэтому нужно было быть искренним. Иначе девушки в моей жизни тоже оставят меня. Улицы были тихими, пока я шёл домой, и всё же казалось, что новый день врывался как лев. Мысли бушевали в голове. Это добавляло тяжести усталому телу, отягощённому фестивалем. Я открыл дверь квартиры, готовый принять ванну и прыгнуть в кровать. К сожалению, звонок положил конец этим планам.— А? Кто звонит в два часа ночи? Кто готов принимать посетителей в такой час? Не говоря уже о том, что они были у двери в ту же секунду, как я вернулся. Время было слишком идеальным. Я замешкался. Может, это сверхъестественное? Внутри стало холодно. Я подкрался к домофону и осторожно посмотрел на экран. Я увидел… Ироху и Масиро? Что они здесь делали? В такое время? Стоя рядом, как лучшие подруги? Они обе выглядели неловко. Ерзали и смотрели в пол. — Что случилось? Вы в курсе, который час? Это экстренный случай?— Это вроде… мирный экстренный случай.— Мы хотим поговорить… Знаем, что внезапно… Ты можешь выйти? Их голоса усилили ощущение неловкости. Будто террорист целится в них из пистолета за пределами камеры. — Эм, ладно. Выхожу. Смятение ускорило шаги. Я поспешил к двери и открыл её. Передо мной стояли Ироха и Масиро, как и показал домофон. И всё же было кое-что, что монитор не донёс. И это было очень большое «кое-что». — Привет, Ообоси-кун, милый! Спасибо, что присматриваешь за моей Ирохой!— Бонсуар! Спасибо, что заботишься о Масиро. Две женщины стояли рядом с Ирохой и Масиро. Черты обеих окрашены теми же палитрами, что и у девушек. Словно Ироху и Масиро забросили на двадцать лет в будущее, и всё же обе выглядели странно молодыми. У одной губы были изогнуты в мягкую улыбку, но узкие глаза выдавали интеллект. Другая воплощала девственную чистоту, но глаза были холодными, что затрудняло чтение эмоций. Обе были прекрасны. О, дядя Цукиномори, что ты наделал? Я нашёл его жену спустя считанные минуты после разговора. Я был ошеломлён, но не настолько, чтобы не перевести взгляд на Ироху и Масиро в поисках объяснения. Вся эта ситуация, должно быть, стала неожиданностью и для них. Они выглядели озадаченными, им потребовалось несколько секунд, чтобы подобрать слова. Их ответы прозвучали почти одновременно:— Мама сказала, что хочет поздороваться с тобой, Сэмпай.— Моя мама хочет поговорить с тобой, Аки. ---------- Послесловие Послесловие, которое на самом деле извинение Огромное спасибо всем поклонникам «Младшая сестра моего друга пристаёт лишь ко мне!» (ImoUza). С вами автор, Микава Гоуст. В 5-м томе была объявлена дата выхода, но… различные факторы превратили меня в преступника, пропустившего дедлайны (читай: я их сорвал), и релиз пришлось перенести. Искренне извиняюсь перед всеми, кто с нетерпением ждал этот том. Раз уж я сам пропускаю дедлайны, то потерял право насмехаться над Мурасаки Сикибу-сенсеем. Чтобы загладить свою критику, я решил позволить ей насладиться выпивкой. Ну как, Мурасаки-сенсей, понравилось быть нетрадиционной ведущей АКИ? Кстати, мои собственные намерения никак не были связаны с тем, что Акитэру остался самим собой и бросился выпрашивать у неё иллюстрации. В итоге он обращался с ней как всегда. Меняя тему: этот том целиком посвящён культурному фестивалю. На сцене были главные герои — Акитэру, Ироха и Масиро, — но мы также увидели Отои-сан, Мидори и других второстепенных персонажей. Надеюсь, это сделало том весёлым и захватывающим для поклонников серии. Культурный фестиваль — это то время в жизни старшеклассника, когда адреналин зашкаливает, а IQ падает до рекордно низких значений. Ничто не кричит «юность» громче этого ежегодного события! По крайней мере, я так считаю. Будь вы нынешним старшеклассником, бывшим или знаете о школе только из книг — интересно, совпадает ли моё изображение фестиваля с вашим опытом хоть в чём-то? Да, будто я неплохо справился... Что это вообще был за культурный фестиваль? Автор бредит! Слишком нереалистично. Думает, он такой умный? Как мне завидно! Таковы мои получестные-полуигривые чувства к себе, автору 6-го тома ImoUza. А? Зрение затуманивается, во рту солёный привкус... но я точно не плачу. Понимаю, что это совсем не похоже на извинение, но я действительно старался сделать этот том особенно смешным, так что, надеюсь, этого хватит для прощения. Работа всех, кто связан с ImoUza, поистине божественна. Это и Томари-сенсей с её божественными иллюстрациями, и мой редактор с его божественно надоедливыми выходками, и команды продаж и PR с их божественно навязчивыми промо-акциями. Я буду выкладываться по полной, чтобы писать божественную серию и не отставать от них! Надеюсь, вы, мои божественные читатели, также продолжите поддерживать меня. На этом всё от микавагоуст. ---------- Иллюстрации в конце тома [[image:/storage/reader-images/30e0b6feca2ec50179ee37c59f83083cc4653cd9.jpg]] [[image:/storage/reader-images/10d05a3fc4ae2558fd0baf998f34d0343abfcaae.jpg]] [[image:/storage/reader-images/a3e79c038e028420b0a251073c02dd7d879fc982.jpg]] [[image:/storage/reader-images/8f70f1bbef73937890652c068e9201d6a045fbdc.jpg]] [[image:/storage/reader-images/62b21e98439375da7e771370a40e3b73dd4dc4c8.jpg]] [[image:/storage/reader-images/147254d800c38992e4a91e4b53b0fd21919373ac.jpg]] [[image:/storage/reader-images/ad560c23c65a831db487d8d19f894809dc8e466a.jpg]] [[image:/storage/reader-images/2f38cdab8b2ad35332e309f87cb62c87cedf5540.jpg]] ---------- Начальные иллюстрации [[image:/storage/reader-images/0c0b0f6517e6f474f471066d408978d90a6dfa2e.png]] [[image:/storage/reader-images/35ccb67a71c6aa6ec5f02f3cc6443b6b3710652e.png]] [[image:/storage/reader-images/5952c12e3b17f755e0edf2e7e3bd77c36fdee114.png]] ---------- Обобщение Обобщение Всю свою жизнь я придерживался простого правила: отношения — это лишнее.Друзья? Тоже лишнее. Больше одного друга — это уже перебор. Ну а насчёт девушек и говорить нечего.Смотреть, как все вокруг прожигают свою юность, меня бесило. Сплошное неэффективное времяпрепровождение! Я давно для себя решил: чтобы всего добиться, нужно отказаться от всего лишнего.Меня зовут Ообоси Акитэру. И это было моим железным принципом. До поры до времени. А потом в мою чёткую систему вломилась она. Ироха. Я вдруг поймал себя на мысли, что в её раздражающей, навязчивой манере есть что-то... безумно милое. У меня даже появилась идея — найти ей друга. Такого, перед кем она могла бы быть настолько невыносимо-очаровательной, насколько душе угодно. Но планы Ирохи были другими. Она заявила, что будет участвовать в конкурсе «Королева Невермор» в образе идеальной леди-отличницы. И это был кошмар!Если вся школа поверит в эту идеальную маску, она может надеть её навсегда. Как её продюсер (да любой нормальный продюсер на моём месте!) я был обязан это предотвратить. Любой ценой. Оставался лишь один, совершенно безумный план. Самому превратиться в девушку и выиграть этот проклятый конкурс. Я-то знал, какие героини сводят парней с ума — не зря же я работал над «Кояги»! Мне помогла Томосака Сасара — злейшая соперница Ирохи и королева школьной моды. Моё превращение удалось на славу. Теперь я был готов бросить вызов самой красивой девушке школы. План «А»: саботаж.Я подкупил одного из судей, Отои-сан, пачкой её любимых конфет. Благодаря ей финальный тур превратился в проверку на... умение быть невыносимо назойливым. Я хотел вынудить Ироху сорвать маску и показать своё истинное лицо. В этом случае победа была бы моей, даже если бы я формально проиграл. Но Ироха оказалась на шаг впереди.Она просчитала меня. И просто сдалась в финале, лишь бы не раскрывать своё «неидеальное» я. Оказалось, она тоже подкупила Отои-сана конфетами! Она подменила задания, и финал «Королевы Невермор» стал блиц-викториной по математике. Это автоматически отдало корону Одзу. А затем... Она надела костюм Одзу и ждала меня у праздничного костра, где по традиции танцуют победители.— Я же говорила, у тебя ничего не выйдет, — усмехнулась она. — Такую милоту я не покажу кому попало. Разве что тебе, Сэмпай. С этими словами и обещанием «завтра стать ещё несноснее» — она растворилась в толпе. Фестиваль перевернул всё с ног на голову для нашего Альянса с пятого этажа. И заставил меня по-другому взглянуть на Ироху... и на Масиро. Я выдохнул, думая, что самое страшное позади. Чёрт, как же я ошибался. Новая миссия: выжить.И вот передо мной выросли два финальных босса максимального уровня сложности. Их связывал один простой и ужасающий титул. Мамы моих подруг. ---------- Пролог Пролог Знаете выражение «сидеть на иголках»? Оно пришло из Японии ещё до того, как татами стали повсеместными. Описывает состояние, когда сидишь на циновке с торчащими иглами. Полный дискомфорт. И это именно то, что я чувствовал сейчас. — Ой! Сколько же лет мы не сидели за одним столом, Цукиномори-сан?— Давно... Очень рада вас видеть. В красном углу (условно) — Кохината Отоха. Спокойная женщина с мягкой, словно мёд, улыбкой. У неё было и другое имя — Амати Отоха.В синем углу — Цукиномори Мидзуки. Женщина с невинным лицом, говорившая отрывисто. Жена моего дяди. Цвета, конечно, я придумал сам. Это был не ринг, а обычный стол, и сидели они просто по разные стороны от меня. Было бы здорово радоваться, что со мной за столом две красавицы. Но реальность куда суровее. — М-мам, я не знала, что ты знаешь маму Масиро-семпай! Какое совпадение!— Да... Очень... удобное. У каждого «угла» был свой секундант.В красном — Кохината Ироха, моя неугомонная кохай, нервно хихикавшая.В синем — Цукиномори Масиро. Необщительная, холодная девушка. И моя фальшивая девушка. Но сегодня обе вели себя тише воды. Причина была очевидна — их матери. Любой бы нервничал. А я оказался под перекрёстным огнём, от чего стало ещё дискомфортней. Я не мог смотреть им в глаза, поэтому уставился в стакан с томатным соком. Он стоял перед каждым из нас. Даже в такой ситуации я не забыл о манерах. Думаю, это достойно похвалы? В томатах полно ликопина, который якобы снижает стресс. Но то давление, что я испытывал сейчас, пробивало мой ликопиновый щит насквозь. Одна Амати Отоха уже внушала мне трепет. Я помнил ту тёмную ауру, что исходила от неё за ужином. Её взгляд ясно выражал сомнения, а разница в наших ценностях как лидеров была огромна. Мне нужно было быть начеку. Но тут ещё и мама Масиро. Та самая женщина, что бросила моего дядю — из-за которой он рыдал за столом в кафешке. Одно неверное слово — и моя квартира взлетит на воздух. Но и молчание не обезвредило бы минное поле, в которое превратился мой стол. — Ц-Цукиномори-сан, а что привело вас сюда? Вы впервые навещаете Масиро с тех пор, как она переехала?Я начал с максимально нейтральной темы. Мидзуки-сан ответила, сохраняя улыбку — удивительно невинную для её сдержанного лица. Её японский звучал отрывисто, возможно, из-за жизни за границей. — У меня длинный... отпуск. Летний. Давно не видела дочь. Я счастлива быть с ней. Я приехала её навестить. — Она бросила мне улыбку, свежую, словно усыпанную снежными кристаллами. Она была прекрасна. Возможно, в ней текла французская кровь. — Летний отпуск?— О, правда, Цукиномори-сан? Я здесь по той же причине!— Вы тоже, Отоха-сан? Но сейчас уже сентябрь...— Сентябрь — это время летних отпусков у взрослых, милый! И добросовестный работающий взрослый не должен это оспаривать! Мрак этого мира оказался гуще, чем я думал. — Но я слышал, вы звезда бродвейского мюзикла, Цукиномори-сан. У вас в индустрии тоже лето в сентябре?— Это когда... отдыхают люди высокого класса. Актрисы, модели. Они все высокого класса, но могут отдохнуть только сейчас. Мрак сгущался. Но, наверное, всё дело в её ломаном японском. Да, точно. Я решил думать именно так. Внезапный стук прервал разговор. Ироха встала и уставилась на Мидзуки-сан. — Я не знала, что ваша мама актриса, Масиро-семпай!— Разве я не говорила?— Нет! Бродвейская актриса... прямо передо мной... — В глазах Ирохи вспыхнуло любопытство. Стоп. Это может быть плохо. Хотя Ироха и не метит на Бродвей, присутствие актрисы такого уровня наверняка сводило её с ума. Но проблема была в том, что её возбуждение проявлялось сейчас. — Ироха?— Ах. Тишину разрезал тяжёлый голос, сопровождаемый леденящим взглядом. Этого хватило, чтобы Ироха вздрогнула и застыла с натянутой улыбкой. Неудивительно. Её единственная отдушина для актёрства — тайные выступления в «Труппе Призрачного Голоса» и озвучка для «Кояги». А читать мангу или смотреть фильмы она могла, только пробираясь ко мне в комнату. Всё из-за строгих принципов её матери. — Ой... Я просто так впечатлилась. Простите. — Ироха неловко засмеялась.— Всё хорошо. Не беспокойтесь. Мне нравится, когда хвалят.— Ироха-тян? — Масиро слегка прищурилась, наблюдая за невинной улыбкой мамы и попытками Ирохи замять ситуацию. Верно. Масиро не знала о строгих правилах семьи Кохината. Её удивление было понятно. Пока атмосфера сгущалась, я заставил свою одеревеневшую челюсть работать.— Итак... вы обе планируете пожить здесь какое-то время?— Именно так, вот я и решила предупредить соседей, — сказала Отоха-сан.— В Японии важны манеры. Есть бусидо. Важно следовать, иначе потеряешь голову. Это плохо. Поэтому я пришла поговорить с тобой.— Мы всё-таки не практикуем ничего настолько опасного. Пусть эта страна и построена на самурайском кодексе, сомневаюсь, что даже в старину было так сурово. Хотя отрицать, что голову могли отрубить, как печенье, я не могу. Но думать об этом не хотелось. Секундочку. А в их логике не было чего-то странного? — Я понимаю, но зачем приходить ко мне? Цукиномори-сан, вы, может, и хотите навестить племянника — это логично. Но Отоха-сан... вы же всегда жили по соседству. После того ужина я уточнил у Одзу и Ирохи — они не знали о карьере матери. Одзу, кажется, догадывался, что его мама — президент Tenchido. Его врождённая любознательность заставляла его рыть информацию. Но по каким-то причинам он никогда об этом не говорил. Как и Ироха, Одзу, видимо, имел свои соображения. Но честно говоря, я не знал, в чём они заключались. К чему я: хоть Отоха-сан и часто отсутствовала, она скрывала от детей род занятий. Для них она была просто очень занятой мамой. Не то чтобы она жила в другом месте. Поэтому я не понимал, зачем она вдруг появилась у меня дома. — Может, ты не хочешь меня видеть? — Сладко улыбнулась Отоха-сан, и я был готов.— Нет-нет! Всегда рад. — Я выпрямил спину, поклонился и капитулировал. Мать моего друга была поистине устрашающей. Дальше мы с Ирохой и Масиро провели мучительное время, раздавленные неловким напряжением. Они говорили и говорили. Если мы не останавливали — они продолжали. Если пытались остановить — всё равно продолжали. Даже когда я пытался перевести тему, они мягко отбрасывали мои попытки. Мы оказались в самом центре ада, не в силах вырваться из магнитного поля их беседы. Я с растущим нетерпением смотрел на часы в телефоне. — Кстати, Ообоси-кун, как далеко вы зашли с моей дочерью?— С каких пор мы об этом говорим?! Едва я заметил паузу, Отоха-сан мгновенно втянула меня. Да ещё и выбрала самую опасную тему на свете. Я почувствовал, будто в меня выстрелили из пистолета с глушителем. — Я тоже хочу знать. Очень. Кто твоя любовница? Масиро или Ироха-тян?— Кажется, вы перепутали слова. «Любовница» и «возлюбленная» — не одно и то же.— Ууу, значит, одна из них — твоя возлюбленная? — подхватила Отоха-сан.— Нет, я не... М-Мидзуки-сан, можно вас на секундочку? — Я начал шептать ей на ухо. — Вы же знаете о моём контракте с Масиро? О том, что я должен притворяться её парнем. Был бы признателен, если бы вы не затрагивали эту тему.— Я понимаю. Поэтому я спросила о любовнице, а не о возлюбленной. Я проявляю такт.— Спрашивать о «любовнице» — это такт?! Не надо было. То есть, правда, не надо было. Из всего, чего не надо было делать, это было самым «не-надо-было». Пока я корчился от головной боли, Отоха-сан тихо рассмеялась — словно святая. — Не нужно стесняться, милый!— Птички и пчёлки. Юность. Романтика. Я думаю, это прекрасно.— Пожалуйста, не дразните меня при них. Им тоже будет неловко. — Я взглянул на девушек, надеясь на поддержку. — Как кохай, я стараюсь быть тактичной. Я не против, если Масиро-семпай станет любовницей Ообоси-семпая. — Ироха бросила мне скрытую ухмылку.— М-мгх. Как семпай, я должна отказать. Ты можешь быть его любовницей, Ироха-тян.— Любовницы — это прекрасные женщины, что скрываются в тени! Думаю, это больше подходит вам.— Они ещё и дразнят мужчин с каменным лицом. Из тебя вышла бы любовница S-ранга.— Ой, ну ты даёшь! — парировала Ироха.— Это ты даёшь.— Э-эй, девочки? К чему эта перепалк... Ай! Кто-то пнул меня под столом. Две ноги, если точнее. Слегка ударили по голеням с обеих сторон. Меня пнули двое — Ироха и Масиро. — О чём ты, Семпай? Мы прекрасно ладим.— Да, ладим. Ты слишком много придумываешь, Аки.— О, ну... тогда рад это слышать. А что тогда означал этот острый, соревновательный блеск в их глазах? Они сверлили друг друга взглядами. На поверхности — спокойствие, но под ним бушевали эмоции, будто они скрещивали невидимые клинки. Я не знал, что между ними назрело соперничество. Ироха всегда видела в Масиро семпая и друга, а Масиро очень дорожила ею. По крайней мере, так мне казалось. Видимо, пока я не смотрел, что-то изменилось. Но дальше думать мне не дали. Отоха-сан сузила и без того узкие глаза, и на её лице появилась улыбка злой волшебницы.— Хм. Похоже, мне нужно провести маленькую проверку насчёт тебя, Ообоси-кун. Чтобы присмотреть за моей девочкой.— Что?! Погодите... Зачем?Мидзуки-сан бодро подняла большой палец, хотя выражение её лица не изменилось.— Дочери, возлюбленные, любовницы. Будущий муж. Ты можешь стать для нас зятем.— Я не собираюсь отдавать дочь человеку с тёмным прошлым! — воскликнула Отоха-сан, поднимаясь вместе с Мидзуки-сан.— Я не понимаю! Что сейчас происходит?! — Мой голос сорвался, когда две матери окружили меня. Да, я знаю, моя реакция была кристально-целомудренной. Не смейтесь. В этих женщинах текла кровь Ирохи и Масиро — вблизи их красота перехватывала дыхание. Моё зрение атаковала эта яростная красота, обоняние — удвоенный женский аромат. Чтобы выдержать это, нужно было быть профессором в области «Казанововедения». — Мам?! Что ты...— Вы слишком близко. И ведёте себя странно. Пока их дочери впадали в панику, обе матери приоткрыли глянцевые губы и прошептали мне на ухо. — Ообоси-кун. Можешь ответить на один вопрос?— Ох, д-да. Почему я просто подчиняюсь? Взбодрись! Мысленно я дал себе пощёчину, пытаясь вернуть рассудок. А взгляд Отоха-сан стал хищным. — С кем ты встречаешься? Какая у тебя годовая зарплата? А как с оценками?— Чего? Что это, опрос для одного из тех странных сайтов-агрегаторов? Я их ненавижу. Они постоянно всплывали, когда я искал что-то другое. Благодаря системе, которую настроил Одзу, стало легче. И я даже не знаю, как сейчас выглядят такие сайты. — Не делай такое лицо. Просто ответь, милый!— Ладно... У меня нет девушки. Доход и оценки... Средние. Я сдался под её напором. Никто ещё не произносил слово «милый» с такой откровенной угрозой. [[image:/storage/reader-images/3115396b2b61d22308bd308944e770d5012294b0.png]] После этого мамы продолжили засыпать меня вопросами. Адское времяпровождение не закончилось. Я робко отвечал, как невинная знаменитость на допросе или политик, попавший в ловушку журналистов. Мало того — каждый мой ответ вызывал у Ирохи и Масиро то всплеск эмоций, то ледяное молчание. Так что мне пришлось следить за их реакциями и выдавать уклончивые ответы, которые звучали значимо, но не значили ровным счётом ничего. Странным образом я начал понимать, почему звёзды и политики так виртуозно уходят от прямых вопросов. Наконец, насытившись ответами, две матери взглянули на часы и объявили, что пора по домам. Я был бесконечно благодарен, что они наконец вспомнили о приличиях. Жаль только, что не на час раньше. — Ну что ж, Семпай. Спокойной ночи, — зевнула Ироха.— До завтра.— Я так... хочу спать... Обычное время отбоя Ирохи давно миновало. Было странно видеть её такой сонной, когда её режим по умолчанию — гиперактивность, будто она постоянно подключена к электросети. Видимо, даже экстраверты выдыхаются после фестиваля и многочасового сидения под материнским надзором. — Пока, Аки. Бывай.— До завтра. Ты совсем не выглядишь уставшей, Масиро.— Ночью я работаю лучше. Тихо и темно, можно сосредоточиться. — Её глаза и голос были кристально ясными. Как истинная сова, она вела ночной образ жизни. Возможно, для Масиро-писательницы это было самое продуктивное время. Сценарист Альянса и суперпопулярная автор UZA Bunko, Макигай Намако-сэнсэй, тоже как-то обмолвилась, что ночью пишется лучше. Может, способность фокусироваться в темноте — общая черта всех писателей. — Надеюсь, ты и дальше будешь другом Ирохи. До встречи!— К-конечно. Пока. Отоха-сан оставила довольно поверхностное прощание и вышла, за ней потянулась Ироха. — Ах, да... Мидзуки-сан.— Меня? Не Масиро? Масиро с мамой уже собирались выйти следом, когда я окликнул Мидзуки-сан. — Да, вас. Я, эм... Кое-кто рассказывал мне, что у вас с ним непридвиденная ситуация.— А. Понимаю. Да, так и есть.— Мама? Аки? О чём вы?— Ничего важного. И тебе не о чем волноваться. Масиро сузила глаза, усомнилась, слегка склонила голову. Сколько бы она ни смотрела на меня — рассказать я не мог. Она была дочерью в центре этой истории. Лучше ей не знать. — Масиро, иди домой. Прими ванну. И вскипяти чайник, хорошо?— Ладно... но если распустишь про меня странные слухи — возненавижу.— Что?! Не надо ненавидеть! Это грустно!— Тогда не говори ему ничего странного. Хм! — Резко отвернувшись от обнимавшей её матери, Масиро ушла. Однажды Масиро сказала, что холодна со мной, потому что любит. Видимо, она просто подтвердила, что так обращается с близкими. Со стороны это было ещё очевиднее. — Я не из тех, кто получает удовольствие, сплетничая о тебе. Надеюсь, ты веришь мне хотя бы в этом.— Если ты так говоришь, Аки. Я тебе доверяю.— Ох... Ты доверяешь парню больше, чем маме. Больно...— Потому что он доказал, что заслуживает доверия. Хм! — Отделавшись от плачущей матери, Масиро окончательно скрылась за дверью. Мидзуки-сан всхлипывала и тянулась рукой к ушедшей дочери, слезящимися глазами провожая её в даль прихожей. Прямо как в мелодраме. Я вздохнул, чувствуя смесь досады и восхищения. — Теперь я вижу, почему вы актриса. Вы всегда можете вот так пустить слезу.— Вы говорите, будто я ведьма. Люди неправильно поймут.— Надеюсь, это я неправильно понимаю. Я не мог не говорить с ней уклончиво. Во время нашего с Масиро «разрыва» я многое о ней узнал — и на то были веские причины. — Ваша мама счастлива? Здорова?— Кажется, да. Не уверена — давно не виделась. Эта женщина была, по сути, лучшей подругой моей матери. Если точнее, она была... Ладно, не буду сейчас углубляться — не к делу. Важно то, что Мидзуки-сан часто виделась с моей мамой, а та, в свою очередь, рассказывала мне о ней по телефону. Моя мама работала в Америке, и я давно её не видел. В последнее время и не звонил, но она стрессоустойчивая. Наверное, ещё жива. Так что будем считать, что отсутствие новостей — хорошая новость. — Вы не хотите говорить со мной о своей маме. Так?— Не о маме. Мой дядя приходил поговорить. Сказал, что вы ушли из дома, и чтобы я связался с ним, если найду вас.— А. Он. Мой дядя — Цукиномори Макото. Мужчина ста ролей. Включая, но не ограничиваясь: отец Масиро, муж Мидзуки-сан, генеральный директор Honeyplace Works (японской развлекательной компании мирового уровня), человек, который обеспечит Альянсу 5-го этажа работу, и подлец, любивший изменять жене. После фестиваля, когда я уже собирался спать, он вызвал меня в ближайшее кафе, чтобы излить душу. — Разве вы не сказали Цукиномори-сан, что приехали сюда? Вы поссорились?— Причина — секрет. Загадка. Секрет прекрасной женщины.— Звучит так, будто всё настолько плохо, что даже говорить нельзя. Надо признать, как она приложила палец к губам — выглядела классической загадочной красавицей. Но я не собирался поддаваться её чарам. Последнее, что мне сейчас нужно, — это ещё больше головной боли. — Могу я сообщить Цукиномори-сан, что вы остановились у Масиро?— Не говори. Мне будет плохо.— Понимаю, но вы же знаете о моём обещании ему, верно?— Альянс 5-го этажа. Работа. Я слышала, это то, чего ты хочешь.— Именно. Поэтому мне нужно ставить интересы Цукиномори-сан на первое место. Если вы расскажете, почему ушли, и причина будет веской — я сохраню молчание. Если будете настаивать на секретности — мне придётся сказать ему.— Хм... Ты верен приказам. Акитэру-кун, ты хороший раб корпорации. Это плохо для меня. — Мидзуки-сан приложила тонкий палец к глянцевым губам, слегка склонив голову, будто притворяясь непонимающей. Затем, словно спохватившись, достала телефон и резко приблизилась. Её рука мелькнула, она схватила меня за запястье и рывком притянула к стене. — Э-эй! Мидзуки-сан усмехнулась. — Какой же ты страстный, прижимаешь меня к стене! Каковы твои намерения? Её японский вдруг стал безупречным? Хотя неважно. Дело было не в том, как она говорила, а в том, что говорила. Я не был виноват! Хотя со стороны выглядело именно так — я практически прижал её к стене, преградив путь рукой. Но я не знаменитость, за которой охотятся папарацци — просто парень. Вряд ли кто-то запечатлеет этот момент на... щёлк! ...камеру и подставит меня. Стоп, что это был за звук? — Спасибо за чудесное воспоминание, Акитэру-кун. — Мидзуки-сан снова усмехнулась.— За... что?— Вот это. Наши лица и так были опасно близко, но ей удалось просунуть между нами телефон. На экране был запечатлён тот самый «решающий» момент: я с серьёзным, но странно страстным выражением лица прижимаю Мидзуки-сан к стене. — Стой, стой, стой, стой! Что это ещё?! Удалите это немедленно!— Удалю. Если будешь хранить секрет. Не говори Макото-сан, где я. — Ловко выскользнув из-под моей руки, Мидзуки-сан провокационно помахала телефоном. — Если раскроешь моё местоположение, я пришлю ему это фото — неоспоримую улику нашего романа.— Вы серьёзно? Понимаете, что будет, если это фото увидят?— Всё в порядке. Если не скажешь, где я, больших проблем не будет. Это взрослая сделка. Надеюсь, мы будем хорошими партнёрами.— Я понимаю, что вы говорите, просто... Это был чистый, беспримесный шантаж. Надо быть невероятной тётей, чтобы так шантажировать собственного племянника. Кстати, разве в подобных ситуациях не парень обычно шантажирует замужнюю женщину? Видимо, реальная жизнь работает с точностью до наоборот. — Ой. Моя рука. Соскользнула. Отправила. Уже поздно.— Ааа! Серьёзно, пожалуйста, не отправляйте это Цукиномори-сану! — Я был готов упасть на колени и умолять. В тот миг, когда её палец коснётся экрана, моя жизнь и жизни всех в Альянсе будут разрушены. Ни в коем случае нельзя было этого допустить. Уверенная, что теперь я полностью в её власти, Мидзуки-сан сияла. — Сделка заключена. Я люблю верных людей, умеющих держать слово. Спокойной ночи и bonne nuit, Акитэру-кун. Она послала мне воздушный поцелуй и выскользнула из квартиры. Она играла мной, как полным простаком. Всё, что я мог — стоять в прихожей и бормотать себе под нос, как сумасшедший. — Bonne nuit — это просто «спокойной ночи» по-французски. То есть она сказала это дважды. Мою реплику уже некому было услышать. *** — И мам ты тоже уже заполучил, да, Аки?— Погоди. Погоди, Одзу. Звучит так, будто это я нападал. Ты что, невнимательно читал? Всё было с точностью до наоборот.— Ты позволяешь им донимать себя, вместо того чтобы подойти нормально. Это так на тебя похоже, Аки! Ха-ха-ха!— Ты же понимаешь, что твоя собственная мама тоже в этом замешана? ---------- Мама моего друга ополчилась на собственную дочь Глава 1: Мама моего друга ополчилась на собственную дочь Звонок будильника вырвал меня из глубокого сна. Наступило утро после Великого Нашествия Двух Мам. Фестиваль едва закончился, а я уже чувствовал — впереди новые проблемы. Усталость, словно мокрые верёвки, сковывала мои конечности, привязывая к кровати. Но я — Ообоси Акитэру. Как бы ни выкручивало, я всегда встаю вовремя. Каждое утро я просыпаюсь в одно и то же время и следую одному и тому же ритуалу. Это нужно для порядка в голове и в теле. Правильное пробуждение — ключ к максимальной эффективности. И для меня нет ничего важнее. — Семпай! Завтрак готов!— Угх...— Если не хочешь, чтобы твоя форма пропахла жареным, вставай быстрее.— Мгх-а-а... — Так я дал понять кохаю, что услышал её. Секунду. Что это за скрытая агрессия? Общеизвестный факт: Ироха любит будить меня самыми раздражающими способами. Но сегодня её уровень «раздражания» был подозрительно низким. В воздухе витал вкусный запах. Я приоткрыл глаза и увидел, что дверь в мою спальню распахнута. Аромат готовки просачивался через проём. — Проснулся? Что-то ты поздновато. Наверное, очень устал, Семпай.— Да нет, нормально. — Я зевнул, пополняя запас кислорода и перезагружая затуманенный мозг. И тут до меня дошла странность ситуации. — А почему ты готовишь завтрак в моей квартире?— Хм? Кажется, ты говорил, что мы можем пользоваться твоей кухней когда угодно.— Кажется, да. Помимо моего жилища, эта квартира была штаб-квартирой Альянса 5-го этажа. Я загрузил её бонусами для команды: постоянный запас любимого алкоголя Мурасаки Сикибу-сэнсэй, закуски, напитки, а одна комната была полностью посвящена маджонгу — с круглым столом и всем прочим. Пока они не слишком вторгались в мою спальню, мне было неважно, что все пользуются гостиной и кухней. Я даже разрешал готовить, если захочется. Правда, этим почти никто не пользовался. Разве что Ироха варила мне рисовую кашу, когда я болел. — Ты же обычно ничего не готовишь. Что изменилось?— Длинная история, но могу объяснить, если хочешь.— Нет. Неэффективно.— Так я и думала. Всё равно быстрее будет показать. Только постарайся не паниковать. А-ха-ха-ха... — Смех Ирохи прозвучал неловко, она избегала моего взгляда. Я и так думал, что она кажется менее энергичной, чем обычно. Теперь я был уверен — что-то не так. Словно завтрак, готовящийся в моей квартире, был неожиданностью и для самой Ирохи. Я почти догадывался, что происходит. Но поскольку вывод был совершенно безумен, рациональная часть моего мозга отказывалась в это верить. Тем не менее я поднялся, всё ещё в пижаме, и позволил аромату завтрака заманить меня в коридор, а затем на кухню. Где я и обнаружил Отоху-сан. Простите за длинное предложение. Просто хотел поскорее с этим покончить. Если тянуть, весь ужас происходящего успеет въесться в самое нутро. — Отоха-сан... Почему вы готовите в моей квартире?— О, Ообоси-кун! — Отоха-сан обернулась, демонстрируя фартук. — Доброе утро! Ты выглядишь таким милым и беззащитным в своей пижамке! Похоже, она готовила мисо-суп: стояла перед кастрюлькой, с половником в руке — точь-в-точь образ идеальной домохозяйки утром. — Я слышала, когда ты устал, то завтракаешь протеиновыми батончиками вместо готовки.— А? Ну, да...— Завтрак — самый важный приём пищи. Хорошие результаты начинаются с хорошего завтрака, поэтому всегда нужно находить время готовить, даже если занят.— Я стараюсь готовить завтрак, когда могу. Просто некоторые утра складываются не так, как хочется.— Я прекрасно понимаю! Как сегодня, верно? Ведь фестиваль был только вчера!— Отчасти из-за фестиваля, да. Более утомительным был её ночной визит. Но вслух я этого не сказал. — Вот я и подумала — приду и помогу чуть-чуть! Ещё хотела поблагодарить тебя за заботу об Ирохе. Она сказала, что можно пользоваться твоей кухней. О! И ингредиенты я принесла из дома, так что не беспокойся о своих запасах!— Я и не беспокоюсь.— Прости, Семпай. Я не смогла её остановить.— Всё в порядке... Насколько я знал, строгое воспитание ставило Ироху в сложное положение с матерью. Её стремления и работа над становлением актрисой были тайной от родителей. Мне приходилось быть осторожным, чтобы не ляпнуть лишнего. Возможно, это предубеждение, но мне показалось, что выражение лица Ирохи было напряжённым и неловким. Вся ситуация была настолько неловкой, что во мне зарождалось желание смерти. Сейчас бы очень пригодился старый друг, чтобы разрядить обстановку. Но, к несчастью, Одзу нигде не было видно. — Я приглашала и Одзуму, но он ушёл в школу, сказал, что у него другие планы. Похоже, президенту студенческого совета нужна его помощь до начала занятий. — Отоха-сан вздохнула. — Бедные студенты, тяжко вам сейчас приходится. Вот же сволочь, Одзу. Бросил меня на растерзание волкам. Вскоре завтрак был готов, и мы с Ирохой помогли накрыть на стол. Рис, белый, словно светящийся, парящий мисо-суп, омурайс, жареная рыба. Мы с Ирохой и Отохой-сан сидели вокруг самого что ни на есть японского завтрака — странное трио. Я приготовился к тяжёлой атмосфере, напоминающей холодную войну. Но ничего подобного не было. — Сколько же мы с моей Ирохой-тян не завтракали вместе! Я просто счастлива! Я сделала яичницу чуть-чуть послаще. Открой ротик, скажи «а-а-а»!— Нет! Не при Семпае!— Ой, не надо быть такой колючей. Я так занята на работе в последнее время, редко бываю дома. Знаешь, как я по тебе скучала?— Тогда оставь такое для дома! Не обращайся со мной как с ребёнком у Семпая! Это же чуть ли не эксгибиционизм!— Ох. Значит, в пределах наших четырёх стен я могу баловать тебя сколько захочу? Могу погладить по головке, пока ты лежишь у меня на коленях?— Неееет! Хваатииит! — взвыла Ироха. Что за чертовщину я наблюдал? Ироха дико размахивала конечностями в знак протеста, а её мать использовала самые базовые приёмы обожания. Невероятно обычная сцена: сверхопекающая мать и бунтующая дочь-подросток. Не просто обычная — я бы даже назвал это счастливой. Куда же делась контролирующая мать и её лишённая всего дочь? — А я думала, ты перестанешь так обращаться со мной, теперь, когда я в старшей школе. — Ироха надулась.Отоха-сан приложила руку к щеке, тихо хихикнула и выдала отвратительную отмазку. — Прости, милая. Просто прошло так много времени, я не смогла сдержаться. Моя честная оценка ситуации вырвалась наружу раньше, чем я успел остановиться. — Вы хорошо ладите.— А ты думал, мы не ладим? Я замешкался. — Без комментариев. Наверное, не стоило ничего говорить. За пределами семьи я был единственным, кто знал о порядках в доме Кохината. С такими строгими правилами я всегда представлял, что вся семья в разладе. Мой необдуманный вопрос имел лишь одну цель — найти объяснение разрыву между ожидаемым и реальностью. Я не имел права жаловаться, когда Отоха-сан ответила чем-то более обвинительным. — Мы не... не то чтобы в разладе. — Пауза в словах Ирохи была многозначительной. — Мне просто не нравится, когда мама слишком опекает. [[image:/storage/reader-images/69e6b3f4a919c618d1e4416f93466506543b1877.png]] — Понятно. Значит, вы так обычно общаетесь дома, Отоха-сан? Я просто немного удивлён. В прошлый раз вы были... другой.— У меня два лица: для работы и для дома.— Ты встречал маму раньше, Семпай? Я с прошлого вечера удивляюсь: ты говорил, будто хорошо её знаешь. — Отвергнув нежеланные ласки матери, Ироха теперь сама подхватила омурайс палочками.— А, точно. Я был с Цукиномори-сан, и...— Ообоси-кун. Одного обращения хватило, чтобы раздавить остаток моей фразы в пыль.Не говори ни слова больше.Или даже так:Говори что хочешь. Но если скажешь не то — умрёшь. Именно такое послание я читал на лице Отоха-сан, украшенном сладкой улыбкой и глазами, узкими, как у могущественного злодея в любой манге.Или, может, мне просто мерещилось. — Мы сталкивались, когда выносили мусор и всё такое.Отоха-сан хихикнула. — Я всегда благодарю его за то, что он дружит с тобой и Одзумой.— А. — Ироха прозвучала недоверчиво, но затем отправила омлет в рот. — Эй, а это вкусно! Я понимал, почему Отоха-сан не хотела, чтобы я что-то говорил. Все формы развлечений были запрещены в её доме, при этом она — генеральный директор Tenchido, доминирующей на мировом уровне игровой компании. Адовое противоречие. Неостановимая сила против непоколебимой преграды. В мою голову вдруг закралась злобная мысль. Желание немного пошатнуть лодку. Широкоэкранный телевизор в гостиной был отлично виден с нашего места. Если отношения между матерью и дочерью не такие уж шаткие, как я думал, то, возможно, если Ироха честно выразит своё желание стать актрисой, мама примет это? Я мог представить оба варианта. Чтобы точно знать, требовалось тестирование. — Можно я включу сериал? Недавно подсел на один оригинальный сериал от Netflix. Ироха напряглась — но этого было недостаточно, чтобы остановить меня. Я нажал кнопку на пульте, как само собой разумеющееся, и включил телевизор. Подключил к интернету, зашёл в стриминговый сервис и запустил эпизод, который смотрел недавно. — О, так ты смотришь сериалы по ТВ, Ообоси-кун?— В смысле?— Ну, у тебя есть телевизор. Я слышала, многие дети сейчас всё делают на телефонах и вообще не имеют телевизоров.— Я предпочитаю смотреть кино и сериалы на большом экране.— Какой же ты старомодный! — Сладко улыбнулась Отоха-сан. Она не говорила ничего необычного. Я ожидал, что она вмешается и предупредит не включать телевизор при Ирохе, но ничего подобного. Может, из-за моего присутствия? Возможно, стоит покопать чуть глубже... — Должно быть, тебе очень нравится этот сериал, Ообоси-кун, раз ты хочешь смотреть его за едой и в присутствии гостей. Я уставился на неё. Затем сглотнул. Возможно, я слишком поторопился. Отоха-сан, наверное, поняла, что я пытаюсь раскопать информацию об её отношениях с Ирохой. И теперь она перевернула ситуацию и сама выпытывает детали о моих отношениях с её дочерью. Нельзя было позволить ей заподозрить, что я поощряю Ироху. Но именно к этому я её и подвёл. Как ей не заподозрить? Она знала, что я руковожу командой по разработке игр, и уже поняла, что Одзу вовлечён. Участие же Ирохи до недавнего времени было полной тайной даже для самой команды. Отоха-сан — мать Ирохи и талантливая женщина, добившаяся вершины. Невозможно, чтобы она не заметила изменений в дочери. Я глубоко вздохнул. — Извините. Это было невежливо с моей стороны.— О нет, я не хотела заставлять тебя так напрягаться.— Нет, вы правы. Нельзя смотреть сериалы, когда кто-то в гостях. Примите мои извинения. — Покорно выключил телевизор. Продолжать настаивать значило рисковать разоблачением. Отоха-сан была талантливым взрослым, способным стоять наравне с гендиректором Honeyplace Works и суперзвездой-редактором. Она не была тем человеком, с кем мне стоило связываться. После странного завтрака мы с Ирохой переоделись в форму и вышли вместе. Обычно я остерегался бдительного взгляда Цукиномори-сана и избегал идти с Ирохой. Но сегодня было исключением. — Этот завтрак вымотал...— Прости. Никогда не думала, что мама вторгнется в наше любовное гнёздышко.— У нас нет любовного гнёздышка.— Ладно, тогда она вторглась в наше пространство, полное секретов, где мы занимаемся всякими шалостями!— Теперь ты звучишь как подлый журналист, пытающийся испортить репутацию, технически не лжёшь. В общем...— ...Мы не так уж смотримся вразнобой вместе, как ты ожидал?— Да, попала в точку. Я хотел спросить её об этом. Именно поэтому я был готов рискнуть. — Ну, правда в том, что у меня неплохие отношения с мамой. Мы даже слишком хорошо ладим. На!— Зачем ты просто так ударила меня сумкой?— Как ты и сказал — просто так. Ты сам ответил на свой вопрос, зачем спрашивать? На! И на!— Твои методы-дразнилки по-прежнему нетрадиционны... Ироха била меня школьной сумкой по ногам в такт нашим шагам. Если бы это была ритм-игра, она бы набрала неплохие очки. Она била не сильно, но было странно раздражающе. Также раздражало, как она переусердствовала с анализом моих слов. — Мы так хорошо ладим, что, наверное, я боюсь её разочаровать? И я почти уверена, что с ней что-то произошло в прошлом, и поэтому она не позволяет нам прикасаться к индустрии развлечений.— Если бы вы были настолько близки, ты бы лупила сумкой её, а не меня.— У матерей и дочерей не такие отношения... да я и не смогла бы! — надулась Ироха. — Честно, не знаю, почему я так чувствительна к тому, что думает мама.— Звучит сложновато.— Ещё как.— Но, честно говоря, я не думаю, что сейчас хорошая идея рассказывать ей о твоей работе над озвучкой.— А? — Ироха посмотрела на меня с сомнением. — Семпай, ты для моей мамы больше, чем просто сосед. Откуда ты её знаешь?— Могу рассказать, но придётся сделать вид, будто ты ничего не слышала.— Чего? Это что, «Мама моего друга ко мне неравнодушна: Том 3»? — Ироха скривилась и отпрыгнула. Я практически видел исходящие от неё лучи отвращения, будто она в панели манги. — Да ну! Физические отношения с такой устрашающей замужней женщиной было страшно даже представить. Любой парень, поддавшийся искушению, был бы высосан досуха, оставшись без денег и достоинства. Во-первых, Ироха не должна знать об этом жанре взрослой продукции. И даже если знает, не надо было присваивать ему номер тома, будто она уже потребила первые два. — Цукиномори-сан пригласил меня на ужин, и я встретил её тогда. Вот тогда я и узнал, что она генеральный директор игровой компании.— Мама... гендиректор?— Да. И не просто какой-то компании. Она гендиректор Tenchido.— ЧТООООО?! Да, именно такой реакции я и ожидал. Хотя, издав такой нелепый крик... Ироха рисковала раскрыть свой образ идеальной отличницы. Не то чтобы это имело для меня значение. — П-Правильно ли я расслышала?! Tenchido?! Компания, которая создала того водопроводчика? Тех монстров, которых держат в кармане? Того парня в зелёном тунике с мечом, который спасает принцессу?!— Перестань орать. Ты слишком много выдаёшь. Небезопасно! — Я думал о самом могущественном клане ниндзя Японии, скрывающемся в тенях — печально известной юридической команде Tenchido.— Это так невероятно, у меня голова кружится. Моя мама — гендиректор такой огромной компании? Серьёзно?— Наверное, звучит странно, если слышишь впервые.— Наверное?! Семпай, ты не галлюцинируешь? Может, и галлюцинирую. У меня был дядя — гендиректор Honeyplace Works, и тётя — бродвейская звезда. Мои родители тоже в какой-то мере подпадали под ту же категорию. Совсем недавно я даже познакомился с редактором первого класса из издательства. Учитывая всё это, быть парой ступеней отделения от гендиректора Tenchido, возможно, не так уж удивительно. Но нормальным это никак не назвать. — Аренда наших квартир не самая дешёвая. Нужно быть довольно состоятельным, чтобы содержать там целую семью.— Я всегда думала, что моя семья средняя...— Ты не знаешь, что такое «средний»! — рассмеялся я.— Это ты о себе говоришь, Семпай! — Ироха быстро увеличила частоту ударов сумкой. Досадно, но я не мог отрицать, что в этом действии была определённая доля милоты. Вот почему раздражающие и милые девушки были... ну, раздражающими. — Так мама — гендиректор игровой компании, да? И всё это время она не позволяла мне прикасаться ни к чему, связанному с развлечениями.— Не удивлён, что для тебя это кажется противоречивым.— Разве это не противоречиво для всех?— Думаю, есть шанс, что в этом есть смысл. Развлечения — это одновременно и потребление, и создание. Но в обществе есть те, для кого это просто обычная работа, как и любая другая. — Не все в индустрии страстно увлечены своим делом. Многие здесь просто зарабатывают на жизнь. Люди часто думают, что индустрия развлечений особенная, но для многих, кто в ней работает, это просто работа.— А как насчёт твоих предпочтений, Семпай?— Руководители, не увлечённые своим делом, могут, на мой взгляд, потеряться. Это неуважение к их талантливой команде. Я прекрасно знал, что моё мнение наивно. Мне просто не было интересно позволять другим развращать меня. — А-ха-ха! Могу я понять это так, что ты на все сто готов сразиться с моей мамой?— Я не настолько конфликтный. Я даже не был уверен, была ли мама Ирохи одним из этих бесстрастных менеджеров. Я лишь мельком видел её стиль управления за тем ужином: она предпочитала, чтобы всё работало, как хорошо отточенный механизм. Извините, но я не настолько высокомерен, чтобы думать, что одна ночь сделала меня экспертом по Амати Отохе. — Я просто не думаю, что указание на это противоречие принесёт тебе пользу, — сказал я. — Пока что, думаю, тебе стоит сохранять свою работу над озвучкой в тайне.— Секрет между нами двоими! Понял, Семпай! — Ироха отдала честь.— Ну, и Отой-сан. Ироха снова надулась, и в её тоне послышался лёгкий плач. — В наше время эмоции важнее фактов. Вот почему тебя никто не любит.— Отстань.— А-ха-ха-ха! Ой, я тебя разозлила? Технически, не только Отой-сан — Одзу и Цукиномори-сан тоже были в курсе. Но объяснять, как они узнали, было утомительно, поэтому я промолчал. — Ну, что бы ни случилось, я с тобой, Семпай! — Ироха прозвучала странно отстранённо, будто говорила о ком-то другом, но, вероятно, это было к лучшему. — Не возражаешь, если я оставлю это тебе? Скажешь мне, когда лучше раскрыть секрет маме и как.— Конечно. Всё-таки это часть нашего обещания. Просто продолжай всё оставлять мне. Ироха была талантлива. Поэтому её работа — полностью использовать этот талант, не отвлекаясь на раздражающие мелочи. Поскольку у меня не было уровня выдающегося таланта, единственное, что я мог сделать, — это оградить их от их проблем. — Огромное спасибо! — сказала Ироха. — Я полагаюсь на тебя, Семпай!— Я верю тебе, не обязательно быть такой физической. — Ироха прильнула ко мне, как нуждающаяся кошка, уткнувшись лицом в мою спину. — Серьёзно. Не стоит так делать.— Никто же не видит! Трёп-трёп-трёп!— Кто-то видит.— Ииик!— Гх! М-Масиро?! Голос раздался без предупреждения, прямо у наших ушей. Мы с Ирохой взвизгнули и отпрыгнули в разные стороны. Если бы попадание на измене было темой ASMR, вероятно, это звучало бы именно так. Не то чтобы на это был спрос... или, может, был? Не от меня. В общем, я обернулся и увидел Масиро, смотрящую на нас с укором, словно проклятая кукла. — Ты напугала меня! — сказала Ироха.— Ты разочаровала меня. Я хотела пойти в школу вместе с вами, но вы уже ушли.— А? Но мы вышли, вроде бы, как всегда. Ты уверена, что не проспала, Масиро-семпай?— Фестиваль меня добил... MP на нуле... Не могла встать с кровати... Я мог полностью понять. Когда ты набираешься смелости сделать всё возможное, чтобы насладиться... да, ты получаешь удовольствие, но это не значит, что ты стал лучше справляться с толпой. Это действительно истощает. — В любом случае, Масиро-семпай, ты же обычно не ходишь в школу с Семпаем. Почему сегодня захотела?— Почему ты спрашиваешь, Ироха-тян? Ты же должна знать.— Хм. Так вот как, значит?— Как значит?— Заткнись, Семпай.— Заткнись, Аки.— Ладно. Я мог поклясться, что они были необоснованно суровы ко мне. По крайней мере, они ладили друг с другом. Это было приятно видеть. — Ты нисколько не сдерживаешься, да, Ироха-тян?— Я просто первая начала. Но знаю, что ты тоже строишь козни.Масиро нахмурилась. Ироха усмехнулась. Я сказал, по крайней мере, они ладили друг с другом. Да? Моё зрение, наверное, ухудшалось. Это было единственное объяснение статике, которую я видел, искрящейся между ними, пока они смотрели друг другу в глаза. — Я чувствую лёгкий аромат духов от тебя. Ты и так милая, а теперь ещё добавляешь притягательный запах, пытаясь сбить цель с ног! Когда тебе будет достаточно?— Ага, Масиро-семпай? Очевидно, ты сделала что-то с ресницами. Они излучают загадочную атмосферу — ту, что нравится Семпаю!— Ты сейчас просто говоришь что попало! Ты намного милее меня!— Нет, не я! Ты!— Нет, ты!— Нет! Можно... позволить этому продолжаться? Хотя я видел, что они очень близки. Тепло разлилось в груди, когда я наблюдал, как они смотрят друг на друга и спорят, кто красивее. — Это ещё что за дурацкая улыбка, Аки? Ты же понимаешь, что это всё твоя вина.— Уф. Ты попала по мне шальной пулей.— Ты вообще пытаешься быть хорошим фальшивым парнем для меня? Потому что явно не действуешь как таковой.— Это немного обидно, знаешь ли, и... М-Масиро?— Ты должен вести себя соответственно. Нам нужно детальней следовать сценарию. — Масиро незаметно скользнула ко мне и вцепилась в мою руку.— То, что вы пара, не значит, что нужно выставлять свои чувства напоказ! — огрызнулась Ироха. — Это даже делает вас нереалистичными! Все поймут, что вы притворяетесь, если будете так стараться!— Это ты о себе говоришь, Ироха-тян. Ты только что облепила Аки.— Да, но я с ним не встречаюсь, так что в этом нет ничего плохого! Кохаи должны опираться на своих семпаев!— Ты хватаешься за соломинку. Так ведут себя настоящие пары.— Если говорить о реализме, Семпай должен быть увлечён мной! Говорят, любой мужчина с приличной работой изменит в ту же секунду, как начнёт отношения!— Погоди, откуда у тебя такая предвзятая информация? — спросил я. — Из какого-то дешёвого жёлтого журнала?— Сасара сказала!— Тогда она несёт чушь. Сасара. Полное имя Томосака Сасара. Отличница-первокурсница и гениальный инфлюенсер в «Инстаграме». Раньше она видела в Ирохе соперницу, но в какой-то момент они стали близки. Сасара была занимательной девушкой. В следующий раз, когда увижу её, назову её «Дешёвой Томосакой» за то, что она принимает жёлтые журналы за евангелие. Тянуть с обеих сторон начинало быть больно. И я знал, что если Цукиномори-сан увидит это, мне конец — у того человека была аллергия на молодость. — Эй, девочки? Прекратите уже. Мы на публике.— Заткнись, Аки.— Тебе не давали слова, Семпай! Слушаюсь. Я слышал, что Япония во многих отношениях всё ещё остаётся обществом, где доминируют мужчины. Но сейчас я этого точно не чувствовал. *** Кто бы мог подумать, что девушки могут быть такими сильными? — Ты со мной согласен, да, Одзу?— ...— Одзу?— Мгх? А, прости. Флирт уже закончился?— Что это за наушники, будто ты пытаешься отгородиться от всего внешнего мира?— Потому что вся эта любовная возня начинает меня бесить.— Эм, ты мог бы выразиться деликатнее. Я думал, ты хочешь, чтобы я сошёлся с Ирохой или Масиро?— Да, хочу. Но моя работа здесь — быть объективным голосом. Голосом, скажем, бога, который смотрит на твою жизнь сверху. Ну, типа третьей стороны, не вовлечённой в происходящее.— То есть ты говоришь, что ситуация, в которой я нахожусь, объективно достаточна, чтобы раздражать людей?— Вроде того.— Угх... ---------- Моя учительница искренне извиняется (на этот раз)! Глава 2: Моя учительница искренне извиняется (на этот раз)! Школьные занятия ужасно неэффективны. Сначала — потеря времени на дорогу до школы. Затем — сознательное помещение себя в шумную среду одноклассников, которые всегда гарантированно отвлекают. Наконец — независимо от твоего личного понимания, ты вынужден проходить те же уроки, что и все остальные. Если бы они воссоздали классную среду через онлайн-видео — можно было бы учиться эффективно независимо от времени и места. Но почему-то даже в нашу эпоху передовых коммуникаций школьная система отказывается меняться. Так я раньше думал. И был идиотом. Школа — это закрытая среда, отделённая от дома. Она освобождает детей от семей, давая драгоценное пространство быть теми, кем нельзя быть дома. Короче говоря, было так здорово быть подальше от давящих взглядов обеих матерей соседей. Свобода. Чистая, неприкрашенная свобода. Мой мозг не получил ни единой передышки прошлой ночью, после вторжения Отохи-сан и Мидзуки-сан в мою квартиру. Я даже толком не помнил вкус сегодняшнего завтрака. Конечно, я был благодарен Отохе-сан за завтраку, но не мог отделаться от ощущения какого-то скрытого умысла. Я жил один с младших классов средней школы и привык к этому. Только сейчас я наконец осознал, что школа может служить убежищем для таких подростков, как я. Даже Ироха и Масиро не затевали глупых ссор, раз уж мы в школе. После всего этого моя концентрация в классе казалась на пике. Только Одзу и Масиро говорили со мной здесь. Было тихо и спокойно. Ха-ха-ха. Время поискать реакции на «Кояги» в сети. Чувствуя странную подавленность, я достал телефон. Школа была моим побегом от дома, а теперь я сбегал от этого побега в социальные сети. Смейтесь. Ха-ха-ха. Мне на секунду пришло в голову заговорить с Масиро, но, взглянув боком на её парту, я увидел, как она с серьёзным видом стучит по телефону. Я вспомнил, что она использует телефон для написания рассказов в свободные моменты. Именно накопление этих небольших усилий определит, сможет ли она дебютировать в UZA Bunko. Я не хотел мешать этому. Старайся, Масиро. — Хм. Похоже, людям понравилась юбилейная иллюстрация. — Я ухмыльнулся, когда мрачные мысли развеялись. «Кояги: Когда они плачут» — мобильная игра, единственная работа Альянса 5-го этажа. Хотя нишевая, она сохраняла тихую, преданную аудиторию. Недавно игра преодолела рубеж в два миллиона скачиваний. Юбилейная работа — нарисованная кровью, потом и слезами нашего иллюстратора, Мурасаки Сикибу-сэнсэй, — похоже, тронула сердца фанатов. Упомянутые слёзы были из-за жёсткого дедлайна. Я мысленно отметил купить ей хорошего сакэ в знак благодарности. Надеюсь, это заслужит её прощение. Однако нельзя было слишком увлекаться похвалой. Всегда находился какой-нибудь негативный комментарий, напоминающий, что успех не гарантирован. — Снова читаешь отзывы? Это был голос моего лучшего друга: Одзу, или Кохината Одзума, одного из немногих, кто вообще разговаривал со мной в классе. Его помощь в студенческом совете спасла его от утреннего завтрака с мамами, и теперь он занимал своё место с обычной сияющей улыбкой. — Да. — Всё ещё улыбаясь, я ответил.Одзу усмехнулся. — Похоже, хорошие новости?— Ага. Куча положительных комментариев о последнем рисунке Мурасаки Сикибу-сэнсэй.— Наверное, ты сейчас очень рад быть нашим продюсером, да? Именно благодаря тебе и «Кояги» она теперь может рисовать для широкой аудитории.— Эх, уверен, её бы всё равно рано или поздно заметили; я просто оказался первым. Но честно говоря, я горжусь, что сыграл свою роль.— Забавно, потому что ты всё ещё выглядишь немного тревожным.— Да, я думал, ты это заметишь. В конце концов, мы были друзьями давно. Глаза Одзу видели всё насквозь. Я слегка пожал плечами — трудоустройство команды в Honeyplace Works могло казаться делом решённым, но индустрия постоянно менялась. — Ты видел квартальный отчёт Honeyplace?— Тот, что вышел в августе?— Да, тот. Он был... несколько тревожным.— Правда? Я не помню ничего шокирующего. Думал, их продажи идут хорошо?— Так и есть. В этом-то и проблема. Одзу наклонил голову. — Судя по отчёту, Honeyplace Works получает большую часть доходов от консольных игр. Тот новый релиз, Honey Stage 4, уже продался более трёх миллионов копий.— У Tenchido тоже невероятные результаты.— Верно — но мобильный гейминг немного хромает.— Их мобильное подразделение всё ещё в плюсе.— На первый взгляд, конечно. Но если посмотреть на разбивку, всё выглядит менее оптимистично. — Я открыл на телефоне сайт и показал Одзу отчёт. — Все основные источники их мобильных доходов — это игры, которым уже несколько лет.— Нет новых игр.— Именно. Многие игры, вышедшие в прошлом году, уже закрыли сервисы. Затраты на разработку выше, рынок сталкивается с конкуренцией со стороны зарубежных разработчиков. Создание мобильных игр в Японии сейчас — в некотором роде борьба за гору. — Если эти тенденции сохранятся, Альянс окажется в затруднительном положении.— Ты говоришь, что Honeyplace Works может начать считать нас плохой инвестицией?— Да. Мы только что достигли двух миллионов скачиваний. Их платная игра продала три миллиона копий вот так сразу. Если они начнут сокращать инвестиции в мобильный гейминг, у них может не остаться бюджета на «Кояги».— Если мы продолжим как есть, ты имеешь в виду?— Верно. Нам нужно расти. Как минимум, нам потребуется три... нет, четыре миллиона скачиваний, и нам нужно будет продемонстрировать большой класт платящих фанатов. По крайней мере, так подсказывает мне чутьё.— Такие цели означают, что нам понадобится стратегия, верно? Я кивнул. Закрыв вкладку с отчётом, я переключился на новую. — Вот первый шаг.— «Инстаграм»? Эм... «SARA»? Я показал ему профиль с более чем миллионом подписчиков. Идеальный пример модного подростка. — Этот профиль принадлежит девушке по имени Томосака Сасара. Хотя здесь это не указано, она первокурсница в Коудзай. И учится на первом году.— Томосака Сасара... Да, кажется, слышал это имя.— От Ирохи?— Нет, когда помогал президенту студенческого совета. Она вторая в своём году, верно?— А, понятно. Ты много помогал президентше в этом году. У Одзу была загадочная аура главного героя, которая привела к его встрече с нашей прекрасной президентшей студенческого совета. Это обсуждение на другой день. — Похоже, эта девушка подружилась с Ирохой. Я надеялся, что мы сможем как-то использовать эту связь.— «Инстаграмщица», да? Хм...— Похоже, ты не убеждён.— Ну, я уверен, что ты много об этом думал, Аки, но большинство игроков в «Кояги» — гики, верно? «Инста» привлекает совершенно противоположный тип людей. Вовлечение «Инстаграмщицы» может просто создать проблемы.— Согласен. Именно поэтому нам нужно действовать в правильном порядке. Я отлично представлял, как она признаётся, что ей даже не нравится игра, и она просто продвигает её за деньги. Это была бы самая неловкая попытка коллаборации. — Мы медленно приучаем её к этому, используя Ироху. Начнём с модных вещей, которые понравятся таким нормальным людям, как она, затем постепенно переведём её на более хардкорные. Мы развратим её, прежде чем она осознает, что произошло! — Я тихо рассмеялся.— Боже, как извращённо. — Одзу всё же усмехнулся. Кстати об извращённом, это он носил дьявольскую ухмылку поверх своей сладкой маски.— Томосака — своего рода дикая карта. Пока я доволен тем, что просто позволяю ей и Ирохе сближаться естественным образом. Слишком надеяться на то, над чем у меня так мало контроля, никогда не было хорошей идеей. — В любом случае, самое важное — продолжать улучшать «Кояги» качественными обновлениями. Мы живём в мире, переполненном развлечениями. Если люди потеряют интерес к вашему контенту хотя бы на мгновение, их легко может увлечь что-то другое, и они уже не вернутся. Обычная история суровой битвы, которая постоянно требует больше качества — и мы находимся прямо в её центре. — Круто. — Одзу усмехнулся. — Ты действительно выглядишь воодушевлённым. О, но сначала, думаю, тебе стоит кое-что узнать.— Да? Для Одзу было нехарактерно быть таким уклончивым. — Ты же знаешь, что меня вызывала президент студенческого совета сегодня утром, да? Ей нужно было обсудить со мной кое-что важное.— Погоди! Ты имеешь в виду, тебе наконец-то признались в любви?! — Я наклонился вперёд в ожидании. Сколько же лет прошло? Он наконец-то нашёл себе настоящую, 3D-девушку?! Ну, он всегда был популярен. — Нет, ничего подобного. — Одзу неловко рассмеялся. — Кроме того, это немного жутко — так волноваться из-за чужой личной жизни.— Тебе ли говорить. Он вечно приставал ко мне насчёт Ирохи и Масиро. — В общем, она говорила, что в нашей школе третьекурсники должны уходить из студенческого совета во втором семестре. Скоро будут выборы. И та девушка, которая всегда просит меня о помощи?— Она тоже уходит?— Ага. Похоже, она ставит на Мидори-сан. Мидори-сан — Кагэиси Мидори. Она была главой драматического кружка, и мы помогали ей раньше. Она была королевой джунглей, которыми была наша школа. Ходячая библиотека. Всезнайка. На нашем недавнем фестивале культуры она возглавляла Исполнительный комитет. Именно её периодическая рассеянность делала её симпатичной и достоверной. Она была идеальна. — Она спросила меня ещё кое о чём.— Продолжать помогать студенческому совету, даже после её ухода? — вмешался я.Одзу кивнул. — Я сказал ей, что подумаю. Хотел получить твой совет.— Мой совет? А. Ты беспокоишься о «Кояги», верно?— Да. Больше времени на помощь студенческому совету означает меньше времени на работу над «Кояги». Он точно знал, как я отвечу. Он просто следовал процедуре. — Действуй. Что может быть лучше для проведения юности, чем помощь студенческому совету?— Да. Спасибо. Но не волнуйся; я постараюсь устроить всё так, чтобы по-прежнему работать над «Кояги» столько же, сколько и раньше. — Одзу улыбнулся.— Конечно. Я рассчитываю на тебя! — весело ответил я. Если большее вовлечение в школьную культуру давало Одзу возможность улучшить свои навыки, ему следовало её использовать. Одзу издал напряжённый смешок, будто знал, о чём я думаю. — Ох, Аки. Ты слишком добр ко мне. Особенно когда сам отверг всё, связанное с юностью.— Вообще-то, в последнее время я немного переосмысливаю это.— О? Рад слышать.— И я не думаю, что я особенно добр к тебе по сравнению со всеми остальными.— Правда? Потому что я видел, как ты обращаешься с Мурасаки Сикибу-сэнсэй.— Ты уверен? Я делаю всё, чтобы она была счастлива и продуктивна. Включая изучение точек давления и использование бюджета, чтобы она могла хранить запас дорогого алкоголя у меня.— А как насчёт доброты в отношении дедлайнов?— Это исключение. К сожалению, я не мог быть более снисходительным к ней в этом вопросе. Внезапно я почувствовал вибрацию телефона в кармане. Сообщение в LINE от самой Сумирэ-сэнсэй. Лёгок на помине. «Мне нужно кое-что обсудить с тобой. Можем встретиться в обычном месте в обед?» Тени стальных орудий казни были едва различимы в полумраке. Кабинет психологической помощи был единственным местом в школе, где разрешалось хранить такие древние, фантастические устройства. Хотя сентябрь уже наступил, воздух снаружи всё ещё был наполнен летней жарой, наполняя эту тесную комнату влажными запахами железа и кожи. Железная дева и что-то, похожее на медного быка. Вы можете задаться вопросом, законны ли эти объекты, но на самом деле это всё реплики. Этого едва хватало, чтобы избежать проблем. Король — извините, королева — этого грешного места ждала меня, как и положено королеве, на троне. Она была нашей учительницей, Ядовитой Королевой Кагэиси Сумирэ, и на её лице была уверенная (и несколько непристойная) улыбка. Всё вместе делало её устрашающей королевой. Редко можно было увидеть её в таком режиме. — Забавно. Обычно ты не вызываешь меня сюда, если хочешь «обсудить» дедлайн.— В некотором смысле, я хочу обсудить дедлайн.— Что? Но я же не давал тебе никакой работы. Она только что закончила работу над иллюстрацией на два миллиона скачиваний. В её поведении тоже было что-то не так. — Что с тобой вообще? Почему ты ещё не сбросила маску? Ты меня пугаешь.— У меня нет намерения унижаться перед тобой сегодня.— Хм?— Сегодня, Ообоси-кун, я говорю с тобой как взрослая, твёрдая в своей решимости. Острый взгляд Сумирэ, казалось, пронзал меня насквозь. — Я хочу, чтобы ты перестал давать мне задания на иллюстрации на некоторое время.— Отклонено.— Ты даже не спросишь «почему»?!— Ну да. Потому что этого не произойдёт.— Тирания! Вот что это! Ты тиран. Диктатор!— Хм... Да, возможно, я немного диктатор. Извини.— Видишь?!— «Мурасаки Сикибу-сэнсэй говорит, что хочет, чтобы я перестал давать ей задания на иллюстрации на некоторое время.» И отправляю...ОЗ: Ни в коем случае.Макигай Намако: Не проявляй к ней никакой милости!— Вот, теперь у нас демократическое решение.— Демократия должна быть ненасильственной! — взвыла Сумирэ. Её секундная решимость была разорвана в клочья, и теперь она отчаянно цеплялась за меня, размазывая слизь из носа и слёзы из глаз по моей форме. Я вздохнул. — Тогда скажи мне причину, — сказал я, отодвигая её лицо от себя.— Ты выслушаешь меня? — Отчаяние на её лице мгновенно сменилось надеждой.— Есть небольшой шанс, что я могу почувствовать готовность пойти на уступку в зависимости от проблемы.— Слишком много подразумеваемых «может быть»! Ты действительно хочешь работать на износ, да?!— Я просто пошутил. Расскажи, в чём дело.— П-Правильно... — Сумирэ кивнула. — Ну... ты знаешь, скоро сезон школьных поездок.— Сезон школьных поездок?— Почему ты звучишь так растерянно? Ты второкурсник; это тоже касается тебя!— О-О. А, да. Я совсем забыл. Школьная поездка второкурсников Коудзай планировалась на октябрь. Не было никакого опроса — в нашей школе учителя решали, куда мы поедем. Без надлежащего объявления единственным местом, где я мог бы услышать о поездке, был разговор с друзьями. Друзей у меня не было. Одзу и Масиро были такими же необщительными, так что школьная поездка тоже не была темой, которую они бы поднимали. Но мне же было всё равно, да? Я давно принял это как факт. — Извини, знаю, у тебя сейчас момент скорби, но можно я продолжу?— ...Да. У меня не было сил её поправлять. — Ну, меня назначили ответственной за школьную поездку.— А. Что это конкретно означает?— Это означает составление расписания, бронирование гостиницы и автобуса, планирование сюрпризного мероприятия — такие вещи.— Правда? Какие ещё учителя назначены?— Никого. Это операция одинокой женщины.— Какого чёрта? Ты сейчас шутишь? — Я не мог скрыть своё раздражение.— Есть один отель, который школа использует из года в год. Мы придерживаемся его, потому что так всегда делали, но район, еда и мероприятия там отвратительные, и студенты всегда возвращаются, говоря, что ненавидят это, — сказала Сумирэ. — Отель подходит для бизнесменов, но для детей, которые хотят создать тёплые воспоминания? Я была достаточно глупа, чтобы разглагольствовать на собрании преподавателей и спросить, не можем ли мы сделать что-то лучше. — Сумирэ сухо рассмеялась, почесав щёку. — Вице-директор такой: «Да, вы правы. Берите и организуйте что-то получше», и вот я встряла.— Другие учителя не хотели связываться с работой, поэтому до сих пор не беспокоились об этом. Тем не менее, я немного удивлён.— Хм? Чему?— Что ты была так напориста. Ты всегда старалась избегать всего, что могло бы отъесть твоё время на рисование.— О. Да, это твоё влияние.— Как? Я никогда не учил тебя идти против твоих ценностей.— Когда мы были у моей семьи во время летних каникул. Это было давно. Весь Альянс отправился в поездку на пляж. Сумирэ вела машину, и вместо пляжа она завезла нас глубоко в горы в эту заброшенную деревню. Насколько я помню, мы значительно продвинулись в решении её семейных проблем. — Наверное, я чувствую себя легче, потому что знаю, что могу бросить преподавание, когда захочу. Теперь я чувствую больше мотивации. Я спросила себя, что лучше для студентов, и решила, что хочу, чтобы школьная поездка была как можно более весёлой.— Вау. Ты почти звучишь как настоящий учитель.— Я настоящий учитель! И к тому же суперкрасивый. Хм! — Самодовольная улыбка на её лице, Сумирэ вытянула длинную ногу. Если бы она не добавила эту последнюю часть, я мог бы с ней согласиться. — Я долгосрочный задрот, который любит атмосферу Комикета, поэтому я знаю, что значит хотеть насладиться таким мероприятием. Я видела всю критику в анкетах и не могла позволить всему продолжаться так же.— Понимаю. Но у тебя всё ещё есть обычные уроки, и ты делаешь эту работу по поездке одна, так что...— У тебя не будет времени на работу над иллюстрациями? Сумирэ однозначно кивнула. Она посмотрела на меня из-под ресниц. — Это нормально? Я не слишком эгоистична?— Нет, всё в порядке. Можешь взять перерыв. На мгновение я подумал отказать ей. Но я просто не мог заставить себя разрушить её надежды. Позволить ей работать над школьной поездкой было важно для её счастья. Как продюсер, моя работа состояла не только в том, чтобы обеспечить команде время для работы, но и найти способы заполнить пробелы, когда это невозможно. — Ты уверен, что всё в порядке?— Да, не беспокойся об этом. Просто сделай так, чтобы у нас была хорошая школьная поездка, Сэнсэй. Я улыбнулся ей, изо всех сил стараясь скрыть внутреннюю панику. Это была моя работа. Оставался только вопрос добавления большего количества контента в «Кояги». Только теперь нам нужно было делать это без художника. *** — Погоди, ты её отпускаешь? Ты уверен, что в порядке, Аки? [[image:/storage/reader-images/f53da7e41a00eae295c7c809e30054339d0fcec2.jpg]] [[image:/storage/reader-images/910b9de1060f516ae334e20ca8f2400fed6585c0.jpg]] [[image:/storage/reader-images/72cbd040eb853bd5044fe1b6bf5ec0d9c787af58.jpg]] [[image:/storage/reader-images/4795f9f9a3fd6234f655ee08fb0be27f0ebb85aa.jpg]] ---------- Мы с младшей сестрой моего друга и её подругой идём в караоке! Глава 3: Мы с младшей сестрой моего друга и её подругой идём в караоке! Настал день, когда я согласился дать Мурасаки Сикибу-сэнсэй перерыв. Школа закончилась. После обеда я сообщил новость Альянсу через LINE, и потратил оставшиеся уроки, используя девяносто процентов мозга (которые должны были уйти на учёбу), пытаясь придумать решение. Безрезультатно. Я всё ещё бормотал себе под нос, идя домой. Масиро не было — она выскочила из класса, словно у неё срочные дела. Одзу тоже не было — его задействовали в Комитете по школьной поездке. Очень хотелось наращивать темп добавления контента в «Кояги», чтобы достичь трёх миллионов скачиваний, но сейчас всё шло не по плану. Не то чтобы я собирался жаловаться. Я был продюсером — моя работа придумать выход. Я глубоко задумался, когда это случилось. — Попал в точку давления!— Гхах! — Внезапный, точный удар в незащищённую спину заставил меня взлететь, как рыбу. — Что ты делаешь?!— От тебя исходила нездоровая аура, вот я и решила показать технику, которой научилась, наблюдая за тобой! Как? Приятно? Теперь ты здоров?— Нет и нет! Если бы я был кем-то другим, тебя бы арестовали!— Да ладно, Семпай, ты же знаешь, я бы никогда так не поступила с кем-то другим! Будь хоть немного благоразумным! — Она подмигнула. Виновница — Кохината Ироха. Само воплощение слова «раздражающая». — Не стоит дразнить меня на публике. Цукиномори-сан может увидеть.— Не важно.— Чего? Эй. Ты же знаешь, как важен мой договор с ним для Альянса.— Конечно знаю. Но я также припоминаю, как ты говорил мне быть более назойливой в целом.— Думаю, мне нечего возразить. — Я сдерживалась, потому что ты сказал, что тебя нельзя видеть с какой-либо девушкой, кроме Масиро-семпай. Но потом ты такой: «будь более назойливой», так что теперь у меня нет выбора, кроме как стать полной занозой, где бы мы ни были!Я пригляделся к ней. — Ты всё ещё злишься из-за фестиваля культуры?— Кто знает? Я хотел, чтобы больше людей узнали, какая Ироха милая, когда действует на нервы. Поэтому я подстроил финальный тур «Королевы Невермор», чтобы заставить её показать свою раздражающую сторону всей толпе. Но Ироха перехитрила меня. Затем она пообещала быть ещё назойливее в будущем — но только со мной. — Если Цукиномори-сан начнёт сомневаться, я поддержу любую твою отмазку! Но всё убеждение будет твоей работой — и только твоей! Здесь нас всё равно никто не видит, так что я больше не буду милой и сдержанной!— Ты не ошибаешься... Хотя я тайно думал, что ей не помешало бы помолчать, я был рад, что Ироха ставит на первое место свои собственные желания. Поведение Ирохи может быть неверно истолковано, но тогда мне нужно будет просто прояснить недоразумение. — Теперь, когда это выяснено, ты можешь рассказать своей старшей сестре, что тебя беспокоит! Вперёд!— Эй, ты мой кохай, помнишь? Но да, пожалуй, расскажу. Я выложил ей всё. Тенденции из отчёта Honeyplace Works. Моё желание достичь трёх миллионов скачиваний. И вдруг Мурасаки Сикибу-сэнсэй начала больше заниматься своей основной работой. Ироха слушала с нехарактерной серьёзностью. — Потерял художника, да? Хммм...— Погоди, я только что кое-что подумал!— Да?— Что если ты притворишься Мурасаки Сикибу-сэнсэй и скопируешь её талант? — Я начал смеяться. — Шучу!— Эй, я даже не думала об этом! Дай попробую!— Погоди, что? — Я не ожидал такой серьёзности. Ироха глубоко вздохнула и вошла в роль. Её глаза распахнулись. Она достала блокнот и начала рисовать, словно одержимая. — Погоди... ты действительно это делаешь? Получается, Ироха?— Гуууургх! Смотри! Мой новый супермилый персонаж! — Её руки мелькали, рисуя линию за линией. Мне казалось, я смотрю видео со скоростной отрисовкой в реальном времени. Давление было огромным. И затем... — Готово! — С могучим криком Ироха сунула блокнот мне в лицо. Я внимательно посмотрел. — Хм. Довольно плохо.— И правда?! Ироха полностью согласилась с моей мгновенной оценкой. — Ты можешь идеально скопировать личность, но, думаю, это не распространяется на навыки.— Угх. Искусству действительно нужна практика, да? — Ироха простонала. Я вспомнил, как Ироха использовала актёрские навыки, чтобы превратиться в хулиганку для защиты Масиро. Она правильно передала интенсивность, но не годы практики рисования. — Прости, Семпай. Я мало помогла, да?— Не беспокойся. Я не особо на это рассчитывал.— Ай! Я очень старалась!— Да, и я благодарен. Но подумай: тебе было бы плохо, если бы я возлагал большие надежды, верно?— Верно! ...Может, я и возлагал небольшие надежды. Не скажу, если ты не скажешь. — Серьёзно, я в пролёте. Не могу придумать ни одного решения.— Давно ты так искренне не боролся с чем-то. Хм... — Ироха внимательно посмотрела на меня. — Погоди, я придумала! Я, девушка, сошедшая во тьму, сейчас ослеплю тебя ослепительным осознанием!— Мы играем в маджонг для удовольствия, а не на деньги, так что вылезай из этой тьмы. И расскажи свою идею. Глаза Ирохи сверкнули. — Мы повеселимся!— Знаешь, мне действительно стоит что-то придумать.— Эй! Погоди! Не игнорируй меня. Я серьёзно!— Серьёзно, блин. Время дорого.— Но даже если ты посвятишь всё время этому, Сумирэ-тян-сэнсэй всё равно не будет работать! Так что прогресса не будет!— Мгх. Это правда...— Ничего не произойдёт, пока ты не придумаешь идею. А сидеть за столом — последнее место, где ты её найдёшь! Теперь я понимал. Мне нужна стимуляция! — Тебе нужен побег от реальности! Ты должен ждать удара вдохновения!— У тебя определённо есть способ выражаться... Она могла перефразировать это как угодно пафосно, но я всё ещё не был убеждён. — Ты всегда слишком много работаешь, Семпай. Шестерёнки в мозгу застряли и заржавели. Ты не найдёшь там хороших идей!— Угх. В этом есть смысл.— Милые люди никогда не лгут! А раз я милая, я честна!— Изучи логические ошибки. Но согласен, что делать что-то несвязанное может помочь. Иногда Ироха могла высказать хорошую мысль. — Итак? Пойдём играть, детка! Не называй меня деткой. — Разве тебе не пора домой? Я думал, твоя мама в гостях.— Да! Именно поэтому я не хочу идти домой!— Ты говорила, что ладишь с ней!— Это не имеет отношения. Просто иногда я хочу быть свободной вдали от семьи, понимаешь?— Думаю, могу понять.— Кроме того, когда мама дома, я не могу приходить к тебе флиртовать.— А? Что ты сказала?— Дамы и господа, наш клишированный протагонист! Для главной героини нет очарования, когда он настаивает на таких тупых репликах!— Разговоры в таком духе не делают мою жизнь симулятором свиданий! Она понизила голос — достаточно тихо, чтобы это было написано мелким шрифтом в ранобэ. Очевидно, я не расслышал. Возможно, если бы это было ранобэ, это было бы её шёпотом признания. Это было бы так неожиданно, что я решил, что это неважно. Ироха не могла быть странной, верно? Мне бы хотелось думать, что нет. — В любом случае, — сказал я после паузы, — я пойду с тобой что-нибудь сделать. При одном условии.— О? Ты ведёшь меня в подозрительное место? Как ты скрываешь всё это либидо, Семпай?— Я хочу где-нибудь уединиться. Где нас никто не потревожит. Запертую комнату.— Ты ведёшь меня в подозрительное место?! Те же слова с другой интонацией. Разве язык не интересен? Ироха отступала, её щёки покраснели, а глаза смотрели на меня, как на преступника. Честно, это было обидно. — Это чтобы защитить мой статус поддельного парня Масиро. Будет трудно придумать отмазки, если кто-то увидит нас вдвоём после школы. Если бы Масиро не была занята, мы могли бы пригласить её. — О, так вот что значит «запертая комната». Ладно! Я знаю!— Я знал, что у тебя есть место, Ироха! Ты как ходячая энциклопедия всех лучших мест для встреч.— Ещё бы! Я самая красивая, популярная и общительная девушка в классе! — Она хихикнула. Если бы я сейчас был с Масиро, у нас были бы проблемы. — Где тогда?— Караоке! Где же ещё?— О... Место, где тусуются все общительные типы.— На самом деле популярно у гиков поколения постарше. Должен увидеть все десятилетние аниме-песни в чартах.— Даже не-гики знают знаменитые аниме-заставки. Музыка была одной из немногих вещей, которые могли объединить гиков и не-гиков. — Ладно, тогда. Пойдём в караоке!— Ура! Ты услышишь мою потрясающую технику пения! — рассмеялась Ироха.— Хм. Я сам оценю. Если бы она действительно была хороша, может, мы могли бы сделать заглавную песню для «Кояги». Я, конечно, шутил. Но человек может мечтать. Скажу сразу: Ироха хорошо пела. Её контроль, высота тона и чувство ритма были отличными. В рамках актёрского обучения она часто занималась вокалом. Её навыки намного превосходили средний уровень. В то же время, поскольку она уже была так талантлива в актёрстве, её техника пения казалась неполной в сравнении. Угх. Я снова за своё. У меня была дурная привычка видеть всё в связи с творческими талантами. Какое значение имело, что пение Ирохи не было идеальным? Это было караоке. Единственной целью должно было быть веселье. Ну, технически, учитывая результаты конкурса, думаю, я был самой популярной красивой девушкой школы. Но я не был в настроении придираться. — Да! Да! Ууу! Ура! Ироха выкрикнула последние ноты и приняла позу рок-музыканта. — Слышал? Разве я не дала потрясающее выступление?— Да. Совершенно потрясающее.— Хотя бы звучи, будто ты это имеешь в виду!— Ты хорошая певица; я просто никогда раньше не слышал эту песню. — Я пытался втянуться, но не получалось. — В любом случае, что со всем этим мейнстримом? Не собираешься петь аниме-песни?— О. Привычка. Это песни, которые мы поём, когда я хожу в караоке с девушками из класса.— Верно. Если ты ходишь с теми, о ком я думаю, это имеет смысл. — Я сомневался, что они вообще когда-либо слушали аниме-музыку. — Должно быть, тяжело слушать и петь песни, которые тебе даже не нравятся.— Эх, это не слишком беспокоит.— Нет?— Нет! Сначала я слушала просто чтобы вписаться, но чем больше слушала, тем больше начинала сама их любить.— Эффект экспозиции, да?— Разве музыка не великолепна? Это отличный инструмент для промывки мозгов.— Не называй это так. Однако опыт Ирохи дал мне идею. Она была достаточно общительной, чтобы вписаться в общество нормальных людей, но также достаточно гиковатой, чтобы вписаться в Альянс. Если бы мы применили тот же принцип в обратном порядке... — Что ты хочешь спеть следующим, Семпай? Я могу заказать для тебя!— Не подходи так близко. — Внушительное присутствие девушки, подсевшей прямо ко мне, мешало мыслям. Комната была настолько маленькой, что мы были достаточно близко, чтобы стукнуться коленями.— Что? Почему нет? Цукиномори-сана же здесь нет, верно? Мы можем быть настолько любвеобильными, насколько захотим!— Я не беспокоюсь о нём сейчас. Дело в... уважении чувств друг друга.— О? Думаю, нам больше не нужно об этом беспокоиться.— Что ты имеешь в виду? Ничего же не изменилось между...— Многое изменилось. Для меня, по крайней мере.— Повтори?— Как насчёт этого? Onedari Darling! Это супер моэ! Я хочу услышать твою внутреннюю моэ-девушку, Семпай!— Заткнись. Парень, поющий это, будет просто неловким.— Ты выиграл «Королеву Невермор» или нет? Моя победа как Королевы Невермор была сейчас совершенно не к месту. Меня также беспокоило то, что сказала Ироха, но момент спросить прошёл. Как раз в этот момент в дверь постучали. — Простите за ожидание. Ваш томатный парфе. — Сотрудник поставил на стол бокал с ярко-красным содержимым.— О! Это моё. Ура! Выглядит так вкусно! — Голос Ирохи стал на октаву выше. Она достала телефон и начала фотографировать парфе.— Ты любишь заказывать парфе со странными вкусами. Вкусно?— Это специалитет! Все говорят, сочетание кислотности томата и сладости мороженого — брак, заключённый на небесах.— Звучит как странное сочетание.— Честно, думаю, оно популярно из-за внешнего вида. Всё дело в эстетике.— Эстетике?— Верно! Я в основном заказала это, потому что хотела загрузить фотографию в «Инсту». — Ироха стучала по телефону. Я мельком взглянул на экран и увидел множество её фотографий. Виды из деревни Кагэиси, морские звёзды с пляжа, кадры с фестивалей. Коллекция вызвала в голове воспоминания. — Я не знал, что ты есть в «Инсте».— Я только начала. Сасара не переставала донимать меня.— Хм? Но вы же дружите всего день.— Она отправила мне десять сообщений в LINE вчера, говоря создать аккаунт.— Она действительно сталкер... Я начал волноваться, не окажется ли Сасара не такой уж хорошей подругой. Но подождите — если Ироха теперь в «Инсте», разве мы не можем использовать её аккаунт? Нам не нужно полагаться на Сасару, если Ироха наберёт хорошее количество подписчиков. Я решил прощупать почву. — «Инста» забавная, тогда?— Хм... Не знаю, могу ли я сказать, я только начала.— Думаешь, у тебя будет много подписчиков?— Это не так просто. Погоди... Ты действительно так заинтересован в моём аккаунте? — Ироха усмехнулась. — Понимаю! Тебе любопытно, как я взаимодействую в соцсетях! Ты в ужасе, что я сближусь с каким-то парнем, которого ты не знаешь. Ты ревнивый тип!— Даже близко нет.— Нет, я слышала, что это на самом деле так.— Серьёзно? Будь осторожна, чтобы не привлечь странных людей. Я надеялся, что она станет популярной. Конечно, не под своим именем. Если она не хотела, заставлять её не будет мотивировать. Призвание Ирохи — стать актрисой. Раздался гудок телефона Ирохи. — О, это Сасара. Боже, она действительно сталкер.— Что она сказала?— Посмотри сам.— Эй, я видела твою «Инсту»! Они подают эти томатные парфе в Parsley, верно? Я очень близко, так что я иду!— Она сталкер до мозга костей.— Ага. Двое судей вынесли вердикт: Томосака Сасара виновна. «Parsley» — караоке, в котором мы находились. Это была известная сеть с просторными комнатами, популярная для вечеринок. — Я отвечу ей. «Отстань от меня».— Ты уверена, что вы друзья?— Да. Это расслабленная дружба, потому что я могу обращаться с ней как с мусором.— Только не будь слишком злой. — Не может быть слишком злым, когда это на все сто её вина! Что это за псих, который врывается к другу, наслаждающемуся караоке с другими людьми?— Разве это не довольно распространено?— На самом деле, даже нормальных людей пугает такое. Но я не сказала ей, в какой мы комнате, так что она не может прийти.— Уверена? Разве она не может использовать GPS-отслеживание?— Ни за что! Если она появится, ты должен увидеть, как я на неё посмотрю.— Эй, Ироха! Я здесь!— Угх... Как и обещала, Ироха сверлила её взглядом. Я не мог поверить, но вот она, с торжествующей улыбкой: сталкер Ирохи, Томосака Сасара. — Я сказала отстать. Что ты здесь делаешь?— Погоди, ты напираешь на «цундере? Вот оно: нормальное «талант» вполсилы внедрять гикские термины. — Да ладно, не будь такой холодной. Я была рядом, поэтому подумала, что будет мило навестить. — Сасара рассмеялась.— Тебе нужно думать, прежде чем действовать. Как ты узнала, в какой мы комнате? Не GPS, правда?!— Я не отслеживала! Номер комнаты был на чеке на фотографии парфе, которую ты загрузила. Видишь? Вот здесь.— Чёрт, ты права! — Ироха скривилась.— Тебе нужно перестать обращаться со мной как со сталкером.— Ты шутишь? Только тот, кто знает, как искать такую информацию, найдёт её. Тот факт, что ты это сделала, только делает тебя более подозрительной. — Я не мог сдержаться. Вычисление чьего-либо местоположения по обрывку информации и направление прямо туда было подозрительным. Хуже было то, что Сасара, казалось, этого не признавала. — Слушай, я просто хотела потусоваться с Ирохой! Я не сталк — Ообоси-семпай?! — Сасара замерла.— Это я. Спасибо за помощь на фестивале. — Я небрежно поднял руку. Снова я осознал, как сливаюсь с фоном. Я всё время сидел рядом, и она даже не взглянула, пока я не заговорил. — Эх. А. Ух. Ообоси-семпай был с тобой всё это время, Ироха?— Ага. Вот почему я сказала отстать.— Угх! П-Понятно... — Сасара отступила. Я не совсем понимал логику их разговора. Вероятно, там было что-то, что понимали только они. Погодите. Из контекста было очевидно, что они говорили обо мне. Могла ли Ироха не хотеть, чтобы Сасара была здесь, потому что была со мной? Понимаю... Она беспокоилась, что присутствие нормального человека заставит меня чувствовать себя неловко. На самом деле, ей не о чем было беспокоиться. Это была идеальная возможность. Шанс сблизиться с Сасарой! — Я-Я понимаю! Извини, что побеспокоила. — Сасара повернулась к двери. — Я просто пойду...— Нет, всё в порядке. Присоединяйся, пой.— Что?!— С-Семпай? Обе девушки уставились на меня. — Тебе не нужно беспокоиться обо мне. Возможно, я не знаю много о мейнстримной музыке, но я привык делиться пространством с нормальными людьми. Хитрость в том, чтобы слиться с тенями.— Это просто грустно! Я тоже не особо беспокоилась о тебе... — Ироха сделала лицо, будто перебирала слова. В конце концов она сунула микрофон Сасаре. — Ладно! Ты пой, Сасара!— П-Погоди, ты уверена?— Уверена. Я, правда, буду держать на тебе обиду три дня!— Ты вообще не в себе! Ещё и надулась.— Я сказала, что уверена. Пока ты не против, что я наложу на тебя проклятие, из-за которого ты не сможешь найти парня целый год! Хм!— Неееет! Я верю в такие духовные штуки! — взвыла Сасара. Одна зла, другая печальна, но я был рад, что между ними не было серьёзной ссоры. Час спустя... — Да! Это безумно глубоко! Я так завожусь! — Сасара втягивалась в музыку, хлопая в такт. Больше не было неловкости. Летучие негативные эмоции превратились в положительную энергию. На лице Сасары была искренняя улыбка. Нормальные люди определённо были устрашающими. — Томосака впечатляет. Как она может так заводиться от песни, которую никогда раньше не слышала?— Даже я не уверена. А я же гений! Ироха и я шептались, наблюдая, как Сасара поёт. Она была на максимальном уровне возбуждения. Я посвятил Ироху в свой план: петь аниме-песни с крутым, стильным настроением. Песни, которые могли бы понравиться даже анти-гику. Как нормальный человек, Сасара была гибкой. Если бы мы смогли заставить её полюбить аниме-песни, которые звучали как обычный J-pop, возможно, она приняла бы аниме. На это я надеялся. — Чёрт, это весело! Ты знаешь много потрясающих песен, Ироха. Что это была за песня?— Заставка из «Доунтайм Слейера». Ты же знаешь, верно?— О, да! Недавно вышел фильм, да? «Инфинити Дрейн»?— Ага! Он суперпопулярный!— Некоторые подписчики говорили мне посмотреть. Главный герой опутывает свою младшую сестру трудошоличку, чтобы она больше не могла работать, а затем идёт мстить коррумпированной компании! Я слышала, он хорош.— Как так получилось, что ты знаешь сюжет, но никогда не ходила смотреть?— Наверное, потому что это аниме-фильм? Мне любопытно, но не было возможности. «Доунтайм Слейер» был хитом среди хитов. Я не мог не уважать его. — Если тебе интересно, я могу одолжить тебе мангу?— У тебя есть манга, Ироха?— На самом деле они принадлежат Семпаю — у него все тома.— Да, есть. Я купил их, потому что Ироха сказала, что хочет их прочитать. Хотя, когда она заняла мою кровать и начала читать, казалось, её «учёба» — всего лишь отмазка. Но если это помогло с актёрством, я был рад позволить ей читать. — Погоди, все тома? Это мерзко. В хорошем смысле!— Утверждение, что это «в хорошем смысле», не заставит меня простить тебя.— Да ладно, перестань быть чувствительным.— Ты мерзкая, Томосака. А ещё сталкер. В хорошем смысле.— Эй! Нельзя оскорблять меня! Я не позволю, даже если это «в хорошем смысле»!— А теперь вспомни, что ты сказала полсекунды назад. Всего три строки назад она обвиняла меня в чувствительности. — Я одолжу тебе, если хочешь?— Определённо хочу! Да!— Хм, удивлён, что ты так откровенна. Я думал, ты не захочешь прикасаться к манге гика.— Но ты другой, Ообоси-семпай. Думаю, я не против, если это твоя манга.— О? Помню, когда мы впервые встретились, ты была необоснованно зла ко мне.— Что мне не нравится в гиках, так это их лень и отсутствие гигиены. Они ничего не делают, чтобы это исправить, но предвзято относятся к таким девушкам, как я! Я знаю, что ты не такой. Ты следишь за гигиеной, и ты искренен. Было мило с её стороны хвалить меня, но какое право она имела жаловаться на предубеждения других? Бьюсь об заклад, где-то там была основа для того, почему люди никогда не перестанут воевать. В любом случае, мы успешно поставили Сасару на путь становления гиком. Становилось поздно. Сасара ахнула. — Ой-ой! Мне нужно идти, иначе я не успею к комендантскому часу, и мама убьёт меня...— У тебя комендантский час, да?— Конечно! У большинства есть, верно?— Да, но ты производишь впечатление типа, который гуляет за полночь.— Эй, я не хулиганка! Помни, ты говоришь с отличницей номер один!— Стоп! Я номер один.— Тьфу. Я подчёркивала точку зрения! Кроме того, разве ты не говоришь, что тебе не важны рейтинги?— Не важны, но я оставляю право исправлять ложь. Нет ничего раздражающее, чем кто-то важничает из-за чего-то, что не правда!— Гнгх. Когда придёт следующий тестовый период, я займу твоё место!— Вау, мне страшно. Эй, может, у той бейсбольной команды, за которую ты болеешь, тоже удача попрёт.— Чёрт возьми, Ироха! Они уже так много проиграли, что чемпионами не станут! — О чём вы говорите? — спросил я.— Профессиональный бейсбол. Команда Сасары известна тем, что ужасна.Сасара фыркнула. — Их победу крадут. Если бы не эта команда стервятников, они могли бы выиграть!— Нет, не могли — у них нет сплочённости.— Знаешь, Ироха, — сказал я, — тебе стоит следить, как ты разговариваешь с кем-то, с кем только что подружилась... Разве её мать не учила её избегать трёх спорных тем? Религии, политики и профессионального бейсбола? — А как насчёт твоего комендантского часа? Тебе действительно стоит задерживаться?— Упс! Верно. Сколько по счёту? — Сасара порылась в сумке. Я задумчиво посмотрел на неё. — Не беспокойся; я заплачу.— Погоди, что? Мне не нравится, когда меня угощают.— Не в этом дело. Это деловой расход.— Деловой расход? — Она моргнула. Это влияло на будущее Альянса — я был рад использовать бюджет. — Ох, Семпай, у тебя золотое сердце! Не то чтобы я хотела разрезать тебя!— Тогда почему ты агрессивно тычешь меня в грудь? Больно!— Ты не собираешься спрашивать, Ироха? Ты сказала «деловой расход», верно? У тебя нет компании? Несмотря на замешательство, я не хотел посвящать её во все детали. Было слишком рано. — Я объясню в другой раз. Я занимаюсь бизнесом, но это не для открытого обсуждения.— Вот это подозрительно! Со мной всё будет в порядке? Или я окажусь на первых полосах?— Всё в порядке. Я не занимаюсь ничем подозрительным.— Хорошо. Хотя бы дай подсказку. Если бы у этого бизнеса был цвет, какой бы это был?— Чёрный.— И ты говоришь, что это не подозрительно?! Это была хоррор-игра. Что ещё я должен был сказать? Сасара пыталась заплатить за себя, но в конце концов я убедил её, используя комендантский час как козырь. Кстати, благодаря Сумирэ Мидори до сих пор думала, что я голливудский режиссёр. Сокрытие моей личности от Сасары могло привести к проблемам позже. Но думаю, я перейду этот мост, когда доберусь до него. Попрощавшись с паникующей Сасарой, мы с Ирохой побрели домой. — Йо, хо, ха.— Что ты делаешь?— Избегаю земли, освещённой уличными фонарями. Я потеряю жизнь, если наступлю.— Прости, но я думал, ты окончила начальную школу? — Я вздохнул, наблюдая, как Ироха прыгает с одного участка земли на другой. Она повернулась и усмехнулась. — Итак, ты теперь удовлетворён, что я проявляю своё «нечистое» я к кому-то, кроме тебя? Ты же этого хотел?— Только ты можешь ответить. Я буду удовлетворён только тогда, когда ты будешь удовлетворена.— Боже, от этого не отвертеться. Не думаешь, что ты несправедлив?— Конечно, было бы против правил, если бы это была викторина. Всё, чего я хотел, — это чтобы мои товарищи по Альянсу были счастливы. Сейчас я не получал от этого удовлетворения. Оно придёт только тогда, когда сама Ироха будет удовлетворена. — Честно, иметь подругу вроде неё — весело. Я бы сказала, если бы было не так.— Верно. Вы близки, учитывая, насколько нова дружба. Так быстро нормальные люди могут сблизиться? Это пугает.— Зум!— Прости, но я думал, ты окончила начальную школу? Забавный звуковой эффект и движение быстрее, чем может воспринять глаз. — Томосака выглядит забавной подругой. Никогда не думал, что её будет волновать комендантский час.— Она сказала, это потому, что её отец увлекается этим. Он болеет за ту же команду.— Хм. Думаю, они близки. Для меня она казалась той девушкой, которая оскорбила бы отца и сказала держаться подальше. Мне нужно было пересмотреть свои предположения. — Да, и она, по-видимому, ладит с мамой. Она утверждает, что ненавидит брата, но они ходили на фестиваль вместе. Они бы не стали, если бы действительно ненавидели.— Должно быть, приятно... — пробормотала Ироха рассеянно. Я чуть не остановился. Я точно знал смысл этих слов. Семья Кохината. Та квартира на пятом этаже. Её обитатели — Ироха, Одзу и Отоха-сан. Больше никто. Ни разу я не слышал, чтобы кто-то упоминал отца. Конечно, Ироха жаждала сплочённой счастливой семьи. Никто из нас ничего не сказал. Мы продолжали идти. Вскоре я не мог больше выносить. — Яяях!— Ииик! Я безрассудно нарушил молчание. — Ч-Что ты делаешь? Нельзя трогать волосы девушки без спроса!— Я знаю. Но я не мог придумать, что сказать после трёх минут, поэтому должен был что-то сделать. Мой мыслительный процесс был как у маленькой собаки. Но может, мама, папа или брат поступили бы так же. — Я должна сообщить о тебе за сексуальные домогательства... но раз уж это ты, не буду. Тебя могут приговорить.— Я рад, что тебе не настолько не понравилось.— Ты единственный, кого я могу наказывать, не привлекая полицию. Готовься, я отомщу!— То, что ты считаешь себя выше закона, уже страшно.— Я серьёзно — я в порядке, но тебе не стоит так запросто трогать других девушек. Я знаю, у тебя есть манги, где главный герой гладит по голове, и вдруг девушка на него вешается, но в реальной жизни ты испортишь причёску, и она возненавидит тебя. Вот совет для тебя, девственник.— Я уже это знал.— Конечно, знал.— Серьёзно. Я узнал из «Инсты» Томосаки, когда изучал моду.— О. В этом есть смысл.— Ага. Не недооценивай Королеву Невермор.— Этот титул слишком могущественный. Королев Невермор было мало. Особенно мужского пола. Жаль, что это ничего не даст в резюме. Погоди... Эх, мне было всё равно. — Всё, что ты сейчас будешь делать, — это идти домой, есть, принимать ванну и спать, так что не важно, если волосы взъерошатся.— Эм, не думаешь, я сама должна решать, важно это или нет?— Верно. Это важно?— Sí! — Ироха сделала паузу и надулась. — Ну, нет, не важно. Но было грубо указывать на это, когда ты знал, что не важно. Нельзя просто подбадривать людей, когда им нужно. И я имею в виду в хорошем смысле.— Добавление «в хорошем смысле» не делает точку зрения обоснованной. Я даже не могу сказать, благодарна ты или нет.— И я не скажу! У тебя будут проблемы, если я что-то объясню, так что просто будь озадачен моими сбивающими словами!— Что?— То-то же! — Ироха тряхнула головой, освобождаясь от моей руки, и отпрыгнула. Она напомнила кошку, которая выпрыгивает из рук в момент, когда получает внимание. Она могла убежать, если хотела. Она выглядела ярче и способной отпустить шутки; для меня этого было достаточно. Пока Ироха была удовлетворена от сердца, тогда, эгоистично, я был удовлетворён тоже. *** — Какого чёрта вы до сих пор не встречаетесь, если она позволяет тебе такую хрень?— А? Нет, я просто сделал то, что сделал бы брат.— Ну, думаю, я должен быть благодарен, что ты хочешь проявить к ней братскую любовь, раз уж я не могу.— Думаю, ты на самом деле мог бы.— А-ха-ха-ха! Думаю, это то, о чём мы должны поговорить позже... ---------- Интерлюдия: То, что увидела Масиро Интерлюдия: То, что увидела Масиро — Белоснежка посмотрела на остатки Смертоносного Анемона, окрашивавшие изумрудное морское дно в багрянец. Осколки боли мелькнули в её глазах.Enter. Я ударила по клавише, завершая чуть больше двух часов непрерывного набора текста. Я находилась в семейном ресторане возле дома — том самом, где мы с Аки воссоединились, — засев в углу с доступом к розетке. После школы я рванула домой, схватила ноутбук и примчалась сюда, заказав только напиток с безлимитными доливками, прежде чем погрузиться в работу. — Наконец-то. Мой адский марафон окончен...Мне больше не нужно концентрироваться. Скованность покинула тело, и я обмякла в кресле. Рукопись готова. Теперь можно бездумно купаться в эйфории. Обычно я не доводила до такого аврала. Сегодня я совершила безумие: эту рукопись нужно было сдать только к середине следующего месяца, но я загнала себя, чтобы закончить всё сейчас. Канари-сан говорила, что я могу работать как хочу, главное — не провалить дедлайн. Всё равно я чувствовала себя мазохисткой. Но это было необходимо. Мне нужно освободиться до школьной поездки. Никто меня не торопил — это моё личное решение. Поездка станет первым школьным мероприятием, в котором Ироха-тян не будет участвовать. Целых три дня. Три дня без её постоянного присутствия рядом с Аки. Это бонусный этап, где я могла действовать свободно, не оглядываясь на её очередной манёвр. Я знала, что это, наверное, нечестно. Но Ироха-тян всегда использовала любое оружие и обстоятельства, чтобы окружить Аки своим обаянием. Мы же договорились — между нами не будет обид. Обе мы свободны бороться всеми силами. Я собиралась использовать эту поездку, чтобы вырваться вперёд. Я не могла позволить себе увязнуть в дедлайнах. Поэтому закончила всё сейчас, чтобы целиком сосредоточиться на Аки. Вот почему последние несколько дней я держалась от него на расстоянии и вкладывалась только в рукопись. Даже сообщение, которое я ему отправила, было всего одной буквой: — К. — Ааах... Горячий кофе так хорошо перезаряжает уставший мозг... Хочу суши. Горький аромат разлился по языку. Интеллектуальная часть разума отключилась, и теперь я могла думать только о еде. Но я так счастлива, что позволила себе вслух высказать эту глупую мечту. Нет момента блаженнее, чем сразу после точки в последнем предложении. — Ладно. Теперь у меня полно времени. Смогу помочь Аки. По обрывкам его разговоров с Одзу в классе ясно: он хочет вывести — Кояги на новый уровень. А из сообщений в чате Альянса — что он ломает голову, как это сделать без художницы. Теперь, когда я свободна, у меня есть время ему помочь. Я представила его сейчас: запертым в комнате, ворчащим себе под нос. Я взяла телефон, чтобы написать ему. И — замерла. — Х-Хм? Аки? За окном ресторана промелькнула знакомая фигура в школьной форме. Рядом с ним, в такт его шагам, шла золотоволосая девушка. — Ироха-тян? С ним. Одни. В это время?Я надулась, даже не успев подумать. Всё было очевидно: они задержались где-то по дороге из школы и только теперь шли домой. Но разве Аки не должен быть занят? Разве он не бился над проблемами — Кояги? И почему он с ней? Почему именно сейчас? Неприятный, тёмный комок ревности сжал мне грудь. Я прижала к ней ладонь, словно пытаясь раздавить это чувство. Но оно лишь пульсировало глухой, назойливой болью. [[image:/storage/reader-images/7e60020e75a02a780102a29627354782b5c8a5b5.png]] Ещё несколько месяцев назад одно такое зрелище ввергло бы меня в пучину чёрной тоски. Но теперь — нет. Что делает Аки и что вытворяет Ироха-тян, не имеет значения. Имеет значение лишь то, что сделаю я. Больше ничего. Я буду поддерживать Аки как могу и становиться ему всё ближе. Мне нужно просто продолжать идти вперёд, и в конце концов он увидит меня именно так, как я хочу. — Я ни за что не позволю ей победить. Эта железная решимость прояснила разум, когда я смотрела, как их силуэты растворяются в направлении наших домов. Пусть идут. Моя очередь ещё не пришла. ---------- Мама моей кузины действительно ополчилась на собственного мужа! Глава 4: Мама моей кузины действительно ополчилась на собственного мужа! Я погрузился в горячую воду ванны, позволив теплу проникнуть до самых костей и постепенно размягчить закостеневший разум. Ванна — идеальная кузница идей. Это был единственный момент в день, когда я ничего не делал, а просто расслаблялся, а значит, мог сосредоточиться исключительно на мыслях. Наступила ночь после нашего с Ирохой эскапистского похода в караоке. Весь день я пытался придумать что-то, не требующее рисунков Мурасаки Сикибу-сэнсэй, и не добился ничего, кроме удручающей пустоты. Я знал, что паника бессмысленна. Она затуманит суждение, и любой придуманный в таком состоянии план окажется просто глупым. Жизнь — череда решений, и я слишком зауряден, чтобы позволить себе ошибаться. Расслабленный вздох вырвался у меня из груди, растворившись в паре. — Ничего не могу придумать. Возможно, я и расслабился, но это не означало, что меня внезапно осенило. Всё ещё без идей, я вышел из ванны и вытерся. Как будто дожидаясь этого момента, в корзине, где лежала одежда, завибрировал телефон. Сообщение в LINE от Одзу. — Срочно. Прибывай в страну Мурасаки Сикибу-сэнсэй. Я мгновенно заподозрил неладное. — После такого сообщения следовало ожидать, что я отправляюсь прямиком в ад. Накинув на скорую руку одежду, я через несколько минут был в соседней квартире, принадлежащей Мурасаки Сикибу-сэнсэй. Или просто Сумирэ. — Ооох, ты определённо умеешь пить! Мне придётся поспевать!— Угх... Нет... Я не должна топить печали в такое время! Если бы я только была сильнее! Прости меня!— Молиться богу не нужно. Пить — вот самое лучшее. Повсюду валялись банки, бутылки, бутылки и ещё раз банки. Коллекцию гиковских товаров Сумирэ, к счастью, аккуратно убрали в её священную спальню-мастерскую — привычка, выработанная на случай внезапного визита Мидори или других родственников. Поэтому гостиная выглядела так же невинно, как и у любой другой работающей женщины. За низким столом, заваленным уликами их греха, сидели три женщины в состоянии глубокого алкогольного опьянения. Отоха-сан выглядела безмятежной, как всегда. Щёки Мидзуки-сан пылали румянцем, и она казалась более оживлённой, чем обычно, но в целом держалась. Сумирэ же была... вся в слезах, почему-то. — Не плачь сейчас, милая. Этот восхитительный виски должен сразу же взбодрить тебя!— Он восхитителен, это точно! Но он не избавит меня от огромного чувства вины, что я предала Аки! — выла Сумирэ, осушая налитый Отоха-сан бокал. Интересно, мне стоит прощать её за то, что она топит печали, или всё-таки за предательство? [[image:/storage/reader-images/9bcde062f9e961073c3719f6b42f8b9bcaaa0e7c.png]] Но я же не монстр. Просто потому, что она занята и вынуждена была отложить работу для меня, не означало, что я собирался лишать её случайной выпивки — или даже вечеринки — чтобы снять стресс. И уж точно я не собирался отнимать у неё рутину поддержания психического здоровья. — Что, чёрт возьми, я здесь вижу?— Я могу объяснить.— О, Одзу. Не заметил тебя.— У них заканчивались закуски, поэтому попросили меня принести ещё. Я только что взял немного из нашей квартиры. — Одзу криво улыбнулся, держа пакет, набитый снеками. Я не осознавал, что Одзу был тем типом, кто откликается на такие необоснованные, тратящие время просьбы — но, возможно, на него давили с такой силой, на которую была способна только его мать. Он повернулся к трём женщинам за столом. — Я принёс то, что вы просили.— О, спасибо, Одзума! Почему бы тебе не присоединиться к нам?Одзу усмехнулся. — Не будь безрассудной, мама. Ты же не хочешь оказаться в жёлтой прессе за поощрение несовершеннолетнего к выпивке. Это место может быть прослушиваемым.— Ти-хи-хи! Не беспокойся об этом! Я смогу защитить себя в суде. Ох, как мило они общались. Погоди, вычеркни. Я имел в виду — ужасающе. Особенно учитывая, что оба улыбались. Фраза — какова мать, таков и сын казалась здесь как нельзя кстати. — Раз ты, кажется, понимаешь, что на самом деле происходит, Одзу, не мог бы объяснить?— Мама появилась у дома Сумирэ-сэнсэй с закусками и напитками. Я был посредником.— Ладно, но зачем?— По-видимому, она хочет лучше узнать своих соседей. Затем вмешалась мама Цукиномори-сана, и это как-то превратилось в эту пьянку.— Погоди, это не имеет смысла! Сумирэ-сэнсэй — твоя соседка, понимаю, но эти трое едва даже встречались!— Ты поймёшь, если когда-нибудь войдёшь в высшее общество, милый! Всегда можно насладиться выпивкой с незнакомцами. — Нежный голос прервал наш разговор. Я вздрогнул — это было странно пугающе. Не называй меня трусом, если ты с ней не встречался, ладно? Обещаю, она страшная. — В любом случае, как я уже говорила... — Отоха-сан с лёгкостью, будто щёлкнув выключателем, вернулась к Сумирэ. — Интересно, как тебе позволяют преподавать в школе Ирохи, помогая при этом Ообоси-куну создавать его игру. Я не знала, что это разрешено. Я остолбенел. Неужели они обсуждали такую щекотливую тему?! Альянс 5-го этажа лопался от секретов, но тот факт, что Мурасаки Сикибу-сэнсэй учительница, был одним из самых больших! Коудзай была частной школой, так что закон, запрещающий госслужащим иметь подработку, не применялся. Но как учительница на полной ставке, Сумирэ всё равно должна придерживаться правил школы. Эти правила различались, но... Наша школа не была исключением. Сумирэ нарушала правила. Ироха нашла бы способ сделать такое заявление захватывающим. Но назойливая младшая сестра моего друга сейчас здесь отсутствовала. Неужели Сумирэ действительно только что разгласила информацию, способную разрушить карьеру? — Я-Я-Я имею в виду, если вы спрашиваете, разрешено ли это... то возможность не выходит за пределы дозволенного. На самом деле, она очень даже сходится...Если бы она потеряла работу учительницы, бьюсь об заклад, Сумирэ стала бы хорошим политиком. Мне пришло в голову, не проболталась ли она также о том, что она иллюстратор... Это было бы безрассудно, но она же пьяна... — Это должно отнимать много сил. — Тон Отоха-сан внезапно стал мягким.— А? — Сумирэ уставилась на неё, а Отоха-сан смотрела на неё с материнской заботой. Она приложила руку к груди. — Работать и учительницей, и создателем. Возможно, я ничего об этом не знаю, но определённо могу представить, сколько усилий ты должна вкладывать.— Ироха-тя…— Кохината-сан так повезло иметь такую маму, как ты! По крайней мере, она знала, что не следует обращаться к Ирохе так же небрежно, как обычно. Похоже, алкоголь не полностью развязал ей язык. Затем было вот это: — Возможно, я ничего об этом не знаю... У генерального директора всемирно известной Tenchido были яйца, чтобы делать такое заявление с невозмутимым лицом. — Да! Я вкладываю чертовски много усилий! — взвыла Сумирэ.— Вот так, выпусти всё наружу. — Отоха-сан нежно погладила по голове рыдающую Сумирэ, будто это была эмоциональная кульминация в подростковой манге. Только в манге персонаж, который усердно работает изо дня в день без жалоб, наконец изливает своё отчаяние. Сумирэ жаловалась бесконечно, отчего эта сцена была банальной. — Ну-ну. Хорошая девочка.— Кохината-сааан!— О, и если ты не против: кто для Ообоси-куна важнее? Ироха или Масиро?— Вот это я хочу знать!— О чём вы сейчас говорите?! Неужели ей пришлось так естественно ввернуть опасный вопрос?! Действительно нельзя недооценивать Амати Отоху! Она развязала язык Сумирэ только для того, чтобы выудить информацию! — Совершенно естественно, что мама хочет знать, с кем может в итоге встречаться её дочь. Вы чувствуете то же самое, не так ли, Цукиномори-сан?— Да. Согласна. Я того же чувства. Хочу знать, что роман Масиро серьёзен.— Погоди, но я не... — начал я.— Мы не спрашивали тебя, милый. Никто в здравом уме просто не поднимет руки и не признает свою вину.— Пожалуйста, Сэнсэй. Разоткровенничайся. Разоткровенничайся и говори правду. Сумирэ бессвязно рыдала. — Я не знаю! О, но вы, прекрасные дамы, так вкусно пахнете! — Блаженная улыбка промелькнула на её лице, пока матери зажимали её с обеих сторон. Доверься Мурасаки Сикибу-сэнсэй. Хотя она сама выглядела красивой женщиной, у неё был разум гормонального подростка. Она с энтузиазмом ныряла головой вперёд в медовую ловушку. Мне повезло, что они спрашивали о чём-то столь безобидном, как моя несуществующая личная жизнь. Помогло и то, что Сумирэ не знала об участии Ирохи в Альянсе. Не то чтобы я считал Сумирэ стукачкой, но всегда была вероятность, что профессиональный допросчик появится — прямо как сейчас. Вот почему я никогда не делился с ней большими секретами. — Знаешь... — Глаза Сумирэ, казалось, кружились, пока матери наступали на неё. — Ообоси-кун — Аки — заботится только о том, чтобы сделать Альянс лучше. Всё остальное... романтика, юность, всё проходит мимо него! Спасибо, Сикибу. Но не было вреда в том, чтобы они это знали. Бьюсь об заклад, они не будут довольны. Ага, я был прав. Отоха-сан и Мидзуки-сан теперь смотрели на меня, их глаза потускнели от разочарования. Услышать, что я слишком сосредоточен на своих целях, должно было быть самым скучным ответом. — Можно мне немного полюбопытничать, Ообоси-кун? — спросила Отоха-сан.— Эм, конечно.— Ты когда-нибудь задумывался о том, чтобы сосредоточиться на своих стремлениях и романтике одновременно?— А? Первое, что меня поразило, — это то, что я не мог поспорить с её предложением. Но я уже прошёл через мыслительный процесс, который привёл меня к решению отвернуться от романтики. Я немного изменил приоритеты, но если я хочу, чтобы мои талантливые участники Альянса верили в меня, я не могу посвящать слишком много времени ненужным вещам. Даже когда я гладко всё объяснил, Отоха-сан не выглядела убеждённой. — Я бы подумала, что твои товарищи по Альянсу будут иметь свои отношения и браки, не так ли? Мои глаза расширились. Она не была неправа. — М-Может быть, но это касается моих личных способностей. Я не справляюсь с попыткой руководить такой талантливой командой, и я тоже не создан для отношений. Я могу представить только, как я проваливаюсь, пытаясь совмещать и то, и другое.— О, я знаю! — Отоха-сан подняла палец. — Ты находишься под впечатлением, что быть в отношениях означает, что вам нужно быть неразлучными, заниматься любовными делами двадцать четыре часа в сутки? Я уставился на неё. Что? — Я ошибаюсь? Я не ответил. — О, я вижу. Ты девственник.— Он девственник. Нет опыта. Некоторые люди так видят мир. Да.— Ааргх! — я закричал, схватившись за голову. — Понятия не имею, о чём ты, но это звучит смущающе! Должно быть, это был какой-то фетиш для них. Это было слишком для моего разума. — Любовь для каждого разная. Многие пары флиртуют. Но отношения — это нечто большее.— П-Понятно. — Я опустился на колени, готовый слушать лекцию Цукиномори Мидзуки о любви. — Теперь я сбежала из дома. Знаю, Макото-сан беспокоится. Он думает, у меня есть мужчина. Что я сплю с тем мужчиной вместо него.— О, я не думаю, что он так беспокоится, так что — Погоди, на самом деле, да. Он полностью так и сказал.— Конечно, я не неверна и не изменяю. Хочу излить на него всю свою любовь. Но я не связываюсь с ним. Чтобы заставить его беспокоиться.— Думаю, тебе всё же стоит связаться с ним.— Нет, не буду. Я скажу тебе почему. — Мидзуки-сан соблазнительно облизнула губы. — Когда он беспокоится обо мне, все чувства Макото-сана направлены на меня.— Это правда, но...— Все его большие, глупые чувства направлены на меня.— Я понял с первого раза. Так его эмоции сосредоточены на тебе. Почему это имеет значение?— Наша любовь кажется более реальной и захватывающей. Вот почему я иногда убегаю.— Чт— Ты говоришь так, будто это какой-то фетиш! Мидзуки-сан, возможно, более безумна, чем я думал. — Это двенадцатый раз. В последний раз я уходила из дома шесть месяцев назад.— Не говори так, будто этим стоит гордиться. Кроме того, тебе не стыдно? Мало того, что это было манипулятивно, это противоречило её брачным обетам. Я начал видеть в ней меньше человека. — Хм, но он изменяет и неверен каждый день. Я уравновешиваю весы.— Ах... Ладно, в этом был смысл. Я не знал, что она осведомлена о выходках моего дяди. Боже, мало того, что он сначала творил всю эту ерунду, он позволил жене узнать обо всём этом и манипулировать им в ответ. Жалко. Как ни странно, это заставляло меня думать, что они подходили друг другу. Подумать только, что такая нечестная пара могла произвести на свет ребёнка вроде Масиро, которая не умела лгать. — Да, любовь для каждого разная, как и образ жизни. Просто не торопись, Ообоси-кун, и я уверена, что однажды ты сойдёшься с кем-нибудь!— Да... Слушая историю Мидзуки-сан, я понял, что всё возможно...— О? — Отоха-сан хихикнула. — Так, моя Ироха или Масиро-тян Цукиномори-сана? Если ты не против поделиться своим предпочтением!— Или Сумирэ-сэнсэй. Выбери одну из трёх. Как в популярной игре про монстров. Это то же самое. Цукиномори-сан серьёзно нужно было прекратить это, если она не искала судебного иска. Королева, владеющая правами на эту игру — генеральный директор Tenchido — сидела прямо рядом с ней. Я не собирался ничего говорить, но ещё страшнее был тот факт, что Отоха-сан ничего не сказала. — Ты сказала, что любовь для каждого разная, верно? Тогда не могли бы вы оставить меня в покое? Все в Альянсе, кроме меня, — гении. Мне нужно посвятить всё, что у меня есть, поддержке их.— Если можно спросить... — Отоха-сан подняла руку. — Почему эти — гении так важны для тебя?— Что вы имеете в виду?— Эти гении развлечений. Что в них заставляет тебя жертвовать своей юностью, просто чтобы присматривать за ними? Я запнулся. На поверхности это звучало как простой вопрос, но я чувствовал менее чем чистые намерения. Мой ответ должен был быть решительным — да, но подлый характер вопроса означал, что я не мог ответить так. — Тебе не нужна целая команда гениев, чтобы создать продукт, и если они действительно так хороши, им не должен быть нужен твой продукт, чтобы найти работу.— Это зависело бы от людей и ситуаций.— Проект, который зависит от очень специфической группы талантов, не кажется мне стабильным. В какой-то момент что-то придёт и помешает твоим планам, и тогда все вовлечённые окажутся в тупике. — Отоха-сан улыбнулась. — Ти-хи-хи. Знаешь, этот день уже наступил! На долю секунды я почувствовал гнев, но быстро подавил его. Это была часть крайнего рационализма, о котором она говорила. Эта женщина видела в своих создателях пешки. Если бы она была не чем иным, как случайным менеджером, я мог бы просто пожать плечами и пойти дальше. Но это был человек, который вмешивался в жизнь Ирохи и ограничивал её потенциал. От неё я просто не мог этого переварить. В то же время я не мог позволить проявиться гневу. Мы не могли позволить Отоха-сан даже заподозрить, что её дочь занимается озвучкой. Мысль о том, чтобы позволить ей уйти от этого, была разочаровывающей, но у меня ничего не было. Недоступность Мурасаки Сикибу-сэнсэй была именно тем, о чём говорила Отоха-сан. Но это не означало, что я согласен с её ценностями. — Если вы не против, я пойду домой. Мне становится немного холодно, ведь я только что принял ванну.— О, верно. Извини, Аки, наверное, я выбрал неудачное время.— Нет, не беспокойся. — Одзу не нужно было беспокоиться о моём комфорте. Но ему также не нужно было беспокоиться о том, что я взорвусь. — Но спасибо. Спасибо, что беспокоишься о моём здоровье. И спасибо, что высказался, когда мои эмоции были на грани. — Я иду спать. Не пей слишком много, Сумирэ-сэнсэй.— Верно... Увидимся завтра, Аки— э-э, Ообоси-кун.— Увидимся. Сумирэ неловко подняла руку — она явно чувствовала, что что-то не так. Я повернулся, чтобы выйти, и заметил, что дверь уже была приоткрыта. Разве Одзу не закрыл её? Это было бы не в его характере. Я снова надел обувь и вышел в коридор. — Ах!— Хм? Что ты делаешь? Я оказался лицом к лицу с Масиро, завёрнутой в халат. Масиро замахала руками. — Я-я не шпионила! Я просто пришла проверить маму, потому что она долго не возвращалась. Я хотела войти, но вы, ребята, звучали так, будто обсуждали что-то неловкое...— О. Ты всё это слышала? — Это объясняло приоткрытую дверь.— Д-Да... Извини, я не хотела подслушивать. Но, знаешь, Аки, ты...— Я был страшен?— ...Извини. Ей не нужно было расписывать. Мне действительно нужно было научиться лучше справляться с другими людьми. Я позволил Отоха-сан спровоцировать меня. — Кто такая мама Ирохи-тян? Из этого разговора следует, что она больше, чем просто домохозяйка.— Она генеральный директор Tenchido.— Tenchido? Звучит как кондитерская. Погоди, Tenchido?!— Ага. Tenchido. Не кондитерская; игровая компания. Всемирно известная.— Погоди. Это невозможно. Не может быть, чтобы такой человек вообще существовал!— Э-э... У компании должен быть генеральный директор. — В любом случае, ты действительно будешь сомневаться во мне здесь? Ты забыла, чем занимаются твои родители? Я почти уверен, что мама Ирохи сравнима с ними.— Думаю, мои родители довольно особенные. Иногда легко забыть из-за их характеров. Я мог представить, как оба её родителя плачут в подушку, если услышат это. — Тем не менее, Аки, между вами двумя была какая-то странная... напряжённость.— Наши идеи о лидерстве сталкиваются. В той степени, что я не думаю, что мы когда-нибудь сможем понять друг друга. — Я знал, что Масиро беспокоится, и не хотел отталкивать её. У Отохи-сан и меня были два совершенно разных взгляда. Моя стратегия заключалась в том, чтобы полагаться на небольшую талантливую группу, и, как она отметила, этот подход означал, что сейчас мы застопорились. Я объяснил это Масиро. — Почему бы тебе не попробовать компромисс?— Какой компромисс?— Ну... Ты ценишь работу Мурасаки Сикибу-сэнсэй, и это нормально, но раз она недоступна, почему бы не пригласить другого иллюстратора?— Чтобы другой иллюстратор работал над — Кояги? Интересно, что подумал бы об этом Макигай Намако-сэнсэй.— Я не против.— Что?— Я-то есть он бы так сказал, я уверен! Я же тоже писатель, понимаешь? Я думаю, если ты скажешь, что это нормально, Аки, никто другой не имеет права спорить.— О, верно. Просто на секунду прозвучало, будто ты отвечаешь за Макигай Намако-сэнсэй, и это немного сбило меня с толку.— Д-Да ладно, Аки, откуда мне знать, что он думает?— Верно. Масиро и Макигай Намако-сэнсэй проверяли свои истории у одного человека, так что был хороший шанс, что у них схожие ценности. Моё чутьё подсказывало, что он, вероятно, согласился бы взять дополнительных иллюстраторов. Считал ли я это хорошей идеей? Я попытался представить реакцию наших пользователей. Если наш иллюстратор недоступен, имеет смысл пригласить кого-то другого. Это практично. Но мне нужно было обдумать это глубже. Наши фанаты следят за каждым шагом. Если я ошибусь, они могут потерять доверие. Доверие требует много времени для построения, но может быть потеряно за секунды. Мне нужно было подумать. Я не помнил, чтобы когда-либо так напрягал своё воображение. — Гений...— Аки? Мне никогда не нужно было так волноваться. Я построил Кояги в соответствии со своими ценностями, и именно поэтому фанаты доверяли нам. Я доверял своей команде гениев. — Мне нужно вернуться к основам. Нет, мы не будем брать никого нового. Будем ждать, пока Мурасаки Сикибу-сэнсэй снова будет готова.— Но это значит, что ты не сможешь добавлять новых персонажей.— Либо мы повторяем старые события, либо я усердно работаю над тем, чтобы придумать что-то, не зависящее от нового контента. Одзу и я сделаем всё возможное, чтобы продержаться. Может, я попрошу Макигай Намако-сэнсэй тоже помочь.— Ладно, звучит как хорошая идея... но как насчёт достижения трёх миллионов скачиваний? Разве не было бы легче набрать популярность, если бы у тебя были новые арты?— Да. Самыми широко распространяемыми постами всегда были те, где есть новые арты. Не поспоришь; это прямо в данных.— Так...— Но это не значит, что мы можем просто использовать чьи-либо арты. — Я сделал паузу. — Этот мир полон талантливых людей, и я уверен, что один из них был бы способен взволновать нашу пользовательскую базу. Но мир Кояги может быть нарисован только Мурасаки Сикибу-сэнсэй. Никем другим. Я искренне в это верю.— Аки...— Может, я слишком придирчив. Неэффективен, даже.— Нет, Аки. Я думаю, ты абсолютно прав. — Я почувствовал, как моя рука обернулась чем-то прохладным. Масиро взяла мою руку и улыбалась мне мягко. — Ты принял решение, Аки, значит, оно правильное. Вот во что я верю.— Это действительно заставляет меня чувствовать себя лучше. — Даже то, что хотя бы один человек поддержал меня, давало достаточно сил, чтобы продолжать. Я сжал руку Масиро в ответ. — Спасибо, Масиро. Масиро вздрогнула. Я знал, что она чувствовала ко мне, и знал, что нечестно делать что-либо, что могло бы ввести её в заблуждение — но я хотел показать ей, что я действительно благодарен. — Уже поздно, так что я пойду спать. Убедись, что ты тепло одеваешься.— Хорошо. Ты тоже, Аки. Застёгивай свою пижаму как следует.— Я всегда застёгиваю её как следует! — Я небрежно помахал рукой, прежде чем вернуться в свою комнату. Я принял своё решение: Мурасаки Сикибу-сэнсэй — наш единственный иллюстратор. Теперь нам просто нужен хороший план роста, не полагаясь на неё. Это потребует много размышлений. *** — Соседка русалка тебя слишком балует, да?— Одзу.— Извини. Момент был слишком хорош, чтобы не использовать эту отсылку.— Я полностью понимаю. [[image:/storage/reader-images/6a7d422e402767457626e5b5267142755e8edf01.jpg]] [[image:/storage/reader-images/21694fc01836cc2233012dd123efea5ac543f13b.jpg]] [[image:/storage/reader-images/16ef82f4873875e1145620d5a4da5051749cb52d.jpg]] ---------- Библиотечная дева открывает мне секрет Глава 5. Библиотечная дева открывает мне секрет — Первое место — Ода Нобунага, Демонический король шестого неба. Второе — Найтингейл, Леди с лампой. Третье… В библиотеке Коудзай ходила одна особая легенда. Не то чтобы в неё все верили, но звучала она убедительно. Где-то в самых дебрях книжных лабиринтов, куда не долетают ни солнечный луч, ни посторонний звук, обитает призрак юной девы. Она вечно читает в тишине, а её длинные янтарные волосы колышет ветер из открытого окна. Проклятая дева библиотеки. Одно из семи школьных чудес — которых, впрочем, могло быть и больше семи, и меньше. — Эх… Не уверен, что эти опросы — хороший показатель популярности персонажа. Их же выбирают в основном по силе в расследовательских сегментах… Верующих в легенду находилось не так уж много, но слухи — страшная сила. Их вполне хватало, чтобы отпугнуть случайных посетителей. Достаточно одному поддаться «эффекту массового сознания» — и его мышление становится заразным. А вскоре у тебя появляется идеально тихое убежище. Как раз для тех, кто этот слух и запустил. — Персонаж с самым большим количеством фан-артов… Гокудо Тайси, Яростный делинквент. Ага, у него куча фанаток. В том самом «проклятом» уголке библиотеки кто-то сидел и бормотал себе под нос. Но это была не дева. Это был парень. Я сидел, развалившись у книжного стеллажа, уставившись в экран ноутбука на коленях и нервно стуча по клавишам. — Преданные фанаты — это, конечно, здорово, но нельзя забывать и о тихом большинстве. Возьмём, к примеру, Убийственную ледяную горничную, Кириэ. Если чему меня и научила тёмная сторона творчества Намако-сенсея, так это тому, что крутые цундере обычно в топе. Вы спросите: а ноутбуки в школе разрешены? Конечно, нет. Наша школа ничем не отличалась от остальных, и это было строжайше запрещено. Если бы меня поймали, мне бы не поздоровилось. Именно поэтому я и запустил легенду об одном из семи чудес — чтобы создать себе укромный уголок. Впрочем, нарушать школьные правила — не преступление. Вот, скажем, мобильники вне чрезвычайных ситуаций тоже под запретом. Но кто их соблюдает? Оговоримся: кроме горстки зануд-отличников. Хотя «все так делают» — всё равно не оправдание. — Так… Должен же быть тут более подходящий кандидат… — Семпай! А что это ты тут бормочешь в своём углу? — Пытаюсь решить, чьё ивент-событие нам перезапустить. Хочу накидать идей, пока Мурасаки Сикибу-сенсэй не вернулась. — Боже, Семпай, ну нельзя же быть таким занудой! — А что надо было сказать? — Ну, например: «Я так завёлся на уроке, что прибежал сюда фантазировать о тебе!» Как тебе? Её игривый тон напрягал мои нервы до предела. Я почти физически чувствовал, как вздуваются вены на висках (не в прямом смысле, иначе я бы уже был трупом). Зато в голове будто щёлкнул выключатель. — Точно! Придумал! — О? Похоже, я вдохновила тебя. Скажи «спасибо», Семпай! — Спасибо! Искренне! — И чьё же событие? — Кокурюин Кугэцу. — Э-э… Персонаж, которого мы буквально вчера добавили? — Это так… Аргх! Но другого варианта просто нет! Любой другой выбор вызовет волну недовольства! — Ух ты, Семпай, не думала, что ты когда-нибудь пренебрежёшь фактами и цифрами. Должно быть, ты её правда любишь? — Да, люблю! Смотри, какая же она милая! — Я запнулся. — Погоди, Ироха… А с каких пор ты здесь стоишь?! — Я с тобой уже минут пять разговариваю! Ты слишком уткнулся в свой компьютер! — Только теперь я разглядел лицо Ирохи, выглядывающее из-за соседнего стеллажа. — Не могу поверить, что тратишь драгоценную большую перемену на работу! Ты и правда трудоголик! Ироха подошла и уселась напротив, обхватив колени. Я отвел взгляд. В такой позе её короткая юбка была на грани приличия… Почему у Ирохи вообще отключён весь модуль самосохранения? — Не стоит так сидеть перед парнем, Ироха. Это… не очень прилично. — Ты с какой планеты прилетел? Хватит уже зацикливаться на девичьих юбках. — Я не зацикливаюсь. — Вспышка! — Агх! Ироха схватила край юбки и дёрнула вверх — точнее, сделала вид, что дёрнула. Но этого было достаточно, чтобы у меня глаза на лоб полезли. Не от восхищения, а от шока — неужели она способна на такое?.. — Вспышка! Вспышка! — Да остановись ты, извращенка! Нельзя самой юбку задирать, так только хулиганки делают! Как ты вообще так виртуозно управляешься с тем, что показываешь?! — Да ты просто забавно реагируешь, Семпай! Искры из глаз летят! Вкусно! — Знаешь, для библиотечной девы ты как-то не очень девичья. Верно. Лже-девой библиотеки была Кохината Ироха. Я начал распространять слухи ещё в прошлом году, до того, как она поступила. Но только когда Ироха сама обосновалась здесь, легенда ожила — история про «деву с янтарными волосами» пошла в народ именно с её появлением. На этих полках хранились только нишевые книги о любви между юношами в стиле «эстетизм». Ироха приходила сюда именно за ними, что в итоге отпугнуло остальных — и подарило мне идеальное убежище для работы. А теперь эта «чистая дева» с лёгкостью крушила собственный образ непристойным поведением и надувала губки. — Но ведь это ты говорил мне быть понаглее, Семпай! Напоминал про фестиваль культуры! — Ну да… Но я не имел в виду, что нужно быть наглой постоянно. Всё должно быть к месту. — Меняешь правила по ходу игры? Она была права. Спорить было бесполезно, и я сменил тему. — Ты за книгой? — Ага! — Уже нет? — Я хотела взять то, что рекомендовала Сумирэ-сенсэй, но потом увидела тебя — и планы поменялись! Вместо этого прекрасная, хоть и неидеальная, Ироха-тян решила устроить тебе экспресс-опрос из двадцати вопросов! — Занозу никто не любит, какой бы «прекрасной» она ни была… Наверное. — Я вдруг усомнился в своих словах. — О, кто-то идёт. Прячь компьютер. Я поднял голову и услышал: тук-тук-тук. Шаги с другой стороны стеллажа становились всё громче. Я лихорадочно захлопнул ноутбук и сунул его за спину, приняв максимально невинное выражение лица — на случай, если это учитель, ученик или библиотекарь. — Вот ты где, Ообоси-кун. Как приятно тебя видеть. Пока-пока! — Чего? Постой! Кагэиси Сумирэ развернулась, чтобы сбежать почти так же стремительно, как и появилась — будто металлический монстр в RPG, который убегает после первого же удара. Я ухватил её за руку. — Ты куда? Разве она не пришла поговорить со мной? Вопрос казался логичным, но когда Сумирэ повернулась, её глаза были полны слёз. — У вас же с Ирохой-тян тайное свидание! Какой же я шиппер, если буду вам мешать?! Её логика, как всегда, была ниже плинтуса. — Раз уж ты пришла искать меня в обед, дело, наверное, важное? В итоге мы усадили Сумирэ, и теперь в проклятом уголке библиотеки нас было трое. Даже члены библиотечного совета старались обходить это место стороной, но от скопления народа мне было не по себе. — Как называлась та книга, что ты рекомендовала? Про спорт, где подростки потеют и делятся эмоциями? — О! Кажется, она где-то тут… — Отвечай. На. Вопрос. — Я акцентировал каждое слово, нажимая на её болевую точку. — Ай! Не надо за плечо! Больно! — Сумирэ отшлёпала мою руку, сдаваясь. То, что ей было больно, лишь доказывало, как она запустила своё тело. Хотя я прекрасно понимал — на спорт у неё сейчас просто нет времени. — Ты же искала меня. Говори, зачем. — Точно! Прости, ваш роман вышиб у меня всё из головы. — Хватит называть это романом. Когда же закончатся её дикие фантазии? Меня уже достало, что она сводит меня с Одзу, и я не собирался мириться с этим только потому, что Ироха — девушка. — Да ладно, моему творчеству нужна пища для вдохновения! Так вот, насчёт причины… — Сумирэ бросила взгляд на Ироху — та увлечённо рылась на полках — и сама прислонилась к стеллажу. — Я передумала. Буду рисовать в этом месяце. — Что? — Можешь заваливать меня заказами. Доверься своему старому другу, Мурасаки Сикибу-сенсэй! — Сумирэ усмехнулась, ткнув большим пальцем в грудь. Её уверенность была почти воинственной. Если она говорила серьёзно, это было бы огромной помощью… но я не мог отделаться от сомнений. — Это бы очень выручило… но разве не ты просила паузу из-за загруженности? Ты уверена? — Не переживай! Я поняла, что была слишком мягка к себе! — Она смущённо рассмеялась. Её смех был совсем не ядовитым или высокомерным — очень уж похожим на ту самую Мурасаки Сикибу. — Если у меня есть время на выпивку по вечерам, значит, есть время и на работу! — Пожалуй… Но я не хочу лишать тебя этого маленького удовольствия. Разве что в моменты, когда ты валишься с ног перед дедлайном. — Ты так говоришь, потому что не знаешь, сколько времени я на это трачу! Откажусь от выпивки — и смогу работать вечно! — Это звучит одновременно жалко и гордо… — Я называю этот план «Золотая жила времени»! Я тоже часть Альянса! Не позволю тебе страдать в одиночку. — Мурасаки Сикибу-сенсэй… Название плана откровенно хромое, и её аргументы не тянули на кульминацию сюжета. Но сила, с которой она это сказала, заставила мою грусть сжаться. Весь день я ломал голову — сначала над выбором события, потом над тем, как добавить в него новизну. Чем дальше, тем больше меня охватывала паника: ни один план не казался достаточно хорошим. Я упёрся в потолок своих возможностей. Всё было так просто, когда рядом была Мурасаки Сикибу, и так невозможно без неё. Её предложение вернуться искренне обрадовало меня. Но сомнения оставались. Сколько раз она жаловалась, что не успевает, и всё равно срывала сроки? Сколько раз мы были на грани провала из-за неё? Она впервые просила перерыв — значит, сейчас её график и правда забит под завязку. Или она снова просто ноет без причины? — Так что собирай все запросы и шли мне! Я нарисую таких горячих персонажей, что все с ума посходят! — Она рассмеялась. — Только без перегибов. Не хочу, чтобы «Кояги» забанили. Да и не стоит такое заявлять при ученице. Особенно когда наша псевдо-дева стоит в двух шагах. — Ух ты! Что это?! И такое есть в школьной библиотеке?! — Ага! Я точно знаю, на какой ты сейчас сцене! — Спорим, главный герой проиграл матч, и соперник пришёл его отчитать! Но только потому, что знает его истинную сущность, а главный герой этого и хочет! Идеально! Сердце разрывается! — Боже, ты всё поняла! Я просто умерла, когда это читала! — Покойся с миром! Но оно того стоило! — Ещё как стоило! Ироха и Сумирэ восхищённо делились впечатлениями о книге про любовь между юношами. Они выглядели так, словно у них всё под контролем, и я невольно вздохнул. Может, мне и правда не о чем беспокоиться. Судить было трудно — только её словам я и мог верить. Всегда оставался шанс, что она снова переоценивает свои силы. Я решил провести маленькую проверку после уроков. Как только прозвенел последний звонок, я направился в определённый кабинет в корпусе естественных наук и искусств. Раньше его занимал исполком фестиваля культуры, а теперь — комитет по школьной поездке. Помещение постоянно переходило из рук в руки в зависимости от школьного расписания. Я пришёл с одной целью: проверить Сумирэ. Если она справляется — хорошо. Если выглядит измотанной — не буду нагружать её заказами. Дверь в класс была закрыта. Я приоткрыл её ровно настолько, чтобы заглянуть внутрь, оставаясь незамеченным. — Почему бы нам не посетить места, связанные с «Повестью о Гэндзи»? — донёсся знакомый голос, который в последнее время ассоциировался у меня со школьной активностью. Первая в нашем году, идеальные оценки по всем предметам. Несравненная отличница. В последнее время она ещё и превратилась в ходячую энциклопедию по физкультуре и здоровью, заработав репутацию милой растяпы, несмотря на свой ум. Её звали Кагэиси Мидори. Она сидела во главе стола в окружении нескольких серьёзных учеников. — Обычно это не первое, что приходит на ум при планировании поездки в Киото. Ты фанатка «Повести о Гэндзи», Мидори-сан? — Да, это моё любимое произведение классической литературы. Его эстетика безупречна. — Кстати, Мурасаки Сикибу, автор — её могила, говорят, тоже в Киото. — Верно! Я как раз надеялась туда сходить… О, но я, конечно, не ставлю личные предпочтения выше интересов поездки! Другая девушка засмеялась. — Не думаю, что это проблема! Мидори, как всегда, была в центре внимания. Было что-то судьбоносное в том, что её любимым классическим автором была Мурасаки Сикибу — полная тёзка псевдонима Сумирэ. Или их вкусы совпали, потому что они сёстры, или же они просто повлияли друг на друга. — Эй, у меня есть идея. — Отои-сан! Мы рады любым предложениям! Отои-сан тоже здесь? Она вступила в исполком фестиваля по просьбе Мидори, но видеть её в комитете по поездке я не ожидал. Как и в прошлый раз, за её участием наверняка что-то стояло. Например, неограниченный доступ к конфетам. — Мы же будем обходить храмы и святыни, да? Поездка — это же про расширение кругозора, приобщение к японской культуре и истории, верно, Кагэиси? — Совершенно верно, Отои-сан. Как ученики, мы должны узнать как можно больше об исторических памятниках! В этом и смысл поездки в Киото! — Вот именно. Звучало так, как могла бы сказать отличница… но не Отои-сан. Я не верил своим ушам. Неужели помощь Мидори пробудила в ней альтруизм? — Храм Киёмидзу-дара известен тем, что благословляет любовные пары, да? Будет забавно понаблюдать за влюблёнными подростками. Наверняка вдохновит на новые песни. — Что ты сказала? — Ученики обязаны учиться. — А… Показалось. На секунду мне послышалось что-то странное. — Ничего странного. Иначе зачем бы я вступала в комитет? — Именно. Ты вступила в исполком фестиваля, чтобы помочь со звуком, но в этот раз пришла по своей воле. — Видишь? Даже если я ничего не делаю, ты всё равно всё организуешь, а значит, я получу то, что хочу, без лишних усилий. Идеально. [[image:/storage/reader-images/82b58045d0dff158830b7ee15a65f6571715163e.png]] — Простите, что вы сказали? Я не совсем расслышала.— Говорю, ты — трудолюбивая и надёжная. Прям эталон ответственности.— Ч-Что?! П-Перестаньте меня дразнить! Мы же на совещании! Я ошибался. Глаза Отои-сан по-прежнему были крепко сомкнуты, а сама она оставалась всё той же твёрдой Отои-сан. Единственное, чему она научилась, помогая Мидори, — это искусству паразитизма. А Мидори, кажется, даже не подозревала, что ею откровенно пользуются. Она и вправду была такой честной, что я начал волноваться: вдруг кто-то недобрый воспользуется её доверчивостью? Я отлично представлял, как она в колледже вступит в один из тех «спортивных» клубов, где спорт — лишь прикрытие для бесконечных вечеринок. — Кажется, мы все согласны. Подведём итоги? Пока я переживал за будущее отличницы, более зрелый и авторитетный голос вернул собранию деловой настрой. — Д-Да, Суми… то есть, Кагэиси-сэнсэй! Итак, мы предлагаем тур по традиционным храмам и святыням Киото. Возражения?— Нет! — хором ответили остальные.— Отлично, — кивнула Сумирэ. — Я поищу отель, откуда будет удобно добираться до максимального количества мест.— Спасибо! Но вы уверены? — встревожилась Мидори.— А почему бы и нет?— Просто… это очень сложная задача. Найти отель на весь второй курс — уже проблема. А если учитывать ещё и конкретные места, которые мы хотим посетить…— То есть, по-твоему, мне стоит переложить это на школу?— Да… Так будет проще для вас. Сумирэ усмехнулась. — Недооцениваешь меня, да?— Что? Нет, я не это имела в виду…— Знаю. Ты просто заботишься, Мидо… Кагэиси-сан. Ты добрая.— Ну да… Обычно ученикам не приходится беспокоиться о размещении.— Ценю твою заботу, но не переживай. — Сумирэ погладила сестру по голове, и в этот миг она была скорее доброй старшей сестрой, чем грозной учительницей. Но Ядовитая Королева вернулась мгновенно. — Моё правило — всё делать идеально, и в классе, и за его пределами. Не признаю полумер. Комитет!— Д-Да?— Ожидаю, что вы выложитесь на полную, чтобы организовать лучшую школьную поездку в истории этой школы. Проложите маршрут, рассчитайте бюджет. Узнайте, где нужны предварительные заявки. Начните готовить путеводитель. Кагэиси-сан, ты отвечаешь за распределение задач. Не подведи.— Д-Да, мэм! Приложу все усилия! — Мидори выпрямилась и отдала честь. Сумирэ уверенно кивнула сестре, открыла ноутбук и погрузилась в работу. Наверное, она делала свои обычные учительские дела, параллельно курируя встречу. Вот это эффективность. Её альтер-эго, Мурасаки Сикибу-сенсэй, было настолько жалким, что я забыл: на самом деле она — человек выдающийся. И сейчас она это прекрасно демонстрировала. Неудивительно, что Мидори ей восхищалась. Даже сейчас глаза младшей сестры сияли, а она сама поглаживала то место на голове, до которого только что дотронулась Сумирэ. «Кажется, с ней всё в порядке…» — прошептал я про себя. Сумирэ не брала всё на себя — она грамотно делегировала задачи ученикам. Всё было чётко организовано, и она сосредоточилась только на том, что требовало участия преподавателя. Похоже, взять дополнительные иллюстрации для нас и вправду не станет проблемой, как она и говорила. Я с облегчением вздохнул, бесшумно прикрыл дверь и отступил, стараясь ступать как можно тише. Самый срочный вопрос был решён — но я не мог взвалить все наши надежды на три миллиона скачиваний только на Мурасаки Сикибу-сенсэй. Иллюстрации у нас снова будут, но теперь нужно было придумать, как их использовать. Бесконечно болтать после школы было бессмысленно, поэтому я направился к главному выходу. Коридоры, по которым я шёл, были пустынны и тихи. Ученики, не занятые в кружках, уже разошлись по домам. Когда коридоры заполнены, я не обращаю внимания на лица вокруг. Зато когда они пусты, как сейчас, невозможно не заметить тех, кто остался. Например, тех двоих. Спускаясь к рядам обуви для второкурсников, я невольно задержал взгляд на двух ученицах, сидящих в коридоре. — Наконец-то, Семпай! Выбирал самый живописный маршрут?— У меня были дела. Так ты меня ждала?— Ага! У меня тут небольшая проблемка, нужен твой совет. Устроила засаду, потому что ты проигнорировал мои сообщения в LINE.— LINE? — Я глянул на телефон. — О, точно, ты и правда писала. Когда мне нужно сосредоточиться на работе, я заглушаю все посторонние чаты в LINE. Технически, Ироха иногда пишет по делу, но она — исключение; её чат тоже заглушён. У неё дурная привычка спамить ерундой, когда я особенно занят. Впрочем, её расписание я знаю как свои пять пальцев, поэтому всегда могу понять, когда можно её заглушить, а когда нет. — Раз ты ждёшь у обуви — значит, знала, что я ещё в школе?— Ну да, твои туфли всё ещё тут.— А, логично. Действительно, хороший способ.— Это всё благодаря тренировкам по вычислению лучшего момента, чтобы кого-нибудь позлить! — Ироха подмигнула.— Плохая трата времени, идиот. — Погоди-ка. Хоть я и поощрял её назойливость, но, кажется, это как раз тот случай, когда нужно провести воспитательную беседу. — Слушай. Ты же видела те «розыгрыши» по ТВ, на которые неловко смотреть? На них сейчас много жалоб. Ты же хочешь быть актрисой? Так что тебе стоит стремиться к здоровой, безобидной назойливости, которая не приведёт к отмене…— А! Семпай, стоп, замолчи сейчас же!— А? Я всего лишь пытался, как её продюсер, объяснить разницу между допустимым поддразниванием и нет, но она смотрела на меня так, будто я совершил непростительную ошибку. — А-аргх! Я больше не могу! Уже давно я не слышал, чтобы кто-то хныкал, как первоклашка. Я же сказал, что девушек было две, верно? Действительно, рядом с Ирохой сидела ещё одна. Её лицо было бледным от отчаяния, а дышала она прерывисто и тяжело. Томосака Сасара. Недавно она стала лучшей подругой Ирохи. Немного странная, но с безупречным вкусом и популярная «Инстаграмщица» среди первокурсниц. — Томосака? Ты выглядишь ужасно…— Ваааах! Ообоси-семпай! — Сасара бросилась ко мне, её лицо было залито слезами и соплями. Похоже, сегодня утром она забыла надеть свою обычную харизму вместе со школьной формой. Я тревожно посмотрел на Ироху. — Что случилось? Проблемы с парнем или что-то такое?— Сейчас объясню. Видишь ли… — Похлопывая Сасару по спине, будто успокаивая младенца, Ироха начала объяснять, перемежая речь тяжёлыми вздохами. Сасара была социальной бабочкой, моей полной противоположностью. Вывести её из равновесия настолько могла лишь одна из тех типично подростковых проблем, которые мне никогда не понять. Я приготовился слушать объяснение Ирохи, заранее зная, что ни черта не пойму (прости, Сасара). — Сасару кэнселят в «Инстаграме».— Рассказывай всё. Я не мог просто пройти мимо. *** — Я знал, что с ней это случится.— Озу. Будь повежливее.— Томосака-сан — тип, который идёт в атаку без всякой обороны. Ты думал, она сможет вечно выживать в сети без защиты?— Ну, нет…— Она без фильтра выливает в сеть свои предубеждения против гиков, так что я не удивлён, что наступила на мину. Или ты думал…— Извини. Честно, я тоже думал, что это случится рано или поздно.— То-то же.— Но мы ещё не знаем, сделала ли Томосака что-то действительно плохое, так что не суди её строго, пока не выслушаем.— Ладно. Рассказывай, что было дальше. ---------- Глава 6. Хейтеры ополчились на подругу младшей сестры моего друга! Глава 6. Хейтеры ополчились на подругу младшей сестры моего друга! Сасара рыдала. — Ты плачешь или ешь? Определись уже. Но это не мешало ей методично запихивать в рот кусочки блина. Мы сидели в шикарном кафе напротив станции. Место было забито девчонками в школьной форме — от мелких до почти выпускниц — которые счастливо болтали и смеялись. Это кафе славилось (по слухам) своими блинами, и парней здесь почти не водилось. В обычных-то ситуациях я чувствую себя не в своей тарелке, но за этим столиком мой дискомфорт зашкаливал. К счастью, рядом был кто-то, кто мог разрядить обстановку. Это Ироха. Хотя, она и была причиной половины этого хаоса. — О-о-ох! Это нереально вкусно! Семпай, ты свою чернику не доел! Нашла — моя!— Эй! Я её не «не доел»! Я приберегал напоследок, она же самая вкусная!— Медлишь — проигрываешь! Не успел схватить — твоё уже в чужих руках!— Вы пришли сюда флиртовать или меня утешать? — всхлипнула Сасара. Что ж, с нашим шумом мы наверняка не выделялись из общей массы. К тому же, я бы вернул Сасаре её же вопрос. — Ладно, рассказывай по порядку. На тебя хлынул поток хейта в «Инсте». Как это вышло? — Убедившись, что желудок Сасары наполнен утешительным десертом и она снова способна связно говорить, я перешёл к сути.— Я… я рекламировала минеральную воду для одной компании…— Рекламировала… У меня на секунду замерло сердце. Хорошо, что я всё же выслушал её историю. Я всё ещё надеялся, что Сасара как-нибудь пропиарит «Кояги», так что любые проблемы с её репутацией касались меня куда больше, чем я думал. — В воде что-то нашли?— Знаменитость, которая снимается в рекламе этой воды, изменил жене. Теперь компанию гнобят за то, что сняли его, а заодно и меня — за то, что я эту воду рекламировала.— Чего? — Я не совсем понял логику, но звучало это дико. — Повтори, пожалуйста?— Знаменитость, который рекламирует воду, изменил жене. Теперь все ненавидят компанию и заодно меня. Больше не буду повторять. Мне противно даже думать о той грязи, что они пишут…— Значит, мне не послышалось… Отрицать её слова было нельзя, но поверить в эту абсурдную цепочку было сложно. Будь Сасара сама изменницей — я бы ещё понял хейт. Но это? Это была чистая иррациональная злоба. Можно было бы просто отмахнуться, сказать «не обращай внимания», но боль в её глазах была настоящей. Нужно было сказать что-то более весомое. Я собрался с мыслями, но Ироха опередила меня. — Да брось, Сасара! Эти хейтеры — просто мусор! Не переживай из-за них! Это же смешно, если подумать! Лол! Серьёзно, Ироха, можно было быть и помягче?! Возможно, Сасара была из тех, кто винит себя даже в чужой вине, и такая прямолинейность лишь ранила её сильнее. — Я не просто так всё это терпела! Я им отвечала!— Отвечала? И что же? — спросил я.— Писала что-то вроде: «Отстаньте, надоели. Кому какое дело до чужой измены?»— Это же масло в огонь! — Ироха вдруг разразилась хохотом.— Ироха, не смейся…— Прости! Но это же так на тебя похоже, Сасара! — Она схватилась за живот, вытирая слёзы. Смеялась она даже тогда, когда Сасара начала молотить её кулачками по плечам, а её собственные глаза наполнились уже другими слезами — от обиды.— Мне же правда плохо!— Прости! Угощу тебя своим десертом, если простишь!— Я не маленькая.— Значит, не хочешь?— Хочу! — Сасара без раздумий съела предложенный кусочек. — Вкусно… Я был рад, что у неё хватает духу на такие штуки. Похоже, травля не сломила её полностью. Даже если её ответы и подлили масла в огонь, сама-то она ничего плохого не сделала. Сомневаюсь, что её надолго хватит на уныние. Пока они дурачились, я заглянул в телефон, чтобы самому разобраться в ситуации. Всё было примерно так, как и говорила Сасара. Скандал с изменой знаменитости гремел на всех площадках, затмив собой всё остальное. Наблюдать, как легко толпа находит новую жертву, было тревожно. Я даже вспомнил про Цукиномори-сана, который менял девушек как перчатки — хорошо, что его это пока не коснулось. Со стороны, впрочем, было очевидно: люди, атакующие Сасару из-за чужой измены, просто искали повод для злобы. Скорее всего, они и раньше недолюбливали SARA — её «Инстаграм»-персону, — а теперь набросились всей стаей. Её настоящие фанаты, к счастью, вставали на защиту. — Похоже, большинство твоих подписчиков тебя поддерживают. [[image:/storage/reader-images/3121605134f3109d66532d3e588c3a08bb58f394.png]] — Хотя большинство твоих фанатов не переживает. Но есть и те, кто пишет, что разочаровался. Этот скандал вскрыл целую историю похождений того актёра. Говорят, он враг всех женщин. Некоторые даже пишут, будто у меня с ним что-то было!— Понимаю. Но это же не твои настоящие фанаты, верно? О чём именно они пишут?— Вот, например: «Наверняка ты с ним спишь, раз так защищаешь такого бабника! Раньше я тебя обожала, SARA, но теперь просто разочарована».— Кто бы это ни был, это не твой фанат. Скорее, антифанат.— Правда? Неудивительно, что имя незнакомое. В голове всплыло слово «наивная». Будь она менее подкована в интернет-реалиях, она бы, наверное, поверила этому всему. — Но знаешь, даже если это не фанаты, это всё равно шокирует.— Да?— Когда я смотрю на свой контент, вижу, как далеко продвинулась. Стала увереннее, красивее, помогаю другим девушкам чувствовать себя лучше…— Понимаю. Было приятно слышать, как «Кояги» меняет жизни игроков в лучшую сторону. Неважно, нишевая игра или мейнстримная — счастье, которое ты даришь людям, всегда ценно. — Я хочу, чтобы моё творчество находило отклик даже у тех, кто не входит в мой фандом. Хотя бы у одной девушки. Поэтому, когда меня называют «врагом женщин» или пишут «шлюха, сдохни», это выбивает почву из-под ног.— Да, такое может истощить кого угодно... Я тоже вкладывал душу в свою игру, чтобы люди полюбили её истории и персонажей. Мне было плевать на мнение тех, кто вообще не в теме и поливал моих «моэ-тян» грязью. Пусть идут и злятся где-то в другом месте. Но если бы сами геймеры считали «Кояги» скучной — вот это было бы больно. Как продюсер, я должен был оценивать критику, чтобы понять, стоит ли к ней прислушиваться, и вносить позитивные изменения. Возможно, я бы смог абстрагироваться от эмоций и двигаться дальше, но для самих создателей, которые вложили в игру душу, это было бы куда тяжелее. — Кто эти девушки, которые пишут такое? — спросил я.— Вот, смотри: «Как девушка, могу сказать: шлюховатая SARA просто продаёт своё тело старикам, лол!»— Это парень.— Что? Серьёзно?! Но он же пишет, что он девушка!— Слушай, Томосака. Любой, кто начинает комментарий с «как девушка», в девяноста процентах случаев — парень.— Я… не знала. Погоди, ты шутишь? То есть они просто выходят в интернет и врут?— А ты как думаешь, Сасара, как девушка, которая соврала всему классу, что у неё есть парень? — встряла Ироха, указывая на Сасару и ухмыляясь, как школьница, готовая подставить подругу. Она вынула слова прямо из моего рта.— Угх… Я просто хотела всех удивить! В этом был смысл! Но какая польза притворяться девушкой в сети?!— Для некоторых в этом есть смысл. Люди разные. Их мотивы могут быть тебе непонятны. Так же, как были те, кто никогда не поймёт, зачем мы с ней занимаемся тем, чем занимаемся. Но речь о Сасаре. Она была популярна — возможно, впервые столкнулась с такой волной ненависти, онлайн или оффлайн. Конечно, она растерялась и запаниковала. — Не переживай. Я уже занялся решением проблемы, и это займёт совсем немного времени.— «Решением проблемы»? Каким?— Уберём тех, кто тебя травит. Говорю «мы» — имею в виду «моего друга». Он делает всю чёрную работу. Пока я смотрел в телефон, я не просто читал новости. Я параллельно переписывался в LINE со своим надёжным партнёром, Одзу. Хотя я делал из этого тайну, на самом деле всё было просто. «Не мог бы удалить аккаунты, которые травят «SARA»? Заодно собери их данные на случай, если захочет подать в суд».«ОК». Обычный диалог из двух сообщений. — Твой друг? — переспросила Сасара.— Знаешь Кохинату Одзуму? Он довольно известен в нашем году своей внешностью. И он хорош в таких вещах. Всё решит быстро.— О, кажется, некоторые в классе о нём говорили. Ироха, разве он не твой…— Ага! Мой брат!— Так и думала! Меня бесило, как все обсуждают, какие вы оба красивые! Значит, это твой брат всё исправляет?— Уже всё. Похоже, он закончил, — сказал я.— Чего? А?! Ты не шутил! Комментарии исчезли… И в Coogle больше не выскакивает всякий мусор, когда вбиваешь моё имя!— Он сделал за десять минут то, что у других занимает целую ночь. Понятия не имею, как он это провернул, и спрашивать не буду. Кохината Одзума был гением, способным на что угодно, обычно необъяснимым образом. — Ага, я знала, что он справится мгновенно. Круто, да?— Погоди, Ироха! Ты знала, что твой брат может всё исправить с самого начала? Поэтому всё это время ржала?!— Бинго!— Хнгх! Надо было сразу вести меня к нему, а не тащить к Ообоси-семпаю! Ообоси-семпай был практически бесполезен!— Эй. Я же тут сижу. Ей вообще было дело до моих чувств? Она только что получила урок за свои необдуманные слова в сети, но, видимо, это её ничему не научило. — Он совсем не был бесполезен. — Ироха погрозила Сасаре пальцем. — Мой брат — самый большой фанат Семпая. Он куда охотнее приложит сверхусилия, если попросит именно Семпай. Так, Семпай?— В основном.— Чееего? Твой брат — «фанат» Ообоси-семпая? То есть он ему нравится или как?— Определённо! Всё, что попросит Семпай, он сделает сразу!— Звучит скорее как раб. Какого чёрта? Или вы… встречаетесь?— Нет. Что это с нормальными людьми и их манией сводить всё к романтике? В жизни есть нечто большее, знаешь ли.— Почему это я теперь странная?! Моя реакция была совершенно нормальной! Значит, мои отношения с Одзу таковыми не казались. По крайней мере, в её глазах. Но что ж, у неё было много друзей. А Одзу был моим единственным. У меня был только один пример для сравнения — явно недостаточно. Может, она и права. — Кстати, он сказал, что сделает скрипт, который будет автоматически находить и скрывать злые комментарии. Надеюсь, тебя какое-то время не будут донимать странные типы. Можешь расслабиться и наслаждаться десертом.— Верно. Спасибо. — Возможно, из-за своей уязвимости Сасара приняла мои слова с нехарактерной покорностью и снова принялась за блины. — Ммм! Они божественны! — Её лицо прояснилось, а в глазах засверкали сердечки (не в прямом смысле). Пока она счастлива — это главное. — Знаешь, я не знала, что измена может разрушить карьеру знаменитости. Жёстко быть звездой, да? — заметила Ироха.— Быть любимым толпой — значит быть ненавидимым другой толпой, — сказал я.— Хм… — Ироха поджала губы в раздумье. Сейчас всё это было для неё абстракцией, но ненадолго. Такой негативный опыт мог стать её реальностью, как только она раскроет талант и выйдет на большую сцену. Мне было интересно, что она об этом думает. Убедившись, что Сасара всё ещё заворожена блинами, я прошептал Ирохе на ухо: — Не переживай. В какие бы передряги ты ни попала, просто игнорируй их и иди вперёд. Со всеми раздражающими вещами разберусь я.— Семпай…— Поддерживать таланты — обязанность такого заурядного парня, как я.— Ты имеешь в виду, как продюсер, да?— Да. Ироха больше ничего не сказала. — И если ты окажешься в ситуации, как Томосака сегодня, конечно, я помогу, если тебя что-то расстроит.— Хм! Отличная политика, Семпай! — Голос Ирохи звучал чуть выше обычного, а щёки порозовели — что для неё редкость. Она шлёпнула себя по лицу с двух сторон, и озорная ухмылка вернулась. — Значит, я могу попадать в сколько угодно скандалов! Поняла!— Не это я имел в виду. Всё в меру. Дурочка.— Срочные новости! Восходящая звезда страстно влюблена в своего продюсера! Кто бы мог подумать, что эта юная актриса уже замужем?!— Не втягивай меня в свои скандалы! Защищать тебя в таком случае — всё равно что подливать бензина в огонь!— Погоди, так если это случится, ты просто бросишь меня?— Нет, я… нашёл бы другой способ тебя защитить, наверное…— О? Значит, ты готов к нашему страстному роману и последующему скандалу, да?— Не стану готовиться к тому, чего нет. И потише, а то Томосака услышит.— Хе-хе, как жаль. Ладно, отпускаю тебя. Было даже облегчением, что Ироха отпустила тему, когда ей надоело меня дразнить. Мне показалось, я уловил в ней минутное смущение, но она быстро вернулась к своему обычному гиперактивному состоянию — наверное, померещилось. Погоди. Сасара же не подслушала нас? Я отвлёкся, и мне кажется, мы говорили слишком громко. Я тревожно глянул в её сторону. — Я становлюсь от них зависимой! Они такие милые и нереально вкусные! Ааах! Она всё ещё была одержима блинами, словно игровой босс, которого можно отвлекать приманкой бесконечно. В любом случае, видя неуверенность Ирохи, я снова порадовался, что они с Садарой подружились. Та уже прошла через проблемы, с которыми Ирохе, вероятно, предстоит столкнуться на пути к славе. Она станет для неё хорошим источником советов — и для меня тоже. Мы учимся на ошибках других. Нынешняя проблема Сасары могла бы стать и нашей. Просто ей повезло, что хейт шёл не от фанатов. Но одна серьёзная ошибка — и доверие игроков к проекту и разработчикам может рухнуть вмиг. Важно поддерживать диалог с пользователями, и «Кояги» — не исключение. Раздражало лишь то, что любое твоё сообщение могли истолковать превратно. Например, нашу «занятость Мурасаки Сикибу-сенсэй на подработке» могли воспринять как лень и попытку выдать старый контент за новый, хотя это было не так. Для пользователей не имело значения, в каком положении находится команда. Не их дело — сочувствовать нашим личным трудностям. Слава богу, Мурасаки Сикибу-сенсэй всё-таки сможет рисовать для нас. Я понимал, как ей тяжело совмещать это с работой учителя, но надеялся, что она продержится хотя бы до трёх миллионов скачиваний — порога, который позволит нам с гордостью войти в Honeyplace Works. — Эти блины были божественны!— Я знаю, правда? Пока я размышлял, время пролетело незаметно. Ироха и Сасара с лязгом положили вилки на пустые тарелки. — Извините, что заставила вас волноваться! Я оплачу счёт за всех, раз втянула вас в свои проблемы, — заявила Сасара.— Спасибо! — Ироха мгновенно согласилась. Сасара могла быть эксцентричной, но такое событие выбило бы из колеи кого угодно. Её щедрость вызывала уважение — и удивление. — Ценю, но не стоит. Неловко, когда кохай платит за меня. Я мог бы списать это на бюджет Альянса, но не стал поднимать эту тему. — Я зарабатываю больше большинства сверстниц, понимаешь. Для меня это мелочь.— Я понимаю, ты популярная «Инстаграмщица». Дело не в этом…— Неважно! Не нужно лекций. Мисс, счёт, пожалуйста! — Сасара подняла руку, чтобы прервать мои возражения, и подозвала официантку. Наблюдать, как опытный инфлюенсер Сасара оплачивает счёт в шикарном кафе, было впечатляюще. Меня охватило благоговение перед представителем мира шоу-бизнеса, способным научить меня многому. — Ваш общий счёт.— Спасибо! Итак, сколько — Гх!— Что-то не так, Томосака? Изучая счёт, Сасара полезла в сумочку, дёрнулась и замерла. Через долю секунды её рука снова ожила, начав шарить внутри слева направо, затем по кругу, будто пытаясь вызвать водоворот на дне сумки. Я моргнул, и вдруг она вывернула сумочку на стол. Говорят, девичьи сумки — это бездонные пропасти, и, конечно же, на стол посыпались незнакомые предметы. Хотя… эту косметичку я узнал. Было ли странно, что я знал, что это, только потому что она учила меня тонкостям женского ухода? Сасара изучала разложенное, лицо её постепенно бледнело прямо на глазах, а глаза наполнялись слезами. — Я забыла кошелёк дома…— Ты довольно… рассеянная, Томосака. В итоге счёт оплатил я, пока Сасара кланялась и извинялась снова и снова. Насчёт благоговения перед ней — беру свои слова назад. Если бы вы могли это забыть, было бы здорово. *** — Кстати, кажется, теперь проще подать в суд на клеветников в сети.— У тебя такая улыбка, будто ты планируешь убить этих троллей десять раз.— Никогда. Разве что они начнут охоту на тебя или Альянс.— В таком случае убивай сколько влезет. ---------- Учительница заставляет меня чувствовать себя виноватым! Глава 7. Учительница заставляет меня чувствовать себя виноватым! Бзззз! Тем утром я проснулся не от будильника, а от дикой вибрации телефона прямо у подушки. Высунул руку из-под одеяла, шлёпнул по экрану — тишина. Одно и то же действие. Каждый день. В одно и то же время. Мой безупречно отлаженный утренний ритуал начинался, как всегда. Ироха в последнее время реже врывалась ко мне по утрам — вероятно, сказывалась бдительность её мамы. Честно говоря, я был только рад. Не то чтобы я её терпеть не мог, но выносить её дурацкие выходки с самого утра — то ещё испытание для нервов. Потянулся, размял затекшие мышцы. — Ну что, начинаем день. Включил компьютер и направился в ванную по привычному маршруту: умыться, прополоскать горло, уход за кожей. С этим ритуалом я познакомился, готовясь к конкурсу Королева Невермор, и с тех пор не забрасывал. Красотой я не грезил, но ухоженная кожа почему-то помогала настроиться на рабочий лад. Хотя, возможно, это была просто самовнушение. Надел форму, выудил из холодильника энергетическое желе на завтрак и, вернувшись к компьютеру, принялся за еду. Проверил последние показатели Кояги — всё в норме. Перешёл к почте. — О, уже прислала! Работает быстро, когда настроится, наша Мурасаки Сикибу-сенсэй. В письме была иллюстрация для нового ивента с нашими самыми первыми популярными персонажами. Возвращение к истокам. Шанс для ветеранов увидеть новую грань любимых героев и крючок для тех, кто заглядывал к нам в начале, прикипел душой, а потом отстал. А раз арты от Мурасаки Сикибу-сенсэй снова в игре, у меня родилась куча идей. Например, развернуть кампанию в соцсетях, чтобы раскрутить ивент и зацепить новичков. Осталось только оценить саму работу… И да. Она превзошла себя. Это была не просто перерисованная старая картинка. Цвета, стиль — всё дышало современными трендами, будто она не повторяла прошлое, а создавала его заново для сегодняшнего дня. С момента истории с Сасарой прошла неделя, и все усилия, что я вложил в этот план, начинали приносить плоды. — Огромное спасибо за блестящую работу… Отправить. Поблагодарив и подтвердив приём работы, я выключил компьютер. Завершил утренние процедуры вроде чистки зубов и двинулся в школу. Впереди был ещё один день — мирный, эффективный, ещё один шаг к цели. Мои планы рухнули в ту же секунду, как я переступил порог школы. — Итак… Поскольку Кагэиси-сенсэй сегодня отсутствует, классный час проведу я. Дежурный, можете начинать… эм, делайте, как обычно. Наша помощница классного руководителя — молодая учительница, которую я от силы видел пару раз с начала года — стояла за учительским столом, явно чувствуя себя не в своей тарелке. Её лицо выражало лёгкую панику, будто она сама не понимала, как здесь оказалась. Её слова вызвали шепоток в классе — Ядовитой Королевы, который я ощущал кожей. Учитель заболел — дело житейское. Но только не если этот учитель — Кагэиси Сумирэ. Она была строга к себе не меньше, чем к другим, и её здоровье казалось железным. По крайней мере, таким был образ, который она культивировала, болея крайне редко. Под слоем идеальности скрывался полный хаос, но физически она была крепким орешком. Поэтому, когда учительница с безупречной посещаемостью внезапно исчезает, напрашивается один вывод: что-то пошло не так. Это беспокойство витало в воздухе весь классный час. Когда он закончился, помощница классного руководителя окликнула меня. — Ообоси-кун. Можно тебя на пару слов?— Конечно. Что случилось?— Не здесь. Пройдём в учительскую. Я замер на мгновение. — Хорошо. Всё пахло Сумирэ. Я старался быть незаметным, выходя из класса и следуя за учительницей. На полпути она оглянулась, убедившись, что рядом никого нет, и повернулась ко мне, понизив голос. — Ообоси-кун. Вы живёте в том же доме, что и Кагэиси-сенсэй, верно?— А, да. Не знал, что вам известно.— Кагэиси-сенсэй как-то упоминала. Значит, вы соседи?— Да, так вышло. Видимся нечасто, но да, живём по соседству. — Я старался отвечать уклончиво. Лишняя информация об Альянсе посторонним ни к чему.— Тогда, возможно, вы не в курсе, но… — Учительница замялась. — Хотя я сказала, что она заболела, это не совсем так.— Не совсем?— Нет. На совещании договорились объяснить так, чтобы не сеять панику. На самом деле… — Она осеклась. — Ообоси-кун, если я вам расскажу…— Я никому не расскажу. Мне, собственно, и рассказывать-то некому. Для моих одноклассников, обожающих сплетни, я был прозрачен, как воздух. Учительница, не знавшая о моей — невидимости, с облегчением выдохнула. — Правда в том, что мы… не можем связаться с Кагэиси-сенсэй.— Не можете связаться?— Когда я не нашла её в учительской с утра, я стала звонить. Телефон просто молчит. Она не та, чтобы прогуливать без предупреждения. Все очень волнуются. Вы её сосед — может, вам что-то известно? Дыхание у меня перехватило. — Я… нет. — Подавив желание схватиться за телефон, я покачал головой.— Ясно. Простите, что побеспокоила.— Всё в порядке, понимаю ваше беспокойство. Пойду. — Я кивнул и почти побежал прочь, выхватывая телефон, как только свернул за угол. Пальцы дрожали. Спина покрылась холодным потом. В глазах мелькали красные вспышки. Дышать было тяжело, будто в лёгких бушевала буря. Я набрал сообщение Мурасаки Сикибу-сенсэй в LINE, отправив его только с третьей попытки, исправив кучу опечаток. Метка — прочитано не появлялась. Я набрал её номер. Гудки. Одна секунда, две… десять. Бесконечные гудки. — Ты… шутишь… Сердце колотилось где-то в горле. Последний контакт — та самая иллюстрация, присланная утром. Время отправки — около трёх ночи. Воображение услужливо рисовало худшее: обессилевшая художница, одинокая в своей квартире, куда никто не может добраться… — Чёрт! Я сорвался с места и побежал. Мой чехол для телефона был и ключницей. Там были ключи не только от моей квартиры, но и запасные от квартир соседей по Альянсу. Мы обменялись ими на случай чрезвычайных ситуаций. И этот случай был именно таким. — Ообоси-кун? Вы куда? Сейчас урок начнётся. Голос остановил меня прямо у входа, когда я уже натягивал уличную обувь. Никто никогда не обращал на меня внимания. Почему сейчас? Иррациональное раздражение сковало тело. Я обернулся и столкнулся взглядом с Кагэиси Мидори. — Мне… нужно срочно домой.— А где твой рюкзак?— Э-э… Почему она такая дотошная? Королева отличниц и глава всех комитетов Мидори упёрла руки в боки. Чувствовалось, что сейчас последует нотация. — Ты же не собираешься прогуливать первый урок? Так нельзя.— Нет, не собираюсь.— Тогда что?— Я… Я не знал, что сказать. Сообщить Мидори, что её сестра, возможно, в беде, — значит, обрушить на неё лавину паники. Я и сам не был уверен в масштабах проблемы. Лучше промолчать, пока всё не прояснится. — Я очень спешу. Если не успею, может быть поздно… — попытался я подобрать слова.— Ообоси-кун. Х-Хоть ты и пытаешься выкрутиться, правила есть правила. — Но Мидори не сдавалась. Победить такую упрямую пай-девочку могла только одна вещь — сила. — Мидори! — Это была гонка со временем. Ни секунды на церемонии.— Ч-Что?! Я схватил её за плечи, глядя прямо в глаза, вкладывая в взгляд всю серьёзность ситуации. — Я делаю это и для тебя тоже. Пожалуйста… отпусти меня!— Д-Для меня? Что? Я не… Ты слишком близко… Неудивительно, что она опешила, но искренность была моим последним козырем. — Пожалуйста. Просто отпусти. Притворись, что не видела меня.— Х… Хорошо. Поняла. — Мидори кивнула, и я почувствовал, как напряжение спадает с её плеч. Не было времени удивляться неожиданной покорности в её голосе. — Спасибо, Мидори-сан. Я развернулся и выскочил за дверь. [[image:/storage/reader-images/06b537865cb72f5f075c3f4372d7ecf6d221806f.png]] Идти пешком было слишком долго. Я поймал такси и прыгнул внутрь. Сейчас не время экономить. Мне нужна была каждая минута, каждая секунда, чтобы добраться до Сумирэ. Водитель немного удивился, увидев школьника в форме, но, взглянув на моё лицо, без вопросов кивнул. Видимо, понял — дело срочное. Я расплатился с телефона, едва мы подъехали, и рванул к подъезду. Ждать лифт не было сил. Я взлетел по лестнице, бормоча под нос: — Быстрее, быстрее. Пять этажей никогда не казались такими бесконечными. Добежав до квартиры 504, я вонзил ключ в замок и ворвался внутрь. — Сумирэ-сенсей! Прихожая пуста.Ванная — тоже.Кухня — никого.Гостиная — тишина. Оставалась спальня.Так и есть. — Сумирэ-сенсей! Вы живы?!Сейчас не до мыслей о личном пространстве. Я был готов вышибить дверь, но она оказалась незаперта. На кровати лежало неподвижное тело. Нет… её палец дёрнулся.— А-а… Это ты, Аки? Ой-ой-ой…— Что случилось? Вам больно?— О-очень… — Её лицо исказилось от боли. Казалось, она действительно мучается. Я бросился к кровати, чтобы помочь ей сесть. Она тяжело дышала, лоб покрылся испариной.— Простите. — Я приложил ладонь к её лбу. Он был прохладным. — Температуры вроде нет. Несмотря на тяжёлое дыхание, с лёгкими, похоже, порядок. В сочетании с потом это выглядело так, будто она пыталась терпеть какую-то адскую боль. — Аки… А как же школа?— Какая школа?! Мне сказали, вы пропали без вести! Не вышли на связь!— Ой… прости… — голос её ослаб. — Проснулась… от дикой боли… не могла пошевелиться. Телефон… на столе… не дотянуться… Я обернулся. На её рабочем столе среди разбросанных принадлежностей для рисования лежал телефон, подключённый к зарядке.— Вам нужна больница. Я вызову скорую.— Нет, не надо…— Надо! Вы не можете двигаться, причина неизвестна. Это экстренный случай.— Причина… я знаю… — Сумирэ попыталась приподняться, чтобы остановить меня, но тут же рухнула на подушки. — Ай! Ой-ой! Что-то было явно не так, и я хотел как можно скорее доставить её к врачам. Но если она знает причину…— И в чём же дело?— Спина… кажется. Я замолчал на секунду. — А…— Не настолько плохо, чтобы болели органы… а вот спина… будто её сжали в тисках… Понимаешь?— Можете лечь на живот?— Д-да, наверное… — Стиснув зубы, Сумирэ медленно перевернулась. Край её свободной пижамной кофты задрался, обнажив полоску кожи на спине. Раньше я не замечал, насколько она… хрупкой выглядит. Хватит, Акитеру. Идиот. Я подросток в самый разгар гормональных бурь, но это не оправдание для грязных мыслей, когда перед тобой страдающий человек. Прочь, дурные мысли. Исчезните… Ладно, вроде ушли.— Я потрогаю вашу спину, хорошо?— Х-хорошо… только аккуратнее…— Хватит притворяться недотрогой. В обычной ситуации я бы не задумывался, но сейчас она вела себя как героиня мелодрамы, и всё казалось преувеличенным. Я закрыл глаза, очистил разум от всего лишнего. Сосредоточился на кончиках пальцев. Осторожно приложил их к её спине и бёдрам, надавил едва заметно.— Ой! Ой-ой-ой-ой!— Да она как каменная! У тебя спина из бетона?!— Постой, Аки! Я же просила быть нежнее!— Я и так нежен. Клянусь, я почти не нажимал. Я не приложил и усилия, чтобы разбить яйцо, а ей было невыносимо больно. Да и спина на ощупь оказалась невероятно твёрдой, одеревеневшей. Стало ясно: мышцы в спазме, кости перекошены, давят на нервы — отсюда и адская боль, и невозможность пошевелиться.— Дело серьёзное. Я могу оказать первую помощь, но как только боль утихнет — сразу в больницу.— В б-больницу? Н-нет…— Вам не положено бояться больниц в вашем возрасте.— А я боюсь! Вдруг решат прооперировать и напортачат?! — Она содрогнулась.— Вряд ли дело дойдёт до операции. Даже если да — не так уж это страшно. Наверное.— Значит, ты не уверен!— Вы же учитель математики. Подумайте о вероятностях. Врачи ошибаются не так часто.— Или получится, или нет! Пятьдесят на пятьдесят!— Я сказал — вероятность, а не — семантика. Как вы вообще стали преподавать математику? — Я вздохнул. По крайней мере, она достаточно в себе, раз боиться больниц — это хороший знак. Когда в школе сказали, что с ней нет связи, я рисовал в голове самое худшее. А теперь, глядя на её капризы, даже умилялся. — Ладно, давайте я окажу первую помощь.— Ух… — Она недовольно хмыкнула, но перестала спорить. Наконец-то согласилась слушаться, что должно было облегчить задачу.— Хорошо, начинаю. Буду делать медленно, скажите, если станет невмоготу.— Хорошо…— Сначала немного надавлю здесь.— М-мгх.— Уже больно?— Терпимо.— Понятно. Нужно немного расслабиться. Согласно книге по традиционному массажу, физическое состояние напрямую зависит от психического. Она полностью отдавалась работе, выжимала себя до предела и отказывала себе во всём. Неудивительно, что это привело к таким проблемам со спиной и бёдрами. Её мышцы были зажаты настолько, что я едва мог добраться до нужных точек. Выправить таз в таком состоянии было бы чертовски сложно. Я осторожно начал растирать её спину ладонью круговыми движениями, стараясь разогнать напряжение.— Ах… М-мгх… Так хорошо…— Рад, что помогает. Теперь надавлю сильнее — будет больно. Мне нужно разблокировать кости и мышцы, понятно?— М-мгх. А-аах. Ты волшебник…— Можете не стонать так… специфично?— А что? Я же делюсь с тобой своими сексуальными стонами в обмен на массаж, так что заткнись и наслаждайся.— Похоже, вы можете вынести ещё немного.— Гхррк! Ой! Давай помягче?! [[image:/storage/reader-images/8a19140ca62cdb080a49a8a2b9d9a83bc53ba74e.png]] — Уфф. Боже мой. Придержи свою сексуальность при себе, ладно? Я стараюсь не думать об этом.— Ха-ха! Прости! Но знаешь, я тут лежала, не могла пошевелиться, а ты вдруг появился. Подумала — мой герой. — Сумирэ усмехнулась, словно сама понимала, насколько это звучало нелепо. Если она могла шутить, значит, я на верном пути. Я продолжал массировать её как можно осторожнее, внимательно следя за реакцией. По мере того как напряжение уходило, она говорила всё меньше. Тишина давала простор для мыслей. Мыслям о Мурасаки Сикибу-сенсэй… нет, о Кагэиси Сумирэ-сенсэй.— Мне правда жаль. Это моя вина. Не прекращая движения, я извинился, повинуясь внутреннему порыву. Губы Сумирэ дрогнули.— Да брось, о чём ты? Ты ни в чём не виноват.— Я видел, как ты загружена, но всё равно навалил на тебя дополнительную работу. Не имею права называть себя продюсером.— Я сама сказала, что справлюсь. Моя вина.— Честно? Я тогда вздохнул с облегчением. С твоими иллюстрациями мы бы быстро преодолели три миллиона загрузок. Я так на этом зациклился, что воспользовался твоим положением, хотя видел, как тебе тяжело. Это была чистой воды подлость. Настоящий лидер заставил бы её отдохнуть, даже против воли. Если бы я сам мог делать больше… Если бы придумал способ привлечь фанатов без новых иллюстраций… Тогда Сумирэ не пострадала бы.— Ты всё неправильно понимаешь, — сказала Сумирэ.— Нет, понимаю правильно. Я поставил себя на первое место, и из-за этого ты оказалась в таком состоянии.— Вот я о чём. Ты ошибаешься. Ты поставил на первое место не себя. Ты поставил успех Кояги. На первое место — наш Альянс. А значит, и меня тоже.— Наверное… Я знал, что она пытается быть доброй и успокоить меня, но она не улавливала сути проблемы. У каждого в Альянсе был личный интерес к проекту. Это хорошо, но это же означало, что они иногда теряли чувство меры и выходили за пределы своих возможностей. Я где-то слышал термин — эксплуатация через удовлетворённость работой — когда повышают лояльность сотрудников, чтобы меньше им платить. Я помнил, как до создания Альянса видел это в новостях. Думал тогда смутно: — Какие ужасные компании, но чувствовал себя к этому непричастным. Мне было страшно представить творческого человека в лапах такой фирмы. Только сейчас я понял, что такое — эксплуатация через удовлетворённость. Это когда позволяешь творцам работать без остановки, пока им это в радость. Дело не в морали. Творцы счастливы, занимаясь любимым делом, поэтому и работают. Если они выдают сверхрезультаты — руководство получает больше прибыли и тоже довольно. Если бы такой механизм мог работать вечно — это был бы идеал. Но когда он ломается, наступает крах, и компанию обвиняют в — эксплуатации через удовлетворённость. Теперь я был почти уверен — это оно и есть.— Мне правда жаль, Мурасаки Сикибу-сенсэй.— Аки… Интересно, как прозвучало моё второе извинение? Боялся спросить. После этого я молча сосредоточился на том, чтобы размять её спину. Масиро: Прости, Аки…Аки: С чего вдруг?Масиро: Я наговорила Сумирэ-сенсэй лишнего.Аки: Чего именно?Масиро: Что ты торопишься достичь трёх миллионов загрузок.Масиро: Что не принимаешь иллюстраций ни от кого, кроме неё.Масиро: Из-за моих слов она так надорвалась. Мне правда жаль.Аки: Нет, это совсем не твоя вина. Только моя.Аки: К счастью, всё обошлось не так серьёзно. Не переживай. Было уже за полночь. Я стоял на балконе, переписываясь с Масиро. Закончив, выключил телефон. После массажа я отвёз Сумирэ в больницу. Госпитализация не понадобилась — сказали, просто отдохнуть дома. Выписали обезболивающие. Сейчас она, наверное, уже спит.— Я действительно всё испортил… — пробормотал я, уткнувшись лицом в согнутые руки на перилах. То, что боль Сумирэ оказалась несерьёзной, — слабое утешение. В худшем случае моё решение могло нанести ей непоправимый вред. Неважно, что она меня простила — я сам себе не прощу. Нет, я не имею права себя прощать. Скрип открывающегося окна в соседней квартире прервал моё самобичевание. Кто-то вышел на соседний балкон. Послышался раздражающе знакомый голос.— О чём задумался, сэмпай?— Ироха. Откуда ты узнала, что я здесь?— Чувствуется, когда сосед выходит на балкон, понимаешь?— Понятно. Но так через балконы мы с тобой редко общаемся. Между нашими балконами был секретный ход — точнее, сломанная пожарная дверь. Обычно Ироха проходила через него. Но ящики, скрывающие проход, всё ещё лежали на месте, и она, похоже, не собиралась их двигать.— Тхи-хи. Подумал, что говоришь с Ирохой-тян? Не угадал.— Что? О чём ты? Я узнаю этот голос, это точно ты.— Нет, не я. Я её мама.— Что?! Она наклонилась через перила, и я увидел её лицо. Это была действительно не моя надоедливая кохай, а кто-то очень на неё похожий. Взрослая женщина с властной аурой. Мать Ирохи — Кохината Отоха.— Отоха-сан?! Но голос…— Именно. Мы мать и дочь. Можем звучать очень похоже в одном настроении. Настоящая Ироха сейчас принимает ванну.— Ванну?— Ох, это разбудило твоё воображение? Бедняжка. Опиши-ка, какой образ моей дочери ты сейчас представил.— Я ничего не представлял! Её тон был мягче, но я начинал понимать, откуда у Ирохи талант дразнить. Не думал, что такое передаётся по наследству. Она появилась в самый неподходящий момент. Даже на энергичность Ирохи у меня сейчас не было настроения, а уж комментарии Отохи-сан я и подавно мог воспринять неверно. Нужно было уйти.— Я возвращаюсь внутрь. Спокойной ночи.— Ой, не нужно от меня убегать. Особенно сейчас, когда ты наконец осознал, как шатка твоя стратегия — полагаться на крошечную группу талантов. Я замер на полпути к двери. Лучше бы не замирал.— Одзума и Ироха всё рассказали. О том, как Кагэиси-сенсей переработала.— Не думаю, что это ваше дело, Ото… Амати-сан.— Ну что ты, не будь таким холодным. Я понимаю, что ты, возможно, ненавидишь меня, Акитеру-кун, но я искренне хочу дать тебе совет — как человек, который сам прошёл через трудности продюссерства. Я не ответил.— Ещё не поздно. Тебе стоит нанять дополнительных иллюстраторов, создать устойчивую команду. Не возвеличивать один талант, не зависеть от него полностью. Найми минимальное количество художников для выполнения работы. Так будет надёжнее.— Я… я не фабрику здесь устраиваю. Каждый член моей команды делает работу, которую никто другой не повторит. Нельзя просто взять и заменить…— Нельзя? А что плохого в фабриках? Они производят продукцию высочайшего качества. Ты считаешь это странным лишь потому, что цепляешься за нереалистичные мечты о творческой индустрии. Но ответь — чем она так отличается от любой другой работы?— Эмоциями. Чувствительностью. Приёмами, которые накапливались годами…— Разве не из-за того, что ты полагался на это, ты оказался в такой ситуации?— Я… — Я не знал, что ответить. Не мог. Отоха-сан провела бледными пальцами по перилам. Её узкие глаза приоткрылись чуть шире.— Слово гений — не более чем ядовитый плод. Выглядит спелым, сочным, вкусным. Но когда отведаешь его, тело начинает гнить изнутри — так медленно, что не заметишь. Ты ещё молод. Яд опьянил тебя, но ещё не уничтожил. — Её голос был холоден, без доброты или злобы. Простая констатация факта. — Достаточно одного члена команды проявить эгоизм — и проект перевернётся. Достаточно одного заболеть — и всё остановится. Неужели ты считаешь свою позицию верной?— Амати-сан. Вы что, преуменьшаете способности моих творцов?— Я не об этом. Я против тех, кто возвеличивает исключительные таланты, отвергая способности средние. Если объяснить так, изменится ли твоё мнение, Акитеру-кун? Я не мог ответить — да или нет. Что-то содрогалось глубоко внутри. Будто диски в сердце проскальзывали. Во мне не было основы. Ничего достаточно прочного, чтобы с уверенностью заявить: то, что я знаю, — правильно.— Я убеждена, что сотня средних людей способна на большее, чем один талантливый творец. Все свои решения я принимала, исходя из этой веры. И придёт время, когда и тебе придётся понять мой образ мыслей. — Она говорила мягко, как мать. С участием. Возможно, я неправильно понимал Амати Отоху. Я никогда не хотел принять её точку зрения — что талант творца не важен. Если её цель — управлять командой и интеллектуальной собственностью, чтобы надёжно радовать людей, то, возможно, такой подход верен. Я ошибался. Мои ошибочные ценности подвергли Мурасаки Сикибу-сенсей опасности. Если бы я вёл команду, как Тенчидо — если бы внедрил методы Амати Отохи-сан, я бы не впадал в панику при катастрофе. Я ужасно неэффективно управлял командой. Может, изменить методы? Я подумал об этом. Мысли понеслись вперёд — и резко остановились. Я почувствовал что-то крошечное, вспыхнувшее в глубине сердца. Необъяснимое, неприятное чувство. Без логики. Чистый инстинкт.— Кажется, я победила, сэмпай. В голове прозвучали слова Амати-сан голосом Ирохи. Она их не произносила, но её имитация была так хороша, что я почти видел её победную улыбку. Потом я представил лицо Ирохи. Вспомнил свои первоначальные чувства. И понял — это вовсе не вопрос стратегии. Была куда более важная причина, по которой я не мог принять идеи Амати Отохи-сан.— Ироха.— Хм? Хочешь что-то сказать о моей дочери?— Вы пытаетесь привить ей свои ценности из доброты? На этот раз Отоха-сан не смогла дать чёткого ответа. Я почти понял смысл её молчания. Наши убеждения различались, но цель у нас была одна — создать продукт, используя логику и эффективность. Моя контратака застала её врасплох, и теперь она пыталась быстро собрать логичный ответ. Через мгновение на её губах появилась улыбка.— Так вот твой угол атаки?— Вы запретили Ирохе любое развлечение. Какими бы ни были ваши управленческие принципы, я не понимаю, как можно оправдать такое ограничение свободы юной девушки.— А какое это имеет отношение к тебе, Акитеру-кун?— Это имеет… Всё ко мне отношение. Я едва сдержался. Молодец, что не договорил. Если бы проговорился, Отоха-сан могла бы догадаться о занятиях Ирохи озвучкой. Она проницательна. Может, уже знает. Но между догадкой и доказательством — огромная разница. В нашей стране ты невиновен, пока не доказано обратное. Лучшая защита — сохранять неясность. Скрип… Лёгкий шорох с другого балкона заставил нас одновременно обернуться. Звук шёл с балкона квартиры Масиро. Я насторожился, прислушиваясь. Но никто не окликнул нас, не было даже дыхания. Теперь, обратив внимание, я заметил, что осенний ветер усилился. Может, это он?— Тхи-хи. Говорят же, у стен есть уши. Может, это боги напоминают, что пора заканчивать?— Возможно.— Акитеру-кун. Рекомендую обдумать то, что я сказала. — С этими словами Отоха-сан исчезла. Послышался стук окна. Давящее ощущение ушло, напряжение покинуло плечи, и я невольно вздохнул.— Сотня средних людей способна на большее, чем один талантливый творец… Я повторил её слова про себя. Мне предстояло сделать выбор, который продвинет нас дальше. Выбор, который позволит преодолеть три миллиона загрузок и гарантирует место в Honeyplace Works. *** — Ты прошёл такой путь, только чтобы сдаться и изменить свои убеждения. Непохоже на протагониста.— Я не годился на роль главного героя. Настоящей истории нужен кто-то крутой, вроде тебя или Отохи-сан — кто-то с неколебимыми убеждениями.— Но это твоя история, Аки. Мы хотим знать, что ты сделаешь как главный герой, даже если роль тебе не к лицу.— Знаю. Но я не герой. Не жди от меня грандиозного переворота.— Не парься, Аки. Я ничего такого и не жду.— А чего же ты ждёшь?— Жду, что ты сделаешь выбор, который можешь сделать только ты. ---------- Моя фальшивая девушка не знает пощады Глава 8. Моя фальшивая девушка не знает пощады Бззз-бззз! Утро началось с резкой судороги — телефон на подушке дёргался, как пойманная рыба. Я потянулся, чтобы придушить будильник. Хм? Под пальцами было что-то странное. Мой телефон — гладкий и холодный. А это — тёплое и мягкое. Бззз-бззз! Будильник не умолкал. Я проделываю это каждое утро, мой ритуал отточен до автоматизма. Но сегодня он дал сбой на самом первом шаге. — М-м-мгх?! Я медленно открыл глаза и упёрся взглядом в лицо Масиро. То самое мягкое, что я щупал, оказалось её щекой. Стоп.ЧТО?! От неожиданности меня встряхнуло, будто током. Что Масиро делает в моей комнате? В моей постели? Я метнул взгляд по сторонам. Мои стены, мой потолок, мой стол. Всё на месте. Чужой была только она — спящая Масиро. — Что происходит? Чем я занимался вчера?! Мозг, продираясь сквозь утренний туман, заработал на полных оборотах, выуживая обрывки воспоминаний. Я что, натворил чего? Надо соображать.Что было?Вспомнить. Найти Масиро в памяти.Вот же она! В комнате, с пылающими щеками, снимает... Стоп, это не воспоминание! Это фантазия! Такого не было! Масиро пошевелилась. — М-м... Ты проснулся?— Аки, как тебе... план?— План? Слово, которое я слышу чаще, чем собственное имя. Хотя, стоп, маме давно не звонил... Но суть в том, что план для меня — это воздух, хлеб и ежедневная рутина Кояги. — А... Тут я наконец сообразил, что в комнате что-то не так. Я должен быть в кровати, под одеялом. А я сижу на полу, прислонившись к ней. Масиро тоже сидит на коленях, уткнувшись лицом в простыню. Если бы между нами что-то было, устроились бы мы иначе. Вокруг, словно осенние листья, валялись распечатки. В ослабевшей руке Масиро зажат карандаш. Я стал подбирать листы. Каждый — немой свидетель нашей ночной битвы. — Виртуальный стрим с популярными персонажами.— Голосование за народного героя.— Возвращение Камрона, козлоголового демона-мясника.— Коллаборация с кафе вроде Sweets Festival. "Добро пожаловать в Особняк Тьмы". И так далее, и тому подобное. Плоды наших отчаянных попыток придумать, как взять планку в три миллиона загрузок без новых рисунков от Мурасаки Сикибу-сэнсэй. Но у каждой идеи находился фатальный изъян, и в итоге мы просто свалились без сил. Картина вчерашнего вечера прояснилась. Масиро примчалась ко мне почти следом за разговором с Отохой на балконе. — Пожалуйста, Аки. Дай мне помочь с планом... Чувство вины сквозило даже в сообщении в LINE. Она корила себя за горячку Сумирэ и, кажется, решила, что должна всё исправить. Прогони я её — эта вина съела бы её заживо. Да и мне самому в тот момент не хотелось оставаться одному. Осознание, что своими действиями я сломал Мурасаки Сикибу-сэнсэй, вряд ли позволило бы мне сосредоточиться. Можете смеяться над моей слабостью. Я не несгибаемый герой из романов. Выжимать из Масиро все соки смысла не было, так что мы договорились лечь спать, как только свалимся с ног, а до того только план, план и ещё раз план для Кояги. Бззз! Масиро что-то пробормотала и сладко зевнула. Вибрация телефона на кровати окончательно вытащила её из сна. Она открыла глаза. — М-м... Аки... До-брое... утро... Мгх...— Доброе утро.— Какой чудный денёк. Я... А? Её глаза, уже готовые снова слипнуться, вдруг распахнулись. Она вскочила, как пружина, ощупывая одежду, волосы, лицо — хотя секунду назад спала мёртвым сном. — А-а-ах... Я проспала и... позволила Аки видеть меня такой? Не может быть...— Не парься. Ты не говорила во сне. Выглядела мирно.— З-заткнись. Дело не в этом!— А в чём тогда?— С-стыдно! Волосы растрёпаны, макияж размазан. Наверное, я ужасно выгляжу, когда сплю.— Вообще-то, ты была милой.— Ми… Бледное лицо Масиро на моих глазах начало заливаться алой краской. Я осознал, что только что ляпнул. — Погоди, я не это имел в виду!— З-значит, я всё-таки выгляжу ужасно? Как ты можешь?!— Нет-нет-нет, не ужасно! Я не это сказал! Какой идиотский спор. Язык — опасная штука. Одно неверное слово — и вот ты уже в паутине недопонимания. Особенно когда говоришь с тем, кто к тебе не равнодушен. Папаша Масиро, Цукиномори-сан, наглядно показал, к чему приводят неосторожные комплименты не тем людям. Но я же не могу теперь взять и сказать: Ага, морда была дурацкая. Чувствовалось, что от меня ждут какого-то волшебного ответа, которого у меня нет. Хотя, наверное, это просто отговорка. Правда в том, что у меня просто не хватает опыта общения с девчонками, чтобы знать, что бормотать в такие моменты. — Хмпф!— П-прости, Масиро. Виноват. Не злись.— Я пошла домой.— Э-эм... Домой — это в соседнюю квартиру, да?— Какая разница! Ты идиот! — выпалила Масиро и бросилась прочь. Она шла, уткнувшись взглядом в пол, но я всё равно успел заметить её пылающие уши. Она не успела добраться до выхода, как дверь распахнулась. — Сэмпай! Ты в последнее время такой подавленный, что я пришла с утра пораньше, чтобы вернуть тебе улыб... Гха?! Масиро юркнула мимо Ирохи, сбежав быстрее, чем тот металлический монстр из JRPG, что положил начало целому жанру. Энергия мгновенно испарилась с лица Ирохи, и она на секунду застыла в дверях, переваривая увиденное... Потом медленно повернулась ко мне, и её взгляд стал обвиняющим и подозрительным. — Ты это сделал?— Нет. Клянусь.Сейчас, наверное, не лучшее время признаваться, что я неверующий. — Поняла. Значит, вы с Масиро-сэмпай всю ночь мозговой штурм устроили.— Ага. Так что все неприличные мысли — долой.— Не знаю. Парень и девушка, одни, всю ночь работают, потом засыпают рядом... Звучит уже достаточно неприлично. Была суббота, и атмосфера за завтраком стояла по-выходному ленивой. Я ел энергетическое желе и заедал бананом. Ироха тоже жевала банан, но с выражением лёгкой обиды. Она пользовалась тем, что мы сидели напротив, и пинала меня под столом. Пинки были лёгкими, будто кошка бьёт лапой, но неумолимыми — это и бесило. — По твоей логике, я бы уже был на третьей базе с Мурасаки Сикибу-сэнсэй.— Когда она засиживалась за рисунками до утра, ты врывался к ней под конец и сидел над душой, пока она не закончит, да?— Да. Хотя теперь понимаю, что это было неправильно. Голос дрогнул. Именно потому, что я вечно подгонял Мурасаки Сикибу-сэнсэй, она теперь прикована к постели. Оправданий у меня не осталось.— Ой... Ты правда так себя коришь, сэмпай?— Конечно. Ты же слышала истории, как творцы падают в обморок, забывая о здоровье? Когда учитель сказала, что с ней не могут связаться, я подумал... что это случилось.— Да никто в Альянсе здоровым образом жизни не отличается, и ты это знаешь. Может, поэтому ты всегда копаешь информацию о здоровье?— Я всегда делал это для себя. Польза для Альянса — приятный бонус.— Ты вечно забиваешь холодильник полезным томатным соком, учишься точечному массажу... и поскольку следуешь своим же советам, они звучат убедительнее для остальных.— Не буду давать советов, которым не следую сам.— Думаю, ты проявляешь более чем достаточно заботы, сэмпай. Даже если этого не хватило, чтобы кто-то не слёг. И, знаешь... Ироха перестала пинать меня и вместо этого водрузила пятки мне на колени. — Я думаю, Сумирэ-тян-сэнсей на самом деле довольно счастлива.— Счастлива?— Ты решил, что в "Кояги" не будет ничьих иллюстраций, кроме её. Уверена, именно поэтому она так внезапно вспыхнула.— И из-за этого она повредила спину. Нельзя говорить об этом как о чём-то хорошем.— Ладно. А как, по-твоему, она себя почувствует, если ты сделаешь кучу всего без неё?— Я... не знаю. Придётся спросить.— А я знаю! Ироха самодовольно ухмыльнулась и ткнула пальцем в свою грудь. — Я же гениальная актриса, забыл? Мне нужно было понять Сумирэ-тян-сэнсей до мозга костей, чтобы играть её.— Знаю, что ты отлично копируешь, но всё равно пропускаешь личность через себя, верно?— Как ты догадался?! Один слегка провокационный вопрос — и она тут же сдалась. Может, я и не мудрец, но и не полный профан. Ироха, безусловно, талантлива, но у неё есть свой характер, воспитание и чувствительность, которые влияют на игру, хоть она этого и не замечает. С другой стороны, чем больше она сживается с ролью, тем глубже в неё уходит, и тем сложнее потом снова стать собой. — Так что, может, я и не прочитала её мысли, но могу дать довольно точный ответ.Я помолчал. — Ну, валяй. Что бы почувствовала Мурасаки Сикибу-сэнсэй, если бы мы взяли три миллиона без её участия? — Думаю, ей было бы одиноко. Будто мы её бросили.— Одиноко?— Логически она бы, конечно, понимала. Сама виновата, взяв две работы. Думала бы, что не имеет права ныть. Но она часть команды, которая создала "Кояги", и хочет бежать с нами до самого финиша. Даже если это её убьёт. Девушки такие.— Погоди, это "девичья" фишка?— Зря я пыталась объяснить непонятливому девственнику.— Знаешь, мне даже ответить нечего. Я, конечно, закипел — так, что рука сама потянулась к её животу. Думаю, любой бы взорвался. Но это не меняло правды её слов. — Но это был... реалистичный ответ. Словно ты сама это пережила.— Ну... наверное. Ироха на секунду задумалась, затем перешла к ритмичному постукиванию пятками по моим коленям. — Я довольно чувствительна к тому, что меня бросают. К одиночеству. Я же твоя кохай, понимаешь?— Я всегда так думал... Я быстро сообразил, к чему она клонит. В прошлом году, когда я перешёл в старшую школу, я начал закладывать фундамент нашего проекта с Одзу, Макигай Намако-сэнсэй и Мурасаки Сикибу-сэнсэй. Ироха осталась позади — в средней школе. — Не думай обо мне! Я суперпопулярна! Она улыбалась и подбадривала меня идти вперёд без неё. Но я узнал эту улыбку — ту, что служила ей щитом. В последнее время Ироха изменилась. Она стала цепляться за меня сильнее, настаивая, что свою надоедливую сторону покажет только мне. Ту сторону, что я увидел у костра, и её странную ревность к Масиро... Не связано ли это с тем самым одиночеством? — Ла-а-адно, хватит неловкости на такое утро! Меняем тему!— Ага.— Неловкость, исчезни! Да рассеется незримое проклятие тяжести, лежащее на этом мире! Ха-а-ах!— Что это за заклинание? — я не сдержал усмешку.— Это магия, чтобы произошло что-то, что развеет неловкость! С тех пор как я сыграла Кокурюин Кугэцу-тян, обожаю сочинять свои заклинания.Я рассмеялся. — Серьёзно? Слушай, ты отличная актриса, но не давай персонажам влиять на себя до кринжа, ладно?— Ты посмел назвать свою милую кохай кринжовой?! Ты не можешь сказать, что моя магия не сработает! Смотри, сейчас что-нибудь произойдёт! Например, прозвенит дверной звонок. Ироха выпалила это скороговоркой. Дзинь-дзинь. — Видишь?!— Это не магия. Это значит, что кто-то пришёл. Ироха так самодовольно сияла из-за дурацкого совпадения, что я не выдержал и нанёс ей лёгкий рубящий удар по макушке, прежде чем встать и подойти к домофону. Слишком рано для гостей. Я взглянул на монитор. На экране — сереброволосая красавица: Мидзуки-сан. Масиро только что ушла. Её мать пришла отчитать меня за ночёвку дочери? Логично. Масиро — её сокровище, да и возраст делает всё это щекотливым. — Д-доброе утро. Я осторожно приоткрыл дверь, сканируя лицо Мидзуки-сан в поисках настроения.— Бонжур. Доброе утро. У меня всё хорошо.— Д-да. Эм, чем могу?— Это важно. Парень и девушка встречаются. Я хочу поговорить. Мне крышка. Я намеренно сделал приветствие расплывчатым, но её слова не оставляли сомнений. — Я беру тебя с собой. Пойдём. Окей? Она покачала связкой автомобильных ключей перед своим лицом. Всё стало ясно. Допрос в машине, где нас никто — и уж точно не Масиро — не услышит. — Хорошо, — сказал я. — Я готов. Расскажу всё как есть. Верить или нет — ваше право.— Спасибо. Очень по-мужски. Благодарю, мистер Самурай.— Куда ты идёшь с мамой Масиро-сэмпай, сэмпай? Ироха подкралась сзади. Похоже, она беспокоилась, что я исчезну и оставлю её одну. Мидзуки-сан заметила её и мило улыбнулась. — Ироха-тян. Бонжур. Ты очень милая так рано. Глаза отдыхают.— А-ха-ха-ха! Ой, да перестань! Ты сама — бродвейская дива! Ироха добавила в голос нотки своей примерной ученицы, но без переигрывания. Её ответ был безупречен. Такой Ироху знали все. Мидзуки-сан взяла меня за руку и притянула к себе, подмигнув Ирохе. — Я забираю этого сэмпая. Поговорить о важном.— А? О, эм. Конечно. Но верните его, когда закончите.— Я человек, а не стакан сахара, который можно одолжить у соседей. И с чего это Ироха ведёт себя так, будто я её собственность? У меня не было времени высказать свои (весьма резонные) претензии, прежде чем Мидзуки-сан потащила меня за собой. Я мысленно попрощался с жизнью. Французская машина была дитя страны, боготворящей искусство: плавность хода — как на облаке, каждый изгиб кузова — произведение. Благодаря ли водителю или машине, поездка была невероятно комфортной. По крайней мере, для нормального человека. Для меня же это была прямая дорога в ад. Ремни на пассажирском сиденье казались стальными путами. Я бросил взгляд на водительское кресло, где сидела французская красотка — вылитая взрослая Масиро, но с обаянием, способным свалить с ног. Её тонкие пальцы сжимали руль. Салон был отделан с изыском, звучала классика. Воздух был наполнен таким ароматом, что, казалось, мой мозг вот-вот потечёт из ушей, но я не мог определить его источник. Я оказался в замкнутом пространстве наедине с прекрасной женщиной. Любой другой парень, наверное, корчился бы от зависти — если бы не знал суровой правды. Прошли минуты, а Мидзуки-сан молчала. Всё моё тело напряглось в ожидании удара. — Акитеру-кун. Я знаю о прошлой ночи.— Мне правда, правда жаль! — я выпалил опережающее извинение. Будь я не пристёгнут, уже бился бы лбом о пол. В мыслях я уже это делал. Мидзуки-сан остановилась на красном и посмотрела на меня. — Зачем извинение? Я не понимаю. Нет объяснения. Она склонила голову и быстро моргнула несколько раз.— А? Вы же о ситуации с Масиро? Что она осталась ночевать?— О, я знаю. Понимаю. Моя дочь — подросток. Я её поддерживаю. Что случилось, то случилось. И это прекрасно.— Вы знаете?! И, стоит добавить, ничего не "случалось". Это был ключевой момент, и я хотел его обозначить чётко. Но если её это не волнует, то зачем вся эта поездка? Должно быть, что-то серьёзнее. — Эм, так когда вы говорите "прошлой ночью", что именно имеете в виду?— Акитеру-кун. С Амати-сан. На балконе. Свидание. Я видела и слышала.— Простите, что? Я вспомнил шорох во время разговора с Отохой-сан. Так это была не ветка, а Мидзуки-сан! — Погодите, погодите. "Свидание"? Это было совсем не то!— Тайный разговор парня и девушки поздней ночью. Это свидание. Или я ошибаюсь?— Это был просто разговор.— Тайный разговор. Значит, свидание. Или я ошибаюсь?— Не хочу грубить, но вам бы стоило заглянуть в словарь.— Ох. Японский язык сложно понимать. Сизифов труд. И при этом она использовала — сизифов труд. За всю жизнь я слышал эту фразу от силы пару раз. Свет зажёгся зелёным, и мы тронулись. Пейзаж за окном становился всё менее знакомым. Мы выехали на шоссе, и внутренний компас подсказывал, что едем в пригород. — Значит, вы слышали наш разговор. И что?— Я не могла сдержаться. Это было невозможно. Молодой мальчик. Неопытный. Не знает, что делает. Так что я — взрослая, старшая наставница. Я тебя натаскаю. Научу.— Я знаю, вы, наверное, не это имели в виду, но звучит это дико двусмысленно! Э-эм, не могли бы вы перефразировать, чтобы я убедился, что мы поняли друг друга правильно?! Я знал её привычку подбирать ужасно неудачные слова, не ведая об их подтексте. Но сейчас мне отчаянно нужно было услышать прямое объяснение, что она не собирается изменять мужу со мной. И это при том, что она вела машину всё дальше и дальше, в безлюдную глушь! Она проигнорировала мою просьбу и наконец припарковалась на дороге, где не было ни души. — Т-так, эм, пожалуйста, перефразируйте, потому что я не хочу недопонимания... — я заёрзал на сиденье. Мидзуки-сан просто поднесла палец к моим губам. — Я покажу тебе секрет. Я готовлюсь. Но смотреть, пока я готовлюсь, — извращённо. Это проблема. Так что сделай свои глаза тёмными.— Извра- П-подождите секунду! Вы шутите? У вас могут быть серьёзные проблемы! Она проигнорировала мои протесты и надела мне на глаза повязку. Руки у меня были свободны, и я тут же попытался её снять. — Если снимешь, я буду нескромной. Ты увидишь моё нижнее бельё или его отсутствие. Всё ещё хочешь смотреть? Мой единственный выбор — заткнуться и сидеть в темноте. К чему всё это? Я сел с ней в машину, думая, что она будет отчитывать меня за Масиро. Я не мог придумать худшего развития, чем то, что Мидзуки-сан пытается меня соблазнить. Я предам Ироху, Масиро, Цукиномори-сана... и это только начало. Будущее Альянса будет похоронено навсегда. Я подумал о том, чтобы закрыть глаза, сорвать повязку и выпрыгнуть. В темноте позади зашуршала одежда. Она явно что-то снимала. Образ Мидзуки-сан возник передо мной, хотя я знал, что это неправильно. Её лицо, такое же прекрасное, как у Масиро, соблазнительно улыбалось, она выставляла напоказ каждый дюйм безупречной кожи, обвиваясь вокруг меня... Нет, нет, нет, тысячу раз нет! Уже плохо, что эта картина вообще пришла в голову! Мне нужно было выбираться. Решившись, я расстегнул ремень и сдернул повязку. Зажмурившись, я открыл дверь и выпрыгнул наружу. — Ии-и-и!— Гх! Прямо перед дверью кто-то стоял. Я врезался в этого человека, и меня отбросило назад на сиденье. Мидзуки-сан? Когда она успела подойти? Я открыл глаза. Свет ударил по глазам, и на мгновение всё поплыло. Когда зрение прояснилось, я разглядел размытое лицо передо мной. Очевидно, это была Мидзуки-сан. Должна была быть Мидзуки-сан. Но это была не она. — А? — вырвалось у меня. Это была не Цукиномори Мидзуки-сан, французская красавица, клон взрослой Масиро. И не кто-то, кого я хорошо знал. — А? Ч-что... Что ты здесь делаешь? Что?! Но это был и не незнакомец. Честно, я был впечатлён, что вообще узнал это лицо. Сомневаюсь, что кто-то, следивший за моей жизнью со стороны, смог бы его вспомнить. Вот насколько мимолётными — и незначительными — были наши встречи. Я запомнил её лишь потому, что так серьёзно относился к каждому контакту с Цукиномори-саном. — Это будет один итальянский гамбургер-стейк. Желаете что-нибудь ещё? Она стояла идеально прямо, и в её глазах горел искренний блеск. Я знал этот фартук-униформу; я слышал этот голос в семейном ресторане у дома. Первая мысль, пронзившая мой спутанный мозг: вот чёрт. Это была та самая официантка, с которой Цукиномори-сан флиртовал и изменял жене. Если Мидзуки-сан найдёт её здесь, начнётся ад. Я обернулся, чтобы заглянуть в машину, — но Мидзуки-сан нигде не было. Стоп. Мы были в глуши; не было никакой причины, чтобы эта официантка появилась из ниоткуда. Было ещё темновато, но она казалась немного... не такой, как в моей памяти. Неужели она...? Но не может быть... — Это вы... Мидзуки-сан?— Цукиномори Мидзуки. Актриса мюзиклов и официантка в семейном ресторане на полставки. Приятно познакомиться. Мидзуки-сан (в образе официантки) представилась на идеальном японском. Затем она рассмеялась и снова стала (настоящей) Мидзуки-сан. Её выражение смягчилось до привычного. — Я идеальная актриса. Я получила сто баллов? Она сняла парик и вынула контактные линзы, открыв свои сияющие голубые глаза. Гладкие серебристо-русые волосы, падающие на спину, были её. Теперь я всё понял. Официантка, что поддалась на сладкие речи Цукиномори-сана, ужинала с ним в дорогом отеле, флиртовала без устали и затем (как я подозревал) зашла с ним так далеко, как только можно, за спиной его жены... [[image:/storage/reader-images/da8e7ea7ed6903f4e052639b6462da601ce52e6e.png]] — Так значит... Цукиномори-сан... это были вы?— Оуи! Я и жена Макото, и его любовница. В одном флаконе.— Ясно... Я испытал дикую смесь шока и облегчения. Я уже почти смирился с мыслью, что мой дядя, глава крупной компании, — ещё и последний развратник. Но если вся эта эпопея — просто брачная игра, в которую они оба играют, это даже... мило. В каком-то извращённом смысле. — Вау. Значит, Цукиномори-сан не такой козёл, как я думал.— Ох. Но он козёл.— А? Погодите, но он же изменяет вам с вами же.— Оуи. Но он не знает, что это я. Он влюблён в ту, кого считает другой.— Ч-что? Вся эта история становилась только запутаннее.— Макото раньше много изменял. По-настоящему. Но теперь — всегда со мной. В гриме. Мой мозг завис. Мой дядя — бесстыдный бабник (факт), но каждый раз его любовница — это его жена (???). Информационная перегрузка. Как, чёрт возьми, должен на это реагировать племянник? — Та женщина красива. Она привлекает внимание.— Да, я это видела.— Сначала я ревновала. Я его жена. А он пялится на других. Я думала, это неправильно.— Не "думала". Это и есть неправильно.— Но я люблю Макото. У меня много любви. Я не хочу, чтобы он чувствовал себя в клетке. Не хочу говорить "не смотри на других". Это стресс. Это плохо.— Думаю, жена имеет полное право так говорить...— Имеет. Но я не хотела. Он живёт беззаботно, и я люблю его таким. Хочу, чтобы он был свободен и счастлив. Но не хочу, чтобы он изменял по-настоящему. Это выведет меня из себя. Я его убью.— Я восприму последнее как сильное чувство, а не как план действий. Хорошо? Иначе мне было не по себе рядом с ней.— Поэтому я сама становлюсь его любовницей. Это моя идея.— Довольно... глобальный подход.— Когда я работаю в Америке, мне делают особый голливудский грим. Я звоню Макото, называю ложную дату возвращения, а сама прилетаю раньше. Слежу за ним по GPS, прихожу первой и жду.— Неужели вам приходится идти на такие сложности с гримом? И не создаёт ли смена лица проблем на паспортном контроле?— Я знаю, как проскользнуть. Не о чем волноваться. Нет?— Звучит так, будто поводов для волнения — вагон, но я боюсь спрашивать дальше, так что просто сделаю вид, что не слышал. Мне не хотелось погружаться в тёмные дела высшего общества. — Погодите. "Особый голливудский грим"? В голове мелькнуло чьё-то лицо, связанное с миром макияжа. Хотя к делу это не относилось. — Он может изменять, сколько хочет. Он влюбляется в меня снова и снова. Так мы оба счастливы.Лицо Мидзуки-сан порозовело, голос стал тёплым и задумчивым. Она выглядела скорее как влюблённая школьница, чем как мать двоих детей. Она рассмеялась. — Макото всегда выбирает женщин, похожих на меня. Естественно. Он всегда выбирает меня. Это делает меня очень-очень счастливой.— Правда? Это было грубо, но я не смог сдержать лёгкой брезгливости. Их отношения казались слегка... извращёнными с точки зрения здравого смысла. Но откуда мне знать? У меня ноль опыта, да и до взрослой жизни ещё далеко. Или, может, Мидзуки-сан просто чокнутая. Впрочем, это я уже давно понял. И судя по всему, она держала Цукиномори-сана на коротком поводке, даже не подозревавшем об этом. Мидзуки-сан рассмеялась. — Ты очень честный, Акитеру-кун. То, что думает и делает Макото, — ужасно. Ненормально. Ты думаешь, это ненормально?— Эм, я... Да. Простите.— Всё в порядке. Я тоже это знаю. Обычные пары так не делают. Сомневаюсь, что у кого-то ещё вообще получилось бы повторить. Список требований зашкаливал: грим, меняющий лицо, актёрский талант, умение выслеживать и изначально странный вкус в мужьях. — Но теперь я горжусь нашими отношениями. Он может делать, что хочет, а мои чувства не страдают. Он эгоист. Но я горжусь, что могу это устроить.— Признаю, это впечатляет. Когда один партнёр всё время жертвует собой ради прихотей другого, рано или поздно это приводит к разрыву. Столько браков на этом разбивается. А Мидзуки-сан умудряется сохранять счастье и своё, и мужа. В каком-то смысле она гений отношений. — Но зачем вы вдруг рассказали мне всё это?— Это и было вступлением. Теперь — важный разговор. Она только что вывалила на меня тонну безумия, и только сейчас подходит к сути?! — В мире много вещей, которые не имеют смысла. Идей, которые противоречат друг другу. Как "хочу видеть много женщин" и "хочу, чтобы мой муж смотрел только на меня". Но можно иметь и то, и другое. Люди должны быть эгоистами. Это важно.— Вы подвергли меня такому стрессу, просто чтобы сказать, что я могу быть эгоистом? Слова вырвались сами, раньше, чем я подумал — но, чёрт возьми, это было очень странно.— Да. Я слышала ваш разговор с Отохой-сан на балконе. У тебя есть решения для Альянса. Для его будущего. Я хочу помочь.— Простите. Альянс — моя проблема. Я не хочу нагружать ею всех подряд.— Нон. Это проблема многих.Мидзуки-сан погрозила мне пальцем и хитро улыбнулась. — Масиро и Ироха-тян. Они прекрасны. Я их обожаю. Они любят тебя. Я помогу тебе разобраться с рабочими проблемами, чтобы ты мог утонуть в их любви.— Вы вообще о чём-нибудь, кроме любви, думаете?Мидзуки-сан рассмеялась. — Актриса должна сохранять девичье сердце. Мы всегда думаем о любви.Я нервно хмыкнул. Взгляд Мидзуки-сан стал серьёзным. — Акитеру-кун. Делай то, чего на самом деле хочешь. То, что говорит тебе сердце. Не заставляй себя делать то, что не хочешь.— Чего я на самом деле хочу... После истории с Мурасаки Сикибу-сенсей у меня было о чём подумать. Хочу ли я продолжать управлять командой в будущем? Значит ли это, что нужно брать новых людей или отдавать работу на аутсорс для эффективности? Или же я хочу идти дальше с теми же людьми, сколько хватит сил? Ответ я знал. И знал всегда. — Спасибо, Мидзуки-сан. Теперь я чувствую себя увереннее.— Хи-хи. Это хорошо. Последние дни я только и делал, что паниковал. Паниковал из-за цифр, из-за ограничений, не мог найти выхода. Из-за этого даже заставил Мурасаки Сикибу-сенсей страдать. — ...ты наконец осознал, как шатка твоя стратегия — полагаться на крошечную группу талантов. Слова Отохи-сан вцепились в сознание, как проклятие. В них была безупречная логика. Но я не хотел слушать её безупречную логику. Я хотел быть эгоистом. Хотел продолжать работать со своей — крошечной группой. И хотел быть уверен, что они в безопасности и здоровы. Эти желания бились друг о друга, как волны, и было эгоистично надеяться, что они уживутся. Наши шансы могли быть ничтожными, а путь — вести прямиком к провалу. Но я всё равно хотел идти. Это было моё решение. Мой следующий шаг. Я сжал кулаки, и решимость, твёрдая и ясная, наполнила грудь. Впрочем, у Цукиномори-сана и Мидзуки-сан были крайне своеобразные представления об отношениях. А Масиро — их дочь. Что, если она использует мою невинность и строит какие-нибудь коварные планы, как её мать? От этой мысли по спине пробежал холодок. *** — Значит, ты тоже вырастешь таким же изменщиком, Аки?— Нет. Ни за что. ---------- Я делаю выбор для Кояги Глава 9. Я делаю выбор для Кояги Воскресенье. Моя квартира. — Сэмпай! Эй, сэмпай! Что это вообще такое?!— Привет, Ироха. Она ворвалась с таким размахом, что дверь взвыла. Я же, стоя посреди гостиной, лишь спокойно кивнул. — Спасибо, что пришла.— Что значит "спасибо"? Ты с ума сошёл? Конечно, я примчалась, как только получила твой LINE! — Ироха трясла телефоном перед моим лицом. На экране красовалось моё сообщение: — Хочу, чтобы ты увидела, как меня уничтожат. К сообщению я приложил фото. На нём я, в белом кимоно (ладно, в белом банном халате — почти одно и то же), стою на коленях с видом человека, готового принять свою участь. В руке — нож. Ну, то есть смартфон. А рядом — меч для обезглавливания. В смысле, детский пищащий молоток. — Ты что, пытаешься покончить с собой?!— Почти. Когда я закончу мучиться, хочу, чтобы ты нанесла последний удар.— Ни за что! — лицо Ирохи побелело, когда я сунул ей в руку эту дурацкую игрушку. Приготовления завершены. Осталось дождаться остальных. — А-Аки, что это за сообщение? Ты в порядке?— Привет, Масиро. Извини, что вызвал тебя в выходной.— Т-Ты не беспокоил... Стой, ты правда пытаешься умереть?— Почти.— Ч-Что нам делать, Ироха-тян? Он совсем спятил!— Я не спятил. Не надо грубить.— Нет, сэмпай, если ты сам этого не понимаешь, то всё ещё хуже! Хоть раз признай, что мы правы!— Д-Да. В чём дело, Аки? Не волнуйся, Масиро. Я напуган не меньше тебя. — Ты и правду придумываешь самые забавные штуки, Аки. Жду не дождусь развязки.— Привет, Одзу. Похоже, все в сборе. Мурасаки Сикибу-сенсей и Макигай Намако-сенсей я предупредил, что приходить не обязательно. Так что наша мини-команда в полном составе. — Как ты можешь быть таким спокойным, когда сэмпай в таком состоянии, Одзума?! Ты что, бесчувственный?!— А-ха-ха-ха. Мне заранее рассказали, что будет. Поэтому я спокоен, в отличие от вас двоих.— Одзу... то есть, Кохината-кун, ты хочешь сказать, что знаешь, что Аки задумал? Если ты улыбаешься, значит, ничего страшного?— Не совсем. Это рискованно. Но он выживет. Пока что.— Хотя чувствую себя так, будто вот-вот отправлюсь к праотцам.— О чём ты, сэмпай?— Просто... не делайте ничего резкого, ладно? Моё дополнение только сильнее озадачило Ироху и Масиро. Пора начинать. Довольно их мучить. — Спасибо, что пришли. Я принял решение о будущем Альянса 5-го этажа и "Кояги".— Важное решение? Эм, ты уверен, что Масиро-сэмпай и я должны быть здесь? Вопрос Ирохи был закономерен. Формально она не в Альянсе. Масиро тоже — она моя — фальшивая девушка по контракту. — Ироха, ты помогала нам с Кокурюин Кугэцу. Масиро — мозговой штурм для трёх миллионов. На мой взгляд, вы обе уже часть команды.— Аки... Так какое же решение?— Я создал Альянс и вложил в него всё. Мы вместе дошли до двух миллионов и смотрим на третий. Я бесконечно благодарен. Один я, подросток со средними способностями, никогда бы не справился. Я говорил искренне. Кояги был плодом общих усилий. Но моя роль продюсера означала и огромную ответственность. — Вы все выкладывались по полной, шли на пределе. Но у этого были и обратные стороны. Ваша свобода, время, здоровье... Всё это медленно истощалось. Я всегда гнался за самым эффективным путём к цели, опираясь на вашу мотивацию. Казалось, так просто... — Проблемы со спиной у Мурасаки Сикибу-сенсей — не случайность. Это было неизбежно при нашей стратегии. Наша игра держалась на маленькой, сплочённой команде. Как карточный домик, готовый рухнуть при первом же сбое. Моя идеология была шаткой. Был выбор. Собрать команду из десятков или сотен людей, где один вышел — другой заменил, как винтики в механизме. Или продолжать с нашей крошечной командой, которая понимает друг друга с полуслова, и биться за качество — даже если это значит замедлиться при проблемах. Только один путь давал нам наше будущее. — Тенчидо — огромная компания, её стабильность построена на опыте. Её решения в сто раз правильнее, в тысячу раз логичнее моих. Но... — Поэтому я принял решение. Руководствуясь своим чутьём. И тем, чего хочу я. Я крепко сжал телефон и отправил пуш-уведомление всем нашим пользователям. Телефоны Ирохи, Масиро и Одзу завибрировали в унисон. Я знал, что то же самое произошло на устройствах Мурасаки Сикибу-сенсей, Макигай Намако-сенсей и у каждого, у кого стоял — Кояги. На экранах всплыло сообщение: [Важное объявление]Дорогие пользователи,Команда — Кояги временно приостанавливает выпуск нового контента.Мы понимаем, как вы ждёте обновлений. Но если мы продолжим в том же темпе, нам будет сложно сохранить то качество, которого вы от нас ждёте.Мы планируем вернуться в декабре, чтобы уделить новому контенту всё необходимое внимание.Приносим извинения за возможные неудобства и благодарим за вашу поддержку — Кояги: Когда они плачут и Альянса 5-го этажа.Участник Альянса 5-го этажа, АКИ — О-ого... Я сделал это... Ха-ха-ха! Я правда сделал это!— Э-э, сэмпай? Ты выглядишь как маньяк после первого убийства!— Ха-ха-ха! А-а-аргх! Живот болит! Ирохааа! Обезглавливай!— Не понимаю, о чём ты, но сделаю! Получай! Пока я корчился, втыкая телефон себе в живот, Ироха опустила пищащий молоток мне на голову. Жалкий писк разнёсся по комнате. Этого было мало для церемониального самоубийства, но лёгкий удар и дурацкий звук немного расслабили напряжение. Конечно, всё это происходило только у меня в голове. — Т-Ты серьёзно, Аки?— Если бы нет, разве я отправил бы это уведомление?— Верно, ты отправил его всем... Но ты уверен, что стоит останавливать обновления на таком рынке?— Я знаю, что это практически самоубийство. Как думаешь, почему у меня живот болит? — простонал я. Масиро, как начинающая писательница, понимала масштаб риска. Мир развлечений беспощаден. Отстанешь — утонешь и исчезнешь. Я не наивен настолько, чтобы думать, что — Кояги каким-то чудом избежит этой участи. Живот болел по-настоящему... Мне было страшно зайти в соцсети. Я не знал, что буду делать с волной хейта. Писк, писк. — Можешь перестать бить меня в любой момент.— Я просто выполняю твою просьбу на все сто.— У тебя отлично получается.— Объясни, наконец. В чём смысл? Я съёжился на полу, и теперь Ирохе пришлось наклоняться, чтобы бить меня молотком. — Это из-за того, что ты сказала.— А? Я? — Ироха уставилась.— Да. Я слишком много работал.— Ну, это факт.— Знаю, но пора меняться. Моя цель с — Кояги — раскрыть ваши таланты миру. Чистый эгоизм. — Мы дошли до этого, потому что мои желания совпали с вашими. Поэтому я выкладывался, чтобы оправдать ваши усилия — и вот тут-то была ловушка.— Какая?— Пока я пахал, все остальные тоже пахали. Это было бы идеально, если бы ничего не случилось, но, по правде, это была бомба замедленного действия. Поэтому я решил не гнаться за тремя миллионами, а дать всем перевести дух. Просто не просить рисунков было мало. Пока они знали, как я горю, они тоже горели. Никто не остановится, пока не остановится вся команда. — Я мог бы нанять больше людей, сделать всё стабильнее и эффективнее. В этом не было бы ничего плохого. Просто... В этом не было смысла. Я хотел, чтобы Кояги навсегда остался нашим. Мне было плевать на правильный путь. Это был мой выбор. — Я решил продолжать с той командой, что есть. И в рывках вперёд, и в таких вот паузах. Ироха, Масиро и Одзу смотрели на меня. В их взглядах читалось замешательство, что было понятно — я обрушил это на них внезапно. — Простите, что принял такое решение без совета. Я думаю, за это должен нести ответственность я. Как лидер, я не потерплю возражений.— Конечно. Как я и говорил, когда настраивал уведомление, я доверяю тебе. Мурасаки Сикибу-сенсей и Макигай Намако-сенсей тоже согласились. Одзу улыбнулся, показывая экран с перепиской.— Я тоже думаю, что ты поступил правильно, Аки. Ты всегда делаешь верный выбор. Масиро, почему-то отвернувшаяся на секунду, поспешно кивнула.— А почему именно декабрь? — спросила Ироха.— Школьная поездка во второй половине октября. Нагрузка у Сумирэ-сенсей вряд ли спадёт до этого. Ноябрь уйдёт на подготовку, так что декабрь — самый ранний реалистичный срок.— Понятно. Значит, до ноября вообще никакой работы?— Верно. В её голосе звучала надежда — будто она ждала этого. Что было иронично, ведь формально её это не касалось. Масиро, похоже, была слишком поглощена, чтобы заметить. — Я обязательно получу максимум от школьной поездки, как и положено подростку.— Это может принести пользу и Альянсу в будущем, — заметил Одзу. Я думал так же. Оглядываясь назад, я был так поглощён работой, что у меня не было личной жизни. Хотя уверен, что смог бы использовать любой опыт на благо Альянса. Конечно, я не забывал о главной цели и старался не слишком увлекаться, но... Я взглянул на Ироху и Масиро. Выплесну я свои чувства или нет — в любом случае, пора бы уже разобраться в них и понять, где я нахожусь. — Но ты не совсем отказался от роста "Кояги", верно? — вопрос Одзу прервал мои мысли.— Конечно нет. Это стратегическое отступление, а не отпуск.— О, хорошо. Я думал, ты, может, решил, что цифры больше не важны.— Нам не нужно насильно гнаться за цифрами. Нам не нужно надрываться ради трёх миллионов.— А? Что ты имеешь в виду?— Глупо думать, что мы сможем переиграть хиты Honeyplace Works просто количеством скачиваний.— Верно, — сказала Ироха.— Нам никогда не нужно было стремиться к цифрам. Нам нужно стремиться к их глубине — чтобы, даже если нас меньше, у нас были фанаты, которые искренне любят "Кояги". И мы можем это измерить. Это будет нашим истинным критерием победы.— А? Как?— У меня есть идея, но объясню позже. Сначала посмотрим, что скажут пользователи. Я поставил всё на кон. Если в ответ хлынет хейт и насмешки — значит, у нас нет той самой преданной аудитории. Отсюда и боль в животе. Если из-за паузы нас массово покинут — для Альянса это конец. С другой стороны, если нас поддержат, если отнесутся с пониманием — значит, у нас есть ядро настоящих фанатов. Орёл или решка? Пятьдесят на пятьдесят. — Пользователи уже реагируют. Ты готов, Аки?— У-убейте меня! Одзу с нетерпением хотел зачитать посты из соцсетей, а я стискивал зубы. — Ты как рыцарь перед казнью, сэмпай!— Вот именно так я и чувствую! Я готов, чтобы мой разум получил взбучку!— Ну тогда поехали. С лёгкой, почти хищной улыбкой Одзу начал: — "Вы даже не можете выдавать по обновлению в месяц? Вы вообще понимаете, на каком рынке находитесь?!"— Гхааргх! Прямо в солнечное сплетение. — "Похоже, "Кояги" наконец-то помер, лол. Увидимся в следующей игре".— Гха-ааргх! Апперкот в челюсть. — "Я знал, что разработчики — отстой. Какая трата таланта Макигай Намако-сенсей. Оставьте мужчину писать книги, придурки".— Ургх... Ниже пояса... Удушающий захват. — Перестань, Одзума! Сэмпай умрёт! — закричала Ироха.— Э-эти люди слишком жестоки... Кто знал, что пользователи такие страшные?! — Масиро дрожала, её лицо побелело. Только Одзу оставался невозмутим. — Ты правда хочешь, чтобы я остановился? Я как раз подхожу к хорошей части.— Ты должен остановиться! Его разум на пределе!— Не останавливайся! — я глубоко вдохнул. — Мой долг — выслушать каждый комментарий.— Сэмпай... Ты не можешь...— Задача продюсера — быть грушей для битья. Продолжай, Одзу.— Хорошо. Поехали.— Сэмпай, нет!— Аки... Остановись! Крики Ирохи и Масиро не остановили его. Каждое слово было ударом в сердце. Я зажмурился. — "Ребяяята! Ладно! Мне всё равно, сколько это займёт! Я знаю, следующее обновление будет великолепным, и я не могу дождаться!" Я замер. — "Мне будет не хватать обновлений, но я буду тут в ту же секунду, как вы возобновите!"— "Я буду так усиленно лизать Кугэцу-тян до декабря!"— "Вы, ребята, обновляетесь так быстро, что я давно беспокоюсь о вашем здоровье. Пожалуйста, не напрягайтесь, хорошо отдохните!"— "Увидимся в декабре!"— "Я использую время, чтобы переиграть любимые сценарии!"— "Спасибо за тяжёлую работу! Я куплю больше премиум-предметов, чтобы поддержать вас!"— "АКИ-сан! Спасибо! Я буду ждать сколько потребуется!" Одзу читал комментарий за комментарием. Десятки, сотни их. — Первые три были единственными критическими. Остальные — благодарность и поддержка.— А как насчёт тех, кто просто молча ушёл?— Интересный вопрос. Мы не узнаем точно до декабря. Но количество лайков и общий тон похожи на реакцию вокруг игр с сильным комьюнити. Пока что всё хорошо.— Понятно...— Разве это не прекрасно, Аки? Фанаты оценили вашу работу.— Да... Я никогда так не нервничал. Наверное, в сто раз больше, чем при самом первом релизе Кояги. Тогда было не страшно — нас никто не знал. Кто не рискует... Я и не думал, что объявление о замедлении окажется в сто раз страшнее. Слышал, что отступление требует больше мужества, чем наступление. Теперь я понял это на своей шкуре. — Слава Богу... — всё напряжение разом покинуло тело, и я рухнул на пол.— Сэмпай...— Аки... Ироха и Масиро подошли и принялись гладить меня по спине. — Ты сделал это.— Всё кончено. Простые слова. Но именно они успокоили меня больше всего на свете. Следующая неделя. Она была... странной. Я вообще не работал над — Кояги. Но просто так время терять не привык, так что читал, сёрфил в сети, смотрел стримы витуберов, на которые раньше не было времени. Мы с Ирохой, Масиро и Одзу просто болтались вместе — без особой причины. Сумирэ к началу недели вернулась к работе и вовсю готовилась к школьной поездке, уже без надрыва. Суббота вечер. Моя гостиная. — Мурасаки Сикибу-сенсей полностью выздоровела, а моя работа перед поездкой наконец улеглась! Ура! — весело объявила Сумирэ, поднимая бокал.— Ура! — хор поддержал её. Я решил не придираться к тому, что она хлещет алкоголь, едва оправившись. Сегодня — её день. — А-ах, нет ничего лучше выпивки после тяжёлой работы!— Ты заслужила! Пей больше! — подбадривала Ироха.— Ты пьёшь слишком быстро. Умерь пыл.— Да ладно, Масиро-сэмпай, с ней всё в порядке!— Хмпф.— А-ха-ха-ха. Будь добра к ней сегодня, Цукиномори-сан, — сказал Одзу. — Благодаря её усердию наша поездка будет намного круче, чем обычно.— Правда?Одзу кивнул. — Весь ученический совет только об этом и говорит. Вместе с Комитетом по поездке они нарушили традицию — мы остановимся в хорошей гостинице с отличной едой.— О... Тогда я её прощаю.— Сумирэ-тян-сенсей действительно заботится о своих учениках! Благодаря вам нам, первокурсникам, потом будет проще. Вся благодарность вернётся!— Да! Хвалите меня ещё! О-хо-хо-хо!— Ладно, не прощаю. Ты слишком шумная. Успокойся.— Ой, да ладно, не будь такой злой! Я вздохнул. — Шумят, как всегда... — выскользнул из гудящей компании на кухню, чтобы перевести дух. Мне было тепло от мысли, что они ни капельки не изменились. Хотя в сегодняшней тусовке было кое-что новое. За мной последовала ещё одна гостья, поправляя заплетённые волосы. Отоха-сан прихлёбывала сакэ, её щёки порозовели. — Там, определённо, шумно. Вы всегда так весело проводите время?— Да. Всё чисто. Я пью томатный сок, видишь?— Тхи-хи. Не нужно защищаться, милый. Я тебе доверяю. Её взгляд скользнул в дальний конец коридора. — Кстати, что это за запертая комната?— Просто кладовка. Не о чем беспокоиться. Я солгал. Там стоял мой полностью автоматический стол для маджонга. Мы никогда не играли на деньги — только на амбиции и гордость, — так что претензий быть не могло. Просто не хотелось лишних вопросов от родителей. Ещё одно новое лицо, пошатываясь, вошло на кухню. Женщина с французской красотой. — Секретная комната. Загадочно. Мне любопытно. Там ты это делаешь.— Что делаю? Читаю словари? Я не мог понять, ошиблась ли она в японском или говорила серьёзно. Пожалуйста, остановитесь, Мидзуки-сан. И вот я оказался в углу с двумя взрослыми женщинами. Неловко, но сам виноват — это я их пригласил. Отчасти это был вызов Отохе-сан. Я хотел показать, как Ирохе хорошо с нами. Я сам переосмыслил путь Альянса и сделал решительный шаг. Следующая цель — вывести Ироху на новый уровень. Наблюдение за витуберами и соцсетями было частью плана. Если я хочу этого, нельзя больше бояться её бдительного взгляда. Нужно расставить фигуры на доске — пусть даже мелкие — чтобы однажды убедить её дать Ирохе свободу. А Мидзуки-сан? Было бы странно звать только Отоху-сан как — взрослого. Да и я хотел поблагодарить её за тот разговор. Планировал угостить дорогим сакэ, которое припас для Сумирэ... Хотя для знаменитости, наверное, это дешёвка. — Вы приняли смелое решение, Ообоси-кун.— Насчёт перерыва?— Да. Жаль, что вы не прислушались к моему предупреждению. По её лицу было сложно понять, насколько она искренна, но чувствовалось разочарование. — Когда-нибудь, повзрослев, вы очень пожалеете об этом решении.— Возможно. Но... Отоха-сан — лидер гиганта — Тенчидо. Возможно, она просто пыталась направить меня, как более опытный коллега. Но её путь — это её пройденное подземелье. Гайд по игре, в которую она уже победила. Это был её путь. Не мой. — Когда-нибудь я умру. И когда это случится, я хочу, чтобы мой позвоночник остался целым. Не хочу оставлять после себя кучу костей, которые никогда не подходили моей шкуре. Я собрал всю решимость и посмотрел ей прямо в глаза, не дрогнув. Противостоял и страшной маме подруги, и легенде индустрии. Отоха-сан вздохнула, и только по тону я понял смысл этого вздоха. — Вы так неопытны, — сказала она с досадой.— Нон. Это не те слова, мадам Тенчидо. Неожиданно за меня вступилась Мидзуки-сан. — Вопрос не в опыте. Вопрос в том, откажется ли он от своей мечты.— Цукиномори-сан? А, понимаю. Вы с ним говорили. Глаза Отохи-сан слегка расширились. Мидзуки-сан смотрела на неё, её взгляд блестел, как зимний снег. Между ними пробежала невидимая, но ощутимая искра. Что это вдруг? Кажется, они не так уж и ладят. — Возможно, это ваша точка зрения. Вы добились успеха, избегая обязательств и следуя своим эгоистичным желаниям. Игнорируя моё замешательство, Отоха-сан парировала, её слова были остры. Мидзуки-сан лишь улыбалась, не выглядя задетой ни капли. Если подумать... они как вода и огонь. Мидзуки-сан — актриса мюзиклов. Отоха-сан питает отвращение к развлечениям до такой степени, что отняла у Ирохи и телевизор, и смартфон. Мидзуки-сан — воплощение всего, что ненавидит Отоха-сан. Конечно, та её недолюбливает. Они меня обманули — ведь когда Ироха и Масиро были рядом, они вели себя абсолютно нормально. Способность взрослых носить маски леденила душу. Стойте, что Отоха-сан сказала про — обязательства? Если она критикует Мидзуки-сан за их избегание, значит, сама она когда-то их ценила? И её нынешние взгляды изменились? Если это так, то, возможно, я был на пороге прорыва. Первого шага к тому, чтобы убедить её отпустить Ироху. Это могло быть опасно. Я мог разворошить осиное гнездо. Но попробовать стоило! — Насчёт того, что вы сказали —— Сэмпай! Помоги!— Ва-ах! Ироха?! Она ворвалась на кухню, с видом жертвы из фильма про зомби. А за ней, цепляясь, тащилась сама зомби — Сумирэ. — Ой, перестань убегать, Ироха-тяаан! Покажи мне ещё этого очаровательного ИроМаси!— Шиппинг реальных людей — это грех! Помоги, сэмпай!— Похоже, Сикибу нашла новый корабль. Прими свою судьбу.— Не сдавайся! Отвлеки её ОдзуАки!— Ты сама только что осудила шиппинг!— ОдзуАки — это 2.5D, не полноценный 3D! Так что можно!— Садись, Сикибу. Расскажу тебе про волшебный мир ИроМаси.— Да-а-а! Жду не дождусь!— Ты предатель, сэмпай! Я помог Сумирэ вытолкнуть вопящую Ироху с кухни, заодно сделав и свой выход. Обернувшись, увидел, как Отоха-сан и Мидзуки-сан машут мне на прощание с нечитаемыми улыбками. Возможно, так даже лучше, что мне не удалось допросить Отоху-сан. Я не знал всей силы этих женщин. Если бы подобрался слишком близко слишком рано, они могли обнажить клинки и отрубить мне голову, прежде чем я бы понял, что происходит. Хорошая работа, Ироха. Ты спасла меня. ---------- Эпилог 1: Ироха и Мидзуки Эпилог 1: Ироха и Мидзуки — Я совсем вымоталась... Наконец-то вырвавшись из цепких лап Сумирэ-тян-сенсей и побрела в сторону кухни. Распахнула холодильник. Наша первая за долгое время вечеринка — и она сегодня просто неугомонная! Неужели её боль в спине несколько дней назад была притворством? Конечно, было здорово видеть её такой оживлённой, но угнаться за подгулявшей взрослой тётенькой, когда я сама даже не пила, — задача не для слабых. Я выжата как лимон. В холодильник я заглянула за спасением — за питьём. Горло пересохло, энергию надо восполнять. — Чёрт. Всё выпили. Холодильник стоял пустой. Сэмпай всегда держал приличный запас алкоголя для Сумирэ-тян-сенсей, а вот про безалкогольные напитки как-то забывал. Высунулась с кухни. — Я сбегаю в магазин! Первым отреагировал, конечно, Сэмпай. — Хочешь, я с тобой? Девушке одной поздновато... Он беспокоится обо мне! Ах, я так его люблю! Внутри у меня всё перевернулось от восторга. Но я же не совсем сумасшедшая, чтобы выпаливать такое вслух. Поэтому ответила как нормальный человек (ну, почти нормальный, с ухмылкой до ушей, потому что сдержать счастье было выше моих сил). — Всё в порядке — магазин в двух шагах. Или ты хотел романтичной прогулки под луной? — хихикнула я.— Н-Не глупи. Я не это имел в виду. Если уверена — ладно. Спасибо.— Не за что! — отсалютовала я, как подобает примерной кохай. Если честно, романтичную прогулку хотела я. Но куда проще было спроецировать свои желания на Сэмпая и вести себя так, будто это он чего-то хочет. Крикнула на прощание, чтобы все знали, что я ушла, надела обувь в прихожей — и тут заметила, что за мной кто-то стоит. — О, мама Масиро-сэмпай! Вам что-нибудь из магазина принести? Мидзуки-сан. Ослепительная бродвейская дива. Она покачала головой. — Я пойду с тобой. Напитки кончились.— Вы про алкоголь? Ещё полно. Это заначка Мурасаки Сикибу-сенсей.— Мне нравится дешёвый магазинный — Demon Crush. Его здесь нет. Я куплю. А, понятно. Алкоголь мне покупать нельзя, так что это объясняло её участие. Идти в магазин с мамой подруги, с которой я едва знакома, было немного странно. Но я же Кохината Ироха! Я могла разговорить кого угодно своей особой магией общения! — Отлично! Тогда пошли! Мы направились к магазину, всего пять минут пешком. Шли молча под прохладным осенним небом. Та самая особая магия? Ну, дело в том, что она молчала, и я почему-то тоже притихла. Извините! Обычно я без проблем щебетала в режиме образцовой ученицы, но от Мидзуки-сан исходила такая мощная аура — будто королевской особы или вроде того, — что она просто подавляла меня. Если подумать, она же бродвейская актриса. Вершина той самой лестницы, на которую я мечтаю взобраться. От одной этой мысли у меня перехватывало дыхание, и губы словно замирали. Она была невероятно красивой и очень похожей на Масиро-сэмпай. Такой ли станет Масиро-сэмпай, когда вырастет? Эти простые мысли крутились у меня в голове, пока я украдкой разглядывала её профиль. Внезапно Мидзуки-сан поймала мой взгляд. Я покраснела от смущения, что меня уличили, и поспешно попыталась что-то выдумать. — Ироха-тян. Ты озвучиваешь всех персонажей в Альянсе. Да?— А?! — голос у меня сорвался в визг. Такого поворота я не ожидала. Как это честно — вот так взять и в лоб?! Мидзуки-сан тихонько рассмеялась. — У меня есть чутьё. Я играла в Кояги. Голоса все разные, но профессионала вроде меня не обманешь.— В-Вы можете такое определить, просто послушав?— Даже при хорошей игре остаются инстинкты. Привычки. Их трудно скрыть. То, как ты дышишь, делаешь паузы... стонешь. Легко отличить.— Эм... Стон? Вы уверены, что имеете в виду правильное слово?— О, возможно, мне нужно другое. Игривый голос. Или соблазняющий. Или чувственный. Можешь выбрать.— Ии-ик! Ладно, поняла!— Вот оно.— А?— Долгое "и" в начале. Как ты выдыхаешь на этом звуке. Вот где привычки. И это "а", что ты только что сказала.— Вы и вправду можете понять всё по таким мелочам? Эм... вы не расскажете никому?— Да, я сохраню секрет. Никаких титров, никто не знает, кто ты. Значит, есть причина, почему ты не можешь использовать своё имя. Да?— Да... Моя мама...— Как я и думала.— А? Что она имела в виду? Я знала, что она вроде бы знакома с мамой, но неужели ей известно и о наших... правилах? — Акитеру-кун тоже в курсе, верно?— Да. Сэмпай помогает мне тайно тренироваться как сэйю.— Хорошо, понимаю. Значит, ты, я и Акитеру-кун — тайный треугольник. Я буду осторожна и никому не расскажу. Не волнуйся. Я умею хранить секреты лучше, чем прыгать через луну.— С-Спасибо. Хотя ваш японский иногда... своеобразный.— Если слова понятны — это хорошее общение. Пожалуй, в этом был смысл. Честно говоря, я даже немного завидовала её способности говорить что угодно, не заботясь об ошибках. — Значит, мне ещё далеко, раз профессионал может так легко меня раскусить.Мидзуки-сан снова хихикнула. — Не грусти из-за этого! Умение скрывать и актёрское мастерство — разные вещи. Я не собиралась говорить это вслух, но она была права. Обычным актёрам не нужно скрывать свою личность. Может, она считает меня странной из-за всей этой секретности? Это объяснило бы её пристальный взгляд. Вау, её глаза тоже были невероятно красивыми. Они сияли, как отражение полной луны в океане, с силой, способной очаровать даже меня. — Да, теперь я понимаю. Всё сходится. Она рассмеялась.— Простите?— Я вижу в тебе талант сэйю из Альянса.— О-о, эм... С-Спасибо?— Пожалуйста. Но я также чувствую, что это пустая трата. Ты могла бы стать куда более потрясающей актрисой, если исправишь один недостаток. Сначала я не могла понять, что именно, но теперь ясно. Конечно. Мидзуки-сан удовлетворённо кивнула себе. Лично я не имела ни малейшего понятия, о чём она. — Ты не раскрываешь себя до конца. Пытаешься спрятаться. Это твоя слабая сторона.Я ахнула. Её слова ударили меня как обухом по голове. Каждый раз, когда я записывалась для Кояги, даже полностью входя в роль, в глубине сознания всегда звучал крошечный голосок: — А что, если мама узнает? Не могу поверить, что Мидзуки-сан уловила это, особенно учитывая, что это была наша первая настоящая беседа. — У меня для тебя есть предложение. Мидзуки-сан подняла изящный палец и лукаво улыбнулась. — Хочешь стать моей ученицей?— Ч-Что?! В-Вашей ученицей?! Но вы же настоящая звезда! Эм... сколько это стоит?— Деньги мне не нужны. Она снова хихикнула. — Меня очаровал твой талант. С первого взгляда.— Э-эм, я... я так польщена, что не знаю, что сказать!— Я научу тебя сводить мальчиков с ума. Акитеру-кун будет твоим за одну секунду.— Акх! С чего вы взяли, что я в него влюблена?— Я ошибаюсь? Это очевидно для любого, кто посмотрит. Я ошибаюсь, когда говорю, что не замечает этого только сам Акитеру-кун?— Вы... не ошибаетесь. Но эта часть про "сводить с ума"... Думаю, вы снова немного не то слово подобрали.Мидзуки-сан весело рассмеялась. — Это шутка. Мило, что ты воспринимаешь это всерьёз. Хорошо быть молодой!— Уфф... Похоже, единственная, кого вы "свели", — это я. Она и вправду умела задавить своим обаянием! Но, эй... даже если шутка про Сэмпая была просто шуткой, может, это мой шанс? Возможность учиться у бродвейской актрисы с неба не падает. Если она поможет мне преодолеть слабость и выйти на новый уровень — это будет полезно и для — Кояги, и для Сэмпая. Мысли в голове начали выстраиваться в логичную цепочку. — Можно мне несколько дней подумать? — выдавила я наконец.— Конечно! — пропела Мидзуки-сан. — Взвешивать важные решения — это правильно. Покажи свой телефон?— Вот. Она показала мне экран своего телефона с QR-кодом. Я достала свой, отсканировала и добавила её в LINE. — Когда почувствуешь, что готова — в любой момент. Я буду ждать у своего края сцены. О, мы пришли. Мы добрались до магазина в самый подходящий момент, словно она это запланировала. Она же... действительно пришла что-то купить, да? Наш разговор был настолько захватывающим, что я напрочь забыла, зачем мы, собственно, пошли в магазин. [[image:/storage/reader-images/a627001490b6c4f980b5babe4dd094121891e506.png]] ---------- Эпилог 2: Масиро и Отоха Эпилог 2: Масиро и Отоха — Всё-таки немного утомительно, когда много людей... Хотя и весело, — выдохнула я про себя. Проводив взглядом ушедших за покупками Ироха-тян и маму, я выбралась на балкон. Ночной воздух был приятно прохладен. Я любила тишину ночи. Погрузиться в одиночество под лунный свет было достаточно, чтобы восстановить MP. Сумирэ-сенсей в роли шумной пьяницы оказалась особенно невыносимой. Её попытки впихнуть меня и Ироха-тян в какие-то свои юри-шиппинг фантазии были просто отвратительны. Хотя... отчасти это была и моя вина, что она так перенапряглась. Поэтому я позволяла ей нести всякую чушь, но даже моё терпение имело пределы. Сумирэ-сенсей сама бы этого не признала, но я была уверена: вся эта суета — и с иллюстрациями для трёх миллионов, и с организацией школьной поездки — отчасти из-за меня. У меня не осталось ни одного тёплого воспоминания о школьных поездках. Ни из начальной, ни из средней школы. Мне и так было непросто вписаться, а когда нас заставляли работать в группах, я чувствовала себя только ещё более одинокой. Школьные поездки были ужасны. Развлечение для обывателей, к которому я не имела никакого отношения. Пусть они все провалятся. Если я когда-нибудь и получу от неё удовольствие, то только от этой. От той, где я буду с Аки и смогу провести время с самыми близкими — с Одзу, Мидори-сан, Отои-сан. Это мой первый и последний шанс. Интересно, догадывалась ли Сумирэ-сенсей о моих мыслях? Может, поэтому она так старалась. Я знала, что она думала не только обо мне — не делала из меня какую-то особую — а обо всём классе. Но у меня было чувство, что отчасти она хотела сделать это и для меня... хоть чуть-чуть. Спасибо, Сикибу. Но это в последний раз, когда я позволю тебе использовать меня в своих не-фанфикшных юри-фантазиях. — Ироха-тян... Как ни раздражало, что это исходило из бредней Сикибу, в голове всплыло лицо моей соперницы. С той ночи на фестивале культуры, когда она объявила мне войну, она стала главной угрозой. Девушка, которая так умело выстроила свои отношения с Аки, что теперь вечно крутится рядом. Мои шансы на победу были невелики, но у меня оставалось одно существенное преимущество. Если использовать его на полную, я всё ещё могла вырвать победу! — Школьная поездка. Вот где я должна опередить Ироху-тян, — прошептала я в пустоту, крепко сжимая прохладные перила. Внезапно за моей спиной со скрипом открылась балконная дверь, словно возражая против моей решимости. Я вздрогнула и обернулась. На балкон вышла мать Ирохи. — А, вот ты где. Сбежала от нашей весёлой пьяницы, милая?— Э-эм, мне... просто стало немного душно...— Понятно. Не возражаешь, если я составлю тебе компанию?— К-Конечно нет. Честно говоря, мне было комфортнее одной. Но моих социальных навыков не хватало, чтобы отказать взрослой женщине, которую я едва знала. Отоха-сан встала рядом и посмотрела вниз, на землю в пяти этажах под нами. Из любопытства я последовала за её взглядом и увидела, как Ироха-тян и мама идут по дорожке. Странное зрелище — видеть её с моей мамой, пока я здесь, с её. Но ещё страннее был взгляд самой Отохи-сан. Даже в самых глубинах её суженных зрачков не было ни намёка на мысли. Однако аура, исходившая от неё, заставляла меня нервничать. Возможно, из-за того, что Аки говорил о конфликте их ценностей. Возможно, я невольно стала смотреть на неё в негативном свете. Даже без этого она была... пугающей. Может, из-за сходства с Ирохой-тян? Она была не просто пугающей — она была величественной, настолько, что в её глазах можно было легко и непреднамеренно потеряться. — Насколько сильно ты влюблена в Акитеру-куна, Масиро-тян?— Ч-Чт?!. — вопрос прозвучал так непринуждённо, что мой ответ запоздал. Я морально не была готова к такой внезапности. — В-Влюблена? Эм... Это так заметно?— Безусловно. И в тебе, и в Ирохе. Я сама через это проходила, понимаешь. Видела лица стольких подруг, увлечённых тем или иным мальчишкой.— П-Понятно... Взрослые действительно всё видят...— Тхи-хи. Кажется, я удивила тебя, подняв эту тему без предупреждения? Не могу не быть любопытной, ведь это касается и любовной жизни моей собственной дочери.— О... Эм... Извините...— Хм? За что же? — Отоха-сан склонила голову, выглядев слегка озадаченной.— Я думаю, и Аки, и Ироха-тян были бы... счастливее вместе. А я просто встаю у них на пути. Поэтому мне жаль.— О, милая. Это тебя беспокоило? Боже, какая же ты милашка!— И-и-ях! Отоха-сан принялась трепать мои волосы, словно я была любимым щенком. Даже моя собственная мама так со мной не нянчилась. Но ладонь Отохи-сан излучала материнское тепло, которое с каждым движением глубоко успокаивало меня. Если вспомнить, мама вообще редко проявляла такую заботу, даже когда я была совсем маленькой. Она всегда была слишком занята работой. Я знала, что она меня любит, конечно. Она всегда так говорила, да и папа был иногда до тошноты внимателен. Она просто не гладила меня по голове так часто, поэтому у меня не было никакого иммунитета к атаке Отохи-сан, идеально умиротворявшей мои нервы. — Я не думаю, что ты мешаешь. На самом деле, с моей взрослой точки зрения, Акитеру-кун, кажется, склоняется больше к тебе.— К-Ко мне? — я удивлённо моргнула.— Ты его подруга детства. Его одноклассница. Его соседка. А серьёзные парни вроде него обычно выбирают более серьёзных, спокойных девушек.— Я... Надеюсь... Но если бы я и правда оказалась с Аки, что насчёт Ироха-тян?— Ей было бы больно. Но знаешь, именно поэтому... — Отоха-сан взяла прядь моих волос между пальцами, открывая ухо. Она наклонилась и прошептала мёдовым, обольстительным тоном прямо в него: — Я хочу, чтобы ты и Акитеру-кун сошлись как можно скорее.— П-Почему?— Безответная любовь болит тем сильнее, чем дольше длится. Я хочу, чтобы она как можно быстрее увидела, что её чувства ведут в тупик. Чтобы смогла отпустить их и найти другой путь. Возможно, тебе это кажется странным, но этого я хочу как её мать. Можешь ли ты это понять?— Когда вы так говорите... это действительно имеет смысл... В то же время её логика казалась слегка искривлённой, оставляя во мне крошечный, мрачный осадок. Осадок, который я не могла точно определить. — Вы же едете в Киото на школьную поездку, верно? Готова поспорить, ты думаешь, что это хороший шанс обогнать Ироху, пока её там не будет.— Э-э, я-я не... Это ужасная мысль...— Можешь быть со мной честной, милая. У вас же будет много свободного времени во время поездки, не так ли?— Эм, да, я слышала... Не от кого иного, как от Сумирэ-сенсей. У нас был выбор маршрутов для экскурсии, но в последний день нам разрешали гулять самостоятельно, пока мы оставались в своей группе. — Раз уж вы всё равно будете в Киото, я бы хотела, чтобы вы с Акитеру-куном посетили наш офис.— В-Ваш офис...— Компания, которой я руковожу, называется "Тенчидо". Наш главный офис находится в Киото. Тенчидо! Вот оно что! Крупнейшая игровая компания — пожалуй, самая известная японская видеоигровая корпорация в мире. Звучало как идеальное место для посещения в свободное время, если бы, конечно, у нас было разрешение. — Давай обменяемся LINE ID? Вот телефон, который я использую для работы. В то время я буду в головном офисе, так что просто напиши, когда захотите прийти.— Эм, да... Буду ждать с нетерпением. Мне и вправду было интересно увидеть штаб-квартиру — Тенчидо. И Аки тоже — даже если их ценности сталкивались, он, наверное, был бы рад увидеть главный офис одной из ведущих игровых компаний мира. В любом случае, мы могли решить уже на месте, хотим ли мы идти. Но просто обменяться контактами на всякий случай — ничего плохого в этом нет, правда? ---------- Эпилог 3: Встреча с генеральным директором Эпилог 3: Встреча с генеральным директором После периода хаоса Цукиномори-сан вызвал меня на разговор — поздним вечером, в привычном семейном ресторане, за нашим обычным столиком. К счастью, привычной официантки там не было. Цукиномори-сан сидел напротив меня и выглядел в приподнятом настроении. Он покручивал свои джентльменские усы. — Мидзуки действительно устроила переполох, но потом просто так вернулась домой. Какая непослушная киска, заставила меня так волноваться! — провозгласил он громким голосом и рассмеялся. Других посетителей не было. — О-Она вернулась, да? Рад это слышать. Ха-ха-ха-ха-ха! — я не смог выдать ничего более убедительного, чем сухой смех. Притворяться совершенно неосведомлённым было неловко, но я не хотел вызывать подозрений, сказав правду. Я также не хотел быть зарезанным его ревнивой рукой и потерять возможность получить для Альянса работу в его компании. — Вот это да! Значит, Мидзуки перестала со мной связываться, потому что хотела вызвать ревность. Она уехала осматривать достопримечательности, мечтая о нашей встрече, и копила всю эту любовь внутри! О, моя дорогая, ты такая милая и очаровательная! Ты ведь согласен, Акитеру-кун? — О, да. Слаще мешка сахара. — Конечно же! Ва-ха-ха-ха-ха! У него было действительно хорошее настроение. Интересно, как бы он отреагировал, если бы ему сейчас сказали правду? Я подавил эти злые мысли, едва поддерживая вежливую улыбку. — Эм, так мы здесь, чтобы поговорить о ваших отношениях? — Время слишком драгоценно, чтобы тратить его на это! Подумай, с кем ты разговариваешь. — Простите, но серьёзное выражение лица сейчас меня не убедит. Может, физически его уже не было передо мной, но я всё ещё видел этот влюблённый взгляд и слышал этот бредовый тон. Однако, казалось, он не был серьёзен. — Ва-ха-ха-ха! Ты всегда такой правильный! Я вздохнул. — Пожалуйста, не дразните меня; мне трудно понять, когда вы серьёзны. Так зачем вы меня вызвали? — Я хотел поговорить о "Кояги", конечно. Во мне щёлкнул переключатель. Я невольно выпрямился. — Это будет важный разговор. О вашем большом решении временно приостановить обновления. — Вы собираетесь отругать меня? Сказать, что двух миллионов загрузок недостаточно для того, кто хочет получить работу в Honeyplace Works — что нам нужно как минимум три? Или что если мы хотим вообще менять темп обновлений, то нужно ускорять их? — Да, если вы хотите увеличить количество загрузок, вам нужны регулярные обновления. Цукиномори-сан нахмурился, но затем его хмурость превратилась в ухмылку. — Но, думаю, вы сделали отличный ход. Он наклонился вперёд, чтобы похлопать меня по плечу. Я выпустил воздух, который задерживал. — Облегчение слышать это от вас. — Я знаю, каково это — быть разработчиком. Для такого решения есть лишь горстка объяснений. С командой вашего размера, полагаю, что-то случилось, что заставило вас осознать, как болезнь или травма могут вывести товарища из строя. — Именно так. Извините, это немного жалко... — Вовсе не жалко. Это просто жизнь. Команда вроде вашей не очень подходит для мобильных игр. Уверен, вы это понимаете, верно? — Да. Я знаю, что нам больше подошло бы делать что-то вроде консольной игры. Где мы могли бы сосредоточиться на удовлетворении от создания чего-то идеального и законченного, того, что даёт полное удовлетворение от одного прохождения — другими словами, консольной игры. Я довольно рано осознал, как тяжело управлять мобильной игрой, требующей постоянных обновлений, с маленькой группой творцов в долгосрочной перспективе. — Конечно, с безумными продажами DLC, нам тоже начинают нужны команды побольше для консольных игр... но в любом случае, это всё равно гораздо спокойнее, чем темп создания нового контента для мобильных игр. Если я знал, то почему проигнорировал проблему и выбрал выпуск Кояги как мобильной игры? Ответ был настолько прост, что смешно. — Это правда. Но у нас никогда не было бюджета, чтобы создать среду, необходимую для разработки консольной игры, ни средств для её продажи через официальные каналы. — Не удивительно. Когда ты подросток-разработчик, твои варианты — это, по сути, мобильные или ПК. И с учётом текущих тенденций, в наши дни логичнее выбрать мобильные. — Да, но теперь я увидел опасности разработки мобильной игры с крошечной командой. Честно говоря, я думаю, что мы начинаем достигать пределов возможного с "Кояги". — Понятно. Значит, думаешь сдаться? — Нет. Я покачал головой. Моё решение взять перерыв было смелым отступлением, предпринятым, чтобы мои товарищи не перенапрягались. Но это было и больше: это было отступление, призванное воплотить моё эгоистичное желание. Моё желание показать миру таланты моей команды и создать для них место в нашем обществе. Но было бы трудно совместить это с достижением трёх миллионов загрузок и выпуском регулярных обновлений. Поэтому мне нужен был новый план: способ заставить — Кояги расти без достижения этого магического числа. У меня было несколько идей. Одну из них я решил показать Цукиномори-сану сейчас. — Я собираюсь использовать наш перерыв для учёбы и накопления опыта, чтобы в следующем году, — я сделал паузу, мы могли разработать консольную игру с финансированием от Honeyplace Works. Сначала Цукиномори-сан ничего не сказал. А затем: — Я никогда не ожидал, что ты придумаешь нечто настолько масштабное. Его глаза широко раскрылись от удивления. Но, будучи талантливым генеральным директором, он быстро пришёл в себя и погрозил мне пальцем, сопроводив это щелчком языка. — Я не настолько мягкий, чтобы вкладываться в проект племянника только потому, что мы семья, понял? Если принесёшь что-то, что того не стоит — что не будет продаваться — я отрежу это на корню. И если тебе нужны инвестиции, ты должен понимать, что будешь сражаться на передовой, как и профессиональные разработчики игр. Ты готов к этому? — Да, сэр. Я никогда не ожидал, что вы будете снисходительны ко мне. Цукиномори-сан снова рассмеялся, его плечи тряслись, будто я только что рассказал особенно забавную шутку. — Ты и правда забавный молодой человек, знаешь? Я думал, ты сдаёшься, а ты делаешь первый шаг, чтобы двигаться вперёд. Чёрт, я не могу дождаться, чтобы увидеть, что ждёт тебя в будущем. — Мне также стоит упомянуть, что я планирую наслаждаться жизнью, как обычный подросток, до конца школьной поездки. Наш серьёзный разговор закончился. Почувствовав это, я решил перейти к более лёгким темам. — Правда? Никогда не ожидал, что такой трудоголик, как ты, скажет что-то подобное. — Я слишком долго шёл на полной скорости. Хочу немного остепениться и получить новые впечатления. И прежде чем у вас появятся какие-то странные мысли, я не имею в виду ничего такого, что искали бы остальные мои сверстники под "впечатлениями". — Ха-ха-ха, о, Акитеру-кун! Ты заставляешь меня звучать как какой-то зелёный монстр, который ненавидит всех этих молодых обывателей, использующих свои подростковые годы по максимуму. Как грубо! Я никогда не слышал, чтобы кто-то говорил что-то менее убедительное. — Но да, школьная поездка... Насчёт этого. Могу я попросить тебя, Акитеру-кун? — Вы хотите, чтобы я привёз вам что-нибудь? Без проблем. Я привезу вам какие-нибудь особенные киотские сладости или что вы хотите. Не успели слова слететь с моих губ, как я понял, что что-то не так, и наклонил голову. Этот человек — генеральный директор Honeyplace Works. Неужели он действительно так отчаянно нуждался в сладостях из Киото? Он, вероятно, постоянно ездит в регион Кансай по делам, не говоря уже о более дальних поездках. У него должен быть доступ ко всем региональным сладостям, которые он только может достать. Цукиномори-сан наклонился вперёд, сложив руки, как лидер организации, задачей которой является защита человечества от гигантских форм жизни. Его голос был серьёзен, когда он сказал: — Мне нужно, чтобы ты уничтожил всех скользких подростковых подонков, которые воспользуются школьной поездкой, чтобы приставать к Масиро. Понял? — Клянусь, вы теряете несколько мозговых клеток каждый раз, когда начинаете говорить о Масиро. Боже. В любом случае, школьная поездка была через неделю. Работы по Кояги не было, так что я мог наслаждаться ею, как любой другой парень моего возраста. Я не вписывался в компанию сопляков в начальной школе, поэтому тогда не насладился поездкой. В средней школе у меня было слишком много других мыслей. Если подумать, это первый год, когда у меня есть возможность насладиться школьной поездкой с настоящими друзьями. Одзу, Масиро, Сумирэ, Отои-сан, Мидори и театральный кружок. И в последнее время, хоть я и был так же невидим в классе, горстка одноклассников действительно начала замечать меня, благодаря Масиро. Если и был один источник беспокойства по поводу всего этого, то вот он: Младшая сестра моего друга не едет. ---------- Послесловие Послесловие Доброго времени суток, дорогие читатели по всему миру! Спасибо вам огромное за вашу неизменную поддержку романа — Младшая сестра моего друга пристаёт лишь ко мне! или, как его коротко называют, — ImoUza. С вами автор — Микавагост. Если вы держите в руках японское издание этого тома, вы уже обратили внимание на суперобложку? Да-да, именно на неё. Вы заметили, что там написано? Абсолютно верно! — ImoUza получает аниме-адаптацию! Это тот самый момент, которого ждали весь мир, всё человечество и все сэмпаи от мала до велика! Благодарю, благодарю! Хотя, пожалуй, мне стоит представиться заново: с вами Микавагост, автор произведения, которое теперь официально готовится к экранизации! Очень приятно познакомиться! ... Простите, слегка занесло. Я всегда думал, что, написав подобное, обязан вести себя самодовольно и немного раздражающе, поэтому только что решил попробовать. Простите, если переборщил? Я знаю, что это прозвучит неубедительно после такой вспышки энтузиазма, но пора перейти к благодарностям. Томари-сенсей, огромное спасибо за ваши неизменно потрясающие иллюстрации. Я уверен, именно благодаря вашему искусству Ироха и остальные персонажи так полюбились читателям, и наша серия удостоилась аниме. С нетерпением жду ваших работ в следующих томах! Мангаке Хираоке Хира-сенсей: я каждый раз с огромным удовольствием читаю новые главы манги по — ImoUza. Как простой читатель, я не могу не улыбаться, видя, как Ироха и другие оживают на ваших страницах. Давайте и дальше вместе наполнять мир — ImoUza красками и эмоциями! Моему редактору, Нуру-сан, всему редакционному отделу и каждому в GA Bunko — вы всегда меня поддерживаете, и моя благодарность безгранична. Огромное вам спасибо. И, кстати, когда начнётся работа над аниме и я буду жутко занят, вы проявите немного снисходительности к моим дедлайнам, правда? И наконец — всем вам, мои дорогие читатели. Именно потому, что вы стоически переносите бесконечные подколы Ирохи и продолжаете поддерживать серию, мы дошли до этого момента. Я был бы бесконечно счастлив, если бы вы и дальше подбадривали меня, пока наши яркие, весёлые и слегка бесячие персонажи не появятся на экранах. На этом всё от меня,Микавагост ... И правда, писать послесловие куда проще, когда есть такие радостные новости. Было бы здорово, если бы каждый том подтверждал запуск нового аниме — я бы тогда только о них здесь и писал. ---------- Иллюстрации в конце тома [[image:/storage/reader-images/b5852987b70e55672d0603309be25b5600906b19.png]] [[image:/storage/reader-images/9a0db63638aa889ad81f967ac12b8163e8d00e56.jpg]] [[image:/storage/reader-images/b301627b66e62a7b91e35cdc77689c03842bc882.jpg]] ---------- Иллюстрации в начале тома [[image:/storage/reader-images/698d26b7ee4922647ccc95c0de4a59c317a58f6f.png]] [[image:/storage/reader-images/f0a31379863005feef50b96294c8f3926dd84c06.png]] [[image:/storage/reader-images/51021b4139238d583e03322ba752df0979cff64c.png]] ---------- Обобщение ОбобщениеМне не нужны отношения. Не нужны друзья — ну, больше одного. И уж точно не нужны девушки. Пока все вокруг прожигают свою молодость, я строю будущее. Всё лишнее — за борт. Меня зовут Ообоси Акитеру, и мой идеальный план дал трещину из-за двух... мам. Да-да, вы не ослышались. Сначала появилась Кохината Отоха — она же Амати Отоха, грозный гендиректор «Тенчидо» и мама сестрёнки моего друга. А следом — Цукиномори Мидзуки, звезда экрана, жена босса Honeyplace Works и мама моей фальшивой девушки. Эти две ураганные женщины ворвались в мою жизнь и принялись крушить всё подряд: уклад нашего Альянса пятого этажа, моё железное спокойствие и даже амурные дела. А над всем этим висела тень игрового бизнеса: Honeyplace Works с их успешными консолями и политикой «игр для каждого». Наши загрузки «Кояги: Когда они плачут» выглядели бледно, и я гнал команду вперёд, требуя больших чисел. И это был мой провал. Заразившись моим азартом, Мурасаки Сикибу-сенсей (или просто Сумирэ) надорвалась. Она и так была на пределе, организовывая школьную поездку, а тут ещё и иллюстрации для «Кояги»... В итоге — травма. И знаете что? Это не её вина, что не рассчитала силы. И не вина Масиро, что передала мой боевой настрой. Виноват только я. Я так помешался на проекте, что забыл обо всём остальном. И моя команда, веря мне, шла до конца, загоняя себя в угол. Я их не принуждал. Они горели идеей. Но я, как продюсер, должен был их сдерживать. И не справился. Поэтому я всё остановил. Команда — на отдых. «Кояги» — на паузе. Хватит работать на износ. Мы вернёмся, только когда Сумирэ поправится и разгрузится, а мы все сможем дышать ровно. Но бездействовать я не буду. Пора заняться тем, чем я всегда пренебрегал — своей жизнью. Ради Альянса. Ради «Кояги». Я обещаю наконец-то побыть обычным школьником в этой поездке. Вот только одно не даёт покоя... Сестра моего друга с нами не едет. ---------- Интерлюдия: Мидори и Отои-сан Интерлюдия: Мидори и Отои-сан В коридоре мимо меня прошёл какой-то парень. Я обернулась — он оживлённо о чём-то говорил с другом. Лицевые мышцы, на мгновение застывшие, вдруг расслабились — будто от разочарования. А потом я позволила себе тихо выдохнуть. Всё-таки не он. Я почувствовала облегчение. Или досаду? Распутать этот клубок эмоций было невозможно. Шла перемена. Я, Кагэиси Мидори, направлялась на химию — сегодня урок был в другом кабинете. И к своему удивлению, я ловила себя на лёгком раздражении: зачем эти переходы, эта беготня? Я всегда была правильной ученицей. Не из тех, кто бунтует против указаний. Я соблюдала правила — не из страха, а потому что считала их разумными. Просто принимала как данность. А теперь во мне сидела искорка злости из-за такой ерунды — пройти лишние метры по коридору. Рационально я понимала: винить можно только себя. — Опять приняла кого-то за Ообоси-куна… Даже если бы я спросила себя — почему — ответа бы не последовало. Тот парень был на него совсем не похож. И это случалось уже не в первый раз. В последнее время — постоянно. Мельком видела кого-то у шкафчиков, когда меняла обувь. Замечала силуэт в дверном проёме класса. А однажды даже по дороге домой с подготовительных курсов — хотя я точно знала, что он физически не мог там оказаться. И всё равно: тело напрягалось, разум прояснялся, по щекам разливался жар. Что, чёрт возьми, со мной происходит? — Неужели ты в Аки влюбилась, Кагэиси? Я встретилась взглядом с ученицей, прислонившейся к стене. Во рту у неё торчала палочка от леденца (что, кстати, нарушало школьный устав). — Со мной точно что-то не так, — вздохнула я про себя. — Эй, я вопрос задала. Я сделала вид, что это призрак, и попыталась пройти мимо, но она схватила меня за плечо. Длинные рыжие волосы собраны лентой, больше никаких затей. Это была Отои-сан. Обычно она двигалась в полтора раза медленнее всех вокруг, но хватка у неё оказалась железной. Я не могла сдвинуться с места — будто к ноге привязали ядро. Делать нечего — пришлось обернуться. Я постаралась, чтобы на лице читалось всё моё недовольство. — Я не собираюсь отвечать на такие странные вопросы. — Ничего странного. Просто подумала — влюбилась, что ли. И почти уверена, что угадала. — Это плод вашего воображения, Отои-сан! Напишите эссе, если можете это доказать. И, пожалуйста, не разбрасывайтесь такими громкими заявлениями — вас могут неправильно понять! — Сейчас ты орёшь в сто раз громче меня. — Э-это из-за вас, Отои-сан! — выпалила я. Было невероятно досадно. Я? Влюблена в Ообоси-куна? Самая нелепая мысль на свете. Я никогда ни в кого не влюблялась. Дело не в том, что я не умею общаться с парнями или считаю их все одинаковыми. Просто я с начальной школы состою в комитетах, столько раз конфисковывала запрещённые вещи у мальчишек, что давно устала от их детских выходок и потеряла всякий интерес… Хотя, конечно, я была бы не против зрелого, самостоятельного парня, вроде Ообоси-куна, но это всего лишь гипотетическое предположение, и я точно не говорю, что он меня интересует! — Ладно, не кисни. Мы же обе в комитете по поездке? Решила, что могу тебя выслушать. — Это откровенная ложь. Вам просто скучно! — Ага. Смешно же — каждого второго принимать за Аки? Я уже собралась огрызнуться, но запнулась. Только сейчас до меня дошло, как она его назвала. — Вы… на „ты“ с Ообоси-куном, Отои-сан? — Ревнуешь? — Нет! Я просто спросила! — Правда? — её сонные глаза будто просверлили меня насквозь. Потом она тяжело вздохнула. — Серьёзно? — Что? На что вы это говорите? — Знаешь поговорку „трава зеленее“? — На том берегу? — Ага. Когда кто-то очень чего-то хочет, но не может получить, а у кого-то это уже есть просто так. Часто в играх бывает. — Знаю идиому. Не понимаю, зачем вы её мне говорите! — Хороший вопрос. Попробуй своим умом догадаться. Отои-сан лениво махнула рукой и пошла в другую сторону. — Эй! Куда вы? — крикнула я ей вслед. Она обернулась, будто это было подвигом, и подвигла палочку от леденца вверх. — Я бы выслушала тебя, если бы ты была готова говорить начистоту. А возиться с теми, кто сам от себя бегает, — не мой конёк. У меня и так полно желающих потрепаться… — Что вы… Отои-сан! Как вы так быстро?! — Увидимся. Несмотря на её вечную вялость, Отои-сан исчезла в конце коридора с поразительной скоростью. Я никогда не видела, чтобы она так быстро ходила. Казалось, под её ногами лента эскалатора. Если чему я за последнее время и научилась, так это тому, что Отои-сан способна на спринт, только если хочет от чего-то сбежать. Готова поспорить, она выкладывается на все сто лишь тогда, когда надо увильнуть от неприятностей. Я вздохнула. И только когда она скрылась, её слова всплыли снова. — Неужели ты в Аки влюбилась? Я? Влюбилась в него? Какая чушь! У него уже есть девушка — Цукиномори-сан. Если предположить, что Отои-сан права… выходит, я та самая неприятная особа, которая глазки строит на занятого парня? Я всегда жила по правилам дома Кагэиси: училась, осуждала недостойное, стремилась к правильному. Не думала, что это делает меня особенной — просто так надо. Такова правильная жизнь. А если Отои-сан права… что же, я отвратительный человек? — Фух… Я так устала от этого. Со мной точно что-то не в порядке. Совсем не в порядке… Я прижала ладонь к бешено колотящейся груди и поплелась дальше, уткнув взгляд в пол — словно преступник, которого ведут под конвоем. Странное сравнение, но суть в том, что я ни за что не хотела, чтобы кто-то видел моё лицо сейчас. И тут взгляд упал на плакат на стене. Объявление о поездке, в организации которой я сама участвовала. Школьная поездка. Этих двух слов хватило, чтобы перед глазами снова возникло лицо Ообоси-куна. Что бы это ни было, ясно одно — это надолго. ---------- Пролог Пролог У моего лица не было ни одной выдающейся черты. Мои оценки по всем предметам висели где-то посередине — ни блеска, ни позора. На спортивных соревнованиях мне не рукоплескали, в школьных командах я не звёздил, а в искусстве был твёрдым середнячком. Чувство стиля мне диктовали манекены в магазинах, а хорошо выглядеть для противоположного пола мне было как-то… неинтересно. Посредственность. Середнячок. Серийный экземпляр. Спросите у сотни людей, кто оставил в их жизни наименьший след, — меня бы и не вспомнили. Я даже в ответы не попал. Вот он я, Ообоси Акитеру, в двух словах. Даже клише-протагонисты из симуляторов свиданий были куда интереснее. Безликий, скучный и ничем не примечательный парень вроде меня просто не мог рассчитывать ни на что особенное во время главного сладко-горького события подростковости — школьной поездки. Мне это и не было нужно. Так даже лучше. Все свои подростковые годы я посвятил созданию игры вместе с Альянсом пятого этажа. Мы ещё учились в школе, поэтому, если хотели произвести фурор в индустрии, должны были считать такие мероприятия просто фоном. Держаться на безопасной дистанции, избегать лишнего влияния, позволять им проходить мимо. Так мы могли эффективно тратить время на важное и достичь цели быстрее всех. Такова была моя философия… до недавнего времени. По иронии судьбы, после череды событий я начал задумываться о переоценке своего подхода к личной жизни. И школьная поездка казалась идеальным полем для экспериментов. Так что теперь я был — за. Ночь перед отъездом, а я не спал. Потому что слишком взволнован завтрашним днём, верно? Неверно. — Сэмпай, сэмпай, смотри! Я наконец-то добила этого монстра! Я не ответил. Поздняя ночь, моя квартира, спальня. Свет выключен, только призрачное голубое свечение экрана. С кровати я видел золотистую голову, прислонившуюся к изголовью. Безжалостная трескотня контроллера отдавалась эхом от стен. — Теперь всё решится метательными кунаями и бочковыми бомбами! Вот как охотятся настоящие профи! Получай! Я промолчал. На экране персонаж обыскивал тушу поверженного гиганта. Финальная часть популярной охотничьей игры, где смысл — в кооперативе с друзьями. Эта девочка играла в одиночку. — Вау, следующий босс просто монстр! Эй, сэмпай! Не спи, помоги мне! — Боже, как же ты надоела! Сколько ещё ты собираешься торчать в моей комнате?! Я не выдержал. Если бы она просто играла сама — ладно. Но тащить меня в это, когда я уже закутался в одеяло… — Эм… Ты в курсе, который час? — Я верну тебе этот вопрос. Даже упакую в красивую обёртку. — Не парься, сэмпай! Стены — стопроцентная звукоизоляция! Я беспокою только тебя, так что расслабься, ладно? — Тогда ничто не мешает мне орать. — Мешает — я вздрагиваю. Всё дело в том, чтобы считаться с моим игровым процессом. — Значит, тебе можно шуметь, а мне нет? А как же гендерное равенство? Кажется, общество прогрессирует. — Мужчины и женщины равны, но мы с тобой — не мужчина и женщина! Мы — исключение! Для нас здравый смысл — уже бессмыслица! — Кстати о бессмыслице… Девушка, которая сейчас каталась по моему полу со смеху, — Кохината Ироха. Младшая сестра моего друга Одзумы, живущего по соседству. Другими словами — сестра моего друга. Она обожала считать мою квартиру своим филиалом, приходить и уходить, когда вздумается, и выводить меня из себя. Но сегодня всё было иначе. — Почему ты так поздно? Обычно к этому времени ты уже сваливаешь. — Мама не спускает с меня глаз, так что давно не выбиралась. Я так по тебе соскучилась, сэмпай! Мне не хватало наших… флиртов! А-ах, горе мне! Ва-а-ах! — Ты называешь это игрой? Я знаю, ты можешь сыграть и живее. — Мы не на записи. Не надо меня режиссировать. — Фух. Не поспоришь. Слёзы, может, и ненастоящие, но слова о тоске по развлечениям — похоже на правду. Её мама, Кохината Отоха (она же Амати Отоха), — причина, по которой Ирохе запрещены любые игры. Обычно это не проблема — Отоха вечно на работе, — но в редкие отпуска, когда она дома 24/7, Ирохе становится туго. Неудивительно, что она сейчас тут, навёрстывает упущенное. — Не обязательно же всё проходить за одну ночь. Можешь приходить, пока я в поездке. — Хм-м. Бесполезно. — Почему? — Квартира без сэмпая — уже не твоя квартира. — Если ты только играешь, какая разница, я здесь или нет? Ироха преувеличенно вздохнула. — Ты не понимаешь! Совсем не понимаешь, сэмпай! — ткнула она в меня пальцем, как прокурор доказательством. — Фильм — не то же самое в стриминге и в кино! Концерт — не то же самое по ТВ и вживую! Приходить в твою комнату не так весело, если тебя нет! Дразнить тебя издалека — нереально! — Слишком детальные примеры. Только подчёркивают твою глупость. — Я просто хочу зарядиться перед твоей поездкой! — Боже, почему это так часто стало случаться? Под этим я имел в виду девушек в моей комнате поздней ночью. Пожалуюсь Одзу — точно подколет насчёт везения. Недавно тут ночевала ещё одна — Цукиномори Масиро. Моя подруга детства, холодная, как её бледная кожа, и острая на язык. Моя кузина. Моя фальшивая девушка по контракту. Способов описать наши отношения — много, что только доказывает их сложность. Даже если отношения ненастоящие, она недавно призналась мне в чувствах. Было неосмотрительно пускать её на ночь. Ничего такого не случилось — мы просто обсуждали, как справиться с потерей Сикибу-сенсей, — но объяснить это её матери я толком не смог. И вот я снова в той же ситуации. Ничему не учусь. — Стоп, я же не хотел. Плюс, ночь перед поездкой… Сонный, не возбуждённый. Отдых, не похоть. Вот чего я хочу… — О чём бормочешь, сэмпай? Знаешь, людей, которые говорят сами с собой, считают чудаками без друзей. — Я не сам с собой. Я пытаюсь вразумить богов. — Погоди, ты уверен, что хочешь это озвучить? Это в миллиард раз страннее! — в голосе Ирохи слышалась гримаса. Если бы она просто дала мне быть странным! Её комментарии отдаляли меня от сна. Мозг работал как желе. Я демонстративно повернулся к ней спиной и натянул одеяло на голову. Через секунду его стянули. Я промолчал. — Нье-хе-хе. Ироха повернула ко мне только голову, с хитрой ухмылкой и подозрительным блеском в глазах. Мысленно посылая ей проклятия, я снова натянул одеяло. — Бах! — оно снова упало. — А-аргх! Да прекрати ты! За что мне это?! Я терпеливый парень, но всему есть предел. Взорвался после второго раза? Попробуйте сами потерпеть такое хоть раз — потом поговорим о запале. — Я не дам тебе уснуть сегодня! — хихикнула Ироха. — Почему ты такая гиперактивная? Дай поспать. Завтра поездка. — Вот поэтому и не дам! Чтобы ты проспал и тебя бросили. Все увидят, что даже ты, этот сверхчеловеческий робот под полным контролем, может быть рассеянным. Твоя популярность взлетит! Каждый захочет с тобой дружить! Поздравляю, сэмпай! Ты — главный победитель поездки! — Вау, спасибо. Жаль, я не ты и не Томосака — быть популярным не хочу. И никогда не буду. Как образцовая ученица, Ироха всегда в центре внимания. Её подруга Томосака Сасара — её вечный соперник. У них обоих — тот самый блеск, недоступный обычным людям. Конечно, они привлекательны внешне, но главное — скрытые таланты. У Ирохи — актёрское мастерство, у Сасары — владение соцсетями. Источник их уверенности и харизмы. Сравнивать себя с ними было бы нелепо. — Но ты же хотел стать чуть более… обычным, разве нет, сэмпай? — Я просто пересматриваю взгляды на личную жизнь. Не хочу быть обывателем. Да и не смогу. — Не слишком ли строг к себе? Зная тебя, ты бы запросто стал, если бы захотел! — Покажи доказательства — поверю. И они должны быть железными, раз уж ты так уверена. — Не анализируй! Я просто болтаю. Какой смысл в перерыве для Кояги, если ты не отключишь эту часть мозга? — Ироха покачала головой. — Не обязательно было сейчас включать логику… — пробормотал я, осознавая, что звучу ноюще. Потому что она была абсолютно права. После общения с такими профессионалами, как Канарейка, Амати Отоха, Цукиномори Мидзуки, и изучения трендов Honeyplace Works, я понял: Альянс не может больше сидеть в своём пузыре. Приятно осознавать, но наша команда крошечная, без бюджета и кадров. Давить на неё — рисковать здоровьем, как в случае со спиной Сумирэ. Если хочу, чтобы команда отдыхала, — надо начать с себя. Использовать это время, чтобы поговорить с новыми людьми, расширить кругозор, придумать игру популярнее Кояги. Таков был план. И я не видел ничего плохого в том, чтобы немного повеселиться с одноклассниками… — Если хочешь слиться с массой — первый шаг: не спать всю ночь и играть со мной! — У тебя много уверенности для несущей чушь. Ты делаешь это не для меня. Тебе просто поиграть охота. — Ага! — Хотя бы попытайся это отрицать! Ироха сегодня была в сто раз навязчивее. Так ведут себя питомцы перед отъездом хозяев? Не знаю — у меня никогда не было животных. Но проблема была налицо. Не высплюсь — точно отстану. А этого не хотелось… Оказалось, зря волновался. Спустя пару минут, совершив разворот на 180 градусов от своей гиперактивности, Ироха шлёпнулась на мою кровать и заснула намертво, как груда немытого белья. — Забыл, что Ироха на самом деле следит за здоровьем. Ей и не спать-то сложно, даже если очень хочется. Вот обуза. Она пыталась не спать со мной, хотя я уезжал всего на пару дней. Не за границу же. Неужели сестре друга так нужно внимание? Её батарейки сели. Я разглядывал её лицо, на губах появилась улыбка, прежде чем веки отяжелели. — Спокойной ночи, — сказал я в пустоту. И позволил сну унести меня. — Х-холодно! Резкий холод заставил меня подпрыгнуть на кровати. Что за чёрт?! Вырванный из сна, я сел и огляделся. Я не злился — просто был в ступоре. Не знаю, сколько проспал, но тело чувствовало себя свежо. Однако любой бы вздрогнул, если бы его разбудил звук будильника, который он не ставил. Особенно когда привык, что соседка свободно ходит по квартире, но не к таким пробуждениям. Нужно встать, найти виновницу (скорее всего, Ироху) и прочитать нотацию. — Какого чёрта ты творишь?! — Извини? Какого чёрта творишь ты? — Чт… Масиро…-сан? Рядом с кроватью стояла сереброволосая девушка, смотрящая на меня свысока, уперев руки в боки. Цукиномори Масиро. Холодная, как её кожа, и острая на язык — ладно, повторяться не буду. Суть в том, что Масиро стояла там, и её взгляд был ледяной метелью. Каждый волосок на теле встал дыбом. Интересно, как я ещё жив после такого взгляда. А, да, — -сан. Атмосфера вокруг неё требовала почтительности. Сначала я думал, что дрожь — от её взгляда, но нет: окно в спальне было распахнуто настежь, впуская поток осеннего ветра. Хотя не стоило быть таким беспечным. — Зачем ты открыла окно? — А что, есть проблема? — …Нет, мэм. Её тон не допускал возражений. Не понимал. Это моя квартира — она пришла и открыла окно без спроса. Почему я чувствую себя виноватым? Почему атака началась так рано? — Эм, Масиро-сан… можно спросить, почему вы злитесь? — Не догадываешься? — Э… нет. Понятия не имею. — О? Значит, для тебя нормально, чтобы Ироха-тян так сладко спала на твоей кровати? — Масиро ткнула пальцем в изножье кровати, словно отправляя грешника в ад. Там, в той же позе, мирно посапывала Ироха. — Что насчёт того, чтобы быть моим парнем? Или статус отношений ничего не значит, и можно приводить девушек на ночь, когда вздумается? — Э-э… — Ты изменщик! — Прости! Оправданий не было. Я был отбросом. Даже если наши отношения ненастоящие, она имела право жаловаться. — Не могу поверить! Ты худший! Извращенец! Демон похоти! — Нет! Клянусь, мы ничего такого не делали! Ты всё неправильно поняла, Масиро! — Что, теперь ты оправдываешься и винишь меня? Я что, настолько тупая, что не понимаю? Да? — Нет! Я не это имел в виду! — Ты всегда теряешься, когда тебя ловят. Даже младшеклассники соображают лучше. Ты разочаровываешь меня. — Извини! Прости! Я облажался! — Думаешь, я прощу из-за извинений? — Хнгх… Хочу сказать, что это несправедливо, но, кажется, ты не в настроении слушать… — Конечно, нет! Заткнись и прими это! Хм! — Масиро надулась и демонстративно отвернулась, пробормотав: — После того, как я собралась с духом, думала, мы станем ближе в этой поездке… А начинается всё хуже некуда! — Эм… Извините, не расслышал. Не могли бы повторить громче? — Я сказала, что подонки, которые таскают девушек накануне медового месяца, должны гореть в аду! — Вот это — просто сказала! И это не медовый месяц — школьная поездка. — Извини? Ты действительно думаешь, что сейчас в позиции комментировать? — Извините. — Хм! — Масиро фыркнула и перевела взгляд на комнату. — Поняла. Она пришла играть. Рядом с рукой Ирохи лежал контроллер, экран всё ещё показывал охотника, застывшего в бездействии. Доказательств было достаточно, чтобы немного успокоить Масиро. — Верно, — сказал я. — Отоха-сан уехала, так что Ироха пришла наиграться. Лично я не видел в этом смысла — она могла играть, пока нас не будет. — Знаю, она мой враг, Аки, но не кажется тебе это жестоким? — Что? — О, неважно. Наверное, лучше промолчать. О чём это она? [[image:/storage/reader-images/dfa91ef92cbd2a41107d4ca88945e24c571ee0e0.png]] Девушки в моём окружении обожали два занятия: строить из себя загадку и бормотать что-то невнятное. Могли бы и не напрягаться — я всё равно пропускал мимо ушей кучу информации, которая могла бы сделать мою жизнь эффективнее. Впрочем, похоже, Масиро оттаяла. Надо бы встать, пока я не совершил очередную фатальную ошибку. Я только попытался выбраться из-под одеяла, как Ироха заворочалась рядом. — М-мгх… Сэмпай… Холодно… — она стащила с меня одеяло, скомкала его возле лица и уткнулась в ткань. — М-мх… Пахнет сэмпаем… Так хорошо… — Нгх… Нгхх…! Кажется, эти слова стали детонатором для бомбы под названием — Масиро. — Ироха-тян! Просыпайся сейчас же! *** — „Моя девушка против младшей сестры друга: битва не на жизнь!“ Норм название для ранобэ, Аки? — Ты специально это сказал, чтобы позлить меня? Однажды ты точно перегнёшь палку, Одзу. — А, нет, поправка. „Моя кузина, подруга детства и поддельная девушка против младшей сестры друга: битва не на жизнь!“ Вот так точнее. — Перегруженное пояснениями. Когда пытаешься втиснуть все детали в заголовок, получается каша, а не интрига. ---------- Моя группа ненавидит меня! Глава 1: Моя группа ненавидит меня! — Кажется, мы последние. Все уже здесь. — Ты опоздал, Аки. Надеюсь, ты доволен. — Это всё Ироха виновата, так что… Можем просто забыть об этом? Пожалуйста, только не смакуй эту историю всю поездку. — Хм. Ладно. Замяли — условно. — Спасибо за вашу снисходительность. Мы поспешили к Токийскому вокзалу, взгляды прикованы к группе в знакомой форме на площади. Зрелище было впечатляющее — все одинаковые, выстроившиеся перед величественным зданием вокзала. Отсюда мы должны были сесть на синкансэн до Киото, так что место встречи логичное. Это ещё и значит, что Масиро и я ехали сюда вместе — после нашего адского утра. Всю дорогу в поезде Масиро бушевала, читая мне ледяным тоном лекцию о том, что она моя девушка, а Ироха хохотала над моей паникой. Неужели Ироха и правда подливает масла в огонь, зная о чувствах Масиро? Или это часть её обещания с фестиваля — быть ещё навязчивее? Ладно, не важно. Неловкость тянулась всю дорогу. Почему Одзу, когда он мне так нужен, ночевал в отеле у вокзала? Хотел бы я не отставать от него в эффективности. У меня и так личности почти не осталось. — Ах. Я невольно ахнул, глядя на лицо Масиро. Я знал, что должно быть неловко, но теперь она выглядела злее обычного. — Эй, Масиро? — Что? — Давай повеселимся в поездке, ладно? — Было бы веселее, если бы утро ты не начал так раздражающе. Что тут скажешь? Я облажался, но всё равно хотел, чтобы она получила удовольствие. Я помнил её лицо на летнем фестивале, когда мы смотрели фейерверки. Она говорила о том, как набралась смелости, чтобы стать ближе, и эта поездка — идеальный шанс. Я сам ещё не разобрался в своих чувствах, но, куда бы они ни повернули, я искренне хочу, чтобы у Масиро остались тёплые воспоминания. Да, знаю. Безответственно и эгоистично. Надутые щёки Масиро сдулись. — Хотя… спасибо. Давай сделаем её хорошей, Аки. Голос прозвучал чуть мягче, хоть она и выглядела скованной. Мы снова пошли. Один из школьников заметил нас и лениво махнул рукой. Конечно же, мой единственный друг — Кохината Одзума, он же Одзу, официально закрепивший звание самого красивого парня школы после победы в конкурсе Король Невермора. — Вы двое выглядите так, будто здорово повеселились с утра. — Ты же всё знаешь, да? Наверняка тебе было весело. — А? О чём ты? Я понятия не имею, что Ироха, воспользовавшись отсутствием мамы и меня, осталась у тебя и столкнулась с Цукиномори-сан. — Слишком много точных деталей для того, кто не в курсе. — Обоснованное предположение. Одзу ухмыльнулся. — Хм… Какое-то у тебя слишком живое воображение для программиста. Я прищурился. Одзу по натуре хороший парень, но он всё же родственник Ирохи и Отохи-сан. У этой семьи в жилах течёт лёгкая примесь подлости. Наш шёпот прервал тяжёлый удар по плечу. — Что это за флирт, Ообоси? Цукиномори-сан ревновать не будет? — Гах!.. О, это ты, Судзуки. Передо мной стоял мускулистый Судзуки с кожей здорового загара и ослепительно белыми зубами. Рубашка с короткими рукавами была расстёгнута, обнажая майку. Что значит — холодная осень? Ясно, что он уверен в своём превосходном метаболизме. Он начал заниматься из-за моей глупой шутки, и теперь, глядя на него, я видел результат. Он сидел рядом со мной в классе, и мы оказались в одной группе на поездку. Это наконец заставило меня запомнить его полное имя: Судзуки Такэси. Вес его мускулистого плеча против моего был лучшим доказательством, что усердие окупилось. — Выглядишь хмуро. Уверен, что тренируешься? — Сегодня утром было не до того. Но каждый день — без исключений. — Вот это по-нашему! Мой образцовый стажёр! — Судзуки рассмеялся так, будто мы дружили годами. Раньше такое панибратство заставило бы меня съёжиться, но сейчас, в одной группе, оно казалось уместным. Мне стало интересно, почему он вообще ко мне примкнул — у него наверняка куча друзей-парней. — С этими ребятами я могу потусить когда угодно, а ты вечно занят на все сто. Решил воспользоваться шансом познакомиться поближе, — ответил он без раздумий. Слишком мило. Знай я это с самого начала — может, и помог бы ему завоевать сердце Сумирэ. Да, он вёл себя по-дружески, потому что мы в одной группе, но, честно говоря, его напор слегка раздражал. — Образцовый стажёр? Ну уж нет. И почему ты ведёшь себя, будто мы закадычные друзья? — А давай станем! Мы же вместе в поездке! Разве не должны ладить, Кохината? — Судзуки подмигнул Одзу, ища поддержки. Одзу замешкался, улыбка застыла. — Э-эм… — над его головой будто закружился невидимый индикатор загрузки. — Просто… не дави на нас слишком, Судзуки-кун. — А? Странно сказал. Ладно! Будем дружить! — Судзуки отмахнулся от странного ответа, но я не мог оставить это так. — Одзу? — я нахмурился. Его слова напомнили мне неуклюжие реплики из сценариев Намако-сенсей, которые я правил. Но дело было не только в этом. Я знал Одзу со средней школы — эти слова были наспех сколочены. — Эй, Судзуки, смотри! Сумирэ-сенсей в чёрных колготках — ноги просто огонь! — Что, серьёзно?! Где?! Я ткнул пальцем в случайном направлении, и Судзуки блестяще клюнул, отправившись на поиски колготок Сумирэ. Дикая охота, конечно. Сумирэ могла быть и отбросом, но это наш отброс, и я не собирался использовать её сочные ноги как отвлекающий манёвр. Я приблизился к Одзу, пока Судзуки отвлекался. — Всё в порядке? Затрудняешься с ответом? — Ах. Ты бы заметил. — Да… Ты в совершенстве овладел общением в классе, но поездка, видимо, выбивает тебя из колеи? — У меня недостаточно данных для анализа… С девушками я как-то справляюсь, а вот как разговаривать с парнями — примеров не хватает. Он умел общаться с девушками, но не с парнями. Без контекста это звучало бы как признание записного бабника, но здесь дело было в другом. — Наверное, в играх и манге про школьные поездки не так уж много материала, да? — Кажется, взаимодействия между парнями чаще встречаются в материалах для девушек — вроде тех, что советовала Сумирэ-сенсей. Но у меня было подозрение, что у неё скрытый мотив, так что я не стал вникать. — Хорошее решение. Видно, что ты вырос. Одзу смущённо почесал щёку. — Я и так тебе достаточно навредил раньше… не хотел повторять ошибку. Мы оба вспомнили тот инцидент. Одзу когда-то был изгоем из-за неумения понимать чувства других, и я использовал игры, мангу и прочие медиа, чтобы вбить ему основы общения. Если точнее — поощрял подражание. Ему не нужно было понимать или соглашаться, неважно было, как он хочет отреагировать. Всё, что требовалось, — изучить реакцию другого и выдать заготовленный ответ. Стратегия, позволяющая общаться на самом базовом уровне. Я всегда знал, что это ненадёжный метод, но научил его, чтобы он мог поступить в старшую школу без немедленного остракизма. Именно это небрежное обучение однажды привело к тому, что он начал взаимодействовать со мной, как персонаж из яой-манги, прямо при Сумирэ. Брр… Ладно, лучше не вспоминать. До того случая Сумирэ хоть как-то сдерживала свои фантазии о реальных людях, но тогда выбросила всё самоограничение за борт, вместе с моралью. Ценный, болезненный урок: в жизни есть вещи, которые не отменить. И последствия могут быть ужасными. Но хватит о прошлом. Надо убедиться, что с Одзу сейчас всё в порядке. — Я присмотрю, чтобы ты не облажался. Знаю, это поможет лишь отчасти, но постарайся в группе больше общаться с девушками, а не с парнями. Так будет проще. — Да, звучит как безопасный вариант. В этот момент меня дёрнули за рубашку. — Ты уже закончил ублажать свою мужскую дружбу? Я обернулся — позади стояла недовольная Масиро. Её глаза обвиняли и слегка блестели. — Твой парень-друг заговорил с тобой — и ты тут же игнорируешь девушку. Вечность. Ты отвратителен. — Акх… Погоди, мы же только что договорились сделать поездку весёлой? — Да, но ты на условном сроке. Знаешь, что это значит? — Более-менее. Как и любой парень. — Тогда знаешь, что новое нарушение во время условного срока карается смертной казнью. — Смертной казнью? Это звучит чересчур сурово. — Заткнись. Если действительно сожалеешь — перестань меня игнорировать. Исполняй обязанности парня как положено. Я ожидаю, что ты позаботишься, чтобы нам было весело. С этими словами Масиро прижалась ко мне, как коала. — П-понятно… Я понимал её чувства… но обязательно ли было устраивать такое публичное представление? Взгляды других студентов уже тяготели к нам. В последнее время красота Масиро всё больше напоминала Мидзуки-сан, и вот она делала такой страстный ход. Более колючие взгляды — те, что впивались в кожу, — принадлежали нашим ревнивым одноклассникам-парням. Со стороны должно было казаться, что у меня есть всё. Даже я это осознавал. В каком-то смысле, это именно то восприятие, которое нам было нужно. Масиро требовался фальшивый парень, чтобы отвадить назойливых ухажёров и снизить риск травли. Чтобы она могла жить школьной жизнью без тревог. Факт её отношений, особенно таких явно страстных, был достаточен, чтобы сломить дух парней. Что касается девушек — многие были счастливы видеть, как такого заурядного парня, как я, — забрали, провожая нас с улыбкой. Никакой ревности, никаких разбитых сердец. Быть совершенно непопулярным имеет удивительные преимущества! Ха-ха-ха! … Нет, я не плачу. Заткнись! — Да ладно, Цукиномори-сан, не будь такой! Это же поездка! — А? — я выпучил глаза. Девушка из нашего класса отчитала Масиро, и я почувствовал, как Масиро вздрогнула у моего плеча — чего я не ожидал. Странно. Я думал, Масиро хорошо справляется с ролью. И хоть я не прилагал усилий, чтобы завести ей друзей, по крайней мере позаботился, чтобы она не привлекала негативного внимания. Так почему же эта одноклассница смотрела на нас с неодобрением? Масиро, должно быть, чувствовала то же самое; её лицо побледнело, взгляд прилип к ногам. Я болезненно осознавал это чувство. — Э-эм, извините, если мы ведём себя неуместно. Но, пожалуйста, не вините Масиро— — Перестань красть всё её внимание, Ообоси! — Она не хотела… Погоди, это на меня нападают?! — Пойдём, Цукиномори-сан! — И-и-ик! — Эй, не тяни её так, она же не— А-аргх! Руки у этой девушки были крошечные — откуда столько сил, чтобы оторвать Масиро от меня? А её взгляд напоминал взгляд змеи на мангуста. — Мы тоже хотим пообщаться с Цукиномори-сан! Её IQ, должно быть, был ниже плинтуса, раз она сформулировала это самым тупым способом. Она выглядела как типичная блондинка: волнистые волосы, окрашенные в коричневый, и яркие тени для век — её самая заметная черта. Я едва помнил имена одноклассников, но даже я знал, кто она. Не потому что знаменитость — просто учились в одном классе. Не все в моей жизни — знаменитости. Такамия Асука. Почему я знал её имя? Потому что она была в нашей группе. В группе было три парня: Одзу, Судзуки и я. И три девушки: Масиро, Такамия и серьёзная на вид Маихама Кёко. Шестеро, которым предстояло держаться вместе ближайшие дни. — Нам повезло оказаться в одной группе, так что давайте проведём время для девушек! Кёко тоже со мной согласна! — Э-эм, вообще-то, мне кажется, Цукиномори-сан предпочла бы быть с парнем… — Шутишь? Они и так всё время вместе в классе! Можете немного сбавить обороты, раз уж мы в поездке, правда, Цукиномори-сан? — Е-если вы думаете, что со мной будет достаточно хорошо… — Вот и славно! Значит, договорились! — Такамия, явно не понимавшая значения слова — договорились, прижалась к Масиро и стала трясти её, как новую плюшевую игрушку. — А-а-ах! — не в силах вымолвить связного предложения, Масиро просто покорилась, её глаза бегали. Трудно было поверить, что обычно она способна на такие красноречивые оскорбления. Ироха или Сумирэ оттолкнули бы такую нахалку парой колкостей. Здесь же застенчивость Масиро была очевидна — она не могла отвергнуть малознакомого человека. Она сильно продвинулась за лето, и эта поездка могла стать для неё важным шагом вперёд — к новым друзьям. Для меня это тоже было испытание: смогу ли я выжать максимум из этого — отпуска? Волноваться за Масиро всё время означало бы, что мне не удалось отключить мозг продюсера даже здесь. Внезапно атмосфера вокруг изменилась. Тишина расползлась по толпе, от передних рядов до нашей группы, пока все не замолчали. Замолчал не только наш класс — школьники всей параллели замерли, взгляды прикованы к учительнице, чьи каблуки отбивали чёткий ритм по асфальту. — Похоже, манеры вам не чужды. Похвалю. Её фиолетовые волосы развевались на утреннем ветру, подтверждая её величие. Эта учительница, занимавшая доминирующую позицию, теперь эволюционировала в окончательную форму — Ядовитую Королеву. Как организатор поездки, в ближайшие дни у неё будет больше власти, чем у главы года. Её звали Кагэиси Сумирэ. Демон образования со стальными нервами; сильная, спортивная и умная, строгая к себе и другим, правящая железной рукой. По крайней мере, так думали все остальные. Спрашивать, почему, не надо. Правда была не столь красива. На самом деле она была демоном сорванных дедлайнов, без уважения к срокам; неконтролируемая, ленивая и извращённая, мягкая к себе и другим, развратно смотрящая на окружающих слюнявым взглядом. Невероятное качество её иллюстраций едва компенсировало её бесполезность как человека, а её лекции о жизни без капли саморефлексии почти перевешивали её талант. Жалкое зрелище. Похоже, она предпочитала оставаться с завязанными глазами даже перед зеркалом, особенно в чём-то столь важном, как школьная поездка. — Надеюсь, вы продолжите в том же духе. Любой, кто испортит поездку другим, будет наказан беспощадно, — голос Сумирэ был острым, как у командира демонической армии. Как человек, знавший её настоящую, наблюдать за этим спектаклем было просто странно. Тем не менее, её слов хватило, чтобы подтянуть атмосферу, так что её преподавательские навыки, видимо, и правда были первоклассными. Наверное. — Хм? Телефон в кармане завибрировал. Сообщение в LINE от Ирохи. Ироха: Сэмпай! Мне нужно срочно тебе кое-что сказать! Что бы это могло быть? Она говорила серьёзно, но чувствовалось, что это розыгрыш. Я отправил в ответ подходящий стикер. Через секунду пришёл ответ. Ироха: Если ты это читаешь, ты ПРОКЛЯТ. Если не отправишь признание в вечной любви и преданности своей кохай в течение 24 ЧАСОВ, проклятие останется навеки! Боже, из какого она десятилетия? Это век соцсетей — на эти цепочки писем уже никто не ведётся. Хотя я знал, что она просто дурачится. Я: Хватит сидеть в телефоне на уроке и веди себя как образцовая ученица. Через секунду прилетел стикер с персонажем, показывающим язык. Чёртова Ироха. Она и правда собиралась травить меня на расстоянии? Батарея долго не протянет, если она продолжит в том же духе. — Погоди… О чёрт… — покопавшись в сумке, я ахнул. Зарядку я оставил дома. Чёрт. Всё из-за утренней суеты, которую устроили девушки, отвлекая меня от проверки. Было бы досадно, если бы телефон разрядился, но, наверное, можно одолжить зарядку у Одзу. Он инженер и любитель электроники — у него наверняка есть несколько телефонов с зарядками и адаптерами даже в поездках. На друзей всегда можно положиться. Как только закончилась перекличка и Её Величество закончила наставлять нас, мы отправились. Группы были распределены по разным поездам синкансэн — посадить всех в один было бы затруднительно. Только представляю, как тяжело Сумирэ управлять всеми этими группами. Да-да, знаю. Простите. Я должен думать как подросток. Просто слишком привык к режиму продюсера, так что проявите снисхождение. Наша группа ехала тем же поездом, что и продвинутый класс. Забавное совпадение: класс с Мидори, главой комитета по поездке, и класс её любимой сестры Сумирэ оказались вместе. Уловил ли я намёк на кумовство? Или это паранойя? Их места были довольно близко. Когда мы расселись и убрали багаж, я бросил сомнительный взгляд на Мидори на периферии. Она заметила, глаза расширились, и она подбежала ко мне. — Эй! Почему ты на меня смотришь? И лучше не думай ничего неприличного! — Вовсе нет. Я как раз думал, что это вы ведёте себя неприлично. — Ч-что?! Что ты говоришь?! Ты пытаешься меня в чём-то обвинить? — Ах… Да, извините. Пожалуй, это некорректно — доказательств нет. Это было несправедливо. Если бы я подумал, прежде чем открыть рот. Между — Мидори любит сестру и — она подстроила группы — огромная пропасть. Было подло с моей стороны делать такие предположения. — Просто интересно, почему наш класс оказался с классом естественных наук. — Глубокий вдох! — А? Что-то не так, Мидори-сан? Вы только что вслух сказали "глубокий вдох"... — Н-нет, не говорила! Тебе почудилось! — Мидори замахала руками, щёки отчаянно покраснели. — В распределении групп нет ничего подозрительного! Я могу быть главой комитета, но решения принимаются коллегиально! Я не могу просто сделать что-то по своей прихоти! Вы что, верите в теории заговора, будто один великий кукловод дергает за ниточки весь мир?! — Я понимаю. Ваши рассуждения безупречны. Вот почему я только что извинился. — Простите за поспешные выводы. Я знаю, что нет доказательств, даже если вы хотели быть с Сумирэ-сенсей— — Рада, что понимаете. Не было никакой возможности подстроить группы так, чтобы я ехала с вами в одном поезде. —не значит, что была возможность подстроить… Погоди, со мной? Почему? Я говорил параллельно с ней, ожидая, что мы будем в унисон… пока она не подбросила кривой мяч. Небольшая, но значимая разница. — П-почему с вами? Э-э-эм, ну… Её глаза метались вправо-влево, вверх-вниз так быстро, что профессиональный геймер не успевал бы вводить команды. Когда краснота на щеках достигла предела, Мидори зажмурилась и сжала кулаки. — П-потому что вы с наибольшей вероятностью привезёте с собой развратную контрабанду в поездку, очевидно! — выпалила она, тут же растоптав мою репутацию. Я услышал шепот других студентов — все повернулись к нам. — П-погоди, Мидори-сан, что за чёрт ты кричишь? Я никогда бы не сделал ничего такого! — Ого, вот это да, Ообоси! Вот почему я люблю парней. Покажешь потом, ладно? — Прекрати, Асука-тян! Ообоси-кун, я не думаю, что привозить такое — хорошая идея… Девушки из нашей группы, убрав багаж, вернулись как раз к словам Мидори и отреагировали так, будто это правда. Уф. Они меня почти не знают. Я не хотел, чтобы их первое впечатление было таким. Хотя, думаю, они поймут, что я не из тех, кто возит с собой такое. Со временем. Я встретился взглядом с Масиро и отправил безмолвный сигнал, понятный только моей (фальшивой) девушке: спаси меня. — Ты отвратительный. — А?! Всё, что я получил в ответ, — ледяной взгляд и колкость. Масиро и правда так низкого обо мне мнения?! — Я-я-я извиняюсь, Ообоси-кун! Я не это имела в виду! — осознав, что её ложное обвинение набирает обороты, Мидори склонила голову. Затем снова открыла рот, чтобы честно объяснить шепчущимся наблюдателям. — Я не имела в виду, что у Ообоси-куна обязательно есть что-то неприличное, например порно, просто возможность того, что оно у него может быть, была достаточной для меня, чтобы подстроить группы, если бы я это сделала, и, следовательно, потребовался бы мотив, и этим мотивом был бы надзор за ним, чтобы убедиться, что у него нет порно, но пока нет способа определить, есть ли оно, пока мы не заглянем в его чемодан, так что на данный момент это ситуация кота Шрёдингера, или, если хотите, порно Шрёдингера— — А-а-аргх! Хватит говорить "порно"! Я ценил её попытку прояснить ситуацию, но эффект был обратным! Её обычная красноречивость сама себя запутывала. Это было невозможно разобрать, а все остальные слышали лишь моё имя вперемешку со словом — порно. В наше время мир полон людей, которые читают только заголовки, и такая среда идеальна для того, чтобы услышать — Ообоси-кун и — порно и решить, что — у Ообоси-куна есть порно. — В-вы правы. "Порно" — слишком неприличное слово. Как насчёт "материалов аморального и чувственного характера"? — Как насчёт того, чтобы ты просто заткнулась?! Она и правда резала по-живому. Но почему-то все негативные последствия обрушивались на меня, а не на неё… — Катастрофа с самого начала… — А-ха-ха-ха. Не повезло, Аки. К тому времени, как мне удалось успокоить Мидори и добраться до своего места, я был измотан. В каждой группе было два ряда по три места, которые можно было развернуть лицом друг к другу, что мы и сделали. В нашем ряду: у окна — Судзуки, посередине — Одзу, у прохода — я. Напротив: у окна — Маихама, посередине — Такамия, напротив меня — Масиро. Видимо, наши товарищи по группе договорились о рассадке. — Знаешь, я и не думала, что ты так близок с Кагэиси-сан, Ообоси, — сказала Такамия. — Нет? Неужели эта сцена действительно делала нас — близкими? Может, в глазах такой энергичной хулиганки, как Такамия, так и есть. — Я знаю, в чём дело, — сказала Майхама. — Помнишь, Аска-тян? Ообоси-кун помогал драматическому кружку с той ярмаркой и выходил на сцену… — О, да! Непринуждённый обмен двух девушек вызвал удивлённую реакцию у меня и Масиро. — Вы знаете об этом? — ахнул я. — Конечно. То, что клуб прошёл на национальный конкурс — большое событие для школы. Школьная газета тоже писала, — сказала Маихама тоном, предполагавшим, что это очевидно. Она была воплощением серьёзности. Игнорируя пока ветреную Такамию, если Маихама считала это общеизвестным, возможно, я ошибался. Она упомянула школьную газету. Я и не знал, что её кто-то читает. Для человека, которому плевать на клубную деятельность, это было немыслимо. — Да, теперь вспомнила! — сказала Такамия. — Там была ещё одна. Какая-то известная девочка с первого курса, которая присоединилась к спектаклю… — Кажется, это была Кохината-сан, лучшая ученица года. — Та супервежливая и милая? Ого! Ты играл с ней, Ообоси?! Чёрт! Маихама тихо рассмеялась. — Мне бы хотелось это увидеть. Думаю, они дадут прочитать сценарий, если я приду в драматический кружок? Масиро дёрнулась, затем начала дрожать, лицо побледнело. — Нет. Не стоит. — Почему? — Я не хочу, чтобы кто-либо ещё когда-либо читал тот кринжовый сценарий. — Не очень-то доброжелательно по отношению к автору. Некоторые говорили, что это кринж, но это могли быть просто слухи. Другие считали, что его написал известный автор. — А-А-А-А-А-А-АРГХ! Масиро издала ужасающий вопль и забилась, как демон, изгоняемый святым светом. Наверное, ей, необщительному типу, было тяжело выносить тот приторно-любовный сценарий. Хотя она, кажется, переигрывает. — О, я и не знал, что ты тоже помогал драматическому кружку, Ообоси. — Что значит "тоже", Судзуки? Ты что-то знаешь! — ухмыльнулась Такамия. — Да ничего особого. Просто Ообоси мне тоже помог. — Что? О чём он говорил? Его тон был благодарным, но я не помнил, чтобы чем-то ему помогал. Судзуки потер пальцем под носом (похоже, он не в курсе, что аниме-персонажи так больше не делают), и его щёки слегка покраснели. — Если хотите правду… у меня появилась девушка. — Вау! Отлично, Судзуки! — Поздравляю! Такими были быстрые реакции Такамии и Маихамы. К сожалению, ни Одзу, у которого не было данных о том, как реагировать на парня с девушкой, ни Масиро, не имевшей понятия, как общаться с обывателями, не могли вымолвить ни слова. Они просто смотрели с приоткрытыми ртами. А я едва справлялся с позитивными ответами в любой ситуации. — Эм… Поздравляю? — Спасибо! Я не смог бы этого сделать без тебя, Ообоси! Для меня это не имело никакого смысла. — Извини, но объяснишь? — Конечно. Я имею в виду, я в последнее время серьёзно взялся за тренировки, верно? Это благодаря тебе! Ты сказал, что лучший способ завоевать сердце Кагэиси-сенсей — накачаться, помнишь? — А, да. Кажется. Да, я сказал ему это — чтобы отвязаться. — Именно из-за твоего совета у меня теперь есть девушка! Не могу достаточно отблагодарить. — Погоди. Твоя девушка — не Сумирэ-сенсей, да? Сумирэ ничего не говорила, но было бы здорово, если бы это была она. Хотя представляю, как сложно ей было бы скрывать свою сущность, встречаясь со студентом. Что, если я обменяюсь контактами с Судзуки? Тогда, даже если Сумирэ сбежит перед дедлайном, я смогу заставить его выбить из неё иллюстрации! На мгновение надежда наполнила грудь. — Нет, не она. Я встречаюсь с девушкой из спортзала. — А. Понятно. И вот так, мои надежды разбились, и я не смог скрыть разочарование. — Раньше я хотел встречаться с Ядовитой Королевой, но когда начал тренироваться, понял — она в другой лиге. — Согласен. По сравнению с мужчиной, который занимается спортом, Мурасаки Сикибу-сенсей была на дне Марианской впадины. Полчаса в зале оставили бы её на полу с конечностями, как у переваренной капусты. — Я люблю свою девушку, и с тех пор, как мы вместе, кое-что понял. Те чувства к Сумирэ-сенсей — это не была любовь. — Тогда что? — Восхищение… Уважение. Я просто спутал эти эмоции с любовью. — Спутал чувства? Его признание почему-то нашло во мне отклик. Молодость и любовь… Я всегда отвергал это. Вместо этого бросался в работу. Если я и знал когда-то, что такое настоящие романтические чувства, то сейчас — чёрт его знает. Честно, я не уверен, что до конца понимаю эти эмоции. Судзуки, кажется, нашёл ответ довольно быстро, и это вызывало зависть. — Да ладно! — сказала Такамия. — Ты просто хотел её, да? С её внешностью и длинными ногами в колготках! Признавайся! — Ладно, попался! Ха-ха-ха! Забудь, что я сказал. Ни за что бы не завидовал этому парню. Только что я изливал душу, а теперь думал, есть ли у него функция вакуума, чтобы всосать всё обратно. Разрушив мои эмоции своим животным смехом, Судзуки вернул разговор в русло. — В общем, я последовал совету Ообоси, накачался и нашёл классную девчонку! Вот почему я ему обязан! — Ты слишком много в это вкладываешь. Твой успех не имеет ко мне отношения. Одзу хихикнул. — Дай ему быть благодарным, если хочет. Что плохого? — Вот именно! Спасибо за поддержку, Кохината! — Судзуки перекинул руку через плечо Одзу, и оба засмеялись. Почему они объединились против меня? — Я… думаю, понимаю, что вы имеете в виду, Кохината-кун! Ообоси-кун, у вас такая зрелая и надёжная аура. Теперь и Маихама присоединилась. Она просто прыгала на подножку без доказательств — я ей лично ничем не помогал, — но, наверное, получил бы ещё больше комплиментов, если бы указал на это, так что промолчал. О, и я не настолько кринжовый, чтобы думать, будто Маихама может влюбиться в меня только из-за того, что она смущённо хвалит. Она пыталась быть незаметной, но её взгляд был направлен прямо на Одзу. Она охотилась за ним, а не за мной — соглашалась с его мнением, чтобы показать общность! Мне не нужна была лупа и шляпа Шерлока, чтобы это понять. Маихама Кёко явно была одной из тех, кто уже давно положил глаз на Одзу. Она пыталась пригласить его на летний фестиваль. Я тогда не имел с ней дела, так что не запомнил её имя. Вспоминая, я не мог не восхищаться её решимостью — пригласить Одзу и оказаться с ним в одной группе. Она изо всех сил старалась сократить дистанцию. Раньше я свысока смотрел на людей, которые позволяли молодости диктовать свои действия, но теперь понял — она бросает вызов и преследует мечту так же, как и я. Я взглянул на Масиро напротив. У неё тоже была решимость, когда она призналась мне. Я отверг её тогда, решив, что романтика — не моё время, но она пошла в лобную атаку. Возможно, вопреки стереотипам, девушки были более напористыми в любви. — Хм. Масиро поймала мой взгляд, сузила глаза и надулась. — Смотри-ка, льстишь какой-то девушке только потому, что она тебя похвалила. Тошнотворно. — Э-э, я не… правда? — Не знаю. Посмотри в зеркало. Масиро демонстративно отвернулась, полностью перейдя в режим ворчуна. Не похоже, что мы сегодня поладим, благодаря утру. Внезапно кто-то ткнул пальцем в её надутую щёку. Такамия. — Ты ревнуешь к Кёко? О боже, как мило! — Эй, перестань тыкать. — Значит, вы и правда встречаетесь? Иначе бы не злилась. Я редко вижу, чтобы вы вели себя как пара. Думала, может, расстались или вообще не встречались. Наши лица застыли одновременно. — О-очевидно, мы встречаемся! — сказала Масиро. — Я всем об этом говорила, когда поступала. — Просто это странно. Обычно отношения скрывают, правда? — Э-это так? Я не знала… — Я тоже, — сказал я. Должно быть, существование таких необщительных типов, как мы, довольно печально. Ни Масиро, ни я раньше не встречались и почти не имели друзей, так что о социальных нормах понятия не имели. — Потому что ты специально всем рассказала. Вот я и подумала — может, в старой школе что-то случилось, и ты беспокоилась, как вписаться, вот и устроила фальшивую пару с Ообоси. Хотя, наверное, такое только в фантастике бывает! — рассмеялась Такамия. — Д-да, фантастика. У тебя слишком живое воображение. Верно, Аки? — В-верно! Фальшивые отношения? Что это, фантазии гика? Ха-ха-ха… Чёрт, смех звучал фальшиво! Почему мышцы лица не слушаются?! Не знал, что чьи-то инстинкты могут быть так точны. Особенно без единого доказательства! Такамия Аска была девушкой, которой стоит бояться. Может, больше, чем просто хулиганка — бешеная хулиганка. И до недавнего времени она была для меня Анонимной Одноклассницей №… какой-то. Только теперь я обнаружил её идиосинкразическую личность. Это со мной что-то не так? Я притягиваю странных людей? Или все такие, со своей индивидуальностью, и разница лишь в том, нахожу ли я время узнать их. — Ладно, знаешь что? Можно спросить кое-что, о чём давно думаю? — К-конечно. — Где у вас было первое свидание? — Наше первое свидание? Ну, могу рассказать… — она пыталась звучать неохотно, но ужасно скрывала улыбку. Так, стоп. Я знал этот тип! Знаешь, когда кто-то очень хочет рассказать о своей любовной жизни, но когда спрашивают, делают вид, будто не хотят делиться? Масиро раньше ненавидела такое кринжовое поведение пар. Это классическая история. Герой, свергающий диктатора в войне за свободу, только чтобы править точно так же, став королём. — Мы ходили… в один французский ресторан на верхнем этаже фешенебельного отеля. Ночной вид был потрясающий. — Шутишь? Фешенебельный французский для первого свидания? Не слишком ли? Не могу не согласиться. Наше настоящее первое свидание было в кинотеатре торгового центра, но, видимо, Масиро его не считает. Ладно, значит, не считается. Ироха была там. Одзу и Сумирэ должны были быть, но отказались — решили, что забавно, если я пойду с мини-гаремом. — Это было очень фешенебельно, не похоже ни на что, что я испытывала раньше, — сказала Масиро. — На стенах дорогие картины, приглушённый свет, только лампы под абажурами. В воздухе лёгкий приятный аромат, на заднем плане — ненавязчивая классическая музыка. На мне было платье, прибережённое для такого случая. Я нервничала, подходя к столу, где сидел Аки… — Ого, я уже представляю… — сказала Такамия. — Я тоже, когда закрываю глаза. Как будто читаешь хороший роман. Маихама вздохнула блаженно. Масиро умела задавать сцену. Неудивительно — она начинающий автор под руководством профессионального редактора, почти профи. Неужели ей и правда нужно было использовать писательские навыки для описания нашей любовной жизни? — Блюда выходили одно за другим, каждое выглядело и было на вкус изысканно. Даже разрезать масло ножом было борьбой — я только что изучила манеры для такого заведения. Когда я увидела своё отражение в глазах Аки, почувствовала острое смущение и отвела взгляд… — Звучит потрясающе! Так романтично! — Нож, которым ты с трудом разрезала масло! Какая прекрасная игра с классической метафорой. Острое чувство. Использование глаз Ообоси-куна для описания себя добавляет слой: тонкое ощущение, что он смотрит на любимую! О, Цукиномори-сан, я могу представить, как грациозно ты выглядела! И теперь Маихама вела себя так, будто это урок литературы. Разве влюблённость в Одзу не была достаточной, чтобы её запомнить? Зачем выделяться ещё больше? У нас уже была бешеная хулиганка, а теперь Литературный Учёный. Боюсь узнать, сколько ещё странных людей скрывается в классе. — И тогда Аки посмотрел мне прямо в глаза. — Ах… Масиро говорила бегло, но внезапно замолчала. Причина очевидна: дальше — засекреченная информация. Момент, когда я отверг её признание. Только представляю, как плохо я бы выглядел, если бы она продолжила. Наше первое свидание — и я её отверг. Масиро пережила этот удар и до сих пор пытается завоевать меня. Не представляю, каково это — я всегда убегал от романтики. Но, наверное, это утомительно. Однако, как бы Масиро ни решила представить следующую сцену, у меня не было права вмешиваться. Я приму всё — хоть кровь воспламенится и голова взлетит, хоть акула ворвётся в окно, чтобы обезглавить меня. — "Я забронировал номер в этом отеле. Надеюсь, ты готова, Масиро, потому что я не дам тебе уснуть сегодня ночью". И тогда Аки нежно обнял меня, и— — Я не делал этого! — Хм. Отрицаешь? Я думала, мне позволено говорить всё, что хочу? — Да, знаю, что так сказал, но… Погоди, нет, не говорил. Я только подумал. Не лезь мне в голову! — В тот момент, как мысль пришла тебе в голову, было уже поздно. Ты лишился права жаловаться. — Что случилось со свободой мысли?! — У тебя нет свободы мысли. Моя свобода слова важнее. Мне не нужно было, чтобы она использовала юридическое толкование как силовой приём. Я понимал, что она не может сказать, что я её отверг, но мы всего лишь старшеклассники. Мы не могли заниматься… саксофоном-эуфониумом-ксилофоном. Эти брачные искусства уместны лишь между женатыми. Извините, я пытаюсь избежать прямых слов, используя самые бессмысленные, но, думаю, вы поняли. Если запутались в — саксофоне-эуфониуме-ксилофоне, посмотрите на первые буквы… да, всем плевать. Просто я не хотел, чтобы у Такамии и Маихамы появились странные идеи. Кто знает, какие слухи тогда поползут? Но они же обыватели. Со своим опытом они бы поняли, что это просто раздутая история для эффекта. — Ого, Ообоси! Значит, ты всё-таки не девственник? — сказала Такамия. — Вот, Кёко-тян, конфета, которую должна. — Ах. Спасибо. — Вы и правда заключаете пари на первый раз? Не говоря уже о том, что они проглотили историю Масиро целиком. И Маихама — та, что выглядела чище, — поставила, что мы это сделали? Чёрт, девушки страшные. — Вот незадача! Теперь я должна конфеты десяти людям. — Ты заключала одно и то же пари с десятью?! — Около двух третей девушек в классе участвовали. А я-то думала, твоя девственность ещё цела! — Твоё оскорбление работает на стольких уровнях, что я ненавижу его. Но да, я всё ещё девственник. Девственник, благоговеющий перед бешеным чутьём Такамии. Похоже, большинство поставило, что у нас с Масиро был первый опыт. Как далеко они думали, мы зашли? Но, учитывая, какой притягательной стала Масиро после лета, полагаю, это естественно. Я тоже думал, что остаюсь частью мебели, но, очевидно, просто не замечал внимания. — П-погоди, почему это значит, что мы это сделали? — сказала Масиро. — Я не говорила, что было дальше. Может, мы просто разговаривали и образовали духовную связь… Подумайте. — Шутишь? Молодая пара остаётся на ночь в одной комнате — конечно, что-то будет! — Э-это не… Погоди… — Вместо того чтобы прятаться за чёлкой, Масиро широко раскрыла глаза и бросила на меня демонический взгляд. — Ты же ночевал с Ироха-тян прошлой ночью, да?! — Ты снова об этом? Хотя тема деликатная, хотелось бы предупреждения, прежде чем от меня ожидали чтения по губам. Повезло, что я привык жонглировать секретами. — Стой. Подумай, что говоришь, и вспомни — ты тоже ночевала в моей комнате. — Я… полагаю, да. — Верно? Логически следует лишь один вывод. А именно— — Что в тот день я перешла с тобой черту, сама того не осознав? — Даже не близко. Масиро нужно было научиться не доверять своим предубеждениям. Она получала высшие баллы по литературе и писала романы — почему не понимала такой базовой идеи? — Йо, вы только гляньте! Они общаются взглядами, как это умеют только пары! Хранят от нас секреты, Кёко-тян! — Т-точно, Аска-тян. Они так влюблены, что смотреть неловко! — Чёрт, вот что значит быть подростком! — сказал Судзуки. — Надо, чтобы и моя девушка чувствовала себя любимой! Наша безмолвная коммуникация дала обратный эффект. Содержание осталось в секрете, но все увидели в этом знак любви. А поддразнивание заставило Масиро ярко покраснеть. — Н-нет, это… Вы правы, но… Не дразните! — О боже, ты такая милая, Цукиномори-сан! Смотри-ка! — воскликнула Такамия, безжалостно тыкая в её пылающие щёки. — Переста-а-ань! Ты ведёшь себя как идиот. Хотя её травили, Масиро не выглядела такой раздражённой, как я думал. Она даже назвала Такамию — идиотом — оскорбила. Хотелось верить, что это признак — две створки, плотно сжатые вокруг её сердца, пытались приоткрыться, обнажая жемчужину внутри. ***— Так что, наконец понял, что не такой уж и обычный? И что тебе завидуют? — Забираю обратно всё, что говорил о себе как о необщительном неудачнике. Извини. Этого ты и добивался, Одзу? — Ты получаешь условный срок. — Значит, не отпускаешь, да? [[image:/storage/reader-images/11208f538cd65b7539d5e8081542b9085366e713.jpg]] [[image:/storage/reader-images/ab52fb972a74511556f6ebb175a8beeca292f8dc.jpg]] [[image:/storage/reader-images/ca6f1cc7ed5ff8b5414b9ed6652f6eab0c61b3d1.jpg]] ---------- Интерлюдия: Сасара и Ироха Интерлюдия: Сасара и Ироха Сегодняшний день явно будет необычным. У меня, Томосаки Сасары, не было никаких веских доказательств, но раз в месяц возникало такое ощущение — будто день изначально заряжен на странности. Иногда это были мелкие неприятности: соцсети по утрам не грузятся из-за проблем с сервером, гороскоп в утреннем шоу сулит сплошные неудачи, макияж никак не ложится как надо. Такое. Ничего серьёзного. Просто обычный день слегка сбивается с ритма. Обычно это оказывалось пустой тревогой, и день протекал как обычно. Как говорила мой любимый редактор Хосино-сан: — Часто дело не в твоём окружении, а в естественных колебаниях твоей собственной жизни. Никакой мистики вроде "плохой энергии" или неблагоприятного расположения планет. Просто всегда оставайся в хорошем расположении духа, и перестанешь обращать на это внимание. Когда такая звезда, как она, говорит подобное — это совсем другой уровень! Я испытывала к ней безумное уважение. И вот, Хосино-сан, я всегда в это верила, но сегодня всё было иначе. Я была уверена — этот день не будет обычным. На этот раз причиной была не какая-то мелочь. Разница была разительной, нечто, что заметил бы любой, едва переступив порог класса. Я закончила утренние дела и пришла в школу с запасом времени, как вдруг увидела Кохинату Ироху — её лицо было прижато к парте, а от неё исходила мрачная аура. Она тихо хныкала, но не от физической боли — скорее, будто что-то глубоко её расстроило. Это было тревожно, даже пугающе. Я была не единственной, кто беспокоился. Другие ученики тоже поглядывали на неё украдкой, словно хотели спросить, в порядке ли она, но не решались. Кохината Ироха — популярная образцовая ученица, всегда вежливая и жизнерадостная, улыбающаяся несмотря ни на что. Любой бы забеспокоился, увидев её в таком состоянии. Я — уж точно. Для начала нужно было выяснить, что происходит. Я окликнула нескольких девушек поблизости. — Привет. Что с Ирохой?— Томоччи, привет. Мы сами в недоумении. Совсем не оки-доки.— Клянусь, она никогда не бывает такой подавленной, — сказала я. — Мне даже как-то не по себе от того, что я не знаю, в чём дело. Я за неё волнуюсь.— Точно, да? Я буквально умираю от любопытства.— Сасара, ты же недавно подружилась с Кохинатой-сан? Иди поддержи её.— Ладно, конечно. Постараюсь не переходить границы.— Круто, Томоччи, ты настоящая!— Справлюсь! — мы стукнулись кулаками. Своеобразный тост. В нашем разговоре не было особого смысла — я просто поддерживала тему. То же и со сленгом. Все в какой-то момент начали использовать одни и те же слова, и я вроде как переняла их, но, если честно, до сих пор не до конца понимаю, что некоторые из них означают. Например, что такое — настоящая? Иногда в шоу пытаются объяснить подростковый сленг, и хотя они улавливают кое-какие слова, многие остаются за кадром. Наверное, у нас тут своя культура, но в целом это не такая уж проблема. Сейчас я больше беспокоилась об Ирохе. Девушки рассчитывали на меня, да и я была её лучшей подругой. Пора было проявить участие. Поэтому я решила пообедать с ней. Когда настало время обеда, мы оказались на школьной крыше. Во многих школах крыши сейчас закрыты, но Коудзай была одной из лучших в районе. Ученики здесь умные и сознательные, так что учителя нам доверяли. Конечно, возможно, я сама немного поднимала средний уровень школы, но раз сейчас на крыше была я — это не имело значения. Мы с Ирохой сидели спиной к ограждению, постелив носовые платки вместо покрывала, и открыли ланч-боксы. Ироха не пришла в себя — она была так же мрачна, как и в классе. Вот это уже серьёзно. — Так рассказывай, в чём дело. Ты же можешь быть собой здесь — вокруг никого нет, да?— Ох, но у тебя никогда не было парня, Сасара, и мы ровесницы. Мне было бы неловко вдаваться в подробности моей любовной жизни.— Ты хочешь начать конфликт?! И я могла бы завести парня, если бы захотела! Просто здесь нет достаточно хороших кандидатов! Мне нужен был мужчина ростом не менее 180 сантиметров, с результатом TOEIC от 730 до 870, с быстрой реакцией и умением вести забавную беседу. Не обязательно чтобы был красавцем, но большие глаза, чёткие скулы, ухоженные волосы и базовые навыки самоконтроля — обязательны. Если бы у него было всё это, я бы могла рассмотреть и среднячка. Но ни один парень здесь не соответствовал всем критериям, поэтому у меня и не было отношений. Пойди я на пару компромиссов — могла бы уже давно кого-нибудь заполучить. А? Погоди-ка... — Твоя любовная жизнь? В этом проблема? — спросила я.— Ага. И довольно серьёзная.— Ты шутишь. Ообоси-сэмпай что-то натворил?— Он укатил в долгое романтическое путешествие с другой девушкой, бросив свою преданную кохай, — пробормотала Ироха кислым тоном, надув щёки. Поездка, да? Разве второкурсники как раз не отправились в свою школьную поездку? — Так ты скучаешь по Ообоси-куну. Не знала, что ты такая чувствительная. [[image:/storage/reader-images/01754dc29cdf7e71f53ddcc6d5bc32e5cb909a68.png]] Ироха вздохнула. — Да, Сасара. Я знаю, ты никогда не была так влюблена, чтобы всерьёз скучать по кому-то. Извини, что прошу о помощи, — это, видимо, слишком сложная тема для тебя. — Гх-н! Что за колкости сегодня? Я же пытаюсь тебя подбодрить! — Ага. Тебя сейчас поджарит, как на солнцепёке в пустыне. — Не усугубляй! Она что, серьёзно травила меня, несмотря на своё депрессивное состояние? Наверное, это был хороший знак — она всё ещё оставалась собой. Но могла бы быть и немного добрее к подруге, верно? — Ты всегда такая, когда его нет, Ироха? Если будешь впадать в уныние каждый раз, как Ообоси-сэмпай исчезает, то впустую потратишь уйму времени. — Я не кролик. Я не умру от одиночества, если сэмпай оставит меня одну на десять секунд. — Тогда почему сейчас ты вся такая мрачная и обречённая? — Ну, это как… Потому что это особое, разовое школьное мероприятие, понимаешь? — пробормотала Ироха сквозь сжатые губы, но это не было полноценным ответом. — Э-э, честно говоря, не очень. У меня репутация приятной и зрелой девушки, но даже меня это начинало раздражать. Что тут скрывать? Почему бы просто не выложить всё? Ироха переплетала пальцы, затем разъединяла их, снова и снова, собираясь с мыслями. Десять секунд спустя… — Это как… В такое время всё кажется значимее, — сказала Ироха, уставившись в небо, будто больше нечего было делать. Я посмотрела туда же. На дневном небе — ни облачка, от этого оно казалось бесконечным. — Сколько бы я ни поднималась, сэмпай всегда на шаг впереди. Чувствуется, будто в ту секунду, когда я почти настигаю его, он снова убегает далеко-далеко. — Ну, да. Он на год старше. — Вот бы его оставили на второй год. Тогда мы были бы в одном классе, и, может, даже сидели бы рядом. — Это уже как-то чересчур. — Эй, я знаю, что это эгоистично. Но какая разница? Это же никому не вредит — просто говорить об этом. Так вот чего она на самом деле хотела? На её лице было написано, что она понимает глупость этого желания, но если бы кто-то прямо сейчас вручил ей волшебную лампу — она бы ухватилась за эту возможность не раздумывая. Похоже, она действительно по уши влюбилась в Ообоси-сэмпая. Я взглянула на Ироху, всё ещё смотрящую вверх. Внезапно перед глазами промелькнула сцена с нашей церемонии поступления в старшую школу. Вокруг кружились розовые лепестки, в воздухе витала нежная теплота, от которой могло захотеться спать, если не быть осторожным. Я вспомнила симпатичную девушку рядом со мной, игравшую в телефон, будто ей смертельно скучно. Было очевидно, что ей всё равно и она просто убивала время: она уже сдала вступительный экзамен с высшими баллами, и на её лице не было ни капли радости или гордости. До тех пор, пока не раздались те шаги, возвестившие о его прибытии: Ообоси Акитеру. Он выглядел совершенно обычным парнем, и я забыла его лицо почти сразу. Но лицо Ирохи я запомнила и до сих пор помню с полной ясностью. На ней была та самая возбуждённая улыбка, когда она подбежала к нему, как щенок, радующийся возвращению хозяина. Тогда я подумала, что это странно. Неужели поступление в ту же школу, что и любимый сэмпай, было таким важным событием? Но теперь, видя, какой она стала, когда он вернётся меньше чем через неделю, я могу представить, как сильно она скучала по нему в последний год средней школы, когда они были в разлуке целый год. Так что её мучило только то, что он старше на год? Боже, представьте, какой она была бы, если бы они действительно начали встречаться. Наверное, некоторым нравится, когда партнёр так сильно в них нуждается, но я бы точно с ума сошла. Хорошо, что мы просто подруги. — Э-э, но ты же знаешь поговорку, да? Разлука делает сердце нежнее. Просто держись за это и используй своё время без него по максимуму. Чёрт, как хорошо сказано! Обязательно выложу эту фразу в свой Инстаграмм позже! Осталось только найти подходящее фото, и я заставлю всех рыдать! Может, даже сделаю целый альбом с умными цитатами! Нужно будет спросить мнение Хосино-сан. Ирохе повезло! Обычно я брала бы тысячу иен за такую цитату, а тут она получила её бесплатно! Я самодовольно ухмыльнулась и посмотрела на неё. — Может, помолчишь секунду? Я кое-чем занята.— Ты в телефоне?! Она меня вообще не слушала! Неужели она действительно собиралась так относиться к своей подруге?! — Эй, мы же должны были откровенничать! Мы друзья или как?— Разговор с сэмпаем в LINE намного важнее! Настоящий друг понял бы.— Ты про Ообоси-сэмпая? Боже, какой святой. Не могу поверить, что он пишет тебе, пока сам в поездке. Ироха самодовольно хихикнула. — Ты же его знаешь. Уверена, он просто умирает от желания пообщаться со мной.— О да, конечно. Но что ж, приятно быть такой уверенной. Ироха выглядела так влюблённо, набирая ответ своему сэмпаю, что было чудом, как она не превратилась в сахарную вату на месте. Подумать только, секунду назад она была в депрессии, и достаточно одного сообщения от Ообоси-сэмпая, чтобы всё перевернуть. Вот это эмоциональные американские горки. За ними не угнаться. Её эмоциональный вихри вызвал у меня жажду, и я налила себе минеральной воды (она полезна для кожи и тела) из своей фляжки, сделав глоток. — Он ответил сразу, всего после нескольких сообщений! — объявила Ироха.— Погоди, то есть ты заспамила его, прежде чем он ответил?— Да, но это нормально. Я отправила ему всего двадцать.— Пфффт! Вот и моя минеральная вода полетела фонтаном. — Фу, Сасара, отвратительно!— Это была твоя вина!— Как? Это ты выплюнула воду.— Клянусь, ты доведёшь меня до срыва! Я бы ничего не выплюнула, если бы ты только что не сказала, что отправила ему двадцать сообщений!— Больше тридцати, если считать стикеры.— Ты настоящий сталкер! Ты полностью одержима!— Ой, да ладно, не говори так! Вдвойне больно слышать это от настоящего сталкера.— Я не сталкер! Я не была достаточно настойчивой для этого. Теперь она просто грубила. В любом случае. Я знала, что Ироха очень нравится Ообоси-сэмпаю, но не осознавала, что она настолько плоха. Она даже не может удержаться от того, чтобы дразнить его издалека, пока они в разлуке. Это ненормально. Возможно, сегодня она особенно придирается ко мне из-за разочарования, что не может досаждать Ообоси-сэмпаю лично. Если так, то Ироха может оставаться невменяемой ещё несколько дней… — Ну, знаешь, это как… — начала я, положив конец нашей бессмысленной перебранке и снова посмотрев в небо. Безграничное осеннее небо, простирающееся в вечность. Я заглянула глубоко — очень глубоко — в своё сердце и извлекла оттуда эти слова: — Будет хорошо, когда Ообоси-сэмпай вернётся. …потому что я не знаю, как долго смогу выживать в роли груши для битья Ирохи. ---------- Мы на хвосте у девушки, влюблённой в моего друга! Глава 2: Мы на хвосте у девушки, влюблённой в моего друга! Поезд синкансэн прибыл на станцию Киото. Ещё минут двадцать на автобусе по улицам, хранящим дух старины — и перед нами предстал наш отель. Он стоял горделиво, даже вызывающе, напоминая скорее дворец. Старинный вид наводил на мысли о запахе старого дерева и лёгкой сырости… но белые стены сияли идеальной чистотой, без единого пятнышка. Значит, построен он был не так давно. Быстро проверил в сети — так и есть, отелю всего несколько лет. Туристы хвалят его на все лады. Не только за архитектуру, но и за натуральный онсэн, и за кучу развлечений. Самый частый отзыв? «Сложно забронировать!» Лучшей рекламы и не придумать. Раньше наш класс никогда не останавливался в таких шикарных местах. Учительница Сумирэ, ответственная за поездку, должно быть, свернула горы, чтобы найти для нас этот отель. Я вышел из автобуса и потянулся. Путь был недолгим, но тело всё равно затекло. Масиро зевнула, прикрыв рот ладонью. Всю дорогу её донимала Такамия, так что поспать не удалось. Оглядел группу. Бодрой казалась только неугомонная Такамия. Одзу и Судзуки не скрывали усталости. Хотя, нет. Ещё один человек был полон сил. Я направлялся к стойке регистрации, но кто-то легонько ткнул меня в спину. — Эм, Ообоси-кун… Можно поговорить? — тихий девичий голос. — А? Да, конечно… Это была Маихама. Её щёки порозовели, как осенние листья в саду отеля. Она поманила меня за автобус. Школьная экскурсия. Красные щёки. Уединённый уголок. Даже самый бестолковый парень поймёт, что это значит. — М-можно тебя попросить об одном деле, Ообоси-кун? — Это смотря о чём. — Я давно храню один секрет… Может, тебя это шокирует, но постарайся не паниковать. — Спасибо за предупреждение, но, думаю, всё в порядке. Говори. — Ну, э-это… — Щёки Маихамы запылали сильнее, взгляд упорно смотрел в землю. Наконец, она собралась с духом. — Я… мне нравится Кохината-кун. — Да, я знаю. — ЧТО?! — А почему я не должен был знать? Твои подружки постоянно подталкивают тебя к нему в классе, верно? — Я думала, ты не поймёшь. Ты же не выглядишь… очень опытным в таких делах. — Эх, ну… Не поспоришь. — Потому что ты кажешься немного… бесчувственным. Настолько, что даже к своим собственным отношениям не очень внимателен. — Ну да. В последнее время всё как-то… пресно. — Честно, ты похож на занудного типа, немного высокомерного, который упускает все шансы на романтику в юности. Который к тридцати годам так ни разу и не найдёт девушку и останется одиноким на всю жизнь. — Давай на этом остановимся. Ты притворяешься наивной, чтобы позлить меня, да? — Что? Конечно нет! — Маихама отчаянно замахала руками. Казалось, она не врала. Значит, она бы продолжила, если бы я её не остановил? — П-прости, Ообоси-кун. Надеюсь, я не задела тебя. — Да не переживай. Я каждый день спорю с людьми в сто раз грубее. Ты меня не обидишь. Я выработал толстую кожу. Меня скорее анафилактический шок хватит, чем кто-то обидит. — Ладно. Значит, ты влюблена в Одзу. И хочешь попросить меня о чём-то? — О, да! Как только мы отнесём вещи в номера, мы же сразу пойдём на экскурсию, да? — Ага. — Не мог бы ты… сделать так, чтобы я и Кохината-кун остались наедине? Но чтобы это было не слишком заметно? — Собираешься признаться? — И-и-ик! Э-эм… Да. Ну, я не знаю, хватит ли мне смелости, но я хочу попробовать… — Понятно. Школьная поездка — важное событие в жизни старшеклассника, время насладиться молодостью. Для влюблённой девушки вроде Маихамы — это ещё и время соревнования. И она уже далеко впереди. Одзу нравится многим, но ей удалось попасть в одну группу с ним. И теперь она просит помощи у меня, его друга. Она создала себе хорошие условия. Мне это нравится. Её упорство, её способность так сильно стремиться к своей мечте, что это уже граничит с настойчивостью. Что до меня… Я старался изо всех сил, чтобы Одзу влился в школьную жизнь. И я всегда хотел, чтобы у него когда-нибудь появилась девушка. Сложатся у них отношения или нет — зависит только от них самих. Ко мне это не имеет никакого отношения. Но Одзу — мой единственный друг. И я очень хочу, чтобы он сполна насладился своей юностью. — Хорошо. Я постараюсь помочь. — Правда?! Спасибо, Ообоси-кун! — Можно я привлеку кого-нибудь ещё? Не Одзу, конечно. Например, Масиро или Судзуки. Вместе будет проще, чем в одиночку. — Ну, эм, если ты расскажешь Цукиномори-сан… я не против… — Судзуки не подходит? — Судзуки-кун… он как будто может проболтаться… Я бы не хотела, чтобы Кохината-кун узнал, что я так хитрю. — А, понятно. Я прекрасно понимал. Я представил Судзуки, всё существо которого состояло из мускулов. Он не плохой парень, но определённо мог ляпнуть что-то лишнее по неосторожности. — А как насчёт Такамии? Она тоже болтливая. — Думаю, ей можно доверять больше, чем Судзуки-куну… она же моя лучшая подруга. И я знаю, как она выглядит со стороны, но Аска не допустит такой серьёзной оплошности. У неё есть чутьё, чтобы избегать драм. — О. Да, похоже на правду. — Даже бешеные собаки обладают хорошим инстинктом. — Ладно. Я попрошу Масиро и Такамию помочь. Не могу гарантировать успех, но сделаю всё возможное. — Спасибо! Тогда увидимся позже! — Маихама сложила ладони в благодарственном жесте и бросилась прочь. Но не успела она далеко уйти, как остановилась и обернулась. — Извини, что отняла у тебя время с Цукиномори-сан. Если захочешь побыть с ней наедине после отбоя, скажи мне! Я прослежу, чтобы Кагэиси-сенсей не нашла вас во время обхода! — Может, хватит предполагать, что мы такие развратные? — Не волнуйся! Я сама ничего в этом не понимаю! — Хватит мудро кивать, как святая, уважающая наше личное пространство. Моя колкость не достигла её — она уже скрылась. Невероятно, как же она жаждет, чтобы мы с Масиро перешли грань… «Наверное, мне, как парню, легче справляться с такими намёками, но я бы не хотел, чтобы Масиро их слышала». — Почему? — Ну, это же будет неловко. — Неловко, говоришь? И о чём это вы там беседовали с ней? — Почему ты опять в плохом настроении? Я же просто беспокоюсь о тебе, Ма… си… ро… — Хм? Что это за запинка? Звучишь, как забитый глушитель. — Масиро?! Она просто стояла там, с абсолютно бесстрастным лицом. Откуда она взялась?! И как долго здесь стоит?! Сегодня у неё просто талант появляться в самый неподходящий момент. Как будто какая-то космическая сила мешает мне сделать что-либо, не разозлив её. — Я видела, как ты сговариваешься с Маихама-сан. Ты мне изменяешь? — Н-нет. Вовсе нет. — Мы на экскурсии, у неё были красные щёки, и вы разговаривали в укромном месте. — Понимаю, это идеальные условия для признания, да?! Но на самом деле она просила меня помочь ей признаться кому-то другому. — В романтических комедиях так всегда бывает. Девушка притворяется, что «репетирует» признание с тобой, но на самом деле она серьёзна. — Она ничего не репетировала. Она влюблена в Одзу, а раз я его друг, она попросила меня помочь им остаться наедине. — Она притворяется, что влюблена в твоего друга, чтобы в итоге попасть в твой гарем. В романтических комедиях и такое бывает. — Это ты мыслишь логикой романтической комедии, принимая каждую возможность за неопровержимый факт! — Заткнись и готовься к наказанию. — Нет! Я невиновен! Послушай, так мы ни к чему не придём. Как я могу тебя убедить? — В полной растерянности мне оставалось только ныть. Масиро задумалась. — Веди себя как настоящий парень. Чётко покажи всем, что мы пара. — Её голос звучал хрупко, но в нём чувствовалась сила, как в прочном тросе. Масиро опустила свои ясные голубые глаза и поджала губы, словно птенчик, ждущий пищи. Моё сердце ёкнуло. Между нами почти не было расстояния. Кончики её волос были шёлково-мягкими, бальзам для губ делал её губы сияющими. Нежный сладкий аромат, исходящий от неё, выбил все мысли из головы. Но всё это — физические аспекты, возбуждающие мужские инстинкты — сейчас не имело значения. Было кое-что ещё, что будоражило ум: тот факт, что она снимала все защиты и подходила так близко, был доказательством её абсолютного доверия ко мне. Мой взгляд приковался к её губам, ждущим моего поцелуя. Для настоящей, обычной пары это — обычное дело. То, что я должен уметь делать, не паникуя и не заботясь о том, кто может нас увидеть, если я хочу выполнить свой контракт с Цукиномори-сан. Я просто не знал, стоит ли. Я всё ещё плохо понимал свои собственные чувства. Видеть Масиро, готовую к поцелую, заставляло моё сердце биться чаще. Но я не мог быть уверен, что это означает мои чувства к ней — потому что то же самое я испытывал с Ирохой. Должно быть, это физическое желание. Не что-то романтичное. Я человек разума. Было стыдно думать, что я могу стать жертвой ложного толкования возбуждения. Любить кого-то должно быть чем-то более глубоким и человечным, чем простой природный порыв. И именно поэтому я не мог её поцеловать. Но я не мог и отвергнуть её. Моя реакция должна была быть нежной и укладываться в рамки наших ложных отношений. — М-м-м… Я провёл пальцами по её шее сзади. — Ч-что это? Щекотно. — Я ласкаю тебя, как влюблённый. — Что? М-м… Эй, это… слишком. — Я подумал, что могу сделать. Поцеловать тебя в губы, в щеку или погладить по голове. Но всё это могло бы доставить тебе неудобства. — Каким образом? — Поцелуй в губы испортит твой бальзам. В щёку — испортит макияж. Поглаживание по голове растреплет причёску. Мы скоро уходим, и я не хотел заставлять тебя всё переделывать. Ты же злилась на меня из-за этого раньше. Кто-то здесь учится на ошибках и постоянно совершенствуется. Да-да, вы угадали — это я. Не собираюсь дважды наступать на одни и те же грабли! Я не смог сдержать улыбку. В этот раз я точно достиг идеального взаимопонимания! — Хмф. Погоди… Масиро? Такой выбор в симуляторе свиданий наверняка повысил бы её уровень привязанности. Значит, мне просто показалось, что её реакция негативная. Верно? — Пот всё равно испортит мой макияж. — Пот? — Я нервничала. Поэтому потела. Неужели мне нужно это объяснять? Лучше бы ты спрыгнул со скалы. — Масиро слабо стукнула меня кулаком в живот. — Но я поняла, ты мне не изменял. Так что прощаю. Фух. — Итак, Маихама-сан хочет шанса признаться Одзу… — Хм? С каких это пор ты сокращаешь имя Одзу? — О… Наверное, переняла у тебя. В смысле, Кохината-кун, да. Кохината-кун. Чуть не проговорилась… Я была слишком фамильярна… — Что? Я не разобрала, когда ты так бормочешь. — Заткнись! В общем, мне всего лишь нужно помочь Маихама-сан и Кохината-куну побыть наедине, верно? — Да. Нам просто нужно немного посотрудничать. Если у тебя есть идеи, как это сделать, я слушаю. — Это легко. У меня всё продумано. — Масиро гордо выпрямила грудь. — Рад, что спросил! В чём план? — План… это секрет. — Ты шутишь? — Во мне вспыхнуло разочарование. Но Масиро бросила мне лукавую ухмылку, так непохожую на её обычную невинность. — Я расскажу тебе всё, когда придёт время. — Опять Ироха? Телефон несколько раз завибрировал в кармане, пока я сидел на жёстком дешёвом сиденье в дальнем углу такси и смотрел в окно. Я пытался насладиться видами бывшей столицы и лёгкой грустью по дому, но Ироха явно намеревалась испортить атмосферу. Сейчас мы направлялись к первой достопримечательности. Каждая группа шла своим маршрутом на такси, которые легко лавировали на узких улочках города. Таксомоторная компания, заказанная школой (то есть Сумирэ), с радостью перевозила все группы одновременно, так что места для неразберихи почти не оставалось. Честно говоря, это казалось чрезмерным для школьной экскурсии, и я мог только представить, что это результат того, что обычно властная Сумирэ на этот раз включила обаяние. Чтобы было понятно: хотя мы передвигались группами, они не запихивали мальчиков и девочек в одну такси без присмотра взрослых — да и шесть человек в одну из этих машин всё равно не влезло бы. Разве что если бы мы ехали на одной из тех новых больших такси, рассчитанных на несколько человек. Это могло бы быть лучше, но они всё ещё считались специализированными, так что вряд ли у компании было достаточно машин, чтобы обеспечить всех нас одновременно. Я вздохнул. Мы на экскурсии, а я анализирую ресурсы какой-то случайной компании. Я начал сам себе надоедать, поэтому перевёл внимание на сообщение Ирохи — хотя знал, что это, вероятно, будет что-то раздражающее и бессмысленное. Ироха: Вау, Киото, конечно, красивый город, да, Сэмпай? Что? Мне пришлось перечитать. Я планировал просто оставить её на прочитанном, если она ничего интересного не скажет, но теперь она разожгла моё любопытство, чёрт возьми! Аки: Хватит меня подлавливать. Учебный день ещё даже не закончился. Ты не могла быть здесь. Ироха: Ты уверен, что не могла? Я же наблюдаю за тобой прямо сейчас, знаешь ли! Аки: Хватит выдумывать, дура. Ироха: Одзума сидит прямо рядом с тобой. Водитель на водительском месте. А ещё там какой-то парень, которого я не знаю, но, думаю, он из твоего класса? Аки: ?! Я резко оторвался от телефона и оглядел салон такси. — Вау, посмотрите на эти дороги! Они супер прямые! Как линейка! — с возбуждением крикнул мускулистый Судзуки с пассажирского сиденья. — Дороги Киото были построены по системе сетки. Хотя и не идеально: есть несколько мест, где храмы или сама природа местности не позволяли строить по прямым линиям, — ответил рядом со мной «Одзупедия» в отличной форме. Ироха всё описала на сто процентов верно. Ладно. Мне нужно успокоиться. Перечитать, что написала Ироха, и разобраться. Здесь должен быть какой-то подвох. Аки: Ты меня не обманешь. Всё, что тебе нужно знать, — это то, что мы передвигаемся на такси и сколько человек внутри, и даже обезьяна сможет это понять. Тебе не нужно ничего видеть, чтобы знать, что Одзу сидит рядом со мной! Ироха: Посмотри в окно! Я в машине прямо рядом с тобой! Здесь~ Аки: Да, я не поверю, что бы ты ни говорила. Ты явно врёшь мне. Я допечатал и мельком глянул в окно — на всякий случай. Нас только что обогнало другое такси. Мои глаза встретились с глазами пожилой женщины внутри. Она достойно улыбнулась и вежливо кивнула. Видишь, Ироха? Ты врала. С торжествующей улыбкой на лице я вернулся к телефону. Ироха: Ты же только что посмотрел в окно~ Аки: Ты уже знала, что я это сделаю! Ироха: Да, потому что ты надеялся, что увидишь мое очаровательное личико и сможешь поздороваться! Ироха: Муа-ха-ха-ха! Жаль! Я уже дома! Очень жаль, что обманула твои ожидания~ Аки: Хватит быть идиоткой и сосредоточься на учёбе. У меня садится зарядка, и я не собираюсь тратить её на ответы тебе. Отправив сообщение, я изменил настройки уведомлений в LINE, чтобы телефон не вибрировал при получении сообщений. И затем я вздохнул, вернув внимание к распечатанному расписанию экскурсии. Вот на чём нужно сосредоточиться: на экскурсии. Нельзя позволить удалённым подколкам Ирохи добраться до меня, иначе я потрачу этот редкий шанс впустую. — «Кинкаку-дзи, Рёан-дзи, Фусими Инари-тайся…» — я прочитал названия достопримечательностей в том порядке, в котором мы должны были их посетить. — Довольно неэффективный маршрут, особенно если учесть, что мы должны увидеть их все за один день. Слишком много времени уделялось переездам, оставляя гораздо меньше времени на каждое место. Рядом со мной раздался тихий смешок. — Не похоже на тебя — просто принять такой план, Аки. — Старый я определённо указал бы, сколько времени тратится впустую. — А теперь уже нет? — Я знаю, что девочки очень хотят увидеть все эти места, поэтому не думаю, что мне стоит что-то говорить. — Хм. Не знал, что ты способен быть таким же мягким, как обычный человек. — Думаешь, я робот или что? В любом случае, всё зависит от точки зрения: эти три места — обязательные для посещения достопримечательности Киото, три места, где нужно сделать фотографии. Самое эффективное — пойти посмотреть места рядом с отелем, но если они будут так себе, то гораздо лучше пойти во все места, куда люди действительно хотят попасть. — Чёрт, ты действительно изменился за эти полгода, Аки. — Это должна быть весёлая, расслабляющая поездка. Я не смогу расслабиться, если буду твердить о том, как всё неэффективно. — А-ха-ха-ха. Думаю, это правда. Ответ Одзу был простым, но означал гораздо больше: он исходил из всех месяцев и лет, проведённых вместе. Мы оба начинали как проблемные дети. Но наша деятельность в Альянсе, с Масиро и всеми остальными, помогла нам значительно продвинуться. По крайней мере, я надеялся на это… Именно поэтому я был уверен, что у меня ещё есть возможности измениться в будущем. Я хотел извлечь максимум из этой поездки. Если не больше, я твёрдо верил, что если сейчас я честно посмотрю в лицо своей личной жизни, романтике и юности, то, возможно, веселье сейчас может привести к положительным изменениям в будущем. — Ах… Я поймал себя на том, что смотрю в окно на такси на соседней полосе. Оно ехало на небольшом расстоянии позади нас почти всю дорогу, но теперь поравнялось. Мои глаза встретились с глазами девушки, сидящей на пассажирском сиденье и смотрящей в окно. Это была Масиро. Она мельком взглянула на Маихаму и Такамию, а затем украдкой помахала мне. Я волновался, как справится застенчивая Масиро, путешествуя в маленьком автомобиле с двумя одноклассницами, которых она едва знала, но похоже, что у неё всё в порядке; она не выглядела слишком тревожной. Её робкий взмах заставил меня улыбнуться, и я ответил тем же — следя, чтобы Одзу и Судзуки не увидели. Мне не хотелось, чтобы меня дразнили. Нашей первой остановкой был Кинкаку-дзи: Золотой павильон. Выйдя из такси, мы встретились с девочками и пошли по очаровательной аллее, обсаженной деревьями, через главные ворота. На тропе толпились туристы, но они не могли полностью закрыть вид на великолепную колокольню слева и дубы, как будто тропа была специально проложена с учётом окружающего пейзажа. Ах, чёрт. Я снова начал анализировать что-то вроде планировки этого места. Назовём это профессиональной деформацией; я мало что мог с этим поделать. Возможно, это трудно понять, если вы сами не занимаетесь разработкой игр, но игры тщательно планируются, чтобы даже игроки, пришедшие вслепую, могли погрузиться в мир. Даже первое меню, которое может показаться незначительным, спроектировано интуитивно понятным с точки зрения расположения опций, а другие дизайнерские решения побуждают вас захотеть крутить гача, не задумываясь. Затем игровая карта, которая позволяет вам заблудиться ровно настолько, чтобы разжечь волнение, и даёт вам ровно столько подсказок, чтобы вы не разочаровались и не сдались. Именно здесь техника игрового дизайна удивительно близка к ноу-хау, необходимому для строительства тематических парков и туристических мест. У Кояги ещё был долгий путь развития. Многому я мог научиться у первоклассных технологий, которые использовались на исторических местах и в тематических парках, процветавших бесчисленные годы. Думаю, размышления об этом тоже можно считать частью моих личных дел. — Вот и павильон! Ообоси, сфотографируй нас! Знаменитое здание, которого мы все ждали, показалось в конце тропы. Самый вкусный кусочек Кинкаку-дзи: Золотой павильон. Даже с того места, где мы стояли на другом берегу пруда, мы могли ясно видеть великолепие здания, покрытого сверкающим сусальным золотом. Такамия использовала своё острое, дикое зрение, чтобы определить туристов, закончивших фотографироваться, и тут же схватила и потащила Масиро и Майхаму к теперь уже пустому месту, сунув мне в руки свой телефон. Посыл был ясен: она ожидала, что я сфотографирую их троих. Такамия стояла в центре, обнимая Масиро справа и Маихаму слева, и показывала два знака мира. Я навёл её телефон, готовый сделать снимок, — но затем заколебался. Я понятия не имел, как пользоваться этой штукой. Я привык тестировать всевозможные функции при отладке видеоигр, но фотоаппарат был совсем другим зверем. Здесь была куча опций, которых я никогда в жизни не видел. Почувствовав мои трудности, мой верный лучший друг подошёл ко мне. — На таких телефонах обычно нужно нажать на этот значок здесь, а затем сфокусироваться вот так. — О-о-о, выглядит хорошо. — Кроме того, это зависит от настроек, но — о, нет, здесь всё в порядке. Теперь тебе просто нужно нажать кнопку сбоку, чтобы сделать фото. Она автоматически скорректирует любую нестабильность, так что должен получиться хороший снимок. — Понял. Хорошо, сейчас сниму, ребята. — Понял! Да-а-а! — с возбуждением крикнула Такамия. — Д-да… — робко попыталась подстроиться под её энтузиазм Масиро. Щелчок. Одзу был прав; самый первый снимок получился идеальным. Новейшие смартфоны — это действительно что-то. Хотя я регулярно пользуюсь телефонами в рамках своей работы, это заставило меня понять, насколько я неопытен с ними в обычном контексте. Одзу был таким же, как и я, в том смысле, что он редко фотографировал, но Одзу был ещё и Одзу — он разбирался в технологиях. Он отвечал за программирование и игровой дизайн Кояги, поэтому все («все» — это наша пользовательская база) предполагали, что он программист, но на самом деле это было не так. Одзу был инженером во всех смыслах этого слова. Более того, я бы даже назвал его изобретателем. Он хорошо разбирался во всевозможных устройствах, потому что активно исследовал всё, что вызывало его любопытство или интерес. — Ну как? — Дай посмотреть… Да, идеально! Чёрт, ты молодец, Ообоси! Я отправлю это и Кёко-тян, и Масиро-тян! Пока Такамия была довольна результатом, больше ничего не имело значения. Она даже называла Масиро «Масиро-тян» вместо «Цукиномори-сан», и то, что Масиро не возражала, должно было означать, что все стороны согласились с этим. Эта поездка на такси, должно быть, сблизила их. — Теперь мы сделаем супер-милый снимок Масиро-тян и Ообоси вместе! Да! А теперь меня втянули в это. Они были слишком близки! Они, должно быть, подняли уровень дружбы на сто пунктов, раз Такамия не против заставлять нас делать такие милые парные вещи! — Э-эй, хватит меня толкать! Мы на публике. — Д-да, это неловко! — сказала Масиро. — Я не хочу… флиртовать перед всеми этими людьми. — Да, вы слишком настойчивы, — добавил я. — Погоди, Масиро-сан, это только мне кажется, или ты буквально ничего не делаешь, чтобы остановить это? — Я не достаточно сильна, чтобы сопротивляться… — Нет, я имею в виду, ты вообще не сопротивляешься! Даже медуза, плывущая по морю, оказала бы больше сопротивления, чем ты. — Не упоминай медуз. Так дразнили мою маму в старшей школе из-за её блестящих волос… — пробормотала Масиро. — Что, значит, твою маму травили вместо тебя? И почему я слышу об этом впервые?! Такамия и Маихама теснили нас с обеих сторон, не оставляя возможности для побега. Наша борьба — если её можно было так назвать — была совершенно бесполезной, и теперь мы оказались прямо на линии огня камеры. — Это же всего лишь одно фото! Почему вы, девочки, так волнуетесь? — я вздохнул с досадой. Маихама отступила от нас и сказала: — Не каждый день пара отправляется на школьную экскурсию. Вам определённо нужно милое фото на память об этом событии! — Неужели это так важно? — Очень важно! Теперь побыстрее улыбайтесь! — сказала Такамия, прежде чем Маихама успела что-либо сделать; каким-то образом Такамия уже была на идеальном месте, чтобы сделать снимок. Как, чёрт возьми, она так быстро туда добралась? Как, чёрт возьми, она услышала мой вопрос оттуда? Чем больше я узнавал о ней, тем больше подтверждались мои подозрения, что она какое-то дикое животное. Теперь девочек не было в кадре, и только я и Масиро (образцовая пара) были прижаты друг к другу в центре кадра. Когда я посмотрел вниз, я увидел склонённую голову Масиро. Чувствуя неловкость, я открыл рот. «Масиро, прости…» — и затем снова закрыл его. Я был на грани извинений. Извинений за то, что вторгаюсь в её личное пространство. Извинений за то, что эти девочки дразнят нас и фотографируют. Но если бы я сделал это, разве это не прозвучало бы так, будто я говорю, что не хочу, чтобы у нас было это фото вместе? Лично я не видел никакой ценности в фотографировании во время поездки, да и вообще я ненавидел, когда меня фотографируют. Но для Масиро, испытывающей ко мне чувства, это фото могло быть важным: чем-то милым, чтобы запомнить это событие, как выразилась Маихама. Поэтому я спрятал своё «прости» и придумал что-то ещё. — Тебе нравится фотографироваться? — Да… — Хотя взгляд Масиро был застенчиво направлен в землю, в её тоне не было и намёка на сомнение. — Я рад. Как моя поза? — Дурацкая. — Я никогда раньше этим не занимался. Я не знаю, как позировать, кроме как показывать знак мира. — Что и есть дурацкое. Но мне нравится… — призналась Масиро, делая свой собственный знак мира. Если ей так нравится, было бы неплохо, если бы она оставила часть «дурацкое» при себе. Я последовал примеру Масиро, приняв такую же позу, как у неё. Я мог слышать (и чувствовать) шёпот и взгляды проходящих мимо туристов. — Ой, какие милые! — Они правда пара? Она выглядит слишком хорошо для него… Было неловко. Но я был готов мириться с неловкостью, если это означало, что у Масиро останутся приятные воспоминания о нашей экскурсии. — Отлично! У меня получился идеальный снимок! Я отправлю его позже в LINE. Такамия использовала режим серийной съёмки, популярный среди девочек-подростков, чтобы сделать кучу фотографий за считанные секунды, и наконец я был освобождён от своего смущения. Было странно, как я нервничал из-за того, что меня просто фотографировали. Я всё ещё потел. Масиро, видимо, тоже — когда она отошла от меня, она начала обмахивать себя рукой. Она взглянула на меня, а затем прошептала мне на ухо: — Аки. — Да? — Это наш шанс. — Ах… О, да. Я сразу понял, что имеет в виду Масиро. Немногие вещи были более романтичными, чем фотографирование с кем-то перед великолепным Золотым павильоном — особенно с учётом того, что мы с Масиро, устоявшаяся пара, только что подали пример. Организовать фотосессию с Одзу и Маихамой здесь должно быть легко. Единственная проблема заключалась в том, что Маихама просила меня не быть слишком очевидным. А Одзу был проницательным — планка «не очевидно» была для него заоблачной. Он бы сразу понял, что происходит, если бы кто-то из нас слишком давил. Но это не умаляло (буквальной) золотистости возможности. Я был уверен, что смогу это провернуть! — Эй, ребята, у вас секретное совещание насчёт сделки Кёко-тян? Верная своей дикой натуре, Такамия учуяла наш сговор и подкралась. Знаешь, наверное, довольно грубо продолжать весь этот трюк с «бешеным животным» в её отношении. Прости, Такамия. — Мы думаем, как бы их сфотографировать вместе. — О-хо. — Думаю, сейчас идеальный шанс, если сделать это естественно. Иначе Одзу заметит. — Ты абсолютно прав! Я думала точно так же. Ладно, предоставь это мне! — Погоди— — Йо! Кохината! От нуля до шестидесяти за 0.0001 секунды, она исчезла, прежде чем я успел осознать плохое предчувствие в животе. Такамия притащила Майхаму и подтолкнула её, как сумоист, к Одзу, который фотографировал павильон на небольшом расстоянии. — Вам двоим стоит сфотографироваться вместе! — Даже судебные процессы по убийствам проходят более непринуждённо! Современная клоунесса явно не эволюционировала со времён средневековых шутов, что было великолепно доказано Такамией только что. Или, может быть, сегодня был день наоборот, и когда я сказал «сделай это естественно», Такамия услышала «Пожалуйста, дай Одзу стопроцентно понять, что мы пытаемся их свести». — Это естественно! Так устроена природа! Смелые животные получают партнёров! — А я тут пытаюсь стереть свои негативные мнения о тебе, а ты только пытаешься вбить их глубже! Я пытался убедить себя, что она не бешеная и не животная, а теперь она говорит о законах природы… — Хм? — Заметив переполох, Одзу обернулся. Должно быть, он слышал, о чём мы говорили; он повернулся к нам со своей мягкой, королевской улыбкой. — Вы хотите сфотографировать нас двоих, Маихама-сан? Лицо Маихамы просияло. — Д-да! Я не мог поверить, как легко он согласился. Было как-то разочаровывающе и облегчающе, что нам в конце концов не пришлось придумывать сложный план. Думаю, человеческая мудрость действительно слишком поверхностна, чтобы противостоять врождённым законам природы. Возможно, дикие повадки Такамии были оправданы. Я стоял, благоговея перед беспомощностью, которую теперь осознавал, поражает всё человечество, когда удар по плечу вывел меня из равновесия. — Что— Одзу? Что ты делаешь?! — Разве ты не слушал? Маихама-сан сказала, что сфотографирует нас, чтобы мы всегда помнили время, когда мы, лучшие друзья, отправились на школьную экскурсию вместе. — ЧТО?! Погоди-ка секунду — как это получилось? Конечно, Одзу никогда не уточнял, кого он имел в виду под «нами двое», но он говорил с Маихамой, поэтому можно было подумать, что он имеет в виду их двоих. Послушай, Одзу, Маихама выглядит совершенно сбитой с толку. Так же, как люди, когда твои разговорные навыки дают сбой. Прочитай обстановку, а затем используй это, чтобы сделать выбор в общении… Я понимал, что ожидать от Одзу идеального выполнения всего было несправедливо. — Погоди, разве не это ты имела в виду, Маихама-сан? — О, нет, я… я… сфотографирую… вас… — сказала Маихама, звуча, как программа преобразования текста в речь на половинной скорости, настраивая свой смартфон. Свет жизни покинул её глаза. Обняв меня одной рукой за плечи, Одзу сделал знак мира другой. Если бы я сейчас устроил сцену, это только вызвало бы у него подозрения, поэтому я смотрел в камеру с напряжённой улыбкой и делал такой же знак мира. — Улыбнитесь, — бесстрастно скомандовала Маихама, её глаза остекленели. С мозгом, отключённым от центра управления эмоциями, она нажала на затвор, как меланхоличная марионетка. Сделав фото, Одзу осмотрел её телефон и удовлетворённо кивнул. — Выглядит хорошо. Спасибо, Маихама-сан. — П-пожалуйста. — Маихама ответила механическим поклоном, провожая Одзу, направлявшегося к следующему месту. Её шея скрипнула, как ржавые ворота, когда она повернулась, чтобы посмотреть на Масиро, Такамию и меня. — К-а-к… э-т-о… т-а-к… п-о-л-у-ч-и-л-о-с-ь? Прости, Маихама… Следующей остановкой был Рёан-дзи, Храм Умиротворённого Дракона. Мы прошли по территории, украшенной осенними красками деревьев, и нас встретил монах, когда мы добрались до самого храма. Атмосфера здесь была совершенно иной по сравнению с великолепным Золотым павильоном, потому что этот храм был сосредоточен на ценностях дзэн. Это было почти пугающе или, по крайней мере, заставляло меня чувствовать себя немного настороженно. Я оглянулся на остальных, чтобы убедиться, что не одинок. Масиро явно нервничала, её руки двигались в такт ногам, когда она шла, как железный человек. Такамия сдерживала свою инстинктивную шумливость — настолько, что пот стекал по её лицу. Мускулы Судзуки, казалось, сдувались. Маихама была… такой же, как всегда. Обращала больше внимания на Одзу, чем на окружение. Даже древние учения дзэн не могли устоять против силы любви. Мы последовали за монахом по деревянной внешней галерее и прибыли в дзэнский сад храма, объект всемирного наследия. Было что-то загадочное в созерцании линий белого песка и камешков разного размера с той внешней галереи, как будто мы смотрели на картину, а не на то, что было прямо перед нами. Сад камней Рёан-дзи был знаменит как сухой пейзажный сад, и говорили, что его популярность взлетела после того, как его похвалила королева Англии. Не было сомнений в том, что продвижение чего-либо влиятельной фигурой было чрезвычайно эффективным методом рекламы, но это было бессмысленно, если эти слова похвалы были куплены или поверхностны. Восхищение должно было быть искренним; идущим от сердца. И единственный способ заслужить это искреннее восхищение — чтобы рассматриваемый продукт сам по себе был привлекательным, качественным предметом. Он должен был обладать шармом до того, как его представят указанному влиятельному лицу, и только тогда у него была бы сила стать популярным. То же самое было верно как для туристических мест, так и для видеоигр. Я хотел представить Кояги Сасаре, чтобы она полюбила его. Тогда мы могли бы расширить нашу аудиторию среди женской демографической группы, и— Опять понесло. Я просто не мог удержать свой разум от блужданий по работе. Я покачал головой и переключился в режим туриста. Я поднял взгляд и сразу же вздрогнул от лица человека, приближающегося ко мне. Это была рыжеволосая девушка в форме Кодзай. Форма была надета неряшливо и без уважения к медитативной обстановке, в которой она находилась. — Отои-сан? — О, привет, Аки. Как дела. — Отои-сан приблизилась ко мне, лениво помахав рукой. — Привет. Твоя группа тоже пришла сюда, да? — Но в другое время. Мы здесь закончили и сейчас уходим. — О, верно. Думаю, было бы слишком удобно, если бы мы совпали идеально, да? Кстати, тебе стоит это убрать. — Хм? — Это. Вынь изо рта. Это неуважительно. — О, это? — Палка во рту Отои-сан зашевелилась вверх-вниз, когда она двигала её языком. Это была её любимая конфета: леденец «Саки». Отои-сан была небрежна к правилам в лучшие времена, но я не думал, что даже она рискнула бы есть в храме. Как друг, я считал своим долгом что-то сказать. — Не знаю, о чём ты думаешь, но это не конфета. — А? — Смотри. — Отои-сан схватила палочку двумя пальцами и вынула её изо рта. Кончик был немного влажным от её слюны, но в остальном на нём не было ни конфеты, ни даже блеска сахарной крупинки. Это была вовсе не леденец; это была просто палочка. — Я уже съела эту конфету, а затем очистила палочку. Монах на входе проверил её для меня. Он был не против, когда я сказала, что это аксессуар. — П-понятно… Это была ситуация, возникшая из-за комбинации таинственно сильных способностей Отои-сан к убеждению и её эксцентричного желания принести полностью чистую палочку от леденца на территорию храма. Я сомневаюсь, что кто-то захочет копировать её поведение. Отои-сан была достаточно странной, чтобы быть вымышленным персонажем, и любой нормальный ребёнок знал, как отделить вымысел от реальности, и что первый не всегда преподаёт достойные уроки. Ладно тогда. Кажется, я себя подстраховал. — Тогда зачем ты сосёшь чистую палочку? — Не знаю. Просто хочется чего-то во рту. — Ты говоришь так, как будто пытаешься бросить курить. Ей сколько, шестнадцать? Семнадцать? Я бы сказал ей вести себя соответственно возрасту, но знал, что мне не на что опереться в этом обсуждении. — Хочешь попробовать? — Нет. — Не нужно быть вежливым, знаешь ли. — Отои-сан вынула палочку изо рта и поднесла к моему. Её лицо было совершенно пустым (потому что у неё не было более тонких эмоций), пока она угрожала мне косвенным поцелуем. — Т-ты правда это делаешь? Прямо перед нашими одноклассниками? Она была намного ближе, чем нужно. Мы знали друг друга с младших классов, и она всегда «общалась» со мной такими слишком прямыми способами, не заботясь о том, что я мальчик, а она девочка. Меня это никогда не беспокоило настолько, чтобы жаловаться, когда мы были в её студии или наедине — но сейчас мы были на публике, и было неизбежно, что кто-то увидит нас и поймёт неправильно. Палка приближалась, блестя слюной на свету. Я отшатнулся, пытаясь придумать способ избежать её. Но затем она остановилась. Сама по себе. Прямо перед тем, как достичь моего рта, появился тонкий, бледный палец, чтобы сдержать её проникновение. — Отои-сан. Твоя группа готова уходить. Не думаю, что тебе стоит заставлять их ждать дольше. Это была Масиро. Хотя она произнесла свою реплику спокойно, её тон и глаза выдавали гнев. — Цукиномори. Как дела. — Не «как дела». Возвращайся в свою группу. Сейчас же. — Я что-то сделала, чтобы спровоцировать тебя? В чём проблема? — Не прикидывайся глупой! Ты не встречаешься с Аки, так что не веди себя, как будто это так! — Да ладно, успокойся немного, да? Мы с Аки буквально никогда больше не будем встречаться. Тебе не нужно ревновать. — «Больше»? — Ла-а-адно, на этом всё! Если хотите поговорить, идите делать это там, где мы не мешаем другим туристам, окей? — Я вмешался, прежде чем разговор мог пойти дальше по ложному пути. Я оттолкнул Отои-сан с пути Масиро. Кроме того, Отои-сан всегда злилась на людей за то, что они её провоцируют, так что я не был особенно впечатлён тем, что она намеренно расстроила Масиро таким же образом. Масиро, должно быть, почувствовала, что я пытаюсь положить конец этому разговору, потому что я чувствовал, как её взгляд пронзает мою спину, и это было на уровне неудовлетворённости в восемьдесят процентов. Отои-сан тоже уловила недовольство Масиро, слегка повернув голову в сторону моей поддельной девушки, пока я её отталкивал. — Извини за неловкость. Держи, кость. — Кость. — Это место знаменито отражением ваби-саби. Знаешь, принятие несовершенства и всё такое. — Выражение лица Отои-сан не изменилось, когда она объясняла, если не считать лёгкую, озорную кривую губы. — Раз уж ты здесь, могла бы изучить это. Это поможет тебе перестать так злиться и ревновать всё время. Лицо Масиро побагровело. Моё лицо побелело. — Зачем ты пытаешься её разозлить?! Возвращайся в свою группу уже! — Ладно, — лениво ответила Отои-сан, прежде чем наконец исчезнуть. Всё, что она сделала, — это появилась, устроила проблемы и ушла. Каковы были её мотивы, собственно? — Аки… Было ли что-то между тобой и Отои-сан в прошлом? — Давай не будем думать о прошлом. Сейчас нам стоит сосредоточиться на наслаждении храмом. — Ты уклоняешься от вопроса. — Сейчас нам стоит сосредоточиться на наслаждении храмом. — Тебе не вывернуться, притворяясь NPC. Меня не так легко сбить с толку, как Мидори-сан. — Нннгх… Ты действительно слишком упряма. Слушай, у нас с Отои-сан никогда не было таких отношений, как ты думаешь. — Не говори мне, что ты об этом думал. Я хочу правду. Пока я колебался, Одзу пришёл на помощь. — Думаю, я объясню. — Глаза Одзу смягчились, когда воспоминания о прошлом проигрывались над тихой элегантностью объекта всемирного наследия перед нами. — Всё началось в младших классах. Аки и Отои-сан были оба одиночками. — Ты серьёзно собираешься рассказать ей эту историю, Одзу? Это было не то, что я особенно хотел пережить — и я был уверен, что Одзу тоже не хотел. Все глаза были устремлены на Одзу: Масиро, Майхамы, Такамии и Судзуки. Одзу поставил таинственный палец на губы и лукаво улыбнулся. — Аки в то время был агрессивным, непокорным, и у него часто были конфликты с Отои-сан. Их противостояние делало класс опасным местом. — Аки был агрессивным? — Масиро посмотрела на меня так, как будто не могла в это поверить, и я её не винил. Младшие классы были как раз тем временем, когда мы с ней потеряли связь; у неё не было возможности знать, каким я был тогда и чем занимался. Что бы она ни представляла, «агрессивный», вероятно, был низким в списке возможностей, учитывая, что в эти дни я в основном сливаюсь с обоями. — Так что же произошло между ними? — спросила Масиро. — Много всего. А потом… Масиро наклонилась вперёд, стремясь узнать больше о части моего прошлого, о которой она ничего не знала. Как человек, пересказывающий городскую легенду, Одзу сделал драматическую паузу, позволив уверенной улыбке покоиться на его губах, готовя окончательный взрыв. — Аки и я сформировали особые отношения. Конец. — Между недостатком деталей и плохим выбором слов ты оставляешь слишком много места для воображения, — заметил я, обрушивая рубящий удар рукой на голову Одзу. — По крайней мере, всё, что я сказал, было правдой. — Мошеннику не обязательно прямо лгать, чтобы обмануть людей. — Но я не мошенник. И у нас действительно особые отношения. — Одзу обнял меня одной рукой за плечи и приблизил своё лицо к моему, вызвав внезапный переполох среди девочек. — О-о-о! О, чёрт! Так вот какие у вас отношения, да?! — П-погоди, значит… у меня никогда не было шанса? — А-Аки, ты не можешь. Я твоя девушка. Не Одзу! Такамия была взволнована.Маихама была раздавлена.Масиро была взволнована.И все трое смотрели на нас, их различные эмоции пылали в глазах. — Н-нет, он определённо не это имеет в виду, — сказал я. — Эй, я не осуждаю, Ообоси. Такую любовь можно увидеть и в природе. Я полностью за вас, ребята! — Я точно не ожидала этого… но, думаю, если Кохината-кун счастлив, то и я счастлива. — Надеюсь, у тебя есть способ вытащить нас отсюда, Одзу, иначе всё выйдет из-под контроля… — прошептал я на ухо Одзу. Одзу ухмыльнулся и подмигнул мне. — А-ха-ха-ха. В любом случае, это отвлекло Цукиномори-сан от тебя, верно? — Думаю, это правда, но… — Я собирался возразить дальше, когда почувствовал похлопывание по плечу. — Да? — я обернулся. Позади меня стоял монах, застывший как статуя, умиротворённо улыбаясь. Сначала я подумал, что он показывает мне большой палец вверх, прежде чем он направил этот палец к выходу. Он пошевелил губами, не издавая звука, но делая своё послание ясным и понятным. Вы слишком громкие. Пожалуйста, уходите. — Нам очень жаль. Мне больше нечего было сказать. Он был прав. После того, как нас выгнали из храма, мне удалось объяснить всё и прояснить недоразумение по пути к следующему месту назначения. Обычно мне было бы всё равно, что обо мне думают другие, но я не мог оставить это, учитывая присутствие Майхамы. Она действительно нравилась Одзу и долго колебалась, прежде чем решила попросить моего совета. Я не мог растоптать её сердце только для того, чтобы Масиро перестала спрашивать о моём прошлом. Нам ещё не удалось создать ситуацию, где они двое могли бы побыть наедине; это будет моей целью в следующем месте, Фусими Инари-тайся. По крайней мере, так было в то время. Каким бы ни оказался исход, я хочу заявить, что был полон решимости попытаться. Так что позвольте мне извиниться сейчас. Прости, Маихама. Клянусь, я никак не мог знать, что это окажется последним, о чём я буду думать… *** — Ты всегда твердишь мне о поддержке моей личной жизни, а теперь моя очередь… — Погоди, Аки. Ты не можешь просто сказать мне, чем всё закончится, прежде чем рассказать саму историю. — Возможно, но у тебя уже было предчувствие, что произойдёт что-то большое, да? — Честно? Да, ты прав. ---------- Сестра моего друга (?) охотится за мной! Глава 3: Сестра моего друга (?) охотится за мной! Ещё не вечер, но уже и не день; чистое голубое небо подёрнулось сумеречной охрой. Мы прибыли в святилище Фусими Инари-тайся между двумя этими мирами. Воздух был наполнен ощущением, будто что-то может вот-вот взорваться, когда мы вышли из такси. Неподалёку ещё два такси высаживали другую группу. Школьники в знакомой форме выходили один за другим, но я не обращал на них особого внимания. До тех пор, пока не заметил среди них знакомое лицо. — О, привет. Какая неожиданная встреча. Хвост девушки, перевязанный лентой, дёрнулся, когда я окликнул её, и она обернулась. — А? О-Ообоси-кун? Это была Мидори, отличница, с которой я сегодня часто сталкивался. Её голос дрогнул. Очевидно, её лидерские качества не ограничивались классной комнатой — она шла во главе своей группы. Когда я заговорил с ней, лицо залилось свекольным румянцем, и она начала выглядеть растерянной. Я, должно быть, напугал её, разбив её авторитет на мелкие кусочки, унесённые ветром. — Извини, наверное, мне следовало просто позволить тебе заниматься своим делом. — Д-да, следовало! По той же самой причине, по которой неподобающе, чтобы твой возлюбленный появлялся без приглашения на твоём месте работы! — Я не знаю, о чём ты говоришь, но мне жаль. — Хорошо. — Мидори вздохнула. — Рада, что ты понимаешь. Члены моей группы торопятся, понимаешь. Не так ли, все? — Не, всё нормально. — Продолжай говорить, Мидори-сан! — Ты сможешь! — А?! Никто из её группы не выглядел так, будто торопится. Скорее, как будто они предпочли бы зависнуть здесь и посмотреть, как она разговаривает со мной. Я уловил похожую тенденцию ещё тогда, когда помогал драматическому кружку — они уважали Мидори и любили её, как своего талисмана, но не воспринимали её полностью всерьёз. И эти ребята должны были быть в естественно-научном классе? Они определённо не выглядели так, будто им хоть сколько-нибудь не всё равно. Возможно, это происходило с каждой группой, которой руководила Мидори. Если так, то она действительно могла бы стать хорошим президентом. У меня почему-то возникло чувство, что её страна была бы очень мирной. — Вижу, ты выбрала посетить это святилище в конце дня. Отличный выбор, Мидори-сан. — О? Хочешь сказать, ты тоже намеренно выбрал это время, Ообоси-кун? — А, ну, это была не моя идея на самом деле— — Моя, — пробормотала Масиро. Неожиданное появление Масиро заставило Мидори снова запаниковать. Она замахала руками перед собой. — У-у тебя неправильное представление, Цукиномори-сан! Я не пыталась отнять у тебя Ообоси-куна или что-то в этом роде! — Я знаю. Ты на моей стороне. Не так ли? — К-конечно! — Мидори издала сухой, нервный смешок. Масиро ещё мгновение изучала её, прежде чем потерять интерес и посмотреть вверх на огромную череду ворот тории. Широко раскинув руки, она заговорила почти мистически. — Сумерки показывают Фусими Инари-тайся в свете, подобного которому нет. Нет ничего более безумно глубокого, чем коридор тории на фоне неба, пылающий алый! Это... потрясающе. — Да! Да, именно по этой причине я выбрала это время, чтобы прийти и увидеть это! — Я использовала святилище как сеттинг в своих историях, — объяснила Масиро, — но это первый раз, когда я посещаю его. Я очень взволнована, увидеть его своими глазами. — Я понимаю! — сказала Мидори. — Я помню, как читала о коридоре тории, купающемся в багрянце, в «Мести Белоснежки в классе: Адской школьной поездке» Макигаи Намако-сенсея, и это действительно задело меня. Тогда я решила, что приду и увижу его в сумерках. И ты говоришь, что использовала его в своих собственных историях, Цукиномори-сан? — Н-н-ну, общие тропы можно найти между любыми двумя книгами. Особенно когда этот троп — такой великолепный сеттинг! — В этом, конечно, есть смысл! Знаешь, по тому, как шёл разговор, я почти подумала, что ты собираешься сказать мне, что ты и есть Макигаи Намако-сенсей. — К-конечно нет. Он популярный автор. Он не будет просто каким-то случайным учеником в твоей школе. — Да, ты права. — Мидори рассмеялась. — Извини, это был довольно поспешный вывод. — Нет. Извини меня. Я не мог понять их разговор, но Масиро и Мидори, казалось, хорошо сблизились из-за сходства в их планах на поездку. Очевидно, обе они видели красоту в этом месте. Я делал вид, что не заинтересован, пока они болтали, но когда они упомянули чтение об этом месте в работе Макигаи Намако-сенсея и соответствующий сценарий вернулся ко мне, я не мог отрицать, что немного взволновался. — У тебя хороший вкус к эстетике, Мидори-сан, — сказала Масиро. Мидори хихикнула. — Не уверена, что ты когда-либо делала мне такой комплимент раньше. Теперь я чувствую себя немного смущённой! — Людей, которые заслуживают комплиментов, нужно хвалить, а людей, которые заслуживают наказания, — наказывать. Вот что я думаю. И не многие решили бы прийти сюда в такое время. — Тебе действительно нужно идеально рассчитать время, иначе будет слишком темно, чтобы что-либо разглядеть к твоему приходу. Жаль, что это так сложно, но оно того стоит, если удастся! — Согласна. Но если кто и хорош в управлении временем, так это ты. — Масиро показала Мидори большой палец вверх. Я не помнил, когда в последний раз видел, чтобы Масиро проявляла такое дружелюбное отношение к кому-либо — кроме Ирохи и Сумирэ. Они с Мидори, должно быть, сблизились, пока я не смотрел. Вспоминая, я мог припомнить, как Мидори прониклась сценарием Макигаи Намако-сенсея, когда я работал с драматическим кружком. Если эти две увлекались одним и тем же автором, то, возможно, у них были и другие общие черты. — Мы полностью на одной волне! — Мидори взяла руку Масиро и начала энергично трясти её вверх-вниз. — Раз мы прибыли в одно время, почему бы нам не объединить группы и не осмотреть святилище вместе? — Да, окей. Звучит весело. — Погоди, Масиро, ты уверена? — быстро вмешался я. Наша цель здесь должна была состоять в том, чтобы оставить Маихаму и Одзу наедине. Вывести нас четверых из картины, не вызывая подозрений, бы достаточно сложно само по себе, но добавление дополнительных шести человек сделало бы это совершенно невозможным. — Ах. — Сожаление мгновенно промелькнуло на лице Масиро, когда до неё дошло. Тем временем лицо Мидори сияло от ожидания провести время здесь со своей новой подругой. Масиро была чувствительна к чужим чувствам; она должна была представить, как будет разочарована Мидори, если она отзовёт своё предложение сейчас. Её лицо побледнело, Масиро повернулась к Маихаме. — М-мне жаль... — Н-не беспокойся! Всё нормально! Это эгоистичная просьба с самого начала, и если ты начнёшь чувствовать себя виноватой, то и я тоже. Маихама могла быть сильной духом, когда дело касалось её личной жизни, но в душе она была серьёзной, вежливой девушкой. Она сразу же отступила. — П-погоди, лучше, если мы не пойдём вместе? — спросила Мидори, выглядя немного неуверенно. — Это не так! — Масиро быстро покачала головой. — Вы, ребята, не против, да? — Чем больше, тем веселее! Я тоже никогда особо не общалась ни с кем из естественно-научного класса, так что это будет шанс завести друзей! — воскликнула Такамия. — Будем рады. О, меня зовут Маихама. — Я Судзуки! Давайте повеселимся! — Надеемся, мы не помешаем, — сказал я, — спасибо, что берёте нас с собой. Никто не возразил. Группа Мидори также была рада присоединиться к нам, и так мы сформировали дружескую компанию. Однако меня всё ещё беспокоили пару вещей. Первая: Одзу, хотя и улыбался, не сказал ни слова. Вторая... — Дура, дура, дура! Это был наш шанс свести их! И я всё испортила, даже не подумав... ...Масиро, тихо корившая себя таким образом, что я мог видеть, как постепенно истощается её HP. Надеюсь, с ней всё будет в порядке... Наши две группы отправились вместе исследовать Фусими Инари-тайся. Нашей первой остановкой была: ряд ворот тории. Иллюзия всех этих красных ворот, выстроенных в ряд, казалось, продолжалась бесконечно. Купаясь в багряном свете заката, длинный путь впереди выглядел так, будто приведёт нас в загробную жизнь. Масиро и Мидори были так же взволнованы этим, как я и ожидал из их разговора. — Это так волшебно! Я чувствую полное вдохновение! — сказала Масиро. — Этот красивый алый оттенок, как говорят, отражает жизнь, Землю и сельское хозяйство, — сказала Мидори. — Другими словами, силу Уканомитамы, божества святилища! — Дать вашему божеству мотив лисы — лучшая идея на свете. Люди в прошлом знали, что делали. — Благодать и красота Уканомитамы могут быть одной из причин, по которой её так почитают как божество. Возможно, использование женской формы создало распространённые легенды о том, что лисы и другие существа, такие как змеи и журавли, маскируются под женщин. Я давно слышала, что всё больше и больше парней могут испытывать возбуждение только в ответ на так называемых «девушек-монстров», то есть нечеловеческих девушек, и, возможно, это на самом деле не новый фетиш, а врождённое, генетическое влечение к— — Мидори-сан. — Это не ограничивается только влечением мальчиков к девочкам; как мы заключаем из легенд об оборотнях, всегда были те, кто фантазировал о мужчинах с нечеловеческими чертами тоже, и— — Мидори-сан. Прекрати. — Естественно, что кто-то может начать думать, что оборотни тоже довольно привлекательны, и— Да, Цукиномори-сан? — Слишком много информации. И ты только что рассказала всей группе о своих фетишах. — Что?! Я говорю не о фетишах, а о генетическом влечении! Я волновался за этих двоих — и не мог одобрить их обсуждение сексуальности на святом месте. Раздражённый, я пожал плечами и перевёл внимание обратно на ряд арок. Помимо фетишей, глубокие духовные мотивы этого места были идеальным вдохновением для Кояги. Хотя игра расположена в доме западного стиля, добавление японского колорита могло создать уникальный концепт-арт. Были прецеденты, когда консольные игры с сильным, традиционным японским влиянием производили фурор на мировом рынке, так что это определённо идея, заслуживающая внимания. Я достал телефон, чтобы сделать фото для справки. — Ох. Ах да. Он разрядился. Я уже сомневался сегодня утром, как долго он продержится, и теперь он был на грани смерти, благодаря сессии удалённых подколок Ирохи в LINE в такси. Без зарядки у меня он, вероятно, умрёт полностью, пока я пытаюсь сделать снимок. — Могу я попросить об одолжении, Одзу? — Да? — Не мог бы ты сделать фото своим телефоном для меня? Я хотел сделать несколько снимков этого места для справки для консольной версии Кояги. — Конечно. Почему бы не сделать это самому? — Я забыл зарядку. Сегодня утром была суматоха, и я оставил её дома. — О, верно. Смертельная битва между Ирохой и Цукиномори-сан. Спасибо, Одзу. Я пытался быть расплывчатым в деталях. — Да... В любом случае, мне нужно как можно больше. Оставить варианты открытыми. — У тебя уже приличный гарем. Теперь ты просто звучишь как жадный подлец. — Я говорю о фотографиях. Менять ракурсы, сделать несколько с разных позиций — вот такое. — Ах, точно, фотографии. Понял. Взяв свой телефон, Одзу начал щёлкать фотографии арок перед нами с разных углов. У нас ещё не окончательных планов для нашей консольной игры, но если она окажется в 3D, нам нужно будет сделать карту тоже в 3D — и чем больше у нас будет справочных материалов, тем лучше. Одзу делал одно фото за другим, и он явно знал, что делал. Он прошёл небольшое расстояние вперёд под арками, и затем... он остановился. — Что такое? Одзу указал вперёд. — Там огромная толпа. Какая-то знаменитость сегодня вечером сюда пожаловала? За арками внутреннее святилище, Окуся Хохайсё. Как и сказал Одзу, оно забито людьми, и все казались несколько взволнованными — больше, чем должны быть туристы, посещающие достопримечательность. Школьники на экскурсии, туристы из-за рубежа, а также репортёры с большими камерами. Среди толпы я мельком видел странное записывающее оборудование, иностранцев, одетых как бегущие солдаты из другого времени, женщину в традиционном японском макияже и одежде, и старика с мегафоном, солнечными очками и шарфом в комплекте, который не мог быть никем иным, кроме режиссёра. Очевидно, они что-то снимали. Как раз тогда я увидел фигуру, которая была больше мускулами, чем человеком, бегущую к нам из толпы. Это был Судзуки. — Ообоси! Кохината! Вам, ребята, нужно это увидеть. — Не кричи. Мы в святилище. — Поверь мне, это стоит крика! Это безумие! — Ладно, понял. Я весь внимание, так что просто успокойся на секунду. — Я оттолкнул мускулы Сузуки, когда он приблизился ко мне, тяжело дыша от возбуждения. После нескольких глубоких вдохов ему удалось снова заговорить обычным тоном. — Послушай, Ообоси. Это взорвёт тебе мозг. Они снимают голливудский фильм прямо здесь! — Ага. — Я сказал, они снимают голливудский фильм! — Да, я услышал тебя в первый раз. Это одно из самых популярных туристических мест во всей Японии. Не ничего удивительного в том, что какой-то парень решил снять здесь фильм. Думаю, это забавное совпадение, что мы оказались здесь в то же время, но это не казалось мне таким особенным, учитывая профессию моей мамы. — О, я удивлялась, что за суматоха! — В какой-то момент Мидори догнала нас. — Да! И представьте, Кагэиси-сан! Это огромный фильм, который объединяет исполнительское искусство и культуры со всего мира. Он сшит голливудским мастерством и крутыми взрывами! И они снимают его здесь! В Киото! Безумие, да? И знаете, что сказал Ообоси, когда я сказал ему?! Он просто сказал «ага»! — Не сумев произвести на меня впечатление, Судзуки теперь нацелился на Мидори. Но Мидори просто моргнула ему. — Ну, я не удивлена, что Ообоси-кун не тронут. — Что? Да ладно, Кагэиси-сан, только не ты тоже! Отреагируй как-нибудь! Они снимают голливудский фильм! — Да, я услышала эту часть. — Мидори склонила голову, прежде чем сказать вполне естественно: — Вот почему я не вижу причин, по которым Ообоси-кун должен удивляться. Он сам голливудский режиссёр. — ААААААААААААА! Забыв всё о предупреждении, которое я дал Судзуки менее минуты назад, я закричал, хлопнул рукой по рту Мидори, а затем потащил её прочь, как обезумевший похититель, пока мы не оказались далеко от наших ошеломлённых товарищей по группе. Она продолжала барахтаться даже после того, как я утащил её за статую лисы. — Ммпх! Ммпх! — Тише. Не усложняй. Я сейчас позволю тебе говорить, но ты должна пообещать не кричать, окей? Мидори кивнула, её глаза наполнились слезами. — Умница. Когда я убрал руку ото рта, у меня возникло странное чувство дежавю, как будто мы уже проходили через это. Неважно. — Что Масиро делает? — Она всё ещё внутренне панегирирует коридору тории. — Пан-чего? Но я рад, что она в стороне. Я бы не хотел, чтобы у неё снова возникло неправильное представление о том, что я разговариваю с другой девушкой. Эта ситуация была достаточно запутанной и без неё; я просто хотел решить её без суеты. — Т-так что же ты делаешь, Ообоси-кун? Зачем ты притащил меня сюда? — Хороший вопрос. — Ты не знаешь? — Слушай, мне жаль, окей? Я просто не мог позволить тебе сказать что-то такое... возмутительное, и я запаниковал. — Возмутительное? — О том, что я голливудский режиссёр. — Прости? Почему это возмутительно? Это правда. Так сказала моя сестра, когда привела тебя помогать драматическому кружку. Ах, да. Это. Это случилось так давно, что я почти забыл, но Мидори всё ещё находилась под впечатлением, что я крупный голливудский продюсер с несколькими блокбастерами на счету. И почему она так думала? Одно слово: Сикибу. Не удовлетворившись тем, что скрыла от своей сестры факт, что она Мурасаки Сикибу-сенсей, талантливая иллюстраторша, Сумирэ также сказала драматическому кружку, что я голливудский режиссёр по прихоти. Они хотели знать, что даёт мне право реформировать их кружок, и Сумирэ нужен был убедительный ответ, который не касался бы моего участия в Кояги или Альянсе 5-го этажа. Поэтому она придумала самую глупую ложь, которую только мог вообразить, и в которую поверил бы только полный болван. Мне всё ещё неясно, почему Мидори, которую я твёрдо считал не полной болванкой, поверила в это. Вероятно, это останется загадкой на следующий миллион лет. Мне никогда не приходило в голову раскрыть правду, потому что это не казалось особенно необходимым. Так до тех пор, пока мы не столкнулись с настоящей голливудской съёмочной группой. Неловкость — слишком мягкое слово для того, что произойдёт, если моя ложь раскроется перед настоящими профессионалами. Это казалось хорошей возможностью прояснить недоразумение. Единственная проблема заключалась в том, как это объяснить. По крайней мере, мне нужно скрыть правду о Мурасаки Сикибу-сенсей. Ироху тоже — мы ещё не на том этапе, когда можем начать говорить более свободно о её работе. Если ничего больше, то, вероятно, можно рассказать Мидори об Альянсе и нашей игре. — По правде говоря, вся эта голливудская история... была ложью. — Прости? — Я попросил Сумирэ-сенсей солгать, потому что не хотел, чтобы вы, ребята, узнали правду. Это само по себе была ложь, хотя и не такая, которая усложнила бы ситуацию, так что я не возражал её сказать. — Я не снимаю фильмы. Я делаю игры. — Игры? Я дал ей полное объяснение, деталь за деталью. Я делал мобильную игру. Макигаи Намако-сенсей был вовлечён. Отои-сан помогала. Таинственный, нелепый взрослый, которого она встретила на той вечеринке, Мурасаки Сикибу-сенсей, тоже был одним из наших членов. Я усердно работал с помощью этих людей, чтобы достичь нашей цели. Закончив объяснять, я глубоко склонил голову. — Я не чувствовал себя способным сказать тебе правду тогда, но это не оправдывает мою ложь. Мне очень жаль. — Так ты... солгал? Ты не... голливудский режиссёр? Каждое озадаченное слово Мидори как свежий укол вины прямо в сердце. Это должно стать настоящим шоком для неё. Мидори и я не совсем ладили, когда впервые встретились, но за полгода наши отношения развились. Не то чтобы мы были достаточно близки, чтобы встречаться вне школы, но я был довольно уверен, что она видела во мне что-то близкое к другу. И, несмотря на сомнительное качество нашей «дружбы», Мурасаки Сикибу-сенсей технически считался другом, делая Мидори младшей сестрой друга. естественно, что она чувствовала себя преданной из-за моей лжи. Я уже слышал её злой крик. — Не могу поверить, что ты обманул меня! И затем она разорвала бы все связи со мной. Это то, чего я заслуживал. Мне просто нужно ждать, когда это произойдёт. Спустя ещё несколько мгновений Мидори наконец открыла рот. — Ообоси-кун. Есть ещё ложь, не так ли? Больше сутуаций, которые ты мне не рассказываешь. Она была права. Поэтому я молчал. — Ты притворялся женихом Сумирэ. Должно быть, есть ещё секреты, которые ты от меня скрываешь. Она снова была права. Поэтому я молчал. — Ты извинился только что, но больше ничего мне не рассказываешь. Я помолчал. — Извини. — Всё в порядке. Нет школьного правила, говорящего, что ты должен рассказывать мне всё. И пока ты не нарушаешь никаких правил, я не могу остановить тебя ни в чём. — Немного больно, что ты сейчас занимаешь позицию председателя комитета. — Если ты действительно чувствуешь сожаление, тогда скажи мне одну вещь. — Это зависит от того, что сказать. — Это о Цукиномори-сан. Конечно, что же ещё. Багряный закат растянул тени статуи лисы над необычно серьёзной Мидори; эти тени не погасили резкий, проницательный свет её глаз. — Твои отношения с Цукиномори-сан. — Она колебалась. — Это тоже ложь? Вот так, наше притворство разбилось вдребезги. — Что заставило тебя так думать? — Ничего, пожалуй. Цукиномори-сан просто кажется немного... неуверенной для человека в отношениях. И... Беспочвенное предположение, основанное только на инстинкте. Которое попало в точку. И которое было невероятно самонадеянным. — И, если это ложь, то... мне нужно знать. Я посмотрел на неё. — Для чего? Но Мидори избежала моего взгляда и оставила мой вопрос без ответа. Я обдумал смысл её слов. Для чего ей нужно знать? Что её беспокоило? Я вспомнил и пришёл к одному выводу: то, что я видел ранее. Мидори и Масиро были ближе, чем раньше. Если они теперь подруги, я мог понять, почему Мидори чувствовала бы себя неспокойно из-за того, что Масиро скрывает от неё секреты. Прежде всего, мои фальшивые отношения с Масиро были нужны, чтобы помочь ей счастливо жить школьной жизнью после перевода. Я не мог позволить им встать на пути настоящей, искренней дружбы. — Могу я сначала поговорить с Масиро об этом? Мидори не ответила вербально. Она схватила меня за руку и посмотрела прямо в глаза. Я не мог винить её. Необходимость ждать ответа только продлила бы её беспокойство. Казалось, выхода нет. И я долгое время пользовался доверчивостью Мидори, не проясняя ничего. Может быть, пришло время загладить вину. — Хорошо. Я расскажу тебе правду о наших отношениях. — То есть... это действительно фальшивка?! — Верно. Мы не пара. Наши отношения — обман. — О-о. Зачем тогда притворяться? — Много причин, но они принадлежат Масиро, и они личные, поэтому я не могу рассказать тебе. Надеюсь, ты хотя бы это поймёшь. До того, как Масиро пришла в нашу школу, над ней издевались. Это не та информация, которую я мог распространять без её разрешения, независимо от того, насколько это могло бы помочь объяснить вещи Мидори. — Я хочу, чтобы ты поверила только в одну вещь. Ха. Как будто моя просьба будет иметь какую-либо достоверность, учитывая, сколько лжи я рассказывал ей всё это время. Но Мидори смотрела прямо на меня, не отводя взгляда, ожидая, когда этот лжец продолжит. — Я не знаю... достаточно ли мы близки, чтобы считаться друзьями. Но ты важна для меня, Мидори-сан. Я хочу, чтобы ты знала, что мы не держали это в секрете специально от тебя. Это то, о чём мы должны убедиться, что информация не выйдет в свет. — Да, я подозревала нечто подобное. Но не мог бы ты хотя бы сказать, почему ты не можешь быть более конкретным? — Я не могу вдаваться в детали, но этот секрет касается будущего Альянса 5-го этажа, и будет плохо, если он распространится публично. В худшем случае это может разрушить всё, что мы с таким трудом создали. Вот почему я никогда не делился этим с тобой раньше. — Почему ты рассказываешь мне сейчас? — Потому что я уверен, что могу доверять тебе. Я не думаю, что ты проболтаешься об этом. Мидори опустила взгляд, и её выражение лица скрылось в тени. — Значит, вы с Цукиномори-сан не были возлюбленными... — прошептала она без какого-либо различимого эмоционального тона. Без предупреждения Мидори развернулась на каблуке. — Мидори-сан? — Не волнуйся. Я никому не расскажу, — сказала она, не оборачиваясь. — И уж точно не сделаю ничего, чтобы предать твоё доверие. Так что не беспокойся об этом. С этими словами Мидори поспешила обратно к своей группе. Она вела себя странно, без сомнения. Я ошибся, доверяя ей? Я искренне надеялся, что ничего плохого из этого не выйдет... но во мне была капля беспокойства, которую я просто не мог отбросить. *** — Посмотри на себя, Аки, сглазил всё, что только можно. — Я не пытался сглазить. Я доверял ей, вот и всё. — Но для тебя всё сводится к результату, верно? — ...Прости. ---------- Интерлюдия: Сасара и Ироха 2 Интерлюдия: Сасара и Ироха 2 — ... Звук твоего слаааадкого гоооолосаааа!— Да! Да! Уууу! Уроки закончились, и громкое вибрато Ирохи пульсировало в караоке-комнате, идеально сочетаясь с эмоциональной, ностальгической мелодией энки. А поддерживающие возгласы — это моя работа, подпевка от Томосаки Сасары, создательницы настроения! Знаю ли я что-нибудь об энке? Нет, вообще ничего! Но я мастерски умела создавать атмосферу в караоке с друзьями — знала я песню или нет. Хотя эту, кажется, пела моя бабушка, когда я была совсем маленькой, так что не то чтобы совсем не знала. Когда Ироха закончила, она дождалась, пока последний аккорд не растворится в тишине, и тяжело вздохнула. Она сдулась, как воздушный шарик, и плюхнулась обратно на диван. Я потрясала тамбурином перед её лицом, пытаясь расшевелить. — В чём дело? — спросила я. — Всё ещё тоскуешь? — Отстань. — Ироха отодвинула мой тамбурин и принялась громко потягивать томатный сок, взятый у бара. Я поняла, только когда мы стали чаще тусоваться: Ироха буквально никогда не перестаёт пить томатный сок. Вот это одержимость. — А что с энкой? Не хочу грубить, но песня-то древняя. — Хотелось громко выплеснуть всё, но на бодрую попсу настроения ноль. — Боже, у тебя и правда всё плохо. Я уже поняла это из того, что она даже не могла больше поддерживать образ гениальной отличницы в классе. Пока что я была единственной, кто знал её настоящую, раздражающую сущность — так хорошо она её скрывала. Но сейчас она была в таком состоянии, что не могла даже я. Как и сказала. Всё плохо. Была и другая сторона. Необходимость поднимать настроение подруге, когда она в унынии и влюблённости? Сплошная головная боль. Хотя я вроде как хотела быть рядом. Она же помогла мне, когда все пытались меня отменить в сети. Но от этого голова болела не меньше. Ничто из сказанного мной не помогало, и она продолжала срываться на мне, выплёскивая разочарование. К счастью для неё, я была сверхзрелой и имела высокий порог стресса, так что могла выдержать её тревожность без проблем. Хотя продержаться так до возвращения второкурсников из поездки могло быть утомительно. Телефон Ирохи, лежащий на столе, завибрировал. Она положила его туда, а не в карман, потому что ждала сообщения. Не от кастинг-директора или чего-то столь же сумасшедшего. Просто от… Да, как будто мне нужно это произносить. — Разве не от Ообоси-сэмпая? — сказала я. Ироха вскочила, схватив телефон, как героиня манги в разгар напряжённого матча по каруте. — Он что, серьёзно? Не могу поверить, что пишет мне, как только мы расстались! Он не может вынести разлуки со мной, да? — У неё что, раздвоение личности?! — я съёжилась. — Он такой отчаянный лузер! Не так ли, Сасара? — Оставь меня в покое! Если у тебя срыв, переживай его сама. — Хе-хе-хе. Давай посмотрим, какой SOS он мне отправил. Мрачность Ирохи испарилась. Вырвав у меня тамбурин, она принялась трясти его, уставившись в экран. Наступила пауза.Долгая. — А? — Что такое? Ты застыла. — Мммгх? — Ироха поднесла руку к подбородку и задумалась, точь-в-точь как то самое эмодзи. — Что это за лицо? — Мне только что пришло сообщение от кого-то в Киото. — От Ообоси-сэмпая, верно? — Думала, что да. Но нет. — Ироха показала мне экран: чат с кем-то под именем — Мицуки-сан. Мицуки-сан: Снимаюсь в Киото. Короткое сообщение сопровождалось селфи невероятно красивой женщины. Идеально продуманный кадр; эта дама знала точный угол. У неё были серебристые волосы и чёлка, достаточно длинная, чтобы скрыть глаза. Она чем-то напомнила мне Масиро-сэмпая, соперницу Ирохи. — Что думаешь, Сасара? — Кто в наши дни использует символ @ для указания местоположения? — Я не об этом. Она спросила, что я думаю, и я сказала. Если не хотела знать — не стоило спрашивать. — Кто эта дама? Похожа на Масиро-сэмпая. — Цукиномори Мицуки-сан. Мама Масиро-сэмпая. — А, понятно. Тогда почему у Ирохи она в LINE? Я не могла представить переписку с мамой кого-то из друзей! — Она ещё и бродвейская актриса. — А, поня… что?! — мой голос сломался. — Назад. Бродвей, как в супер-известном мюзикл-театре, или Бродвей, как… что-то ещё? Потому что не может быть первого! — Именно первого. — Ты шутишь! У Ирохи был LINE с бродвейской актрисой? Я-то думала, что общаться с мамой подруги — это странно, а оказалось, мама — суперзвезда! — Много всего случилось, и она предложила меня потренировать. — О боже! Это же чертовски крутая связь! — Как я сказала, много всего случилось, — повторила Ироха, давая понять, что деталей не будет. — Это безумие, однако, получить возможность тренироваться у бродвейской актрисы! Ты же согласишься, да? Кажется, Ироха упоминала, что мечтает стать актрисой. Я знала, что она много работала над этим, хотя деталей не рассказывала. На её месте я бы ни за что не отказалась — но Ироха колебалась. — Честно, я ещё не уверена. — Почему? — Много причин. — Много причин, много всего. Ты вообще когда-нибудь собираешься что-то объяснять? Насколько же сложна была её жизнь? — Ладно, — сказала я. — Но ты, конечно, знаешь много впечатляющих людей, Ироха. — Алло? Ты же известная Инстаграммерша. — Удивительно, но, живя в Инстаграмме, не заводишь так уж много друзей. Я не общаюсь с другими инфлюенсерами вне коллабораций, и у любой знаменитости из агентства охрана двадцать четыре на семь, так что просто так поужинать не получится. — Не, они, наверное, просто не хотят ужинать с тобой. — Что?! Конечно, захотят! — я сделала паузу. — …Верно? Внезапно мне стало тревожно. Что, если все отлично проводят время без меня и за моей спиной? Не может быть. Нет такого человека, который не хотел бы меня на своих вечеринках! Ха-ха-ха! — Тебе не нужно сдерживаться ради меня, окей? Давай, отвечай. — Ты что-то сказала? — Ты уже ответила?! Боже, я думала, ты хотя бы будешь немного вежливой. Теперь я поняла: она всё это время была в телефоне, вкладывая в ответы мне только половину мозга, пока печатала. Но я не хотела бросать тему. — Что говорит Мицуки-сан? — Говорит, снимается в голливудском фильме. — Голливуд? Фильме? Почему? Я думала, бродвейские актрисы — только мюзиклы. — Оказывается, это огромный фильм, который объединяет исполнительское искусство и культуры со всего мира. Сшит голливудским мастерством и крутыми взрывами. — Звучит как фильм, в котором слишком много всего. — В нём куча музыкальных номеров, поэтому наняли много бродвейских актрис. — Ага. Ты уверена, что ей можно рассказывать тебе всё это? Этот фильм ещё не анонсировали, верно? — Плюс, ты даже не спрашивала, а она вываливает детали! Она что, одна из тех лузеров, которые не могут прожить и секунды без подтверждения? — Лузеров, как ты? — Эй! О чём она? Я совсем не зависима от подтверждения! — Она рассказывает мне это не просто так, — сказала Ироха. — Хнгрх. — Я проворчала, когда Ироха сунула мне в лицо телефон вместо ответа. На самом деле, я была на пределе. Даже такой терпеливый человек, как я, мог разозлиться, когда его постоянно игнорируют. — Она спросила, не хочу ли я приехать на съёмочную площадку. — Не может быть! Я перешла от угрюмости к полному восторгу. Это был золотой шанс. — Ты должна согласиться, Ироха! Вперёд! Вперёд! И ещё раз вперёд! — П-перестань нависать. И если я зайду слишком далеко, я промахнусь мимо Киото. — Я не могу не нависать, окей?! Ты должна принять её приглашение, иначе точно пожалеешь! И заткнись! — Ты правда думаешь, что мне стоит? Впервые Ироха не стала огрызаться. Но, думаю, впервые это я давила на неё. И на то была причина. Если она уедет в Киото, я наконец отдохну от её хандры! Как я сказала, золотой шанс! Я была полна решимости отправить её в Киото любой ценой! Операция — Выбирайся отсюда и в Киото! началась. — Дай-ка я расскажу тебе, что однажды сказал мой любимый редактор. “Когда тебе выпадает шанс, не трать время на беспокойство! Только те, кто хватает эти шансы со скоростью света, станут по-настоящему большими!” — Но если я поеду в Киото сейчас, придётся остаться на ночь. — Для тебя будет отель, а Мицуки-сан позаботится об остальном! Посмотри на то сообщение, которое она тебе только что прислала! Сообщение появилось как раз вовремя, чтобы я могла его использовать. — А как же школа? — Да перестань! Шлёп! Я шлёпнула прямо по лицу. За исключением того, что перед её лицом был тамбурин, я бы не стала бить её на самом деле. — Ты молода! Ты должна быть эгоисткой! Зачем ты вообще ходишь в школу? Чтобы сделать кого-то другого счастливым?! — Ну… наверное, для себя. — Окей, значит, есть одно событие, которое будет суперполезным для тебя, и есть школа. Что важнее? — Ну, школа… — Первый шаг к твоему будущему, шанс раз в жизни, билет к жизни знаменитости, где ты можешь зарабатывать сотни миллионов иен в год, и какие-то паршивые уроки, которые можно наверстать позже, прочитав учебники. Что важнее? — Это совершенно наводящий вопрос. — Киото, где находится Ообоси-сэмпай, и школа, где его нет. Куда ты хочешь отправиться? — Ну… — Куда ты хочешь отправиться? — Нгх… Я приблизила своё лицо к её и усилила давление. Она определённо была по уши влюблена. Она начала выглядеть гораздо менее уверенно, как только я завела о нём речь. Ещё один толчок, и она сдастся. Пришло время выпустить вторую продвинутую тактику переговоров, которой научила меня Хосино-сан. Она называлась — бойфренд-газлайтер! После усиления давления, трюк заключался в том, чтобы внезапно стать мягкой. — Всё в порядке, Ироха. Нечего чувствовать себя виноватой. Если уж на то пошло, ты должна винить общество и правительство. — Я прошептала, сохраняя тон мягким. Утешительным. — Просто скажи мне, чего ты на самом деле хочешь. Хорошо? Теперь у неё на плечах и ангел, и дьявол толкали её в Киото. Пока её губы двигались туда-сюда, будто она пережёвывала мой вопрос, я медленно поднесла микрофон к её губам. — Извини. Я правда хочу поехать в Киото… Наконец-то я выжала багровую правду из её души, как особо упрямый виноград. Её желание отозвалось эхом в комнате. — Я знала, что ты сможешь сказать мне правду. — Похлопав Ироху по плечу, я показала ей большой палец вверх. Когда лучшая подруга принимает смелое решение, нужно её похвалить. Я была уверена, что это станет важным поворотным моментом в её жизни — к лучшему. Но чёрт, какая же я добрая. Слишком добрая. Когда попаду в рай, мне определённо полагается особняк, зарезервированный для VIP-персон. Ха-ха-ха! Конечно, у меня предчувствие, что поездка Ирохи в Киото по какой-то причине обернётся большими неприятностями, но что угодно. Скатертью дорога, угрюмая Ироха! ---------- Моя фальшивая девушка знает о суши всё! Глава 4: Моя фальшивая девушка знает о суши всё! К тому времени, как мы закончили осмотр Фусими Инари-тайся и вернулись в отель, на улице уже стемнело. Похожий на дворец отель внутри тоже имел исторический вид, придавая его атмосфере оттенок таинственности — что смягчалось подростками, бродящими по старомодным коридорам в современной одежде западного стиля. Элегантность и аристократичность были последним, о чём мы думали, когда шли и разговаривали совершенно непринуждённо, обращаясь со зданием так, как будто мы владели им. Я считал себя одним из этих подростков. Мы направлялись в столовую на ужин. Качок из группы, Судзуки, шёл рядом со мной, его глаза светились от возбуждения. — Чёрт, ночёвка со всеми — это так круто, и нам даже не нужно носить наши душные формы! — Да, наверное. — Да ладно, Ообоси! Прояви немного энтузиазма, а? — Я мог бы попробовать, но это было бы неискренне… Я привык проводить ночи вне формы с другими учениками. У меня и такие вечеринки с Альянсом постоянно — раз в неделю, как минимум. — Чёрт, я впечатлён. Как будто ты взрослый или что-то вроде того, привыкший гулять по ночному городу. Наверное, так и бывает, когда удаётся удержать постоянную девушку. — Э-э, девушка здесь ни при чём. Ну, наверное, она как-то связана, но это уже придирки. Судзуки вздохнул. — Как называют таких людей, как ты? Нормисами? Социальными бабочками? Я хочу сказать, ты действительно выглядишь как парень, у которого есть всё. — Я? Нормис? Ты шутишь, да? Ты гораздо более нормис, чем я! — Знаешь, думаю, ты прав. У меня есть абонемент в спортзал! — Судзуки бросил мне дружескую ухмылку. Погоди. Судзуки одним из самых нормальных, общительных парней во всём нашем классе, но он не осознавал, что он нормис, пока я не указал на это. Если подумать рационально, я встречался и тусовался с друзьями практически каждую неделю — то, чем славились нормисы. Могло ли быть, что у меня не особенно объективного взгляда на себя в конце концов? Прежде чем я смог это выяснить, мы оказались в огромной столовой. Они, очевидно, использовали этот отель для проживания и обучения крупных компаний, так что мест более чем достаточно для всей параллели. Мы и разделены по классам, а затем по группам. Мальчики сидели с одной стороны стола, а девочки — напротив. Киотские кулинарные изыски, выставленные перед нами на столе, вызвали повсеместный переполох. — Вау! Я видел такую еду только в дорамах, когда кто-то пытается подкупить политика! — Как будто эти блюда и созданы для нёба высшего класса! — Должен согласиться. Посмотрите на эти низкокалорийные гарниры! Комментарии, которые я слышал вокруг, и в равной степени глупыми и гениальными. Ядовитая королева Кагэиси Сумирэ стояла на платформе в передней части столовой, улыбаясь, когда уловила благоговение учеников. (Я говорю — улыбаясь, но мне это больше походило на самодовольную усмешку). — Будьте уверены, что я не пошла на компромисс в качестве еды! Я тщательно изучила исчерпывающий список самых высоко оценённых гостиниц Киото, чтобы найти место, где подают лучшую возможную кухню. Не забывайте быть благодарными, пока наслаждаетесь пиром! — Спасибо, Кагэиси-сенсей! — Ученики с энтузиазмом отдали честь своему командиру. Это прекрасное зрелище, через которое можно увидеть доверительные отношения между учителем и учеником. — Чему она так радуется? — удивился я вслух. — Всё решил твой алгоритм, Одзу. — Он прочёсывал многочисленные сайты с отзывами, собирая информацию, а затем извлекал наиболее подходящий вариант — проанализировав, конечно, достоверность этих отзывов. На сборку ушло совсем немного времени; это действительно довольно просто. — Другими словами, Сумирэ-сенсей ничего не изучала. — Не будь слишком строг к ней. Президент школьного совета попросил меня помочь Комитету по школьной поездке, — сказал Одзу. — Лидерские качества включают способность эффективно использовать членов команды. — Я согласен с этим, конечно. Просто не думаю, что ей есть чем гордиться. — А-ха-ха-ха. — Не то чтобы я возражал против того, что она заимствует твои навыки, если это означает, что наш класс будет есть как короли. Сумирэ не только впечатляющей художницей, но и хорошо подходила на роль учительницы. — Йо, я никогда не видел такую рыбу! — воскликнула Такамия. — Это рыба щука, — сказала Масиро. — Известный киотский деликатес. — Вау, правда? — Центр Киото далеко от моря, так что странно, что у них есть такое известное блюдо, не так ли? Но щука — выносливая рыба, которая сохраняет свою свежесть на всём пути от Генкайского моря, где её ловят, до Киото. Она известна как основная рыба кухни этого города с древних времён. — Вау, Масиро-тян! Ты как Рыбопедия! — Морепродукты буквально величайшая вещь на свете, — с улыбкой сказала Масиро. — Я знаю о них всё, что можно знать! Такамия поощряла Масиро говорить, и та продолжала, делясь своими рыбными познаниями. Если я не ошибался, она даже гордо выпячивала грудь. Девочки отлично ладили. и люди, которых раздражало, когда другие пытались поделиться с ними познаниями, но, к счастью, Такамия не одна из них — её глаза светились любопытством. — Ты потрясающая, Масиро-тян! Разве нет, Кёко-тян? — Я-я согласна. Я очень впечатлена, Цукиномори-сан. — О, я ничего особенного! Разве что… — Масиро рассмеялась. — Ты знаешь столько же, сколько профессиональный автор, пишущий о монстрах на основе морских существ. Если у тебя есть ещё такие мелочи, поделись! Масиро внезапно замолчала. — На самом деле, я ненавижу морепродукты. — Цукиномори-сан? У тебя раздвоение личности или что-то в этом роде? — Маихама моргнула в замешательстве. Может, Масиро почувствовала, что слишком самоуверенной, и внезапно смутилась. Думаю, я могу это понять. Насладившись сытным ужином вместе, мы вернулись в наши комнаты. Из восьми этажей отеля нашей школе досталось два. Шестой этаж отдан мальчикам, а седьмой — девочкам. Обычное объяснение разделения этажей по гендерному признаку — избежать чего-либо неприятного, но, честно говоря, я не думал, что есть какая-либо опасность в этом, даже если бы этажи и смешанными. И наоборот, я сомневаюсь, что одного этажа бы достаточно, чтобы остановить такого похотливого грубияна, который достаточно решителен, чтобы получить своё удовольствие, и который сделал бы такое с другими учениками в любом случае. — Хнгх! Хнгх! Хнгх! Наша комната находилась где-то между западным и японским стилями. Думаю, можно назвать это современным японским стилем. Она оборудована всеми устройствами, жизненно важными для цивилизации: телевизором, электрическим чайником и множеством розеток. Трое из розеток в настоящее время заняты зарядными устройствами, их шнуры каждый присоединены к смартфону. Один из них моим. К счастью, Одзу взял с собой универсальное зарядное устройство, которое я сейчас одолжил. — Ха! Ха! Ха! В комнате три большие односпальные кровати. Пол застелен татами, которые издавали слабый запах осоки. — Да! Ха! Да! Эй! За раздвижной ширмой комнаты просторная веранда с круглым столом, стульями и массажным креслом. Большое окно открывало вид на ночной горизонт, позволяя гостям наслаждаться беззаботной роскошью путешествий— — Унгх! Унгх! Унгх! Хааа! — Заааааааааааааааткнись! Я думал, ты тренируешь мышцы, а не рот! — наконец взорвался я на придурка в майке, энергично приседающего на татами. Я пытался позволить мягкому аромату традиционной Японии наполнить мои лёгкие, но в таком темпе всё, что я получу, — это пот. Вся атмосфера насмарку. Судзуки остановился на середине приседания и с вопросительным хмурым видом посмотрел на меня. — Послушай, Ообоси. Нельзя тренироваться без брюшного дыхания! — Окей, так что я не могу с этим спорить — но зачем ты вообще тренируешься прямо сейчас? — Нужно тренироваться после еды. Скоро время купания, и я не хочу потеть после этого. — Скоро означало — через час. Ванна в отеле не достаточно большая, чтобы вся наша параллель могла зайти одновременно, поэтому для каждого класса выделено время. Именно этого мы сейчас и ждали. — Могу я быстро спросить твоё мнение, Аки? — спросил Одзу. — Что такое? — Помнишь, как я собирал данные для школьной поездки? Думаешь, я мог бы использовать это? — Одзу подозвал меня с того места, где он сидел на кровати, глядя в телефон. Я заглянул ему через плечо. Он читал романтическую комедию-мангу, опубликованную в еженедельном сборнике манги. Об этой манге много говорили в последнее время. — Одержимые сорок восемь близнецов: Любовь страшна. Да, глава о школьной поездке довольно высоко оценена. — Главный герой тоже неплох в ьеседе. Вот почему я подумал… — Верно. У него приятная манера говорить. Думаю, он безопасный вариант. — Окей, так что должно быть нормально… — Одзу замолчал, по-видимому, всё ещё не будучи убеждённым. — В чём дело? — Дело в том, что он проводит большую часть школьной поездки с одной девушкой. Все сцены о романтике или близости. Не знаю, будет ли это очень полезно для разговора с группой девушек, которые мне неинтересны, или с вами обоими, — он сделал движение в сторону Судзуки, — в общественном месте. — А, понимаю. Да, возможно, ты прав. — О чём вы двое говорите? О чём-то совершенно нормальном и повседневном, как оказалось, но Судзуки явно не поспевал. Он бросил нам озадаченный хмурый взгляд, его колени всё ещё согнуты от последнего приседания. — Э-э… — я заколебался. — Я не совсем уверен, как объяснить. — Я работаю над своими навыками общения, — просто ответил Одзу, избавляя меня от необходимости уклоняться от вопроса. Если он не против, чтобы Судзуки знал, то мне тоже не причин что-либо скрывать. — Но вы же только что говорили о манге, верно? Какое отношение это имеет к навыкам общения? — В манге много хороших данных, потому что персонажи говорят чётко. Это идеальная среда для изучения. — Изучать? Но погоди, разве разговоры в реальной жизни и разговоры в манге не разные? — Перестань притворяться королём здравого смысла, когда ты буквально стоишь здесь и тренируешься на школьной поездке. Ты заставляешь меня думать, что, возможно, это не мы странные. Тайно я согласился с ним. Манга определённо не то, что вы хотите использовать в качестве учебника по общению. Разговор с настоящими живыми людьми бы в сто раз эффективнее. В отличие от игр, в реальной жизни нет режима отладки. Нет бета-версии, которую можно использовать для сбора отзывов и направления к совершенству; нет страховочной сетки. Результаты приходили в тот момент, когда вы предпринимали действие; результаты с потенциалом определить отношения навсегда. Реальная жизнь — это продукт одноразового использования, где неудача имеет необратимые последствия. Не похоже на разработку игры, которую можно продолжать улучшать, мало-помалу. Большинство людей выживали, учась на опыте без каких-либо серьёзных проблем, но для Кохинаты Одзумы это гораздо более сложная задача. Мозг Одзу невероятен и быстро схватывал вещи, как компьютер, помещённый в человеческое тело, но компромиссом являлся его недостаток навыков общения. — Я получаю всю информацию из истории и просеиваю её, чтобы определить лучший материал для изучения. Много шума: вещей, которые не полезны для реальных разговоров. — Хм. Думаю, ничего если это тебе помогает. — Судзуки пожал плечами. — Я могу взять тебя в качестве примера, — продолжил Одзу. — Все твои хныканья и вздохи только что — бесполезные данные. Такие вещи, которые, если бы ты включил их в роман, разозлили бы читателей. — Знаешь, Кохината, если ты хочешь поработать над своими навыками общения, может, тебе стоит начать с того, чтобы не говорить слова, которые ранят, как тысяча ударов ножом в сердце? — Да, с этим у него трудности. — Я вздохнул, почесав затылок. — Определение грани между тем, что ранит, и тем, что нет, вероятно, самая сложная вещь. Это также то, что затрудняет практику с реальными разговорами. Всё сложнее, чем можно подумать. В реальном разговоре одна и та же фраза могла быть смешной, нежной или откровенно грубой в зависимости от того, с кем вы разговариваете и где. Например, — Я люблю тебя могло быть признанием, когда произносилось с серьёзным выражением лица на фоне ночного горизонта, знаком дружбы, когда вы и ваш лучший друг бьёте друг друга по плечу, или язвительным комментарием, когда говорилось мошенником, пересчитывающим пачку купюр, которую вы только что без вопросов передали ему. Пока вы можете уловить тонкие различия между этими вещами, всё будет гладко. Одзу не мог. — Знаете, вы, парни… — начал Судзуки. Я напрягся. Неправильно оценил, насколько мы близки? Мы провели весь день, наслаждаясь Киото вместе, поэтому я думал, что можно раскрыть так много. Может, это наивно с моей стороны. Я вспомнил младшие классы. Странные взгляды, которые получали мы с Одзу. Наш опыт изгоев в закрытой среде, которой наш класс. Я не мог позволить тому же случиться в старшей школе! — Погоди, ты неправильно понял! Мы просто шутили, эм… — я наклонился вперёд, спеша загладить ситуацию. Может, я действовал недостаточно быстро; всё, что я знал, это то, что мне нужно действовать, прежде чем он начнёт формировать негативные мнения об Одзу. — Вы, ребята… суперстранные! Я моргнул.Что? Благодаря его брюшному дыханию, голос Судзуки прозвенел ясно по всей комнате, прежде чем я смог закончить то, что говорил. Без контекста его слова легко можно принять за оскорбление. Но на его лице яркая улыбка, и в его тоне не и намёка на колебание, и очевидно, что он не имел в виду ничего плохого. — Типа, супер интересные! Эй, если я могу чем-то помочь в ваших тренировках по общению, просто дайте мне знать! Я инстинктивно издал сухой смешок, облегчённый тем, что решил уделить больше внимания своей личной жизни перед этой школьной поездкой. Определённо, мне нужно поразмышлять о своём решении отмахнуться от Судзуки как от нормтса. Я всегда заблуждался, думая, что мои взгляды являются и объективными и всеобъемлющими, но на самом деле я застрял за фильтром в мире, наполненном моими собственными предрассудками. Может быть, наша школа — не только наша школа, но и наше общество — легче для жизни, чем я думал, как для меня, так и для Одзу. Очевидно, опасно делать такой вывод на основе единственного образца. Но у меня ощущение, что, возможно, совсем чуть-чуть, я могу доверить этому парню. — Если что-нибудь возникнет, я дам тебе знать, — сказал я. — Конечно! *** — Погоди, Аки. Разве ты не упоминал что-то о ванне? — Да. — Я полагаю, боги, наблюдающие за нами, разозлятся, если ты на самом деле не опишешь сцену в ванной до конца истории. — То есть? — Тебе лучше начать говорить о сцене в ванной сейчас. Дай людям то, чего они хотят. ---------- Интерлюдия: Масиро и Мидори Интерлюдия: Масиро и Мидори Как это могло случиться? Я должна знать, что этот ад вернётся, как только прочитала те два слова: школьная поездка. Сейчас я в раздевалке при ванной. У меня под мышкой висела смена одежды, но стоило мне шагнуть за ширму, как увиденное заставило меня пожалеть обо всём. Девушки из трёх разных классов, человек пятьдесят, возбуждённо болтали и раздевались. Ещё с младших классов я жила практически затворницей и пропускала школьные поездки. Я никогда раньше не обнажалась среди стольких людей. Даже на уроках плавания — я всегда их пропускала. Хотите что-то сказать? Я вся во внимании. Плавание — нечестный вид спорта, соревнование, основанное исключительно на телосложении, с которым ты родился, и генетической лотерее. Настолько несправедливый, что я не видела смысла участвовать. И нет, это не из-за того, что я не умею плавать. — Что это ты застыла у входа, Масиро-тян? — сказала сзади Такамия-сан, толкая меня дальше в комнату, не дожидаясь ответа. Раздался громкий скрежет, будто меня, валун, сдвигали с места скрытым приёмом. Где Такамия-сан раздобыла машину для тренировок такой сверхчеловеческой силы — за пределами моего понимания. — Не могу поверить. Все просто раздеваются друг перед другом, — пробормотала я. — Ну, это же ванна. Всем всё равно. — Не понимаю. Раздеваться в классе — извращение, а в ванне — нормально? Ты всё равно остаёшься голой… — Что тут непонятного? Всё дело в контексте. Нужно снять одежду, чтобы попасть в ванну. — Хнгх… А как насчёт тебя, Маихама-сан? Ты же серьёзная и любишь читать, верно? Наверняка ты понимаешь, что здесь что-то не так! Было ошибкой спрашивать у такой дикарки, как Такамия-сан, о её чувствительности. Маихама-сан более сдержанна, как я. Я повернулась к ней, уверенная, что получу лучший ответ. — Хм? Ты что-то сказала? Она уже голая. — Э-э… Ты даже не колебалась… Ладно, поняла, как дела. — Что? Я сделала что-то не так? — Нет, вовсе нет. Нет ничего плохого в том, чтобы быть собой, Маихама-сан. Многие взрослые додзинси включали персонажей, которые выглядели умными и серьёзными, но на самом деле являлись конченными извращенцами. Думаю, они существовали и в реальной жизни. Я глупа, думая, что она примет мою сторону. Хмф. — Я переоденусь там, — сказала я, указывая в дальний угол. — Вау, Масиро-тян. Мне одной кажется, что ты немного холодна? — Думай так, если хочешь. У меня есть своя гордость… — я стряхнула с себя прилипшую ко мне Такамию-сан, — …чтобы защитить! — Затем я поспешила в самый тёмный угол раздевалки. Мне гораздо лучше здесь, в темноте, где меня никто не видел. Здесь я как дома. Темнота — место, куда я всегда могла вернуться. Необходимость разговаривать с людьми, которых я видела каждый день в классе — только теперь совершенно голыми — были чистой пыткой. Я искренне хотела быть где угодно, только не здесь. Я знала, что Такамия-сан и Маихама-сан хотели пообщаться, но я не видела ничего плохого в том, чтобы побыть одной хотя бы во время купания. Спрятавшись, я сняла одежду и заменила её полотенцем, старательно прикрывая обнажённую кожу. Теперь я готова к выходу. Я больше не видела других двоих в раздевалке; с облегчением, что они ушли без меня. Я проберусь внутрь одна, быстро помоюсь, брошусь в ванну и улизну, прежде чем кто-либо поймёт, что я вообще там . Идеальный план. Я сразу же приступила к его осуществлению, напевая себе под душем: Никто не смотрит, никто не смотрит, никто не смотрит… Затем я направилась к ванне в самом малолюдном углу, невидимая, как ниндзя. — А? К сожалению, этот угол не безлюдным. Там уже кто-то — кто-то знакомый — принимал ванну. — О, эм… П-привет, Отои-сан… — Как дела, Цукиномори. У Отои-сан длинные рыжие волосы, собранные на макушке, полотенце сложено поверх них, как пресс-папье. К лучшему или к худшему, она всегда тихая и малоэнергичная. Она едва закончила приветствовать меня, как потеряла интерес, погрузив нижнюю половину лица под воду и пуская пузыри. Я рада, что это она сидела здесь, а не кто-то другой. Её полное безразличие действительно помогало сейчас. Я залезла в ванну рядом с ней, оставив промежуток на трёх человек между нами. Так тепло. Казалось, будто из самого ядра моего тела исходит сияющая аура. Если бы во мне дремала сила, ждущая пробуждения, чтобы я могла изучить тайное искусство, сейчас — идеальное время. Я ненавидела быть обнажённой перед всеми, но это не умаляло того, как прекрасна вода. Спасибо, что выбрала место с отличной ванной, Сумирэ-сенсей. — Знаешь, мы ведь не очень много общаемся, да? — Хм? Пока я занята тем, что позволяла горячей воде растопить мои мысли, сонная Отои-сан внезапно окликнула меня. — Как дела? — Э-э… — я моргнула, пытаясь восстановить мысли. — У «Кояги» приостановлены обновления на время, верно? Мне интересно, какой эффект это оказало на Альянс. — Аки не рассказывал тебе? — Он сказал мне только по сути. Я удивилась. Отои-сан, может, и не основной член Альянса, но у меня всегда о ощущение, что они с Аки просто понимали друг друга. Я думала, она будет знать всё, что можно знать о ситуации. — Ничего особо не изменилось, — сказала я. — Обновления не приостановлены надолго. Все знают, какова следующая цель, так что всё в основном как обычно. — Да ну? — Аки хочет попробовать сделать консольную игру. Он хочет, чтобы Альянс достиг более широкой аудитории и вышел на мировую арену. Это означает, что нам тоже нужно расширить кругозор. Максимально повысить мотивацию. — «Нам»? Но ты же не настоящий член, верно? — О, эм, нет, я… Ты же знаешь, что я хочу стать автором, верно? Всё это «к большему и яркому» тоже вдохновляет меня! — Поняла. Слава богу, Отои-сан слишком ленива, чтобы слишком много думать. С кем-либо ещё моя оговорка бы фатальной! Хотя мне всё ещё нужно о держать ухо востро рядом с ней. Я не могла позволить никому узнать о Макигаи Намако, а тёплый воздух растопил мои запреты, заставив волноваться, что могу сказать что-то не то. — Ах да, есть ещё кое-что. Мне кажется, ты и Кагэиси довольно хорошо ладите. — Не уверена. Мне кажется, она на моей стороне, как союзник или что-то в этом роде, но я не очень знаю, как, ну, стать ближе к ней… — Я ведь в комитете по школьной поездке с ней, верно? Иногда мы разговариваем. — Ах да, точно. Я вспомнила, что они обе и в комитете по культурному фестивалю тоже. Мидори-сан, которая была супер честной и серьёзной, потому что родилась с бамбуковой палкой в позвоночнике, и Отои-сан, у которой примерно столько же энергии, сколько у ивы. Странно, как они оказывались вместе так часто, когда их личности и противоположны. — И, в общем, Кагэиси в последнее время ведёт себя как-то странно. — Странно? — Мы вернулись в отель, да, и комитет собрался, чтобы убедиться, что первый день прошёл гладко. И потом… Ну, смотри сама. — Отои-сан дёрнула подбородком, и я посмотрела. — Хм? Мидори-сан! Мидори-сан сидела в парной воде соседней ванны, совершенно отключившись. Казалось, жар до неё дошёл; её щёки были красными, а взгляд — пустым. — Такая с тех пор, как мы вернулись в отель. Знаешь что-нибудь? — Ну, мы и в Фусими Инари-тайся вместе побывали, но там ничего не случилось. Я так не думаю, по крайней мере. — Хм. — О, за исключением… Она вела себя немного холодно, когда мы возвращались. Не настолько, чтобы я думала, что это что-то большее, чем усталость от путешествия по Киото весь день, правда. Может, всё-таки что-то случилось? У меня не достаточно жизненного опыта, чтобы дать ей совет, но я знала, что она поддерживает меня в отношениях с Аки. Если я могла хоть что-нибудь сделать, мне не следовало колебаться. Подавив смущение, я встала и перешла к её ванне. — Ты в порядке, Мидори-сан? — Ик! Цу-Цу-Цукиномори-сан?! — Н-не кричи. — Смутившись, я прикрыла ей рот рукой. — Я же не так сильно тебя напугала, да? Я прислушалась — к счастью, другие ученицы разговаривали слишком громко, чтобы кто-либо услышал её вопль. — М-мне жаль. Ты застала меня в неподходящий момент… — Звучит так, будто я застала тебя за чем-то грязным… — Что? Нет, я не это имела в виду! Я знаю, что у некоторых людей могут быть фантазии о хорошо сложенных мужчинах в онсэне, предлагающих массаж, пока ты купаешься, но оглянись вокруг! Ты видишь каких-либо мускулистых мужчин? Потому что я вижу только девушек! — Я сделаю тебе одолжение и не стану комментировать слишком конкретный сценарий, который ты только что описала. — Что? О, нет, ты ошибаешься! Это сюжет грязной манги, за чтение которой по телефону во время обеда я отругала некоторых мальчиков. Это единственная причина, по которой я знаю об этом! — Меня это не беспокоит, окей? Я слышала это оправдание миллиард раз. — Но я говорю прааааааааву! — завопила Мидори-сан. Мне стыдно так думать, но этот жалкий вид на её лице прямо как из тех грязных додзинси, о которых она, вероятно, говорила. Это вид персонажа, которого нужно укротить и поставить на место. Такого, который будет хитом у преданных фанатов. — Так что случилось? Я здесь, если хочешь поговорить. Мидори-сан сглотнула, её выражение о озадаченным. Она посмотрела на меня, будто искала что-то в моих глазах. Я пришла сюда только потому, что хотела помочь, но сейчас чувствовала себя подозреваемой на допросе. Мидори-сан продолжала смотреть на меня, затем отводила взгляд, затем снова смотрела, как будто ей о что сказать, но она не уверена, стоит ли. В конце концов она заговорила, хотя всё ещё казалась неуверенной. — Цукиномори-сан… Твои отношения с Ообоси-куном… Они же ненастоящие, да? Я уставилась. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы отреагировать. — Что? — Я понятия не имела, что должна сказать. — Я… его девушка. — Я знала, что мой сдавленный ответ звучал неубедительно; я даже отвела взгляд, когда говорила. Может, если бы я справилась лучше, Мидори-сан не смотрела бы на меня с ещё большим подозрением прямо сейчас. — Ты вполне уверена в этом? — Д-да. — Клянёшься Богом? — Я атеистка. Мидори-сан взяла паузу, чтобы перефразировать. — Клянёшься жизнью Ообоси-куна? Теперь я застряла. Сколько бы раз я ни говорила «да», она будет продолжать спрашивать, как диалоги в RPG, которые зацикливаются бесконечно, если выбрать неправильный вариант. В частности, тот, где NPC становится более настойчивым, чем больше вы отказываетесь. — Это ненастоящие отношения, необходимые из-за твоих обстоятельств, но правда в том, что вы оба… свободны, верно? — Что заставляет тебя так думать? — Ообоси-кун сказал мне. На этот раз я выпучила глаза. — Что? ---------- Парень с девушкой в школьной поездке играют только в игры для вечеринок! Глава 5: Парень с девушкой в школьной поездке играют только в игры для вечеринок! Чёрт. Я слышал, конечно, про эту традицию — пить фруктовое молоко после купания. Но одно дело — слышать, а другое — пробовать впервые. А оно, между прочим, ничего так. Я уже закончил с баней и теперь наслаждался отдыхом. Тело приятно пылало, восстанавливая температуру, а ледяное молоко, стекающее в желудок, замораживало внутренности и проясняло разум. Теперь, когда я наконец развалился в удобном гостиничном юката, до меня дошло, насколько насыщенным был день. Оглядевшись, я заметил одноклассников в таких же халатах. Одзу и Судзуки ещё не вышли — задерживались в бане. Та самая моя помешанность на эффективности здорово помогла сегодня: мы успели всё, что хотели, без суеты, но и без спешки, и даже получили от этого удовольствие. Я даже специально не старался действовать эффективно. Наверное, я просто запрограммирован жить на высокой скорости. Обрывки разговоров, доносившиеся от других учеников, вызывали лёгкую зависть. Куда ни глянь — все такие расслабленные, непринуждённые. Или мне только кажется? Знакомое чувство: трава у соседа всегда зеленее. То самое, из-за которого кажется, что все в классе нормальные, кроме тебя. Наслаждаясь ароматом молока, я краем глаза заметил чью-то стремительную фигуру. Едва выйдя из женской части бани, она, не обращая внимания на окружающих, направилась прямиком ко мне. — Аки. Сюда.Это Масиро. Я инстинктивно отклонился назад, когда она подошла вплотную. Её тело о обёрнуто тонкой тканью юката, щёки порозовели от пара, от волос исходил лёгкий запах шампуня. И она требовала внимания настолько настойчиво, что у меня даже не возникло типичных для подростка мыслей при виде только что вышедшей из бани девушки. — Ч-что случилось?— Пойдём со мной.Масиро проигнорировала мой вопрос. Проходя мимо, она схватила меня за руку и потащила за собой, не сбавляя шага. Мне пришлось сосредоточиться, чтобы удержать равновесие и не расплескать наполовину выпитую бутылку. Мы не остановились, пока не оказались за большим аквариумом, в небольшом укромном уголке. Мягкий синий свет из воды освещал лицо Масиро, искажённое — уже в который раз за день, раздражением. — Почему ты рассказал Мидори-сан правду о наших отношениях?— А... Вот о чём ты.Я с облегчением выдохнул. Боялся, что опять ненароком её разозлил, но всё в порядке: я и сам собирался с ней об этом поговорить. Сначала извинился, а потом принялся объяснять. Что прав, разрушив настойчивую иллюзию Мидори насчёт моего голливудского режиссёрства, что нездоро́во позволять ей верить в кучу лжи разом, потому я и рассказал правду. — Понимаю... Наверное, раз мы её обманывали, то другого выхода и не было...— Вот именно. Вы же с Мидори-сан знакомы уже какое-то время. Вы вроде бы неплохо общаетесь, да?— Не особо.— Нет? Я думал, ты с ней так же холодна, как с Ирохой, и уверен...— У нас есть LINE, иногда переписываемся. И всё.— Разве это не делает вас подругами?— Ты так думаешь? Она никогда не просила меня дружить.— Масиро... Дружба — это не то, что запрашивают официально.— Погоди. Ты шутишь.— Знаю. Шокирует, да? Но, оказывается, друзья появляются просто так... в процессе общения.— Не понимаю... — Масиро в задумчивости прикрыла рот рукой, словно детектив, раскрывающий преступление. — Всё это «дружба» — слишком сложно... Видеть её такой немного грустно. Это напоминало, что у неё почти нет опыта в таких вещах. — Прости, что рассказал ей, не спросив тебя. Но Мидори-сан умная; уверен, она никому не разболтает, так что волноваться не о чем.— Мидори-сан... умная?— Ну, будь повежливее. Неужели ей напоминать, что Мидори получала высшие баллы на всех тестах? Хотя, честно говоря, я понимал, к чему она клонит. — Нашла тебя, Масиро-тян! Мы заждались, с тех пор как ты пропала в бане!— Ваа! Т-Такамия-сан! — взвизгнула Масиро, когда дикая Такамия набросилась — то есть, обняла — её сзади. Маихама появилась следом и смутилась, заметив меня. — Ой, простите! Мы, наверное, помешали вашему разговору...— Хм? О, привет, Ообоси! Вы тут не целуетесь, часом?— Нет, — отрезала Масиро. — Я просто... встретила его после бани, и мы разговаривали...— Логично. Вы же и в классе вместе сидите, и соседи, так что можете болтаться вместе когда угодно! Для вас эта поездка — ничего особенного. Стоп. — Не помню, чтобы я говорил тебе, что мы соседи, — сказал я.— Ах! — Масиро подпрыгнула так, будто её дёрнули за ниточку. Я заметил, как она отчаянно пытается поймать взгляд Такамии. Попытка явно провалилась.— Это само как-то выскочило, когда Масиро-тян восторгалась тобой, — заявила Такамия.Масиро!.. Я бросил на неё укоризненный взгляд и наблюдал, как по её лбу стекает пот и она неловко отступает. Да, я неправ, рассказав Мидори правду без спроса, но Масиро только что слила этим девчонкам мой адрес. Это весьма личная информация. — П-прости... Я разгорячилась, и это само вырвалось...— Похоже, мы оба хороши, да?— Да... — удручённо пробормотала Масиро. Хотя тот факт, что она проболталась про мой адрес, мелочь по сравнению с хорошей новостью: она нашла одноклассниц, с которыми может общаться. Я не хотел, чтобы она из-за этого расстраивалась, и начал придумывать, как поднять ей настроение. К счастью, бодрый голос Такамии перевернул мрачную атмосферу с ног на голову. — Эй, Ообоси! Если вы не планировали провести вечер наедине, не против, если мы, девчонки, заскочим к вам в комнату потом?— Хм. Думаю, до отбоя ещё есть время, — ответил я.— П-погоди, Аска-тян, не надо. Не стоит их стеснять...— Ах... Робкий протест Маихамы в сочетании с хитрой искоркой в глазах Такамии озарил меня догадкой. Какой же я бесчувственный! Причина, по которой девчонки хотят к нам в комнату, могла быть только одна. — Понял. Заходите.— Т-ты уверен? — переспросила Маихама.— Да. Одзу и Судзуки, наверное, не против.— Отлично! Не забудь надеть своё счастливое бельё, Кёко-тян! — весело крикнула Такамия.— З-замолчи! Такимия рассмеялась и отступила, а раскрасневшаяся Маихама поплелась за ней. — Ты просто не можешь не совать нос в чужие дела, да, Аки? Ты их даже не так хорошо знаешь, но всё равно пытаешься помочь, — произнесла Масиро, не двигаясь с места. Она правда не понимала? Я вздохнул. — Дело не только в этом. Ведь это значит, что ты тоже придёшь к нам, верно?— А?— Может, я и не разобрался до конца в своих чувствах к тебе, но я тоже хочу весело провести время на этой поездке. Можешь мне в этом доверять. Масиро замолчала.— О. — Затем она повернулась ко мне спиной и направилась к лифту, где её ждали Такамия и Маихама.— Разве этого мало? Того, что я в тебя влюблена? Может, это нечестный вопрос. Вообще, довольно подлый, учитывая, что я знал: она хочет, чтобы наши отношения были настоящими. Но несмотря ни на что, она для меня важная соседка, двоюродная сестра и подруга детства, с которой мы провели кучу времени. Для меня эти грани наших отношений и так же ценны — если не больше, — чем статус влюблённых. Так я чувствовал на все сто. — Я тебя прощаю. Пока что, — высокомерно ответила Масиро, всё ещё ворчливо. Но даже тогда я уверен, что сделал правильный выбор.Потому что в стекле аквариума я увидел улыбку на её лице. — Итак! У нас три парня и три девушки в отеле на школьной поездке поздним вечером! Знаете, что это значит?!— Самую безумную, самую улётную романтическую игру для вечеринок! Идеально для свиданий, тусовок, сходок и любых посиделок! Вы знаете, о чём я!— «Король»!— Точно! Такамия Асука и Судзуки Такэси. Дикарка встречает качка. Их идиотские голоса, казалось, усиливали друг друга, разносясь по гостиничному номеру. Минут через пятнадцать после бань вся наша компания собралась в комнате парней. Такамия и Сузуки стояли на кроватях, будто владели миром, потрясая кулаками под потолком. Масиро, Одзу, Маихама и я устроились на подушках на полу. — Неужели нельзя о потише? — пробормотала Масиро.— Ну... Хотя я тебя понимаю. — Я полностью с ней согласен, но не удержался от замечания. Мы целый день бегали по достопримечательностям. Невероятно, что у этих двоих ещё осталась энергия. Неужели нельзя просто в карты перекинуться вместо этой сложной игры? Ладно, неважно.— Так, народ! Я достала идеально ровные палочки для жребия! — объявила Такамия.— Ура. — Не может быть, чтобы они и ровными. Разве не очевидно, что она подстроила всё так, чтобы подтолкнуть Одзу и Маихаму к чему-нибудь пикантному? Я сделал вид, что ничего не замечаю, и похлопал в знак одобрения. Сегодня я работал шпионом от лица девочек. Надеюсь, Одзу не станет плохо обо мне думать. В конце концов, я пытался устроить ему роман. Трое из нас в комнате обменялись взглядами. Такамия ухмыльнулась. Масиро кивнула. Я тихо ответил: «М-м». Мы всё продумали в LINE, и вот подготовка завершена. «Король» — игра простая: все тянут жребий. На одном написано «король», остальные пронумерованы. Тот, кому выпал «король», отдаёт приказы номерам. В неё играют парни и девушки по всему миру, хотя неизвестно, развлекались ли так настоящие монархи. Номер каждого игрока — секрет, поэтому «король» не может заходить слишком далеко, но и не обязан чувствовать себя виноватым, если что-то пойдёт не так. Зато можно отдать приказ, на который никогда бы не осмелился, знай ты, кому он... Ладно, кому вообще нужны правила? Их в интернете полно, если интересно. Короче.Наш план гораздо важнее, вот его суть.Масиро, Такамия, Маихама и я собирались подтасовать номера и приказы «короля». Игра должна быть случайной, но мы следили, чтобы это было не так, — всё ради того, чтобы столкнуть Маихаму и Одзу в романтичной ситуации. Знаю, безвкусно, не надо говорить. — Такамия-сан. Кажется, у тебя садится телефон, — заметил Одзу.— Не может быть! У тебя что, орлиное зрение, если ты отсюда разглядел?— У меня зрение единица.— Вау! Настоящий сокол! Почему тебя тогда не зовут Капитаном Соколом?!— Наверное, потому что ястреб и сокол — разные птицы, — вставил я. Дезинформация от этого не перестаёт быть дезинформацией, даже если её распространяют с энтузиазмом. — Всё равно круто, — продолжила Такамия. — Я думала, у компьютерных гиков должно быть плохое зрение.— Длительное время за экраном действительно повышает риск проблем, — сказал Одзу. — Поэтому я особенно внимателен к этому.— Умно!— А-ха-ха, да ладно. В общем, давай телефон, я его подзаряжу.— Спасибочки! Одзу взял телефон Такамии и подключил к своему заряднику. Я замер. А вдруг он увидит наш чат в LINE?Но он едва взглянул на экран.— Держи.— Спасибо!И вернул ей. Я с облегчением выдохнул.— Ну что, начинаем? — предложила Такамия. Так началась наша подстроенная игра в «Короля». — Кто король?! — хором прокричали мы, вытягивая палочки.— О, это я! Вау, какое совпадение! Могло ли мне так повезти — вытянуть короля в первом же раунде, даже не жульничая? Как и планировалось, первый «король» — Такамия. Её актёрские способности и одними из худших, что я видел, но, пожалуй, прощу. Она же не актриса, в конце концов. Её попытку можно счесть «милой» и оставить как есть. К счастью, мы жили не в мире определённой манги про азартные игры, где за жульничество отрубают пальцы. В общем, мне выпала тройка.— Что бы выбрать? Может, интернет подскажет? Посмотрим! — Такамия сделала вид, что листает заряжающийся телефон.— Не могла бы побыстрее? Выбирай что угодно, — сказал я, нетерпеливо постукивая по своему телефону в ожидании. Или делая вид. На самом деле я выполнял наш план. Шаг первый: подтасовать палочки, чтобы Такамия стала «королём». Шаг второй: Масиро, Майхама, Судзуки и я скидываем ей свои номера в LINE. Затем Такамия сможет заставить Одзу и Маихаму сделать что-нибудь вместе. Сузуки присоединился к нашей бессовестной команде в последний момент. Хоть я и переживал, что он проболтается, нам нужно о, чтобы все, кроме Одзу, и в курсе дела. Пока что он держался молодцом. — Решила! — уверенно объявила Такамия. — Номер один должен страстно поцеловать номер три! Как вам?!— Нет! Номер один должен кого-то поцеловать? Но я не могу! Я — подожди? — моргнула Маихама.— А? — остальные тоже заморгали, ошарашенные. Что-то здесь о не так, верно? Не только я это заметил? Я перевёл взгляд на Масиро, Маихаму и Судзуки. Они выглядели так же озадаченно. В комнате повисла неловкая пауза. — Ч-чего вы все такие? Номер один должен страстно поцеловать номер три! Если это вы, хватит стесняться, поднимайте руку! Такамия не теряла энтузиазма, видимо, не понимая причины нашего замешательства. Она же должна знать, что мы стесняемся. Именно поэтому мы и подстраивали игру. — Странно. Вы уверены, что на палочках именно единица и тройка? — спросил Одзу с лицом полнейшей невинности. Молчать дальше о нельзя — он бы заподозрил неладное. Я сдался и поднял руку.— Я... номер три.— Что? — Такимия уставилась, наконец-то озадаченная, как и мы все. Похоже, моё признание придало смелости другому.— А я... единица, — сказала Масиро, поднимая руку.— Что?! Я что-то напутала?! В смысле — как?! — Такамия снова уткнулась в телефон. Теперь её жульничество о очевидно, но я понимал: она проверяла, не ошиблась ли. Трюк настолько прост, что чтобы напортачить, нужно быть полнейшим неумёхой. Ошибиться казалось сложнее. — Аска-тян, — сказала Маихама. — По-моему, заставлять целоваться — это перебор. Я с ней полностью согласен. Даже если бы это были Маихама и Одзу, заставлять их целоваться — уже слишком. Я ожидал чего-то попроще. Такимия смущённо засмеялась, почесав щёку. — Ну, это же первый раунд! Хотелось начать с фейерверка!— И что даёт тебе право просто делать всё, что вздумается? — пробормотала Маихама.— Н-но в итоге же всё хорошо получилось, да? Раз единица и тройка — пара в любом случае!— Наверное... Они же давно встречаются. Масиро дрожала, щёки горели, взгляд уставлен в пол. Не представляю, какое лицо о у меня. Мог бы предположить, но не уверен. Может, в глазах девочек мы и «давно встречаемся», но на практике у нас нулевой опыт настоящих отношений. Я никого никогда не целовал. Даже ни разу не обнимал. Но отказаться сейчас — значит вызвать подозрения. Жребий брошен. Может, это наказание. Даже если я считал, что Одзу полезно получить опыт общения с девушкой, я всё равно участвовал в плане, который по сути ставил его в неловкое положение, — а это неправильно. Может, высшие силы намекают мне остановиться. Не то чтобы я был верующим. — Масиро. Я готов. Приказ ясен. Номер один должен страстно поцеловать номер три. Я здесь — принимающая сторона. Действовать должна Масиро. Мне о неловко взваливать это на неё, но надеюсь, она простит. — Давай. Делай что должна! — сказал я, сидя со скрещенными ногами, повернувшись к ней, и закрыл глаза. Глубоко вдохнул, успокаивая дыхание. Нужно о отрешиться от мирских мыслей и желаний. Войти в медитативное состояние. Мы провели день, бегая по святилищам и храмам древнего Киото, по маршруту, который должен передать саму суть школьной поездки. Если эта затея удалась, то я единственным, кто по-настоящему проникся её духом. — Ладно. — Голос Масиро прозвучал из темноты передо мной. — Я тоже готова...— Х-хорошо. Никто из остальных не проронил ни звука; они, должно быть, наблюдали, затаив дыхание. В этот момент казалось, что Масиро и я остались в мире одни. Я почувствовал чьё-то приближение. По дыханию и запаху понял, что это она. Она слегка торопилась, дыхание о неровным. Она нервничала. Прости, что втянул тебя в это, Масиро. Если бы мы только не согласились на эту авантюру Такамии... Я оборвал мысль, осознав её. Я представлял это как наказание, но это несправедливо. Масиро любила меня. Контекст не имел значения: это её первый поцелуй, что-то очень важное. Не могла же она хотеть потратить такой драгоценный опыт на подобную глупость. — Масиро, — быстро выпалил я. — Тебе не обязательно—— Думаешь, у меня не хватит духу?— А?— Я достаточно сильна, чтобы отвечать за свои ошибки, — заявила Масиро. В тот же миг я почувствовал это. Мягкую прохладу её губ. От неожиданности я открыл глаза. Передо мной о лицо Масиро. Вплотную к моему. Я не спал. Это реальность. Никакой развязки в духе «оказалось, это эскимо». Масиро целовала меня. Настоящим, неоспоримым поцелуем. Через несколько секунд, когда её тёплые губы прижались к моим, Масиро мягко отстранилась. Затем повернулась к одноклассникам, которые наблюдали в изумлении. — Поцелуй в щёку — тоже поцелуй, — заявила Масиро. — И вы меня не переубедите. Тогда до меня дошло: она права. Масиро поцеловала меня в щёку, а не в губы. Я настолько ошеломлён самим фактом, что за уточнить детали. — Ты ведь тоже не против, да, Аки?— Д-да... Я понял, о чём она на самом деле спрашивала: подтвердить, что её поцелуй не перешёл границы и остался на безопасной стороне романтики. Я согласился, почти не думая, но правда в том, что я всё ещё не знал, как мне на это реагировать. Как она сказала: поцелуй в щёку — тоже поцелуй. Она всё равно меня поцеловала. ФОТО Сердце всё ещё колотилось где-то в горле, отказываясь успокаиваться, пока мозг пытался докопаться: а чем, собственно, поцелуй в щёку отличается от поцелуя в губы? Достаточно о проанализировать своё состояние, чтобы понять: место, куда она прикоснулась губами, на самом деле не имело никакого значения. Никто из остальных игроков и не подумал бы заявить, что это «не считается». — У-у-у-у-ух! Отлично! Я прямо видела эту страсть! — Такамия на взводе. Очевидно, она считала, что считается. И ещё как. — Это мощно! — Судзуки показал нам слезливый большой палец.Маихама смотрела на нас заворожённо. — Э-это о прекрасно... Не то, чего я ожидала, но... действительно прекрасно... С опозданием я начал чувствовать жгучую неловкость под их взглядами. Должно быть, Масиро накрыло то же самое: её лицо покраснело до кончиков ушей, а взгляд уткнулся в пол, словно она пыталась спрятаться в собственной скорлупе. Невинная парочка, случайно ставшая мишенью для откровенного приказа. Если смотреть под этим углом, игра закончилась куда мирнее, чем могло бы. Но это не было совпадением. Это чей-то чёткий план. — Знаешь, Аки, когда дело доходит до романтики, твой IQ стремительно падает, — сказал Одзу — тот, кто, как я теперь понимал, и был архитектором всего — и усмехнулся. В этот момент в LINE пришло сообщение. OZ: Так вы решили меня обмануть... с помощью телефонов. К сообщению прикреплён скриншот нашего «секретного» группового чата с Масиро, Такамией, Маихамой, Сузуки и мной. Невероятно! Этот парень создал фейковый чат, включил туда аккаунт Такамии, взломал её телефон в тот самый момент, когда мы создавали наш жульнический канал, чтобы она не видела настоящий! Затем он просто отправил ей случайные номера в поддельном чате! А потом он взял её телефон «подзарядить» — специально, чтобы показать мне, что у него доступ и возможность вмешаться, но вернул его так быстро, что я расслабился и... Ладно, я уже сам не понимаю, что говорю. Детали не так важны. Суть в том, что Одзу нас раскрыл. И переиграл. — Ладно, переходим к следующему раунду!— П-погоди, Такамия! Нельзя! Это слишком рискованно!— Да брось, Аки. Посмотри, как ей весело. Ты правда хочешь сейчас быть занудой?— Хнгх! Спокойный и уверенный ответ Одзу заставил меня замолчать. Я мог, конечно, всем признаться, что нас раскусили, и положить конец этому цирку. Но я лишь представлял, как смутится Маихама. Да, Одзу уже всё знал, но я не хотел, чтобы она это осознала. Это было бы слишком жестоко. Выбора не оставалось. Пришлось позволить Одзу использовать свои новообретённые силы для мести. После этого Такамия снова вытянула «короля» и продолжила заставлять Масиро и меня делать всякие «романтические» штуки, снова и снова, и... Шучу. Её дикие инстинкты в конце концов уловили, что что-то нечисто, и она смягчила задания для нас. (Я знал, что она могла досаждать куда больше, но, похоже, её вполне устраивали простые вещи. Хорошо хоть, что кто-то наслаждался местью Одзу). — Это... Это нелогично. Почему выбирают только Ообоси-куна и Цукиномори-сан? — Маихама, совершенно сбитая с толку, так и не догадалась, что Одзу раскрыл наш заговор, что, наверное, о к лучшему. Отчасти — благодаря тому, что Масиро и я защищали её блаженное неведение. — Хе-хе. Игра в «Короля» не так уж плоха... Можно флиртовать сколько угодно без последствий... — Даже Масиро начала получать удовольствие, забыв, что мы не наедине. Всё хорошо, что хорошо кончается... Наверное? *** — Прости, что пытался подстроить тебе ту ловушку, Одзу.— Всё в порядке. У вас с Цукиномори-сан вышел сочный поцелуй. Приятно было посмотреть в первом ряду.— Хнгх... Ты правда так считаешь?— А что?— Я не думал, что тебе понравится сближение Масиро и меня.— Ну да. Я определённо в команде Ирохи.— Тогда в чём дело?— Мне просто нравится смотреть, как ты мечешься рядом с девушкой.— Вот так друг... ---------- Я поступил ужасно с девушкой, влюблённой в моего друга Глава 6. Я поступил ужасно с девушкой, влюблённой в моего друга Глубокой ночью в нашей комнате горело всего два источника света: тусклая лампа на веранде и экран моего телефона, в который я до позднего часа пялился, читая мангу. Отбой был давно, и после сегодняшнего безумия с девчонками мы, будучи людьми, ценящими гигиену сна, разошлись по кроватям — как бы на нас не нагрянула проверка. Наверное, в мире манги я бы сейчас заныривал под одеяло к одной из них, и мы лежали бы тихо-тихо, слушая, как наши сердца колотятся в унисон, лишь бы нас не застукал учитель с фонарём. Но я живу в реальности, где такого не случается. Я до сих пор сомневался — а было ли вообще? Чувство прикосновения губ Масиро к моей щеке… Лучше просто не думать об этом. В комнате стояла такая тишина, будто той встречи и не было. Единственный звук — храп Судзуки, похожий на ворчание медведя в берлоге. Ночь была спокойной. Я приподнялся и глянул на веранду. Там, спиной ко мне, сидел Одзу. Он медленно потягивал чай, уставившись в ночной город. Сидел так, словно ждал. Видимо, объяснения он от меня всё-таки ждал. Я мельком взглянул на соседнюю кровать. Судзуки спал мёртвым сном, раскинув конечности. До утра не проснётся. Я встал. Достал из холодильника банку томатного сока, купленную днём, и присел рядом.— Прости за игру, Одзу. Не хотел грубить.— А я за свой ответ. Прости, Аки.— Значит, виноваты оба?— Ага. Так что давай забудем.— Договорились. Я чокнулся банкой сока о его чашку — наш старый ритуал примирения. Вся ситуация могла казаться невинной, но Одзу редко использовал свои навыки программирования так открыто, если только не злился по-настоящему. Но кое-что всё равно не сходилось. Я часто думал, что Одзу не помешали бы друзья или даже девушка, но раньше мои попытки его не задевали. Непонятно, что вывело его из себя на этот раз.— Кстати, я не на тебя злюсь, Аки.— Тогда на кого?— Думаю, я и не злюсь вовсе. Скорее… разочарован? Или тревожусь? Что-то такое. Чертовски сложно это проанализировать. — Одзу пожал плечами. — Может, перестанешь пытаться свести меня с Маихама-сан?— Она тебе не нравится?— Нет. — Ответил он без малейшей задержки, словно компьютер, выдавший результат.— Как ты так уверен? Девушки-книгочеи — не твой тип?— А-ха-ха-ха. Я достаточно знаю о науке, чтобы понимать: человек — больше, чем просто логика или чувства. Сама Маихама-сан — не проблема.— Тогда в чём проблема?— Я не могу встречаться ни с кем. Думаю, мне… пока не стоит быть так близко с кем-либо. Одзу улыбался, но холодный лунный свет, падающий из окна, высасывал из этой улыбки всё тепло. Я тряхнул головой, отгоняя мрачные мысли. — Не о чем беспокоиться. Я считаю, ты готов сделать шаг.— Наверное, по сравнению с прошлым — да. Но мне всё ещё кажется, будто я чего-то недопонимаю в чужих эмоциях. Чего-то важного.— Идеально понять другого человека невозможно. Никому. Ни мне, ни Ирохе, ни Масиро, ни Сумирэ-сенсей, ни Макигай Намако-сенсей. Ошибочно воспринимать навыки общения как что-то чёрно-белое.— Согласен. Но я всё ещё гораздо ближе к нулю, чем к единице.— Знаю, тебе тяжело на школьной поездке, у тебя недостаточно данных. Но ты справляешься так хорошо, что большинство просто подумает, что ты устал. И всё благодаря твоим усилиям вписаться в школу.— Верно. Я хорошо ношу маску. — Одзу сделал паузу. — Как думаешь, Маихама-сан будет симпатизировать мне, если узнает настоящего?— Понятия не имею. Одзу рассмеялся. — Жестоко, Аки. Ко всем, кроме меня.— Возможно.— Ты пытался использовать Маихаму-сан как подопытного кролика. Если бы между нами всё развалилось — не страшно. Лишь бы я на шаг приблизился к той, которой смогу открыть сердце.— Не стану отрицать. Она — одноклассница, с которой я не особо близок, а ты — мой друг. Очевидно, чью жизнь я ценю больше. Конечно, я бы не стал жаловаться, если бы они зажили долго и счастливо. Идеальный исход. Но если бы пришлось выбирать? Есть такой мысленный эксперимент — «проблема вагонетки». Суть: неуправляемая вагонетка несётся к развилке, и только ты можешь переключить стрелку. На одном пути пятеро, на другом — один. Если ничего не делать, погибнут пятеро. Переключишь — погибнет один. Я всегда считал эту проблему глупой.Если ты заботишься о ком-то — ты рискуешь жизнью, чтобы его спасти. А если эти шестеро тебе незнакомы — тебе, скорее всего, будет всё равно, кого убьёт вагонетка. Не поймите превратно — я не считаю это геройством или нормой. Но такова моя позиция. Именно поэтому я не вижу ничего плохого в том, чтобы Маихама и Одзу встречались временно, даже если ей, вероятно, будет больно. Потому что в долгосрочной перспективе это поможет Одзу обрести счастье.— Есть шанс, что вы будете счастливы вместе. Может, даже поженитесь, — добавил я. — Тогда у вас будет те же 50%, что и у любой пары. И даже если Маихама будет рада просто какое-то время встречаться с симпатичным парнем — думаю, для неё это того стоит.— Симпатичным парнем? Я не симпатичный. Я вздохнул. — Мы же договорились не вспоминать прошлое? Или этот древний город навеял ностальгию?— А-ха-ха-ха. Возможно. — Одзу усмехнулся. Было жаль, что он сам этого не видел. Какого прогресса стоило ему то, что он вообще рассматривает возможность отношений! Уже это показывало — он готов рискнуть. Впрочем, его нервозность была понятна. Любой, кто знал его в средней школе — включая его самого — хотел бы, чтобы он хорошенько подумал. Настолько «ненормальным» был Кохината Одзума тогда. — Немного страшно — копаться в эмоциях. Прямо тянет поговорить о прошлом.— Я за. Я сделал паузу. — Думаю, можем сделать исключение. Только на сегодня. Переход из начальной школы в среднюю стал для меня шоком, будто мир перевернулся. Пацаны из моего класса внезапно мнили себя бунтарями, а девочки, всегда такие благоразумные, красили волосы и обсуждали последние тренды. И всё это — за весенние каникулы. Всего две недели. Сопливые дети, которые раньше гоняли в футбол и салки, теперь ходили на караоке, зацикливались на внешности и встречались, будто делали это годами. Это бесило. Я смотрел, как ребята, ошарашенные переменами в друзьях, постепенно менялись сами, просто чтобы оставаться с ними. Я считал их идиотами. Нет, не так. Дело было не в оценке. Это была более глубинная, почти физическая реакция. От их вида меня тошнило. Класс был как ведро с чистой водой, в которую медленно капала чёрная краска. Но сколько бы времени ни прошло, в классе оставалось одно чистое пятно, которое естественным образом притягивало мой взгляд. Один ученик, на которого не влияли сверстники. Он не общался. Он просто существовал. Волосы росли свободно и дико, как нескошенная трава. На лице — ни капли эмоций, маска марионетки. Форма мятая. Он даже не стирал граффити со своей парты, доставшиеся от прошлого хозяина. Просто сидел, сгорбившись, полностью погружённый во что-то. Иногда в книгу. Что-то техническое, чего я не понимал. Позже узнал — книги по инженерии.Иногда в ноутбук. Программировал, вёл сложный диалог с машиной.Иногда в устройство. Что-то, что он собрал сам из деталей, которых я не видел в магазинах. Маленькие роботы. — Что делаешь? Когда я впервые заговорил с ним, это было не из-за восхищения талантом. Мне просто стало любопытно. Хотел понять, зачем он тратит время на всю эту странную деятельность. — Ищу самый быстрый способ для людей умереть. Его ответ оглушил. Я не знал, как реагировать.— Чего?— Ищу самый быстрый способ для людей умереть. После школы. Он пояснил. Это не помогло. Ему, видимо, наскучил разговор, и он тут же вернулся к своему занятию. Один из одноклассников, видевший этот обмен, вызвал меня в коридор, чтобы рассказать о загадочном типе. Тогда я и узнал его имя: Кохината Одзума. Парень знал его с начальной школы и вывалил всё прошлое. Кохината был гением, самым молодым победителем Японской математической олимпиады. Но он не общался. Любая попытка заговорить заканчивалась чем-то пугающим, как я только что испытал. Ему было плевать, как его воспринимают; форма и волосы всегда неопрятные, делали его неприступным. По слухам, его часто видели в кабинетах естественных наук после уроков, но остальные истории были настолько дикими, что трудно было отличить правду от вымысла. Короче: он был полным изгоем. — Так что, не советую с ним связываться, Ообоси. Никто с ним не общался. Мне тоже не следовало. Предупреждение исходило от явной неприязни к Кохинате, и, оглядываясь назад, я был ему бесконечно благодарен. В каком-то смысле, именно он создал Альянс 5-го этажа. Я ненавидел, когда мне указывают, что делать, только потому что «так все». Чисто из упрямства я поклялся тогда и там: стану другом Кохинаты Одзумы, даже если это убьёт меня. После уроков я направился в кабинеты естественных наук. Лаборатории были заперты, но соседняя подготовительная комната — нет. Я никогда не бывал здесь вне уроков. Это была неисследованная территория. Даже не зная, как должна выглядеть «подготовительная комната», я понимал: то, что я увидел, — ненормально. Большой ящик с миниатюрным городом. Школа, здания, железная дорога, жилой район, торговая улица. Даже река с настоящей водой. Детализация потрясала. Маленькие фигурки, похожие на шахматные, были расставлены повсюду. Должно быть, это жители. Я был впечатлён и заинтригован настолько, что протянул руку. — Не трогай! — крикнул кто-то, и я отдёрнул руку. Обернулся — Кохината смотрел на меня с нахмуренным лицом, с ведром в руках. Он швырнул ведро, бросился ко мне и толкнул изо всех сил. — Ой! С чего вдруг?! — Я пошатнулся; его сил не хватило, чтобы сбить с ног. Я повысил голос от злости, но гнев быстро угас. Что с ним? Даже после толчка Кохината, казалось, потерял ко мне интерес, бросившись к ящику и в панике проверяя каждый сантиметр. Потом вздохнул. — Я отсканировал данные с аэрофотоснимка, чтобы распечатать точную 3D-копию. Если положение зданий или углы изменятся… Небольшая погрешность — не страшно, но результаты исказятся, если кто-то передвинет вещи. Будь осторожнее.— Ясно… Я не понял ни слова. Уловил только: этот город важен для него.— Ты это сделал? — спросил я.— Это воссоздание города в масштабе 1:50, собранное учителем. Я просто повысил точность.— Ты делаешь это с учителем?— Мне разрешили делать что угодно. При условии, что сохраню в тайне. Будучи обычным учеником, я не знал, что отличникам дают такие привилегии. Хотя, если самый молодой победитель математической олимпиады проявляет академический интерес — какой учитель откажет? — Ох, но для тебя это уже не секрет, — сказал Кохината. — Ой-ой…— Я никому не расскажу.— Остаётся только убить тебя. Смотри, чтобы не проговорился.— Может, перестанешь выпаливать такое на ровном месте?— Я пошутил. Неудобство от потери комнаты несравнимо с тюрьмой за убийство; конечно, я тебя не убью.— Звучит так, будто бы убьешь, будь ты чуть больше привязан к комнате.— Так что, не затруднит убраться?— Какой прямолинейный. Навыки общения этого парня состояли из одних прямых линий и острых углов. Игнорируя контекст, он хотел, чтобы я ушёл, и так и сказал. Как будильник, срабатывающий в определённое время несмотря ни на что. Он проигнорировал меня и принялся за работу, поставив ведро с водой на стул и соединив его с моделью города чем-то вроде шланга.— Это для чего? — не унимался я.— Ты всё ещё здесь?— Не уйду, пока ты делаешь что-то настолько интересное. Не буду мешать, ладно?— Я ищу самый быстрый способ для людей умереть.— Опять? Что это значит? Я уже устал комментировать его странные фразы. Было ясно — он всегда такой. Решил принять.— Вот что, — просто сказал Кохината и включил переключатель. Вода из ведра хлынула по шлангу и в мгновение ока затопила улицы крошечного города. Фигурки-люди были поглощены и унесены потоком.— Не может быть. Это часть твоего исследования об убийстве? Зачем ему идеальная копия нашего города? Он серьёзно изучает, как наносить катастрофический ущерб? Неужели я становлюсь свидетелем рождения террориста? Возможно, Кохината Одзума был опаснее, чем я думал. Намного опаснее. Я взглянул на его лицо.— Отправляйся в путь, — пробормотал он. Я моргнул от неожиданной доброты в его выражении. Кохината поднял маленького робота, с которым возился за столом — простую конструкцию из коммерческих деталей, — и поместил его в воду. Не знаю, как он запрограммировал эту штуку, но робот, казалось, вычислял и выбирал самый эффективный маршрут, вылавливая фигурки одну за другой.— Эта штука их спасает? — спросил я.— Ага. Представь робота, который спасает людей во время наводнения, используя только программирование и GPS. Звучит потрясающе? По моим расчётам, он спасёт больше жизней, чем современные технологии. — Он сделал паузу. — Хотя это всего лишь игрушка. Как только я увеличу масштаб, возникнут проблемы. — Он повернулся и ухмыльнулся. — Но сейчас она отлично справляется! Впервые я увидел глаза Кохинаты — раньше их скрывали волосы. Не осознавая, я расхохотался.— Да ты просто замечательный парень!— Чего?— Ты сказал, что исследуешь быстрые способы для людей умереть, верно? Я был уверен, ты планируешь убийства.— Правда? Я давно думал над этим, потому что лучший эксперимент — в условиях, где люди умрут быстрее всего.— Тогда тебе следовало объяснить. Иначе люди неправильно поймут.— Возможно. Мне неважно, что обо мне думают. Никогда и не было. Кохината неловко улыбнулся и почесал щёку. Его реакция подтвердила: негативное мнение о нём было ошибочным. Моё решение — стать его другом — было верным.— Тебе нужно восстановить имя, Кохината. То, что ты делаешь, невероятно, и ты отличный парень. Мы должны показать это другим.— Правда? У меня уже есть учитель, который разрешает мне пользоваться комнатой, и ты… Стой, а как тебя зовут?— Ообоси Акитэру.— Длинное имя. Вроде как трата времени произносить целиком.— Серьёзно? Я же не могу его изменить. — Я вздохнул, и в голову пришла идея. — Ладно, зови меня Аки. Коротко и мило, подходит?— Да, звучит хорошо.— Тогда решено. Взамен я буду звать тебя Одзу.— Ты тоже не любишь тратить время?— Не совсем. Предпочитаю логику, но не такой радикальный, как ты. Я был обычным. Не мог сравниться с Кохинатой Одзумой, чьи эксперименты, мысли, речь — всё дышало гениальностью. Мне и не снилось достичь такого. Он доказал это за короткое время нашего знакомства. Меня осенило. — Попробую максимизировать свою эффективность. Прямо как ты.— Да ну?— Так я смогу лучше понять тебя. Стать друзьями, хотя обычно ты слишком… странный для этого.— Полагаю, если ты хочешь.— Хочу… Одзу. Впервые я назвал его по прозвищу. Это была не типичная история о друзьях, которые стали так близки, что естественно перешли на короткие имена. Мы решили вместе: короткие имена — путь к эффективному общению. Позже, узнав о важности отношений и начав интересоваться людьми, я перестал давать прозвища ради эффективности. Но «Одзу» и «Аки» прижились.— Некоторое время, по крайней мере. Мы сидели на веранде, уставившись на серебряную луну, вспоминая прошлое.— Никогда не думал, что тот учитель предаст меня; один из двух, кому я доверял, — прервал мой рассказ Одзу. — Моя вина, что не изучал человеческую психологию.— Разве это было не вопросом времени? Воспоминание бесило даже спустя годы. Я часто сталкивался с тем учителем, когда начал ходить в подготовительную. Сначала он казался хорошим — тем, кто понимает. Но оказался тряпкой: не смог установить границы для гениального ученика, а когда возникли проблемы — не заступился за Одзу. Во втором классе Одзу стал мишенью для хулиганов, которые набрались смелости. Они настучали завучу, что Одзу пользуется комнатой без разрешения. Когда учителя набросились, тот самый преподаватель не оказал сопротивления. Он заявил, что мы пользовались комнатой без его ведома, отчитал нас и лишил Одзу места.— Интересно, знал ли он, что так будет, и поэтому велел хранить секрет. Хотя если не следовало там быть — должен был сказать сразу. Учитель должен был взять ответственность, но переложил вину на нас. Разве можно винить нас в разочаровании, когда взрослый поступил так?Я ни за что не стану таким. Я признаю гениальность Одзу и буду держаться за свою ответственность до конца.После того инцидента Одзу травили, а я пытался помешать. Честно, это период, который я предпочёл бы забыть. Не буду проходить всю аллею памяти только потому, что на веранде стало эмоционально.— Хотя я так и не нашёл тебе места для экспериментов. Может, не стоит быть так критичен, — сказал я.— Но ты вроде как нашёл. Игровой мир — это весело.— Что-то вроде симулятора, да? Ящик, где ты можешь реализовать теории и увидеть, как игроки реагируют. Работа, которую ты делаешь теперь, легче для понимания, плюс можно зарабатывать. Довольно изящно.— Я никогда не думал, что буду объединяться с другими создателями. Не смог бы один. Я многим тебе обязан, Аки.— Было тяжело подтягивать твои навыки общения одновременно с этим. — Я вздохнул и отхлебнул из банки. Сок кончился.— Но да. Суть в том, что это я настоящий. Никогда не был «симпатичным». Просто необщительный гик. Маихама-сан не стала бы меня любить, если бы узнала.— Ты уверен? Может, ты делаешь поспешные выводы? Например, я совершенно неправильно понял Судзуки. Нет, не только его. Я так поступал со всеми, кого счёл «обывателями», — клеил ярлык и держал на расстоянии, не давая шанса увидеть настоящими. Я был уверен, Одзу поступал так же. Если бы он набрался смелости, он мог бы сделать шаг и найти отношения.— Чай кончился. Думаю, пойду спать. — Одзу зевнул и поднялся.— Хорошая идея. Завтра большой день. — Я встал следом. Я выключил последний свет, погрузив комнату в темноту, и осторожно пробрался к кровати. Некоторое время лежал, размышляя. Одзу просто нужна смелость сделать шаг, да? И кто я такой, чтобы говорить ему это? Ладно, я не произносил это вслух — только подумал. Но всё же. Я говорил, будто для него это «просто рискнуть», когда сам на это не способен. Натягивая одеяло, я думал о девушках. О двух. Потому что, видимо, я недостаточно порядочен, чтобы думать только об одной. Первая — Масиро. Моя фальшивая девушка, влюблённая в меня. Девушка, чьи губы я всё ещё чувствую на щеке.Другая — Ироха. Когда я открыл телефон и увидел поток её сообщений в LINE, меня охватила странно болезненная мысль. «Интересно, было ли Ирохе одиноко одной». Я буду отсутствовать всего несколько дней, но она забрасывает меня почти ежедневно. Неужели я считаю себя настолько важным для неё? Нет, наверное. Но что, если эти сообщения — от одиночества? «Смелость… сделать первый шаг. Полагаю, нужна смелость, чтобы открыться насмешкам за чрезмерные размышления». Аки: Тебе одиноко, да? Отметка о прочтении появилась почти мгновенно, за ней — ответ Ирохи тремя стикерами подряд. На первом — персонаж катается по полу от смеха. На втором — отмахивается. На третьем — указывает на меня и смеётся. Ироха: Ты шутишь? Я буквально королева социализации. У меня сто друзей! И ты думаешь, мне одиноко?!Ироха: Одиноко, только потому что не могу видеть тебя, из всех людей?!Ироха: Упупу! Аки: Но не только я. Здесь все: Масиро, Одзу, Сумирэ-сенсей…Аки: Ты единственная, кто не в Киото. Естественно, может быть одиноко. Ироха: Хорошая попытка, Эйнштейн, но я здесь! Что? Где это «здесь»? Не может быть, что в Киото. Она пытается поддеть, чтобы потом подразнить, да? Аки: О чём ты?Ироха: Жди с нетерпением, чтобы узнать ;) Что с ней? Серьёзно? Сообщения прекратились. Она не собиралась объяснять. Я подумал позвонить и засыпать вопросами, но было поздно, глаза слипались. Веки стали тяжёлыми, сознание уплыло. Полагаю, это не так уж важно.Лишь бы Ироха была счастлива. *** — Наша задушевная беседа полностью затмилась чепухой твоей сестры, да?— Эх, думаю, так и надо. Уверен, именно этого и ждали наши читатели. Наверное. ---------- Интерлюдия: Сумирэ и Мидори Интерлюдия: Сумирэ и Мидори — Реальность и правда отстой! Почему эти дети такие чертовски скучные? — вздохнула я, пробираясь по тёмному коридору. Глубокой ночью, следуя учительскому долгу (или, скорее, формальному предписанию), я патрулировала отель с фонариком. Я искала тех самых глупых подростков, которые рискнули бы нарушить правила и «оторваться». Но ни один из этих пай-девочек и пай-мальчиков не покинул свою кровать! Как, чёрт возьми, я должна была узнать, кто с кем сходится? Парень с девушкой? Или, может, парень с парнем? Девушка с девушкой? Хотя бы одна комната, где я могла бы застать грешную парочку, кричащую на меня и извиняющуюся! Разве даме больше не позволено мечтать? Честно говоря, я и сама не знала, что стала бы делать, столкнись с таким. Я была в равной степени разочарована и удовлетворена. — Пожалуй, тогда и сама пойду спать. Хотя неплохо бы пропустить стаканчик перед сном… Ничто так не бьёт в точку после долгого рабочего дня, как ледяное пиво. Как доказала исследовательская лаборатория в моём мозгу (только не проверяйте этот факт), пиво перед сном повышает энергию на следующее утро. Я всегда позволяла себе бутылочку в рабочие вечера, но на этой школьной поездке — никак. Здесь были и другие учителя: классные руководители и завуч. Комнаты для персонала разделены по полу, и я делила комнату с двумя коллегами. Не могла же я напиться в стельку и позволить им увидеть мое истинное «домашнее» лицо! Пока я здесь, приходится воздерживаться… но чертовски хочется, вот что! И ещё кое-что. Почему это я, учительница, должна патрулировать коридоры отеля ночью в одиночку? Можно было бы нанять охранников, что ли? Я почти уверена, что это не входит в мои обязанности. Я даже не знаю, что делать, если встречу призрака или подозрительного типа. «…сделать…» Э-э. Что это было? «…Что… мне…» Я услышала хриплый шёпот. И он исходил не от меня. Так от кого же? Звук доносился из уголка на женском этаже, где стояли торговые автоматы и небольшая скамейка. Н-неужели это правда призрак?! То есть, призраков не существует, верно? Верно? Верно? Верно?! Ладно, успокойся… Ты всё ещё Ядовитая Королева, даже если поблизости нет ни учеников, ни коллег. А Ядовитая Королева не потеряет самообладание из-за какого-то случайного призрака! Я сделала глубокий вдох. Я была королевой. Могущественной. Спокойной. Учительницей. Ладно, теперь я она. Я убедила себя. И теперь я не опозорюсь. По крайней мере, скорее всего. Перестав дрожать, я подошла к автоматам и направила луч фонарика на скамейку. — Кто здесь? — я попыталась сохранить твёрдый тон, но голос дрогнул в конце. По крайней мере, не сорвался на визг. Девушка, которую я увидела, была последним человеком, которого ожидала. Она подняла на меня взгляд, и наши глаза встретились. — Сумирэ… Людей, которые называли бы меня так на этой поездке, можно было пересчитать по пальцам. — Мидори-тян? — вырвалось у меня, и я случайно назвала её по имени, забыв о субординации. Кагэиси Мидори. Не могла поверить. Её волосы не были собраны фирменной лентой, а свободно ниспадали на плечи. Наверное, она только из ванной. Но это не помешало мне узнать её — мою сестру. Мне потребовалась секунда, чтобы найти голос.— Что ты здесь делаешь? После отбоя выходить из комнаты нельзя. Ты никогда не нарушаешь правила, так в чём дело? — я отчитывала её, но в голосе звучал скорее вопрос. У Кагэиси Мидори было три режима в отношении правил: уважать, следовать и обеспечивать их соблюдение. Это касалось законов, неписаных норм, домашних устоев, манер, даже мельчайших обещаний. Она следовала всему с абсурдной точностью и обладала самой железной самодисциплиной из всех, кого я знала. Именно это делало её образцовой ученицей. Что же она делала, бродя по коридорам после отбоя? Да ещё с банкой горячего шоколада в руке! Что за ужасная беда заставила Мидори-тян потреблять сахар и кофеин посреди ночи?! — Я… плохая, Сумирэ.— Что?!— Я имею в виду, посмотри на меня. Я нарушаю правила. Я неисправима. Отвратительна. От этого никуда не деться. Сумирэ, ты разочарована? — спросила Мидори-тян, и на её глазах выступили слёзы. — Погоди секунду. Если что-то беспокоит, я готова выслушать. Но сейчас я ничего не понимаю, — сказала я, садясь рядом и пытаясь изобразить нечто среднее между строгой учительницей и заботливой старшей сестрой. — Объясни мне, чтобы я поняла? Не торопись. — Хорошо… — покорно ответила Мидори-тян. — Но имей в виду, это о друге друга подруги. Я прекрасно тебя слышу, Мидори-тян. Это совершенно точно о тебе. — У подруги моего друга есть подруга с парнем. И её попросили поддержать их отношения. Но оказалось, что отношения — фальшивые.— О?— Однако это секрет. Никто не знает, кроме узкого круга. Когда девушка пошла в Фусими Инари-тайся, что-то произошло, и фальшивый парень рассказал ей всё.— Понятно… Это явно было об Аки и Масиро-тян. Буквально больше никому в мире не пришло бы в голову затевать фальшивые отношения. А Фусими Инари-тайся была в их сегодняшнем маршруте, да? Я не была уверена, что Мидори-тян действительно пыталась скрыть, кто замешан. — И тогда у этой девушки начали появляться странные чувства…— Какие?— Каждый раз, когда она закрывает глаза, она видит лицо этого парня — фальшивого парня — что бы она ни делала. Грудь ноет бесконечно. Это просто не прекращается. — Мидори-тян ахнула, прижав руку к сердцу поверх юкаты. Я ахнула в ответ. Такая боль не могла быть наигранной. — До этого она подавляла эти чувства, зная, что не имеет права их испытывать. Неподобающие чувства к возлюбленному подруги… Эта мысль была слишком ужасной, чтобы допускать её. Но что, если её подруга на самом деле не встречается с ним? Тогда у меня был бы шанс. И поэтому она решила спросить подругу напрямую. Она только что сказала «у меня». Указывать на это сейчас было бы бестактно. Вся ситуация была невыносимо тяжёлой. Я не знала, что сказать. Я и сама никогда по-настоящему не влюблялась, и не могла до конца представить тяжесть её чувств. Всё, что я знала — моей сестре было больно, и я должна была отнестись к этому серьёзно. — Когда она спросила подругу, фальшивые ли её отношения, та выглядела так, будто земля ушла у неё из-под ног. Полагаю, это неудивительно…— Нет. Секреты существуют не просто так.— Знаю. Было предосудительно так противостоять подруге, и всё же она не могла сдержаться. Ей нужно было знать. Если бы она не подтвердила правду тогда и там, она вполне могла бы сойти с ума.— Мидори-тян… Кагэиси Мидори была умной, добросердечной девушкой. Она прекрасно понимала последствия своих действий, в том числе то, как они могут ранить других. Я говорила это не только потому, что она моя сестра; её достижения и альтруистическая деятельность в школах говорили сами за себя. Если Мидори-тян говорила, что не могла не спросить, я верила ей. — Я никогда раньше не сталкивалась с такой мучительной проблемой. Сенсей, что мне делать? Какой правильный путь вперёд? Я открыла рот, чтобы ответить, и замерла. Мой ответ мог изменить всё. Я могла сказать Мидори-тян отвергнуть свои чувства и сдаться. Или. Я могла забыть о чувствах Масиро-тян и поддержать свою сестру. Боги, да вы настоящие задиры! Почему это я должна делать такой выбор?! Я проклинала свою нерешительность. Держу пари, настоящая Ядовитая Королева точно знала бы, что делать. И её решение было бы беспощадным. [[image:/storage/reader-images/440f0797745588083a1888949a0c361601fdca35.png]] Но она не была мной. Не по-настоящему. Я была Кагэиси Сумирэ. Учительница академии Мурасаки Сикибу. Слабовольная женщина, которая до сих пор не решила, кем хочет быть — учительницей или иллюстратором. — Нет правильного или неправильного. Всё одинаково. Ответы меняются. То, что верно сегодня, может стать ошибкой завтра. Это та самая неразумная, запутанная проблема, с которой ты столкнулась, — сказала я. Я была двуличной, и мой ответ был таким же. Я просто спряталась от необходимости выбирать, переложив всё на плечи самих девушек. Я была бессильна, а потому решила не вмешиваться. Пусть сами выберут свой путь и несутся по нему, вложив всего себя. — Ты должна делать то, чего хочешь. У тебя есть на это право. — Сумирэ... Мидори-тян была настолько чиста душой, что верила каждому моему слову, сказанному с серьёзным лицом. Даже если мой «совет» по сути был пустой отпиской, как сейчас. — Хорошо. Я подумаю, как действовать дальше, чтобы потом меньше сожалеть, — Мидори-тян встала. Она оторвала колечко на банке с горячим шоколадом, выпила одним залпом, а затем... извини, не швырнула её, а подошла к мусорному ведру и аккуратно опустила внутрь. — Простите, что бродила по коридорам ночью, Кагэиси-сенсей. Я сейчас вернусь в свою комнату. Что касается наказания... — В обязанности учителя входит выслушивать проблемы учеников в любое время суток. Просто на этот раз это вышло глубокой ночью. Если ты чувствуешь, что поступила неправильно, тогда просто поспеши обратно в постель как можно скорее. — Д-да, сенсей. Спасибо вам, — поклонившись, Мидори-тян быстро засеменила по коридору к своей комнате. Провожая её взглядом, я испустила глубокий, некрасивый вздох. Наверное, не самый элегантный жест для учительницы, но я же не произнесла его вслух, а она уже была далеко и не слышала. Так что простите? Я всегда подозревала, что до этого дойдёт. Видимо, время пришло. Достаточно больно было осознавать, что только одна из девушек — Ироха-тян или Масиро-тян — сможет обрести счастье с Аки. Я, конечно, больше болела за Масиро-тян, ведь именно она доверилась мне напрямую. До сих пор мне удавалось отделаться лишь лёгким чувством вины. «А теперь в эту историю втянулась моя собственная сестра, и я всё ещё должна болеть за Масиро-тян? Да это же полный бардак!» Столкнувшись с суровой реальностью, из глубин моей души всплыло желание, которого ни один уважающий себя учитель не должен бы желать. Единственная причина, по которой я озвучила его вслух, — я была уверена, что найдутся те, кто меня поймёт. — Неужели они не могут пойти на компромисс и создать гарем? ---------- Я, младшая сестра моего друга и Киёмидзу-дэра Глава 7. Я, младшая сестра моего друга и Киёмидзу-дэра — Облажался... В момент пробуждения меня накрыла острая волна сожаления — или это было просто тёплое онемение в ладони? Солнечный свет и птичьи трели проникали в окно. Серьёзно, я облажался. Одурманенный магией школьной поездки, я потерял голову. Это было плохо. В смысле, реально плохо. Я забыл зарядить телефон. Уснул, переписываясь с Ирохой в LINE, и даже не подумал подключить его к розетке. День только начался, а заряд уже на нуле. Я судорожно воткнул его в адаптер, одолженный у Одзу, но сомневался, что успеет зарядиться хоть сколько-нибудь за время завтрака перед выходом. — Мгх... Аки? Что такое?— Привет, Одзу, — обернулся я. Он уже проснулся. Кончики золотистых волн взъерошены, взгляд мутный. Во рту — зубная щётка. — Ты пауэрбанк с собой брал?— Нет, не думал, что понадобится, если на ночь заряжать. Я и так пару телефонов таскаю, лишний вес ни к чему.— Понятно...— Но если сядет — скажи. Одолжу один из своих.— Спасибо, выручишь. Паниковать смысла не было. Заряжу как смогу, а там, если что, Одзу выручит. Всё равно мы будем вместе. Так и начался второй день школьной поездки — с провального старта. Сегодня наша группа направлялась в храм Киёмидзу-дара. Выйдя из такси, мы увидели пейзаж, воплощающий саму традиционную Японию, обрамлённый пышной природой горы Отова. Воздух здесь был другим. Вдыхаешь его — будто прибавляешь себе три года жизни. В этом месте витала какая-то волшебная атмосфера, успокаивающая душу, словно один удар храмового колокола мог очистить окрестности от всех дурных мыслей. — Наконец-то Киёмидзу-дара! Это то самое место, что решит моё будущее с Кохината-куном!— Брак... — хихикнула Масиро. — Это мой шанс... Я не проиграю Ирохе-тян! Погодите-ка. Возможно, именно наша группа станет причиной, по которой этому месту потребуется внеочередное очищение. Девушки сегодня выглядели особенно пугающе. Я наблюдал, как Масиро крутится на месте и вдруг бросается ко мне. Не успел опомниться, как она вцепилась мне в руку.— Э-э, Масиро? Мы же на людях...— Я-я не хочу, чтобы нас разлучили...— Полагаю, здесь чертовски людно. Толпы были куда больше, чем вчера. Ходили слухи, что этот храм помогает в любовных делах, плюс знаменитая идиома «спрыгнуть со сцены Киёмидзу». Видимо, это и привлекало сюда столько народа. — Камни любви. Водопад Отова. Это место просто создано для девушек, ищущих настоящую любовь и исполнения желаний.— Но это не значит, что нужно за меня цепляться на публике, да?— Заткнись. Это может быть мой единственный шанс. Масиро обвила меня руками, как морской анемон, и, похоже, не собиралась отпускать. Естественно, мне не было неприятно, что такая милая девушка ко мне прижалась, но ледяные взгляды остальных членов группы заставляли меня ёжиться. После королевской игры прошлой ночью Масиро стала ещё более напористой. Даже в такси, куда мы сели раздельно, она засыпала меня сообщениями в LINE, будто не могла вынести и часа разлуки. Мне было неловко её игнорировать, и из-за этого заряд моего телефона медленно, но верно таял. — Погоди, я только что вспомнила одну сумасшедшую легенду об этом храме! — воскликнула Такамия, заставив меня прислушаться.— Какую ещё? — невинно спросила Маихама.— Любая пара, которая придёт сюда на свидание, обречена расстаться!— Я думала, это место помогает найти настоящую любовь?— Да, тем, кто одинок. А если в отношениях — то крах! Забавно, да? Полная бессмыслица!— Напоминает... кажется, есть божество, которое ревнует счастливые пары. Наверное, такие и обитают в храмах, предлагающих настоящую любовь? Но с Кохината-куном и мной всё в порядке, мы технически ещё не встречаемся!— О, это же просто легенда! Давай, Масиро-чин, будь мила с Ообоси-куном, если хочешь. Ничего страшного!— Подойдёшь ближе десяти метров — умрёшь.— Десять метров? Хотя бы в сантиметрах... Вот так Масиро снова обращалась со мной как с врагом. Она тут же отцепилась и теперь смотрела на меня издалека, словно на что-то, прилипшее к подошве. Было ли плохо, что я на самом деле почувствовал облегчение? Так было больше похоже на неё, чем эта чрезмерная прилипчивость. Дистанция — потому что она хотела быть ближе. Она меня не ненавидела. Точно нет. Мне не из-за чего волноваться. Соберись, Акитэру. — Эй, Ообоси, — позвал Судзуки. — Что-то не так?— Заметно?— Ну, вроде... Цукиномори-сан стоит от тебя, типа, в ста милях.— Десять метров. Такое расстояние мы должны соблюдать.— Она тебя теперь ненавидит, что ли?— Нет, она по уши влюблена. По крайней мере, я так думаю.— Чего? Реакция Судзуки была исчерпывающей: полное недоумение. Реальность часто страннее вымысла. Знаешь, когда главный герой пытается что-то объяснить, и ему не верят? Это был я. Единственная разница — я недостаточно крут, чтобы быть протагонистом. — Облажался... Двадцать минут спустя я был опутан смятением и отчаянием. Кажется, я уже говорил это сегодня, но, наверное, мне показалось. Моё лицо в чёрном экране мёртвого телефона было воплощением жалости. Я посмотрел направо. Там японская пара с энтузиазмом фотографировалась. Туристы.Я посмотрел налево. Там иностранная пара сложила руки и смиренно наблюдала за водопадом. Туристы. Мне одному кажется, или иностранцы проявляют больше уважения к нашим традициям? Нет, наверное, просто совпадение. ...Верно? Да... В любом случае, я осматривался уже некоторое время, но видел только незнакомые лица. Понимаете, что это значит? Ага. Я заблудился. Отстойно быть мной. Вся моя группа исчезла. Масиро, Одзу, Судзуки, Такамия, Маихама — никого. Я пытался позвонить, договориться о встрече, но связь была ужасной из-за толпы. Когда наконец дозвонился, телефон разрядился, прежде чем мы решили, где собраться. Я думал просто идти вперёд, надеясь наткнуться на них. Сканировал толпу, шёл наугад, игнорируя достопримечательности, ища хоть намёк на знакомое лицо. Но к тому времени, как я добрался до водопада Отова — довольно далеко на территории храма, — мне всё ещё не везло. Ну, дерьмо. Как, чёрт возьми, найти кого-то в этой толчее? Оглядываясь назад, я проигнорировал кучу красных флагов. Во-первых, невероятная давка. Во-вторых, позволил Масиро навязать свои десять метров и потерял её из виду. Учитывая, как началось утро, мне следовало предсказать, что телефон сядет. Если бы я сразу попросил у Одзу запасной... Я не мог поверить, что это произошло после моего обещания Масиро насладиться поездкой вместе. Что, чёрт возьми, я делал? Я дал себе три минуты на сожаления. Больше — пустая трата времени. Лучшее сейчас — вернуться к главному входу, через который группа точно будет уходить. Меня огорчало, что не увижу достопримечательности, но риск отстать того не стоил. Я думал подождать у водопада, но нет гарантии, что группа сюда зайдёт. Не то чтобы я никогда больше не вернусь в Киото. Ничто не мешает приехать снова. Можно даже устроить групповую поездку с Альянсом. Так даже лучше — Ироха сможет поехать. Заблудиться — не провал, а возможность спланировать следующую поездку! Всё можно окрасить в позитив, и будущее станет светлее! Ха-ха-ха! ...Уф. Сохранять бодрую мину было тяжело. Я снова вздохнул, сам того не замечая. — О-Ообоси-кун?— А? — знакомый голос заставил меня поднять глаза. Что это? Ангел, спустившийся спасти меня от отчаяния? Хм, не лучшая идея — упоминать ангелов в буддийском храме. Суть в том, что я был вне себя от радости, увидев свою спасительницу в нашей униформе. Возможно, я переборщил. — Мидори-сан! Чёрт, как я рад тебя видеть! Не иначе как чудо!— Ч-Ч-Что— А? Вот она, ученица-отличница, лучшая в году, председатель комитета поездки, невероятно серьёзная девушка, которую можно приготовить, сварив бульон из муки, чтобы выпарить всю чепуху, завернуть в пресный хлеб и подать без соуса — блюдо, гарантированно лишённое веселья. Я схватил Мидори за руку и потянул к себе. Никогда не был так счастлив видеть знакомое лицо. — Я отстал от группы, понимаешь!— О... Поэтому ты один.— Да. Полностью потерял их в этой толпе. Был слишком беспечен. Стыдно признаваться перед тобой, кто никогда не совершит такой ошибки.— Нгх.— А? Что не так?— О, эм, нет. Я, конечно, никогда не совершу такую ошибку... — сказала Мидори, её глаза бегали, словно ей было что скрывать. Именно её взгляд заставил меня заметить, что её группы тоже нигде не видно. — Упс, прости. Не хотел заставить тебя чувствовать себя плохо.— Тише! Я председатель комитета, всегда показываю идеальное лидерство, так что, пожалуйста, не привлекай внимание к тому, что я так зачаровалась красивыми достопримечательностями, что отстала, хорошо?!— Л-Ладно. Прости. Похоже, тебе пришлось нелегко...— О, как я могла так пасть! Эта ошибка будет преследовать меня до конца дней!— Полагаю, мы ни на шаг не приблизились к решению наших проблем... Если Мидори тоже отстала, не было надежды присоединиться к её группе. — Если ты заблудилась, как и я, то либо телефон сел, либо ты его в отеле оставила?— Телефон?— Да. Иначе бы ты уже связалась с группой. Смотри, мой — полностью мёртв.— Позвонить им... Знаешь, я была так ошеломлена, что забыла, что могу это сделать! — Мидори замерла и дёрнулась.— Ч-Что случилось?— Погоди. Переключаю все триста баллов IQ на полную мощность.— Ясно... Я склонен не верить тем, кто открыто заявляет о своём IQ в триста. — Ты один. Я одна. Допустим, мой телефон разрядился, нам не оставалось бы выбора, кроме как ходить по храму вместе, только вдвоём, — пробормотала она себе под нос, глаза пугающе безжизненные.— Т-Ты в порядке, Мидори-сан? Ты выглядишь немного не в себе—— Ообоси-кун!— Д-Да?— К сожалению, мой телефон разрядился. Прискорбное состояние дел.— Я-ясно, так я и думал. Иначе была бы с группой.— Верно. Именно поэтому я одна и в панике! Возможно ли было бы такое, если бы в моём телефоне оставался заряд? Нет, говорю я! Что за театральность? Я скептически нахмурился, но часть меня почувствовала облегчение. Быть одному в незнакомом месте страшно. Просто присутствие ещё одного человека в такой же ситуации сняло груз с души. — Снова разделяться неразумно. Составишь мне компанию? — спросил я.— Ну, полагаю, выбора нет! Мне просто неоткуда отказаться!— Тогда пойдём. Вход в эту сторону.— Вход? Зачем?— Вход — единственное место, куда группы гарантированно зайдут. Там и нужно ждать. Если бродить наугад — риск пропустить их.— Н-Нет! Немыслимо! Мы должны осмотреть достопримечательности! Мидори странно упрямилась. Она подскочила ко мне, держа перед собой карту Киото и путеводитель. — О-объясни, — сказал я.— Ты забыл, Ообоси-кун? По возвращении мы должны сдать отчёт о том, что увидели! Как мы напишем его, если пожалеем времени на туризм?!— Мы живём во времена, когда всё можно найти в интернете.— Какая лень! Какая легкомысленность! Я потрясена!— Э-э... Полагаю, мне нечего возразить.— Школьная поездка — не отпуск! Речь о том, чтобы испытать культуру своими глазами, кожей, стать с ней единым целым! Узнать что-то самим, а не полагаться на скудные статьи! Мы должны отнестись к этому серьёзно!— Ладно, ладно, понял. Не тревожь свои трусики.— Как будто я бы их сняла для тебя!— Это фигура речи! Остынь! — Я слегка рубанул её по голове.— Ай! Обычно я не прибегал бы к физическому воздействию, но учитывая святость места, было бы хуже позволить её развращённому воображению буйствовать дальше. Тем не менее, она была прямолинейнее всех, кого я знал. Мы заблудились, а она всё ещё настаивала на приоритете школьной работы. — Ты предпочитаешь осмотреть достопримечательности, хорошо. Хочешь пойти вместе?— Полагаю... Мне не совсем комфортно быть с тобой наедине, учитывая, что ты можешь сделать что-нибудь, но раз это чрезвычайная ситуация, на такие опасности нет времени.— Если не хочешь, можем разойтись. Ничего страшного.— Н-Нет, не можем. Если разойдёмся, ты просто вернёшься в отель, ничего не увидев, не так ли? Этого не случится под моим присмотром! И вообще... — Мидори понизила голос. Она сунула расписание мне в грудь, скромно посмотрела на меня и пробормотала: — Если ты и Цукиномори-сан на самом деле не связаны, тогда нет этических причин, почему бы нам не походить вместе, верно?— В смысле, полагаю, нет?— Именно. Лично я не видел, как прогулка с ней из-за того, что мы заблудились, считается изменой моей «девушке», но Мидори относилась к жизни серьёзнее. Возможно, это было просто ещё одним проявлением её принципиальности. Мидори отпрыгнула назад, её хвост взметнулся, когда она отвернулась, прежде чем снова посмотреть на меня и протянуть руку.— Пойдём, — пропела она.— Ладно... Волнение от поездки, должно быть, заставляло меня видеть вещи. Потому что прямо тогда улыбка Мидори выглядела такой же радостной и беззаботной, как у любой другой девушки, без намёка на строгость. Мы решили начать с ближайшего места — водопада Отова, где столкнулись. Встали в очередь, дождались своей очереди, шагнули к трём узким потокам воды с черпаками в руках. Общая идея: питьё воды должно даровать благоволение богов. Что касается деталей... — Разве каждый поток не благословляет в разных сферах?— Верно. Правый — для долголетия. Средний — для любовных дел. Левый — для учёбы. — Мидори сразу же выдала объяснение. Настоящий гений. Я знал, что питьё воды как-то благословляет, но не более. Была ещё какая-то легенда об эликсире золота, но если мой разум настолько развращён, что представляет не то при описании кого-то, пьющего золотистую жидкость... Я содрогнулся при мысли, как отреагировала бы Мидори. Решил промолчать. — Из какого потока будешь пить, Ообоси-кун?— Полагаю, выберу долголетие. Я не верил, что успехи в учёбе можно улучшить чем-либо, кроме собственных усилий. То же с любовью. Это не то, на что стоит рассчитывать. Конечно, тот же аргумент можно привести и для долголетия, но есть люди, которые курят и пьют, будто завтра не наступит, и живут годами, в то время как те, кто ведёт здоровый образ жизни, иногда уходят рано. По сравнению с другими вариантами, этот казался самым зависящим от везения. — А ты, Мидори-сан?— Эм, ну... Полагаю, я попробую с-средний...— Хм. Не для учёбы?— Очень смешно. Ты думаешь, вся моя личность основана на учёбе?— Конечно нет. — В личности Кагэиси Мидори было множество граней. Она мгновенно делала поспешные выводы. Была деревянной актрисой. Знала о сексе больше, чем можно ожидать. Она была далека от одномерного персонажа. — Я просто не думал, что выберешь любовный. Ты нашла кого-то в своём классе?— Нгх... Я не думаю, что это твоё дело, Ообоси-кун.— Да, это далеко не моё дело. Прости, не хотел вмешиваться. Мидори заколебалась.— Я-я просто не хотела бы, чтобы ты подумал, что в моём классе есть кто-то, кто мне интересен, — сказала она, лицо ярко-красное. Видимо, не привыкла говорить о любви. — У благословений этого водопада есть скрытый смысл. Средний поток — не только о поиске родственной души; он также улучшает внешность. Нельзя просто предполагать, что кто-то, пьющий из него, ищет отношения, хорошо? Т-ты понимаешь?— Понял. Перестань размахивать черпаком в меня. Размахивать священным предметом, как оружием, — хороший способ навлечь гнев богов. В любом случае, даже если она была здесь не для любовной жизни, я не ожидал, что Мидори выберет улучшение внешности. Это звучало больше как что-то для Сасары. Кстати, надо будет рассказать ей. Ей бы понравилось. — О, и говоря о скрытом смысле, — Мидори снова оживилась. — Поток «учёбы» не только для студентов. Он связан с успехом в карьере. Разве это не интереснее тебе, чем долголетие?— Звучит неплохо, — сказал я, хотя всегда планировал привести Альянс к успеху без божественного вмешательства. Хотя небольшая помощь не помешала бы. — Спасибо. Выберу этот. Я шагнул к левому водопаду и позволил воде наполнить черпак. Чистая, сверкающая жидкость наполнила рот и плавно потекла по горлу. Она была лишь слегка сладкой, ни тёплой, ни холодной. Вода при любой температуре была моим обычным напитком. Я был уверен в способности своего нёба различать качество воды, и это была действительно качественная жидкость. Только вот я не хотел слишком углубляться в описание вкуса, потому что, конечно, Мидори зациклилась бы на том, что я говорю о своём языке, органе, основное назначение которого — помогать в еде и разговоре, а теперь помеченном как нечто грязное. Это была бы не моя вина, но всё же. На самом деле, подумав, я ничего не сказал вслух, и это я связал это с извращёнными действиями... Прости, Мидори. Возможно, я так же плох. — Ладно, я закончил. Мидори-са—? — Я оборвал себя, внезапно осознав, что веду себя грубо. Мидори деликатно пила из черпака, глаза закрыты, непослушная прядь волос падала у уха. С остальными волосами, аккуратно собранными, она выглядела в точности как храмовая жрица посреди церемонии. А я здесь, с моей гнилой головой, полной чепухи. Я наблюдал за движением бледной кожи на её горле, когда она глотала. Затем она открыла глаза и скользнула взглядом ко мне, поймав мой взгляд, всё ещё держа черпак у рта. Испугавшись, она снова зажмурилась и проглотила остаток. Теперь она напоминала великолепную Сумирэ. В конце концов, её генетической судьбой было стать сильно пьющей. То, как она глотала, заставило меня увидеть в ней вторую Мурасаки Сикибу-сенсей. Задыхаясь, Мидори приблизилась ко мне, плечи вздымаясь.— Е-ещё бы чуть-чуть! Едва выпила, не разлив! Не благодаря тебе, Ообоси-кун! Почему ты так смотрел на меня?!— П-Прости, это просто... Ты выглядела так идеально, что не мог оторваться.— Что, ты был заворожён?!— Полагаю, в каком-то смысле, но... не то, что ты думаешь! Я не думал ни о чём грязном.— Я бы не возражала, если бы ты думал...— Что?— Н-Ничего! Ты бросал на меня взгляды, и это делает тебя извращенцем! Грубияном!— Ты уже определилась?! — Я почувствовал похлопывание по плечу — мы заставляли людей ждать. Обернулся. — Простите, мы—— Эй, аната!— Э-э... Какой-то парень (выглядел американцем) ухмылялся нам, словно мы сделали его день. Почему — понятия не имел. — Она настоящая цундэрэ онна?! Это совершенно кавайи! По выражению я понял, что он пытался быть дружелюбным. Если бы он был японцем, определённо говорил бы на диалекте Кансай. Дело в том, что он внезапно заговорил на странной смеси английского и японского, и я не понял ни слова. Он сказал «кавайи», верно? И «онна» — девушка? Сквозь акцент было трудно разобрать. В любом случае, если он в туристическом месте делает комплименты незнакомой девушке, есть шанс, что он ищет связи. Я взял Мидори за руку и извиняюще кивнул американцу.— Простите! But инглиш!— О-Ообоси-кун? Тебе нужен перевод?— Простите за задержку, — поспешно сказал я по-японски ожидающим. — Пока! — Я рванул прочь, таща Мидори за собой.— Саёнара! Гамбаре для вашей вечной любви! Всё ещё не понимая, что он говорит, я бежал, пока мы не добрались до внутреннего святилища. Остановились, я едва переводил дыхание, сердце колотилось. Мидори была в похожем состоянии, на лбу выступил пот.— Ообоси-кун, — сказала она между вдохами. — Думаю, ты неправильно понял. Тот мужчина просто хотел быть дружелюбным.— Что, ты его поняла? — спросил я, задыхаясь.— Да. Я хорошо владею разговорным английским.— Если можно назвать это английским... — Кроме того, она даже не разговаривала с ним.— Думаю, он был фанатом аниме, наслаждающимся отпуском в Японии. Он решил, что я веду себя как цундэрэ, и разволновался, потому что «они действительно существуют». Он также думал, что мы пара.— Цундэрэ, да? Могу понять, почему. — Это было точное описание её поведения. Единственная разница — в отличие от тропа, она была совершенно серьёзна, когда назвала меня грубияном. — Надеюсь, не обидел его... Я искренне думал, что он пристаёт.— На тебя не похоже так импульсивно реагировать, Ообоси-кун. Ты обычно уравновешенный. — Мидори рассмеялась. Странно, что королева поспешных выводов смеётся надо мной за то же самое.— Можешь винить? Если бы он был подозрительным, даже секундное колебание могло бы поставить тебя в опасность. Риск, на который я не был готов.— Ообоси-кун... — пробормотала Мидори моё имя и уставилась на свою руку — ту самую, которую я держал мгновение назад. О чёрт. Я же держал её за руку, да? Возможно, спонтанно, но всё равно глупо. Было облегчением, что она, кажется, не злится, но, похоже, что-то обдумывает. — Прости. Наверное, не следовало хватать тебя за руку вот так, не спросив. На мгновение Мидори не ответила.— ...Нет. Я не возражала. Я на самом деле удивлена, насколько мало это меня побеспокоило...— О-О. Я никогда раньше не видел, чтобы она так реагировала. Это чувствовалось... забавно, и я не был уверен, как интерпретировать. Это та самая девушка, которая без колебаний назовёт тебя извращенцем, если ты заденешь её плечо. Мне нужно было снять напряжение, прежде чем станет слишком неловко. Я вздохнул, затем изменил выражение на нейтральное. Что-то, что говорило: «Я ничего не заметил. Всё в норме».— Пойдём к следующему месту? Это же образовательный визит, верно? Мидори сжала руку, в которую смотрела, и подняла на меня взгляд.— Хорошо... — Внезапно её лицо просияло. — Пойдём, Ообоси-кун! Как ни странно, эта яркость была чем-то, чего я никогда от неё не видел. И странный дискомфорт в груди остался. Мы пошли из внутреннего святилища в Зал Амиды, затем к святилищу Дзисю-дзиндзя. Почему синтоистское святилище рядом с буддийским храмом? Ну, это пример слияния буддизма и синтоизма — нечто уникально японское. До периода Мэйдзи это была практически единственная организованная религия Японии. Здесь тоже была куча пар, привлечённых священными чарами. Главной приманкой были, конечно, камни любви. Два камня, связанные верёвкой, обращённые друг к другу через десять метров. Успешное прохождение от одного к другому с закрытыми глазами, как говорили, давало божественное благословение на счастливый брак. Чистая чушь, без единого научного доказательства. — Так что ободрись, ладно? — сказал я.— Я-ясно! Нет никаких научных доказательств! — сказала Мидори.— Верно. Даже если свернёшь на девяносто градусов в неправильном направлении, это не значит, что тебя ждёт несчастливый брак.— Конечно нет! Я ещё молода; нельзя сказать, чем закончится моя любовная жизнь!— Знаешь, ты звучишь как кто-то, пытающийся убедить меня посмотреть второй сезон аниме после посредственного первого, потому что «второй сезон — вот когда становится хорошо». Кроме того, разве она не пила из «любовного потока» для улучшения внешности? Почему вдруг стала заботиться о любовной жизни? Мидори встала, огляделась смущённо, затем ткнула пальцем в здание с черепичной крышей. На нём была вывеска, предлагающая любовные предсказания. — Если я вытяну предсказание, возможно, удача изменится!— Да, возможно...— Простите, мадам? Можно одно предсказание, пожалуйста? Место было заполнено клиентками. Мидори выглядела нетерпеливой, хотя, конечно, не пыталась пролезть без очереди. Храмовая жрица вежливо хихикнула и передала предсказание, как только Мидори отдала деньги. Мидори вернулась ко мне, разворачивая бумажку со всем величием героя, вытаскивающего меч из камня. И так же, как тот герой, она онемела, уставившись на слова, лицо побледнело. Я прекращу с глупой отсылкой. — Н-Невозможно... — Она опустилась на колени, отчаяние читалось на лице, предсказание выскользнуло из пальцев и упало. Я поднял его.— Это всего лишь предсказание. Не нужно так остро реагировать.— Это совершенно разумная реакция... У меня самый низкий уровень удачи! Неизбежная катастрофа!— Даже те никогда не говорят ничего хуже, чем «будь осторожен, чтобы не споткнуться».— О, это далеко не так тривиально.— Как скажешь. Ты и вправду королева драмы, Мидори-сан... — Я тихонько усмехнулся, разворачивая бумажку. Ужасная неудача. Ты не вернёшься домой живым. — Оно предсказывает твою смерть?! — Я никогда не знал, чтобы послание от богов было настолько безжалостным.— Помоги мне, Ообоси-кун! Я умру на этой поездке! Отчаяние разъест меня изнутри, пока я не превращусь в пыль!— Успокойся! Ты не умрёшь! С тобой всё будет хорошо!— Ты лжёшь! Ты видел, что написано! Я не вернусь домой живой!— Но эти вещи никогда не сбываются! Просто забудь!— Потише, Ообоси-кун! Ты не можешь кричать такое перед персоналом!— Я пытаюсь тебя успокоить! — воскликнул я. — Простите меня, святые люди! К счастью, жрицы улыбались, их сильные киотские диалекты отмечали, какая мы милая пара. Они совсем не казались злыми. Погоди. Разве переход на диалект не был пассивно-агрессивным способом показать, что они злы? Нет, я просто предвзят... Побывав у водопада, Дзисю-дзиндзя и камней любви, я кое-что осознал. Реакции туристов были чрезмерными. У киосков — возгласы и слёзы, у камней — оживлённые разговоры. Я снова удивлялся, как много людей в мире заботятся о романтике. Были и те, кто пришёл парами, сидели в тихих местах, охотясь на монстров на своих кнопочных консолях Тэнчидо. Меня поразило, что я был прав насчёт предчувствия. Видеоигры были не только для задротов — многие «нормальные» люди тоже играли, но чтобы достичь этой демографической группы, игра должна была стать сенсацией. Я всегда так думал, но впервые увидел доказательства. Чтобы улучшить восприятие, мне нужно было культивировать представление о том, что такое норма. Испытать это самому. — Вот она, Ообоси-кун. Центр Киёмидзу-дэра. Сцена, как её называют, та самая из идиомы—— Да. Главное храмовое здание. — Деревянное строение возвышалось перед нами, в несколько раз более впечатляющее, чем всё, что мы видели. — Мы так никого и не нашли.— Нет... Интересно, мы прошли мимо кого-то, не заметив? — нервно рассмеялась Мидори.— Эх, возможно. Лично мне было просто весело осматривать всё с тобой.— П-Правда?! Почему?— Ты поделилась мелочами, которых не найдёшь в интернете, рассказала об историческом фоне. Я действительно многому научился. — Я начал смущаться, что раньше думал о ней как об извращенке, поскольку её тирады обычно отклонялись в сексуальную сторону. Сегодня она показала, что способна долго говорить и о более обычных вещах. Она просто была знакома со всем. Тот факт, что чаще выходили сексуальные знания, был не её виной — виной ситуаций, в которые она попадала. Мне было интересно, была ли Кагэиси Мидори девушкой, похожей на зеркало. Нет, разве большинство людей не таковы? Возьмём меня. Что, если причина, по которой вокруг меня было так много людей, которые, казалось, имели что-то против меня, заключалась в том, что я сам был раздражающим? И теперь я беспокоился, что раздражаю, сам того не осознавая. Отлично. — Ты странный, Ообоси-кун.— Пожалуйста, это последнее, что я хочу услышать, когда боюсь быть раздражающим.— Прости, странный — неправильное слово. Я имела в виду — другой. Знаешь, когда я делюсь знаниями, большинство не очень слушает. Но ты, кажется, ловил каждое моё слово.— Разве большинство не заинтересованы в изучении нового? — спросил я, тупо глядя на неё. Я слушал не из-за подлизывания. Я думал, что нормально получать удовольствие от новых знаний. Лицо Мидори просияло.— Знаешь, я думаю, ты прав! — Она наклонилась вперёд, голос ярок. — Когда есть что-то, чего я не знаю, или вопрос мучает, просто неправильно не искать ответ!— Конечно. И знаешь, что раздражает? Когда ищешь что-то в интернете, а получаешь кучу бесполезных кликбейтных статей.— Полностью согласна. Я всегда продолжаю искать, пока не найду что-то качественное. Хотя в последнее время это труднее, поэтому часто просто покупаю книгу эксперта.— Понимаю. Хотел бы я, чтобы они ускорились и сделали больше технических книг доступными в виде электронных. Тогда, клянусь, я бы всё время искал информацию.— Да, именно! Также интересно искать статьи иностранных авторов. Я могла бы читать результаты научных исследований часами и не замечать времени!— Ты читаешь иностранные статьи?! Мне кажется, у меня не было бы на это времени...— Я знаю, что это пустая трата, но мне просто любопытно. Там так много бесполезной информации. Я бы не рекомендовала это кому-то такому занятому, как ты.— Эй, если это достаточно интересно, я хочу знать. Самый эффективный вариант — просто попросить тебя рассказать все хорошие части.— Правда? Теперь ты относишься ко мне как к сайту-агрегатору?— Прости, я делаю так, будто думаю, что лучше тебя? — Я рассмеялся.— На самом деле, да. — Мидори фыркнула, положив руки на бёдра, как стереотипная председатель комитета. Ей это шло. — Я предлагаю тебе в будущем уделить время размышлениям о том, как твои слова влияют на других. — Затем она отвела взгляд и пробормотала: — Но я не против, время от времени делиться с тобой своими находками...— Спасибо. Это было бы хорошо. Больше не в силах оставаться сердитой, Мидори рассмеялась и весело кивнула. Это была искренняя улыбка, такая, какую я видел у Такамии и Маихамы, когда они ждали осмотра достопримечательностей, или у Сасары, когда она ела десерт. Было странно, что такая скучная тема вдохновляла в ней такую радость, но, опять же, она была ученицей-отличницей. Видеть эту её сторону было мило; до сих пор я говорил с ней только по делу или помогая драмкружку. Только сейчас, когда мы говорили свободно, я осознал, как легко течёт разговор. Я никогда бы не заметил этого, если бы сосредоточился исключительно на работе. Пока мы говорили, Мидори и я ступили на деревянный пол и подошли к краю террасы, выступающей над обрывом. Пробирались сквозь море людей, пока не добрались до перил. — Вау! Смотри, Ообоси-кун! Разве это не невероятно?— Да... Вот это вид.— Около тринадцати метров до дна. Было бы невозможно спрыгнуть, несмотря на идиому.— «Спрыгнуть со сцены Киёмидзу», верно? Рискнуть... Полагаю, не стало бы идиомой, если бы это было возможно. Именно потому, что это очевидно невозможный прыжок, идиома распространилась. Была гора Отова, видимая со сцены. Была листва различных оттенков красного, простирающаяся, как бархат. Напротив — центральный Киото. Посвящение этого места богине Каннон должно было быть высшим актом почитания. Была только одна вещь, портившая настроение. — Жаль, что не могу сфотографировать, — пробормотал я.— А? — Мидори быстро отреагировала, повернувшись и моргнув.— Потрясающий вид. Было бы здорово сделать фото, чтобы показать людям, когда рассказываю. Я хотел поделиться воспоминаниями с остальными членами Альянса: Ирохой и Макигай Намако-сенсей. Хотя, полагаю, это было желанием похвастаться. В любом случае, делиться этим видом с ними было формой общения. Какие бы сложные мотивы у меня ни были, именно так я чувствовал. — Ты не можешь просто сделать снимок? — спросила Мидори. — Я не буду дразнить тебя за одержимость Инстой.— Нет. У меня сел телефон.— О. Я не предвидел риска разрядки, поэтому, конечно, не взял камеру. Я замер и повернулся к Мидори, внезапно осознав. Я был не единственным, у кого сел телефон. Она была в той же лодке. Я не хотел так резко отвечать, и, хотя надеялся, что она не восприняла это превратно, похоже, что так. Мидори замолчала; брови нахмурены, она кусала губу. — Прости, не хотел портить настроение.— Нет, это я должна извиниться... — Мидори покачала головой, хвост качался в такт. Некоторое время молчала, словно что-то обдумывая, пока внезапно не подняла глаза, чтобы решительно встретиться с моим взглядом. — Ообоси-кун!— Хм? Гах! Над террасой пронёсся ветерок. Деревья шептались вслед за ним, листья шелестели рябью красного. — Вот это ветер. — Я прищурился, затем открыл глаза. — Ты в порядке, Мидори-са… — То, что я увидел, заставило меня замереть. Хотя ветра было достаточно, чтобы взъерошить её волосы, сама Мидори казалась невозмутимой. Она смотрела прямо на меня и протягивала свой телефон. На нём было открыто приложение камеры. — А?— Ты можешь сделать фото этим. Я отправлю тебе через LINE.— Спасибо, но... я думал... Разве она не говорила, что у её телефона тоже сел заряд? Не успел я закончить, как Мидори схватила мою руку и сунула в неё телефон. — Прости! Я солгала тебе. Смотри, мой телефон в порядке. Он на девяноста процентах! Она действительно была ученицей-отличницей. Ни у одного подростка телефон не был бы на девяноста процентах, если только не использовался в крайней необходимости. — О, ясно. Но зачем тогда ты сказала, что он сел?— О-Ообоси-кун... Ты же говорил мне всякую ложь, верно? — спросила Мидори вместо ответа.— А?— Ты не встречаешься с Цукиномори-сан, никогда не был обручен с моей сестрой, и ты не голливудский режиссёр. Верно?— Да, я рассказал тебе всё это вчера. Но не понимаю, как это связано с—— Это значит, что я могу бросить свою шляпу на ринг, верно? Щёлк. Я ахнул. [[image:/storage/reader-images/9f01c8014894967cd770b0691eefdb3dea0c76e9.png]] Я понял, что она пыталась сказать. Чувства, которые хотела передать. «Я хотела провести с тобой время. Только мы вдвоём!» Этим она подтвердила мою догадку. «Я не планировала ничего говорить сначала. Но когда увидела, как ты расстроен, не выдержала! Угрызения совести были слишком сильны. Если бы я не солгала, я могла бы просто одолжить тебе телефон, и у тебя осталась бы прекрасная память. Но я солгала, и теперь не могу молчать. Пожалуйста, воспользуйся им!» — Х-хорошо... — Я принял телефон, который она всунула мне в руку, и, всё ещё ошеломлённый, навёл его на вид с террасы, нажал кнопку. Каким-то образом вид, потрясший меня мгновение назад, теперь казался безжизненным. Потому что здесь было кое-что — вернее, кое-кто — произвёдший на меня куда большее впечатление. Если и был здесь человек, способный на отчаянный шаг — «спрыгнуть со сцены Киёмидзу», — так это она. — Получилось хорошо?— Да. Спасибо, Мидори-сан. — Ошеломлённый, я вернул телефон. Моя рука коснулась её, и я вздрогнул, ожидая крика «домогательство!». Но его не последовало.— Хорошо. — Она задумалась. — Да, мне действительно не противно. Позволить тебе пользоваться моими вещами. Прикасаться к тебе.— Верно. Эм, Мидори-сан... Не знаю, прозвучит ли это бесчувственно, но правильно ли я думаю, что ты— — Время вышло.— А?— Вон твоя группа, не так ли? К сожалению, они тебя нашли, — сказала Мидори, глядя куда-то за мою спину. Я обернулся и увидел, как Такамия энергично машет в нашу сторону, таща за руку Масиро. Одзу, Судзуки и Маихама шли следом. — Приходи на смотровую террасу отеля сегодня вечером, незадолго до отбоя. Я хотела бы рассказать тебе остальное там.— Хорошо.— Спасибо. Я пойду соберусь со своей группой. — Мидори помахала мне заряженным телефоном, развернулась, чтобы уйти, — и замерла на месте. — Я вела себя на этой поездке гораздо хуже, чем когда-либо могла представить, и это всё твоя вина. Спасибо. С этими словами она убежала. Я мог лишь смотреть, как её фигура растворяется в толпе, а хвост развевается за спиной. Когда мы закончили осмотр Киёмидзу-дэра, мы втиснулись в такси, направляясь к следующему пункту программы. Даже глядя на мелькающий за окном городской пейзаж, мой ум был занят лицом девушки, сказавшей мне такую загадочную ложь. У меня почти не осталось сомнений: если бы нас не прервали, она бы призналась. Я был почти уверен, что не додумываю. В смысле, она могла связаться со своей группой в любой момент, но вместо этого сказала, что телефон сел — лишь бы исследовать храм со мной. Если цель Мидори — провести время со мной и пригласить на свидание, это была эффективная и логичная стратегия. Я отчасти мог представить себя на её месте, хотя и не был уверен. Я сравнил это с признанием Масиро — её вырвало в LINE внезапно, без подготовки. Признание Мидори, если оно последует, вероятно, прозвучит сегодня вечером, там, где она назначила встречу. Я хотел быть готов и заранее понять, как отреагировать. *** — Знаешь, никогда не думал, что именно Кагэиси-сан тебя соблазнит, Аки.— Она ещё ничего не сделала. Как я говорил, мы оба заблудились, вот и пошли вместе.— Даже если Цукиномори-сан поверит, меня так просто не провести.— Да, знаю. — Я мельком взглянул в зеркало заднего вида. Судзуки спал на пассажирском сиденье. Было бы проще, если бы он храпел, как в отеле, — не пришлось бы так осторожничать. — Думаю, она, возможно, планирует признаться мне сегодня. Одзу присвистнул.— Ты и вправду тонешь в девушках похлеще героя ромкома. Или ты снова будешь отрицать?— Уже не хочется. Хотя герой ромкома хоть какой-то опыт имеет.— И что ты скажешь, когда она признается?— Хороший вопрос. — Я вздохнул, мысленно возвращаясь к событиям дня. В тот момент, когда я подумал, что Мидори может признаться прямо там, сердце забилось чаще. Если это означало, что я влюблён, — сомнений не было. Проблема в том, что я чувствовал то же самое с Ирохой и Масиро раньше; да и с Сумирэ и Отой-сан, если уж на то пошло. Учащённое сердцебиение — недостаточное доказательство, чтобы понять, что я на самом деле чувствую. Я вспомнил толпы влюблённых пар в храме, тянущих предсказания. Как они разбирались в своих чувствах и решались на отношения? Я не мог даже догадаться. Но этого было мало — к вечеру мне нужно было что-то конкретное. — В кого же из них я всё-таки влюблён?— Поздравляю. Ты официально стал законченным подлецом.— Знаю, правда? Знаю, что подлец... Одзу помолчал.— Ты мог бы просто встречаться со всеми ними на этом этапе.— Возможно, если бы это была визуальная новелла с концовкой гарема. Но это не так. Многожёнство запрещено законом. Так что этот вариант отпадал. Да и обычный парень вроде меня не обладал талантом делать счастливой больше одной девушки. Важно знать свои ограничения — и в мире, и в своих возможностях. До вечера ещё было время. Я потрачу его, изнуряя мозг, выжимая из него все соки. А потом встречусь с Мидори лицом к лицу. Опыта в таких делах у меня не было, и шансы всё испортить были высоки. Так что усердно думать — всё, что я мог. ***— Кстати, Цукиномори-сан ведёт себя странно с тех пор, как мы вернулись.— Ах да...— Наверное, видела, как ты мило общался с Кагэиси-сан.— Вероятно...— Но она не придирается к тебе. Обращается совершенно нормально. Должно же быть в этом что-то, да? Тебе не страшно?— Нет, не думаю, что она...— ...— ...— ...— Эй, скажи что-нибудь. А то мне теперь страшно.— Удачи, юный Аки. [[image:/storage/reader-images/068dae85ca8bcbf531a0b0eb5a7361a58d3e4a96.jpg]] [[image:/storage/reader-images/22ade2b16c1c1747f16c2f73031af6031ea2fc1b.jpg]] ---------- Интерлюдия: Масиро и Мидори Интерлюдия: Масиро и Мидори Этот отель был завоёван для учеников кровью, потом и слезами Сумирэ-сенсей. Не знаю, был ли он построен по принципу «не хлебом единым», но ощущалось именно так. Помимо отличной еды и онсэна, здесь было полно развлечений. Например, зона с несколькими столами для настольного тенниса. После ужина я облачилась в свою «броню» — на этот раз это была юката — и заняла позицию у одного из столов. Вместо катаны в руке — ракетка. До прибытия соперницы, Мидори-сан, оставалось пять минут, но она вошла в комнату для разборок раньше. Закатав рукава юкаты, с развевающимся хвостом, сладкая и грациозная воительница направилась ко мне. Затем раздался ритмичный стук мячика о резиновую поверхность ракетки. Мидори-сан ловко жонглировала им, занимая позицию напротив, чётко обозначая себя как мою противницу. — Молодец, что пришла, — сказала я.— Конечно, я пришла. Мне тоже есть что обсудить.— Ты же знаешь, что я чувствую, правда? Я открыла душу Мидори-сан прошлой ночью в ванне, когда она выбила из меня осознание, что мои отношения с Аки — фальшивка. Я сказала прямо: наши отношения могли быть ложью, но мои чувства — нет. — Но сегодня в храме ты делала с ним все эти завлекательные штучки, хотя знаешь, что он мне нравится.— Я ничего не знала.— Что?— Я не понимала себя. Не знала, что чувствую к Ообоси-куну; никогда раньше не влюблялась. Не знала, что «правильно», что должна делать. Прошли годы с тех пор, как мне представили задачу, которую я не могла решить.— Прошедшее время?— Когда я случайно наткнулась на Ообоси-куна в Киёмидзу-дара и обнаружила, что он тоже отстал, я увидела шанс. Шанс провести с ним несколько часов и понять свои истинные чувства. Ответ пришёл гораздо быстрее и легче, чем я ожидала. — Она подбросила мячик выше. — Я была счастлива. Нервничала, удивлялась, развлекалась. Все эти чувства привели к одному: он мне действительно нравится. Счастье было среди них главным, и самым убедительным. Это поразило меня тогда. Мидори-сан твёрдо поймала оранжевый мячик в ладонь. Опустив стойку, она приготовилась подавать. Началось. Я опустилась в полуприсед, обострив внимание. Спортом я не сильна, но отступать не собиралась. — Я знаю, что ты чувствуешь, Цукиномори-сан. Но факт остаётся фактом: ты не в отношениях с Ообоси-куном. — Мяч снова взлетел в воздух. На этот раз Мидори-сан не просто играла. Она была готова подавать по-настоящему. — Решение за Ообоси-куном. Что хотят другие, не имеет значения. — Мяч пронёсся вдоль стола по чёткой траектории. Она вложила в подачу всю душу, и её сила удивила меня. Но этого было мало, чтобы прорвать мою оборону. — Аки не выберет тебя... На самом деле, он никого не выбирает! — Я резко отбила мяч обратно. Я никогда раньше всерьёз не играла в настольный теннис, но была мастером выигрывать споры, когда предоставлялся шанс. В конце концов, я профессиональный автор, пусть и подросток. Даже Мидори-сан не могла сравниться со мной в словах. Что до моей техники... решила, что справлюсь, просто ударяя изо всех сил. — Если бы Аки хотел девушку, она у него была бы давно. Ты знаешь его, сколько, полгода? И думаешь, что понимаешь? У тебя нет шансов. Я знаю его почти всю жизнь.— Нет корреляции между сроком знакомства и вероятностью романтических отношений. Хотя чем больше встреч, тем ближе вы можете стать, исследования показывают: если упустишь момент вывести чувства на новый уровень, тебя могут навсегда заклеймить как «просто друга». Как подруга детства Ообоси-куна, вполне возможно, что вы провели вместе так много времени, что ваши отношения навсегда останутся платоническими. Я ахнула. Пауза в игре дала ей шанс сбросить тяжёлую бомбу. — Я исключение, — сказала я. — Я не видела его три года в средней школе, мы воссоединились только этой весной.— Что более-менее совпадает с моментом нашей встречи. Не стану отрицать, что ты провела с ним больше времени, но я всё ещё полностью в игре.— Что? — Её ответ был так резок, что я поморщилась. Едва отбила мяч обратно, и он задержался в воздухе, давая ей идеальный шанс заработать очко. Мидори-сан усмехнулась, и я поняла — это было запланировано. Она не просто разозлила меня, заведя спор так далеко, но и намеренно подстроила ловушку, дав аргумент, на который легко возразить. Она не просто отстаивала позицию. Она действовала безупречно, разрушая мои доводы и прижимая к стенке. Вот как спорит настоящая ученица-отличница. И это было тяжелее, чем я представляла. — Аки преследует мечту! Он дал обет избегать романтики, чтобы её осуществить. Он заключил контракт — официальный, со взрослым — ради своей мечты. Так что даже если признаешься, это ни к чему не приведёт. У него не может быть девушки! — Я выпалила это на одном дыхании, пока мяч, скользивший почти по потолку, снова падал. Мой аргумент шёл не от логики, а от эмоций. Я и сама не была уверена, почему так завелась. Злилась? На то, к чему она клонит? К чему это всё? — Боюсь, не могу принять такого. В этом мало смысла. — Стальной взгляд Мидори-сан следил за мячом. Она перехватила ракетку. — Этот «контракт» даже не основан на законе, и всё же он лишает его романтической свободы? Меня бросает в дрожь от мысли, какой взрослый навяжет ребёнку такой безрассудный договор. Смэш! Мяч понёсся на мою сторону. В обычной ситуации у меня не было бы шансов отбить его с такого расстояния. Но я вытянула руку и прыгнула изо всех сил, едва вернув удар. Я всё ещё не понимала, почему так разозлилась из-за игры в пинг-понг. Просто чувствовала — нужно бороться изо всех сил. — Это чистый эгоизм! — Её аргумент был справедливым, но иррациональным. Я знала о страсти Аки к Альянсу лучше кого-либо, а эта девушка сейчас действовала мне на нервы. Появилась из ниоткуда и вела себя, будто всё понимает. — Ты действительно ставишь свои чувства выше того, чего хочет Аки? Если ты действительно любишь его, разве не должна думать о его чувствах в первую очередь? [[image:/storage/reader-images/d9e46054af72229c5ca97b1cd8bc273732f4e38f.png]] Я всё ещё неплохо держалась. Спор был далёк от завершения. Но я перестаралась с тем последним ударом — мяч снова неуверенно подпрыгнул в воздух, предательски застыв на миг. — Тогда рассмотрим вот что, — сказала Мидори-сан. — А что, если я ему тоже нравлюсь?— А?— Разве Ообоси-кун будет счастлив, подавляя свои чувства ради мечты?— Он...— Потому что я так не думаю! Мидори-сан вложила в следующий смэш всё — и физически, и ментально. Это был самый сокрушительный удар за всю игру. Оранжевая пуля пронеслась в сантиметре от моего лица, с глухим стуком ударилась о стену и, отскочив, заскользила по полу, издавая тихие щелчки. Мидори-сан покрутила ракетку в руке и направила её рукоять прямо на меня, словно клинок. — Дай мне контакты этого человека. Этого «взрослого», что навязывает Ообоси-куну незаконные ограничения.— Что?— Я поговорю с ним напрямую. Освобожу Ообоси-куна. Всё, что нужно, — договориться, чтобы он мог стремиться и к мечте, и к любви одновременно. Или ты против? Я стиснула зубы. Всё кончено. Мидори-сан попала прямо в самое ядро ситуации. Вот к чему она вела. Вот что я не хотела выносить на свет. Я думала, что отдаю матчу всё, но когда дело дошло до сути, у меня не осталось аргументов. Я была слаба. — Что с тобой, Мидори-сан? На тебя не похоже так эгоистично настаивать на своём, попирая правила...— Я не знаю, кем ты меня считаешь, Цукиномори-сан, но я никогда не сдерживалась бы ради соблюдения условностей. И тут меня осенило. Я думала, что Мидори-сан — сверхсерьёзная, педантичная девушка, которая никогда не нарушает правила и всегда слушается взрослых. Но в этом предположении была дыра. Ту самую, что я должна была заметить ещё тогда, когда узнала, что она руководит драмкружком. Мидори-сан выросла в семье строгих учителей — настолько строгих, что даже Сумирэ-сенсей приходилось скрывать от них работу иллюстратора. Так как же ей удавалось тратить столько времени на что-то вне учёбы? Будь это кружок, помогающий поступить в вуз — ещё куда ни шло. Но драмкружок был на грани распада, и до вмешательства Альянса его участники так не умели играть, что даже серьёзные пьесы превращались в пародии. Никакая семья, подобная её, не позволила бы ей заниматься чем-то столь «легкомысленным». Я поняла Мидори Кагэиси-сан неправильно. Ученицу-отличницу. Она была воительницей. Девушкой, совершавшей невозможное — получая идеальные оценки по всем предметам, просто чтобы взрослые не могли возражать против её увлечений. — Моя политика проста: добиваться наилучших результатов, формально соблюдая правила. Эта грозная отличница настроилась на завоевание любви — и стала невероятно, подавляюще сильной. Она показала мне всю мою наивность и разгромила вчистую. А теперь развернулась и ушла, оставив меня в тишине. В мысленном взоре поверх её удаляющейся фигуры проступил силуэт другого человека. «Почему?» Зрелище шокировало меня. Наполнило ледяным отчаянием. Мидори-сан была точной копией Аки. Та же сила воли, то же абсолютное упорство в достижении целей, та же непоколебимая решимость, что бы ни случилось. Адаптируясь к условностям общества, они мчались по узкому пути между дозволенным и запретным — логично, неумолимо, на полной скорости. Что произойдёт, если Мидори-сан полностью посвятит себя Аки? Он не выберет меня. И не выберет Ироху-тян. Он выберет её. Легко. В тот момент я искренне в это верила. — Что же теперь? — Мой голос дрожал от тревоги, шёпот поднялся, как дым, в пустой комнате и растаял в воздухе. ---------- Младшая сестра моего друга признаётся мне в любви Глава 8. Младшая сестра моего друга признаётся мне в любви Раздвинув стеклянную дверь и выйдя на смотровую террасу, я ощутил прохладный ветерок на коже, ещё влажной после ванны. Это была не крыша, но самое высокое место, куда добирался лифт. Вида на миллион долларов (как назвал бы его кто-то вроде Цукиномори-сана) здесь не было, так что слегка пронизывающий осенний ветер обещал стать главным аттракционом. Ограждение было из прозрачного материала, открывая ночной город. Вокруг — декоративные растения, шезлонги, телескоп и даже ножная ванна. Ничего не было упущено, словно всё подобрала педантичная отличница. До условленного в LINE времени оставалось десять минут. Я бы поспорил, что если прийти на пять минут раньше, она уже будет здесь. Но, видимо, моё решение явиться за десять тоже оказалось недостаточно. Как и ожидалось — нет, на этот раз она превзошла ожидания — Мидори и вправду была идеальной ученицей. — Ты пришёл рано. Давно здесь? — спросил я.— Минут десять.— Значит, пришла за двадцать до встречи. Впечатляет. Мидори тихо хихикнула.— Не стоит меня недооценивать. — Она похлопала по сиденью рядом. — Присаживайся, если хочешь. Она сидела у края ножной ванны. Сандалии, взятые в отеле, аккуратно стояли рядом, а её босые ноги были погружены в горячую воду. Всё это выглядело до боли знакомо... Глядя на Мидори, я вдруг увидел в этом же положении тёмный силуэт персонажа, которого мне ещё предстояло разблокировать, — и вспомнил. Точно так же, как тогда, когда я разговаривал с Сумирэ в гостинице деревни Кагэиси. Единственная разница — тогда в воде плавали рыбки-доктора. — У семьи Кагэиси что, генетическая тяга к ножным ваннам? — спросил я.— Не уверена насчёт семьи, но я к ним отношусь нейтрально. Просто показалось интересно — решила попробовать. Так что это было обычное любопытство. — Единственный другой член твоей семьи, которого я знаю, — Сумирэ. Значит, ей нравятся ножные ванны?— Похоже, она наслаждалась, когда я видел. Мидори рассмеялась.— Значит, я напоминаю тебе о ней? Знаешь, это меня даже радует. — Смущённая, она слегка поболтала ногами, создав рябь на воде. — Ты дружишь с моей сестрой, Ообоси-кун?— Я... — Я запнулся. — Полагаю, да. Раньше не задумывался.— Но вы проводите время вместе, верно? Есть вещи, которые вы делаете вдвоём?— Ну... да. Не могу вдаваться в подробности, но клянусь, ничего подозрительного. Надеюсь, ты веришь хотя бы этому.— Ваши отношения и правда подходят под определение дружбы. Меня это вполне устраивает.— «Устраивает»?— Если ты и моя сестра друзья, значит, я — младшая сестра твоего друга, да?— Полагаю. — Эта мысль приходила мне в голову не раз, но странно было слышать её от Мидори. — Погоди. Не понимаю. Почему это так важно?— Это значит, что у нас обоих есть значимая связь с моей сестрой. Это полезно. Допустим, мы будем встречаться и столкнёмся с проблемами. Её совет будет взвешенным — она не станет слишком принимать чью-то сторону. А для брака хорошо, если партнёр знаком с семьёй, или хотя бы с одним её членом. Меньше риска семейных драм.— Ты уже о браке думаешь?!— Это также значит, что у меня останется связь с тобой, даже если ты категорически меня отвергнешь. Я сглотнул. Она говорила так же непринуждённо, как если бы обсуждала погоду. Мидори обозначила себя этой странной, промежуточной ролью: младшая сестра моего друга. И она не была неправа. Пока её старшая сестра остаётся моей подругой, Мидори так или иначе будет в этой роли. Поэтому её это «устраивало». Что до меня, я как раз боялся ошибиться и испортить дистанцию именно потому, что эти отношения нельзя было просто оборвать. Хотел бы я, как Мидори, видеть в этом только плюсы. Но не мог. В глубине души я был слишком большим пессимистом. — Ты не сядешь рядом? — спросила Мидори.— Не хочется ножной ванны.— О. — Всё ещё создавая мелкие всплески, она уставилась на своё размытое отражение в воде. — Ты умён, Ообоси-кун. Думаю, ты уже понял, зачем я позвала тебя сюда.— Да. Мидори ничего не ответила, лишь сжала руки на коленях в кулаки. Лицо было опущено, и я не видел её выражения, но сквозь пряди волос мелькали красные кончики ушей. Затем, без предупреждения, она подняла голову. Вытащила ноги из воды, подняла с пола полотенце, вытерла их и выпрямилась, словно готовясь к важной речи. — Ообоси-кун! Я собираюсь решить самую сложную проблему в своей жизни!— А? — Мой голос дрогнул. Это было... не совсем то, чего я ожидал. Мидори приняла стойку истинного интеллектуала и начала излагать.— Обозначим мои эмоции как «М», а общепринятое понятие любви — как «Л».— Окей...— Сумма Л такова: «видеть его лицо заставляет сердце биться чаще», «быть рядом вызывает бабочек в животе», «его прикосновения заставляют потеть», плюс «с ним весело», «хочешь узнать о нём больше» и, главное: «он — практически всё, о чём ты думаешь, и мысли сами возвращаются к нему».— В-верно...— Что касается М, если исключить случаи прямого общения с тобой, оно соответствует: учащённому сердцебиению, бабочкам, поту, веселью, желанию узнать больше и склонности думать о тебе. Следовательно, мы можем заключить, что М равно Л. И если проследить это до математического вывода... — Мидори широко открыла глаза, и я почувствовал, как по спине пробежала дрожь.— Я очень сильно в тебя влюблена. ЧТД! Она сказала это. Само признание я ожидал. Но такая подготовка — меньшее; это была чистая логика отличницы. Даже собираясь с мужеством и выкладываясь полностью, Мидори оставалась собой. Теперь она зажмурилась, будто испугавшись. Плечи дрожали. Приоткрыв глаза, она спросила дрожащим голосом:— Дай мне услышать твоё доказательство, Ообоси-кун. Я знал, что этот вопрос последует. Как бы я ни пытался сделать это грандиозным, это было бессмысленно. Мой ответ должен был быть быстрым, эффективным, логичным и ясным как день. Но я не мог. [[image:/storage/reader-images/3fa3ab4896672bcf3ef1c41b785aad1cdab5ec3c.png]] Дело было не в том, что я не хотел ответить. Я не мог. Даже теперь, после её признания, у меня не было для неё ясного ответа. Его попросту не существовало в моей голове. — Прежде чем отвечу, я хочу спросить кое-что. Ты умна, наверняка знаешь ответ.— Хорошо. Я практически обнажила перед тобой душу. Не боюсь любых вопросов.— Скажи мне, что такое любовь.— Что?— Я не знаю, мои чувства — это любовь или нет. Я ничего не знаю. К кому я испытываю чувства? Испытываю ли я их вообще? Я просто не уверен. Я вмешивался в жизнь стольких людей, лез в их дела. Любовь ли заставляет меня помогать им, или что-то ещё? Вовлекаясь с таким количеством людей, перегружая свою жизнь... это помешало мне разобраться в собственных чувствах. Всякий раз, когда кому-то из них было плохо, я изо всех сил старался решить их проблемы. Одзу, Ироха, Отой-сан, Сумирэ, Масиро, Мидори, Сасара... Мне всегда казалось это естественным, и я никогда не останавливался, чтобы задуматься о природе эмоций, что вели меня на помощь. Но предположим, где-то среди всего этого таилось романтическое влечение. Мне казалось, важно понять, к кому именно. Несмотря на контракт с Цукиномори-сан, мне казалось, что стоит лишь вырваться из невежества — и мир заиграет новыми красками. — Хорошо, Ообоси-кун. Я скажу тебе, кого ты любишь. — Мидори надела сандалии, поправила их и подошла ко мне. Она приложила ладонь к моей щеке. Она была на удивление тёплой, учитывая холодный ветер на террасе. Температура её тела, должно быть, была повышена. Помимо тепла, её рука была мягкой, и это приятно ощущалось на коже. Но... — Тебе нехорошо?— Что?— Я призналась тебе. Теперь я касаюсь твоей щеки. Ты чувствуешь вину? Ощущаешь, будто делаешь что-то неправильное? Именно так я и чувствовал. Мидори увидела меня насквозь. — Есть ли кто-то, о ком ты думаешь, кого бы ты не хотел видеть свидетелем этого? Вот тот, к кому ты испытываешь чувства. Человек, чей образ возникает у тебя в голове прямо сейчас. Вот кто тебе нравится.— О... Так это тот, кто всё это время... Человек, которого я не хотел бы видеть здесь. Эти слова вызвали в сознании одно-единственное лицо. Как и обещала Мидори. И теперь, когда она указала на это, мне не хотелось отрицать или оправдываться. Я лишь ощутил странное спокойствие. Как будто ответ был здесь всё время. — Судя по твоей реакции, этим человеком оказалась не я. Я не ответил сразу. — Прости. Это был не первый раз, когда я отвергал признание, но легче от этого не становилось. Неприятная, горькая волна подкатила к горлу, и я чувствовал, как каждая клетка моего тела будто растворяется от стыда. Кем, чёрт возьми, я себя возомнил? Мидори, возможно, была чересчур серьёзной и немного отстранённой, но любой мог увидеть, насколько она великолепна. Ученица-отличница со светлым будущим, вряд ли собьётся с пути. Она была не просто идеальной девушкой — она была идеальной женой. А теперь сравни её со мной — абсолютно средним и по внешности, и по способностям. Я должен был броситься к её ногам, благодарный, что она вообще удостоила меня вниманием! Вместо этого я её отверг. Как будто я лучше неё, что было полной ложью. Что там я говорил про «знать своё место в мире»? Я проигнорировал собственный совет. Но сколько ни бейся головой об стену, это ничего не изменит. Теперь, когда я понял свои чувства, я не мог принять признание Мидори. Мидори помолчала некоторое время, прежде чем резко вытянуть руки над головой, будто потягиваясь.— Полагаю, меня отвергли. — Она выглядела поразительно спокойной.— Мне правда жаль, Мидори-сан.— Не стоит, Ообоси-кун. Я же твоя младшая сестра друга, помнишь? Ты мог отвергнуть меня, но полностью оборвать связь будет трудно. Тебе не за что извиняться. Я, в общем-то, ожидала этого — отчасти из-за того предсказания. У меня ужасная удача, не забывай.— Да, помню...— Мне не следовало сомневаться в богах! Они просто показали, что предсказание было верным. — Мидори рассмеялась, явно прилагая усилия, чтобы звучать бодро. Если я и не чувствовал вину раньше, то сейчас ощутил её в полной мере. — Не делай такое лицо. Я бы предпочла, чтобы ты не запутывался в чувстве вины — иначе начнёшь меня избегать. А это было бы куда больнее.— Верно. Ты хочешь, чтобы всё осталось как было.— Я хочу продолжать быть твоей младшей сестрой друга. Если можно добавить эгоистичную просьбу — я бы хотела, чтобы мы могли обсуждать разные мелочи. Чтобы мы оставались в хороших отношениях.— Я тоже. Если ты не против.— Я не против! А теперь близится отбой. Мне пора в комнату. — Голос Мидори вновь приобрёл деловитые нотки серьёзной отличницы. Она развернулась к выходу. Было странно. С момента признания и до минуты назад она казалась прекрасной принцессой из далёкого королевства в ослепительном платье. А теперь снова стала просто Кагэиси Мидори — словно часы пробили полночь, и магия рассеялась. — И не думай, что я позволю тебе нарушать правила! Марш в постель! — крикнула она уже из-за двери.— Да. Я скоро вернусь. — Проводив её взглядом, я поднял глаза к небу. Луна висела там, досадно большая и красивая. Она стала бы чудесным, хоть и немного клишированным, романтическим фоном для любой пары. Я искренне чувствовал себя виноватым, что трачу этот вид впустую. Самое малое, что я мог сделать сейчас, — постоять здесь ещё несколько минут, просто чтобы дать ей время. Поскольку она не хотела заставлять меня чувствовать себя хуже, Мидори притворилась, что с ней всё в порядке, когда уходила. Я не хотел, чтобы её усилия пропали даром, поэтому дал ей время вернуться одной. Прости, Мидори. Прости. Она стала гораздо лучше по сравнению с тем, какой я увидел её впервые. Если бы я не был так привык находиться рядом с невероятными талантами, возможно, не заметил бы. Но я видел. Трещины в её актёрской игре. — Ты не любишь расстраивать людей, да?— Конечно нет.— Выбрать кого-то одного — значит ранить остальных. Ты наконец разобрался в своих чувствах, верно?— Да...— Тогда готовься. Тебе придётся причинить боль ещё кому-то. Возможно, не одному человеку.— Я понимаю.— Главное, чтобы понимал. ---------- Интерлюдия: Мидори Интерлюдия: Мидори Телефон дрожал у меня в руке. На ярком экране разворачивался непринуждённый разговор. Тень из драмкружка А: Школьная поездка: искушённые монахи, апокалипсис, безболезненный уроборос.ЯМАДА: М-м-м, ночую в казарме, детишки идиотские, никакой учёбы? Респект.Кагэиси Мидори: Чего я только не ждала увидеть в LINE, но уж точно не это. Что здесь происходит?ЯМАДА: Мидори-сан! Приветик!Фоновый NPC: Нам стало скучно после отбоя, вот мы и устроили битву рифмами.Кагэиси Мидори: Школьная поездка или нет, а вы, люди, никогда не меняетесь...Тень из драмкружка А: Вечно неизменны. Постоянно одинаковы.Фоновый NPC: Мы не хотели спамить в общий чат с Кохинатой-сан, поэтому делаем это здесь.Фоновый NPC: Кажется, целую вечность не заглядывали в этот чат.Кагэиси Мидори: Да, прошло много времени.ЯМАДА: Мне стало скучно, и я начала листать вверх. Ностальгия нереальна, лол.Тень из драмкружка А: Основание драмкружка. Кринж.Кагэиси Мидори: Дайте посмотреть... Я пролистала чат вверх, разыскивая сообщения, о которых они говорили. Там были серьёзные обсуждения работы драмкружка и обычные лёгкие пересуды участников. Примерно в соотношении три к семи в пользу пересудов. Я была частью этой компании с первого класса старшей школы. Когда мы вступили в драмкружок, третьекурсники были в восторге, что получили целых пять новичков. Но уже на следующий день вели себя так, словно кружка не существовало. Было очевидно, что изначально у них не было мотивации, и они решили уйти, как только набралось достаточно людей для формального существования кружка. Второкурсников в нём не было, так что с того дня я руковожу им как староста. Я билась, чтобы выбить нам бюджет и место для репетиций, едва-едва собирала необходимое оборудование и костюмы. И училась всему, что касается театра, в одиночку, ни с кем не делясь. Мои родители были против того, что я трачу столько времени на то, что не влияет на оценки. Но я сумела их убедить, пообещав, что успеваемость не упадёт. И подтвердила это цифрами. У меня никогда не было времени на романтику, но это не имело значения. Было здорово расти вместе, день за днём гнаться за мечтой — выиграть конкурс и поставить ту самую пьесу, какую нам самим хотелось бы увидеть. Мне этого хватало. Я была счастлива и думала, что мне больше ничего не нужно. Но любовь... Она, как и говорится в мифах, способна отравить целый рай одной-единственной каплей. Теперь я понимала, почему это чувство, переданное Адаму и Еве, назвали запретным плодом. «Лучше бы я осталась в неведении», — невольно вырвалось у меня. Те дни, когда мы с драмкружком работали над общей мечтой, были счастливыми. Даже если порой случались неудачи. Должно быть, где-то есть вселенная, где эта группа в LINE и её оживлённые беседы могли длиться вечно. Я надеялась, что Ообоси-кун был готов. В чём-то маленьком мой драмкружок и его «Альянс 5-го этажа» были похожи. Конечно, я понимала, какая это наглость — сравнивать наш кружок с необыкновенными талантами Альянса. Но одно сходство, как мне казалось, было глубже, чем просто между участниками. Сегодня, когда я коснулась его, в тот самый миг я наложила на Ообоси-куна проклятие любви. Он был бы счастлив просто работать на цели Альянса. Но теперь он знал, что есть другой путь. Теперь ему суждено разделить мою судьбу. Когда бы это ни случилось. ЯМАДА: Принимайте, Мидори-сан! Мы вас теряем!Тень из драмкружка А: Бездна ночи. Склонилась ко сну.Фоновый NPC: Ты в порядке? Почему именно сейчас?Я сдерживалась перед Ообоси-куном. Сдерживалась в кабинке туалета в отеле.Но теперь, читая сообщения драмкружка...Дамба прорвалась, и всё, что я так долго держала в себе, хлынуло наружу. Мне так повезло учиться в такой школе, как Кодзай, где все такие воспитанные. [[image:/storage/reader-images/27bc4b824b7b250b97fb38646a01f347f18afac3.png]] Отбой был давно, и я знала — сейчас ни одна из учениц не встанет с кровати. Никто не мог случайно застать меня в этой туалетной кабинке. Здесь, в этой маленькой каморке с едва уловимым запахом освежителя, я могла плакать, не боясь чужого взгляда или вопроса. Мне так «повезло» быть единственной бесшабашной дурочкой, бодрствующей после отбоя. Телефон не умолкал, подрагивая в моей ладони, — привычный, назойливый звон LINE. Участники кружка слали сообщение за сообщением, полными тревоги и растерянности. Их слова расплывались и таяли под крупными, тяжёлыми каплями, падавшими на экран. Я вцепилась в холодный корпус телефона, будто пытаясь ухватиться за тепло моих друзей, доносившееся сквозь сотни километров, и плакала, уже не думая ни о времени, ни о том, как сильно я засиделась, ни о завтрашнем дне. ---------- Эпилог: Ироха и её наставница Эпилог: Ироха и её наставница — Ну что ж… Вот и я… Я стояла, слегка дрожа. Только что сошла со скоростного поезда, и за спиной остался громадный стеклянный вокзал, напоминавший футуристический улей. А, вам интересно, кто эта ослепительная девушка в солнцезащитных очках, словно сошедшая с обложки модного журнала? Та, что в стильном, будто подобранном со вкусом наряде? Та, что катит за собой огромный чемодан, будто собирается задержаться здесь на месяцы? Та, что выглядит как перевозбуждённый, слегка потерянный турист? Что ж, это была я — Кохината Ироха! Было немного страшновато ступать одной на незнакомую землю, но это не имело значения. Я приехала встретиться с настоящей звездой! И она разрешила мне посетить съёмочную площадку её нового фильма. Это было настоящее чудо, что моё сердце до сих пор не выпрыгнуло из груди от волнения! Посреди буднего дня, в ущерб школьной посещаемости — смелый шаг, даже если я сама так считаю. Во всём, конечно, виновата Сасара. Это она в итоге уговорила меня поехать, махнув рукой на последствия. Я почти уверена, она просто хотела от меня избавиться, потому что я действовала ей на нервы. Но когда я вернусь, замучаю её в тысячу раз сильнее! Пусть готовится! Хмф! — Город выглядит более… обычным, чем я ожидала… Киото всегда ассоциировался у меня со старинными историческими драмами, гейшами и храмами, но, честно говоря, он не слишком отличался от моего родного города. Может, традиционные туристические места, которые сейчас исследуют Сэмпай и остальные, — это исключение, а не правило. — Сэмпай… Не могу же я не надеяться, правда? Будто это что-то изменит… — Я приехала сюда не ради него, но мысли упрямо возвращались к тому, что он сейчас где-то здесь, в том же городе. Жалко? Ещё как. Киото огромен. Шанс случайно столкнуться с ним равен шансу, что у него вдруг ни с того ни с сего появится девушка. То есть, равен нулю.…Он равен нулю, правда?В смысле, Масиро-сэмпай же не могла вложиться по полной и действительно завоевать его, верно? И никакая случайная тёмная лошадка не могла возникнуть из ниоткуда, решить, что она теперь главная героиня, и метить прямиком в его сердце. Правда? Ах! Ладно, ладно, ладно! Пора уже выбросить это из головы! Я постучала себя по лбу, пытаясь отогнать тревожные мысли, цеплявшиеся за моё сердце. — Э-эй… Смотри, какая женщина! Невероятная!— Ух ты… Завораживает. Интересно, она знаменитость? [[image:/storage/reader-images/bb3a6eb8dacb5e86d761fa47da8779e5cedfc496.png]] Вокруг послышались оживлённые разговоры. Мой мозг мгновенно распознал этот тип взглядов — такие же я ловлю в школе — и я инстинктивно выпрямила спину, приняв идеальную позу. Невероятно красивая женщина, похожая на знаменитость? Здесь, вокруг, только одна девушка подходит под это описание: я! Вряд ли найдётся ещё столько же чудаков, намеренно одевающихся, как звезда. Люди смотрели на меня в явном ожидании. Я не могла просто стоять и ничего не делать. Это не вопрос принципа, а что-то вроде врождённого инстинкта, усвоенного за всю жизнь в центре внимания. «Стоп. Что-то не сходится». Меня редко называют «женщиной». Вообще, не припомню, чтобы кто-то так меня называл. Обычно — «девушка». Хотя «ослепительная» — это про меня частенько. Впрочем, я скорее милая, чем красивая в таком изысканном смысле, не говоря уже о том, что я невинный подросток — вот почему люди склонны называть меня девушкой. Мои сомнения мгновенно испарились, когда я наконец поняла: все эти люди смотрят вовсе не на меня. «Бонжур, Ироха-тян. Давно не виделись. Comment ça va?» Вот она — та самая красивая женщина. Она махала мне изящной рукой и шла навстречу — грациозно и в то же время сексуально. Её длинные, развевающиеся серебристые волосы когда-то навели меня на мысль поискать для неё прозвище (в сети я нашла «Серебряная муза»). Это была мама Масиро-сэмпай и женщина, которая могла стать моим наставником — Цукиномори Мидзуки-сан. В её походке была величавая неспешность, будто под ногами у неё стелилась алая дорожка, хотя подошвы её туфель касались голого асфальта. Её мощная аура притягивала взгляды всех вокруг. Даже если обычный японец и не узнавал в ней бродвейскую актрису, каждый чувствовал: перед ним неординарный человек. Если это не доказательство того, что она настоящая звезда, то я не знаю, что тогда доказательство. — Так давно вас не видела, что забыла, насколько вы впечатляющая, Мидзуки-сан, — сказала я. Она рассмеялась — мягко и чуть хрипловато.— Не беспокойся. Ты её дочь, Ироха-тян. Твой потенциал безграничен.— Э-э? При чём тут моя мама? Кстати, мама сейчас в командировке, и это был идеальный шанс сбежать, но, возможно, обмануть её полностью не получится. Пропустить школу — одно дело, но если она узнает, что я посещала съёмочную площадку, она будет в ярости и, возможно, очень расстроена. Наверное, лучше об этом не думать. По крайней мере, сейчас. Но если мама связана с моим «потенциалом», как выразилась Мидзуки-сан, то что, если мама тоже когда-то была актрисой? — Да. Мне с ней не тягаться. Её бюст подобен перегрузке в G. Я навсегда в проигрыше.— Вы говорили о моей груди?!— Что? Нет. Это ты смотришь на мою грудь, когда говоришь.— Это только из-за разницы в росте! — вздохнула я. А я-то думала, что раскрыла какую-то семейную тайну. — Ироха-тян?— А? Да? Мидзуки-сан мягко положила руку мне на голову и многозначительно улыбнулась. Я не могла понять, чему именно она улыбается, но знала одно: этот простой жест наполнил меня невероятной уверенностью. — Пойдём. Я покажу тебе мир, который предназначен тебе.— Хорошо. Огромное вам спасибо за это! Мидзуки-сан развернулась и пошла с прежним королевским достоинством. Я засеменила следом, катя за собой свой непомерно большой чемодан. Взглянула под ноги: никакой воображаемой алой дорожки для меня не было. Но пока я следую по стопам этой женщины, я знаю — я найду то, что ищу. Масиро-сэмпай и Сумирэ-тян-сенсей тоже растут и меняются. А ещё Сэмпай и Одзума, которые движутся к личностному росту через пробы и ошибки, совершенствуя «Кояги: Когда они плачут». Я не могу быть единственной, кто стоит на месте и полагается на других, которые будут тащить её вперёд. Жди меня, Сэмпай. Я найду свою собственную, идеальную формулу роста и стану ещё ценнее для Альянса! ---------- Встреча с генеральным директором Эпилог 2: Встреча с генеральным директором — Вот это редкость. Ты нечасто балуешь отца звонками, Масиро.— Иногда же звоню.— У вас же школьная поездка, да? Соскучилась по отцовской любви?— Я кладу трубку.— Эй, эй, погоди, моя милая, драгоценная дочь. Нельзя быть такой холодной, когда это ты мне позвонила! Была глубокая ночь. Я сидела в отеле в маленькой зоне отдыха у автоматов с напитками и пепельниц. Отбой давно пробил, учителя закончили обход, так что в коридоре царила мёртвая тишина. Наверное, только у меня хватило бунтарского духа не спать. В ушах звучал надоедливый, до боли знакомый голос моего отца — Цукиномори Макото. Нет, нужно было перестроиться. Ради того, о чём я собиралась его просить. Он был не «папа», а «Цукиномори-сан». Я глубоко вздохнула, прочищая мысли, и произнесла в микрофон наушника заготовленную фразу:— Пап… эм, Цукиномори-сан. Я хочу попросить вас об одолжении.— А. Об одолжении как генерального директора Honeyplace Works, а не как отца? Ладно, выкладывай.— Позвольте мне порвать с Аки.— Что? В его голосе слышалось полное недоумение. У него за плечами была гора любовного опыта, так что я была уверена, он понимал мои чувства к Аки. Неудивительно, что мои слова застали его врасплох.— Вы поссорились? Или он что-то натворил?— Нет. Дело во мне. Он мне больше не нужен. Я могу сражаться сама, не используя Аки как щит. — Я сделала паузу. — Я уже не та Масиро, что только впадала в уныние из-за травли.— И поэтому ты хочешь прекратить ваши фальшивые отношения?— Да. Мне будет достаточно просто быть его одноклассницей отныне. Его кузиной. Цукиномори-сан замолчал. Даже если он ничего не говорил, я могла догадаться, что он чувствует. В тишине на том конце провода я уловила лёгкую вибрацию его голосовых связок — привычный жест раздумья. Тишина затянулась. Пока наконец…— Я не могу этого позволить.— Почему?— Травма может напомнить о себе в любой момент. Сейчас тебе может быть хорошо, потому что у тебя период низкого стресса. Знаешь, Масиро, в бизнесе я обожаю идти на крупный риск. Если остаёмся в плюсе — отлично! Но даже если уходим в минус, есть азарт в покорении новых вершин! И когда такой риск приводит к созданию хита — нет большего восторга! Он говорил быстро, словно безответственный взрослый, гоняющийся за дешёвыми острыми ощущениями. Разница была лишь в объекте зависимости — не скачки и не патинко, а управление корпорацией. Выпалив эту пугающую чепуху, Цукиномори-сан понизил голос:— На чём я не стану рисковать, так это на жизни моей дочери.— Я понимаю. Знаю, зачем вы перевели меня в другую школу, и знаю, что вы волнуетесь. Просто… — Я вспомнила силу, которую проявила Мидори-сан. Я действительно любила Аки. Так что если я даже отца не смогу убедить поступить правильно, какие уж тут надежды? — Я уже не прежняя Масиро. Эта поездка научила меня этому.— Масиро…— Здесь есть девушки, которые напоминают моих прошлых обидчиц. Которые дразнят меня, невзирая ни на что, просто потому, что им кажется это забавным. — Я сглотнула. — Прежняя я не выдержала бы. Я бы сбежала.— Да, верно, именно поэтому я и попросил Акитэру-куна…— Раньше я была такой, потому что была слабой. Теперь — нет. Я могу смотреть тем девушкам прямо в глаза и разговаривать с ними.— Допустим, ты сейчас говоришь мне абсолютную правду. Но это же не значит, что тебе обязательно нужно расставаться с Акитэру-куном, верно?— Его отношения со мной мешают ему следовать зову сердца. Я хочу, чтобы вы освободили его.— Понятно… Ты делаешь эту безумную просьбу, потому что хочешь встречаться с ним по-настоящему, да?— Не только поэтому.— Нет? Хотя он ждал продолжения, у меня не было логичной причины, понятной кому-либо ещё. Я просто чувствовала, что должна это сделать. Я видела решимость Мидори-сан и поняла, что больше не могу довольствоваться этими фальшивыми отношениями. Ситуация была бы достаточно сложной, даже если бы моей единственной соперницей была Ироха-тян, но вокруг Аки много впечатляющих девушек. Я не могла просто оставаться в безопасности фальшивых отношений, почивать на лаврах и питаться счастьем, которое даже не было настоящим. Недавно я случайно подслушала, как Мидори-сан плачет в туалете, когда искала тихое место для звонка. Наверное, она призналась Аки в чувствах — и получила отказ. Мидори-сан собрала всю свою силу и решимость, а я тут сижу в удобной позиции фальшивой девушки Аки. Но я считала несправедливым оставаться в ней, если я действительно хочу называть себя её подругой. Я должна была это сделать. Иначе я больше никогда не смогла бы смотреть ей в глаза.— Я решила, что должна это сделать. И всё.— Хм… Похоже, ты приняла решение. Честно, не знаю, откуда в тебе эта упрямость. — Цукиномори-сан вздохнул. — Ты же не забыла, Масиро? Ваши отношения — часть моего контракта с Акитэру-куном. Это вторая половина сделки по принятию «Альянса 5-го этажа» в Honeyplace Works. Если я разрешу вам разорвать отношения, мне потребуется что-то взамен, чтобы сделка для меня всё ещё имела смысл. Вот и его ответ. Я этого ожидала. Аки и правда поразителен, сумев заключить сделку на равных с гендиректором ведущей компании. Он вложил в это всю душу ради своей команды. Ради Ироха-тян, ради Одзу, ради Мурасаки Сикибу-сенсей… Теперь моя очередь.— Вы можете получить представительскую работу Макигай Намако: «Класс мести Белоснежки».— Что?!— Я поговорю с Канари-сан и добьюсь, чтобы Honeyplace Works назначили ведущим менеджером по адаптации книги в аниме и видеоигру. Было ли высокомерно предлагать такое компании уровня Honeyplace Works? Даже если так, я знала, что Макигай Намако достаточно велик, чтобы это оправдать. Он — прорывной автор ранобэ, ярко дебютировавший после победы его работы на любительском конкурсе UZA Bunko три года назад. Затем эта работа стала хитовой серией с совокупными продажами свыше трёх миллионов копий. Его хвалили за впечатляющее знание темы морепродуктов, сатирическую прозу и революционный взгляд на давление сверстников. И всё это подано в стиле, дающем захватывающую перспективу через глаза уникального главного героя. Однако, создав такую успешную серию, автор никогда не проявлял интереса к адаптациям — будь то манга, аниме или игровое кино. Он постоянно отклонял все поступающие предложения. Но это не останавливало множество компаний, раз за разом пытавшихся договориться о том, что они считали золотой жилой. — Я знаю, что почти нет работ без адаптаций, которые достигли бы такого успеха за столь короткий срок. У неё потенциал стать не менее успешной, чем «Интернет-фехтование» Imperial Books или «Трансмиграция безработного». Обе эти франшизы хорошо известны и в игровой индустрии.— Они не так впечатляющи, как ты пытаешься представить. Максимум, что они сделали, — это подняли рыночную стоимость нашего конкурента, Bowdai Games, и порадовали его акционеров.— Я понимаю. Именно поэтому инвесторы так жаждут узнать, какая компания займётся адаптацией «Белоснежки». — Цукиномори-сан промолчал, и я продолжила: — Сам Honeyplace пытался договориться о правах, не так ли? Я знаю, у вас было несколько встреч с Канари-сан. Цукиномори-сан сделал паузу.— В последний раз я даже ворвался на её виллу. Она всё равно не сдалась.— Я боялась, что это станет слишком большим; что стану слишком известной. Я знала, что их так много: UZA Bunko и другие взрослые, которые хотели урвать свой кусок пирога, но я продолжала бежать от них. Теперь же… я решила больше не убегать.— Не стоит недооценивать, на что способны эти взрослые, Масиро. Адаптация твоей работы в другие медиа будет для тебя великим делом. Достаточно великим, чтобы условие о найме Альянса склонило чашу весов этой сделки в твою пользу.— Понимаю; переговоры начались. Но вы должны знать, что я поставила вам мат, Цукиномори-сан.— Что?— У меня есть контакты генерального директора Tenchido. Вы понимаете, что это значит, да?— Погоди, ты мне угрожаешь? Его реакция подтвердила силу моего козыря. Хорошо, что я провела исследование перед тем, как выйти к переговорному столу. Знание слабостей, желаний и текущей ситуации оппонента может сыграть на руку. Этому я научилась во время спора с Мидори-сан. Honeyplace Works и Tenchido были крупнейшими развлекательными компаниями Японии, представляя соответственно восток и запад страны. Они поддерживали дружеское соперничество и сотрудничали, чтобы сохранять баланс сил. Однако это соперничество было глубже, чем соревнование двух студентов за оценки, и сложнее, чем детская битва за объёмы продаж. Они сражались на фоне чего-то куда более серьёзного. Аки говорил, что в последнее время увеличилось количество консольных игр, покоряющих мир. Создание игр такого качества означало рост бюджета из года в год, и становилось всё труднее добиться успеха с игрой, не отточенной до совершенства. Имея это в виду, что же на самом деле происходит за кулисами? Ответ — борьба за таланты. Поддержание высоких продаж и лидерства на рынке было жизненно важно для привлечения талантливых кадров. Для тех, кто надеется получать хорошую зарплату, помогая разрабатывать игру, которую будут наслаждаться миллионы, наиболее привлекательными компаниями были те, у которых хорошие перспективы. — Если вы упустите этот шанс и Макигай Намако встанет на сторону Tenchido, баланс сил, который вы создали, рискует рухнуть. Если вас это не беспокоит, то и меня тоже.— Ты действительно думаешь, что одна интеллектуальная собственность имеет такое влияние?— Этого будет недостаточно, чтобы потопить вас, нет, но я также не думаю, что ущерб будет достаточно мал, чтобы его можно было просто проигнорировать. Множество компаний рухнуло из-за крошечной ошибки в суждении. Вы — топ-гендиректор, а ИС, за которой вы охотитесь, вот-вот будет перехвачена вашим главным конкурентом. Если для вас это такая мелочь, то можете смело отказывать.— Боже. Я думал, ты творческая личность, а не бизнес-леди. Не знаю, откуда это в тебе. Правда, не знаю. — Хотя я не видела его, мне легко было представить, как он на том конце провода задумчиво покручивает свой ухоженный ус. После секундного молчания он тяжело вздохнул. — Ты меня поймала, Масиро. Сдаюсь. Я изменю условия контракта, как ты того желаешь. — Получилось! Правда получилось! — радостно прошептала я, запыхавшись на скамье в зоне отдыха. Это был первый раз, когда я использовала имя Макигай Намако, чтобы надавить на кого-то таким образом, и я знала, что это не совсем благородно. Но я также не считала плохим делом использовать все инструменты в своём арсенале и собственные усилия для достижения цели. Фальшивые отношения расторгнуты, и теперь игровое поле совершенно ровное. Теперь, когда Аки больше не связан этим контрактом, судьба будет разворачиваться быстрее, чем кто-либо ожидал. С Ироха-тян в стороне, я полна решимости завоевать его сердце в эти последние дни нашей поездки. — Завтра третий день. День полной свободы, когда нам даже не нужно оставаться в своих группах. — Я взяла телефон — он был ещё тёплым после разговора — и на этот раз открыла LINE. Нажала на вызов Амати Отоха. — Алло? Это Отоха-сан? Эм, я хотела спросить насчёт того приглашения посетить штаб-квартиру Tenchido… Honeyplace Works. Tenchido. Неважно. Я использую всё, что в моих силах, чтобы завоевать сердце Аки. — Я приеду завтра. И привезу с собой Аки. [[image:/storage/reader-images/f064c73e8aa19d7f6eebf060f521cf963bc685d1.png]] ---------- Послесловие Послесловие Здравствуйте, дорогие читатели по всей стране. Огромное спасибо, что вы с нами и наслаждаетесь историей «ImoUza», или «Младшая сестра моего друга пристаёт лишь ко мне!». С вами автор, mikawaghost. Понравилась ли вам эта поистине адская школьная поездка, да ещё и без Ирохи? Этот том выходит в 2021 году, и я думаю, среди вас наверняка есть те, кто учится в средней или старшей школе и из-за пандемии так и не смог поехать на свою долгожданную школьную поездку или посетить определённые места. Хотя это напрямую не повлияло на сюжет, я старался описать достопримечательности Киото как можно ярче, чтобы вы могли вместе с нашими героями насладиться виртуальным путешествием. Если вкратце, школьная поездка — это единственный в жизни опыт, который не забывается никогда. Та девушка, что в классе ведёт себя одним образом, в поездке может расслабиться, и у тебя появляется шанс провести особенное время с тем, кем ты восхищаешься... Хотя, признаться, мне самому так и не довелось испытать ничего подобного — я учился в старшей школе только для мальчиков. Ха-ха-ха. В общем, пожалуйста, наслаждайтесь этой поездкой, полной смеха, слёз, волнения, Мидори, душевной боли, флирта и поддразниваний. Как бы я сам хотел отправиться в такую... но не переживайте, я точно не плачу! А теперь — слова благодарности. Моему иллюстратору, Томари-сенсей. Спасибо за неизменно потрясающие работы! Вы всегда делаете персонажей такими милыми и прекрасными, но в то же время живыми и достоверными. Каждый раз с нетерпением жду новых рисунков. С нетерпением жду нашего дальнейшего сотрудничества. Мангаке Хираоке Хира-сенсей, отвечающей за мангу по ImoUza. Мне уже очень нравилась ваша адаптация, но теперь, с появлением Мидори, Отои-сан и других персонажей, я наслаждаюсь ей втройне. Мидори выглядит невероятно и в точности такой же легкомысленной, какой я её всегда представлял. Если кто-то из читателей ранобэ ещё не знаком с мангой — пожалуйста, прочтите, она восхитительна. Моему редактору, Нуру-сан, всему редакционному отделу и всем сотрудникам GA Bunko — простите, что я всегда работаю впритык к дедлайнам. Хочу прояснить: это не потому, что я ленюсь! Я просто следую поговорке (которую только что придумал): «Высококачественные рукописи рождаются в высококачественном отдыхе». Я просто живу каждый день с целью сделать свою работу лучше. Что значит «похоже на отговорку»? Ладно, простите! (Искренне!) И, конечно же, последняя и самая главная благодарность — всем вам, мои читатели! Не могу выразить, как я благодарен вам за то, что вы остаётесь с этой серией вплоть до восьмого тома. Буду бесконечно признателен за вашу дальнейшую поддержку — впереди серию ждёт ещё больше захватывающих событий в ожидании аниме! На этом всё от меня, mikawaghost ---------- Иллюстрации в конце тома [[image:/storage/reader-images/00ae6a4a854205dc9fae9e322f97ca25875c207a.png]] [[image:/storage/reader-images/35d33d334fe5fe0ead222d8bdf6357c947f5050a.png]] [[image:/storage/reader-images/fad4f74478b4cdcbdaa1b2dc6409615c205bcb95.png]] ---------- Начальные иллюстрации [[image:/storage/reader-images/f442fbb9f252dc7252d113dab8165730183ebe14.png]] [[image:/storage/reader-images/dd868e85f4296fe553272da1e5fc5e444a45f862.png]] [[image:/storage/reader-images/f8cc1506c36d239bf86d8b0f02ff387239c83f64.png]] ---------- Обобщение Обобщение Мне не нужны отношения. Не нужны друзья — хватит и одного, в крайнем случае. А уж девушки... и говорить не о чем. Смотреть на то, как большинство прожигает свою юность, — просто больно. Сплошная неэффективность. Мой принцип прост: отсекать всё лишнее и двигаться только вперёд. Меня зовут Ообоси Акитеру, и, как ни иронично, сейчас я оказался в эпицентре той самой дурацкой подростковой драмы, которую всегда презирал. Всё усугубила школьная поездка. Масиро использовала её, чтобы с новой силой начать своё «наступление» на меня. И, общаясь с одноклассниками, я ловил себя на мысли, что получаю от этого какое-то странное удовольствие — не такое, как от работы, но... приятное. Однако беззаботным этот вечер не назвать. Потому что Кагеиси Мидори — младшая сестра той самой Мурасаки Сикибу-сенсея из альянса иллюстраторов — выбила у меня почву из-под ног своим признанием. — Я безумно в тебя влюблена. Что и требовалось доказать! В её словах чувствовалась вся неуклюжесть первой влюблённости, но её решимость была стальной. Она выпалила это прямо, без намёков и уверток, с пугающей ясностью. Даже такой недотёпа, как я, не мог этого не понять. Я пытался сообразить, что чувствую сам, и в голове чётко и ясно возник её образ. Та, что нравилась мне. Из-за этого я и отказал Мидори. Та, что нравилась мне... Кто же это? Она всегда была рядом. Она была такой хрупкой, что казалось — дунь, и рассыпется. И мне постоянно хотелось протянуть руку, чтобы её не упустить. С ней я всегда испытывал эту непонятную тревогу, смешанную с теплом. До сих пор я трусливо отводил глаза. Боялся, что одно лишь признание самому себе навсегда изменит всё между нами. Но сейчас притворяться стало невозможно. Сомневаюсь, что теперь смогу смотреть на неё, как раньше. Школьная поездка скоро закончится. Остались считанные дни, пока все эти спутанные нити не сойдутся в один тугой узел. И тогда правда — за каждой тайной, за каждым невысказанным словом — вырвется наружу. Готов ли я её услышать? ---------- Пролог ПРОЛОГ Первая мысль была смутной и чужой: незнакомый потолок. На телефоне — без пяти шесть.Привычка — страшная сила. Даже за сотни километров от дома моё тело жило по своему жёсткому расписанию. Именно поэтому джетлаг — такая пытка. Хотя тут никакой не джетлаг, я всего лишь доехал до Киото. Я, Ообоси Акитеру, всегда стремился к максимальной эффективности. Подъём строго в одно время — часть системы. Обычно в шесть, если только не случалось чего-то из ряда вон. В последнее время я вошёл во вкус утренних пробежек и зарядки — надо же держать в тонусе и тело, и разум. Хотя были дни, когда я просыпал из-за Ирохи, выводившей свои приставания на новый уровень. Но это не в счёт — это её вина. Любой суд единогласно признал бы её виновной. Сейчас у нас школьная поездка. Можно было бы и поспать подольше, но моё тело с этим не согласилось. Я зевнул. «Чёрт, кажется, я вообще не отдыхал...» Мысли плыли, вязкие, как патока. Я потряс головой, потер глаза. Поправка. Я не проснулся рано. Всё было с точностью до наоборот. После вчерашнего признания Мидори её лицо — нет, не её, другой девушки — стояло у меня перед глазами, даже когда я их закрывал. Я не сомкнул глаз всю ночь. Хотя я и горжусь своей выносливостью, вчера я облажался и лег позже обычного. Говорят, даже просто полежать в темноте с закрытыми глазами — уже отдых для мозга. Лучше, чем совсем без сна. Я порадовался, что знаю этот лайфхак; от этого стало чуть легче. «Наверное, все ещё спят... Хотя, кто их знает. Чем бы заняться?» Я осмотрел комнату. Мои соседи, Одзу и помешанный на качалке Судзуки, крепко спали. Одзу лежал неподвижно и тихо, как компьютер в спящем режиме. Зато Судзуки храпел так, будто отрабатывал норму за двоих. Даже во сне их характеры проявлялись идеально. Чтобы прояснить сознание, я решил сходить умыться. В зеркале на меня смотрело бледное лицо с синевой под глазами. Вид не в форме вызывал у меня глухое раздражение. Я быстро натянул спортивный костюм и вышел из ванной. Нелогично? Вполне. Но когда всё внутри разбалансировано, нужна встряска. Утренняя пробежка — идеальный вариант. Это не гарантия, и я не несу ответственности за результат, так что не пытайтесь повторить это дома. Вчера организаторы сказали, что мы можем пользоваться всей инфраструктурой отеля. В том числе спортивными площадками — теннисным кортом и беговой дорожкой. Значит, мне не пришлось бы ломать голову, где бегать, или выглядеть чудаком, наматывающим круги в шесть утра на улице. Я бесшумно вышел из комнаты, чтобы не разбудить соседей, и прокрался в лобби. Оно было пустым — ни души, даже учителей не было видно. «Идеально», — мелькнуло у меня в голове, пока я быстро шёл мимо безмолвной гостиной. Я показал администратору ученический билет, объяснил, что хочу побегать, и вышел на улицу. Администратор слегка удивился. Мало любителей спорта в такую рань? Но причина его удивления прояснилась в ту же секунду, как моя нога ступила на дорожку. — Можно с тобой?Масиро сидела на скамейке у старта, перешнуровывая кроссовки. На ней тоже был спортивный костюм. Теперь ясно, почему администратор был озадачен. — Конечно.Школьная поездка. Каковы шансы, что тут окажутся два фанатика ЗОЖа, вышедших на пробежку на рассвете? Мы начали бежать неспешно, бок о бок. Листья шелестели под прохладным осенним ветерком. Справа пустовал теннисный корт. Казалось, мы остались единственными двумя людьми в постапокалиптическом мире. Было в этом что-то странно-захватывающее. Я бросил взгляд на Масиро. Сегодня она казалась мне красивее, чем обычно. Возможно, виной тому вчерашнее признание Мидори. «Вёл себя как-то странно с самого утра», — поймал я себя на мысли. Я бежал куда медленнее своего обычного темпа, чтобы Масиро, у которой не было особой выносливости, могла за мной угнаться. Для меня и это было непривычно — сплошная неэффективность. Хотя понимал, что это на меня не похоже, я не удержался и подколол её:— Что на тебя нашло? Не так давно ты была затворницей, а теперь сразу на спорт-вабанк? — Нет. Ненавижу спорт. Пусть сгорят в аду все, кто заставляет им заниматься.— Звучит радикально.— Мне нужно было поговорить с тобой.— Так я и думал. — Иначе бы она не поджидала меня здесь.— Помнишь нашу первую встречу?— Ага, конечно.— Стоп, то есть ты помнишь, как видел моё нижнее бельё? Отвратительно.— Сама же меня подставила! Если бы она не напомнила, я бы, наверное, и не вспомнил. Та самая неловкая встреча в общей ванной закусочной, куда меня вызвала Цукиномори-сан из-за сломанного замка. Воссоединение, мягко говоря, так себе. — Мы встретились самым худшим из возможных способов. Но... я была очень рада тебя снова видеть.— Прости. Я тогда не особо...— Знаю, — перебила Масиро. — Ты тогда не думал ни о чём, кроме Альянса. Заключил контракт с отцом только ради будущего его членов.— Звучит подло, да?— А помнишь, как ты начал преследовать меня, словно сталкер...— Да, потому что ты меня игнорировала. Та вечеринка же была для тебя.— Но это не значит, что нужно было заходить так далеко, верно? Заваливать мой почтовый ящик плакатами, ходить за мной после школы... Ты почти столкнул меня в ту реку, промочил насквозь.— Ну, знаешь, молодость, максимализм... Я очень хотел, чтобы ты была с нами.— Да, я это знаю. Ты всегда такой. — Масиро тихо хихикнула, слегка запыхавшись от бега. Но по лицу было видно — может продолжать. Она стала крепче, чем тогда. Наверное, с тех пор, как перестала быть затворницей, начала вести более здоровый образ жизни.— А помнишь, на вилле у Канари-сан... Воспоминания нахлынули волной, одно за другим. Весь наш путь, прямо как в клип-шоу под занавес сезона. Как будто листаешь старый фотоальбом, собираясь в отпуск, и невольно отправляешься в путешествие по переулкам памяти. К тому моменту, как мы перебрали всё, что было, дышали мы уже довольно тяжело. — Ты мой парень, Аки.— Фальшивый парень, да.— Парень обязан исполнять желания своей девушки, так?— Юридически — нет. Но выслушать — справедливо.— Ладно. Что ж... До этого момента голос Масиро звучал прямо рядом. Теперь он донёсся откуда-то сзади, откуда я его и ожидал услышать. Я резко остановился, обернулся. Масиро тоже стояла. Её серебристая чёлка отсвечивала в первых лучах утреннего солнца, а между прядями сверкали глаза — пристально, без колебаний, прямо на мне. — Я хочу, чтобы мы расстались. Цукиномори Масиро.Младшая сестра моего друга. Моя кузина. Подруга детства. Моя фальшивая девушка.Она хотела расстаться. — Полагаю, она устала от твоей вечной нерешительности, да?— Возможно...— Только ты мог воспринять эту идею всерьёз. Именно поэтому ты такой бесполезный и бестолковый, понимаешь?— Знаешь, Одзу, мне кажется, слишком долгое общение с Масиро на тебя плохо влияет. Не похоже на тебя — так меня оскорблять.— Я просто озвучиваю то, о чём все думают. Все без исключения. ---------- Моя бывшая (фальшивая) девушка тащит меня на свидание! Глава 1: Моя бывшая (фальшивая) девушка тащит меня на свидание! На первом этаже отеля располагался огромный ресторан, способный вместить сотни гостей. Место универсальное: тут и корпоративы для новичков, и престижные банкеты, и концерты, и даже свадьбы. Утром и вечером здесь менялось не только меню, но и весь антураж. Сейчас царил формат шведского стола — в центре зала сверкали ряды блюд и фруктов всех цветов радуги. Без десяти восемь. Завтраки для классов распределили по времени: семь, восемь или девять. Наша очередь была в восемь. Вроде бы нормальное время для школьника, но многие плетутся к столам, зевая и пошатываясь, — налицо все признаки ночного недосыпа. Понимаю, случай особый, но сон от этого менее важен не становится. Подростки нынче безответственные. Да, я тоже не выспался, но это не в счет, если об этом не думать. Моя философия: не узнаешь о ранении — не истечешь кровью. Да, это бред. И я это прекрасно осознаю. Мой мозг сегодня с утра барахлит — наполовину из-за недосыпа, наполовину из-за шока от расставания с Масиро. — Что-то случилось, Аки? — поинтересовался Одзу, когда мы с подносами направлялись к нашему столу.— А, с чего бы?— Еда на твоей тарелке. — Он ткнул пальцем в мой поднос, заваленный жареной курицей, рыбой с картошкой фри, скумбрией, креветками в темпуре... Всё в хрустящей золотистой корочке. — Вечно ты твердил о здоровом питании, а теперь завтракаешь одной фритюрятиной. Естественно, я подумаю, что у тебя в голове кавардак.— О, точно. Я даже не заметил...— Ты серьёзно?— Может, моё тело просто жаждет получить урон.— Звучит зловеще. — Уголки губ Одзу дрогнули. Мои искренние переживания явно служили ему развлечением. — Так в чём дело?— Мы с Масиро... расстались.— Что? — Глаза Одзу округлились. — Но ваши отношения же были ненастоящими. Это часть контракта, чтобы трудоустроить Альянс.— Именно. И Масиро захотела из него выйти.— Хм. Не слишком ли внезапно?— Ещё как. Я до сих пор ничего не понимаю. В голове всплыл утренний разговор. Её просьба свалилась как снег на голову, а главная загадка заключалась в том, что я-то знал: я ей нравлюсь. Почему тогда она хочет всё прекратить? Разлюбила? Или причина в чём-то другом? С тех пор в голове вертится рой вопросов без ответов. После вчерашнего признания Мидори я наконец осознал, кто та девушка, в которую я (предположительно) влюблён. Теперь нужно было разобраться в этих чувствах, и одного этого хватило, чтобы сбить с толку. А поверх всего — Масиро внезапно решает «расстаться» по неведомой причине? Чудо, что мой мозг ещё не взорвался. — Но я думал, вы не можете просто так разорвать сделку.— Не знаю почему, — пожал я плечами, — но Масиро сказала, что Цукиномори-сан не против. Мол, можем расстаться, а работу в Honeyplace Works нам всё равно дадут.— Понятно... Подозрительно удобно.— О чём я и думал. Когда я попытался выспросить у Масиро, в чём подвох, она лишь загадочно улыбнулась и пообещала, что я «скоро всё узнаю», после чего удалилась. В её словах явно скрывался второй план, и я до сих пор ломал над этим голову. Даже сейчас, за завтраком, мыслями я был там, а не здесь. — Ты спрашивал у Цукиномори-сана?— Да, написал в LINE. Он мало что объяснил, но подтвердил слова Масиро. Сказал что-то вроде «она повзрослела и больше не нуждается в твоей опеке» — будто он не её отец. Уверен, он тоже что-то скрывает.— Не зря он генеральный директор. Секреты и невидимые рычаги влияния — часть его работы. Раздражающая часть.— Ага. И что ещё больше раздражает...— Эй, Ообоси, копай быстрее! Твоя прекрасная девушка состарится, пока ты там ковыряешься!— ...теперь придётся всё объяснять вот этим. Наша группа уже сидела за столом и с нетерпением ждала нас. Вернее, нетерпение излучала одна особа, живущая по звериным инстинктам: Такамия Аска. — О чём бормочешь, Ообоси? Проблемы?— Нет. И не ори так.— Ой, ладно! Тогда давай уже садись и ешь! Вы готовы? — Такамия обернулась к остальным девушкам.— Да, — вежливо сложила руки Масиро. — Приятного аппетита. Рядом сидела Маихама Кёко, которая тут же поперхнулась, запихивая в рот ложку супа. — Афф! Извините! Я... я уже начала!— Чёрт, Кёко-тян, — фыркнула Такамия. — С виду невинность, а на деле — ненасытная бездонная яма, да?— Ой, как неловко... Пожалуйста, забудьте!— А что в этом плохого? — вступился Судзуки. — Здоровый аппетит — это хорошо, верно, Маихама?— Эй! Ты защищаешь её только потому, что сам начал жрать первым! Неужели мы с Масиро-тян единственные, у кого ещё остались манеры? Нынешняя молодёжь, клянусь! Я как-то подслушал, что Такамия состоит в клубе лёгкой атлетики. Теперь понятно, откуда у этой дикарки такая щепетильность в вопросах этикета. Спортклубы хорошо дрессируют. Школьная поездка позволила узнать нашу группу поближе. Характер человека лучше всего проявляется в мелочах. Например, в выборе еды со шведского стола. На тарелке Такамии преобладало красное мясо и белок. Маихама выбрала что-то очень «девичье»: яичницу-болтунью и тосты. Судзуки, мысливший мышцами, набрал йогурт, банан и протеиновый коктейль. Зная Масиро, я предположил, что она возьмёт жареную рыбу — и не ошибся. Одзу же отошёл от своих привычек и выбрал сбалансированный набор обычных блюд. Вообще-то, для Одзу это было отклонением от нормы. Его философия завтрака заключалась в том, что еда должна быть исключительно полезной. Чаще всего он просто глотал БАДы. Я заранее предупредил, что завтрак из таблеток на школьной поездке будет выглядеть дико, и он внял. Сегодня он ел как все. Комментировать чужие пищевые привычки не в моих правилах, но помочь другу вписаться в коллектив — дело святое. Пусть глотает свои добавки, когда никто не видит. Кстати, о привычках... Мой собственный поднос ломился от жареного. И это я ещё переживал, что Одзу будет выглядеть странно. Загрызаемый чувством вины, я бросил взгляд на Масиро. — Можно я сяду напротив?— Не нужно спрашивать разрешения. Просто садись.— Ладно... — Осторожно последовал её указанию. Я привык к её резкости, но сегодня она резала особенно. Наверное, из-за утреннего разговора. Или из-за тех чувств, что всколыхнулись во мне после признания Мидори. Лучшая тактика — вести себя естественно. Эти чувства должны остаться при мне. Никто не должен ничего заподозрить. — Кстати, Ообоси, у тебя что-то случилось с Кагеиси-сан из продвинутого класса? — внезапно спросила Такамия.— Н-ничего подобного! — Мой голос дрогнул; самый опасный вопрос прилетел из ниоткуда. Хоть бы она на время отключила своё звериное чутьё, вот честное слово. — С чего ты взяла?— А как думаешь? Я не просто так спрашиваю. Глянь туда. — Такамия кивнула в сторону столов, где сидел продвинутый класс. Среди них, конечно, была и Мидори.— Вау, Кагеиси-сан, я и не знала, что ты так любишь жареное!— Что? А, эм, да... Странно, обычно такая еда плохо влияет на умственные способности, а я набрала целую гору... Наверное, во мне говорит тайное желание увянуть изнутри. — Мидори нервно хихикнула, глядя на свою тарелку, заваленную золотистыми кусочками. Я посмотрел на свой поднос. Точная копия. Всё в том же золотисто-коричневом цвете. — Видишь? — самодовольно усмехнулась Такамия. Я простонал. То, что мы выбрали похожий завтрак, конечно, ничего не доказывало. Но звериное чутьё Такамии, угадавшее связь, досадно точно попало в цель. Такамия наклонилась вперёд, выпытывая сочные детали. Маихама молчала, но её глаза горели любопытством. Качок Судзуки тоже присоединился, тыча меня в бок накачанным локтем. Под таким напором я изо всех сил пытался что-то придумать, когда помощь пришла с неожиданной стороны. — Это я виновата, что Аки ведёт себя странно. Вся группа повернулась к Масиро. Она деловито вынимала кости из рыбы палочками и продолжила без эмоций: — Мы расстались. Это была моя инициатива. Думаю, он этого не ожидал, вот и налегает на пустые калории. К Мидори-сан это не имеет никакого отношения.— Ууух, и всё? — разочарованно вздохнула Такамия. — Ну, понятно, мозг в смятении после того, как его бросила ты. Теперь всё сходится.— Погоди, Аска-тян, ты вообще слышала, что она сказала?! — воскликнула Маихама, глядя на Масиро. — Э-эм, Масиро-тян, это правда? Вы с Ообоси-куном и вправду расстались?— Чего? Они расстались?!— Вот почему надо слушать внимательнее, Аска-тян! Это была самая важная часть!— Извини! Наверное, мой мозг проигнорировал это, потому что такого просто не может быть. Так, стоп, вы и вправду расстались? Но вы же были неразлучны! У вас что, медовый месяц закончился? Неужели она правда думает, что Масиро настолько поверхностна? Хотя, зная нашу внезапную «историю», другой логики тут и не найти. — Мы расстались, — невозмутимо повторила Масиро, глядя на растерянные лица подруг. — Добавить больше нечего. Судзуки бросил на меня встревоженный взгляд с соседнего стула, его бицепс под закатанным рукавом нервно подрагивал. Неужели этот парень не может успокоить даже свои мышцы, когда сочувствует? Что ж, прощу ему. Новость стала таким же шоком для одноклассников, как и для меня. Возможно, даже большим, ведь они не знали, что наши отношения изначально были фальшивкой. — Погоди, это же ужасно... Сегодня лучший день поездки, можно делать что угодно, а теперь... — Взгляд Такамии метнулся между мной и Масиро. Грубовата, но добра — казалось, она переживает, будто это её собственные отношения рухнули. — Секунду. Если вы расстались, вы же не будете сегодня болтаться вместе, верно? Верно? Значит, мы можем завладеть Масиро-тян на целый день! Так что это даже здорово! Надо искать позитив! Яхуу!— Кто вообще говорит «яхуу», когда у подруги расставание? — сорвалось у меня с языка. Ладно, забудьте о доброте. Такимия руководствуется чистыми инстинктами, без оглядки на мораль. Что, впрочем, в некоторых случаях — как сейчас — очень удобно. — Куда пойдём? Может, за десертом? Уджикинтоки, например!.. Ах! Масиро оттолкнула её лицо ладонью. — Отстань. Никуда с тобой не пойду.— Хьюах? Хью уифф уттх? — пробормотала Такимия со сплющенным лицом. Кажется, она пыталась спросить: «Ты не пойдёшь с нами?» Выражение лица Масиро оставалось ледяным. — Я проведу свободный день с Аки. Только с Аки. — Она посмотрела прямо на меня. — Ты не против?— А? На секунду я не понял, о чём она. Остальные тоже выглядели ошарашенными, уставившись на Масиро. Лишь взгляд Одзу смягчился, и он тихо пробормотал: «Понятно», — словно всё для него было очевидно (хотя мне — нет). Мог бы и поделиться догадкой, вместо того чтобы строить из себя загадочного мудреца. — Ты не хочешь? — переспросила Масиро.— Не в этом дело... Просто... Как бы сказать... Пока я подбирал слова, она неотрывно смотрела на меня. Так пристально, что я даже подумал: ей стоит моргать, а то глаза высохнут. Я не мог даже предположить, что у неё на уме. Это она сама положила конец нашим «отношениям». Что это значило для её чувств? Я ей ещё нравлюсь или нет? Нельзя исключать, что она и вправду разлюбила. Но, вспоминая, как она вела себя со мной до этой поездки, я был почти уверен: её чувства никуда не делись. Именно поэтому я хотел, чтобы у неё остались хорошие воспоминания об этом дне, независимо от нашего «расставания». Я не знал, что у неё на уме. Но знал, как должен ответить. — Хорошо. Проведём день вместе.— Ладно. Спасибо. — Довольная моим ответом, Масиро коротко кивнула. Теперь я был уверен, что поступаю правильно. Столь же удовлетворённый, я откусил кусок жареной курицы. — Я не понимаю. Вы расстались, но теперь идёте на свидание?— Это как обратный медовый месяц! Бред, но я за!— Так вы теперь типа... друзья с привилегиями?— Погоди, что это? Звучит мерзко!— Это грязно и мерзко, и речи об этом быть не может! Вот что я ненавижу в парнях — только и думают о пошлостях!— Погоди, так Ообоси ходит на две стороны, и Цукиномори-сан теперь на вторых ролях? Стоп. Откуда тут столько зрителей? И что за слухи? Похоже, они сочиняли их на ходу. Наш стол постепенно окружили другие ученики, подслушивающие разговор. Каким-то образом большинство уже прознали, что мы с Масиро «расстались», но почему-то всё равно идём на свидание. Слухи рано или поздно всё равно поползут, так что ладно. Но мне бы хотелось, чтобы они придержали их до лучших времён. Краем глаза я заметил Мидори; она поймала мой взгляд, и меня кольнула совесть. — Есть места, куда особенно хочешь сходить? — спросил я Масиро, когда мы после завтрака возвращали подносы.— Да, — ответила она без раздумий. Видимо, план давно созрел в её голове, потому что она выпалила сразу:— Тенчидо Этернэлэнд. *** — Погоди, а где же я во всём этом? Где горячие яойные сцены, в основном с участием ОдзуАки?— Нигде и нигде.— Ты что, шутишь? Я — Мурасаки Сикибу-сенсей! Меня все обожают! И как раз когда все решили, что я просто комичный персонаж, я показала свою сексуальную и серьёзную учительскую сторону прямо перед поездкой! Так что я просто обязана быть в этом томе, иначе ты разозлишь всех моих фанатов!— Вот почему я пригласила тебя в эту сцену. Обычно это пространство только для меня и Аки, но сегодня исключение.— Погоди, что это значит? О нет! Что я наделала? Я встала между тобой и Аки!— Ладно, можешь идти. Ты начинаешь меня раздражать.— Что?! Теперь ты звучишь как настоящая садистка! Прибереги это для своего любимого Аки!— Я просто говорю, что твоё время придёт.— О, и всё? Хе-хе. Теперь я готова к действию! [[image:/storage/reader-images/6670b5fb43e3d40af328fe96fc32ab74bf5e7c8d.jpg]] [[image:/storage/reader-images/ebc7a8236e377b5c7161e73e849e1153e9829624.jpg]] [[image:/storage/reader-images/3a52cf3555a21a5fd1866c7b5daec2df9029df17.jpg]] ---------- Интерлюдия: Ироха, Мидзуки и Отои-сан Интерлюдия: Ироха, Мидзуки и Отои-сан Первая мысль была смутной и чужой: незнакомый потолок. Я протёрла глаза и нащупал телефон рядом с подушкой. Время — без десяти восемь. «О чёрт!» Я выпрыгнула из кровати в панике, уже представив себе опоздание в школу, и только потом осознала — это не моя комната. Ничего общего с девичьей спальней. Стены, кровать, всё вокруг было выдержано в успокаивающем бежевом цвете. Я, пошатываясь, подошла к окну и окончательно убедилась: я точно не на пятом этаже нашего дома. Прекрасное лицо, смотревшее на меня из отражения, принадлежало не кому иному, как младшей сестре одного определённого друга — Кохинате Ирохе. Я показала своему сонному отражению V-знак. Действие абсолютно бессмысленное, но оно дало мозгу пару секунд прийти в себя и освежить память. Так. Был будний день, но я прогуливала школу (плюс ушла пораньше вчера), чтобы приехать и посмотреть на съёмки голливудского фильма с Мидзуки-сан. Моя подруга Сасара уговорила; это был уникальный шанс увидеть профессиональную съёмочную площадку вблизи. — Бонжур, Ироха-тян. Ты уже готова?.. О, ты занята. Я помешала?— Хьях! М-Мидзуки-сан?! — Я отдернула руку от лица, но было поздно. Она точно видела, как я дурачусь перед зеркалом! Полный провал! Я совсем забыла, что прошлой ночью мы с Мидзуки-сан делили номер. Это был (по-видимому) люкс площадью пятьдесят квадратных метров. Просторный до неприличия — для нас двоих почти слишком. Сначала Мидзуки-сан намекнула на что-то вроде «тайного приведения в номер, чтобы взрастить нашу любовь», и я, честно говоря, струхнула, готовая было сбежать. Но оказалось, комната огромна, а её намерения сводились к весёлой болтовне перед сном. Так что в итоге я только вздохнула с облегчением. То, как она коверкает японский (и я до сих пор не поняла, специально или нет), порой вызывало леденящий душу ужас. Но в глубине я знала — она хороший человек. И вот Мидзуки-сан снова подкралась. То есть, она вела себя слишком непринуждённо, особенно в том, как возникала позади совершенно бесшумно, будто прокачала навык скрытности до максимума. — Я ничего такого не делала! — выпалила я.— Нон. Смотри в зеркало, практикуйся — это долг актрисы. Это важно. Я тебя похвалю.— О, э-э... А-ха-ха-ха! С-спасибо? — пробормотала я, пока она одобрительно гладила меня по голове. Я буквально не имела понятия, за что меня награждают. Я не очень хорошо знала Мидзуки-сан и гадала, сколько ещё времени потребуется, чтобы начать хоть как-то её понимать. Чувствовалось, что её истинное «я» прячется где-то глубже Марианской впадины, и дна не разглядеть. Знаете, если бы меня сейчас попросили сыграть Цукиномори Мидзуки, я бы, не задумываясь, сказала, что это невозможно. Но только сейчас. Я была полна решимости когда-нибудь суметь это сделать. В конце концов, ради этого я здесь. Погладив меня ещё немного, Мидзуки-сан слегка подтолкнула и сказала, что пора идти. Утренние съёмки вот-вот должны были начаться. Я наспех проглотила желе-напиток, купленный вчера, убедилась, что выгляжу сносно, и выбежала из комнаты, отставая от Мидзуки-сан всего на пару минут. Мы направлялись в угол Гиона. Группа учениц-майко в дзори неспешно вела нас по ретро-улице, вымощенной камнем, с деревянными домами по обе стороны — такие я видела только в исторических драмах. В конце дороги возвышалась пятиэтажная пагода. Словно традиционный киотский эквивалент Tokyo Skytree. Точно... Я была в Киото! Я на самом деле в Киото! Это осознание наконец нахлынуло на меня здесь, среди этой древней атмосферы. Огромное облегчение — наконец-то прочувствовать это по-настоящему. Пока я замирала посреди этой супертрадиционной части города, до меня донеслись...— Сюда!— Группа освещения задерживается!...идеальный, звучащий чисто английский, режущий слух, как громкая, больная заноза. Часть улицы была перекрыта для публики, и члены голливудской съёмочной группы сновали туда-сюда. Я не понимала слов, но их серьёзные лица говорили сами за себя. Этого было достаточно, чтобы заставить нервничать даже постороннего. Похоже, перекрыть улицу полностью не удалось; мимо проходило несколько обычных прохожих. Многие тоже собирались поглазеть — видимо, не каждый день в городе можно увидеть съёмки фильма. Рядом было традиционное кафе-десертная, где клиенты наблюдали со скамеек у входа. Среди них — рыжеволосая девушка в школьной форме. Подумала, что это старшеклассница на школьной поездке. Она смотрела с такими сонными глазами, словно вот-вот провалится в дрему, и, казалось, в её теле было не больше энергии, чем у ленивца. — Хм? — Наши взгляды встретились. Хотя, казалось бы, её должен был интересовать голливудский съёмочный процесс, она пристально смотрела прямо на меня. — Погоди... Ааах! — Мой возглас, видимо, подтвердил её догадку, и она помахала мне. Из-за расстояния мне потребовалась секунда, но я узнала эту рыжеволосую девушку: это была Отои-сан. Теперь, присмотревшись, я поняла — форма была из нашей школы. Я подбежала к ней. — Ты что тут делаешь?!— Привет, Кохината. Думала, это ты. Разве не более странно, что здесь ты?— И то верно! В смысле, я должна быть в школе. Отои-сан должна быть здесь, на своей школьной поездке. Но погоди... если Отои-сан здесь, значит ли это, что Сэмпай может быть где-то рядом? Мои глаза забегали по сторонам в поисках его. — Аки здесь нет.— Ах! Я-я и не надеялась, что Сэмпай может быть где-то здесь, или что-то в этом роде!— Ты серьёзно собираешься валять дурака со мной? Эх, неважно.— Хнннгх... Полагаю, ты права... — В конце концов, Отои-сан уже знала о моих чувствах к Сэмпаю. Просто было досадно в этом признаваться. Или, может, мои нежные девичьи инстинкты заставляли меня отнекиваться. Глупый идиот. О, кстати, это я про себя, а не про Отои-сан. Надеюсь, она не читала мои мысли, а если читала — чтобы простила. — А тебе разве не странно здесь быть, Отои-сан?— С чего ты взяла? — Отои-сан склонила голову набок. Я огляделась. Ни Сэмпая, никого из нашей школы рядом не было. — Разве на школьной поездке не нужно ходить группами? Почему ты тут в одиночестве уплетаешь десерты?— Сегодня день свободного времени. Каждый волен идти куда хочет.— И ты выбрала поесть десерт... В руке у Отои-сан был бокал с маття-парфе. Она зачерпнула большую ложку зелёного мороженого, стильно выглядящего моти и фруктов, и отправила в рот, блаженно жуя, сохраняя безучастное выражение лица. Более по-туристически и не выглядеть без камеры, солнцезащитных очков и, возможно, гавайской рубашки. — А ты? Разве у тебя нет занятий? Не верю, что ты прогуливаешь.— Ты звучишь в миллиард раз менее строго, когда читаешь нотации с кремом на губах. — Я вздохнула и принялась объяснять: что мама Масиро-сэмпая, Мидзуки-сан, — звезда за границей, позволила мне поехать с ней в Киото по работе, и это причина моего прогула. Что она выяснила, что я сэйю для Кояги, и, кажется, меня поддерживает. — Это моти отличное.— Ты вообще слушала?— До того момента, как поняла, что ты будешь так же раздражать в Голливуде, как и дома.— Это Киото, а не Голливуд!— Слушай, всё это объяснение — скучная экспозиция. Ты же тоже проматываешь такие моменты в аниме, да?— Проматываю, но это не аниме. Как всегда, я застряла в роли того, кто указывает на очевидное. Тут я заметила, что к нам приближается Мидзуки-сан. — Эй, Ироха-тян! Нельзя так убегать!— Ах! Простите! Я сейчас же вернусь!— Это твой школьный друг? Сближаетесь? — Мидзуки-сан взглянула на Отои-сан. Я рассказывала ей прошлой ночью, что второкурсники сейчас на школьной поездке. Честно говоря, я думала, если мы встретим Сэмпая, он мог бы нам об этом сообщить, но полагаться на случай казалось не очень эффективно. Видите, я беру с него пример! — Полагаю, она мой друг, да; она мой сэмпай. Звукорежиссёр, помогает с записью для Кояги.— О, понимаю. Ключевой человек. Важная фигура. Теневой сторонник. Чую, она очень талантлива. Отои-сан фыркнула. — Вы просто бомба, мадам. Думаю, вы и сами довольно талантливы.— Не думаю, что стоит на неё так указывать, — пробормотала я. — Она взрослая... Что-то в этом было странным. Словно Отои-сан Мидзуки-сан не очень-то и нравилась. Или мне это показалось. — Можно кое-что спросить? В ознаменование нашей встречи и всего такого. Она действительно не собиралась говорить с Мидзуки-сан хоть с каплей уважения, да?! В смысле, от самой Отои-сан я вроде как не ожидала иного, но всё же! — Уи. Спрашивай что угодно, пожалуйста. Отвечу на любой вопрос без утайки. Я обнажена для тебя. Ужасна во лжи, в притворстве.— Вы же актриса. Ложь — это по сути ваша работа, — парировала Отои-сан. — В любом случае. Правда, что вы разглядели талант у Кохинаты?— Качество актрисы — то, что актриса понимает лучше всего. Есть место для сомнений?— И вы сказали, что хотите лично взрастить её талант, верно?— Я вижу, что дома её не взращивают. Она была очень бедна, и это пустая трата, поэтому я взяла её под свою опеку. Не больше и не меньше. Бровь Отои-сан дёрнулась. Отои-сан редко проявляла эмоции, поэтому это бросалось в глаза. Казалось, что-то в словах Мидзуки-сан её сильно задело. [[image:/storage/reader-images/520446b5c906b565bc4b640971daf877842f5e5a.png]] — Я понимаю, условия не идеальные... но я же звукорежиссёр, ясно? Я и сама могу дать ей голосовые тренировки до определённого уровня.— О, так и в мире сэйю есть такая сторона? Логично.— Знаешь, полно случаев, когда успешные люди думают, что могут передать свои таланты кому угодно, вот и несут эту извращённую наставническую чушь, которая в итоге губит учеников. И я не хочу, чтобы Кохината нахваталась плохих привычек только потому, что у какой-то актрисы первого уровня выдалось свободное время. Что за искры летят?! И как мне их потушить?! Они ссорились из-за меня — но разве обычно такие разборки не происходят между парнями? Почему девушки устроили противостояние из-за этого? Слава богу, Мурасаки Сикибу-сенсей не было рядом, иначе я бы оказалась втянута в ещё один её 3D-юрийский корабль! Я всё ещё металась в панике, когда кто-то из съёмочной группы крикнул по-английски:— Поторопитесь! Пора начинать!— Чёрт! — ответила Мидзуки-сан с мягкой улыбкой, говорившей «Я сейчас буду». Между её словами, выражением лица и тоном была полная разобщённость, но, наверное, виноват мой далёкий от совершенства английский. — Тебя зовут Отои-сан? Я хочу показать тебе это вместе с Ироха-тян. Как насчёт?— Эй, да! Тебе определённо стоит пойти с нами, Отои-сан! — Я тут же ухватилась за предложение Мидзуки-сан от имени Отои-сан. Они обе мне нравились; я не хотела, чтобы они враждовали. К тому же, это эгоистично, но мне было бы куда спокойнее с кем-то знакомым в этом мире, где все говорили по-английски. Я сделала Отои-сан свои лучшие щенячьи глазки, пока она неловко почёсывала щёку и обдумывала. Затем она собрала всё, что осталось в бокале с парфе — моти, фрукты, сливки — и запихнула себе в рот одним махом.— Полагаю, мне есть чему поучиться, увидев профессиональную съёмочную площадку. Я с вами.— Ура!— Эм, это была Мидзуки-сан, да? Спасибо за возможность, наверное.— Да. Отои-сан, это будет хорошо. Пожалуйста, наслаждайся. Я вздохнула с облегчением, увидев, что они общаются хоть с каплей уважения. Первое впечатление могло быть плохим, но, проведя время вместе, они наверняка разберутся, правда? Они обе взрослые. Ну, Отои-сан — подросток, но её умственный возраст был куда выше. — О, верно. — Мидзуки-сан повернулась к Отои-сан. — Ты молодая девушка. Я хочу называть тебя дружески. По имени и с -тян.— Ааах!— О? Я удивлена твоим странным, внезапным криком. Что случилось, Ироха-тян?— Нельзя спрашивать Отои-сан, как её зовут! Ты спровоцируешь её!— Почему? Называть по имени — честь, доказательство дружбы. Я не думаю, что это смущает. Или её имя смущающее? Отои-сан молчала — и это было пугающе! Это буквально первая строка в её списке триггеров! Неужели этим двоим суждено вечно конфликтовать?! — Хм, девушки в твоём возрасте сложны. Ты того же уровня сложности, что и Масиро. Загадочные триггеры; никогда не угадаешь. Тогда я буду называть тебя Отои-сан. Допустимо?— Да. Пока сойдёт.— Уи. Я поняла. Теперь пойдём.— Т-Точно! Я заметила по изменению интонации в её последней фразе, что Мидзуки-сан переключила режим. Её лицо стало лицом актрисы — теперь это была работа. Она больше не была той загадочной красавицей, которая, казалось, знала больше, чем показывала; она стала кем-то другим — хотя трудно было описать, кем именно. Обычно я бы сказала, что она надела другую маску, но было больше похоже, что что-то вышло наружу и теперь было явно видно на её лице. Эта перемена заставила меня снова собраться, и я последовала за ней к съёмочной группе. Нахождение на съёмочной площадке было стрессовым опытом. Здесь были не только актёры; режиссёр, ассистенты, звукорежиссёры, осветители и так далее... Бесчисленные профессионалы, каждый занимался своим делом, снимая дубль за дублем без тени улыбки. Длинные дубли было особенно тяжело смотреть, и я даже не была частью съёмочной группы. Им приходилось начинать всё заново каждый раз, когда актёр путал реплику или выходил из образа, добавляя как минимум ещё десять минут ко всему процессу. Как начинающая актриса, я отлично представляла, каково это — ошибиться на съёмках, и от одной мысли у меня дрожали колени. Сцена с участием Мидзуки-сан была музыкальным номером. Группа актрис, одетых как гейши, показала выступление бродвейского уровня, пели и танцевали на фоне традиционного киотского пейзажа. Должно быть, кошмаром было танцевать в гэта, но их шаги были лёгкими, словно это проще простого. То, как развевались рукава их кимоно в такт движениям, идеально смотрелось бы на большом экране. — Вау... — Я разинула рот, полностью заворожённая потрясающей игрой Мидзуки-сан. Трудно было поверить, что это та же женщина, которая порой говорила, будто родилась вчера. Я хотела уметь выражать себя так, как она. Хотела быть яркой частью мира фильма, вложить всё, что есть, в своего персонажа там, на сцене, перед камерами. Это желание становилось всё больше и больше внутри меня. Я была так рада, что приехала сюда! Здесь происходило столько всего, чего я никогда не уловила бы, просто посмотрев готовый фильм. Например... — Я и не знала, что они поют музыкальные номера прямо во время съёмок. Всегда думала, что песни накладывают на постпродакшене.— Не так. Они почти никогда не используют пение, записанное на площадке.— Погоди, правда? — Я повернулась к Отои-сан с удивлением. Леденец на палочке у неё во рту подпрыгивал, пока она объясняла. — Ты получаешь тонну фонового шума при записи на открытом воздухе. С современными технологиями его убрать несложно, но качество всё равно будет лучше, если добавить песню позже, как ты и сказала.— Так они поют, даже зная, что звук не пойдёт в финальную версию?— Синхронизация губ — это сложно. Смогла бы ты идеально сымитировать пение от начала до конца?— Ну, если подумать... нет, я бы, наверное, облажалась.— Вот именно. Трудно знать, как нужно двигать ртом, не издавая соответствующий звук. Можно потренироваться, но какой смысл, если можно просто спеть?— Хм. Полная логика. Отои-сан никогда не переставала меня впечатлять. Она могла говорить часами о звуковых технологиях, и это было лишь верхушкой айсберга её знаний. — Я также удивлена, что они не используют CGI там, где я ожидала бы его. Например, когда они бегают по стенам, как ниндзя, или прыгают с высоты двух этажей. Я вижу, как актёры делают это прямо передо мной, но всё равно не верю своим глазам.— Да, компьютерам доверяют не так много, как можно подумать, даже сейчас. Для сцен погонь до сих пор громят кучу машин, а для военных фильмов устраивают пиротехнические взрывы, сквозь которые потом бегут актёры.— Боже, это жёстко! Они же буквально рискуют жизнями! Пожалуй, мне пора начинать тренироваться с настоящей взрывчаткой!— Для действительно опасных вещей обычно используют дублёров. Я слышала, в Голливуде довольно легко получить работу, если умеешь делать такие трюки. Всё дело в уникальных навыках. Не то чтобы я знала. Погоди, а есть ли что-то, чего Отои-сан не знала о фильмах? Я была в курсе её интереса к звуку, но не подозревала о такой осведомлённости в других аспектах кино. Палочка от леденца резко замерла, указывая вверх, будто она заметила моё изумление. — Ну, знаешь. Когда изучаешь музыку в индустрии развлечений, приходится освежать и общие знания. Иначе застрянешь на месте.— Так вот почему ты всё это знаешь.— Ага. Теперь я не только понимала, но и уважала её за это. Она всегда ходила, словно воплощение лени, но когда дело касалось звука, она была серьёзна насколько это возможно. Хотя это мало помогало в общении. У неё был список, казалось бы, случайных слов-триггеров, и временами она могла быть непреклонной и пугающей. Всё вместе это делало её немного отстранённой для обычного человека. Но для меня она была на том же уровне, что и Сэмпай. Как старшая сестра; кто-то, с кем хотелось бы остаться навсегда. — Цыпа впечатляет.— Мидзуки-сан?— Ага. Мне не нравится, что она тебя «забрала», но я должна уважать её актёрские навыки.— Она меня ни у кого не «забирала». Ты всё слишком драматизируешь. — Это не значит, что в жизни не может быть больше одной наставницы. Жаль, что то же самое нельзя было сказать о возлюбленных! Ургх! Мне не терпелось узнать, чем сейчас заняты Сэмпай и Масиро-сэмпай — но сейчас нужно было отложить мирские мысли и сосредоточиться на работе Мидзуки-сан. — Она в основном бродвейская актриса, да? — сказала Отои-сан. — Так что съёмки в фильмах для неё — это, типа, побочка?— Да, но обе работы — актёрские.— Конечно, но для каждой сцены нужен свой набор навыков. Способ очаровать аудиторию и подать себя тоже меняется.— Ты права... У меня всегда было ощущение, что неважно, где ты играешь; главное — вжиться в роль. Но, услышав слова Отои-сан, я поняла: сцена действительно имеет огромное значение. Когда я участвовала в Национальной драматической ярмарке, я полностью полагалась на опыт озвучки в студии Отои-сан — но, возможно, это был неверный подход. Для школьного уровня хватило, но если я хочу стать профессионалом... в этом я не была уверена. — Дело не только в её актёрских навыках. Её сияние тоже на другом уровне.— Что ты имеешь в виду под «сиянием»?— Типа её обаяние; то, как она притягивает и удерживает внимание аудитории.— О, да. Потому что она супер красивая.— Не в красоте дело.— А? Разве нет? Конечно, в актёрском мастерстве есть нечто большее, чем внешность, но самые яркие, влиятельные и харизматичные актёры обычно и есть самые привлекательные. — Не обязательно быть красивым, чтобы сиять. Это больше похоже на... глубину персонажа или индивидуальность. Типа, неизгладимое впечатление, которое ты оставляешь.— Я вроде понимаю, о чём ты... но вроде и нет...— Если не умеешь привлекать людей — способом, который подходит только тебе — твоё сияние потухнет, стоит только попробовать что-то новое. Ты же такое видела, да? Например, когда популярная телезвезда начинает стримить и внезапно становится скучной, как картон.— О боже, я терпеть не могу такое! Это слишком кринжово! Можем сменить тему?— Да, типа, лет пять назад был один комик, который был так ужасен. А ещё то, как они начинают каждое видео стандартной попрошайкой: «Добро пожаловать на мой канал, подпишитесь и поставьте лайк —»— МОЖЕМ СМЕНИТЬ ТЕМУ?! Я умру от кринжа здесь и сейчас! Ей срочно нужно было остановиться. Что, если кто-то услышит, как она плохо отзывается об этих бывших знаменитостях, свяжет меня с ней и навсегда запретит мне появляться на телевидении?! — В любом случае, моя мысль в том, что Мидзуки-сан так же впечатляет и в кино, — продолжила Отои-сан, игнорируя мою панику и позволяя вздоху обойти леденец. — Если это не природный дар, а то, чему она научилась за годы, тогда, возможно, стать её ученицей — хорошая идея.— Её ученицей... — Даже произнеся это вслух, я не могла поверить. Наверное, не стоило ожидать иного; мы же говорим об актрисе Бродвея. Мне всё ещё было трудно осознать, что у меня вообще есть с ней какая-то связь. Озвучка — твоя основная стезя. Следование за ней может научить тебя чему-то о любых побочных интересах, вроде драмы или кино. И, полагаю, если она так полезна, как ты говоришь, нет ничего плохого в том, чтобы принять её помощь. Всё ещё не значит, что мне это должно нравиться.— Да... Если я серьёзно отношусь к своей мечте, я не могу......упустить этот шанс. Мне нужно было наблюдать за профессиональной съёмочной площадкой вблизи. Видеть, как Мидзуки-сан очаровывает аудиторию. Я прекрасно понимала, насколько это ценно и редко. Я знала, насколько огромен и сложен этот мир. — Я приняла решение, — сказала я. Я не стала уточнять, о чём. Отои-сан уже знала.— Да. Ты сделала правильный выбор. Думаю. — Спасибо за тяжёлую работу, ребята!— Увидимся на следующей локации! Был чуть позже полудня, когда утренние съёмки завершились. Съёмочная группа быстро принялась разбирать декорации — видимо, у них было разрешение снимать в Гионе только до определённого времени — и готовиться к отправке. Поскольку я была с группой Мидзуки-сан, я осталась с её менеджером и помогала загрузить фургон для следующей локации. Я была там как её «ассистентка», поэтому выполняла разные мелкие поручения. А ещё была Отои-сан, которая не помогала и даже не пыталась выглядеть виноватой. Что ж, ладно; она была на школьной поездке, а это я её втянула. Я сидела в задней части фургона, когда Мидзуки-сан присела слева от меня (Отои-сан была справа, если вам интересно). — Спасибо. Переноска вещей экономит мне время.— Да не за что! Я привыкла помогать. У меня куча сэмпаев, так что опыт есть! — Я согнула бицепс. — К тому же, вы дали мне бесценный шанс. Это меньшее, что я могу сделать. Мидзуки-сан тихо рассмеялась. — Хорошая улыбка. Она показывает твоё счастье. Я тоже становлюсь счастливой.— Э-хе-хе-хе! — Я смущённо захихикала в ответ. Пора было сообщить ей о своём решении. Я сделала несколько глубоких вдохов, затем посмотрела Мидзуки-сан прямо в глаза. — Эм, насчёт того, чтобы стать вашей ученицей...— Твоё лицо показывает решимость. Ты приняла решение?— Да. — Я уверенно кивнула. Я была благодарна за предложение, но принять его было бы неправильно. Всё было обо мне, о моей мечте. Я не могла просто протянуть руку и взять. — Я хочу правильно попросить об этом. Я хочу, чтобы вы держали меня рядом во время работы — чтобы я могла видеть все ваши актёрские техники вблизи и украсть их! Вот. Я сказала это. Я сделала выбор, который мог изменить всю мою жизнь. Если бы это была игра, я бы, наверное, заблокировала себе определённую концовку. Только возможности сохраниться у меня не было. Всё или ничего, и я выбрала «всё». Мидзуки-сан молчала. Я опустила голову, поэтому не видела её выражения, но, если мне не показалось, я чувствовала, как её взгляд впивается в макушку. — Какой была моя игра?— О, эм... — Её вопрос застал меня врасплох. Но самое честное всегда приходит на ум первым. — Вы были потрясающей.— В чём именно?— Например, даже самые простые реплики вы произносили завораживающе... и в музыкальной сцене я ловила себя на том, что смотрю только на вас, даже среди сотни других актёров. Если бы камера фокусировалась на вас в фильме, это было бы понятно, но камеры не было. Это было... естественно. Вы были словно самый яркий источник света. Обычно я думаю о вас как о луне, но на сцене вы больше похожи на солнце, или...— О. Ты говоришь, да?— Ах! Извините, думать так о вас, наверное, грубо... Мидзуки-сан поднесла руку к губам и издала утончённый смешок. Я съёжилась от смущения, вспомнив, как Мурасаки Сикибу-сенсей разглагольствует об аниме. То, что Мидзуки-сан потрясающая, было просто фактом. Ей не нужно было, чтобы такой любитель, как я, говорил ей об этом. Так почему же я так распалилась, рассказывая ей о её же великолепии? — Очень чисто и невинно. Это хорошо, прекрасно. Но я должна задать ещё один вопрос. Ты говоришь, что я потрясающая. Это действительно твоя единственная мысль?Я замялась. — Нет. Казалось, она видит меня насквозь. Когда я наблюдала за её игрой, я чувствовала не только восхищение. Она была свободна на той сцене. Совершенно свободна выражать себя. Свободна от чужого мнения, и она использовала эту свободу, чтобы сиять. — Я... завидую. Это... слово, которое возникает, но я не могу толком объяснить почему.— Ты полна уверенности, самодовольства и соперничества.— Что?! С чего вы взяли?— Эти вещи тоже рождаются из зависти. Эти эмоции возникают, только когда речь о человеке, до которого ты можешь дотянуться.— О-О, понимаю! Невероятно самонадеянно с моей стороны завидовать такой талантливой актрисе, как вы. Извините! — Я резко опустила голову. Лицо горело от осознания собственной наглости. — В-Вы простите меня?— Простить? Нон. Ты не поняла.— Иип! О боже, она сейчас заставит меня исчезнуть, да?! Страх заставил кровь отхлынуть от лица, и я задрожала под её острым, пронзительным взглядом. — Я не прощаю или что-то такое. Ты прошла! — радостно объявила она, и по её лицу расплылась нежная улыбка.— А?— Есть много талантливых людей. Только те, кто полны здоровой зависти, могут выиграть жестокую войну и достичь вершины. Я так думаю, поэтому... — Её рука, белая как снег (банально, но они и правда были такими белыми), погладила мою щёку. Обычно я ненавидела, когда трогают моё лицо, но почему-то мне хотелось прижаться к её ладони. — Так что я немного протестировала тебя. Если бы ты не подходила для того, чтобы быть актрисой, мне жаль, но я бы не стала говорить о том, чтобы ты стала моей ученицей. Серьёзно? Это приглашение было тайным тестом?! Это слишком подло! Неужели с таким придётся сталкиваться в профессиональном мире? — Но всё в порядке. Ты пойдёшь вперёд, несмотря ни на что. Как Олимпиада.— Я не поняла.— Ироха-тян, моя решимость укрепилась научить тебя. Я говорю тебе да. Нет наркотикам.— Мне кажется, последняя часть была лишней. Зачем привносить такую опасную тему?— У меня только одно беспокойство. Прежде чем ты станешь моей ученицей, мы обсудим твою решимость. Мы дойдём до сути, чтобы увидеть, продашь ли ты свою душу.— Как я уже сказала, вы понимаете, насколько жутко это звучит... Ах... — Я замолчала. Сейчас не время для дурачеств. Нужно показать, что я серьёзна. Мидзуки-сан, казалось, дружила с мамой. Когда она впервые предложила мне стать её ученицей, она говорила так, словно знала о наших с мамой отношениях. Я мало что знала о мамином прошлом и их связи. Всё, что я знала, — судя по их поведению, их отношения уходили далеко в прошлое. Так что, взяв меня под своё крыло, Мидзуки-сан фактически предавала мою маму. Может, мне нужно сказать ей — сказать маме — что я хочу заниматься актёрством... — Откладывание решения. Это плохая японская привычка. Но думаю, хорошо быть осторожной. Мне это нравится. Я уважаю это.— Поверьте, я знаю, что я нерешительна... — простонала я. Мидзуки-сан хихикнула. — Озадаченная девушка становится сильной, как будто её озадачили. Но временные лимиты, временные бомбы, взрываются. Ты потеряешь время на раздумья на следующей локации. У тебя есть возможность. Потенциал.— Эм, я не совсем поняла...— Мы увидим знак. Глупый большой и громкий рекламный щит. Для нашей следующей локации.— О, Тенчидо... Этернэлэнд... — За окном мелькнул рекламный щит. — П-Погодите, это наша цель?!— Да. Здесь будут съёмки. Есть проблема?— Унгх, эм... Э-э... — Я попыталась что-то сказать, но рот будто набили ватой. Мама была генеральным директором Тенчидо. Единственная причина, по которой я смогла приехать сюда, не спросив разрешения, была в том, что мамы не было дома — она работала в головном офисе. Что значило, что она может быть здесь. — Э-Эм, генеральный директор же не приходит лично в тематический парк, правда? Снова Мидзуки-сан хихикнула. — Кто знает? В моём представлении генеральный директор крупной компании либо летал на личном самолёте, либо восседал в огромном кресле. Возможно, этот парк управлялся напрямую Тенчидо, но сомневаюсь, что генеральный директор станет инспектировать его лично. Я надеялась, что нет. Однако широкая ухмылка Мидзуки-сан заставляла меня нервничать, и сердце билось неровно. Я сложила руки и отправила отчаянную мольбу наверх, чтобы не столкнуться там с мамой. Отои-сан пошевелилась с другой стороны. — Ммнх... — Она зевнула. — Что-то не так, Кохината? — Должно быть, она спала — она снова зевнула, хмуро глядя на меня.— Оказывается, мы едем в Тенчидо Этернэлэнд, — сказала я.— Круто, звучит весело. Почему ты не улыбаешься?— Я боюсь, что генеральный директор может появиться и всё испортить. Отои-сан рассмеялась. — Хорошая шутка. Кого волнует, чем занят генеральный директор?— Что? О, э-э... Никого, наверное. Ах да. Отои-сан не знала, что Амати Отоха, генеральный директор Тенчидо, также была Кохината Отоха. Что имело смысл, потому что я сама узнала об этом недавно. — В любом случае, с какой стати генеральному директору беспокоиться о тематическом парке?— Тебе не нужно было спрашивать, Отои-сан. Ты, наверное, только что накликала.— Да ладно, ты же не настолько суеверная? Нет такой вещи, как сглаз.— Я-Я думаю, нет! А-ха-ха! Ха-ха-ха-ха! — Оптимизм Отои-сан заставил меня рассмеяться. — Я на самом деле жду не дождусь поездки в Этернэлэнд. Слышала, у них отличные сэндвичи с блинами и фруктовые крем-соды. Всегда хотела попробовать. — В протяжной речи Отои-сан была крошечная нотка счастья. Единственные случаи, когда обычно взрослая Отои-сан показывала, что она милая девушка-подросток, как я, были когда речь заходила о сладостях. В любом случае, похоже, я упустила шанс объяснить ей про маму. Уверена, если бы я сказала, она потребовала бы остановиться, чтобы защитить меня. Даже если шансы столкнуться с мамой были ничтожны, Отои-сан не стала бы рисковать и вытащила бы меня из фургона, даже если бы это означало отказаться от посещения Тенчидо. Теперь, когда я увидела, как она горит желанием посетить парк, я не хотела всё портить. Я уже заставила её проделать этот путь, когда она должна была наслаждаться школьной поездкой. Самое меньшее — дать ей возможность съесть те десерты, о которых она мечтала. Ничего не случится. Я не столкнусь с мамой; изучу съёмочную площадку, повеселюсь и вернусь домой. Пора переключаться! — Отои-сан!— Хм?— Давай повеселимся в Этернэлэнде, ладно?— Быстро воодушевилась. Сэндвич с блинами заинтересовал?— Да! Я собираюсь поглотить все десерты, какие найду!— Давай сделаем это! — Отои-сан присоединилась ко мне, подняв взволнованный кулак. Я знала, что немного переигрываю, но позитив хорошо взбодрил. Мидзуки-сан наблюдала за нами с нежной улыбкой. Верно, мы были в Киото, и профессиональная актриса позволяла мне следить за ней на съёмочной площадке. Это было огромно, возможно, единственный раз в жизни. Я не могла тратить его на беспокойство; нужно было получить максимум! ... Хотя было бы намного веселее, если бы Сэмпай был со мной... ---------- Интерлюдия: Намако и Канария Интерлюдия: Намако и Канария Как популярный суперзвёздный редактор, я, Кирабоси Канария, начинаю утро с раннего подъёма. Живу я в городе, в роскошном высотном жилом комплексе, зажатом между IT-компаниями, что держат японскую экономику на плаву. Мой комплекс — пятьдесят два этажа. И я живу прямо на самом верху. Я поднялась с двуспальной кровати — более чем большой для своей единственной обитательницы — и позволила себе насладиться утренним солнцем в окне. Семь утра. Прошло всего четыре часа с тех пор, как я легла. Что значит «мало спала», чирик? Я могу летать на таком количестве сна с тех пор, как была птенцом во втором классе средней школы. Просто моему телу это не так уж нужно. О, но высыпаться очень важно, так что вам, хорошим птенчикам, не вздумайте меня копировать! Я умылась на скорую руку, надела спортивку и вышла из квартиры с сумкой, набитой полотенцами и прочим скарбом. На лифте спустилась на третий этаж. Здесь располагались почта с консьержем и общий фитнес-зал. Было частью моей утренней рутины немного попотеть тут перед офисом. Если честно, вид ночного города из окна надоел мне через три дня после переезда. Лифт вечность добирался, землетрясения, отключения света и проблемы с водопроводом были сплошной головной болью. Я хотела бы сбежать отсюда в крошечный домик или даже в отель — было бы куда проще. Единственное, что меня удерживало, — этот зал. Для меня огромный плюс — иметь место для тренировок в двух шагах. Да ещё и безопасное: охрана высшего класса. Когда ты идол и редактор, у тебя полно как ярых фанатов, так и ярых хейтеров. Так что вы понимаете, почему мне может понадобиться гнездо, куда случайные люди не сунутся. Приведя тело и разум в тонус, я приняла душ, затем пристально посмотрела на себя в зеркало, нанося макияж. Что, думаете, я достаточно красива и без него? Тогда вы упускаете суть. Путь идола первого класса не только в том, чтобы полагаться на естественную красоту, но и в том, чтобы неустанно оттачивать себя. Об этом любителям стоит держать клювы на замке! И любой, кто посмеет пискнуть о моём «настоящем возрасте», будет оцарапан, чирик! Вот, отвлеклась! Хороший редактор знает, когда вернуть отклонение к основной точке. Закончив утренние дела, я позавтракала йогуртом с добавками и отправилась в офис. Ехала на машине — мысль втиснуться в один из тех пригородных поездов, как в банку с сардинами, была для меня невыносима. Это одна из причин, почему я поселилась так близко к работе — и я не преувеличиваю. Я прибыла на работу чуть-чуть после десяти. Здесь царила достаточно расслабленная атмосфера, чтобы никто не делал замечаний. Я была одной из первых, на самом деле. Некоторые появлялись только к полудню. Открыв дверь картой, я вошла в редакционный офис с широкой улыбкой. Я больше не была Кирабоси Канарией; я была Канарейкой! Девушкой, чья профессиональная улыбка могла очаровать и начальство, и коллег, и младших, и авторов, и клиентов! Давайте снова разобьём его сегодня, чирик! В ту же секунду, как я переступила порог, внезапные аплодисменты заставили мою улыбку дрогнуть. Я случайно вышла на сцену? Шучу. Я не настолько глупа, чтобы действительно так думать. Если бы я была на сцене, аплодисменты были бы громче, и к ним добавились бы крики. Аплодисменты в редакторском офисе больше походили на лёгкий стук дождя, а «толпа» была куда меньше. Но знаете, когда не ожидаешь ничего, а потом случается что-то? Это пугает, верно? — Поздравляем!— Сэр? Эм... Что...— Поздравляем! — Главный редактор не ответил на мой вопрос. Он просто продолжал повторять «поздравляем», улыбаясь и аплодируя. Ёжик и резкие черты лица. Его массивная грудная клетка была заметна даже под винно-красной рубашкой. Это был главный редактор UZA Bunko, мой босс. Вы слышали о цейтноте, когда речь о сроках? С этим парнем можно было простительно подумать, что это связано с физическим хрустом костей. И всё же он стоял тут, улыбаясь и хлопая. Это было совершенно сюрреалистично. — Поздравляем!— Поздравляем!— Поздравляем! Другие редакторы и даже сотрудники на частичной занятости тоже аплодировали, словно пытаясь воссоздать ту самую сцену из культового аниме. Они даже окружили меня — ну, скорее, образовали полукруг — так что, держу пари, это было нарочно. — С-Спасибо? — выдавила я.— «Спасибо»? Ты выходишь из образа. Помни, ты идол.— Серьёзно? Это твой ответ? — Я могла бы подать на него за профессиональные домогательства, да? Говоря о профессионализме, я смогла удержать эту мысль при себе. — Так что это всё значит?— Твоё аниме! Поздравляю с подтверждением экранизации, Канарейка-кун.— О, и всё? Один из моих сериалов получил предложение об аниме? Неужели это оправдывает всю эту шумиху? Не хвастаясь, но каждый сериал, который я когда-либо вела, получал допечатку. У большинства были предложения от аниме-студий, так что ещё одно сверху — не такая уж большая новость. Конечно, для большинства в этой сфере это повод для празднования — но не для меня! — О чём ты? Ты же усердно работала для этого, да? Вечно жаловалась, что автор не согласится.— Не согласится... А? — Я моргнула ровно три раза, затем задействовала свой гениальный ум, чтобы понять, что он имеет в виду. У меня было больше предложений об аниме, чем можно потрясти пером, но среди моих авторов был только один, достаточно упрямый, чтобы отвергать каждое из них. Его работа продавалась как горячие пирожки даже без экранизации, так что я почти сдалась — но это не мешало мне вести переговоры за закрытыми дверями. — Ты о Макигаи Намако-сенсее?— Именно. Он дал разрешение на экранизацию, да? Honeyplace Works связались со мной по поводу прав, и я узнал сразу. Не могу поверить, что ты держала это в секрете! Ты должна была сказать мне в тот момент, когда добилась даже малейшего прогресса с Макигаи-сенсеем! Главный редактор рассмеялся. — ...А? Погоди, что? Я впервые слышу об этом! — Ты определённо держала меня в напряжении! Вот этот новичок, недавний победитель крупной премии, и ты никак не могла сдвинуть его с мёртвой точки по вопросу аниме. В любом случае, я рад, что ты наконец-то добилась прогресса! — Он снова рассмеялся, словно беззаботный. — ...Пожалуйста, извините. — Я проскользнула мимо главного редактора и бросилась к своему столу. Большинство редакторских столов здесь были завалены черновиками, гранками ранобэ, фигурками, CD и прочим хламом. Но один стол был настолько кричаще опрятен и чист, что казалось, им никогда не пользовались. Это был, конечно, престижный стол суперзвёздного редактора Кирабоси Канарии. Когда ты редактор высшего уровня, как я, само собой разумеется содержать рабочее место в порядке — Стоп, у меня есть дела поважнее! Быстро, как вспышка, я включила компьютер и открыла почту. Невозможно, чтобы одна из моих работ получила аниме без моего ведома! Я пролистала лавину писем, пришедших с момента последней проверки, — была вероятность, что весь офис массово галлюцинирует. — Н-Не может быть... чирик. Оказалось, проверять всё по отдельности не пришлось: аномальное количество писем упоминало «Класс Белоснежки: Уроки Мести» в теме. Некоторые были внутренними — от отдела по правам или от главреда. Другие — внешними: от продюсера с крупного музыкального лейбла, с которым я тайно вела переговоры, или от компаний, надеющихся выпустить мерч по серии. Самым важным, однако, было письмо от Цукиномори Макото из Honeyplace Works. Сделка была уже решена, и всё без моего участия. Масиро дала своё согласие на запуск аниме. Конечно, мы будем студией, которая возьмётся за это. За нашу новую пору тесного сотрудничества. — Он серьёзно попытался произнести тост по электронной почте?! Гааах! Эм, чирик. — Я нейтрализовала свой гортанный крик милым чириканьем. Спасло ли это мою вспышку? Не совсем; скорее, это была экстренная мера для поддержания образа, когда я вот-вот облажаюсь. Универсальный инструмент! Если отбросить непрофессиональный, тошнотворный тон Цукиномори-сана, оставалось содержание — и вот где крылась реальная проблема. Проблему звали Масиро: Цукиномори Масиро, она же Макигаи Намако. Автор «Класс Белоснежки: Уроки Мести». Если верить письму, она дала добро на экранизацию. Не спросив меня. — Ма. Ки. Гаи. Сен. Сей, — проскрежетала я сквозь стиснутые зубы, пока дрожащие пальцы летали по экрану телефона. Я нашла контакт Макигаи Намако-сенсея и набрала номер. Я знала, что она ещё на школьной поездке, и планировала оставить её в покое, но это была чрезвычайная ситуация высшей степени срочности. Звонок прозвучал несколько раз, прежде чем его внезапно прервали. — Алло? О, это ты, Канария-сан.— Не «о, это ты» мне, чирик! Не могу поверить, что ты дала зелёный свет аниме без единого чирика в мой адрес!— О, да. Тебе не нужно об этом беспокоиться.— Думаю, нужно, на самом деле!— Что? Но ты же супер талантлива.— Я имею в виду, я не говорю, что не талантлива! Если ты сможешь найти мне другого редактора, такого же талантливого, как я, где бы то ни было в мире, я буду следить за ним, а затем приведу его в свою стаю, чирик.— Тогда позаботься об этом для меня? Для кого-то вроде тебя это не должно быть сложно.— Что? Твоя логика совершенно неверна, чирик! Ты понимаешь, что бросаешь меня под колёса? По крайней мере, скажи, что у тебя был какой-то план?— Погоди, ты говоришь, что у тебя проблемы из-за того, насколько всё внезапно? И у тебя не было времени подготовиться?— Точно! Слушай, твоей работой теперь занимается издатель, а это значит, она больше не только твоя. Быть автором не даёт права раздавать права, как конфеты!— Но ты же так талантлива. Уверена, ты сможешь с этим справиться.— Да, я смогу, но не в этом дело! Я просто прошу капельку уважения, ладно?— Но это так много усилий...— Как грубо! Слушай, Макигаи-сенсей, не думай, что можешь обращаться со мной как угодно!— Эх, конечно могу. Думай об этом как о налоге на твой талант.— Прошу прощения?! Я уже отдаю этой индустрии всё — зачем мне ещё платить налог сверху того?! И что это за отношение у Макигаи-сенсея? Её работа получает аниме, а она ведёт себя так, будто ей всё равно! [[image:/storage/reader-images/0b3f5f621e07fddfbaa84ad3e9889582480b4ab8.png]] Но, возможно, это было не так уж и странно. Она никогда не горела желанием расширять свою работу на другие медиа, так что, возможно, была из тех авторов, для кого аниме-адаптация — не такое уж грандиозное событие. Однако в её тоне сквозило что-то другое — будто её внимание целиком поглотило что-то иное. — О, мне нужно идти. У меня есть кое-что важное. Я кладу трубку.— Что?! Что на свете может быть важнее обсуждения экранизации твоей же работы прямо сейчас?!— Я кладу трубку.— Макигаи-сенсей?! Эй! Я ещё не закончил — Макигаи-сенсей! МАКИГАИ-СЕНСЕЙ!!! Щёлк. Мои мольбы канули в бездну внезапной, беспощадной тишины. Разумеется, я не собиралась сдаваться. Я названивала ей снова и снова. Закидывала сообщениями в LINE, как одержимый сталкер. Звонки упирались в безликий автоответчик: «Извините, я не могу принять ваш звонок прямо сейчас. Пожалуйста, оставьте...» Ну, вы поняли. Сообщения в LINE даже не отмечались прочитанными. Держу пари, она просто выключила телефон. Неужели она и вправду рассчитывала, что я как-нибудь сама со всем разберусь?! Пожалуй, я действительно когда-то говорила ей: «Позволь мне позаботиться обо всём, что не связано с чистым творчеством». Наверное, мне стоило быть осторожнее в формулировках! — Ты в порядке? Вы не поссорились, часом?— Иип! К-Конечно нет, чирик, чирик! Я бы никогда не опустилась до перепалки со своим автором, чирик, чирик, чирик!— Я немного обеспокоен частотой твоего чириканья, но не вижу причин тебе не верить. Хорошо.— Ха-ха-ха-ха! — Я рассмеялась, как оживлённая кукабарра (или, может, хитрая ворона — что подходило больше), пытаясь развеять его подозрения. Не то чтобы его доверчивость меня особенно обнадёживала, но, по крайней мере, его простодушие означало, что он не станет копать глубже. — Кстати, сэр! «Класс Белоснежки: Уроки Мести» получает аниме!— Да, я в курсе.— Это значит, что на нас обрушится лавина новых запросов — так что я хотела бы узнать, как продвигается набор дополнительного персонала в мою команду?— Хм? С чего ты взяла, что мы кого-то нанимаем?— Что?! Я же просила вас собрать мне команду, чтобы делегировать часть нагрузки!— Ты просила. Но я вижу, какая ты блестящая. И признаков выгорания у тебя пока нет.— Даже самые прочные шестерёнки ломаются, если их перегружать, чирик! Главный редактор усмехнулся. — Разве метафора про яйца не была бы уместнее?— Благоразумнее было бы отреагировать на суть моих слов, а не цепляться к метафорам! Я на грани срыва, серьёзно!— Мне кажется, ты уже сорвалась. — Главный редактор сделал паузу. — И у меня есть причина откладывать найм.— Я вся внимание.— Наём людей — это дорого. Если бы я набрал команду, а аниме у «Белоснежки» так и не случилось, это были бы выброшенные деньги.— Даже без «Белоснежки» у меня сейчас столько работы, что чудо, я ещё не превратилась в загнанную лошадь!— Но ты не превратилась.— Именно поэтому я твердила вам снова и снова: пожалуйста, дайте мне команду до того, как случится срыв и будет поздно!— Ты в порядке. У тебя ещё полно энергии на все твои идольские активности.— Гааах! Вот почему издательская индустрия никогда не изменится! — вырвалось у меня из самой глубины души. Теперь, будучи взрослым работающим человеком, я прекрасно понимала, что мои коллеги — не бездельники, и что главный редактор тоже выкладывается на полную. Но мне нужно было, чтобы он осознал: моя идольская деятельность — не просто хобби или причуда. Это часть моей личности и продуманная маркетинговая стратегия. Увы, втолковать это человеку старой закалки, похоже, было невозможно. Как идолу, я должна была создавать впечатление, что живу в мире сплошного удовольствия, не показывая фанатам кухню бизнеса. У этой медали была и обратная сторона: деловые люди часто не воспринимали меня всерьёз. Тяжкий вздох. — Ладно, хватит нытья на сегодня, чирик! — Я вытерла глаза и решила переключиться. Копаться в том, что не изменить, — пустая трата времени. Я — Канарейка-тян, трудоголик, и моя главная сила — стальные нервы и умение отряхнуться после любой неудачи. Я — птица, которая может расправить крылья в самую свирепую бурю и всё равно долететь до цели! — «Класс Белоснежки: Уроки Мести» получает аниме! И я сделаю так, чтобы оно стало оглушительно успешным, чирик-чирик! ---------- Мама моей подруги — тайный финальный босс! Глава 2: Мама моей подруги — тайный финальный босс! Представь: заходишь в деревню перед последним подземельем, болтаешь с каким-нибудь местным мальчишкой... и внезапно выясняется, что он и есть финальный босс. Что бы ты почувствовал? «Хоть бы немного пафоса перед решающей битвой».«Если бы знал, прокачался бы получше. Это жестоко по отношению к игрокам, идущим вслепую!»«Разработчики явно зажрались. Они должны думать об игроке!» Наверное, у большинства возникли бы такие или похожие мысли. Сюрприз — как специя. Хорош в меру. Щепотка добавит аромата, но если переборщить — испортишь всё блюдо. Специи должны раскрывать вкус, а не перебивать его. Классика — всегда самый надёжный путь. Особенно важен финальный босс. Его запоминают. К его появлению нужно готовить, нагнетать атмосферу, давать игроку время настроиться. «Добро пожаловать в Tenchido Eternaland! Ах, какая милая парочка! Хи-хи!» А вот это — идеальный пример того, как делать не надо. Генеральный директор Tenchido, Амати Отоха. Мама сестры моей подруги, Кохината Ирохи, и главная причина, по которой та скрывала свою работу сейю. Отоха-сан была впереди меня на том же пути. В каком-то смысле — мой главный соперник. Наши взгляды на управление командой диаметрально противоположны. Я мечтал однажды доказать ей, что мой подход правильный. Отоха-сан была тем, кого мне нужно было превзойти. Настоящий финальный босс. И вот она здесь. Без всякого предупреждения. Просто стоит у входа в Tenchido Eternaland. Ворота окружали статуи персонажей. Несмотря на детскую направленность, они выглядели достойно — сказывалась долгая история. Они были одновременно величественными, милыми и потрясающими. Но это не имело никакого значения. Потому что Отоха-сан ждала нас с Масиро, устроив самую разочаровывающую встречу с «боссом» в истории. Если вы когда-нибудь захотите делать игры — вот вам пример, как не надо. Не опускайтесь до такого, пожалуйста. Итак.— Эй, Масиро. Может, смоемся и пойдём прокачаемся?— Погоди. — Масиро схватила меня за плечо, когда я уже начал разворачиваться. Хватка оказалась крепче, чем я ожидал. Видимо, она стала сильнее.— Не убегай! Это так невежливо! — сказала Отоха-сан, нарочито дрожащим голосом, но даже не попытавшись пустить слезу. — Ты же не хочешь, чтобы я заплакала?— Хоть бы глазные капли купила, чтобы правдоподобнее было, — безжалостно парировал я. Она явно пыталась мной манипулировать. Она мастерски изображала плач голосом, и в сочетании с её поведением это было жутковато. Лучше уж быть стабильно плохой актрисой, чем так. — Отоха-сан, что вы здесь делаете?— Я же генеральный директор Tenchido! Конечно, я здесь! Можно сказать, главный управляющий.— В это я верю. Но это же не значит, что вы лично должны здесь дежурить, правда?— Вы двое — мои особые гости. Было бы невежливо прислать вместо себя кого-то другого! — Особые гости? — переспросил я.— Отоха-сан пригласила меня, — пояснила Масиро. — Она приготовила для нас местечко, где мы сможем побыть наедине.— Вот как? А с каких пор вы так сдружились?— Помнишь вечеринку? Ту, что после объявления о перерыве в работе «Кояги»? Тогда и познакомились.— А, точно. На той вечеринке были и Отоха-сан, и Мидзуки-сан. Видимо, они с Масиро разговорились, пока я не видел. Но зачем? Масиро — подруга дочери Отоха-сан, это я понимаю. Но разве мамы обычно так сближаются с друзьями своих детей, без их участия? Например, если бы моя мама подружилась с кем-то из моих друзей... Ладно, для начала мне нужно было бы завести больше одного друга. Отличная мысль, теперь мне грустно. Я знал, что параноиком быть некрасиво. Но это была Отоха-сан. Я не мог отделаться от ощущения, что у неё есть скрытый мотив. По крайней мере, теперь я понял, почему Масиро так рвалась в Eternaland. В отличие от нашей случайной встречи в жилом комплексе, сейчас Отоха-сан была в строгом костюме, в образе деловой женщины. Это напомнило мне Сумирэ в роли учительницы, только наряд Отоха-сан выглядел дороже. Я не разбираюсь в брендах, но такой костюм, наверное, носят только политики или топ-менеджеры вроде неё. Слишком дружелюбно улыбаясь для своего строгого образа, Отоха-сан протянула нам два бейджа с шнурками. — Именно поэтому я, генеральный директор Tenchido, примчалась сюда, чтобы лично вручить вам, мои дорогие, бесплатные однодневные пропуска. Я ведь так внимательна? Можете сказать! Не стесняйтесь! — Бесплатные? — переспросил я. — То есть, нам не нужно платить?— Конечно нет! Ты же на свидании с дорогой подругой моей дочери, да ещё и лучший друг моего сына. Как их мама, я просто обязана!— Понял. — Я бросил взгляд на лицо Отоха-сан. Её сияющая улыбка скрывала любые возможные скрытые мотивы. В её словах не было противоречий, но я не понимал, в чём подвох. Неужели у гендиректора Tenchido нет дел поважнее, чем устраивать свидания? И это ещё не считая того, что Отоха-сан презирает развлечения. Стала бы такая женщина дарить нам возможность провести время в месте, которое их прославляет? Не иначе, она что-то затеяла. Я вспомнил, как она оживилась, увидев фотографию, которую Масиро сделала на Драма-Фесте. Ей показалось «милым», что фотограф «безумно» в меня влюблен. Может, она просто хочет поддержать Масиро? Возможно... — Tenchido Eternaland, или TEL, — не просто парк развлечений по мотивам наших франшиз, — объявила Отоха-сан. — Это ещё и музей истории компании! Как лидеру команды разработчиков и юноше, чьи звёздные мечты ведут его в нашу индустрию, тебе здесь будет чему поучиться!— То есть, это вписывается в рамки школьной поездки?— Именно! История Киото — не только храмы и старые улочки. Tenchido, компания, рождённая в Киото и покорившая мир, — тоже её часть. Если я включу сегодняшний день в отчёт о поездке, получится серьёзная работа о TEL. Это также может помочь в развитии «Альянса 5-го этажа», теперь, когда мы берёмся за консольные игры. Два дела сразу. Идеальная эффективность.Может, не такой уж и плохой расклад. — Держи, милый! — Отоха-сан надела один шнурок с бейджем мне на шею.— С-спасибо.— И тебе, Масиро-тян! Вот!— Спасибо... Её улыбка и оживлённые движения почему-то напомнили мне мою маму. Как будто я снова в детском саду или в первом классе, и мне вешают на шею бейдж. Наверное, она не специально, но в Отоха-сан была естественная материнская теплота, от которой я почувствовал себя ребёнком. И если я, почти чужой человек, так реагирую, то Ирохе, наверное, в сто раз хуже. Неудивительно, что она ненавидит, когда с ней обращаются, как с маленькой. — Итак, с этим покончено... — Отоха-сан с удовлетворением взглянула на наши пропуска и кокетливо кашлянула. Её глаза, обычно прищуренные, распахнулись широко. — Пурби-пурби-пурби! Добро пожаловать в королевство грёз! Добро пожаловать в Eternaland! Это место, где каждый может выпустить на волю своего внутреннего ребёнка! Земля, где не нужно взрослеть! Здесь вас ждут чудесные, прелестные друзья!...Что?Что это был за голос? Я это вообще переживаю или смотрю детскую передачу на NHK? Логично. Такие высокие ноты я слышал только от певиц в таких передачах. Но теперь — в реальной жизни. И если я не сплю и не галлюцинирую, этот звук издала женщина передо мной. Мать двоих детей, Отоха-сан. Он был таким... милым. И юным. Что происходит?Может, у неё просто талант к голосу, как у дочери Ирохи, сейю нашего Альянса. Мы с Масиро застыли в оцепенении, пока Отоха-сан не положила руки нам на спины и не подтолкнула к входу. — Ну же, мои хорошие! Начинайте ваше путешествие в страну грёз!— П-погоди, от этого становиться неловко! Хватит толкаться! — заёрзала Масиро, краснея.— Я с-сам дойду, спасибо! Но она была сильной. Она похлопала нас по спинам, как сумоист, и практически втолкнула к воротам. Увидев наши пропуска, служитель с улыбкой пропустил нас внутрь.— Пурби-пурби-пурби! — пропел он тем же тоном, что и Отоха-сан. — У нас в гостях двое особенных посетителей, готовых исследовать королевство грёз!— Это точно не штаб-квартира какой-нибудь секты?! — вырвалось у меня. Служитель выглядел совершенно нормально и был стильно одет. Может, мне всё-таки мерещится?Но Масиро, кажется, видит то же самое. Её всегда бледное лицо стало ещё белее. — Такое часто бывает в фильмах ужасов...— Не говори. Парки развлечений — отличная площадка для ужастиков!— Я люблю хоррор, но... тут и правда похоже на секту, — вздрогнула Масиро. Отоха-сан и служитель помахали нам. Мы, не зная, что делать, помахали в ответ и поспешили внутрь. Первое впечатление было так себе. Но что поделать — мы здесь. В Eternaland. Готовы начать наше свидание (кажется, это оно и есть). Несмотря на будний день, Tenchido Eternaland был забит под завязку. Девушки ели огромные блинные сэндвичи и пили крем-соду. Наверное, студенты со свободным графиком. Было и несколько групп иностранных туристов. Я видел и семьи с детьми школьного возраста. Вот с ними-то я и не понимал. Разве можно так относиться к образованию, прогуливая школу ради парка? Ой, моё японское стремление к конформизму вылезло наружу... Хотя эти дети были не старше средней школы. Они, наверное, ещё не понимают ценности учёбы. Их желание прогулять я могу понять. Но я всё равно считаю, что рисковать оценками ради парка — глупо. Отличник никогда так не поступит. Да и тот, кто притворяется отличником — как Ироха. И уж конечно не Мидори, самая серьёзная девушка из тех, кого я знаю. А что насчёт Масиро? Я посмотрел на лицо подруги детства. Она изучала буклет, который дал ей костюмированный персонаж у входа, с серьёзным видом выбирая, куда идти. Масиро раньше была затворницей. Не думаю, что сейчас она чувствует вину за прогул. Но с тех пор она набралась смелости выходить на улицу. Ей больше не нужен был я в роли бойфренда-защитника. С учётом того, как она выросла, я не думаю, что она стала бы прогуливать без веской причины. Я вдруг понял, что уставился на неё. Если продолжать, она точно заметит. Нельзя так отвлекаться.— Может, сначала сюда? — нерешительно спросила Масиро, указывая на страницу буклета.— Аттракцион «Гипер Марио»? Давай.— Это главный персонаж Tenchido. Думаю, с него и стоит начать.— Тогда пошли.— Ага. Неожиданно бесстрастный выбор для неё. Я думал, девушка скорее пойдёт на шутер, где персонажи в субкультурных нарядах делят территорию, или на фитнес-приключение с кольцевым контроллером. Вместо этого она проявила глубокое уважение к одному из ведущих японских разработчиков игр. Её лицо выражало решимость солдата, идущего за стены города навстречу полчищам великанов, а не девушки, готовящейся к веселью. Это впечатляло, но не удивляло. Передо мной была начинающая писательница, которую тренирует топовый редактор, а не обычная девчонка, не знающая, какой труд стоит за творчеством. Мы пришли в зону «Гора Гипер Марио». Нас встретила длинная очередь. Служитель держал табличку: ожидание — один час. Целый час. Только я погрузился в отчаяние от такой траты времени, как кто-то дёрнул меня за рукав.— Пошли, Аки.— Серьёзно? Это была непоколебимая Масиро, не испугавшаяся длинной очереди. Подавленный её смелостью и не имея достаточного опыта свиданий, чтобы предложить пойти куда-то ещё, я позволил ей отвести меня в хвост очереди. Эх, трудно придумать менее эффективное использование времени. — Ик! Я услышал сдавленный вскрик. Половина пары перед нами обернулась и уставилась на нас с Масиро. Её глаза были круглыми, будто она увидела призрака. В чём дело?Может, она поняла, что Масиро явно слишком хороша для меня? Необязательно было кричать. Это больно. — Что такое? Почему ты... Га-ах! — на этот раз закричал её парень. И не сдерживался. Люди перед ними обернулись с «Гя-ах!», следующие — с «У-у-угх!», и дальше по цепочке поползли крики ужаса. Погодите-погодите, что-то не так. Это не нормально.— Аки? Что происходит? — тревожно спросила Масиро, глядя на меня.— Понятия не имею. Я не нашёл ничего лучше, чем небрежно встать перед Масиро, защищая её от этих непонятных взглядов.— С-смотри, идёт служитель.— Да... Не волнуйся, мы ничего плохого не сделали. Главное — вести себя уверенно. Видимо, он заметил странности в толпе. Служитель шёл к нам энергично, с засученными рукавами, явно готовый разобраться с нарушителями. Но едва он нас увидел, глаза у него полезли на лоб, в один миг налились кровью, а зубы застучали. Его тело затряслось, будто он выпил мгновенный яд. Я удивился, что у него ещё пена изо рта не пошла. Затем дрожащим пальцем он указал на нас... Нет, не на нас. На пропуска у нас на шеях.— Э-это же LVIP-пропуск?! Они правда существуют?! По очереди прокатился гул, сильнее прежнего.— LVIP?— Не может быть... Значит, легенды правдивы?— Что?! Но таких пропусков никто никогда не видел! Я пытался собрать информацию из обрывков разговоров, но этого было мало. Хорошо бы, чтобы кто-нибудь всё объяснил. Но в жизни, в отличие от манги, рядом не всегда найдётся болтливый персонаж, готовый выдать справку. Хотя бывают исключения. — Э-это же LVIP — Легендарный VIP — пропуски?! — воскликнул длинноволосый мужчина, с головы до ног увешанный значками с персонажами Tenchido, нервно поправляя очки. Ага, тот самый задрот, который, кажется, знает о Tenchido всё. Сейчас он нам всё объяснит со скоростью пулемёта. — В Tenchido Eternaland есть три вида годовых пропусков с особыми привилегиями. Первый — «лайт», даёт бесплатный доступ к нескольким аттракционам в определённые дни. Второй — «миддл», больше аттракционов и дней. Третий — VIP, включает все возможные привилегии. Их может купить любой. Но есть пропуск уровнем выше. Легендарный пропуск, о котором все мечтают! Это LVIP. Для его выдачи нужно личное разрешение гендиректора. Обладатель проходит без очереди на любой аттракцион через специальный вход. Вам окажут особый приём, и... Понятно. Он тараторил с невероятной скоростью, но я уже услышал всё, что нужно, и отвлёкся. Спасибо, незнакомый задрот. Суть в том, что эти пропуска дают огромные преимущества.— П-п-простите, что не узнал вас, обладателей LVIP! — Смущённый служитель склонил голову. Его рукава были уже аккуратно спущены, без единой складки. С вежливостью старого дворецкого, служившего богатым господам много лет, он пригласил нас выйти из очереди. — Прошу, сюда!— Благодарю, Дживс, — мгновенно вознеся подбородок, позволила служителю обращаться с собой, как с принцессой, Масиро с самодовольной улыбкой сделала шаг вперёд. Слишком вживаешься в роль, Масиро. Так мы с Масиро прошли мимо обычной очереди и через пустынный LVIP-вход оказались в аттракционе. Мы почти сразу сели в вагонетку, украшенную изображениями самого Марио. — Хм, — сказал я. — Я думал, на американских горках обычно много ремней и фиксаторов.— Наверное, потому что это не совсем горки. Его называют «аттракционом-впечатлением», где нужно просто наслаждаться окружающим миром.— А, точно. Логично, раз он для детей. И то, что он похож на горки, не значит, что он развивает бешеную скорость.— Да. И посмотри на эти 3D-изображения. Какие чёткие! Наш разговор для пары старшеклассников был, возможно, слишком сухим. Но мы всегда так общались. Всё это время я не отрывал глаз от лица Масиро. Не мог не смотреть. Слишком многое было непонятно. О чём она думает? Какова её цель? Почему она внезапно положила конец нашим поддельным отношениям? Изменились ли её чувства ко мне? Если да, то почему она решила провести этот свободный день вместе? Я думал, она что-то задумала на сегодня. Но пока что она вела себя обыкновенно. На летнем фестивале она держалась ко мне ближе. А сейчас будто держала дистанцию — на целый шаг. Может, это естественно: притворялись мы или нет, но мы больше не пара. — Ух ты, посмотри, какое качество и детализация! Это же Tenchido. С экрана на нас прыгнул враг в виде уса. Выглядело реалистично, но Масиро даже не моргнула — пристально и не мигая разглядывала персонажа. Аттракцион закончился в мгновение ока. Я так сосредоточился на Масиро, что почти ничего не помню. Моё отсутствие реакций, наверное, и ей наскучило — сойдя с аттракциона, она тут же уткнулась в телефон с серьёзным лицом, даже не улыбнувшись. Ну и неловко... Я и не думал, что проводить время с представителем противоположного пола может быть так сложно, пока не осознал, что такое влюблённость. О чём она думает? Что она думает обо мне? Мой мозг парализовало болото лишних эмоций, ему с трудом давалось связать две мысли. Бывает ли что-то менее эффективное? Уверен, что нет. — Пойдём дальше сюда.— А?— Ты что, завис? — отрезала Масиро. — Я говорю про следующий аттракцион. Вот этот: «Джунгли Гориллы Конга».— О-о, точно! Давай!— Поторопимся. — Масиро быстро засеменила прочь с телефоном и буклетом в руках. Не желая отставать, я поспешил за ней. После этого мы продолжили изучать TEL и посетили несколько аттракционов. Мы ходили быстрым шагом по самым эффективным маршрутам. Благодаря легендарным пропускам мы ни разу не стояли в очереди. Так что, несмотря на ограниченное время, мы успели многое. Масиро полностью всем заправляла. Обычно я тот, кто учит других эффективности. Но сегодня всё контролировала она. Я был в таком состоянии, что это почти смешно, и мой мозг отказывался нормально думать. Мне оставалось лишь следовать за Масиро. Так я только опозорюсь. Нужно взять себя в руки. Но весь день я был рассеян, глядя на Масиро, и едва мог связать две мысли. Будто парил в облаках и ни на чём не мог сосредоточиться. И её поведение сегодня... Я просто не мог его понять. Хотя она и стремилась посетить как можно больше аттракционов, она совсем не выглядела так, будто веселится. Между поездками она не делилась впечатлениями. Она вообще со мной не разговаривала — просто смотрела в телефон, хмурясь и что-то печатая. Создавалось ощущение, что ей совсем не интересно со мной проводить время. Я знал, что больше не её поддельный бойфренд. Но это всё равно свидание. Какой же я кавалер, если моей спутнице скучно? Я хотел развеселить её, но ничего не мог придумать. Жалко. Хоть бы намек какой. Внезапно воздух прорезал тревожный звук, похожий на то, как динозавра душат. Масиро оторвалась от телефона и посмотрела на меня.— Ты это слышал?Я выпустил словесную дымовую завесу. — С-слышал... что?Да, это было немного нечестно. Я не ответил на вопрос, но и не соврал напрямую. По тому, как Масиро прикрыла рукой живот, было совершенно ясно, что это был за звук.— Хочешь перекусить там? — предложил я.— Так ты слышал! Угх! — Масиро застонала, краснея. Не понимал, чего ей стыдиться. Желудок урчит, когда голоден — это нормально. Хотя, пожалуй, понимаю. Когда тебя застают в неловком состоянии... Как сейчас меня — жалкого, не способного нормально провести свидание. Мне тоже не хотелось бы, чтобы кто-то видел меня таким. Благодаря тому, что Масиро была, как всегда, мила — или скорее, немного уязвима — я немного расслабился. Это мог быть мой шанс проявить заботу.— Вон там ларёк. Заглянем?— Нет.— Почему?— Не хочу наедаться здесь, если можно избежать.— Я-ясно? Что за упрямство?Я задумался, пытаясь понять. Если голодна — нужно поесть. На летнем фестивале она ела с лотков, мы ходили в кафе. Значит, дело не в принципе. Может, она считает, что еда отнимет время у аттракционов? Нет, нелогично. Здесь есть угощения, которые больше нигде не попробовать. Чтобы получить максимум от парка, нужно и их. Какие ещё варианты? Думай, Акитеру!— Боже, видела ту старую каргу? Вечность перед зеркалом торчала!— Ага! В её возрасте уже пора понять, что это бессмысленно! Пожалуйста, случайные студентки, я думаю! И почему они считают нормальным обсуждать незнакомцев? Это отвлекает. Хоть бы потише. Ладно, почему Масиро не хочет есть... Я уже отмел два варианта...— Молодёжь нынче! Сидят в кабинках, будто жить там собрались!— Согласна! Не пойму — у них запор или в телефоне зависли, но могли бы и о других подумать, особенно когда очередь! Пожалуйста, случайные женщины средних лет, я думаю! Опять пересуды! Хотя, наверное, каждое поколение любит поныть о другом. Только сейчас я осознал, что обе группы жаловались на привычки друг друга, связанные с туалетом. Я поднял глаза и увидел, откуда они шли. Да, от туалета. Милое здание со статуями персонажей Tenchido, но с чёткими указателями. — А! Тут до меня дошло. В мужской туалет заходили редко, а к женской выстроилась огромная очередь. Этот туалет, кажется, был популярнее любого аттракциона. Естественно, людям в очереди было нужно срочно, и нетерпение ощущалось в воздухе. Загадка была решена.— Понял! Очереди в женский туалет всегда длинные, а в TEL больше женской аудитории. Если поешь и вдруг захочешь в туалет — будут проблемы! Поэтому ты и не ешь! Ну, Масиро? Я угадал? Тишина.Я не заметил.— Фух, как же хорошо, когда разгадал загадку. А то нервотрёпка.Тишина.Я не заметил.— Но если ты проголодаешься до обморока — тоже плохо. Нужно есть — и ходить в туалет — когда требуется. Это полезно. Думаю, терпеть только из-за очереди — не лучшая идея.— Аки.— Не волнуйся, Масиро. Я подожду, даже если ты надолго. Так что давай перекусим, ладно?— Аки. Замолчи на секунду.— Хм? А, хорошо. Я разошёлся. Ясно, перевозбудился. Но теперь энтузиазм рухнул вниз. Погоди, я знаю, что это.Классический случай, когда мужчина несёт чушь и не замечает, как бестактен.— Извини. Я извинился, как только понял.Масиро вздохнула, тронутая, видимо, моей честностью. — Похоже, ты понял, — сказала она, не делая из этого проблемы. Щёки у неё ещё были надуты, но в её взгляде скорее читалась умиленность — хотя я боялся это так интерпретировать. — Если честно, я немного хочу попробовать блинные сэндвичи. Но да, жертвы приходится приносить... так что прости, что устроила сцену.— Блинные сэндвичи?— Да. Это знаменитый десерт, который продают только здесь. Особенно популярен у девушек.— Хм. Кажется, даже Отои-сан могла бы за это улыбнуться. Уверен, она бы даже не подумала об очереди в туалет, прежде чем наброситься на них. Кстати, я видел, как Отои-сан ест сотни раз, но никогда не видел, чтобы она ходила в туалет — даже когда сессии записи Ирохи затягивались и мы делали перерыв. Но это же Отои-сан. Её лицо почти не менялось, часто напоминая робота. Если бы она сказала, что физически не способна ходить в туалет, я бы ей поверил. Разве что у неё есть деликатная сторона, и она считает неприличным ходить в туалет в моём присутствии? Нет. Не-а. Ни за что. Любая другая девушка — возможно. Но не Отои-сан.— Пошли же. Давай. — Масиро взяла меня за руку и повела в сторону от соблазнительных ларьков.— Да, да. Знаменитые блинные сэндвичи TEL уплывали всё дальше из вида. Стоп, сегодня свободный день школьной поездки — значит, и у Отои-сан выходной. Может, если бы мы пошли за блинами, то столкнулись бы с ней там.— ...Не-а. — Я рассмеялся про себя.— Ты что, сам над собой смеёшься? Фу.— Была бы очень признателен, Масиро-сан, если бы вы воздержались от пренебрежительных замечаний. Я знал, что смеяться самому с собой странно. Но от этого её слова не становились менее обидными. В итоге мы с Масиро направились к следующему аттракциону, оставив мне никакого шанса доказать существование «Кота Отои-сан» (или «Отои-сан Шрёдингера»). «Аки был абсолютно прав! Если бы он пошёл за блинами, то встретил бы дикую Отои-сан, уплетающую их вместе со сливочной содовой! Какие острые инстинкты!» ***— Вы ещё здесь, г-жа Мурасаки Сикибу?— Ещё как! А что? У меня же нет роли в самой истории!— Это пространство, где мы с Аки можем расслабиться, а вы мешаете. Для такой шипперши вы умеете разъединять пары.— Чт- ГНННХ! Я хочу участвовать! Но я не хочу становиться между вами... Что... Что же мне делать?!— Как насчёт ничего? [[image:/storage/reader-images/97eac0bfc1d9694d59da9cd40a7c5a989ff20051.jpg]] [[image:/storage/reader-images/8affee892cfb32ad0a5ef6457286e42c433c9ee5.jpg]] ---------- Интерлюдия: То, что увидела Мидори Интерлюдия: То, что увидела Мидори В этом мире никто не рождается злым. Человека делает плохим его окружение. Эти слова могут показаться глубокомысленными, но на самом деле они — совершенно естественно — родились в голове Кагэиси Мидори. То есть, в моей голове. Причина в том, что в данный момент я знала, каково это — быть плохой. По-настоящему плохой. — Можешь поверить, что Мидори-сан разрешила нам это? Я думала, она точно наложит вето!— Да уж. Богиня правил. Свободный день? Никакого веселья. Это же Мидори-сан. Я слышала, как участники драматического кружка мирно беседуют. А источник их удивления был повсюду вокруг нас. Щебет, возгласы и смех витали в воздухе между костюмами знаменитых игровых персонажей, пока актёры в них развлекали толпу. В этом оживлённом пространстве, переполненном надеждами и мечтами, казалось, богатый гобелен жизни свелся лишь к тем частям, что олицетворяют веселье. — Tenchido Eternaland, — прошептала я название этого места. Среди ярких красок я чувствовала, как от меня исходит потемневшая аура, делая мою тень еще глубже. — Все правы. Мне не место в таком заведении. Я слишком серьезна для парков развлечений. Наверное, всем кажется нелепым, что я пришла сюда в плохо замаскированной, отчаянной попытке развеяться и забыться. Я фальшиво усмехнулась. — М-Мидори-сан? Да перестань!— Улыбнись! Улыбнись же! Это был день нашей школьной поездки, когда нам разрешили идти куда угодно. Мы не были обязаны держаться групп или даже классов, поэтому я с самого начала решила отправиться с другими участниками драматического кружка. Это решение я приняла задолго до того, как Ообоси-кун отверг меня. Выбор направления — другое дело. Я согласилась прийти сюда из-за его отказа. Изначально я планировала посетить сегодня исторически и культурно значимые места. В Киото оставалось ещё много таких мест и храмов, которых мы не видели. Однако после случившегося мне очень хотелось оторваться и хорошо провести время (не в том смысле; в чистом и безобидном). Поэтому, когда участники кружка начали настаивать на визите в Tenchido Eternaland, я присоединилась к ним. — Для меня это конец, и я смирилась с этим. Так что можно просто сдаться и действовать без тени сдержанности!— Мидори-сан переполнена бунтарским духом всей своей жизни! Пока он не иссякнет, она превратится в худшую хулиганку в мире!— Не знаю, что случилось, но давайте сегодня будем к ней помягче, ладно? Ямада-сан была доброй, рассудительной девушкой. Я знала, что даже если я полностью сломаюсь, драматический кружок продолжит функционировать, пока она рядом. Я была благодарна, что мне не о чем беспокоиться и можно спокойно продолжать своё падение. — Куда пойдём сначала?— Сложно выбрать, да? Везде выглядит так весело! Пока я наблюдала, как все оживлённо обсуждают, какой аттракцион выбрать, внутри меня возникло небольшое облегчение: всё было... нормально. Моё сердце было разорвано романтическими чувствами, и на короткое время они унесли меня в далёкую страну. Там любая надежда на взаимность была разорвана в клочья, и я вернулась в реальность. В реальность, где абсолютно ничего не изменилось. Это было невероятно успокаивающе. Лично мне было всё равно, куда идти. Экстремальные аттракционы, дома с привидениями — для меня это одно и то же. Я была с теми, с кем хотела быть... Это было сейчас для меня самым ценным. Как драгоценный камень, а выбор аттракциона — просто выбор, чем его шлифовать: напильником, дрелью или алмазом. Следовательно, это было совершенно неважно. Предоставив принятие решений остальным, я уставилась вдаль. Моё сознание само не выбирало направление взгляда; казалось, моё тело двигалось самостоятельно. Так почему же этот взгляд привёл меня к той самой паре? — Ообоси-кун и... Цукиномори-сан? — прошептала я их имена. Осознав это, я повернулась к участникам кружка, но, к счастью, они всё ещё были увлечены обсуждением, куда пойти, и, похоже, не услышали меня. Я небрежно встала позади всех, чтобы меня не заметили, и продолжила следить за парой, которая меня тревожила. Я не питала иллюзий, что у меня ещё есть шанс с Ообоси-куном; не поэтому я это делала. Мне просто было любопытно, кого он выбрал вместо меня. К удивлению, Цукиномори-сан, казалось, взяла их свидание под свой контроль. В её походке была решимость, пока она изучала буклет в руке. Она почти не смотрела в сторону Ообоси-куна; её интерес, казалось, был сосредоточен только на достопримечательностях вокруг. Ообоси-кун лишь следовал за ней, как верный пёс, и они выглядели скорее как претенциозная принцесса и её слуга, а не настоящая пара. Но этого было достаточно. Достаточно, чтобы я точно поняла. — Ообоси-кун не может оторвать от неё глаз... Было ли это влечением или чем-то ещё? Я не могла понять, почему его взгляд прилип к ней, как клей. Всё, что я знала наверняка, это то, что каждую мысль и чувство Ообоси-куна в тот момент полностью захватила Цукиномори Масиро. Ообоси-кун был влюблён в Цукиномори Масиро. Я была уверена, что это так. И как я могла ошибаться? Я — девушка, получающая высший балл на любом тесте по любому предмету. Девушка, способная решить любую проблему, с которой сталкивается. — Блин, мы никогда не договоримся. Мидори-сан, а ты куда хочешь? — внезапный вопрос Ямада-сан привлёк моё внимание. Я предположила, что отчасти потому, что они действительно не могли решить, а отчасти потому, что она пыталась проявить участие. Я решила воспользоваться её добротой. — Я хочу выпить, — ответила я.— А?— Я хочу выпить столько, чтобы всё забыть. Утонуть в этом. Я хочу выпить. Эти слова вырвались у меня совершенно естественно. Как странно. Само собой, я никогда в жизни не пила алкоголь. Я просто знала о культуре выпивки среди взрослых; что это помогает снять стресс. И узнала я об этом из книг и фильмов. Поэтому неудивительно, что мой мозг определил моё текущее состояние как такое, которое можно решить алкоголем. Но меня поразило, как быстро он пришёл к такому решению, хотя я в жизни ни капли не пила. Как будто это было рождено чем-то, записанным в моей самой ДНК. Или же это была игра воображения. — Э-эм, ты же знаешь, нам нельзя пить.— Знаю, у тебя сейчас период интенсивного бунтарства, но это не оправдание для распития в несовершеннолетнем возрасте.— Неотвратимая огненная буря. Совершение одного ошибочного импульса. Оно может нависать вечно.— Я проверяла: около восьмидесяти процентов недавних скандалов со знаменитостями в сети были связаны с распитием алкоголя несовершеннолетними, понимаешь, о чём я? Я ответила им пронзительным взглядом. Неужели они правда думали, что я способна на такое? — Конечно, я не имела в виду алкогольный напиток. Вы за кого меня принимаете?— О, так ты всё же соблюдаешь закон.— Похоже, Мидори-сан всегда останется Мидори-сан, даже когда переживает период интенсивного бунтарства.— А почему я должна быть другой? Бунт — не оправдание для преступной деятельности! Напряжение в воздухе рассеялось. Я увидела облегчённые выражения на лицах участников кружка, а затем решительно указала вдаль, в сторону одного из ресторанчиков парка. Перед ним стояла ярко-зелёная вывеска с фотографией крем-соды. Это была стильная реклама, поддержанная красочными персонажами Tenchido, представляющая лопающиеся пузырьки соды как взрывы. Отличный способ передать экстремальные, ошеломляющие ощущения от этого напитка. Если я просто правильно подберу выражения... Да, сода — именно то, что нужно, чтобы взбодриться после отдыха с компанией. А теперь попробуйте сказать, что я не хулиганка. — Отличная идея, Мидори-сан! Я слышала, что здесь отличная крем-сода.— Идеальная информация, идеальный ответ. Добро пожаловать в Мидопедию, свободную энциклопедию. Мой ответ, похоже, впечатлил девушек, хотя он основывался лишь на том, о чём кричала моя душа. Пожалуй, неважно, лишь бы они были довольны. ---------- Интерлюдия: Ироха, Мидзуки и Отои-сан 2 Интерлюдия: Ироха, Мидзуки и Отои-сан 2 КИЯЯЯЯАААХ! Звериный крик пронзил небо, возвестив раскаты грома и разверзнув тьму воплями человечества. В нескольких шагах от королевства грёз, где звучала весёлая музыка и костюмированные персонажи резвились с детьми, находился туннель. За ним таилось огромное, зловещее здание, стоявшее под небом, казалось бы, вечно окрашенным в серый цвет дымом пожаров. Это был Призрачный Особняк Tenchido. Стены четырёхэтажного здания были покрыты трещинами и плющом, а на них была нацарапана густая, кровавая надпись на английском: — Путь к ПРЕИСПОДНЮЮ. Казалось, единственная цель особняка — не пускать людей внутрь, и этого было достаточно, чтобы даже такая, как я — Кохината Ироха — почувствовала лёгкий холодок по спине. Ладно, может, не совсем холодок, но это место точно сбивало с толку. Подумайте с моей точки зрения. Я только что была в весёлом мире TEL. Всё, что я сделала, — прошла через туннель, и вот я уже в каком-то фильме ужасов. У любого голова пойдёт кругом. Кто вообще решил, что это хорошая идея? — Это слишком отличается от всего остального парка! — сказала я. — И что за жуткая музыка, которая взялась ниоткуда? В этом месте нет никакой тематической логики! Отои-сан пустилась в объяснения. — Они явно много думали о расположении каждого динамика. Если ты заметишь резкую смену фоновой музыки, это разрушит погружение. Это мир грёз; не стоит напоминать, что всё это сделано руками человека. Техники, которые они используют для плавного зацикливания и смены музыки, таковы, что зрители даже не замечают. И всё это с полным ртом блинного сэндвича. Она купила его в ларьке прямо перед тем, как мы пришли сюда. После того маття-парфе в Гионе, я начала волноваться, что она переест и у неё заболит живот. — П-понятно. С музыкой это понятно, но атмосфера здесь настолько другая, что, думаю, любой заметит. Это место было слишком страшным даже для дома с привидениями. Будь моя воля, я бы, наверное, сделала его чуть менее пугающим. — Думаю, дело в верности игровой вселенной. Все говорят, что серия — Призрачный Особняк сильно отличается от других игр Tenchido. Корни уходят в хаотичные времена, когда игровая индустрия была ещё молода. — Как дом с привидениями, он знаменит, освещается в СМИ и привлекает внимание, — добавила Мидзуки-сан к пространным объяснениям Отои-сан. — Особенно игра монстров. Актеры и реалистичность очень поразительны, на уровне топовых актёров. Все обсуждали, как здесь сделано всё максимально страшным. — Хм... Все вокруг меня знали гораздо больше, чем я. Я начала чувствовать себя протагонистом видеоигры. Ну знаете: когда главный герой знает столько же, сколько и игрок, это улучшает погружение, и ему легче объяснять управление и лор. В такой расстановке второстепенные персонажи естественным образом становятся гораздо более осведомлёнными. Именно так я чувствовала себя сейчас. О, и между прочим, именно Сэмпай научил меня этой небольшой технике геймдева! Хи-хи! Даже если я не знала о TEL столько, сколько эти двое, я могла хотя бы получить психологическое преимущество, вспомнив то, чему меня научил Сэмпай. — Вы сегодня будете снимать внутри этого дома? — спросила я.— Уи. Ещё введение в японскую культуру. Многие актёры-призраки принимают участие.— Погоди, можно получить роль в голливудском фильме, просто играя монстров в доме с привидениями? Вы серьёзно?— Но они статисты. Кадры парка развлечений, только нерождённые актёры. Всё может привлечь внимание и благословить вас возможностями.— Вложи всё, что можешь, в свою работу, и однажды твой талант обнаружат, — сказала я. — Это, конечно, романтичный взгляд на вещи. Мидзуки-сан хихикнула, а затем предупредила меня. — Ироха-тян, я думаю, это хороший, правильный ответ. Но ошибочно думать, что все стремятся к большой работе, как в Голливуде. Возможно, они довольны своей работой сейчас и делают это, потому что это стоит того. В конце концов, это лишь результат. Это съёмочная группа хочет на них положиться и использовать их. Верно. Не у всех были такие же огромные амбиции, как у меня, и дом с привидениями, вероятно, был последним местом, где стоило искать работу, если хочешь попасть в кино. Если вспомнить, я была — обнаружена Мидзуки-сан благодаря моей работе над — Кояги: Когда они плачут. Но цель моего озвучивания была не в том, чтобы меня заметила огромная бродвейская звезда или кто-либо ещё. Я делала эту работу, потому что любила её, потому что это было весело, и потому что Сэмпай хотел этого. Я отдавала работе всё, но всё, что происходило потом, было не более чем совпадением. — Прости. Мне не следовало этого говорить. Кажется, я немного перевозбудилась из-за того, насколько невероятны эти декорации. Я неловко рассмеялась.— Нет, это была честная реакция. Нормальная и естественная. Это было мило, поэтому я люблю это.— Погоди-ка... — пробормотала Отои-сан.— О? Отои-сан, что-то привлекло ваше внимание?— Я просто подумала, что вокруг многовато посетителей парка для места, которое вот-вот будут использовать для съёмок. Кажется, они всё ещё заходят. Она была права. В данный момент мы были со съёмочной группой у заднего входа в особняк, но по пути мы видели людей у главного входа, стоящих в очереди на аттракцион. Мы и сейчас слышали крики посетителей внутри особняка, как будто это место работает в обычном режиме и так же популярно, как всегда. — Ах. Да, верно. Ошибочно думать, что съёмки начнутся сейчас. После закрытия парка люди удаляются, и только тогда начинаются съёмки.— Удаляются... Эм, думаю, вы имели в виду — после того, как люди уйдут. — Удаляются в этом контексте звучало супер жутко. Хотите узнать что-то ещё более жуткое? Иногда было трудно понять, когда Мидзуки-сан говорит серьёзно, а когда просто ошибается в японском. — В это время мы приходим на собрание перед съёмками. И сначала заканчивается запись документального фильма. Это профессиональный план, и эффективный.— Так они не ждут окончания съёмок, чтобы завершить документалку?— Это время и ситуация. Время — деньги. Работники заняты. Необходимо найти промежутки и заполнить их.— Я думала, время — деньги должно означать что-то более глубокое. Но я понимаю, что вы имеете в виду. Это было то, о чём я никогда не задумывалась, просто смотря фильмы, но, конечно, на съёмочной площадке бывали моменты, когда съёмок фактически не было. Это напомнило мне мою работу над Кояги — я записала несколько фраз — спасибо за x скачиваний! с числами до десяти миллионов. Всё это было сделано заранее. Профессиональная съёмочная площадка, вероятно, использовала похожие тактики, как и мы, только в гораздо большем масштабе. — Хм... Разве это не значит, что тебе на самом деле не обязательно здесь быть? — указала Отои-сан.— О! Ваше чутьё — острый нож. Замечает слишком много, колет больно. Кровь повсюду. Будьте осторожны, когда ходите ночью. Отои-сан рассмеялась. — Твой японский принял мрачный оборот. Это уморительно.— Вы называете это уморительным? Я называю это опасным! — вскрикнула я. Мидзуки-сан была пугающей. Отои-сан тоже. Я не понимала, как она может просто смеяться над её словами. На самом деле, эти двое излучали такую мощную ауру, что я начала растворяться на фоне, а такого буквально никогда не случалось! Это же, должно быть, противозаконно или что-то вроде того! — Да, я актриса. И я отличаюсь от главной роли. В норме меня здесь быть не должно.— Полагаю, ты пришла сюда просто чтобы показать Кохинате площадку?— Да. Я хочу привести Ироха-тян. Только это.— Поняла, — сказала Отои-сан, доедая свой блинный сэндвич и начиная потягивать крем-соду через соломинку. Теперь я действительно волновалась. — Эм, Отои-сан? Вы уверены, что можно есть столько?— А что?— Ну, эм, я видела очередь в туалеты ранее, и она очень длинная. Если вам вдруг понадобится в туалет...— Иии триггернуло.— ЧТО?! Я просто выражала беспокойство о её комфорте. Что в этом могло быть такого триггерного?! — Ты уже давно ничего неправильного не говорила. Я думала, наконец-то тебя выдрессировала. Отои-сан вздохнула.— Нельзя кого-то дрессировать, если буквально не делишься с ними информацией. Вы требуете невозможного! На этот раз она рассмеялась. — Что ж, я всё равно не буду объяснять. Просто постарайся не триггерить меня.— Это совершенно нечестно!— О, вы играете в кажущуюся веселой игру. Я хочу, чтобы вы и меня замешали.— Это не игра. Отои-сан говорит, что мне нужно избегать её триггеров, но она не говорит, что это вообще такое.— Триггеры... Это то, что нельзя говорить или нельзя трогать. Правильно?— Без комментариев. Отои-сан полностью уклонилась от вопроса. Но похоже, что любопытство Мидзуки-сан было разбужено. Не показывая никаких признаков отступления, она, напротив, поднесла руку к подбородку, как задумавшийся детектив. Затем, когда ей в голову пришла идея, она хлопнула в ладоши. — Триггерное слово — ванная комната. Это связано с твоим личным именем. Я моргнула. — ГАААААААААААААААААААХ! Отои-сан закричала с такой силой, что у меня по спине пробежали мурашки — в миллион раз больше, чем мог бы надеяться достичь призрачный особняк Tenchido. — Ч-Зачем вы это сказали, Мидзуки-сан?! Все и так было достаточно неловко, а вы взяли и намеренно её триггернули?!— А? Я думала, это игра в угадывание. Отои-сан упрямо скрывает своё личное имя. К нему нельзя прикасаться, так что это одно и то же. Разве нет?— Стой! Прекрати! Прекрати! Я понимаю, что вы имеете в виду, ради всего святого, пожалуйста, больше ничего не говорите!— Я снова совершила ошибку?— Не одну! Это не исекай! Люди не станут сдаваться вам в ту же секунду, как вы раскроете их секреты! Сжав глаза, я повернулась лицом к Отои-сан, пытаясь удержать Мидзуки-сан. Отои-сан сейчас страшно разозлится и точно убьёт нас! Медленно, медленно я приоткрыла глаза. Но лицо Отои-сан было таким же бесстрастным, как всегда. Нет, на самом деле... она даже слабо улыбалась. — Ха-ха-ха. Нельзя ожидать, что новый персонаж будет знать всё. Да и я не настолько незрелая, чтобы позволить этому беспокоить меня.— О-О, верно. Да, полагаю, нет смысла так кипятиться из-за того, что она твердит о ваших триггерах! Это лишь показывает, насколько вы зрелы, Отои-сан! Как выдержанный сыр! Я знала, что это была не самая лестная фраза, но иногда просто нужно плыть по течению. Я просто хотела убедиться, что Отои-сан не злится. И это сработало. Она всё ещё улыбалась — даже ярче. — Я просто добавлю Мидзуки-сан в свой список на уничтожение. Пока что.— Так она вас всё же задела! Иногда выражение лица может вводить в заблуждение. Полагаю, действия говорят громче, чем слова или лица. Дело закрыто. Полагаю. Мы вошли через служебный вход и были проведены в комнату, которая, как я предположила, была чем-то вроде комнаты для персонала дома с привидениями. По пути мы прошли гардеробную с рядами вешалок с костюмами и гримёрку с заметными зеркалами и стульями. Они выглядели точно так же, как комнаты за кулисами, где готовятся айдолы и знаменитости, если бы не покрытые кровью маски зомби, которые смотрели на тебя из приоткрытых картонных коробок. Как только ты их видел, уже нельзя было отрицать, что ты в доме с привидениями. Комната, в которую нас привели, была довольно большой. Рядом с иностранными сотрудниками, держащими записывающее оборудование, и режиссёром, здесь и там было несколько японцев, которые, казалось, тоже были вовлечены в производство. Мы были, по сути, посторонними, поэтому никто не подошёл к нам, чтобы обменяться визитками, но из разговоров, которые я подслушивала, складывалось впечатление, что здесь были самые разные люди: от актёров, играющих монстров, и журналистов до представителей рекламы. Только я забуду, насколько это грандиозное событие, как оно снова настигает меня! Хотя я провела весь день с Мидзуки-сан, только сейчас у меня задрожали колени. Но если я когда-нибудь стану известной актрисой, мне нужно привыкать к таким местам. Со мной всё будет в порядке! Я справлюсь! По крайней мере, я надеюсь! Я вспомнила, как Сэмпай рассказал мне, что уговорил Макигаи Намако-сенсея писать сценарии для Кояги. Сначала я впала в панику, потому что мы связались с таким громким именем, но в конце концов привыкла, проведя больше времени, работая с Макигаи для Альянса. Я шлёпнула себя по щекам, чтобы собраться. И затем... — АААААААААААААААААА! Я подпрыгнула, когда ни с того ни с сего раздался женский крик! — Ииик! Верно — мы были внутри Призрачного Особняка Tenchido. Эта комната выглядела как обычное офисное помещение, лишённое страшных вещей, поэтому я совсем забыла. Она была должным образом отделена от публичной зоны аттракциона, но, полагаю, это мало что значило, когда речь шла о таких громких криках. Мидзуки-сан хихикнула над моей реакцией. — Забавные лица девочки милы. Мне особенно нравится, когда она подпрыгивает от испуга. Это вызывает умиление.— Не думаете, что это немного слишком жестоко? — простонала я. Мидзуки-сан снова хихикнула. — Если тебе здесь страшно, ты можешь ненадолго выйти. Я прощаю тебя.— М-мне не страшно. Это прекрасная возможность, которую вы мне предоставили, и я не собираюсь убегать только из-за каких-то монстров.— Эта достойная восхищения позиция прекрасна. Но, какое-то время будет только собрание, и не будет разговоров, полезных для обучающейся актрисы. Или чего-то, с чем я хотела бы попросить твоей помощи. Хм... Мидзуки-сан задумчиво провела кончиком пальца по горлу. — Мое горло пересохло. Можешь купить мне что-нибудь попить?— Разве вы не выпили крем-соду у того ларька только что?— Сладкий напиток быстрее сушит горло. Можно высохнуть и умереть, как в пустыне. Я желаю минеральной воды.— О, понимаю. Думаю, я могу купить вам воды... Я не хотела пропустить что-то важное, пока буду покупать ей воду. Я оглядела комнату, но другие взрослые просто громко смеялись и болтали. Казалось, они просто трепались, а не обсуждали что-то серьёзное или профессиональное. Возможно, это действительно лучшее время, чтобы выйти из комнаты. Н-но это не значит, что я хотела уйти, ясно? Крики посетителей и жуткая атмосфера не имели к этому никакого отношения! Я не настолько жалкая, ладно? И я не как Сэмпай, который всегда твердит о своей драгоценной логике, но на самом деле боится призраков. — Кохината, захвати и мне чего-нибудь, да?— Конечно... Погоди-ка, Отои-сан, с чего это вы ведёте себя так, будто тут всё ваше?! Отои-сан развалилась на стуле в зоне, где сидели только самые важные на вид люди. — Высокомерный или нарциссичный могли бы быть впечатляющими способами описать то, что она делала, но для меня она просто выглядела как пухлый кот, воображающий себя хозяином положения. Само собой, я не собиралась говорить ей, что думаю — я не хотела, чтобы она злилась! — Если бы ты могла принести мне ещё одну крем-соду, было бы здорово.— Вы снова будете пить сахар?!— Думаю, ты хотела сказать — оки-доки.— Это буквально никто не говорит. Если точнее, куча девчонок в моём классе так говорила, но когда я искала в интернете, не нашла ни одного примера использования. Откуда Отои-сан вообще знала об этом? Может, это действительно был популярный сленг, и я просто искала не в тех местах? У меня была куча вопросов, но просто думать о них снова и снова не давало ответов. Моей учительнице и моему сэмпаю что-то было нужно, и моя обязанность как кохая — исполнить это! Я отдала им обеим почтительный, энергичный салют. — Но я поняла! Я вернусь с вашими заказами в мгновение ока! Я вытащила кошелёк из сумки и выбежала из комнаты. И затем я заблудилась. — Э-э? Где я? ...Серьёзно? Я ходила вокруг, пытаясь найти выход из здания, и оказалась на пути, который не узнавала. По пути внутрь я следовала за съёмочной группой, не обращая внимания на окружение, а выходя из комнаты для персонала, решила, что мне просто нужно спуститься по лестнице на первый этаж. Так я и сделала, и всё было нормально, но внезапно полы и стены коридора вокруг меня были совершенно другого цвета. Я была почти уверена, что комната для персонала была на четвёртом этаже. Я спустилась только на один пролёт, так что это должен быть третий этаж. Большинство лестниц позволяют спуститься на несколько этажей сразу, но эта почему-то остановилась после одного этажа. Разве это не глупо? — А, точно. Потому что это дом с привидениями. Он должен быть похож на подземелье, где определённые лестницы заблокированы, чтобы тебя вынуждали идти по коридорам, чтобы попасть на следующий уровень. Логично. Какого чёрта, нелогично! Разве это не означало, что я забрела в сам аттракцион?! Значит, я делала что-то очень плохое — зашла в дом с привидениями, даже не купив билет! Я не должна делать злые вещи — кроме как издеваться над Сэмпаем. И это даже не зло, потому что Сэмпаю это нравится. У меня были серьёзные проблемы. Мне нужно было развернуться и вернуться туда, откуда я начала. Поэтому я повернулась. — Аааргх! Понятия не имею, откуда я пришла! Коридор был тускло освещён, а полы, стены и украшения были намеренно грязными для эффекта. Это была запутанная, сложная мешанина, и я не могла понять, как оказалась в своём текущем местоположении. — ААААААААААААААААААА!— Ииик! Крики здесь были ещё громче, и мой вскрик в ответ тоже. Как, чёрт возьми, это произошло? Как я, Кохината Ироха, оказалась в ловушке фильма ужасов? Угх... Почему я?! ---------- Моя бывшая фальшивая девушка с нервами из стали Глава 3: Моя бывшая фальшивая девушка с нервами из стали КИЯЯЯЯАААХ! Звериный крик пронзил небо, возвестив раскаты грома и разверзнув тьму воплями человечества. Невозможно было сказать, когда было построено это здание или соответствовало ли оно вообще каким-либо нормам. Треснувшие стены, плющ, покрывающий их, и кровавые надписи, приказывающие любому наблюдателю — Путь в ПРЕИСПОДНЮЮ, делали его похожим на уценённую недвижимость, даже не пытающуюся скрыть факт убийства. И серьёзно, что за история со всем этим хоррором, в который я влипал в последнее время? Разве мне не хватило этого на всю жизнь?! — Странное место, — сказал я. — Куда делось чудесное королевство грёз?— Успокойся. Ты же должен знать — Призрачный Особняк. Он знаменит.— Конечно знаю, просто... Они, чёрт возьми, вложили в это место столько сил, да? — Призрачный Особняк часто описывали как белую ворону среди игр Tenchido, большинство которых были рассчитаны на детей. Тем не менее, он приобрёл сильный культовый статус среди хардкорных фанатов хоррора. Думаю, мне стоит аплодировать им за столь верное воссоздание игрового мира в реальной жизни, но даже на экране он был достаточно страшным. По сути, они построили нечто, гарантированно травмирующее любого, кто войдёт. Я не трус, но Масиро стояла, не дрогнув, с нейтральным выражением лица. У неё, должно быть, нервы из стали. — Хватит тянуть, пойдём внутрь, — сказала она.— Э-эй, может, пойдём куда-нибудь ещё? Оставим дом с привидениями на другой парк развлечений.— Что? Ты что, тупой? — ледяной взгляд Масиро упал на меня. — Дом с привидениями TEL известен во всём мире благодаря своему качеству. Ты же продюсер Кояги. Это место может научить тебя тонне о атмосфере и эффектах, и ты говоришь, что не хочешь зайти?— Мрк... С этим действительно не поспоришь. Темы трагедии и ужаса, запертые в этом здании, идеально совпадали с тем, что Альянс пытался сделать с Кояги. Если бы я отказался от этого, мне следовало бы сдать свой (метафорический) значок продюсера. — Ладно. Я достаточно мужествен. Погнали.— Хорошо. Пошли! — Масиро нетерпеливо засеменила вперёд, словно не могла дождаться, чтобы попасть внутрь. Она подошла прямо к двери, увешанной бумажными талисманами, и без колебаний открыла её. Расправив плечи, я последовал за ней. Что, думаете, это жалко — прятаться за ней? Ошибаетесь. Я просто защищал её сзади. Я не пускал её вперёд из-за страха или чего-то ещё… — Пурби-пурби-пурби! Доброооо пожаловать в Призрачный Особняк Tenchido!— ГАААААААРХ! — закричал я. И вы бы тоже, если бы кто-то говорил прямо вам в ухо в ту же секунду, как вы переступили порог. — Ты слишком громкий, Аки. Не могу поверить, что это заставило тебя закричать. Ты позорище.— П-прости, я не хотел...— Ха-ха-ха! Твоя девушка, конечно, строга. Но не расстраивайся! Твои крики заставляют нас улыбаться! Так сказал смеющийся мужчина в костюме клоуна. Это был Глоун, персонаж игры, который служит проводником в Призрачном Особняке. Его внутриигровая графика всегда делала его таким обаятельным, но при тусклом свете этого здания и его лицо, и манера речи казались чуточку жутковатыми. — А теперь вернёмся к делу, хм? Добро пожаловать в Призрачный Особняк! Меня зовут Глоун. Я управляю этим местом с лёгкостью на душе и слежу, чтобы всем нашим жильцам было хорошо и уютно! Вы двое пришли, чтобы попасть в комнату 404? Я удивлённо моргнул. — А?— Верно. Комната 404, — ответила Масиро, прежде чем прошептать мне на ухо: — Так работает этот аттракцион. Такое бывает и в других домах с привидениями, обычно когда хотят создать чувство реализма.— Ты много об этом знаешь. Должно быть, была в куче парков развлечений.— Когда я была затворницей, я ходила одна в… То есть, я читала о них в интернете. Да. В интернете.— Понятно. На секунду мне показалось, что она собирается рассказать что-то очень грустное, но я решил поступить по-доброму и сделать вид, что не заметил. — Прежде чем я вас зарегистрирую, есть несколько мелочей, которыми мне нужно с вами поделиться, — сказал Глоун, показывая нам листок бумаги. Жильцы Призрачного Особняка обязаны соблюдать следующие правила: Соблюдайте тишину, чтобы не беспокоить других жильцов! Не бегайте по коридорам, или я оторву вам ноги! (Шучу!) Смотрите на жильцов, когда встречаетесь с ними! Коммуникация важна. Если собираетесь умереть, дайте мне знать заранее! Убирать трупы — такая морока... Правила были написаны неровным шрифтом, идеально подходящим хоррор-сеттингу. Такая предыстория напомнила мне теорию о лягушке в кипящей воде — по сути, нас уже готовили к нарушению одного из этих правил, и когда мы это сделаем, на нас нападут призраки или что-то в этом роде. Это было более чем очевидно. Этого могло хватить, чтобы обмануть среднего посетителя, но как коллеге-создателю развлечений, мне всё было ясно. — Соблюдайте эти правила для полного веселья жизни в особняке! А теперь, я пошёл! Глоун вручил нам ключ от комнаты 404, а затем направился вниз по коридору, всё время хихикая. В ту же секунду, как он завернул за угол и исчез из виду... — ААААААААААААААААААААААХ! Он издал свой последний крик! Одновременно мрачный вестибюль внезапно озарился багровым светом, и труп Глоуна (под которым я подразумеваю детализированный манекен) отскочил с потолка. Музыка стала зловещей, а 3D-изображения призраков персонажей Tenchido появились, паря вокруг нас, с издевательским хохотом. — Так вот оно что, да? Признаю, громкие звуки заставили меня подпрыгнуть, но эти 3D-персонажи и фальшивый труп скорее милые, чем что-либо ещё.— Хмф... Может, для детей это и страшно, но на меня не действует. Надеюсь, они улучшат свою игру, — пробормотала Масиро, звуча разочарованно, что, возможно, слишком себя накрутила. Лично для меня это был идеальный уровень страха. Я надеялся, что они не поднимут планку. — Сюда... Идите сюда... Белая рука манила нас из-за угла. 3D-персонажи шептались вокруг, призывая следовать за ней. Казалось, игра началась.— Пошли, — сказала Масиро.— Конечно... Слушай, а мы не возьмём один из тех фонариков? Там сказано, что можно.У стены стояла заметная коробка, доверху набитая фонариками.— Нет.— Почему? Если они здесь, значит, коридор будет слишком тёмным, чтобы идти без него.— Там сказано, что можно взять. Не сказано, что нужно взять.— Думаю, ты придираешься.— Это значит, что мы можем пройти этот дом, берём мы его или нет. Это вопрос сложности. Если есть выбор между лёгким, нормальным и сложным, очевидно, правильный выбрать…— Нормальный. Настоящие мужчины выбирают его.— Нет.— Слушай, часть мужественности — знать, когда что-то тебе не по зубам, и не лезть напролом просто потому, что можешь. Пожалуйста, пойми.— Это не имеет отношения к мужественности. Хоррор-игры предназначены для прохождения на сложном режиме. Таков принцип.— Гннх! Клянусь, больше ни к чему ты не относишься так серьёзно! Масиро хихикнула. — Верховный ужас. Кладовая информации. И если у меня сдадут нервы, у меня есть ты, на кого можно положиться! Её глаза сейчас вращались в орбитах, пока она смеялась. Даже 3D-призраки, казалось, боялись её. Что могло обернуться отлично для меня, если я буду держаться рядом. — Гааарх! Забудь, что я сказал. Место было ужасающим. На первом этаже летали изображения персонажей Tenchido в забавных хэллоуинских костюмах, всё ещё в рамках детского шоу. Но на втором этаже всё изменилось. На нас набрасывались призраки-зомби в натуральную величину, рыча, как упыри, и заставляя меня кричать громче, чем, кажется, я кричал с момента своего рождения. Раньше я думал, что дома с привидениями не страшны, пока помнишь, что всё это фальшивка, и понимаешь механизмы. Оказалось, это были высокомерные слова человека, чей единственный опыт с домами с привидениями был с более слабыми разновидностями. Мне нужно было помнить свою цель в жизни — стать профессионалом в мире вымысла. Я должен знать, что качественные истории иногда могут оказывать на пользователей гораздо большее влияние, чем что-либо в естественном мире. Это делает их такими приятными и стоящими создания. Это был дом с привидениями, построенный с мировым уровнем реализма одними из самых талантливых создателей в мире. Конечно, он должен был быть страшным. Тем не менее, этих призраков играли люди. Люди, с которыми я, возможно, смог бы договориться. — Эм, я думал, не могли бы вы быть немного помягче со мной, чтобы у меня не случился сердечный приступ?— Угаааарх!— Вы абсолютно правы. Прошу прощения за вопрос! Едва начались переговоры с призраком передо мной, как они уже провалились. Надо отдать должное актёру. Даже когда я пытался сказать себе, что это просто какой-то парень в костюме, я не мог видеть в нём ничего, кроме монстра — того, кто не понимал ни слова из того, что я говорю. Погоди, что, если он искренне верил, что он призрак? — Что ты делаешь, Аки? Ты что, тупой?— Пожалуйста, не смотри на меня так! Прояви сострадание! Как, чёрт возьми, Масиро не была так напугана, как я сейчас? С ней что-то не так. Она не только не кричала, но и выглядела совершенно спокойной. Я следовал за Масиро на несколько шагов позади, озираясь по сторонам. Я был полон решимости не упустить ни одной уловки. Мы были в коридоре. В Японии много открытых коридоров, как в многоквартирных домах, с перилами на открытом воздухе. Этот же был полностью внутренним, как в тех роскошных высотных зданиях или отелях. Другими словами, мы были в закрытом пространстве, что давало управляющим этим местом полную свободу делать вещи настолько страшными, насколько они хотели. Свет постоянно мигал, стены были полны дыр, и иногда двери по обе стороны от нас распахивались, и из них выпрыгивал призрак. Это и вправду было самым адским местом на Земле. — Хм.— Гах! Ч-Что случилось?! Почему ты остановилась?!— Тсс! Посмотри туда.— Куда, перед лестницей на следующий этаж? ...Урк! В конце коридора справа была противопожарная дверь. Она была приоткрыта на щель, как раз достаточно, чтобы мог пройти один человек. Я едва мог разглядеть через этот зазор лестницу, ведущую вверх. Значит, мы прошли второй этаж и теперь можем подняться на третий. Отлично. Была только одна огромная проблема. — Как будто этому месту и так не хватало жути! Прямо рядом с той маленькой противопожарной дверью сидел человек. Он сидел на стуле, склонив голову, но не нужно было быть злым гением с IQ 300, чтобы понять, что это ещё один призрак, учитывая сажу в его седых волосах и руки-ноги, похожие на кору умирающего дерева. — Единственный выход, и его охраняет труп. Сразу видно, что они действительно наращивают фактор страха здесь. Десять из десяти!— Хватит так волноваться. Чёрт, как думаешь, что его разбудит? Если мы это выясним, мы сможем пройти.— О чём ты бормочешь?— Нгх! Погоди, Масиро! Я пытался придумать план! Она даже не колебалась; она уже была за призраком и у подножия лестницы. Она обернулась ко мне с гримасой. — Заткнись. Ты слишком громкий.— Конечно громкий! Ты только что прошла мимо этого призрака, готового на нас наброситься, как ни в чём не бывало!— Да, потому что я была рада увидеть, как он оживёт. Но он не двинулся, даже когда я подошла близко, что обмануло мои ожидания... Теперь это что-то новое и захватывающее! — Масиро показала мне большой палец вверх. Я был в некотором роде в афиге, как моя девушка могла сделать этот дом с привидениями похожим на детскую забаву. Ой, точно, она больше не моя девушка. — Полагаю, теперь мы знаем, что он не двигается, и это хорошо.— Да. Это сработает в первый раз, но испортит впечатление, если они попытаются провернуть это снова.— На мой взгляд, они могут делать это сколько угодно раз. В любом случае, казалось, у меня было полное разрешение идти дальше. Я осознаю, что это не очень по-рыцарски позволять девушке быть канарейкой в угольной шахте, но я был искренне рад, что Масиро первой наступила на потенциальную мину, чтобы посмотреть, сработает она или нет. Думая о канарейках, мне в голову пришла совершенно не связанная мысль о Канарии. Если редактор — это тот, кто читает и правит рукопись, чтобы убедиться, что она не провалится при публикации, то разве редактор не вроде канарейки в угольной шахте? Псевдоним Кирабоси Канарии мог быть глубже, чем я изначально думал. Именно это пронеслось у меня в голове, пока я следовал за Масиро и проходил мимо призрака. БАХ! — Чт?! Я обернулся и увидел, что призрак рухнул на пол, его тёмные волосы растрепались. Его иссохшие конечности зашевелились, как паучьи лапы, пока он полз в мою сторону. — Отдай...— Э-эм... Добрый день.— Так одиноко... Отдай мне свою девушку...— Погоди, этот призрак просыпается из-за ревности?! Вот в чём была фишка — он начинал двигаться только когда второй член пары проходил мимо него! Мой рациональный анализ ситуации длился лишь долю секунды; мои ноги уже заработали, прежде чем я что-либо понял. Я помчался изо всех сил, готовый взбежать по лестнице. — Стой. Меня остановила Масиро, приложившая палец к губам. — Тише. И бегать тоже не стоит.— Ты шутишь? Он же меня преследует!— Разве ты не помнишь правило? Соблюдайте тишину и не бегайте по коридорам.— А...— Ты понимаешь, что это значит, да? Если нарушить эти правила, они, вероятно, пошлют за нами ещё больше монстров.— А, точно. Да, в этом есть смысл. Я просил Одзу запрограммировать похожую систему в Кояги. В одном месте сценарий предупреждал игрока — слушайте внимательно, пока показывал страшные образы в сопровождении громких звуков. Если игрок затем убавлял громкость на телефоне, ему показывали ещё более ужасающие изображения. Был ли я сволочью? Нельзя отрицать, что это довольно умный трюк, чтобы сделать игру более имерсивной. Хотя я всё ещё был зол, что столы повернулись против меня. Мы с Масиро взялись за руки и медленно поднялись по лестнице на третий этаж. Мы шли на цыпочках и сохраняли полную тишину, и вскоре призрак позади нас тоже замедлился. — Они держатся за руки... Как я завидую... Призрак сокрушался, царапая пол. Мне стало его жаль. Если бы он только знал, что мы не настоящая пара. Погоди. Стоп. Я только что кое-что понял. Дайте мне вернуться на несколько строк назад... Мы с Масиро держались за руки? О чёрт, да! Мы начали делать это так естественно, что я даже не заметил до сих пор. Разрешено ли нам было это делать? Мы больше не притворялись парой. — Эм, Масиро?— Тсс. Она пристально посмотрела на меня. Это уже второй раз, когда она говорит мне заткнуться; у меня не было особого выбора, кроме как подчиниться. Мы продолжали подниматься по мрачной лестнице, и всё, о чём я мог думать, — это тепло её руки в моей. Адская обстановка продолжала оправдывать своё название, с глазными яблоками в стенах и отрубленной головой какого-то парня, катящейся по площадке, но мой разум был наполнен мягкостью руки Масиро, её лицом рядом со мной, её тонким сладким ароматом... Всё в ней так отвлекало, что я даже начал забывать, насколько страшен был призрак, с которым мы только что столкнулись. Я особенно остро чувствовал её руку, потому что мы не разговаривали. Я знал, что температура моего тела странно повышена; казалось, я горю. Я пытался сказать себе, что это просто моя внутренняя среда работает сверхурочно, потому что я был в стрессовой ситуации, но я знал, что на самом деле происходит. Это было из-за того, что случилось с Мидори прошлой ночью; потому что я мог сопоставить эту ситуацию с чувствами, которые признал в себе. Я чувствовал себя не в своей тарелке, и это было трудно описать. Мы добрались до третьего этажа, всё ещё держась за руки. Коридор был абсолютно чёрным — буквально чёрным. На нижних этажах было мрачно, но я всё ещё мог различать лицо Масиро, положение стен и пола. Здесь я едва мог разглядеть её профиль. Я не мог сказать, как долог коридор, и не видел никаких ловушек, которые могли или не могли лежать впереди. — Э-э, я почти уверен, что именно поэтому нам и был нужен фонарик. Масиро не ответила. Она просто смотрела в темноту впереди. И тут я почувствовал, как её рука выскользнула из моей. Внезапная потеря тепла сделала надвигающийся холод чуть более пронзительным. В то же время мои глаза привыкали к темноте, и я мог видеть черты её лица немного яснее. — А? — мой голос сорвался, когда я ахнул от увиденного. Её лицо буквально светилось, как у ребёнка, нашедшего в магазине игрушек предмет, позволяющий его любимому герою трансформироваться. Она поднесла свободную руку к лицу — нет, ко рту. Погоди, разве это не поза, которую принимают на вершине горы, или когда подбадривают на спортивном празднике, или— — Н-нет... М-Масиро, остановись... Правила были ясны: соблюдайте тишину. Нарушение этого правила означало приглашение чудовищного ужаса. Обратное также было верно: пока мы соблюдали правила, уровень страха оставался относительно низким. Обратное означало, что нарушение правил повысит уровень страха. Мне уже было ясно, какой из двух вариантов выбрала Масиро. — ИДИТЕ И ВОЗЬМИТЕ НАС!!!— Да она совсем рехнулась! Масиро кричала изо всех сил, используя руки, чтобы усилить голос, как альпинист или болельщик. Даже её обычно тихий голос стал громким в тёмном коридоре, распространяясь по пространству, как волны. — Бууууууургх! Топот призраков вспыхнул среди темноты. — Да. Вот оно, Аки. Нет смысла идти в дом с привидениями, если не выкрутить уровень веселья на одиннадцать.— Масиро, ау! Ты же знаешь, что у тебя глаза безумно вращаются, да?! Призраки, мчащиеся к нам, доводили Масиро до пика возбуждения. Она широко раскинула руки, чтобы встретить натиск, с улыбкой на лице шагая вперёд. — Если кто-то ещё сомневался...— Э-э, да, вот он! Я! Пожалуйста!— Вот оно. Вот моё вдохновение. Дайте мне больше! Дайте мне весь страх!— М-Масиро, ты слишком далеко отходишь от меня! Полностью превратившись в адреналинового наркомана, Масиро бросилась бежать, всё время смеясь. Бег по коридорам — ещё одно нарушенное правило, ещё один спровоцированный штраф — теперь она полностью исчезла в темноте. — Стой... Не оставляй меня... — я был на грани того, чтобы повысить голос, когда быстро зажал рот рукой. Я повернул шею, чтобы осмотреться, и она, казалось, скрипнула от движения. [[image:/storage/reader-images/a7b9a8a0e1c6e99e46042fd0a5ec596063ab2d56.png]] Взгляды призраков были прикованы ко мне. Если бы я посмел закричать или побежать, они бы набросились на меня, как стая голодных крыс. В этом я не сомневался. Постойте. А разве не было бы эффективнее — и в целом менее страшно — промчаться через уровень жути 10 за одну минуту, чем ползти через уровень жути 5 за десять? Ни за что! У меня не было ни капли уверенности, что я сохраню рассудок, если они ещё больше повысят градус ужаса. Мне нужно было переключиться: с подростка на школьной поездке — на разработчика игр. Если бы я мог сосредоточить всю свою мозговую мощность на оценке и анализе трюков этого особняка, думая, как адаптировать их для Кояги, у меня бы не осталось умственных ресурсов для страха. Пришло время быть спокойным, хладнокровным и собранным. Время анализировать, разделять и препарировать самую структуру развлекательного продукта передо мной. Ради знаний, ради плоти и крови нашей видеоигры... И, нет, я уже не знаю, о чём говорю, но мне просто нужно было продолжать думать, чтобы перестать бояться! Верно. Пока голова оставалась ясной, призраки этого особняка были совершенно тривиальны. Вспоминая: все монстры, с которыми мы сталкивались до сих пор, пугали нас в упор, но никто из них фактически не вступал в физический контакт. Это имело смысл, если учесть, что основная аудитория TEL — женщины. Мы жили во времена, когда прикосновение актёра-мужчины без уважительной причины могло стать причиной для громкого скандала, поэтому эти призраки ни за что не стали бы трогать людей направо и налево. Даже если причина была не в этом, Tenchido могла бы попасть в кучу неприятностей, если бы сотрудник коснулся посетителя, и тот в результате пострадал. Эти призраки делали вид, будто вот-вот схватят тебя, но они ни за что не переступят эту черту! Ха-ха-ха! Кто теперь смеётся, призраки?! Я раскрыл их трюк, и теперь мне больше нечего было бояться. Это было прямо как в видеоигре. Как только ты изучил поведенческие паттерны ИИ, ты больше не мог проиграть этим NPC! Мне удалось выбраться из самой тёмной зоны ада и добраться до лестничной клетки, ведущей на следующий этаж. Я повернулся к призракам, которые не пытались следовать за мной на лестницу, и почувствовал, как мои губы растянулись в ухмылку. — Ха! Вы, ребята, в конце концов, оказались не такими уж страшными! Неприятно, да? Тогда продолжайте преследовать меня, если хотите! Ха-ха-ха-ха! — Уууууургх! (Перевод: Если таково твоё желание...) — Гааарх! Простите, простите! Только не на лестнице, пожалуйста! Это же должна быть безопасная зона! Профессиональный совет: хвастовство ни к чему не приводит. Я знаю, вы благоразумный человек, который примет это близко к сердцу. Пожалуйста, сделайте это, потому что это важно. Никогда не забывайте оставаться скромным, независимо от ситуации. — В любом случае... Похоже, нас действительно разлучили. Хотя я добрался до лестницы, признаков Масиро не было. Обычно я бы подумал, что, возможно, прошёл мимо неё, учитывая, как темно на этом этаже, но это же Масиро; казалось, она не знала страха и продолжала мчаться вперёд, как дикий кабан. Шансы, что я прошёл мимо неё, были практически нулевые. Скорее всего, она уже поднялась по лестнице... на четвёртый этаж. Я посмотрел на вход на следующий этаж с нижней части лестницы. Сквозь щель в открытой противопожарной двери просачивался красный свет — видимо, там было не так темно, как на третьем этаже. — Четвёртый этаж... — пробормотал я, и мой разум заработал. Он всё ещё был настроен на режим создателя. Если бы я был планировщиком — Призрачного Особняка, что бы я сделал? Как бы я расположил эти четыре этажа ужаса? Четыре — несчастливое число, число смерти. Я был уверен, что на следующем этаже были самые жестокие, ужасные, пугающие ловушки, какие только можно представить. — Я не хочу туда подниматься... У меня, наверное, случилось около пяти почти сердечных приступов, просто пройдя первые три этажа. Я знал, что призраки — всего лишь актёры, а проклятые предметы и полтергейсты — реквизит, но в таком месте логика не очень-то работает как щит. И что с актёрами вообще? Они были слишком талантливы. Вероятно, из-за всего времени, которое я провёл, наблюдая за игрой Ирохи, я просто не мог остановиться от анализа и классификации таких вещей, как мельчайшие особенности актёрских способностей людей и то, как они играли. Детали, которые я воспринимал, заставили меня понять (даже сквозь страх), что эти актёры были не рядовыми сотрудниками парка развлечений. Я добрался до лестницы, потому что обрёл смелость, осознав, что монстры не могут фактически коснуться меня. И они не коснулись — но даже тогда каждый раз, когда они приближались ко мне, мои защитные инстинкты убеждали меня, что вот-вот меня схватят или укусят. Мои конечности деревенели, мозг рассылал сигналы паники во все стороны, и я начинал потеть. То, как они играли, выглядело так, будто они действительно верили, что они призраки. Их таланта было достаточно, чтобы составить конкуренцию Ирохе — по крайней мере, когда они играли призраков — и эти впечатляющие актёры простирались аж до третьего этажа. Если предположить, что на четвёртом этаже всё становится ещё круче, то я бы очень, очень не хотел пересекать его в одиночку. — Нас до сих пор не атаковали на лестницах. Полагаю, это безопасная зона, типа чекпоинта. Я потрогал стену на площадке. Это была не совсем стена. Это была светонепроницаемая штора, повешенная на стену. На самом деле, это была даже не штора, но я понял, что это на самом деле, только потрогав её. Моё прикосновение отодвинуло материал, и моя рука исчезла в тёмной полости. С другой стороны не было стены; там было пространство, через которое могли пройти люди. — Конечно. Это для тех, кто хочет сдаться. Само здание было довольно большим, и это место было достаточно страшным, чтобы напугать такого крепкого парня, как я. Определённо найдутся те, кто сдастся до конца, или другие, кто вовсе упадёт в обморок от страха. Здесь должно было быть — нормальное пространство, отдельное от страшных этажей, где люди, охваченные страхом или паникой, могли бы выбраться и получить помощь. Также была необходимость во вспомогательном персонале, поэтому где-то в этом месте должна была быть зона только для сотрудников. Наиболее вероятным местом для существования такого места была безопасная зона, куда призракам вход воспрещён. — Моя логика безупречна! Похоже, я только что победил — Призрачный Особняк. Я победил. Следовательно, сейчас я мог уйти, если бы захотел. — Как будто я так поступлю. Я не могу просто позволить Масиро идти дальше, пока я смываюсь— А?— А? Что-то схватило меня за руку с другой стороны занавеса. Оно ахнуло одновременно со мной. И затем случилось невероятно неудачное. Тот, кто — или что — схватил меня за руку, начал падать, внезапно оказывая тонну веса на мою руку. Я занимался спортом, но недостаточно, чтобы выдержать вес целого человека, тянущего на меня из ниоткуда. — Аргх!— Ииик! Моё тело потянуло за занавес, и я полетел лицом вниз. Мой мозг быстро понял, что мне нужно предпринять какие-то действия, чтобы защитить себя, поэтому я зажмурился, готовясь к боли, и втянул подбородок. Я готов к боли сейчас! Нападайте! Я принял все меры, чтобы не получить серьёзных травм! Удар был мягким. ... Мягким? Это... было неправильно. Разве не должно было быть бах! Или бум!? Кто-то упал на пол здесь, и вы говорите, не было звукового эффекта сильного удара? Отои-сан была бы разочарована. — Но... а? Оно действительно мягкое. Моё лицо совсем не болит.— Ннгх... Больно... Женский голос донёсся из-под меня. Очевидно, это была женщина, которая смягчила моё падение, вероятно, одна из сотрудниц. Отличная работа, идиот. Поскольку я втянул подбородок, моё лицо приземлилось в её солнечное сплетение, прямо между грудями. Мои защитные меры должны были защитить меня, а не сделать ситуацию мучительно неловкой. Этот впечатляющий подвиг имитировал художественную манеру, в которую падали протагонисты романтических комедий. Я никогда не думал, что доживу до дня, когда скопирую этот троп в реальной жизни. Моё место в классе всегда было на самом краю событий, далеко от того, где имеет право находиться протагонист. Но почему-то казалось, что на этой школьной поездке я отмечаю все тропы для романтической комедии. Что, чёрт возьми, происходило с моей обычной жизнью? Было ли это всё потому, что я взял перерыв от Кояги и сосредоточился на том, чтобы пожить немного больше? Может, такое случалось всё время, и не хватало только моего правильного взгляда. Погоди, что за случайные размышления? Сейчас было не совсем время для этого. И да, возможно, я упал лицом в грудь какой-то сотрудницы дома с привидениями, но что с того? Мои чувства уже были определены. Я уже был на определённом маршруте девушки. Это было на самом деле довольно мерзко, что, несмотря на эти чувства, у меня сейчас был неподобающий телесный контакт с незнакомой девушкой. — Эм, простите. Не могли бы вы, пожалуйста, слезть с меня, когда будете готовы?— Ааах! Нет, это я извиняюсь! Я сейчас же слезу, и— Погоди, что? Только подскочив на ноги, я понял. Неважно, что освещения было мало, я узнал бы лицо этой сотрудницы где угодно. Янтарно-золотые волосы, идеально вежливое лицо, зарезервированное для малознакомых людей, скрывающее несдержанную наглость, и черты настолько красивые, что даже она сама это знала. — Ироха?!— А? С-Сэмпай?! Моя кохай из соседней квартиры. Младшая сестра моего друга, Кохината Ироха. Мы не должны были встречаться в этой поездке. Она должна была играть примерную отличницу, ходить в школу и посещать занятия, а я должен был оставить её дома. Казалось, она была так же удивлена видеть меня, как и я — её. Мы указали друг на друга, выкрикивая первый пришедший на ум вопрос в унисон. — Что ты здесь делаешь?! ---------- Даже спустя кучу времени младшая сестра моего друга всё ещё строит мне козни Глава 4: Даже спустя кучу времени младшая сестра моего друга всё ещё строит мне козни — Диковатая история, но по крайней мере теперь я знаю, что ты здесь делаешь.— Ага... Ироха и я сидели, прижавшись друг к другу среди множества коробок в служебном проходе Призрачного Особняка, поджав колени. Мы только что рассказали друг другу, как оказались здесь. Я не знал, восхищаться ли мне тем, что Цукиномори Мидзуки не испытывала стыда, пригласив подростка присоединиться к ней, когда этот подросток должен был быть в школе. Ироха писала мне, что будет в Киото. Наверное, стоило воспринять это как предзнаменование. — Мне чертовски завидно, что ты увидела голливудскую съёмочную площадку вблизи, — сказал я.— Ага. Я точно многому научилась. Осознавала Ироха это или нет, ей невероятно повезло. Если бы этот голливудский режиссёр не решил, что хочет, чтобы его фильм был мюзиклом, такая бродвейская актриса, как Мидзуки-сан, никогда бы не была вовлечена. Как однажды сказал создатель одного интернет-форума в интервью: — Я успешен, но я не гений. Если бы мне пришлось назвать один талант, который у меня есть, это была бы удача — удача сделать правильную вещь в правильное время. Возможно, вам не нужен — талант, чтобы создать что-то, что люди оценят спустя годы. Может, вам просто нужно создать что-то, и если оно всё ещё будет существовать через сколько-то лет, люди оглянутся и назовут вас — талантливым. И если это правда, то Ироха уже была вундеркиндом. Я понял, что могу быть довольно мягким к своим создателям; я всё ещё смотрел на них сквозь те же розовые очки, через которые родители смотрят на своих детей. Хотя я надеялся, что мои высокие ожидания от них были более основаны на реальности, чем на неуправляемых эмоциях. — Знаешь, ты обычно не совершаешь глупых ошибок, вроде случайного попадания в зону для посетителей аттракциона, когда просто хотела купить напитки. Что, забыла взять карту перед уходом со стартовой площадки?— Ага. Я точно жалкая, да?— Э, а почему ты так разговариваешь?— Ага. Так разговариваю?— Вот так! Как будто ты приехала из деревни или что-то в этом роде. Я посмотрел в сторону и только тогда заметил, что Ироха смотрит в совершенно противоположном направлении. Её ухо проглядывало сквозь прядку золотисто-жёлтых волос. Оно казалось немного красным. — Ироха.— Иик! Ч-Что, Сэмпай?!— Ты странно себя ведёшь. Тебе нездоровится или что-то в этом роде?— Нет, я в идеальной форме! Просто, эм... Знаешь, прошло много времени с тех пор, как мы виделись, так что...— Много времени? Я-Всего несколько дней. Т-Ты раздуваешь из мухи слона.— Д-Да, знаю, но, эм... Эм...! Ироха ломала руки, пытаясь придумать, что сказать. Серьёзно, что с ней? Её обычная надоедливость исчезла. На самом деле, она казалась почти нервной. Её ненормальное поведение тоже путало мне голову. Это делало меня беспокойным, и мне было трудно смотреть на неё прямо. Ироха посмотрела на меня снизу вверх, её взгляд искал что-то. И затем её выражение полностью перевернулось. — Нееет, я не могу больше! Прошло так много времени с тех пор, как я видела тебя, что ты выглядишь красивее, чем когда-либо... Моё сердце колотится, как отбойный молоток, из-за тебя, и это так чертовски раздражает, что я буквально могу умереть...— Э-эй, перестань. Знаешь, если ты отворачиваешься от меня и шепчешь вот так, я могу только предположить, что ты оскорбляешь меня.— Оскорбляю тебя? Я тебя не оскорбляла!— Тогда что ты говорила?— Я-я не могу тебе сказать!— Почему нет? Если ты действительно не оскорбляла меня, ты должна быть в состоянии повторить это без проблем.— Ннгх... Даже если она оскорбляла меня, это не должно было меня беспокоить. Раньше никогда бы и не беспокоило. То, что думают другие, не имеет отношения к прогрессу Альянса. Я всегда сосредотачивался исключительно на задаче передо мной, и как похвала, так и критика от кого-либо другого проходили мимо ушей. Несмотря на это, прямо сейчас я был странно зациклен на каждом слове, выходящем из уст Ирохи. Что она сказала обо мне? Что она думает обо мне? Да, я знаю, что был настолько сверхчувствительным, что это смешно. Вместо бормотания голос Ирохи внезапно вырвался из границ. — Да кому какое дело, что я говорила?! Никто не любит придир, особенно девушки!— Девушки всё равно меня не любят!— Знаешь, Сэмпай, в этом мире есть много вещей, без которых человечество было бы счастливее. Как смерть, война и твоё отсутствие уверенности в себе! — Ироха гневно уставилась на меня, скрестив руки.— Одна из этих вещей совсем не похожа на другие. Кстати, я почти уверен, что слышал эти слова в мемах в соцсетях. Как продюсеру, изучение того, как эти вещи так легко распространяются, вероятно, хорошая идея. Я не был уверен, восхищаться мне или раздражаться, что Ироха умудрилась найти ситуацию, чтобы повторить эти слова в реальной жизни. — К тому же, это не имеет особого смысла. Большинство человечества даже не знает, кто я, не говоря уже о том, насколько я уверен в себе.— Знаешь, Сэмпай, в мире есть много вещей—— Ладно, я понял. Без сомнения, она собиралась добавить мою педантичность в список вещей, без которых человечество могло бы обойтись. — В любом случае, нам, наверное, стоит закончить разговор здесь, — сказал я, поднимаясь на ноги. Ироха посмотрела на меня. — Куда ты идёшь?— Мне нужно вернуться в аттракцион. Я пришёл сюда с Масиро.— Масиро-сэмпай тоже здесь, да?— Мы разлучились, и сейчас она там совсем одна. Мне нужно поскорее догнать её. Я умолчал, что мы разлучились только потому, что Масиро устроила погром. Однако меня больше беспокоило то, что я должен был проводить это время с Масиро, но вместо этого был здесь с Ирохой. Это чувствовалось некомфортно — даже неловко. И это заставляло меня чувствовать, что я делаю что-то не так. — Значит, ты с Масиро-сэмпай, да? Понятно. Хм.— Что такое?— Ничего. Я просто думала, какой ты позор для всех студентов, потому что ты здесь на миленьком свидании со своей девушкой вместо того, чтобы делать что-то образовательное, как положено на школьной поездке. Вот и всё.— О, вот и всё? Не думаю, что тебе стоит говорить мне, что является позором, а что нет, когда ты бывшая отличница, прогуливающая школу, чтобы приехать в Киото.— Я не бывшая что-либо; мой статус отличницы всё ещё в полной сохранности! В отличие от тебя, Сэмпай, я могу пропустить день-другой без ущерба для оценок.— Ты могла бы убить кого-нибудь и всё равно получить высшие баллы по всем предметам, — пробормотал я, зная, что она права. В нашем обществе, как только ты создал себе репутацию, трудно заставить людей изменить о тебе мнение. Внезапно я заметил фигуру периферийным зрением. Это была женщина в солнцезащитном козырьке, спешащая сюда. Если она не сотрудник, то я не знаю, кто тогда. Я также не понимал, зачем нужен козырек в месте, которое не только в помещении, но и темнее тёмной стороны луны. Женщина заговорила, прежде чем я успел спросить. — Извините, сэр. Эта зона предназначена только для сотрудников. Или вы хотели бы покинуть аттракцион здесь?— О, э-э, нет, спасибо, я вернусь внутрь.— В таком случае, пожалуйста, идите прямо туда. В этом пространстве разрешено находиться только сотрудникам и тем, кто хочет уйти раньше. Ну и отчитала же она меня. Но что я мог сказать? Мне не следовало здесь быть. Я повернулся, чтобы вернуться на лестничную площадку, не споря.— И ваша девушка тоже, пожалуйста. Мадам?— А? — ахнула Ироха. Испуганно, я обернулся. Женщина моргала на нас, склонив голову в замешательстве. — О, возможно, вы хотели покинуть аттракцион в одиночку?— Эм... — Ироха запнулась. Я не мог её винить. Эта дама просто взяла и предположила, что мы пара. Хотя я и не мог винить сотрудницу. Если отложить в сторону тот факт, что Ироха была здесь со съёмочной группой Голливуда, было неясно, какую позицию она занимала по отношению к ним. Она была не совсем помощницей, но и не совсем посыльной. Не было причин, по которым эта женщина должна была её узнавать. Я ожидал, что у Ирохи будет хотя бы какой-то гостевой пропуск или наклейка по соображениям безопасности, но я не видел ничего подобного на её шее. Может, она положила его в карман? Словами давнишнего эксперта по гик-ивентам Мурасаки Сикибу-сенсея, это было — большое нет-нет и полностью упускало суть наличия такого пропуска. Она на самом деле устроила мне огромную тираду об этом на комикете, с большим энтузиазмом, чем я когда-либо видел от неё в классе. С этим разобравшись, пришло время спасать шкуру Ирохи. — О, на самом деле, я случайно забрёл в эту зону и столкнулся с этой девушкой, — объяснил я.— Вы двое не посещали аттракцион вместе?— Нет, но история нашего знакомства довольно длинная. Верно, Ироха? — я бросил на неё взгляд, подготовив всё для её победы. Она кивнула. Похоже, она поняла! Затем она схватила меня за руку и прижалась к ней. Погоди, я правильно понял? Она схватила меня за руку и...? — Мы на самом деле встречаемся по-настоящему!— ЧТО?! Погоди, погоди, погоди, что, чёрт возьми, произошло, чтобы это случилось после того, как произошло другое?! Почему, чёрт возьми, она кивнула, если не собиралась следовать моим невербальным инструкциям?! — А, понятно. И эта дама поверила ей! Она даже кивала, будто всё это время знала, в чём дело! То есть, да, я понимаю! Зачем девушке и парню сидеть так близко и болтать здесь, если они не пара, исследующая дом с привидениями вместе?! А если предположить, что нет, это породило бы огромную загадку в сознании этой женщины, достаточно сложную, чтобы не давать ей спать по ночам! — Что ты делаешь, Ироха? — спросил я.— Не парься по мелочам!— Я парюсь по чему-то довольно крупному, на самом деле! И кажется, ты отрываешь мне руку. Клянусь, раньше ты была гораздо нежнее.— Давай! Пошли, Сэмпай!— Приятного вам продолжения посещения аттракциона! Сотрудница помахала нам с идеально вежливой улыбкой, пока меня утаскивала ухмыляющаяся Ироха. — Что, чёрт возьми, с тобой не так?— Слушай, я должна была выйти отсюда и купить напитки. Раз уж я столкнулась с тобой по пути, мы могли бы заодно насладиться домом с привидениями вместе, да? Мы прошли через другую сторону чёрной занавески и теперь оказались вместе на площадке. Хотя я и вернулся в ад, блеск в голосе Ирохи уменьшил мою нервозность и успокоил тревогу. — Такое чувство, будто это странный поворот судьбы...— Я не слышу тебя. Если тебе есть что сказать, тебе нужно поделиться этим с классом, а не шептать.— Я просто думаю, что странно, как мы оказались вместе на школьной поездке.— Разве ты не рад, что так случилось?— Не о— То есть, не знаю. Это просто крайне маловероятно, учитывая, что мы в разных классах.— Даааа! Хи-хи! Ха-ха-ха!— Что смешного?— Хе-хе-хе! Не знаю! — Ироха ухмылялась, словно физически не могла сдержаться. Я был бы признателен, если бы она не улыбалась мне так. Это была та улыбка, что сбивает с пути девственника и вселяет в него надежды. Ей серьёзно нужно было приберечь такую улыбку для её настоящей симпатии. Хотя бы ради моего психического здоровья. Её симпатия... Симпатия... — Хрррнгх...— Сэмпай?— Э-это ничего. Я получил стрелу в колено вчера, и оно болит. Вот и всё.— О, правда? Ты уверен, что не ухмыляешься, потому что забыл, насколько я удивительно мила?— Я-я уверен! И думаю, тебе не помешало бы быть немного менее самовлюблённой!— Эй, ты кричишь! Значит, я была права! Слушай, Сэмпай, тут действительно нечего стыдиться.— Гррнгх... Мне следовало знать, что Ироха возьмёт милю, как только я дам ей дюйм. И поскольку я теперь знал, что есть небольшая часть меня, поглощённая романтическими чувствами, я не мог полностью отрицать то, что она говорила, чёрт возьми. Пришло время перейти к моему последнему средству. Насильственной смене темы, вечно полезному — кстати!, которое могло вытащить меня из любой неудобной темы. — Кстати, Ироха. К-Как ты справляешься со страшными вещами?— Довольно плохо! Видишь, сработало! Честно говоря, я думал, что это настолько очевидно, что она раскусит меня, но она ничего не сказала. Никогда не недооценивайте силу — кстати! Я воспользовался перерывом в приставании Ирохи, чтобы глубоко вдохнуть и успокоиться, прежде чем продолжить. — Ладно... Это делает меня немного менее уверенным в том, с чем мы столкнёмся...— Если на нас нападут, я буду использовать тебя как щит, Сэмпай! Быстрее, начинай делать плохие вещи, чтобы повысить их уровень ненависти!— Так призраки работают? Что, они отслеживают какую-то статистику кармы, где нас игнорируют, если мы хорошие, но преследуют, если плохие? Что ж, в таком случае, Ирохе конец. Она не только прогульщица, пропускающая школу, но и издевается над своим сэмпаем. Но это делало и меня мишенью. Надеюсь, Будда (или Иисус, так как это место имело более западный оттенок) спасёт меня. Лично я не привередлив. Хотя я не был совсем безгрешен — то есть, я был полным придурком, заслуживающим смертной казни. Я бросил Масиро, мою первоначальную свиданку, чтобы закончить эту романтическую прогулку по дому с привидениями с Ирохой. На данном этапе, вероятно, не имело значения, кому я молился. Мне лучше было подождать того, что будет после смерти, и начать оттуда. — Тем не менее, это всего лишь дом с привидениями, — сказала Ироха. — Я знаю, что всё равно будет страшно, но это должно быть терпимо, пока мы помним, что все эти призраки играются людьми. И, к счастью, мы на третьем этаже. У нас остался всего один этаж, так что недолго осталось до цели. Как-нибудь справимся. Полагаю, она не была совсем неправа. Четвёртый этаж мог быть страшнее других, но мы не будем испытывать его так долго, как первые три этажа, и мы уже прошли половину пути. Цель была видна. Да... Мы точно справимся! — Нет, мы всё равно в заднице!— Что, чёрт возьми, с этим странным местом? Как будто здесь вообще никого нет! Это должно быть как-то незаконно!— Не думаю, но уверен, у CERO было бы что сказать о его возрастном рейтинге!— Я думала, весь этот парк должен быть подходящим для всех возрастов! — запричитала Ироха. Вот мы и были на четвёртом этаже Призрачного Особняка, наши крики гармонировали, пока пол и стены капали ярко-красной кровью (похожей на краску). Бесчисленные призраки нападали на нас без перерыва с той самой секунды, как мы ступили на этот уровень. Во-первых, противопожарная дверь за нами захлопнулась с грохотом. Затем на стенах появились отпечатки рук, и двери начали хлопать, закрываясь и открываясь снова и снова. Проклятия выцарапывались на потолке, как будто у него был встроенный монитор или что-то в этом роде. — Гяяяяяяяяяя! Мы кричали в идеальном унисоне. Я не мог вспомнить ни единого слова из тех правил особняка. Как будто у меня сейчас хватило бы ума на это! То есть, если на вашу школу нападут террористы, вы же начнёте бегать по коридорам, да? Ни один учитель не позовёт вас за это в такой ситуации. Это. Это было похоже на это. — Все! Все! Я так все! Сэмпай! Ты лучше не оставляй меня позади! Звуча так, будто она на грани слёз, Ироха прижалась ко мне. — Ннгх?! — я пискнул от удивления. — — Я-я не оставлю, не волнуйся! Она была... слишком близко ко мне. Ближе, чем близко; между нами не было ни дюйма. Отложив на мгновение её реальную сущность, имя — Кохината Ироха вызывало образ самой красивой девушки в школе, в то время как — Ообоси Акитеру, если вы вообще могли вспомнить, кто это, вызывал образ среднего подростка. Не нужно было даже напрягать мозг, чтобы понять, что произойдёт с этим парнем, если он окажется прижатым к этой великолепной девушке. Что делало ситуацию хуже, так это то, что Кохината Ироха, младшая сестра моего друга и моя надоедливая кохай, была тем, кем (независимо от причин) я сейчас чрезмерно интересовался. Страх заморозил мой разум, но возбуждение перезаписало это, заставив его снова загореться, только чтобы он стал холодным, когда наступили неловкость и чувство вины — а затем крики призраков, преследующих нас, заставили мою кровь бежать быстрее и снова повысили температуру. Постоянные качели между страхом и возбуждением сводили с ума. — Куда нам вообще идти? — спросила Ироха.— Н-нам просто нужно продолжать двигаться вперёд — я уверен, это приблизит нас к концу! Смотри! Там лифт! Это должен быть он, да? Упомянутый лифт был в конце коридора с открытыми дверями. Внутри светился ясный синий свет, казавшийся нарочито заметным. Было мучительно ясно, что свет означал безопасность. Подобным образом освещение использовалось в видеоиграх, чтобы отличать зоны, где на вас нападут, от зон, где вы в безопасности. — Мы сможем! Нам просто нужно добежать до лифта, Ироха!— П-поняла! Только не беги без меня!— Очевидно! Я слишком напуган, чтобы отпустить твою руку!— Боже, ты такой трус! Но сейчас я чертовски рада этому!— Хватит пытаться вывести меня из себя, когда ты бежишь во весь опор со слезами на глазах! Ироха была так хорошо знакома с искусством быть надоедливой, что могла делать это даже на ходу. Я почти уверен, что это считается своего рода акробатикой. Пока мы кричали друг на друга и пробивались к лифту, призраки подняли обороты ещё на пару ступеней. — ХВАТИТ ФЛИРТОВАТЬ! Их голоса были настолько хриплыми, что я не мог разобрать, что они говорят, но я определённо чувствовал их гнев и обиду. Если бы мне пришлось гадать, они злились, потому что мы нарушали так много правил прямо сейчас. Я не мог придумать никакой другой причины. — Давай, Ироха! Мы собираемся...— ...добраться! Я даже не знал, о чём мы кричали, когда ворвались в лифт и нажали кнопку — закрыть дверь шестнадцать раз подряд. Раздался грохот, бах и серия ударов, когда призраки колотили в закрытые двери, раскачивая кабину. Я поморщился, беспокоясь, что они действительно прорвутся. Но затем, словно осознав поражение, удары внезапно прекратились. — Спуск. Профессиональный женский голос прозвучал из динамиков, и лифт начал спуск. Казалось, я был прав, думая, что это безопасная зона, куда призраки не могут последовать за нами. То, что я не был полностью уверен в этом до последней минуты, только показывало качество актёрской подготовки, вложенной в создание этих ролей. — Ф-фух... — я выдохнул. — Ты жива?— Д-думаю, да, — задыхаясь, ответила Ироха. — Н-но было, типа, три раза, когда я думала, что мы мертвы.— Понимаю. У меня было четыре.— Тогда у меня пять.— Это не соревнование.— Мне нужно убедиться, что ты не забыл, что я доминирующая в этих отношениях. Ты не найдёшь сэмпая, который был бы сильнее своей кохай.— Разве это не сделало бы тебя более властной, если бы ты думала, что мы умрём меньше раз, чем я? Это был бессмысленный спор, обмененный между приступами прерывистого дыхания, но дразнящие хвастовства Ирохи были доказательством того, что всё возвращалось к норме. И, как будто мне нужно было дальнейшее доказательство, как только мы отдышались, Ироха озорно ухмыльнулась мне. — Знаешь, Сэмпай, я никогда не знала, что ты можешь так кричать. Ты трусишка или что?— Тебе ли говорить. Не притворяйся, что ты там не была в полном беспорядке.— Оо, но я всего лишь хрупкая юная девушка! Быть напуганной делает меня ещё милее!— Тьфу. Прячешься за своей женственностью, да? Это довольно низко. Ироха надула грудь и погрозила мне пальцем. — Есть это, и есть тот факт, что я чертовски хорошо адаптируюсь к любой ситуации! Ты забыл, в чём моя специализация? Я не знал, почему она вдруг так хвасталась, но что с того. — Актёрское мастерство, — ответил я.— Именно! А актёрское мастерство — это всё про наблюдение и копирование!— Окей. В чём твоя мысль?— Моя мысль... я наблюдала за этими призраками столько, сколько нужно. Теперь я знаю всё об их поведении и моделях мышления, что означает, что я могу предсказать всё, что они могут попытаться с нами сделать после этого. Мне будет чертовски трудно бояться, когда я точно знаю, что произойдёт! Что думаешь?— Ты получаешь пять из десяти.— Погоди, по какому критерию меня оценивают?— Это было раздражающе слушать. Но ты играла слишком безопасно, и это было довольно пресно.— Ты оценивал меня по тому, насколько это было раздражающе?!— По какому ещё критерию я бы тебя оценил? — я ухмыльнулся ей.— Хмф! Полагаю, хорошо, что ты знаешь, что ты моя груша для битья, но придираться к тебе станет скучно, если ты просто начнёшь всё это анализировать, — пробормотала Ироха, надувшись. Я чувствовал себя очень спокойно прямо сейчас. Обмен самыми бессмысленными колкостями с Ирохой заставлял меня улыбаться, даже не осознавая этого. Хотя я был на школьной поездке — более того, в середине дома с привидениями — казалось, будто я расслабляюсь дома под— бах!— котацу. А? Мне показалось, или лифт снова качнулся — и довольно сильно? Призраки перестали на нас нападать. Мы должны были уже спускаться на первый этаж. Бип! Бип! Бип! — Гах!— Ииик! Ни с того ни с сего зазвучала сигнализация. Синий свет внутри стал красным и начал мигать. Трещащий белый шум переплетался с объявлением, доносившимся из динамиков лифта. — Спуск... Спуск...ад... Спуск...в ад...— Лифты не должны так говорить, правда?!— Я думала, синий означает, что мы в безопасности! — закричала Ироха.— Думаю, так и было — но синий исчез!— Даже в зомби-играх не меняют точку сохранения на дом монстров вот так просто!— Это твоя вина, что так сильно хвасталась! Ты полностью сглазила!— Извини?! Не сваливай это на меня! Это ты сглазила, говоря, что этот лифт — конец и всё такое!— Ад... Ад... Убейте пару! Ад...— ИИП! МЫ ПРОСИМ ПРОЩЕНИЯ!!! — мы крикнули хором. Как только лифт достиг первого этажа и двери открылись, мы с Ирохой выскочили оттуда, помчавшись к выходу — большой двери, которая была распахнута прямо перед нами, открывая, казалось, естественный свет — так быстро, как только могли. Даже когда мы вошли в морг, который, казалось, был последним препятствием (хотя я не знаю, зачем в чёртовом особняке морг, и у меня не было времени думать об этом) и люди — извините, призраки — начали вставать слева и справа, чтобы преследовать нас, мы не оглядывались. Мы просто продолжали бежать. И в конце концов... — Мы сделали это...— У нас получилось, Сэмпай! Мы с Ирохой посмотрели друг на друга. — Это главная цель сейчас, да? — спросила она.— Ага. Мы сделали это, Ироха. Это единственный и неповторимый...— Финиш! — мы крикнули в унисон и сияли, как марафонцы, наконец пробегающие сквозь золотую ленту в конце телемарафона. Это был поистине захватывающий момент. Я мог слышать финальную тему, рев волн и аплодисменты ветра... Не в реальной жизни. Просто в голове. Какую финальную тему? Возможно, государственный гимн или что-то вроде того, не знаю. Выбирайте сами. Но это было искренне потрясающе. Слава Богу, никто не умер. — Итак, где же тогда Масиро-сэмпай?— Похоже, не здесь. Мы смотрели на кучу людей, которые свалились от страха прямо у выхода из Призрачного Особняка. Только мы с Ирохой всё ещё стояли. Нас на мгновение охватил страх, но мы довольно быстро пришли в себя. Полагаю, это было благодаря какой-то комбинации чувствительности и молодости. Ироха бессмысленно встала на цыпочки, оглядываясь, но никаких признаков Масиро не было. Я предполагал, что она прошла особняк и будет ждать меня у выхода, но, похоже, я ошибался. Я попробовал позвонить по телефону, но ни обычный звонок, ни LINE не давали результатов. Тут я вспомнил, как Масиро звонил её редактор, Канария, по пути сюда — практически в тот момент, как мы вышли из такси. Звучало, будто они спорили о чём-то, но в любом случае, я задумался, не села ли у неё батарея. — Она не берёт трубку. Надеюсь, она не всё ещё в своём запое хоррор-наркоманки; я думал, она успокоится после выхода из особняка.— Бьюсь об заклад, ты сделал что-то, что заставило её чувствовать себя некомфортно, Сэмпай.— Я-я не делал. За какого парня ты меня принимаешь?— Я чую неладное. Почему у тебя глаза бегают по сторонам, если ты невиновен?— Я говорю тебе, я ничего не делал.— Посмотри мне в глаза и скажи это!— Гнгх! Ироха посмотрела на меня снизу вверх — и она могла бы дать мне апперкот в челюсть по эффекту. В тот момент, как мой мозг зарегистрировал её большие глаза, моё лицо автоматически отвернулось. — Видишь! Ты отвернулся! Ты не можешь сказать мне сейчас, что ты не виновен!— Я не виновен!— А почему ты тогда не смотришь мне в глаза? Что, твои глаза сделаны из магнитов или что? И тогда мои тоже, только и твои, и мои глаза как одноимённые полюса, обращённые друг к другу, так что они естественно отталкиваются! Я замолчал. — Слушай, бывают моменты, когда парни просто не могут смотреть кому-то в глаза, ясно?— Ууу, значит, тебе было бы неловко смотреть прямо на меня, хочешь сказать? — её глаза танцевали, Ироха опустила бёдра, словно защищала ворота. — Право!Я увернулся.— Лево!Я увернулся.— Право, право, лево, право, A, B, A, B!Я увернулся, увернулся, увернулся и снова увернулся.— Раз, два, хей!— О Боже, перестань пытаться попасть в моё поле зрения! — закричал я на неё, выйдя из себя из-за её скоростных прыжков. Вместо того чтобы отступить, Ироха ударила кулаком по воздуху, словно достигла чего-то. — Да! Я вывела тебя из себя!— Это не хорошо!— Упупупу! Это точно весело дразнить тебя, Сэмпай!— Дай мне уже перерыв... И я имел в виду не только от дразнилок. Клянусь, она вот-вот доведёт меня до сердечного приступа. По крайней мере, Ироха, казалось, была удовлетворена на данный момент; она наконец отошла от меня, словно готовая заняться чем-то более продуктивным. Она подошла к группе студенток (читай: жертв дома с привидениями), сидящих истощёнными на скамейке, и показала им экран своего телефона. Поменявшись парой слов с ними, она перешла к кому-то ещё и не вернулась, пока не поговорила с довольно большим количеством людей. — Что ты делала? — спросил я.— Расследование. Ищу свидетелей, которые могли видеть Масиро-сэмпай поблизости. На экране телефона Ирохи была фотография Масиро. Ах. Я не подумал спросить других людей. Масиро и я были близки по разным причинам, включая то, что мы друзья детства, так что, возможно, будет немного странно, если я скажу это, но она была потрясающей. Она была угрюмой и бывшей затворницей, что могло отвлекать от её внешности, но, с другой стороны, эти вещи также могли работать на то, чтобы сделать её прекрасной, печальной девой. В любом случае, одной её красоты было достаточно, чтобы засесть в памяти людей. — Как прошло?— Бинго.— О, да?— Разве не супер круто, как я могу просто сказать, типа, — бинго глубоким, благовоспитанным голосом, и ты мгновенно думаешь — чёрт, эта девушка раскрыла всё дело?— Нет. Где Масиро?— Боже, успокой свои сиськи. Ироха указала в сторону соседней зоны парка. — Похоже, она направлялась туда. Я заметил что-то похожее на американские горки и задумался, не оставила ли меня Масиро, чтобы повеселиться в одиночку. Я надеялся, что она именно это и делает, на самом деле; мне было бы плохо, если бы ей было одиноко бродить одной. Был только один способ убедиться, что с ней всё в порядке. — Давай пойдём за ней, Сэмпай!— Да. Погоди, хотя. Разве ты не должна покупать напитки?— Я могу захватить воды по пути без проблем. Тебе понадобится вся мужская помощь, которую ты можешь получить, чтобы найти её, да?— Не думаю, что один дополнительный человек будет настолько полезен.— Это вдвое больше, чем было бы у тебя иначе! Давай, выдвигаемся! — Ироха схватила меня за руку, и мы были в пути. Ища Масиро с Ирохой вот так, у меня внезапно возникло чувство дежавю. Мы делали именно это в торговом центре, когда Масиро только что перевелась в нашу школу. Но было и то другое время: когда мы искали её на летнем фестивале. По какой-то причине Масиро часто пропадала. И по какой-то причине мы с Ирохой часто объединялись, чтобы найти её. Была только одна вещь, которая делала сегодняшний день другим. Лицо Ирохи и улыбка на нём; они были сияющими. Настолько сияющими, что я не мог удержать на них взгляд. *** Да, я в полном пролёте. Я даже не могу смотреть на неё... — Аааааааах! И Ироха-тян, и Масиро-тян были такими милыми в этой главе! Пожалуйста, не заставляйте меня выбирать между ними!— Я полностью согласна, Мурасаки Сикибу-сенсей, но тебе серьёзно нужно успокоиться.— Фух! Хаах! Фух! Хаах! Окей, я спокойна, спокойна... и я только что вспомнила кое-что! Можно рассказать?— Э-э, полагаю, да. Давай.— Ну, ты знаешь, как призрак прямо перед лестницей на второй этаж и тот посередине четвёртого этажа были, типа, одного пола, но также носили одинаковую одежду, как иногда делают пары? Я просто подумала, как ты думаешь, они встречались до смерти? Чёрт, Призрачный Особняк потрясающий, вдохновляет на все эти хедканоны...— Должно быть, приятно быть такой счастливой всё время. ---------- Интерлюдия: То, что увидела Мидори (Часть вторая) Интерлюдия: То, что увидела Мидори (Часть вторая) Гулк… гулк… гулк… Пфф-ах! Пузырьки взрывались где-то в глубине сознания, щекоча каждый нерв. Меня накрыла волна чистой, безмятежной эйфории, и я громко, блаженно выдохнула. Вокруг царила атмосфера дорогого кафе — будто уголок Королевства Грёз, стилизованный под фэнтези-идзакая. Так мы с друзьями называли эти заведения: вроде бы японский паб, а словно сошёл со страниц сказки. Я с размаху поставила пустой бокал на стол — настолько громко, насколько это было возможно, не разнеся всё вокруг в щепки, — и изо всех сил крикнула:— Ещё один! — М-мне кажется, тебе уже хватит, Мидори-сан, — тихо проговорила Ямада, мягко, но настойчиво придерживая мою руку, тянувшуюся к официанту. Она была той ещё добрячкой — милой, искренней. В её растерянном взгляде и морщинках у глаз читалась самая настоящая забота. Она переживала по-честному. Но этого было мало! Я высвободила руку и снова взметнула её вверх. — Понимаю, ты волнуешься, — мои слова слегка заплетались. — Но дай мне ещё чуть-чуть. Пусть эти пузыри смоют всё. Всё до последней мысли. [[image:/storage/reader-images/56cbac723c8e0221fd361dc10fd316878c57a4a0.png]] — Решать свои проблемы алкоголем — нездорово, — тихо сказала Ямада. — Возможно! Если бы это был алкоголь. Но это же крем-сода! — парировала я. — Сахар — это топливо для моего мозга. — В умеренных количествах, да. Но если перебрать, мысли станут вялыми. И фигуре не поздоровится. — Не переживай об этом. Этот стакан — последний. — Так ты говорила и о предыдущем. — Десять минут. Четвёртый стакан. Рождение запойной газировочницы. — Никогда не видела Мидори-сан в таком состоянии... но в этом есть что-то милое. Взгляды моих подруг мягко согревали кожу. Их снисходительные улыбки, смешанные с лёгким раздражением от моей выходки, понемногу оттаивали моё окаменевшее сердце. Я твёрдо решила: этот — и правда последний. Девчонки и так слишком долго меня терпели. Жалко было бы приехать в — Тэнчидо: Страну Вечной Грёз только для того, чтобы просидеть весь день в кафе. Как президенту кружка, следовало взять инициативу в свои руки — иначе Ямада и остальные постесняются сказать, что хотят уйти. — Простите, что задерживаю вас здесь из-за своей глупости, — выдохнула я. — Я ваш лидер, но веду себя эгоистично. — Мы не против... — А зря! Я пользуюсь вашей добротой, зная, что вы меня простите. Но вам, наверное, уже смертельно скучно, правда? — Нам не скучно, — просто ответила Ямада. — Э-э? — мои глаза округлились от удивления. И все вокруг согласно закивали. Похоже, они действительно так думали. — Ты всегда такая серьёзная и надёжная, Мидори-сан. Наверное, это единственный раз, когда мы увидим тебя — навеселе, пусть и от газировки. — Я не могу перестать улыбаться! — Погодите-ка, — перебила я их. — Вы что, считаете меня своей маскотом? — Именно так! — последовал мгновенный и дружный хор. Вот это да. Неужели мой авторитет президента кружка полностью испарился? В этот момент принесли мою новую крем-соду. Ямада криво на неё посмотрела. — Нам правда не скучно. Но мы за тебя волнуемся. Пусть этот будет и правда последним, ладно? — Ладно... Я поняла. Её мягкий, но твёрдый упрёк зажёг в груди тепло, а на глаза навернулись слёзы. Хотя я и позволила себе сейчас — плохо себя вести, я не хотела доставлять этим замечательным подругам ещё больше хлопот. — Раз уж последний, надо его правильно проводить! — объявила я. — До дна! До дна! До дна! — двое самых заводных участниц нашего кружка принялись хлопать в ладоши, задавая ритм. Я остро чувствовала, что мои друзья — прямо за моей спиной. Вот оно, настоящее ощущение юности. Быть влюблённой — одиноко. А быть молодой — блаженно. Неужели я позволила себе так зациклиться и расстроиться из-за такой ерунды, как любовь? Я прекрасно проводила время с подругами, даже без Обоси-куна. Это и было счастье: одобрительные возгласы девочек и холодные пузырьки, спускающиеся по горлу, массировали мои самые озорные мозговые клетки, заставляя их вырабатывать эндорфины! Я бы поспорила с кем угодно, что высшего счастья просто не существует! — Пфф-ах! Охваченная порывом, я осушила бокал до капли. — Ладно, двинемся дальше! Нельзя же весь день хандрить тут. Давайте превратим этот парк в наше личное королевство, и... — я поставила пустой стакан и встала, но моё бодрое заявление застыло на полуслове. Почему? Я ведь даже не искала его... Словно высокоточная ракета, выпущенная коварной военной державой, моё внимание самонавелось на цель. Я и не подозревала, что мои глаза на такое способны. Прямо за окном кафе. Толпы посетителей сновали туда-сюда, словно пылинки в космической туманности. И почему-то среди всех этих людей мой взгляд сфокусировался именно на двоих, будто через прицел снайперской винтовки. — Обоси-кун и Цукиномори-са— Стоп, это не она... Возможно, из-за недавних воспоминаний, мой мозг обманул меня, заставив подумать, что с ним была Цукиномори Масиро. Но это была не она. Рядом с ним шла девушка с яркими светлыми волосами. На ней не было школьной формы, и в каждом её движении была какая-то особая пластичность, даже когда она просто шла и о чём-то оживлённо говорила. Цукиномори-сан никогда бы так не стала. — Ироха-тян? — прошептала я так тихо, что никто не услышал. Подруги смотрели на меня, удивляясь, почему я застыла столбом, пока они потягивали свои напитки через соломинки. Я знала, что это не моё дело, но не могла понять, почему их совершенно обычная прогулка вызывала у меня такое странное беспокойство. Кохината Ироха. Она была кохаем Обоси-куна и жила в соседней с ним квартире. А ещё — младшей сестрой его лучшего друга. Если коротко, она была — младшей сестрой товарища. Наш драматический кружок был ей многим обязан — она раньше нам помогала. И что же она делала в — Стране Вечных Грёз с Обоси-куном? К тому же сегодня будний день, и она всего лишь первокурсница. Будь она на год старше, её присутствие в Киото можно было бы списать на школьную экскурсию, но нет. Ситуация выглядела более чем странно. В тот момент Ироха-тян что-то показывала пальцем и, ухватив Обоси-куна за руку, тащила его в том же направлении. Их путь вёл прямо к американским горкам, оформленным по мотивам научно-фантастической игровой серии — Тэнчидо. Если это не свидание, то я тогда не знаю, что это. Мой разум погрузился в хаос. Насколько я знала, Обоси-кун совсем недавно ходил на свидание с Цукиномори-сан. И я была почти уверена, что правильно истолковала увиденное: его чувства принадлежали только ей и никому больше. Так почему же сейчас он был с совершенно другой девушкой? А ещё его поведение... Взгляд метался туда-сюда, ни на чём не задерживаясь. Рядом с ним одна из самых красивых девушек школы, с идеальными пропорциями, полностью открытая для общения. И хотя она была прямо здесь, Обоси-кун упорно смотрел куда-то в сторону, будто изо всех сил старался не смотреть на Ироху-тян. Эта реакция говорила об одном: он чрезмерно осознаёт её присутствие. Я не умею читать мысли. Я даже не могу начать гадать, почему Обоси-куну так тяжело смотреть на Ироху-тян. Всё, что я знала наверняка: каждая мысль и каждое чувство Обоси-куна в тот момент были полностью захвачены Кохинатой Ирохой. Обоси-кун влюблён в Кохинату Ироху. Я была в этом уверена. И как я могла ошибаться? Я — девушка, получающая высшие баллы по всем предметам. Девушка, способная решить любую задачу. Здесь не могло быть никаких сомнений! ...Погодите-ка минутку. Так в кого же всё-таки влюблён Обоси-кун? Его реакции на обеих девушек были для меня неопровержимым доказательством: в каждом случае он был с той, что полностью занимала его сердце. Что, чёрт возьми, не так с этим парнем? Сначала он отверг меня из-за якобы сильных чувств к другой, а на следующий день устроил всю эту неразбериху! И хотя его выбор мог пасть на любую из них, отвергнул он конкретно меня — и только меня! Столкнувшись с задачей, которую не могла решить, мой гениальный девичий мозг начал перегреваться и испускать чёрный дым. Чувствуя, как стресс накапливается с катастрофической скоростью, моя лобная доля выпустила экстренный указ: раздавить все тревоги и выпустить пар! — Больше не могу! — вырвалось у меня. — Дайте мне ещё одну! — Ещё одну?! А ты же говорила, что это последняя! — воскликнула Ямада. ---------- Младшая сестра моего друга — на свидании со мной! Глава 5: Младшая сестра моего друга — на свидании со мной! Мир вокруг наполняли визг металла, петляющие рельсы и восторженные крики. Это пространство, целиком отданное американским горкам, было набито людьми, испытывавшими куда более позитивный вид острых ощущений, чем тот, что мы пережили в Призрачном особняке. Судя по дизайну окружения, зона была посвящена Mega Android — серии, первый выпуск которой появился на заре видеоигр. Действие этой научной фантастики разворачивалось в далёком космическом будущем. Серия была невероятно популярна как в Японии, так и за рубежом, особенно в Северной Америке, и стала одной из тех игр, что укрепили позиции Тэнчидо на мировом рынке. Но ладно, сейчас я просто умничаю. А в реальности мне приходилось иметь дело с проблемой куда более серьёзной, чем любое космическое приключение. — Скорее, сэмпай! Давай же, давай, давай-давай! Если быть точным — с чем-то весьма объёмным, что сейчас прижималось к моей правой руке. Неужели Ирохе обязательно нужно было прижиматься так близко? Не могла бы она просто… не делать этого? [[image:/storage/reader-images/ac67264fbea74c5efe2f08b34742b9a466327314.png]] Я мог бы притвориться джентльменом, предпочитающим соблюдать дистанцию, но тот факт, что я ни разу не попросил её отодвинуться вслух, лишь доказывал, насколько я жалок на самом деле. Максимум, на что я был способен — это любой ценой избегать взгляда на Ироху и визуального подтверждения нашей близости. — Смотри, сэмпай!— Нет, спасибо. Я ни на что не смотрю.— Чего?! Сейчас не время для шуток!— Я и не шучу! Мне всё равно, что ты говоришь, я не буду смотреть, и точка!— А? Ты серьёзно что ли? Смотри же! Я нашла Масиро-сэмпай!— Что насчёт Масиро?— Я. Нашла. Масиро-сэмпай. Ту самую девушку, которую мы ищем! Её язвительно-снисходительный тон вернул меня в реальность. — А! Верно — мы же искали Масиро! У нас будут огромные проблемы, если мы её не найдём, а я тут отвлекаюсь на другие — огромные вещи. — Смотри, вон там! Она садится на тот аттракцион! — Ироха указала на нечто, напоминавшее трап космического челнока, куда направлялась Масиро. Она прошла прямо мимо длинной очереди. — Эй, а почему ей не нужно стоять в очереди?— Сила LVIP.— Что за LVIP? Звучит круто.— Легендарный VIP-пропуск. Его выдаёт только высший эшелон сотрудников, и владелец может проходить без очереди на любой аттракцион через специальный вход. Фактически, тебе оказывают королевский приём.— Звучишь как полный задрот. Или как тот, кому всё это недавно объяснили. Ага. Я практически дословно повторил слова того самого задрота. — В любом случае, ясно. Хотя для нас это полный отстой. Если мы пойдём за ней, нам придётся встать в эту огромную очередь, и мы наверняка её потеряем. Можем подождать, когда она выйдет, но там будет куча народу…— Не беспокойся. У меня тоже есть LVIP!— Ч-что?! — Ироха моргнула. — Какого чёрта у вас с Масиро-сэмпай эти пропуска?— Да, стоит объяснить. Видишь ли, мы встретили Отоха-сан, и—— Благодарим за ожидание. Все гости с номерами билетов до 221, пожалуйста, пройдите на посадку. Моё объяснение прервал служитель с мегафоном, не дав ему даже начаться. Ироха дёрнула меня за руку. — Аттракцион начинается! Объяснишь потом — сейчас давай воспользуемся твоим LVIP и ворвёмся внутрь!— Верно, хорошая мысль. Наверное, мы окажемся рядом с Масиро, раз мы оба LVIP. Тогда мы воссоединимся, и миссия будет выполнена! Было время — и не так давно — когда моя голова была полна таких же наивных мыслей. — Какого чёрта Масиро делает аж там?!— Слушай, сэмпай, она может тебя услышать. И заодно ты разозлишь всех остальных. Нам удалось попасть на аттракцион благодаря моему LVIP, но мы оказались в самом последнем вагоне семивагонного состава. Каждый вагон был на четверых, и нам с Ирохой дали целый вагон — без сомнения, сила пропуска. Но хотя нам не пришлось сидеть с незнакомцами, рядом с Масиро мы тоже не оказались. — Мне ужасно жаль. Места с лучшим видом в первом вагоне уже заняты другим держателем LVIP. Не могли бы вы прокатиться в другом вагоне?— О, мы не против поделиться вагоном.— Я не могу вас об этом просить! LVIP должны наслаждаться максимальным комфортом! Если хотите сесть вперёд, я с радостью предоставлю вам места в следующем заезде, но в этот раз, боюсь, не могу.— Но если вы отдадите два целых вагона двум LVIP, разве это не лишит мест других гостей?— О, сэр, это так мило с вашей стороны!— А?— Я понимаю. Вы не хотите монополизировать столько мест в ущерб ожидающим. Но не беспокойтесь. Мы не можем позволить нашим LVIP так заботиться о других, иначе у нас будут проблемы с гендиректором. Вот так мы с Ирохой и оказались полностью отрезаны от Масиро. Я всегда считал себя скорее напористым, чем пассивным, но, видимо, мной легко помыкать. — Какая досада, — пробормотал я. — Масиро прямо там, а мы даже поговорить не можем. Может, попробовать передать ей сообщение по вагонам?— Помнишь, я говорила про злить всех вокруг? Плюс мы будем выглядеть подозрительно.— Я думал, злить людей — твоя стихия?— Эй, я так не делаю! Ну, кроме тебя. Для остальных я идеальная, безобидная отличница, помнишь?— Угх, нельзя сделать исключение хоть раз? Ироха принялась насвистывать. Мне одному показалось, или она была в подозрительно хорошем настроении? Наверное, просто радовалась аттракциону, несмотря на неудачу с Масиро. — Страховочные дуги будут сейчас опущены. Стальные перекладины опустились над нашими головами с удовлетворительным лязгом. На восемьдесят процентов я почувствовал себя в безопасности. Остальные двадцать сомневались, удержит ли эта перекладина меня на месте. Эта мысль пугала настолько, что я готов был спрыгнуть прямо сейчас, поэтому я отчаянно гнал её прочь. Будет весело. Они запускают эту штуку тысячи раз в год, и никаких происшествий. Никогда-никогда. — Эй, сэмпай, хочешь интересный факт?— Какой?— Слоган этого аттракциона — Испытай Вселенную! Видела на вывеске.— Чуть-чуть пафосно. Хотя, наверное, так и надо.— Говорят, должно быть ощущение, будто прорываешься через атмосферу на космическом челноке.— А это уже ложь. Для этого нужна первая космическая скорость, а горки на такое не способны. Ироха ухмыльнулась. — Как я сказал, невозможно… правда? — неуверенно произнёс я.— Не знаю. Но у них репутация именно такой скорости. Глаза Ирохи блеснули озорством. Она явно получала от этого удовольствие.— Ты выглядишь слишком расслабленно. Ты же понимаешь, что мы в одной лодке… то есть вагоне? Ироха рассмеялась. — То есть ты думаешь, я трусиха?— Я знаю, что ты трусиха.— Кажется, кто-то не до конца продумал этот аргумент. Ироха погрозила мне пальцем, самодовольная ухмылка не сходила с её лица. Сидушка подо мной затряслась, и вагон тронулся с места. — Призраков я боюсь, это да, — продолжила Ироха. — Но только их. Высоты или американских горок я не боюсь. Если честно, обожаю их!— Что… — Обожаю? Не может быть, чтобы ты так часто бывала в парках.— Каждый нормальный человек и тусовщик ходят в парки. Это как обряд посвящения. Когда у тебя много таких друзей, бываешь часто. Для замкнутого одиночки вроде тебя, конечно, это редкость, пффт!— Ты была во многих парках… с другими людьми? Конечно, была. Она популярна и красива — два качества, дающие массу преимуществ. Наверняка получала кучу приглашений. Сходила бы в парк без проблем, если бы захотела. — Ну, с мамой.— Так и думал. Я сделал вид, что это было очевидно. То есть, так оно и было. Никакой ревности я при этом не испытывал. Совсем. — Значит, Отоха-сан водила тебя в парки? Странно, я бы подумал, она запретила бы такое развлечение.— Она была странно спокойна насчёт всего, что нельзя получить через экран. Хотя тоже забавно — запрещать подростку все развлечения, кроме походов в парк с мамой.— Похоже, она всё это время обращалась с тобой как с пятилеткой.— Ла-ла-ла! Не слышу! Не хочу копаться в травмах, спасибо! Никогда бы не подумал, что богатый опыт Ирохи в парках — результат материнской гиперопеки. Видимо, никогда не угадаешь, когда прошлое решит напомнить о себе. Кстати, об Отоха-сан…Я так и не объяснил Ирохе про LVIP. Сейчас, кажется, подходящий момент. Отоха-сан всё ещё могла быть где-то в парке; если бы она узнала, что Ироха прогуливает школу ради съёмочной группы, она умерла бы от шока, даже не успев потерять свою сладкую улыбку. А уж её реакцию, если бы она выжила, я и представить боюсь. — Эй, Ироха, ты же помнишь, я говорил…— Уууу! Начинается, сэмпай. Меньше чем через секунду все мысли были выброшены из головы — внезапным падением на запредельной скорости, которое заставило нас преодолеть первую космическую. По ощущениям — точно. — УГХООООООООООООООООООООООООООООООООООООООООООООООООООООООРБББББББББГХ! Последнее, что я помнил — неспешный подъём вагона. Но как только мы достигли пика, стало ясно, что мозгу некогда переключаться из режима болтовни в режим адреналина. Нас швырнуло в безжалостное падение. Перегрузки искажали лицо, казалось, сиденье выдернули из-под меня. Я знал, что это бессмысленно, но всё равно напряг всё тело, пытаясь обрести хоть какую-то стабильность. Даже звук отстал от нас. Крики пассажиров из вагона впереди пронеслись и исчезли, словно вода. — Ааах! Ааах! Аааааааааааах! А Ироха, сидевшая рядом, кричала громко и отчётливо. Разве она не хвасталась, что справляется с экстремальными аттракционами? Что тогда со всем этим воплем? — Ииик! Боже, как весело! Тебе тоже, да, сэмпай? Или ты боишься? А-ха-ха-ха! Ладно, беру слова назад. С ней всё в порядке. Серьёзно, как можно дразнить кого-то, когда тебя швыряет на сверхскорости? С такими навыками она бы запросто прошла отбор в космонавты. — Что! Тут! Может! Быть! Весёлого?! — выкрикнул я, собрав все силы, пока воздух бил в лицо. — Расслабься, сэмпай! Сейчас начнёт замедляться, будет легче!— Правда?!— Ага! Видишь эти виражи на рельсах?— О, да!— Подумай! Невозможно пройти их на такой скорости!— Эй, и правда!— Мы точно замедлимся! И ты сможешь отдышаться!— Да! Американские горки на полной скорости ворвались в зону виражей. — ДААААБЛЛЛЛЛЕЕЕ!— А-ха-ха-ха-ха! Попался! — Ироха хохотала, пока меня швыряло из стороны в сторону. — Виражи на скорости — это самое крутое в горках! Никто бы не стал замедляться! Я знала, что ты трус, сэмпай! Ооой, какой же ты ми-и-илый!— Я не возражаю, чёрт воооооообии! Наше путешествие по аду закончилось в мгновение ока. — Сэмпай, ты в порядке?— Д-да… в порядке. Погоди… ноги… К тому времени, как аттракцион остановился и вагон вернулся на станцию, у меня кружилась голова. Когда служитель выпустил нас, нижняя половина тела дрожала так, что я рухнул на землю, заставив Ироху наклониться и потыкать меня, проверяя, жив ли. Я столько раз слышал про — новорождённого жеребёнка, но никогда не думал, что окажусь в этой роли. Наверное, не стоило так сильно напрягать ноги — теперь они отказывались слушаться. — Я-я думал, мы умрём.— Ты весь белый. Даже издеваться не хочется, выглядишь слишком жалко…— Уррргх…— Тише-тише. Дыши глубже. Ироха принялась нежно похлопывать меня по спине, пока я сидел, сгорбившись. Я удивился её заботе, учитывая, как она издевалась надо мной на аттракционе. Она знала, когда остановиться — потому что Ироха, хоть и невероятно надоедливая, была по-настоящему доброй. Я несколько раз глубоко вздохнул. — О-окей… вроде полегчало.— Не знала, что ты такой слабак, сэмпай.— Не нужно сразу возобновлять издевательства, как только я пришёл в себя.— Но ты же учил меня, что эффективность — это всё! Не могу упускать ни единой возможности!— Знаешь, иногда можно и не быть образцовой кохай. Ироха захихикала, будто я её похвалил. Я не хвалил. Но указывать на это сейчас было бы странно, так что я позволил ей наслаждаться моментом. Ургх. — Кстати, сэмпай, плохие новости.— Какие?— Понятия не имею, куда делась Масиро-сэмпай.— Масиро… — я замер, сначала не поняв, о чём речь. — …А!— Забыл, да?— Я не виноват! Вини первую космическую скорость!— Конечно, спиши на физическую концепцию. И зачем я вообще пошёл на эти горки, если мы в итоге не воссоединились с Масиро? Просто помучиться?! — Нельзя позволить ей уйти далеко. Вперёд, Ироха!— Есть! — Ироха замолчала. — Погоди, а ты как?— Плохо… Мои ноги всё ещё были похожи на желе. Наши поиски оказались трудными. Очень. Шучу, искать Масиро было просто. Она, казалось, каталась на всех ближайших аттракционах по порядку, так что мы быстро её засекали. Сложность была в том, чтобы догнать её, пока она использовала LVIP, чтобы проходить без очереди. Я пытался использовать свой пропуск, но нас никогда не сажали рядом. Когда мы с Ирохой смекнули и стали ждать у выходов, нас перехватывал услужливый служитель, думавший, что мы хотим прокатиться ещё раз, и снова отправлял на LVIP-вход — так настойчиво, что спорить было бесполезно. В итоге мы с Ирохой прокатились на куче аттракционов вместе. Где-то на середине я осознал, что это похоже на свидание — но тщательно избегал вслух это признавать. Слишком неловко было бы потом смотреть в глаза Масиро. Несмотря на всё, я оценил высокое качество аттракционов, и было приятно видеть, как Ироха наслаждается. Раз уж катаемся, можно и повеселиться. Сам вид её радости вызывал у меня улыбку. После нескольких аттракционов мы очутились на водном шаре по мотивам RPG, где ловят монстров. — Поееееееееееехали!— Погоди, Ироха! Помедленнее! Мы собьёмся с курса— Ай!— Ииик! Сэмпай навалился на меня!— Не нарочно! Мы возились в воде внутри гигантского надувного шара. Управлять им вдвоём было сложнее, я потерял равновесие, и в итоге мы с Ирохой спутались конечностями. Разлепились мы только когда выкатились из шара в конце. Именно в этот момент случилось вот что: — Что, чёрт возьми, ты делаешь с Ирохой-тян?! Наше желание воссоединиться с Масиро исполнилось. Что, конечно, хорошо, но неужели именно сейчас? — Диковатая история. Но теперь я хотя бы знаю, что Ироха-тян тут делает.— Ага…— А потом стало ещё дичее, и вы столкнулись друг с другом?— Ага…— А потом стало ещё дичее, и у вас вышло весёлое свидание в парке.— Ага… Стоп, нет, нам не было весело. Мы несколько раз были на грани смерти. — Весёлое свидание подразумевает отсутствие страданий.— Если уж споришь, хоть приводи нормальные аргументы!— Простите… Мы сидели на скамейке без спинки недалеко от водных шаров. Масиро стояла над нами, скрестив руки, в то время как мы с Ирохой покорно стояли на коленях на скамейке, объясняя ситуацию. Почти всю. Мы не могли сказать Масиро, что Ироха — сэйю для Кояги, поэтому солгали, что Мидзуки-сан попросила её помочь на съёмках. Пришлось выкручиваться, чтобы объяснить, почему выбрали именно Ироху, если у неё нет актёрских амбиций. — Всё равно не понимаю, зачем Ирохе-тян быть в Киото. Эта часть запутанная…— Да, знаю, — согласился я.— Я тоже! — Ироха подняла руку. — Полностью согласна!— Заткнись. Я легонько щёлкнул её по лбу. Масиро вздохнула, глядя на нашу привычную возню. — Ладно, оставлю. Виновата я — за то, что психанула в доме с привидениями. Этот ужас так всколыхнул меня, что я забыла, где нахожусь…— Не твоя вина, Масиро. Это я испугался.— И это тоже. Ты заслуживал смерти там.— Ай… — Как обычно, острый язык Масиро пронзил меня насквозь. Я не стал спорить — она была абсолютно права насчёт моего малодушия. — О чём вообще думала мама? — продолжила Масиро. — Если нужна помощь на съёмках, разве станешь звать подругу дочери? Да ещё в будний день, когда у неё уроки…— Странно, согласен, — кивнул я.— Я тебя знаю, Ироха-тян. Держу пари, ты просто хотела в Киото, да?— Угхах! Раскусила… Ещё одна жертва острого языка Масиро. Она, должно быть, отточила его — сегодня он был особенно болезненным. Недовольно фыркнув, Масиро выдохнула. — Полагаю, у меня нет права злиться.— А? — моргнула Ироха. Масиро помедлила. — Мы расстались. Больше не притворяемся парой.— Чт… — Ироха застыла.— Расстались, — повторила Масиро.— Чт… Чт… Что?! — Ироха моргала снова и снова.— Расстались.— Что?! Вы расстались?! — закричала Ироха так громко, что я чуть не оглох. С третьего раза наконец дошло. — Сэмпай, сэмпай, сэмпай! Масиро-сэмпай говорит правду?!— Похоже на то. Она рассталась со мной сегодня утром. Я старался быть кратким под напором её вопросов. Понимал её удивление — всё и правда вышло внезапно. Я и сам был в шоке.— Мне всё ещё нравится Аки, — объяснила Масиро. — И мы в итоге будем вместе, так что фальшивые отношения теряют смысл.— Я только наполовину согласен. Если он тебе нравится, разве быть его фальшивой девушкой не лучше, чем просто другом?— Иногда нужно проиграть битву, чтобы выиграть войну, — спокойно сказала Масиро.— Окей?.. — Ироха нахмурилась. Она явно всё ещё не понимала. Было бы мило, если бы девушки обсуждали отношения наедине. Менее мило — когда делают это прямо передо мной, и я один из участников истории. Особенно учитывая, что обе они сами по себе привлекательны и популярны. Всё это выбивало меня из колеи ещё сильнее после вчерашнего осознания своих истинных чувств. — Короче, у меня нет права ревновать. В любом случае, Ироха-тян, разве тебе не нужно быть где-то ещё? Мама что-то просила у тебя, верно?— А? О, точно! — Ироха ловко спрыгнула с коленей на ноги. Я тоже совсем забыл — она же должна была купить напиток для Мидзуки-сан, когда мы столкнулись. Ироха соскочила со скамейки. — Тогда я пошла.— Тебе стоит, — сказала Масиро. — Мама ужасна, когда злится.— Прямо как ты, — пробормотал я.— Что-что? — Масиро бросила на меня ледяной взгляд.— Ничего… Упс. — А-ха-ха-ха! Так тебе и надо, сэмпай!— При чём тут ты— Когда успела так далеко убежать?! — я обернулся, чтобы отругать Ироху за смех, и обнаружил, что она уже в метрах десяти, машет рукой.— Увидимся позже, сэмпаи! Наслаждайтесь поездкой! Пока-пока! — Ироха продолжала махать, пока не скрылась из виду. Честно, я удивился, что она ни во что не врезалась.— Интересно, как она умудряется улыбаться. Наверное, не хочет показывать, как не хочет уходить, благодаря актёрским способностям…— Хм? Ты что-то сказала, Масиро?— Нет. И нам тоже пора. Ещё много чего хочу посмотреть.— Конечно… Мы снова пошли, Масиро тащила меня за руку. Мне безумно хотелось узнать, чем занимается Ироха на съёмках, но сейчас у меня была школьная поездка, о которой нужно думать. Я должен был наслаждаться ей, пока она длится — особенно временем с Масиро. *** — Ну разве не идеально? Свидание Аки и Ирохи-тян — просто благодать! Ты же видишь, Одзума-кун?— Абсолютно! Самый канонный шип, без вариантов!— Но как же Масиро-тян, вся в ревности? Это же безумно мило! Правда, Одзума-кун?— Знаешь... Цукиномори-сан и Аки тоже смотрятся неплохо...— Ааах, не могу выбрать! Как думаешь, возможен ли здесь гаремный финал?— Возможно, если бы это была видеоигра. Увы, мы живём в реальности.— Фуух! Какое разочарование! ---------- Интерлюдия: Сасара и Тётаро Интерлюдия: Сасара и Тётаро — Всем привет, это снова ваша Томосака Сасара! Добро пожаловать в новый влог! Йу-ху-у! Как популярный подростковый инфлюенсер, первое, что я делаю после школы — настраиваю камеру. Звучит гламурно, но на самом деле у меня нет отдельной студии — я снимаю всё в своей комнате. Зато я здорово поработала над интерьером съёмочного уголка, чтобы он выглядел максимально стильно и не выдавал моей обычной жизни. Без последних выгодных спонсорских сделок я бы не справилась. Их стало больше после того небольшого скандала в сети — он, как ни странно, поднял мою известность. Тогда я была в глубокой депрессии, но не знала, что меня ждёт такой поворот. Видимо, во мне есть что-то, что позволяет обратить даже худшую ситуацию в свою пользу! — Придя из школы, я первым делом переодеваюсь. Снимаю душную форму и наряжаюсь в домашнюю одежду для полного релакса! Даже самым стильным девчонкам нужно чувствовать себя уютно дома. Что, разочарованы? Или именно этого и ждали? Если да — заткнитесь! Угадывать реакцию подписчиков и отвечать им заранее — мой фирменный приём. Даже если ты не в эфире, важно создавать эффект живого общения. Мои первые фанаты полюбили меня за фэшн-контент и харизму, но, изучив статистику, я поняла: лучше всего люди реагируют, когда я играю на мелких несовершенствах. Мой кумир, Хосино-сан, говорила, что близость с аудиторией важна не меньше, чем харизма. Я попробовала — и результат превзошёл ожидания! Она действительно гениальна. Выходит, притворяться немного дурой — это продвинутый навык. Забавно. Именно в этот момент мои губы сами собой скривились в недовольную гримасу — будто в ответ на мои мысли прозвучал внутренний голос. — Именно, притворство! На нём и остановимся. Голос принадлежал Ирохе. Каким-то образом она умудрилась вложить в эти слова презрительную нотку, не оставив мне пространства для возражений. Неужели мой собственный мозг теперь издевается надо мной по её указке? Похоже, общение с ней плохо сказывается на рассудке. Ироха сейчас в Киото. Если я слышу её голос отсюда — это чистой воды галлюцинация. Кроме того, я в процессе съёмки весёлого влога! Нельзя отвлекаться — только улыбки! — Дома я обычно сижу в телефоне. Но я не просто листаю ленту! Я изучаю тренды в Инсте! Я засняла, как разваливаюсь на диване, уткнувшись в экран. Если что, снимаю я на отдельный телефон, закреплённый на штативе — так получается красивый верхний ракурс. В наше время инфлюенсеру без второго телефона никуда. Я открыла Инсту, чтобы проверить обновления у интересных мне аккаунтов. — О, Enthusaland выложил что-то новое! Enthusaland — блог о парках развлечений по всей Японии. Автор выкладывает фото и делится интересными фактами и малоизвестными деталями. У меня самой нет времени на такие вылазки, но читать его посты — всё равно что побывать там самой. Владелец аккаунта не указывает пол и возраст, но на аватаре — изображение молодой деловой женщины с длинными волосами, а голос в видео звучит женственно, так что я решила, что это девушка. Я просто рада, что это не какой-нибудь противный отаку. Особенность её блога — длинные, детальные посты. Но раз автор симпатичная азиатка, это не выглядит жутко. Её новый пост был о… Tenchido Eternaland? Это же сейчас невероятно популярно! И отличное место для съёмок! — Никогда не думала, что встречу настоящего LVIP в естественной среде обитания! Даже такая девушка, как я, вспотела от волнения! Хм. Я не знала, что такое — LVIP, но понятно — это что-то серьёзное. Стало интересно, и я продолжила смотреть. — Хм? В кадр попала надпись: — LVIP пропуск! Рядом — наспех вставленная красная стрелка, указывающая на шею какого-то парня, где висел пропуск. На парне была до боли знакомая форма. Но мне сейчас было не до него, потому что в кадре был кто-то ещё. — Э-это же Ироха! Никаких сомнений! Кохината Ироха, моя подруга, которую я вчера отправила в Киото. Более того, она явно была на милом свидании с Обоси-сэмпаем — тем самым парнем с LVIP-пропуском. Ну и девчонка. Она хандрила, потому что её любимый Обоси-сэмпай уехал в Киото, и ей удалось его выследить. Навыки сталкера у неё на высшем уровне — даже противно становится. Тут я осознала, что выкрикнула её имя при включённой камере. Но ничего. При монтаже можно будет вырезать этот момент. Главное — продолжать снимать. Камера зафиксирована, так что монтаж пройдёт незаметно, и— — Заткнись, сестра! БАХ! БУМ! — Ааааааах! Дверь распахнулась, отправив мой съёмочный телефон вместе со штативом в полёт. В комнату ворвался высокий парень с широкими плечами. Тщательно уложенная причёска и грубоватые черты лица выдавали в нём того, кто отчаянно хочет казаться бандитом, но на самом деле это был мой младший брат. Мой тупой младший брат: Томосака Тётаро. — Какого чёрта ты творишь, идиот?! Ты всё испортил — и угол, и настройку!— Заткнись! Я готовлюсь к экзаменам, а тут только и слышно, как ты трещишь сама с собой раз за разом, а потом ещё и орёшь этим дурацким голосом! С ума сойти!— Хннннх! Ты уничтожил мой влог!— Плевал я на твой вонючий влог! Разве тебе не нужно делать домашку?! Вот почему ты вечно проигрываешь Кохинате-сэмпай — только и занимаешься этой ерундой.— Чего?! Эта ветреница только о мальчиках и думает — не сравнивай меня с ней! Ты что, правда считаешь её идеальной, зная, чем она сейчас занимается?!— Откуда я знаю, чем она занимается, тупица! Может, сама расскажешь?— Не скажу, болван! Я не та змея, что предаёт подруг! Конечно, Ироха бывает невыносимой, но это не важно. Я не собиралась рассказывать брату, что она влюблена в Обоси-сэмпая, что у неё случилась истерика, когда он уехал, и что она прогуляла школу, чтобы последовать за ним. Назови это гордостью или как хочешь. Я кипела от злости — давно уже так не злилась. Как посмел мой тупой брат разрушить мой влог?! Я уставилась на него, вся наполняясь смертельной яростью, затем резко ткнула большим пальцем в сторону двери. — Давай выясним это в гостиной! Пусть доска сёги всё решит!— Давай! Посмотрим, как ты справишься с моей атакующей стратегией — медведь в норе! Наша братско-сестринская ссора приняла неожиданный поворот, полностью уйдя от первоначальной причины спора. Но, пожалуй, это уже история для другого раза... ---------- Моя бывшая (фальшивая) девушка хочет признаться мне! Глава 6: Моя бывшая (фальшивая) девушка хочет признаться мне! Когда заходящее солнце начало заливать парк багрянцем, тени от статуй знаменитых злодеев Тэнчидо вытянулись длинными призраками. Ветер стал холоднее, а время словно замедлило свой бег. Детские мелодии, доносившиеся из динамиков, теперь звучали с лёгкой меланхолией. Я украдкой наблюдал за лицом Масиро, пока мы шли рядом. Она тихо потягивала крем-соду через соломинку, купленную в одном из ларьков. Алые отсветы заката идеально гармонировали с её серебристыми волосами. С тех пор как мы снова встретились, мы успели прокатиться на множестве аттракционов, заглянуть в несколько павильонов и пообщаться с персонажами Тэнчидо, разгуливающими по парку. Но когда я пытался вспомнить сегодняшние события, в памяти всплывало только лицо Масиро. На нём весь день лежала непроницаемая серьёзность. Она не выглядела как девушка на свидании. Скорее, как учёный, изучающий объект через лупу. У меня сложилось впечатление, что ей совсем не весело со мной. Может, это было эгоистично с моей стороны. — Аки. Давай завершим день на том, — указала Масиро. Величественное сооружение, гигантский аттракцион, возвышался в самой заметной части парка. Это была классика любого парка развлечений; сложно представить себе парк без него. Звезда всех свиданий, сведшая бесчисленное количество пар. — Колесо обозрения?— Да. Идеальный финал.— Согласен. Пошли. У меня не было причин отказывать. Благодаря нашим LVIP-пропускам нас сразу провели к кабинке. Мир медленно погружался в вечер, скоро должен был начаться ночной парад; толпы в парке разделились на тех, кто ищет хорошие места для просмотра, и тех, кому это неинтересно. Кабинка, раскрашенная в цвета персонажей Тэнчидо, опустилась перед нами, и служитель помог нам с Масиро войти. Внутри царили яркие, сочные тона, создавая уютное, сказочное пространство — настоящий уголок Королевства Грёз. Хрупкая Масиро устроилась на сиденье напротив. Она была похожа на принцессу из сказки. Неизменно прекрасная — как живая картина. Раздался щелчок, кабинка плавно тронулась, и вскоре мы уже парили в воздухе. Земля медленно отдалялась, секунда за секундой. — Ну как? — неожиданный вопрос Масиро нарушил тишину. Я посмотрел на неё и увидел, что она смотрит вниз в окно. Осознав, что вопрос прозвучал без контекста, она добавила: — Что думаешь о всех местах, где мы сегодня побывали?— Э-э... — я перебирал воспоминания, глядя сверху на весь — Этерналэнд, это королевство грёз. Но как ни старался, помнил только лицо Масиро. Ну, ещё жуткий опыт в Призрачном особняке и встречу с Ирохой — но это были исключения. — Прости. Я сегодня был рассеян, мысли путались. Говорить всю правду было бы слишком неловко, так что я ограничился полуправдой. — Хм. Масиро прищурилась, выглядя слегка раздражённой. Затем покорно вздохнула и достала телефон. — Не похоже на хладнокровного продюсера, которого я знаю. Продюсера? Странно было слышать это от Масиро. Конечно, она знала, что я руковожу Альянсом пятого этажа — это был один из главных козырей в сделке с госпожой Цукиномори. А ещё был тот случай, когда Мурасаки сэнсей свалилась с ног, и Масиро не спала со мной всю ночь, придумывая, как увеличить количество скачиваний Кояги. Было логично, что она воспринимает меня как продюсера... так что, возможно, моё удивление было необоснованным. — Здорово, что я так серьёзно ко всему отношусь, да?— О чём ты? Ах... — меня прервало жужжание в кармане. Масиро сразу заметила. — Можешь проверить. Это я. Я взглянул на экран. В LINE пришло сообщение от Масиро — я открыл его. — Это твои мысли об — Этерналэнде? Нет, погоди... Весь экран был завален стеной текста. Сообщение превышало лимит и было разбито на несколько частей. Ни одного смайлика, ни стикера — только сухой текст, словно его писал парень, а не девушка. Его было так много, что экран казался почти чёрным. Это было слишком объёмно для простых впечатлений о свидании. На самом деле, существовало куда более точное слово. — Это отчёт?— Да. Я делала заметки о том, как парк направляет внимание посетителей, планировке Призрачного особняка и других деталях, которые могут быть полезны для геймдизайна. Как максимально эффективно используются персонажи и тому подобное. Я также сделала фотографии — вышлю их. Масиро отбарабанила это, как опытная секретарша, не отрываясь от экрана телефона. — О-о. Спасибо?.. Телефон в моей руке снова и снова вибрировал — физическое доказательство сегодняшних трудов Масиро. И тут до меня кое-что дошло. Весь день на лице Масиро была эта серьёзность, она постоянно смотрела в телефон. Казалось, ей совсем не весело на нашем свидании, и я боялся, что это как-то связано с окончанием наших притворных отношений. — Масиро... Это всё... — начал я.— Всё для консольной версии Кояги. Домашние игры — основа Тэнчидо, верно? Так что большая часть из того, что я записала, должна пригодиться...— Ты сделала это для меня?— Да. А для чего ещё мы здесь?— Эм, я думал... у нас свидание?— А? — тон Масиро стал ледяным. Жаль, что я не взял с собой шарф. — Ну, знаешь, — быстро сказал я, — я думал использовать школьную поездку, чтобы забыть о работе и создать приятные воспоминания. И я вообще не думал о работе, потому что был слишком занят, глядя на тебя...— Ты что... Не могу поверить... — её лицо покраснело, Масиро привстала. — Ты представляешь, сколько сил я вложила? Пытаясь понять, что будет лучше для тебя... и для Альянса! Очень много! — она почти крикнула это и, закончив, рухнула обратно на сиденье, словно из неё выпустили воздух. Схватившись за голову, она забормотала: — Вот почему он сегодня был в ступоре... После всех усилий, чтобы помочь с Кояги... Не понимаю... Он всегда помешан на работе, но сегодня уделял внимание только мне? Угх...— П-прости. Я убрал телефон в карман. Было бы невежливо продолжать смотреть на него. — Это очень мило с твоей стороны, и я немного потрясён... Спасибо, Масиро. Её поступок действительно тронул меня. Выглядев слегка смущённо, Масиро отвела взгляд и покачала головой. — Солгала. Я делала это не для тебя, Аки.— А?— Призрачный особняк был по-настоящему вдохновляющим. Он использовал только внешний вид и атмосферу — без навязчивых пояснений — чтобы донести до посетителей, что они забрели в царство ужаса. История подавалась минимально: простые правила объяснял комедийный персонаж, который затем встречал драматичный конец прямо перед тем, как вход запирали. Взгляд естественно притягивался к нужному пути, и по дороге встречались особые призраки и детали, лишь намекающие на предысторию — но этого было достаточно, чтобы разжечь любопытство. Масиро продолжила. — Композиция была... идеальна; они прекрасно сочетали принципы повествования и геймдизайна. Думаю, многие идеи можно перенести в Кояги — игру, действие которой происходит в замкнутом особняке с постоянной связью с параллельными мирами, но при этом ощущающуюся просторной.— Ты много думала о связи с игрой, да? И ты хорошо знаешь — Кояги... Это было ясно по тому, как свободно она рассуждала. Такая беглость рождается только от постоянных размышлений на тему. Но почему Масиро так много об этом думала? Потому что она начинающий автор? — Нельзя сделать отличную игру, если сценарист пишет в вакууме.— Сценарий... Так ты будешь помогать с игрой, Масиро?!— Нет, — мгновенно ответила она.— Понятно... Не знаю, чего я ожидал. Масиро не только учится в школе, но и пишет собственную историю. У неё точно не было времени помогать со сценариями Кояги. Хотя реальность того, что нам помогает популярный автор Макигай Намако-сэнсэй, и так была достаточно невероятной. — Я не буду помогать, — сказала Масиро. — Я уже помогаю.— Делаешь что?— Сценарии.— А? Но это значит... Мой мозг лихорадочно работал, чтобы осмыслить её слова. Возникало несколько версий. Канария, редактор Макигай Намако-сэнсэя, представила его Масиро как начинающего писателя, и теперь Масиро помогает со сценариями. Логично. Канария редактирует их обоих, и, узнав, что Масиро связана со мной, она могла их познакомить. Я застыл, пытаясь подобрать подходящий ответ, и тогда Масиро нетерпеливо открыла рот. Её взгляд был смертельно серьёзен. На лбу выступили капельки пота. Выражение лица напоминало преступника на краю обрыва в финале триллера, готового признаться, что он — главный злодей. — Макигай Намако — это мой псевдоним. Вот что она сказала. Макигай Намако. Уникальный псевдоним известного автора. Автор ранобэ, победивший конкурс UZA Bunko для писателей-любителей. Хотя он дебютировал недавно, его работы полюбились множеству читателей, и у него армия фанатов. Говорят, второго такого в наше время не найти. И теперь Масиро утверждала, что это она. — Ха-ха-ха! Ты так серьёзно смотрела, я думал, скажешь что-то важное! А ты заявляешь, что ты Макигай Намако-сэнсэй? Да ладно, дай передохнуть. Я махнул рукой, как домохозяйка, услышавшая абсурдный слух. — ...Что? — лицо Масиро будто окаменело.— Шутка была бы смешнее, если бы была правдоподобной. Макигай Намако-сэнсэй — студент колледжа.— Это... просто то, что я сказала. На самом деле это неправда.— Канария-сан тоже никогда не говорила, что вы один человек.— Я просила её молчать. Хотела сохранить секрет.— К тому же, он парень, а ты девушка. Даже если он кажется андрогинным.— Но ты же никогда не видел его лицо, правда?— Нет, но я слышал его голос! И это определённо голос молодого парня.— Ты настроен считать, что я лгу, да? Ладно! У меня есть доказательства!— М-Масиро? Она оттолкнулась от сиденья и подползла вперёд, пока не оказалась прямо между моих ног. — П-Погоди, не клади туда голову!— Не двигайся. Я не сделаю ничего странного.— Так говорит каждый, кто вот-вот сделает что-то странное! С-Слушай, Масиро, успокойся, ладно? Мы ещё не в том возрасте! Ааах! — я заёрзал, пытаясь отстраниться и от девушки, пристроившейся у моих ног, и от двусмысленности ситуации. Но мы были в тесной кабинке. Бежать было некуда, да и лишние движения могли быть опасны. Как деревенская девушка, окружённая бандитами, я был беспомощен. О чём думала Масиро? Я никогда не представлял её такой дикой! Наверное, это влияние той хулиганки Такамии! Пока мой ум метался в замешательстве, содержимое моих брюк было извлечено. Под содержимым я имею в виду содержимое карманов. — Я одолжу это на секунду.— Мою... невинность?— Твой телефон. Что, только потому что я здесь, ты думаешь о чём-то неприличном? Фу. Масиро уставилась на меня ледяным взглядом. В её руке был тот самый телефон, который я убрал, чтобы сосредоточиться на разговоре. Очевидно, я сделал неверные выводы. — — Вот, сейчас позвоню тебе в LINE с аккаунта Макигай Намако. Возьми трубку.— О-окей... Эй! Как только я взял телефон, Масиро начала тыкать в свой, и мой затрясся в ладони. Мне звонили. От Макигай Намако. По спине пробежала неловкая испарина. Дрожащим пальцем я нажал кнопку ответа. И, обращаясь с аппаратом как с хрупкой реликвией, медленно поднёс его к уху. — Я понимаю, почему ты можешь не верить, но это правда. Я Макигай Намако, тупица.— Я понимаю, почему ты можешь не верить, но это правда. Я Макигай Намако, тупица. Пока я слушал голос Масиро прямо передо мной, те же слова, с небольшой задержкой, повторял плавный мужской голос у меня в ухе. В этом голосе не было сомнений — я слышал его бесчисленное количество раз. Это был голос Макигай Намако-сэнсэя. — Я использую голосовой модулятор. Современные приложения для этого очень продвинуты. Хотя было сложно подобрать нужный диапазон в своём голосе, чтобы звучало естественно... Мы действительно живём в эпоху, когда женские витуберы могут оказаться мужчинами. Использовать эту технологию, чтобы заставить женский голос звучать мужественно, должно быть, не так уж сложно. Как я раньше не догадался? Хотя, возможно, это было не так очевидно. Моя встреча с Макигай Намако-сэнсэем произошла после череды невероятных совпадений. Сначала я просто взял в магазине популярный роман, затем он мне невероятно понравился, потом я отправил фанатское письмо с предложением о сотрудничестве, и он просто ответил. Как я мог предположить, что он на самом деле — двоюродная сестра, с которой я проводил всё детство? [[image:/storage/reader-images/29d950c3fe567fe70f61912595ce0cca2af35f20.png]] Это было настолько невероятно, словно выиграть в лотерею два года подряд, а затем вытянуть десять гача-билетов в мобильной игре, где восемь из них — SSR. Либо шансы были подтасованы, либо моей удаче срочно требовалась компенсация, и в следующую секунду меня бы насмерть сбила машина. Вот насколько всё это было маловероятно — но какая-то часть меня не могла не принять эту правду. Особенно когда я оглядывался назад и видел, как все пазлы наконец складывались. Масиро и Макигай Намако-сэнсэй никогда не появлялись на вечеринках Альянса одновременно. Если точнее, Макигай Намако-сэнсэй раньше подключался через голосовой чат, но с тех пор как Масиро начала приходить, он перешёл исключительно на текст. И ещё было странно, что Канария взяла Масиро в ту загородную поездку, чтобы заставить её работать над рукописью. Это имело бы смысл, если бы она была протеже, которого Канария курировала, но зачем так жёстко ставить дедлайны для писателя-любителя? Если же Масиро и правда была Макигай Намако-сэнсэй, всё вставало на свои места. И это было не всё. Если хорошенько подумать... у меня был ответ с того самого дня, как мы с Макигай Намако-сэнсэем впервые связались. Это случилось год назад — точнее, уже больше полутора лет назад. В ту самую секунду, когда я открыл почтовый клиент и увидел это имя и тему письма во входящих, пот хлынул из каждой поры. От: Макигай Намако (Автор)Тема: Ваше фанатское письмо Вся моя нервная система на мгновение разорвалась, балансируя между ликованием от получения ответа и страхом, что это будет отказ. Если честно, страх перевешивал. Соотношением девять к одному. Что было вполне естественно, верно? Я никогда раньше не обращался за помощью к профессиональному автору. И, по правде говоря, это была чистая наглость со стороны обычного старшеклассника — делать такое предложение крупному автору, чьи книги стоят на полках по всей стране. Мне бы повезло, если бы он счёл это милым и вежливо отказал. Шансы были против меня, как ни крути. Я до сих пор отчётливо помню, как сжал мышь и как дрожащий указательный палец щёлкнул по письму. От: Макигай Намако (Автор)Тема: Ваше фанатское письмо Уважаемый Ообоси Акитеру-сама, Приятно познакомиться. Я Макигай Намако, автор, публикующийся в UZA Bunko. Пишу вам после того, как увидел ваше сообщение и контактные данные в вашем фанатском письме. Прежде всего, хочу поблагодарить вас за ваше письмо. Услышать, насколько сильно вы сопереживаете всем персонажам и их нюансам, очень обрадовало меня и придало сил. Были времена, когда я сомневался, стоит ли продолжать писать, но ваше письмо помогло мне взглянуть на свою работу с большим оптимизмом. Спасибо вам от всего сердца. Теперь, после длинного вступления, хочу сообщить, что буду более чем рад помочь с вашей инди-игрой, если позволите. Возможно, с моей стороны будет много проб и ошибок, поскольку я никогда раньше не писал для видеоигр, но обещаю приложить все усилия. Если вы хотите долгосрочного сотрудничества — тем лучше. Если и существовал бог, то звали его Макигай Намако-сэнсэй. Я был счастлив уже получить вежливый ответ, но чтобы он ещё и согласился работать со мной — такого я не ожидал! Не преувеличивая, скажу, что я закричал: — Получилось! Да, чёрт возьми! У-у-у! — и, скользнув на колени посреди комнаты, поднял руки и откинулся назад, как футболист, забивший гол. Что я, ребёнок? Должно быть, мышечная память. Я часто принимал эту позу в детстве, играя с Масиро и её старшим братом. Помню, по телевизору шёл чемпионат мира, и мы, мальчишки, легко поддавались влиянию. Мы копировали эту позу снова и снова, доведя её до автоматизма. В конце концов, и Масиро не устояла — простите, тоже поддалась влиянию — и начала повторять этот жест, когда случалось что-то хорошее. Так или иначе, я был на седьмом небе от счастья, когда Макигай Намако-сэнсэй стал сценаристом Альянса. Причины были глубже, чем просто внимание, которое привлекло бы имя известного автора (хотя и это было поводом для радости). Я всегда сильно отождествлял себя с главным героем-мужчиной в романе Макигай Намако-сэнсэя — тем, что всегда был рядом с главной героиней. Его существование будто утверждало всё в моей жизни: все мои ценности и все мои устремления. Это было особенно важно для меня в тот период сомнений. Меня мучили тревожные вопросы: правильно ли я поступаю ради Одзу? Не лезу ли я не в своё дело? Не толкаю ли я его в ад? И тогда появился этот персонаж и показал, что я на верном пути. Как было не тронуться? Сейчас я могу сказать это без сомнений. В тот день, в тот самый момент, когда я прочитал это письмо, я влюбился в автора по имени Макигай Намако. — Аки?— Хм? О-о, прости. Я вернулся.— Понятно... Я полностью погрузился в воспоминания и, должно быть, обеспокоил Масиро. Она смотрела в пол, слегка смущённая. — Прости, что обманывала тебя всё это время, Аки.— Н-Не называй это обманом. Ты столько сделала для нас, Макигай-сэнсэй, и я ни капли не считаю твои действия нечестными!— Не говори со мной, как с кумиром. Это жутко.— О-о, э-э, верно, прости, Маки—Масиро. Мои слова вышли такими корявыми, что это было почти смешно, будто горло внезапно заржавело. В голове два силуэта человека передо мной накладывались друг на друга. Один — Цукиномори Масиро, другой — Макигай Намако, но как я ни старался, они отказывались слиться воедино. Я больше не знал, на кого смотрю. Разум затуманился, но я сумел выдавить вопрос: — Почему ты скрывала это всё время?— Я не могла сказать. Романы, которые я пишу... они как прямое окно в мой разум.— Но я люблю эти романы.— Я знаю, — почти сразу ответила Масиро. — Именно поэтому не могла ничего сказать.— Не понимаю...— Я не хотела, чтобы ты разочаровался правдой. Это было бы несправедливо.— Как так?— Помнишь, что ты сказал мне в кинотеатре, сразу после того как я перевелась в нашу школу? Ты сказал, что очень сопереживаешь работам Макигай Намако.— Да... И я имел это в виду. Мы столкнулись с бывшими обидчиками Масиро, и она спряталась в кинотеатре, где шёл фильм категории B. Там я пространно рассуждал о том, как великолепны работы Макигай Намако-сэнсэя. Я использовал это как пример, чтобы подбодрить Масиро, которая расстроилась из-за насмешек над её писательством. Хотя теперь, зная, что я расхваливал её же работу прямо перед ней, мне хотелось провалиться сквозь землю от стыда. — Неудивительно, что это нашло в тебе отклик, — сказала Масиро. — Потому что я вложила туда всё, чем восхищаюсь в тебе. Я удивлённо уставился на неё — но то, что она сказала, было совершенно логично. Конечно, книга зацепила меня на глубоком уровне. В конце концов, её написал человек, который так много знал обо мне. Это было ошеломляюще просто, как развязка в детективе, которая только злит читателя. — Услышать, насколько сильно вы сопереживаете всем персонажам и их нюансам, очень обрадовало меня и сильно ободрило. Спустя больше года скрытый смысл этой фразы внезапно стал мне ясен. Почему автор должен был быть — очень рад, узнав, что какой-то случайный читатель сопереживает его персонажам? В тот момент я был настолько потрясён его согласием, что странность этой фразы прошла мимо меня. Серьёзно... Иногда жалеешь, что не такой бестолковый. — Я знаю, ты уже сказала, но хочу спросить ещё раз, — произнёс я.— Давай.— Ты — Макигай Намако-сэнсэй. Не так ли?— Я. Она не дрогнула ни на секунду, её взгляд был твёрдым и прямым. Тогда я окончательно понял. Масиро была неважной лгуньей, особенно когда дело касалось лжи такого масштаба. Она не из тех, кто придумывает сложные розыгрыши. — Окей. Я понял. Полное осознание нахлынуло в тот момент, когда я произнёс эти слова. И как только это случилось, мою грудь распирало от множества внезапных эмоций. Я встретил Макигай Намако-сэнсэя лично. И вспомнил — было кое-что, что я всегда хотел сделать, если когда-нибудь увижу его. Я услышал, как Масиро ахнула от удивления. В какой-то момент, сам не осознавая, я взял её руку в обе свои. Прижав лоб к её ладони, я выплеснул всё, что так долго носил в себе. — Спасибо... огромное! Я всегда хотел сказать тебе это лично... как сильно я благодарен.— А? Погоди, Аки... Ты... плачешь?— Нет! Глаза действительно горели, а щёки были слегка влажными, но я точно не был тем плаксивым подростком, который ревёт как малыш, так что можно с уверенностью сказать — этого не происходило. Возможно, из-за эмоциональной нестабильности взгляд Масиро казался мне особенно тёплым, полным глубокой привязанности. — Не ожидала такого. Редко вижу, чтобы ты так эмоционально реагировал, — сказала она.— Я всегда хотел поблагодарить тебя, — повторил я. — Благодаря тебе в Кояги играет столько людей, и у Альянса такая сильная позиция в переговорах со взрослым миром. Благодаря тебе путь, по которому мы идём, не тупиковый, а гладкая, мощёная дорога, которая ведёт куда-то.— Аки...— Мне нужно было сделать Кояги большим, несмотря ни на что. Я был безрассуден. Взвалил жизни всей команды на свои хрупкие плечи и был готов сломаться... Я был на грани сдаться... но тогда ты протянула руку. Без тебя всё могло закончиться иначе.— Я... не знала...— Смешно, правда? Я помню, как снова увидел тебя. Ты была такая маленькая, хрупкая, нежная... У меня было острое чувство, что я должен помочь тебе, поддержать. А оказалось, что это ты всё время спасала меня. Заставляет задуматься, кто кому больше помог.— Не говори так. Я бы потерялась без тебя. Да, я помогала тебе как Макигай Намако, но это ничто по сравнению с тем, что ты сделал для меня. И я не позволю тебе говорить иначе.— Да, знаю, просто... Масиро? Она начала хихикать — а я не понимал, чему тут смеяться. Мне казалось, у нас серьёзный разговор. — Прости, просто всё так забавно. Члены Альянса действительно для тебя особенные, правда? Всё время, пока мы общались онлайн, я не осознавала, насколько ты на самом деле заботишься.— К-конечно, они особенные... В эпоху социальных сетей и видеозвонков нормально общаться, никогда не встречаясь лицом к лицу. Но даже сейчас остаётся удивительно много информации, которую можно получить, только видя чьё-то лицо и слыша голос. Только тогда чувствуешь их человеческое тепло. Наверное, странно для человека, помешанного на эффективности, придерживаться таких старомодных ценностей, да? Но мне было куда комфортнее общаться лично, чем любым другим способом. — Жаль, что я не сказала тебе раньше, — произнесла Масиро. — Хотя бы чтобы узнать, насколько глубоко ты переживаешь.— Да, следовало бы! Ты же знаешь, как сильно я мечтал встретиться с Макигай-сэнсэем? Я... Ну, думаю, уже встречался. Знаешь, могла бы сказать, и я бы не моргнул... Хотя, моргнул бы несколько раз, но нет никаких шансов, что я разочаруюсь! Я был настолько уверен в том, кем был для меня Макигай Намако-сэнсэй, что он мог оказаться кем угодно — мои чувства не изменились бы. Единственное, что изменилось, — это возросшее уважение к самой Масиро. — Тогда почему ты выбрала сегодня — и именно сейчас — чтобы сказать правду?— Ну... Она молчала раньше, потому что боялась. Перевернув эту фразу, получалось, что что-то избавило её от этого страха, раз теперь она открылась мне. Но делать такой вывод было, наверное, поспешно. — Я знала, что другие девушки были с тобой полностью откровенны, и начала думать о себе как о трусихе, прячущейся за ширмой...— Другие девушки... Ты имеешь в виду Мидо… Масиро приложила палец к моим губам, прерывая, и с уколом вины я сразу понял почему. Независимо от того, знала ли Масиро о признании Мидори прошлой ночью, упоминать об этом сейчас — подтверждая, что оно было — было бы бестактно. — Пока у меня была вторая личность, за которой можно было спрятаться, я могла оставаться с тобой сколько угодно, даже если бы ты меня отверг. Но это было бы нечестно по отношению к другим девушкам, которые в тебе заинтересованы, и уж точно нечестно по отношению к тебе, когда ты отдаёшь Альянсу всего себя. Вот почему я хотела во всём признаться.— Это также причина, по которой ты рассталась со мной?— Да. Я хочу, чтобы весь Альянс знал правду. Не хочу больше ничего скрывать и не хочу быть в притворных отношениях с тобой. Так я смогу начать всё заново.— Но погоди, разве это не значит... У меня возникло дурное предчувствие. Господин Цукиномори — гендиректор мирового уровня. Он не стал бы смягчать условия нашей сделки просто так. Мои притворные отношения с Масиро и вступление Альянса в Honeyplace Works были неразрывно связаны. Если притворные отношения закончились, это означало изменения в условиях для Альянса. Я не знал, на какие условия согласился бы господин Цукиномори, но был один очевидный вывод, который я мог сделать теперь, зная тайную личность Масиро. — Погоди, не говори, что ты использовала свою серию ранобэ как разменную монету?— Использовала, — легко призналась Масиро. — Я дала Honeyplace Works разрешение на создание новой медиапродукции по — Белоснежке, классу уроков мести. Я уже договорилась с Канарией-сан, дело решённое.— Ты уверена? Должна быть веская причина, по которой ты раньше не хотела экранизаций. Например, это противоречило твоим принципам.— Дело не в принципах. Я была... напугана. Напугана позволить кому-то другому взять под контроль историю, которая вышла из меня, и напугана выставить её на суд ещё большего числа людей, чем когда-либо прочтут книги.— Тогда тебе не нужно этого делать!— Я уже решила. И готова стать больше — стать известной. Если ты достигнешь своих целей, ты тоже станешь знаменитым, правда, Аки?— Э-э... Я думал об этом. Создание отполированной консольной игры и издание её через Honeyplace Works означало выход на мировой уровень. Если бы мне было достаточно удовлетворить нашу текущую фан-базу, мне не нужно было бы выходить на консольный рынок. Достаточно было бы бесконечно создавать новый контент для мобильного приложения. Но поскольку я стремился к большему, мне нужно было делать больше. Все это время моей главной целью было расширить возможности для Одзу, Мурасаки сэнсэй и Ирохи, чтобы они могли реализовать свои таланты. Выход на консольный рынок был одним из самых верных способов, которые я придумал. — Я тоже стану важной, — продолжила Масиро. — Я выставлю себя на всеобщее обозрение и получу критика и нападки, как никогда раньше. Мне, наверное, будет больно. Но я готова принять всё это, если это значит, что смогу идти рядом с тобой.— Масиро... Нет, Макигай Намако-сэнсэй... Это такой серьёзный шаг... Меня ободряли её слова, и я осознавал, что тоже не могу вечно полагаться на неё. Мне тоже нужно усердно работать ради будущего. — Это не я, Аки. Это ты вдохновил меня. Я двигаюсь вперёд благодаря тебе и всему, что ты для меня сделал. Как и все мы в Альянсе. Я обдумал её слова. — Понятно... Глаза Масиро сияли почти ослепительным светом, когда она смотрела на меня. Это только усиливало грязное чувство вины, осевшее глубоко внутри. — Прости, Масиро.— Прости? Я думала, это я извиняюсь.— Я извиняюсь, потому что ты только что открыла мне своё сердце и рассказала всё... но я всё ещё скрываю от тебя кое-что. Масиро вздрогнула. Я размышлял, стоит ли говорить, и в итоге решил, что могу доверять Масиро. И поэтому я раскрыл величайший, последний секрет Альянса. Я открыл ящик Пандоры и показал его содержимое. — Я долго скрывал это ото всех в Альянсе, но правда в том... что наша таинственная сэйю — Ироха. Масиро ничего не сказала. — Ты не выглядишь удивлённой.— Я и не удивлена. Потому что уже знала.— Окей. Ну, логично, что ты догадалась. У меня нет друзей вне Альянса, но она постоянно приходит ко мне домой. Плюс она в курсе всего, что мы делаем, и у неё хватает актёрских навыков, чтобы тренировать драматический кружок... Было бы страннее, если бы Призрачная труппа оказалась кем-то другим.— Всё это верно, но... прости. Я случайно увидела сообщение в LINE, которое Отоха-сан отправила тебе. Это было в машине, когда мы возвращались с той поездки, и все спали. Я-я хочу прояснить, что это действительно было не нарочно... но я всё равно увидела, так что... прости.— Нет, всё в порядке. Мне всё равно нужно поделиться этим с остальными в Альянсе. И ты никому не рассказала.— Почему ты держал это в секрете?— Потому что есть человек, который ни в коем случае не должен узнать.— Ты имеешь в виду...— Маму Ирохи: Кохината Отоха. Также известную как Амати Отоха. Гендиректора Tenchido, женщину, которая управляет Eternaland.— Её? Почему было бы так плохо, если бы она узнала? Мы были заперты в колесе обозрения, только мы двое. Воздушный замок, где мы вели конфиденциальный разговор. Место, где злодейская организация могла бы вести переговоры за кулисами — но тень, через которую мы проходили, была не беззаконием. Это было прошлое. — Чтобы объяснить, придётся вернуться далеко назад, до того как мы с тобой воссоединились — на самом деле, ещё дальше: до того как ты связалась со мной как Макигай Намако-сэнсэй.— Расскажи.— Окей, окей. Не нужно так наклоняться. Я немного отодвинулся, не ожидая такой нетерпеливости. Но я также понимал, откуда она взялась. То, чего не смог бы оценить раньше. То, чего не смог бы оценить, не осознавая собственных романтических чувств. Конечно, Масиро будет интересоваться моим прошлым и тем, как я сблизился с Ирохой, которую она, несомненно, видела как соперницу. Я хотел защитить секрет Ирохи, но не настолько, чтобы отвергать Масиро. — Мои годы в средней школе были ужасно неловкими, — сказал я, — поэтому я установил правило даже не думать о них. Но сейчас я решился. Была причина, по которой я так стремился сохранить секрет Ирохи. А ещё была история нашей встречи, нашего сближения, формирования Альянса пятого этажа и того, как он стал тем, чем является сегодня. Я понемногу рассказывал безопасные части этих историй разным людям со временем, но сейчас чувствовал, что должен поведать Масиро всю, неприукрашенную правду. Итак, я открыл тот сундук воспоминаний. Тот второй ящик Пандоры, который содержал только смущение. — Тогда... я украл кое-что очень важное у Ирохи. *** — Он серьёзно оставит это на таком моменте?! Какая грязная уловка! Теперь я правда хочу знать, что будет дальше!— Я знаю, что ты на самом деле думаешь.— Мне это нравится! Теперь я могу строить догадки о всевозможных возможностях, и я так взволнована!— Это воображение делает тебя таким впечатляющим творцом, Мурасаки Сикибу сэнсэй.— Эй, как думаешь, можно, если я нарисую фан-арт того, как, по-моему, выглядело прошлое Аки и Ирохи-тян?!— Я, кстати, тоже появлюсь там.— Серьёзно?! Погоди, так это будет любовный треугольник с тобой, Аки и Ирохой-тян?! Это сделает мою работу намного сложнее!— Отоха-сан, кстати, тоже появится.— Я обречена!— А-ха-ха-ха. Будет интересно посмотреть, насколько точными окажутся твои догадки, а? ---------- Интерлюдия: Ироха и Отха Интерлюдия: Ироха и Отоха Я забрала заказанные воду, крем-соду и томатный сок в ларьке и поспешила обратно к Призрачному особняку. Я опоздала гораздо сильнее, чем планировала; путешествие по дому с привидениями и встреча с сэмпаем и Масиро-сэмпай съели кучу времени. Не думаю, что Мидзуки-сан разозлится на меня за опоздание, но чувство вины никуда не делось. А вот Отои-сан... Да, она, наверное, в ярости. Она бы не стала кричать, но я представляла, как она говорит — Ты опоздала... тихим, безжизненным тоном. Вернуться в Призрачный особняк оказалось куда проще, чем выбраться из него — в основном потому, что я столкнулась со служительницей у чёрного входа, которая проводила меня в комнату, где находилась голливудская съёмочная группа. — У вас есть подтверждение, что вы с ними? Например, гостевой бейдж?— А? О, да, есть! На секунду я не поняла, о чём речь, но потом вспомнила и полезла в карман. Я вытащила наклейку с надписью — Гость. — Вот эта, да?— Да, именно. Я провожу вас. И она проводила меня прямо к двери. — Если можно, прикрепите эту наклейку на плечо или другое заметное место на одежде, чтобы её было лучше видно.— О, точно! Да, сделаю! — я неловко засмеялась. Я знала, что лучше приклеить её на одежду, но боялась, что она испортит ткань. Тем более я надела свой самый стильный наряд для этой редкой как синяя луна поездки. И, в конце концов, я могла просто доставать эту наклейку, когда нужно, так что необязательно было носить её на плече постоянно. Простите, мэм, но я только что сказала вам маленькую безобидную ложь! С этими мыслями я протолкнулась плечом в полуоткрытую дверь. Изнутри доносились голоса. — Tenchido действительно прекрасна. Я восхищаюсь вашей работой.— О, я польщена таким комплиментом. Там что, идёт совещание? Я ничего не понимала, потому что всё было на английском, но звучало это слишком официально для простой беседы. Не желая вмешиваться, я бесшумно проскользнула внутрь и прокралась в угол, где Мидзуки-сан и Отоха-сан сидели на стульях, соблюдая дистанцию. — Мерси вус. Мидзуки-сан взяла свою воду. — У меня пересохло горло. Это спасение.— Спасибо, — сказала Отои-сан, не теряя времени и прихлёбывая свою крем-соду.— Хотя бы возьми из моих рук, прежде чем пить! — воскликнула я.— Поднимать руки — усилие. Мм, вкусно. Я буквально не могла придумать ничего более ленивого, чем заставлять кого-то другого держать твой напиток, пока ты потягиваешь его через соломинку. Отои-сан была силой, с которой приходилось считаться. — Ургх... Не могу поверить, что тебе тоже никогда не надоедают сладости, Отои-сан. В этот момент я почувствовала похлопывание по плечу и обернулась. Это была Мидзуки-сан. — Ироха-тян. Ты ничего не заметила?— Э-э... А что я должна была заметить? — я склонила голову набок.Глаза Мидзуки-сан слегка сузились. Было сложно понять, проверяет ли она меня или просто шутит — но я почему-то вспомнила чёрную пантеру. — О? Неужели это моя дорогая Ироха-тян? ...Что? Я застыла. Я не могла её видеть — Мидзуки-сан загораживала обзор — но я узнала этот голос. Узнала, как она обращается ко мне — Ироха-тян. Ласковый голос, знакомый с самого рождения. — О боже. О, божечки-божечки. Я не хотела, чтобы моя дочь видела меня здесь... Что же это значит?— М-мама? Как я могла её не заметить? Если бы заметила, я была бы уже за тридевять земель. Среди участников разговора на английском был иностранный мужчина, вероятно, режиссёр. Рядом с ним — моя мама, в деловом костюме, которого я никогда не видела на ней дома. Она была в своём рабочем режиме. Кохината Отоха. Также известная как Амати Отоха. Её глаза, обычно мягкие и почти прикрытые, теперь были раскрыты наполовину — и она шла прямо ко мне. Что теперь? Сейчас она взбесится... Но она не кричала и не выдвигала обвинений. Вместо этого она просто смотрела на меня с грустью и разочарованием в глазах. Я не могла долго выдерживать её взгляд, и в животе будто лежал тяжёлый камень. Не в силах больше смотреть, я зажмурилась. — Погоди... Не говори, что эта женщина... Чёрт. Я почувствовала, как рядом со мной напряглась Отои-сан — совсем чуть-чуть. Она знала, что я должна скрывать свои актёрские амбиции от мамы, но не знала, что мама — гендиректор Tenchido. И, конечно, не знала, как она выглядит. У неё не было никаких шансов догадаться, что эта женщина — моя мама, и я знала, что если бы она догадалась, то сразу бы связала одно с другим. Но она не связала. Видимо, мне конец. Я была со съёмочной группой голливудского фильма. Придумать оправдание этому невозможно. Только тот, кто хочет войти в мир развлечений, стал бы делать нечто подобное. Я услышала, как шаги мамы остановились прямо передо мной. От одной мысли о том, что она может сказать, меня начало трясти. — Что это значит... Мидзуки-сан? Погоди... Она обращается не ко мне? — Вы хотите сказать, что забрали чужую дочь из школы в будний день и притащили её аж в Киото?— Она подросток. Независимая и зрелая. Никаких проблем.— Но вы понимаете, что она несовершеннолетняя по закону и для её работы требуется согласие родителей?— Никакой оплаты. Ноль иен в час. Она волонтёр, так что всё в порядке.— Это само по себе поднимает множество других юридических вопросов. Мама и Мидзуки-сан вежливо улыбались друг другу, а между ними будто взрывались невидимые фейерверки. Мама злилась не на меня, а на взрослого, который привёл меня сюда. И злилась потому, что беспокоилась обо мне. Это была та сторона мамы, которую я ценила. Но — и возможно, именно потому, что я знала, что это хорошо, — мне никогда не удавалось за себя постоять в таких ситуациях. — Ироха-тян. Теперь она обращалась ко мне. — Д-да? — я выпрямилась, и слова прозвучали скованно.— Зачем ты приехала сюда? Ты же знаешь, что прогуливать школу — плохо.— Я... прости, я просто...— Ты просто... что?— Э-э... Она надавила, и я оказалась прижата к стене. Я изо всех сил пыталась высказать то, что хотела, и знала, что отступаю, даже не глядя в зеркало. Я попыталась сделать шаг назад, но почувствовала что-то мягкое вокруг плеч, удерживающее меня на месте. — Нон. Бегство — плохо. Нельзя уйти.— Мидзуки-сан? Но я не могу...— Это хорошая возможность. Твой шанс. Бывают моменты, когда нужно говорить уверенно. Что ты хочешь делать? Скажи свои настоящие чувства.— Погоди, ты знала, что мама—— Уи. Конечно, знала. Я была в курсе. Я подготовила это место для тебя, чтобы сделать шаг и разбить скорлупу. А теперь толкаю тебя в спину.— Не может быть... Вся эта история — каждый её этап — была полностью спланирована Мидзуки-сан. Это было очевидно, если остановиться и подумать. Это голливудская съёмочная группа. Парк развлечений не отправил бы какого-то рядового сотрудника встречать их. Это большое событие, требующее присутствия кого-то на самом верху: самой гендиректора. У Мидзуки-сан, наверное, хватило жизненного опыта, чтобы это предвидеть. Загнать меня в такую ситуацию было ужасно несправедливо. По крайней мере, мне хотелось так чувствовать, но я понимала, что это неразумно. Мне нужно было когда-нибудь встретиться с мамой лицом к лицу. Я не могла вечно прятаться за сэмпаем или своей анонимностью. Этот момент должен был наступить, когда я окончу школу — когда начну жить как взрослая. Если я хотела стать профессиональной актрисой, мне нужно было встретиться с мамой лоб в лоб и убедить её. — Чувства, которые ты испытала сегодня, с Голливудом и профессиональной съёмочной площадкой. Спроси своё сердце. Там ответ. Мидзуки-сан была права. На съёмках в Гионе я увидела, как Цукиномори Мидзуки сияет как актриса. Я увидела настоящее актёрское мастерство, усиленное высочайшим профессионализмом всей съёмочной группы, и это потрясло мой разум. Это заставило меня захотеть заниматься актёрством больше, чем когда-либо — посвятить ему всё, что у меня есть. — После этого тебе останется только набраться смелости. Так что иди и скажи это. Своей маме. Ответ был ясен как день. И я могла сделать это сейчас. Я могла смотреть маме прямо в глаза и заявить ей о своих желаниях. — Мама. Я... Я собрала воедино все свои чистые эмоции и открыла рот. Я была готова говорить ясным, твёрдым голосом. И тогда я увидела, как в глазах мамы поселилась тихая печаль. [[image:/storage/reader-images/fb573e0f80cb084bcacbdfee3cf4b25fa5506e7e.png]] — Я… — мой голос пошёл на убыль, становясь всё тише.— Я… — затем он стал хриплым, прежде чем перешёл в беззвучный шёпот. А потом и вовсе растворился в тишине. — Ироха-тян? — я услышала недоумевающий тон Мидзуки-сан прямо за ухом — или мне это почудилось? Её слова так и не достигли моего сознания. Сэмпай поддерживал меня полностью. Актриса голливудского уровня оказала мне огромную услугу. Но даже этого оказалось недостаточно, чтобы найти в себе гордость для бунта против матери. Наверное, мне придётся отказаться от своей мечты. Наверное, я вот-вот разрушу всё, что мы с сэмпаем строили вместе. И от этого было страшно. Одна эмоция поднималась во мне, лишь чтобы угаснуть и смениться другой, снова и снова. В голове царил хаос. И я приняла решение. — Эй! Кохината!— Ироха-тян?! К тому времени, как они окликнули меня, было уже слишком поздно. Я уже была на пути к двери, когда Отоха-сан и Мидзуки-сан осознали, что происходит. Даже я сама удивилась, как быстро двигалось моё тело. Я опустила голову и шла, не видя ничего вокруг. Я повернулась спиной к маме и всем остальным в той комнате. Я сбежала. Таков был мой ответ. Прости, сэмпай. Прости, Отои-сан. Прости, Мидзуки-сан. Все они так много сделали, чтобы поддержать меня. Они приняли мои эгоистичные желания. Но эти желания разбились в тот момент, когда мне пришлось встретиться с мамой лицом к лицу. ---------- Интерлюдия: Мидзуки и Отоха-сан Интерлюдия: Мидзуки и Отоха-сан Бон суар. С вами Цукиномори Мидзуки. Я самая обычная бродвейская актриса, с одним французским и одним японским родителем. Если и есть что-то, что отличает меня хоть немного от других, так это то, что я благословлена любимым мужем и детьми. В данный момент я нахожусь в Киото, Япония, по двум простым причинам. Во-первых, мне предложили роль в мюзикле от голливудской съёмочной группы на основе моей работы на Бродвее, и, во-вторых, это звучало весело, поэтому я согласилась. Недавно я также обнаружила юную, талантливую девушку, полную потенциала. Я хотела протянуть ей руку помощи и ободрить, но, к сожалению, всё пошло не по плану. Я понимала, почему её мать, Амати Отоха, пыталась помешать ей войти в мир актёрства. Однако мать — это один человек, а дочь — другой. Для Отоха-сан накладывать такие ограничения на жизнь дочери было несправедливо, и не было причин, по которым решимость не могла бы преодолеть невезение. Было естественно для дочери-подростка испытывать неуверенность и скрывать что-то от матери. Я всегда считала, что в конце концов она примет решение, вылетит из родительского гнезда и начнёт строить свою собственную жизнь. Я воспитывала Масиро, следуя этому принципу. Она начала идти своим путём. Затем, когда она получила травму и закрылась в себе, я решила, что буду изо всех сил поддерживать её морально, не переходя границы. Я буду наблюдать, не подталкивая, пока она не будет готова снова встать на ноги самостоятельно. Ты должен выбирать свой собственный путь в жизни. Я сделала это, и я хотела, чтобы Масиро сделала то же самое. Со старшим, Микото, я, к сожалению, сделала слишком мало, что и привело его туда, где он сейчас. Это была моя отправная точка, и именно поэтому, когда я смотрела, как Ироха-тян вылетает из комнаты, мой разум застыл, и я могла только смотреть, как она уходит, разинув рот, как дура. — Надеюсь, вы довольны. Я вздрогнула, почувствовав сильную хватку на плечах, и инстинктивно поморщилась. На меня смотрела старшеклассница, приехавшая сюда на школьную экскурсию, которая присоединилась к нашей маленькой труппе по пути. Если я правильно помню, её звали Отои-сан. Я чувствовала её кипение, чего никогда бы не ожидала от ленивой девушки, лениво потягивающей свою крем-соду. В её глазах была острота того, кто убивал — будь то демон, солдат или убийца. — Мы идём за ней. Ты помогаешь.— Д-Да... Я тоже беспокоюсь... очень. Она не должна потеряться.— Ага. Отои-сан сильно втянула воздух через соломинку, осушив остаток крем-соды за долю секунды. Должно быть, у неё объём лёгких хищного зверя. Сжав пластиковый стакан, она метнула его в сторону урны, совершив идеальный трёхочковый бросок, и помчалась из комнаты. Перед тем как последовать, я повернулась к госпоже Отоха. — Вы не идёте?— Нет... У меня чувство, что я последний человек, которого она хочет видеть сейчас.— Если вы всё понимаете, почему не принимаете её?— Неужели мне действительно нужно объясняться? Это не имеет к вам никакого отношения. И вы выбрали путь, радикально отличный от моего. Я почувствовала высокую, невидимую стену между нами. Я знала, что всё остальное, что я скажу, будет напрасным, не будет услышано и ничего не изменит. Я повернулась к ней спиной, но хотела оставить одно последнее едкое замечание. — Вы держитесь за прошлое. Вы нависаете им над жизнью другого человека. Так ведут себя взрослые, которых вы ненавидите.— Да. Я прекрасно это осознаю, — резко ответила госпожа Отоха. Если она настроена сопротивляться, в моих словах больше нет смысла. Я побежала за Отои-сан из комнаты. Я догнала Отои-сан как раз перед тем, как она спустилась по лестнице. Мы спросили проходящего сотрудника об Ирохе-тян, выяснили направление, в котором она бежала, и смогли оценить её маршрут. Похоже, она вышла из Призрачного особняка и выбежала на улицу. — Угх. Бегать повсюду — такая морока.— Я думаю то же самое. Я думала, что могу стать взрослой, элегантной леди и просто сидеть всю жизнь. Потеть, тяжело дышать — это для подростков.— Хотелось бы, чтобы продавали обувь, которая доставляла бы тебя куда угодно, пока ты спишь, знаешь?— Не было бы упражнений. Вы бы очень быстро растолстели. Опасно. Я не знала, понимала ли она, что я говорю, но пока мы спорили, мы вышли наружу. Пока мы бежали, я посмотрела на Отои-сан, чтобы задать вопрос. — Отои-сан. Вы много знаете об Ирохе-сан. Вы мудрый человек в отношении неё. Я не ошибаюсь?— Полагаю, знаю кое-что.— Я думала, даже если они против друг друга или их ценности не совпадают, родитель и ребёнок могут понять друг друга, если поговорят. Потому что это семья. Это наивно, поверхностно и слишком идеалистично. Теперь мне стыдно. Простите.— И должно быть. Вы действительно сунули нос не в своё дело.— Я очень хорошо знаю госпожу Отоха. Я уверена. Но в её отношениях с дочерью я новичок. Девственница. У меня недостаточно знаний.— Вы же актриса. Я думала, вы поймёте.— Что это значит?— Кохината слишком хорошо понимает эмоции других людей.— Понимаю. Из её способности полностью становиться ролью, да? Мне потребовалось меньше секунды, чтобы понять, что она имела в виду. Были актрисы, роли которых, казалось, овладевали ими, как духи. Я была одной из них, и когда дело доходило до такого уровня погружения, я знала, что Ироха-тян переживала это гораздо глубже, чем я. И также гораздо более жестоко. Это был талант Ирохи-тян, но также и её слабость. Я хотела направлять её, потому что чувствовала, что роль, которую она играла, сильно упускала то, кем она была на самом деле, и что это было расточительно. — Но даже тогда заходить так далеко — это ненормально, не так ли? Даже если ты хорошо понимаешь чувства матери и сопереживаешь, всегда есть вещи, которые ты хочешь делать сама. Могут ли люди стать такими самоотверженными?— Ты что, тупая?— О... Очень грубый удар. Её резкий ответ был на самом деле освежающим. Будучи актрисой, я всегда была окружена людьми, осторожными с моим настроением, скромными, подхалимскими и иногда щадящими правду. Они построили мне эхо-камеру, где моё эго росло и росло. Трудно подобрать правильные слова по-японски, но, думаю, ясно, что я хочу сказать. То есть было приятно слышать, как Отои-сан так откровенна со мной. Никто другой не осмеливался уже давно. — Нам с Аки было бы гораздо легче справляться с делами, если бы Кохината не была такой. — Аки... фамильярное обращение. Чувствую, значение глубокое.— Полагаю. Я знаю его веками. Со средней школы.— Глубокие отношения с Ообоси-куном. Хм. Друзья с привилегиями. Бывшая девушка. Или одноразовый флирт?— Не, ничего такого. Хотя, если подумать, полагаю, можно сказать, что-то похожее.— О. Да, много новых импульсов в пубертате. Может быть грязно.— Как я сказала, ничего такого. Я схватилась за щёки и заерзала от волнения, когда Отои-сан ударила меня по голове карате-рубкой и треснула мой череп. Но это, конечно, метафора. Мне нужно перестать дурачиться сейчас. Мой уровень серьёзности приближался всё ближе к нулю, поэтому я подняла его примерно до тридцати процентов. — Можно спросить подробнее?— Э-э... Я имею в виду, я не очень хочу вспоминать те дни. Отои-сан поджала губы, и из-за принципа рычага леденец во рту поднялся вверх. Её глаза смягчились, будто она смотрела вдаль, и затем она продолжила. — У него есть талант, но это больше, чем просто талант. Именно из-за того же таланта он стал таким трагичным... и даже не осознавал этого. ---------- Эпилог: Сэнсей Мурасаки Сикибу получает свой заветный шанс Эпилог: Сэнсей Мурасаки Сикибу получает свой заветный шанс Этот день школьной экскурсии, когда ученикам разрешено свободное время, — долгожданный отдых и для нас, ленивых учителей-домоседов. Мы можем даже не выходить из отеля, если не захотим! До этого момента, когда программа была чётко расписана, нам приходилось дежурить на маршрутах и зорко следить за порядком. Но сегодня — иное дело. Главное — держать телефоны под рукой на случай ЧП, а проводить время можно где угодно. Лишь бы не слишком далеко от отеля. Так что, по сути, никто не мог возразить, если бы я просидела в отеле весь день. Идеально! И вишенка на торте: другие учителя либо сидели в номерах, либо ушли по окрестностям. В лаунж-зоне на первом этаже никого не было. Наверное, они её избегали. Кроме наших учеников, в отеле было много других гостей, поэтому место не казалось пустым. А мне, Кагеиси Сумирэ, она же сэнсей Мурасаки Сикибу, это было только на руку! Ха-ха-ха! Теперь ничто не мешало мне заняться своим очень секретным, очень личным делом! — Ффф… Хи-хи-хи… — Чего ухмыляешься? Меняешься ты, что ли… — Хи-хи… Кхм?! — я поперхнулась — не напитком, а собственной слюной, когда внезапно услышала грубый кансайский говор. — Как долго ты тут сидишь?! — Недавно. Слышала, ты стала учительницей. Думала, повзрослела, ан нет, не изменилась ни капли. Напротив сидела женщина в очках с пышной непослушной шевелюрой и хихикала над моей реакцией. Её одежда излучала солидность, как у любой взрослой женщины, но мелкие детали выдавали в ней неуверенность — например, бесцветность нарядов или бледность кожи. Было очевидно, что до выхода на работу она была нелюдимой. Она могла дурачить других, но меня — никогда! Хотя бы потому, что я знала, какой она была до того, как устроилась на работу! — А-а-а! Я так по тебе скучала, Наго-тян! — я перегнулась через стол, чтобы обнять её. — Э-эй, отстань! Нельзя вот так приставать к людям в приличном лаунже! — Наго-тян оттолкнула моё лицо. Было грубовато, конечно. Но то, что она позволяет себе так со мной обращаться, только доказывало: мы очень близки. — Боже. С виду ты такая скромная красавица, а ведёшь себя… — А ты ещё говоришь! Так странно видеть тебя без меча за спиной! — Конечно, я с ним не хожу! Ты когда-нибудь видела косплееров вне ивентов? И хватит звать меня Наго-тян. Моё полное имя — Даинагон Кимико, Учёный Главный Советник! — Я не выговорю такое! Язык сломаю! — Тогда, если уж ты зовёшь меня Наго-тян, я буду звать тебя Саки-тян! — Что?! Но это звучит как обычное имя! Никто не догадается, что это Мурасаки Сикибу-сэнсей! — Ты слишком многого хочешь. Ладно, буду звать Сикибу-сан. — Сколько лет тебя не слышала — и сколько лет не называла твоё имя! Прости, что вызвала тебя так внезапно! — Пустяки. Всё равно на обеденном перерыве я только и делаю, что ем. Разница лишь в месте. А здесь или около работы — не так уж важно. Да и давно не виделись, с тех пор как наш кружок ничего не публиковал. Было одиноко, знаешь ли? — Не может быть! Ты, невозмутимая Наго-тян, скучала?! Это же чистый — гап-мое! — Шучу, конечно! Конечно, не скучала! — Плюс один в копилку за цундэрность! — Если хочешь добраться до моей нежной натуры, это будет тебе стоить. Как насчёт десяти миллиардов десять тысяч иен? — Наго-тян усмехнулась. Этот диалог хорошо отражал наши отношения. Мы знакомы со времён колледжа, и она одна из немногих, кто знает о моих увлечениях и разделяет их. Когда я рисовала додзинси под именем Мурасаки Сикибу-сэнсей, она помогала мне продавать их на ивентах. Это была Наго-тян — она же Даинагон Кимико, Учёный Главный Советник. После выпуска я устроилась учителем в Канто, а Наго-тян — в Кансай, в геймдев. — Как дела в Тэнчидо? — спросила я. — Наверное, просто рай! — Да-да, все так думают. Со стороны кажется, что это милая компания, где продажи всегда растут и ничего не идёт не так, да? — А разве не так? — Нет. Всё бывает, знаешь ли. Я рассказывала, что занимаюсь дизайном интерфейсов? — Рассказывала. На вечеринке по случаю нашего трудоустройства. Вспоминая, чем Наго-тян занималась в колледже, понимала: должность ей подходит идеально. Она косплеила, разбиралась в графических программах (что помогало ей со своей работой) и изучала программирование как хобби. Кстати, UI — это пользовательский интерфейс. Чтобы создать удобный интерфейс, нужны знания. Опции должны быть хорошо видны, нужно уметь направлять взгляд игрока и многое другое. Когда говорят о готовой игре, обычно вспоминают продюсеров, режиссёров, дизайнеров персонажей, композиторов, сценаристов… Но на самом деле интерфейс часто играет не менее важную роль в игровом опыте. Кстати, интерфейс для Кояги мы с Аки, Одзумой-куном делаем вместе, объединяя наши знания. — Вот недавно я работала над интерфейсом для одного проекта. Это коллаборация с другой компанией. Эта компания обычно делает только социальные игры, и один из их инженеров — настоящая головная боль. По сути, всё наше программирование интерфейса пошло прахом. — Жуть. — Я задаю кучу вопросов, и оказывается, у этого парня вообще нет опыта. Он в их команде, но ничего не делал, и, видимо, меняет работы как перчатки. Но при этом ведёт себя так, словно он — дар божий для гейминга! Я вышла из себя так, как давно не делала! — Ой. Значит, в Тэнчидо не всё так гладко — хотя этот парень и не работает там. — Да, не работает. И это единственное его достоинство. Ребята из Тэнчидо — нормальные. Наш генеральный директор не позволил бы никому так выёживаться. — Генеральный директор? А, ты про Амати-сан? — Ага! И она не просто красивое лицо! Она умеет управлять компанией как никто другой. Она реально крутая! Я недавно выпивала с Амати-сан. Не верилось, что такая удивительная женщина — мама Ирохи-тян и моя соседка. Мир тесен. Пока что я решила не делиться этой информацией с Наго-тян. Вряд ли ей понравится, что я знаю её босса лично. — Говорят, Амати-сан использовала своё влияние, чтобы перевести этого болвана в другой отдел его же компании. Я могла бы в неё влюбиться, она настолько потрясающая. — Вау… Дрожь пробежала по спине, хотя ситуация меня не касалась. Конечно, избавление от бесполезного сотрудника делало её героем в глазах некоторых, но я также могла представить себя на месте этого сотрудника, и это было жутковато. Что бы она со мной сделала, если бы я сорвала срок? Тогда и там я решила: никогда не буду работать в Тэнчидо. — В самой Тэнчидо тоже хватает раздражающих людей, но не больше, чем в среднем на работе. Самых противных старожилов я представляю на четвереньках, в моей власти. Трудно злиться, когда видишь, как они умоляют о пощаде. Я рассмеялась. — Это твой способ снять стресс?! Ну что ж, это очень на тебя похоже. — Ещё бы! И я настоятельно рекомендую. Наго-тян хихикнула и помахала официантке, словно мы в её любимом баре. — Мисс, можно заказать? Затем она, по-девичьи, заказала сэндвич. Молодец! Я последовала её примеру. Пока ждали заказ, мы с жаром обсуждали яой, навёрстывая упущенное. Конечно, поводом послужили сэндвичи. Когда принесли кофе и сэндвичи, я решила, что пора переходить к делу. — Слушай, могу я попросить тебя об одолжении? Наго-тян откусила сэндвич. — Значит, ты не просто соскучилась — тебе что-то нужно? — Так же верно, как то, что юри чиста! — Даже не скрываешь? — Наго-тян проглотила кусок. — Но спрашивай. Иначе зачем тогда друзья? — Ладно. Я с друзьями делаю инди-мобильную игру. — А, знаю. Тот парень, который приходил к нам на стенд? Его кружок назывался — Альянс пятого этажа. — Он самый. — Тогда он казался мне обычным выскочкой. Не могу поверить, как он вырос. Да и ты здорово продвинулась с Кояги, правда? — Думаю, я удивлена даже больше тебя. Безумие — добиться такого без поддержки крупного издателя. — Кажется, понимаю. Ты работаешь с этим шотаном? И тебе понравилось? Я поперхнулась кофе. — М-мне ничего не понравилось! — не могу доверять своей — лучшей подруге, когда она выдаёт такие грязные шуточки — да ещё про реальных людей! — В любом случае, Аки не шотан. Он слишком взрослый. — Но всё же не совершеннолетний, да? — Хватит настаивать! И это не причина, по которой я остаюсь в Альянсе. — Гха-ха-ха! Так весело дразнить тебя! Она была садисткой, и это выглядело так невинно! Надеюсь, она не забыла, что я знаю все её тайные пристрастия — особенно те, о которых не говорят в приличном обществе! Я могла бы проболтаться о них какому-нибудь жёлтому журналу или драма-каналу на Ютубе, и её бы затравили! Но я не стану! — Так что насчёт мобильной игры? — Мы сделаем консольную версию. — Ничего себе, впечатляет для инди-команды. Если уж взялись за это, стоит подумать о поиске издателя. — Думаю, мы уже этим занимаемся. И вот, Наго-тян, мне нужно одолжение… — Нет. — Я даже не сказала что! — Могу догадаться по ходу разговора, дурочка. Ты хотела, чтобы я помогла тебе с этим, да? — Мрф… Ну да… Моя подруга была слишком проницательна. И это одна из причин, почему на неё можно было положиться. — Нам бы очень пригодился человек со знанием консольного рынка, — объяснила я. — Но ты не согласна? — Конечно, нет. К тому же, Тэнчидо запрещает подработку. — Моя школа тоже! — Ещё бы! Это значит, что у тебя могут быть проблемы, но ко мне это не относится! Я думала, что поймала её, но она ловко увернулась! Она родилась и выросла в Кансае, приехала в Канто только на учёбу, так что она настоящая кансайка — и обладала острым умом. — Ладно… Эх, я так надеялась снова поработать с тобой, Наго-тян, но видно не судьба… — я жалобно посмотрела на неё, глаза наполнились слезами. — Хнгх… Я использовала традиционную технику ниндзя клана Кагеиси, смертоносное искусство взгляда, и знала, что он пронзит сердце моей верной подруги. Кстати, я всё это выдумала. Но сработало! Наго-тян потерла виски и вздохнула. — Ладно. Помогу. — Правда?! — Я не могу присоединиться к команде. Но могу познакомить с надёжными аутсорсерами. Даже с вашим основным составом, по мере роста игры, вам понадобятся сторонние помощники для интерфейса и событий. Я знаю хорошую студию, дам их контакты. — Наго-тян! — взвыла я. — Спасибо! — Говорила же, не приставай! — Поняла! Аутсорсинговая компания поймана! — Не делай из этого событие! Если генеральный или юристы узнают, мне конец, ясно? После мы вспоминали прошлое и восхваляли нашу священную религию — яой. Время пролетело незаметно, и вот Наго-тян уже должна была возвращаться на поле боя (то есть на работу). Я осталась в лаунже, листая соцсети на телефоне — что также означало, что я смогу быстро отреагировать на любые ЧП. Конечно, я не просто бездельничала в соцсетях. Я исследовала дизайн персонажей. Смотрела, что сейчас в тренде, искала художественные приёмы, выясняла, какие детали персонажей облегчают фанарт. Хотя я отдавала себе отчёт, что это не очень по-учительски. Постепенно за окном стемнело. — Ученики скоро завершат свой свободный день. Хорошо, что ЧП не случилось. Отсутствие новостей — хорошая новость, и я была искренне рада, что телефон не жужжал ни разу за весь день. Ох. Возможно, я рано праздновала. Разве не закон природы: стоит подумать, что выиграл, как в следующую секунду оказываешься в проигрыше? Так что не буду строить предположений, пока день не закончится! Бзз! Бзз! Бзз! Бзз! — Да ладно! Я же сказала, не строю предположений! Соцсеть сменилась экраном входящего вызова. На экране замигал номер, но он был незнакомый. Мы, учителя, не можем сохранять номера всех учеников; мы просто дали им свои для экстренных случаев. Если мне звонят с неизвестного номера в такое время, это наверняка ученик. — Пожалуйста, пусть это будет что-то незначительное! — помолилась я богам и ответила. — Сэнсей? Это вы? — Узнаю этот голос. Отои-сан? — Ага, это я. Есть минутка? — Конечно, — ответила я, голос ещё дрожал, но внутри я успокоилась. Судя по неторопливому тону Отои-сан, проблема была несерьёзной. Что-то безобидное, вроде желания попробовать ещё один традиционный десерт перед возвращением в отель, и ей нужен был мой совет. — Видите ли… — М-м? — Кохината пропала. — …Что-что? Кровь отхлынула от лица. Пропала. Серьёзно? Разве это не одна из самых серьёзных проблем?! Мой мозг начал отключаться, но я быстро встряхнулась и мысленно открыла инструкцию: что делать в такой ситуации. Сначала вызвать полицию? Или позвонить пропавшему? Или связаться со старостой? Я не могла выбрать самый разумный вариант. Как это вообще произошло? Не могу представить, чтобы Одзума-кун потерялся. У него светлая голова, и он полностью управляет технологиями. Кстати, значит ли это, что Отои-сан и Одзума-кун провели свободный день вместе? Это новый потенциальный корабль, который образовался у меня под носом, а я и не заметила? Хм… Мой топ-3 острых кораблей для Отои-сан был с Аки, Ирохой-тян или Мидори-тян, но Одзума-кун — новичок. Может, в них есть что-то не менее вкусное, что стоит раскопать! — Погоди… Пока мой мозг работал, я заметила краем глаза: Одзума-кун возвращался в отель. Войдя в лобби, он заметил меня в лаунже и вежливо кивнул. — Одзума-кун только что вернулся в отель, — сказала я Отоха-сан по телефону. — А, не он… — Не он? Тогда кто? Кохината — не самое распространённое имя, и вроде бы среди второкурсников был только один. — Его сестра. Кохината Ироха. — А? Ироха-тян? Что? Погоди. Что Ироха-тян делает в Киото? — Не заставляйте меня объяснять — это долго. Просто помогите её найти. — Подожди. Мне сложно принять эту историю без объяснений. Хотя бы что-нибудь! В играх не зря есть обучение! — Просто приезжайте в Тэнчидо Этерналэнд, ладно? Увидимся там. Связь прервалась — и я точно не нажимала кнопку. — Да быть не может… Ироха-тян в Киото, и она пропала? Слишком много недостающих деталей. В голове всё перепуталось. Должна ли я вообще этим заниматься? Пропал ученик младшего курса, которого даже нет в поездке, так что… В моей ментальной инструкции ничего об этом не было, но я решила, что это не важно. Прецедента не было, и я не знала, что делать. Значит, оставалось только одно. Я беспокоилась об Ирохе-тян, и мне нужно было туда попасть. Всё просто! — Вы куда-то идёте? — окликнул меня Одзума-кун, когда я встала и вышла из лаунжа в лобби. Отлично, нужно рассказать ему, что происходит! — Ироха-тян пропала, и я иду её искать. Не составишь компанию, Одзума-кун? — …Что? Да, моя реакция была примерно такой же. ---------- Эпилог 2: Встреча с генеральным директором Эпилог 2: Встреча с генеральным директором — Я хочу, чтобы мои творения разлетелись дальше, чем могут мои крылья, чирик! Боевики, военные драмы, романтические комедии — всё! Одна из комнат в моей квартире была переоборудована в студию. Идеальная звукоизоляция и акустика, самое современное оборудование, а вокруг — намеренно беспорядочно развешанные постеры с милыми аниме-девочками. Перед монитором ПК стояла ещё одна девушка, невероятно ангельская, принимающая эффектную позу. Верно! Это была всеми любимая семнадцатилетняя Кирабоси Канария в самом разгаре суперпопулярного стрима! — Увидимся в следующий раз, чирик-чирик! Пока-пока! Вообще-то, стрим не столько был в разгаре, сколько подходил к концу. Прощёлкав милое прощание с зрителями, я нажала кнопку завершения трансляции. Пора было сделать перерыв. Но сначала нужно убедиться, что стрим действительно закончился, проверив всё и на ПК, и на нескольких телефонах. Это предотвращало случайные утечки и было профессиональным подходом для айдол, чирик! Иногда я притворялась, что забываю выключить эфир, но это всегда было тщательно просчитано! — Фух, ещё один стрим без сучка без задоринки. А теперь нужно готовиться к встрече, чирик. Я сохраняла образ даже в разговоре с самой собой. Моя работа требовала первоклассного подхода, где одна ошибка могла всё разрушить. Каждое слово должно быть взвешено, когда ты — айдол. Я встала со стула и вышла из своей особой студии. Это очевидно, но ПК для стримов и ПК для рабочих встреч — разные. Даже важные встречи по крупным проектам, где утечка могла быть катастрофой, сейчас часто проводятся удалённо. Всё благодаря росту популярности онлайн-совещаний. Будучи и первоклассным айдолом, и деловой женщиной, я должна была минимизировать любые риски. Слава богу, в моей роскошной многокомнатной квартире нашлось место для всего. Итак, я вошла в комнату, оборудованную для редакторской работы, запустила ноутбук и перешла по ссылке на встречу. Я была точно вовремя. — Здравствуйте. Надеюсь, вы не ждали? — Здравствуйте, Цукиномори-сан. Я тоже только что подключился. На экране был мужчина в расцвете лет, с аристократичной внешностью и усами, напоминающими о знати. Его лицо было мне знакомо по последним месяцам. Это был Цукиномори Макото, генеральный директор Honeyplace Works — крупной развлекательной компании, работающей в издательском деле, играх, аниме и почти любых других медиа. — А, да, вы же только что стримили, верно? В образе Канарии? Чирик-чирик. — Ой, ну хватит! Прекратите птичьи шуточки, чирик! У этих когтей много талантов! Например, потрошить! — Мило разыгрываете, но по глазам видно, что вы серьёзны… жаль. Но всё же восхищаюсь вашей смелостью — проводить такую встречу сразу после стрима. А вдруг бы вы ошиблись и случайно показали это секретное совещание всему миру? — Этого никогда не случится, чирик! Я разделяю ПК и комнаты для работы и стримов. Даже если бы что-то произошло и на меня подали в суд, я бы без проблем выплатила пару миллиардов иен. — Чёртова богачка… Это раздражает, знаете ли? — Говорит человек, у которого, наверное, денег ещё больше, чирик! — Не могу отрицать. Ах… — Цукиномори-сан замолчал, покрутив ус. Морщины на его немолодом лице углубились, когда он расплылся в улыбке. — Даже через монитор вы выглядите прекрасно, как всегда. Эти слова заставили меня мысленно переключиться. Небольшая светская беседа важна, но её избыток может привести к излишней неформальности, что плохо скажется на работе. Теперь я была не айдол Канари-тян, а Хосино Кана. — Для меня честь получить такую похвалу. Если можно, я бы хотела перейти к теме — Класса мести Белоснежки. — Хм. Да, давайте по делу. Цукиномори-сан на мгновение смутился, вероятно, из-за того, что я отклонила его комплимент. Он был типичным представителем старшего поколения. В них многое достойно уважения, но их манера общения с женщинами порой кажется устаревшей. Как деловой партнёр, я считала правильным мягко, но твёрдо давать отпор таким замечаниям — или даже слегка отчитать, если ситуация того требовала. — Мы рассматриваем возможность создания игры и аниме по этой серии. До сих пор ни то, ни другое не могло сдвинуться с места из-за упрямого отказа автора дать согласие. Но теперь, когда Масиро с нами, мы сможем быстро продвинуться. Сейчас у нас царит настоящий хаос. — В нашей компании то же самое. Редакционный отдел — то есть, по сути, я — работает на пределе. Мне нужны помощники, нужно пересматривать план продаж… Всё в движении. Но я не жалуюсь — причина тому очень вдохновляющая. Цукиномори-сан рассмеялся. — Я вижу, вас здорово загрузили. Но мы к этому готовились и уже подобрали нужных сотрудников и студии. — То, что мы не были так же готовы, — наш недочёт. Моя улыбка была неискренней, потому что его скромное хвастовство меня раздражало. Но как сияющая звезда общества я должна была оставаться вежливой! На самом деле, я уже давно просила дополнительных сотрудников для возможного расширения проекта по Белоснежке — но серьёзные начальники наверху отвечали, что это, вероятно, пустая трата, ведь нет гарантии, что автор когда-либо согласится на адаптацию. Мне пришлось смириться. Я до сих пор помню, как мысленно ругала их. Разве они не понимали, что собирать ресурсы после того, как катастрофа уже случилась, бесполезно? Или они просто идиоты, сидящие на своих высоких управленческих постах? Хм! Мне потребовалось немало усилий, чтобы убедить руководство позволить мне совмещать редактирование с айдол-деятельностью, и мои постоянные результаты доказывали, что это был правильный выбор, несмотря на отсутствие прецедента. Видимо, уговорить их нанять больше людей было ещё сложнее. Я понимала почему. Им было безразлично, что я делаю в одиночку, но как только дело доходило до денег — всё, стоп. Помните, я говорила о потрошении, чирик? Поэтому вы можете представить, как меня задело, когда генеральный директор Honeyplace Works начал хвастаться, ведь именно он контролировал бюджет компании. Но я не собиралась сидеть сложа крылья. — Я в процессе приватизации своего айдол-бизнеса. Как только всё будет оформлено юридически, я сама найму помощников. К счастью, я уже переманиваю людей при первой же возможности. — Я должен был знать, что у вас всё под контролем. — Более или менее. Кстати, о чём вы хотели поговорить сегодня? Что-то насчёт проекта, который вы хотите запустить одновременно с аниме по Белоснежке? — Ах, да, об этом. Вы знаете, что от планирования аниме до его выхода в эфир могут пройти годы? — Конечно, знаю. — Так вот, примерно ко времени выхода Белоснежки Honeyplace, вероятно, будет издавать игру… того самого — Альянса пятого этажа. — Вы про Кояги?! — Да. Странно совпадает, не правда ли? Над сценарием для обоих проектов работает Макигай Намако. Я думаю, их можно выпустить одновременно. — Понимаю. У них действительно схожий стиль, который делает их совместимыми. Неужели Цукиномори-сан просто хотел коллаборации? Связывать два релиза одного автора — не редкость, так что я не понимала, почему он обращался ко мне напрямую, вместо того чтобы действовать через официальные каналы. Должно быть, здесь что-то ещё. — Конечно, здесь есть кое-что ещё. — Вижу, вы в развлекательном бизнесе не зря, но не нужно мной помыкать. — Я хочу создать связь между двумя проектами помимо общего сценариста. — И? — Сейю для Альянса. Насколько известно публике, голоса предоставляет — Призрачная труппа. Но на самом деле все роли озвучивает одна девушка. Вы знали об этом? — О да? У меня было такое предчувствие. Я же айдол, помните? Я брала уроки актёрского мастерства и вокала и вкладывалась в эти навыки. Этого было достаточно, чтобы что-то заподозрить. — Так вот, я думаю пригласить её на главную роль в аниме. — В аниме по Белоснежке? — Ага. Сначала инди-игра объединяется с крупной компанией. Затем мы раскрываем личность таинственной сейю. Вдобавок объявляем, что она получила главную роль в аниме по произведению восходящей звезды среди ранобэ. Скажите, что это не заставит людей говорить — и очень много. — Вы не ошибаетесь. Она талантливая девушка, и сочетание аниме с рождением новой звезды поднимет интерес к проекту до небес. Хотя нет гарантии, что она справится с озвучкой в аниме, имея опыт только в видеоиграх. — Этому можно научиться с помощью тщательной подготовки. Но пока что здорово, что вы поддерживаете эту идею. Значит, я могу начать воплощать план. — Могу я спросить ещё кое-что, прежде чем вы начнёте? — Да? — Будет ли возможно раскрыть её личность? Должна же быть причина, по которой Аки-кун хранит это в секрете. Иначе публика уже знала бы её имя. — Верно, насчёт этого. У меня есть теория — кое-что, что я собрал по крупицам, — и, думаю, я близок к разгадке. Сохраняя серьёзное выражение на своём немолодом лице, Цукиномори-сан повернул экран своего телефона к камере ПК. На нём была фотография пары. — Под собрал по крупицам вы имели в виду слежку? — Я пытаюсь быть серьёзным. Это с недавнего культурного фестиваля, когда Акитеру-кун танцевал с этой девушкой. — Это Аки-кун? Нет, он слишком красив и — О! Внезапно мне всё вспомнилось: как Аки-кун обращался ко мне за советом по поводу переодевания в девушку. Я тогда передала его Томосака-сан и больше не вникала, но теперь поняла, что девушка на фото — это Аки-кун. — Так вы говорите, что девушка, с которой он танцевал, и есть сейю? Хотя я её узнаю… — Да, не удивлюсь, если вы с ней знакомы. Это Кохината Ироха. Она живёт в том же доме, что Акитеру-кун и Масиро. — Кохината Ироха? Она и есть сейю? Насколько я помнила, она была симпатичной девушкой — но не произвела на меня сильного впечатления как творческая личность. Если описать, у неё, казалось, не было чёткого чувства собственного — я. Я помнила её как хорошенькую, даже очаровательную девушку. Но только. — Даже я не мог отправить шпиона в школу, чтобы следить за Акитеру-куном и его компанией. Но культурный фестиваль был другим — посторонних пускали на территорию школы. Это был золотой шанс. Я не только получил отзывы об их отношениях, но и узнал, что о них думают другие ученики. — Уверена, вы где-то пересекли черту. — Я просто забочусь о жене и дочери, которых очень люблю. — Убийство есть убийство, какими бы мотивами оно ни оправдывалось. Стоит переступить определённую черту — и ты преступник. Иного не дано. — В любом случае, я кое-что интересное подметил. Оказывается, Кохината Ироха-кун однажды помогала драматическому кружку и помогла им победить на префектуральном конкурсе. Ученики, видевшие её выступление, говорят, что она проявила немалый талант. — Понимаю. Это определённо стоит изучить. Каким бы впечатляющим ни было умение Аки-куна устанавливать сильные личные связи, он всё ещё подросток. Логично предположить, что его сейю — кто-то талантливый из его окружения, а не уже известная персона. — Но, допустим, эта сейю — Кохината Ироха-кун. Тогда возникает проблема. — Какая? — Запуск плана по возведению Ироха-кун в статус звезды означает нажить врага в лице её матери — генерального директора Tenchido, Амати-сан. — Что? — я подняла бровь при внезапном упоминании Tenchido, не сразу уловив связь. — Амати — её девичья фамилия. По паспорту она Кохината Отоха. Она мать Ироха-кун. — Что? Но я думала, Амати-сан… — Я знаю. Как и вся индустрия. Она ненавидит все формы развлечений. Хотя и готова к сотрудничеству, если это имеет бизнес-смысл, она использует всё, чтобы удержать свою компанию на вершине. Лицензии и права на мощные IP компании. Производство. Бренд, финансы, юридическая сила. В индустрии развлечений в целом она имеет огромное влияние. Вы действительно думаете, что такая женщина захочет, чтобы её дочь начала карьеру актрисы? — Думаю, ответ довольно очевиден — нет. Даже я содрогнулась. Наше издательство не имело прямых дел с Tenchido, но и мы слышали истории о том, как они ведут дела. Обычные пользователи не знают ничего, и об этом не пишут в журналах или онлайн. Однако стоит ступить на отраслевое мероприятие — и слухи уже летят. Даже зная всё это об Амати-сан, я не понимала, почему она так недолюбливает индустрию. — Вы, кажется, много о ней знаете, Цукиномори-сан, в отличие от меня. Я никогда с ней не работала. У вас были с ней разногласия в прошлом? Он не ответил сразу. Казалось, он что-то обдумывал. Даже через экран я видела суровую напряжённость его черт, словно ответ требовал большого размышления. Через некоторое время он снова заговорил, нерешительно. — Хорошо… Если предположить, что Ироха-кун — сейю Альянса, и это путь, которым она хочет идти, то, видимо, у меня нет выбора, кроме как рассказать об этом. Особенно если мы хотим разработать план по её превращению в звезду. В его голосе не было той лёгкости, что звучала до этого. Вместо этого он казался покорным и неохотным, словно это было то, о чём он не хотел вспоминать. — Позвольте угадать. Амати-сан тоже была… — Подающей надежды актрисой, да, — легко ответил Цукиномори-сан. — Она была невероятно талантлива. Каждый мог видеть, что её ждёт великое будущее. А затем всё изменилось. Разочарование сковало его челюсть. Вина окрасила черты лица. Ненависть заставила сжаться кулаки. Будто тень воспоминаний затягивала петлю на его шее. — Те старики… они предали её. Относились к ней как к мусору, а потом выбросили, как ненужный хлам. ---------- Послесловие Послесловие Всем привет, с вами автор mikawaghost. Надеюсь, вы успели в полной мере насладиться 9-м томом — Младшая сестра моего друга пристаёт лишь ко мне? Если в первом томе, посвящённом школьной поездке, Ироха почти не появлялась, то в этом она с лихвой наверстала упущенное (даже несмотря на то, что она первокурсница) — воссоединилась с Акитеру и даже сходила с ним на свидание. Масиро, конечно же, тоже продолжила свои усилия по завоеванию его сердца, начатые в предыдущем томе, так что я надеюсь, её фанаты остались довольны. Помимо них, мир ImoUza в этом томе наполнился множеством других ярких персонажей: Отои-сан, Мидзуки, Отоха-сан, Канари, Сасара и Мидори. Их роли будут расти и впредь, так что ждите следующих томов! Итак, основным местом действия этого тома стал парк развлечений, и мне выпала возможность написать сцены свиданий, где наши герои испытали самые разные аттракционы. Вы, возможно, помните из предыдущего послесловия, как я упоминал, что ходил в дорогой французский ресторан в одиночку, чтобы помочь в написании истории. Дело в том, что я из тех авторов, кто всегда готов провести полевые исследования, когда это необходимо, и потому решил, что на этот раз отправлюсь в парк развлечений. И, конечно же, я одинок, так что пойти туда на свидание я не мог, а идти одному было неловко. К сожалению, я писал 9-й том в то время, когда вся страна жила под призывом без необходимости не выходить из дома. В итоге я завершил том, так и не совершив свою одинокую вылазку в парк развлечений. Очень жаль, но что поделаешь? Я даже не боялся того адского опыта — идти одному, — просто не мог себе позволить поехать, когда всем так строго велели не выходить. И это не оправдание. Честно. Теперь я хотел бы перейти к словам благодарности. Моему иллюстратору, Томари-сэнсэю. Ещё раз спасибо за невероятные рисунки! Ироха выглядит по-прежнему ярко, и вы так прекрасно изобразили её и других персонажей. В этом томе я старался дать возможность проявить себя как можно большему числу героев, даже до головной боли. Но я и дальше буду создавать сцены, которые позволят вам рисовать самые разные стороны самых разных персонажей, и надеюсь, вы ждёте этого с таким же нетерпением, как и я! Хираоке Хира-сэнсэю, которая рисует манга-адаптацию ImoUza. Я всегда с большим удовольствием читаю новые главы манги. Давайте и дальше работать вместе, чтобы сделать ImoUza как можно более захватывающей серией! Моему редактору Нуру-сану, редакционному отделу и всем в GA Bunko, и, прежде всего, моим читателям! Каким-то образом мы добрались до отметки в два года с начала публикации и вот-вот вступим в третий год. Огромное спасибо, что остаётесь со мной так долго. Надеюсь, вы и впредь будете поддерживать ImoUza. Страницы подходят к концу, так что пора закругляться. На этом всё от меня, mikawaghost ---------- Иллюстрации в конце тома [[image:/storage/reader-images/c3547b2e9e3b9d32f66f73e4efc5408d1dd74751.png]] [[image:/storage/reader-images/ff37b6beafbddd9fcf405a0a9c1caad0761f7780.png]] [[image:/storage/reader-images/cdea3b8a962cf3519c5341b49904ebcafd2299ac.png]] ---------- Иллюстрации в начале тома [[image:/storage/reader-images/ece25268eca8c0b59c5ee25a6358d41774e1cdd3.png]] [[image:/storage/reader-images/524fe4fdbdbccd3ebab33c7945c0985e50aafd6e.png]] [[image:/storage/reader-images/96cc85e7059ca3ba597c4ca13231e3119e56e1c4.png]] ---------- Обобщение Обобщение В отношениях нет нужды. Друзья не нужны — ну, больше одного, пожалуй, и того слишком много. А уж девушки и вовсе излишни. То, как большинство проживает свою юность, ужасающе неэффективно. Мой принцип всегда был прост: отсечь всё лишнее, чтобы двигаться вперёд по жизни. Без балласта. Без сантиментов. Меня зовут Ообоси Акитэру, и я — тот самый подлец, что на школьной поездке попытался провернуть два свидания одновременно: одно с моей бывшей подставной девушкой Масиро, а другое — с младшей сестрой моего друга, Ирохой. Не уверен, что мне ещё позволительно начинать с такого признания, но, чёрт возьми, по крайней мере оно яркое. Оно честное. «Понимаю, если ты не веришь, но это правда. Я — Макигай Намако». Её слова, тихие и чёткие, прозвучали не только в замкнутом пространстве нашей кабинки на колесе обозрения, но и эхом отозвались из динамика моего телефона — голосом того самого «сэнсэя», что все эти месяцы вёл нас за руку. Да. Макигай Намако-сэнсэй. Дружелюбный студент-писатель, наш невидимый советчик и помощник, терпеливо распутывавший клубки наших подростковых драм… оказалась Цукиномори Масиро. Девушкой, которую я знал, кажется, всегда. С которой когда-то изображал отношения ради спокойной жизни. С которой разыграл тот дурацкий спектакль. Мир сжался до размеров этой прозрачной капсулы, медленно ползущей к пику аттракциона. Внешний огни парка, смех, музыка — всё это превратилось в немое кино, цветной фон для моего внутреннего оцепенения. Даже когда Масиро начала вдаваться в подробности, объяснять «почему» и «как», моё сознание отказывалось полностью схватывать реальность. Оно было занято перематыванием плёнки назад, переоценкой каждого слова, каждой виртуальной встречи под новым, ослепительно ярким и болезненным светом. И всё же, даже теперь, когда Масиро, казалось, вывернула душу наизнанку, отдавая мне последнюю крупицу правды, один секрет оставался неприкосновенным. Величайшая и строжайше охраняемая тайна нашего «Альянса Пятого Этажа». Тайна, известная лишь горстке избранных, и Масиро была её хранителем. Тайна о том, что наш «Призрачный голосовой театр» — весь этот сложный мир голосов, характеров и эмоций, который мы так лелеяли, — был творением одного-единственного человека. Произведением искусства, созданным в тишине одной комнаты. И имя этому творцу — Кохината Ироха. Младшая сестра моего друга. Девушка, с которой у меня было то самое второе свидание. Масиро собрала невероятное мужество. Она оказала мне доверие, граничащее с безумием, сдала все свои оборонительные рубежи. И глядя на её серьёзное, чуть испуганное лицо, освещённое мерцающим светом снаружи, я почувствовал странный, незнакомый импульс. Желание не брать, а отдавать. Не скрывать, а раскрыться. Я хотел ответить той же монетой. Не просто принять её правду, но и предложить свою. Рассказать историю, которую годами прятал даже от самого себя, закопав поглубже под слоями цинизма и расчёта. История, которую я собираюсь поведать, — это не история о предательстве или глупости. Это история истоков. Начало начал. Она возвращает нас к чистому листу, к тому времени, когда не было ни «Альянса Пятого Этажа», ни сложных интриг, ни груза взаимных обид. Это рассказ о времени, когда Кохината Ироха — та самая, чей голос мог оживлять целые миры, — ещё не научилась держать зло. Когда её улыбка была просто улыбкой, а не загадкой. Когда всё только начиналось, и мы, сами того не ведая, уже делали первые шаги к тому месту, где находимся сейчас: в кабинке колеса обозрения, на пике чего-то страшного и прекрасного, с правдой на губах и неизвестностью впереди. ---------- Пролог Пролог Всё началось, когда я ещё учился во втором классе средней школы. Был начало июля. Цикады орали во всё горло, солнце палило так, что асфальт плавился под ногами, а от земли поднимался густой, влажный зной. Адское время года: стоило выйти на улицу — и ты мгновенно покрывался липким потом, но стоило укрыться в здании, как тебя встречал кондиционер, выкрученный на такую температуру, что можно было заболеть. Одним словом — отвратительно. Я понимал, что похож на психа, постанывая, как зомби из вчерашней видеоигры, но только так и мог заставить себя подняться по этой длинной, крутой дороге. Полдень, занятия только что закончились — почему всё ещё чертовски жарко? Разве японская погода не понимает, что уже пора бы похолодать? Я знал, что ворчание ничего не изменит, но не мог остановиться. Оглядевшись, я видел сверстников, оживлённо болтающих с друзьями. Этой жары должно было хватить, чтобы заставить всех хором ныть, но вместо этого они игнорировали окружение, целиком погружаясь в разговоры. Я не мог не завидовать. Что до меня — я был, в общем-то, одиночкой. Если хотите придраться — пожалуйста. Сдерживая внутреннее брюзжание, я продолжил брести вверх по холму и после тяжёлого пути наконец добрался до своего жилого комплекса. Вестибюль встретил меня волной прохлады от кондиционера. — А? И тут я заметил кого-то, присевшего на корточки в углу. Кто-то с отросшими, неухоженными волосами. Было очевидно, что утром он просто накинул форму и на этом всё. Лицо в основном скрывали пряди, так что незнакомец, наверное, смутился бы, увидев эту картину. Но я облегчённо улыбнулся — потому что это был мой друг. — Что ты тут делаешь, Одзу? — Хм? А, привет, Аки. Знакомые глаза мелькнули между прядями, когда он поднял голову. Когда я по-настоящему узнал его около года назад, его уже заклеймили странным, и он был полным изгоем в классе. Его единственным убежищем был кабинет естествознания, пока какие-то хулиганы из вредности не донесли о несанкционированном использовании, а учитель его не сдал. Это сразило его наповал, и мне стало любопытно. — Разве не можешь продолжить эксперименты дома? — У нас не очень-то... Он замолчал, задумавшись. — Если я сделаю что-нибудь дома, ты придёшь посмотреть, Аки? — Если это значит, что ты продолжишь эти эксперименты — я приду сколько угодно раз. Ты очень умный. Жаль останавливаться только из-за того, что тебе негде работать. — Да... Полагаю, я так и сделаю тогда... даже если придётся игнорировать помеху. Последняя часть была такой тихой, что я мог и придумать её, но в любом случае я не до конца понял. Так или иначе, с тех пор мы с Одзу только сблизились. Я хотел увидеть, как выглядит работающий гений, когда он обретает уверенность. Что и привело нас к сегодняшнему дню. — Форма плитки в этом доме напомнила тебе о тригонометрических функциях? — поддразнил я. — Ты шутишь? Я знаю, что я странный, но не настолько, — ответил Одзу ровным тоном. — Я использовал размер плитки в вестибюле, чтобы рассчитать стоимость и количество плиток во всём здании. Просто забавная задачка для устного счёта, чтобы разогнать скуку. — Прости за отсылку к тригонометрии. Как шутка против тебя она не очень работает, особенно от такого заурядного ума, как мой. Я признал поражение. Дразнить его было бесполезно — его ответы лишь подчёркивали разрыв между нашими IQ. — А почему ты занимаешься устным счётом здесь, внизу? — Замки в квартирах не электронные. — Извини, можно начать с начала? Разговаривать с Одзу часто означало терять целые куски диалога. Он был похож на компьютер, выдающий готовый результат, не показывая все вычисления, которые процессор проделал для его получения. Казалось, он не осознавал этого, но был готов замедлиться ради меня. Он теребил пальцы, тщательно подбирая слова. — Если бы замки были электронными, я мог бы взломать их, чтобы открыть дверь. — Твой тон говорит "вода мокрая", а слова — "я собираюсь совершить преступление". Но да, пожалуй, ты прав. — В этом здании двери требуют физического ключа. — Ну да. — Вот почему я здесь, занимаюсь математикой с плиткой. — Стой! Ты снова это сделал! Ты упустил важную часть! — Я вздохнул, когда Одзу просто тупо посмотрел на меня. — Почему ты не мог попасть в квартиру? Скажи понятно. — А, точно. Кажется, я оставил ключ внутри, когда выходил утром. — Окей, понял! Значит, ты торчишь здесь, потому что квартира заперта. Загадка решена! — Я наградил его преувеличенными аплодисментами. Ему стоило просто сказать, что забыл ключ, и я бы всё понял. Но это был Одзу — Кохината Одзума — и он всегда выбирал окольный путь в таких вещах. — Хорошо, что мы живём по соседству, — сказал я. Одзу моргнул. — Почему? — Потому что можешь подождать у меня, пока твои родители не вернутся. Пошли. Я блеснул перед ним ключом и ткнул большим пальцем в сторону лифта. Я переехал в квартиру 502 на пятом этаже прямо перед поступлением в среднюю школу. Мои родители управляли компанией по производству сценических костюмов, грима и стилю, что позволяло им снимать довольно большую квартиру со всем необходимым. По определённым причинам, однако, я жил один с прошлого месяца. Что ж, не буду скрывать: их компания расширялась на американский рынок, и они уехали за границу. Мама всегда много ездила в командировки, создавая образ для своей кузины, актрисы Мидзуки-сан. Но на этот раз они уехали насовсем, чтобы создать базу компании в Штатах. Они, конечно, хотели взять меня с собой, но я был непреклонен: хочу остаться в Японии. Я не хотел бросать своего нового друга, Одзу. Наверное, не так много людей выбрали бы друга вместо жизни с семьёй в Америке, особенно когда отношения в семье были нормальными. Но к тому времени моё любопытство к гениальности Одзу и тому, что он мог создать, достигло пика. Мне было плевать на всё остальное. Когда я сказал родителям, что хочу остаться, я чувствовал себя подпольным магнатом маджонга с умом, кишащим эндорфинами. В конце концов они признали мой энтузиазм и согласились. Они продолжили арендовать квартиру 502, выдали мне кредитную карту и деньги на жизнь, ни в чём не ограничивая. Честно говоря, они меня слишком баловали. Не то чтобы я был неблагодарным. Правда в том, что я был возмутительно эгоистичным парнем. Родители вполне разумно предложили переехать в меньшую, дешёвую квартиру, идеальную для жизни в одиночку, но я отказал и закатил истерику, чтобы остаться в 502-й. Нет, я не хочу это вспоминать. Это было чертовски неловко. Но вы же не можете меня винить, правда? Квартира 503, где жил Одзу, была прямо по соседству. Это было настолько идеально, что должно было быть какое-то божественное вмешательство, и я не собирался от этого отказываться. Так или иначе, я пригласил Одзу подождать у меня, но он не сдвинулся с места. — Всё в порядке. Моя семья скоро вернётся. — О, да? Что, твоя мама? — Нет, она сейчас слишком занята. Не часто приходит домой. — О-о. Ладно, не буду лезть. Уловив проблеск какой-то тёмной семейной драмы, я отступил. Не было гарантии, что занятые родители ведут к несчастью. Моя семья была в другой стране, и мы всё ещё ладили. Но лучше быть осторожным, даже если риск кого-то задеть был мал. — Так кто же эта "семья", которая придёт? — Э-э, ну— Автоматические двери открылись позади нас, впуская шум улицы. Я обернулся и— Будто что-то в воздухе изменилось. И это был не просто ветер. Это была перемена, сопровождающая появление знаменитости. Понимаете, о чём я? Воздух, казалось, приобрёл цвет лимона, и хотя я был слишком далеко, чтобы что-то учуять, мне почудился сладковато-кислый запах, от которого вздрогнуло сердце. У неё были яркие золотистые волосы до плеч и миндалевидные глаза, как у кошки. Красная лента выделялась на белой ткани матросской формы. Она держала школьную сумку перед собой в обеих руках — образ строгой отличницы. И её лицо. Оно было очень похоже на лицо Одзу. Девушка направилась к нам, едва войдя в вестибюль. — Что ты делаешь, Одзума? — Привет, Ироха. Хорошо, что ты пришла рано. Я забыл ключ. Улыбка Одзу была слегка неестественной, будто наклеенной. Она замолчала. — А. Затем золотоволосая девушка взглянула на меня. — Кто это? — Аки, он в моём классе. Живёт по соседству. Мой друг. — Твой друг, да? — Девушка отвела взгляд, не заинтересованная — прежде чем её голова взметнулась вверх, а глаза широко распахнулись. — Погоди, твой друг?! У неё был вид человека, впервые видящего памятник природы или, возможно, призрака. Неужели она так удивилась, что у брата есть друг? Поскольку друзья были для него редкостью, я не хотел, чтобы она сочла меня странным, и постарался выглядеть искренним. — Меня зовут Ообоси Акитэру. Приятно познакомиться. — О, эм — я его сестра, Кохината Ироха. Спасибо... что подружился с ним. Её голос затих в конце, его было трудно расслышать, но она, казалось, поняла мои намерения. Кохината Ироха. Странно, что я видел её впервые, живя в одном доме. Хотя, полагаю, когда проходишь мимо незнакомца — даже соседа — часто не обращаешь внимания. Это было начало нашего бурного знакомства. Совершенно обычная встреча. Ничего предопределённого или миловидного. Просто незнакомка, оказавшаяся младшей сестрой моего друга, которая всё это время жила рядом. Было иронично, насколько не-раздражающим было всё это, учитывая, какое серьёзное и раздражающее влияние она в итоге оказала на мою жизнь. *** — И вот так я впервые встретил Ироху. — Так странно слушать, как ты долго и подробно рассказываешь о том, как встретил Ироху... Не превратит ли меня прослушивание всего этого в фетишиста НТР? — О чём ты бормочешь, Масиро? — Ни о чём. Продолжай. — Хорошо. Отои-сан появляется в следующей части. — Ещё одна девушка? Но я не могу сказать, что мне не любопытно прошлое Отои-сан... — Да, Отои-сан была... действительно что-то с чем-то... — Меня это начинает немного беспокоить. Не знаю, смогу ли я выслушать это до конца, не столкнув тебя с колеса обозрения. ---------- Похоже, младшая сестра моего друга — хулиганка! Глава 1: Похоже, младшая сестра моего друга — хулиганка! — Знаешь, я понятия не имел, что у тебя есть младшая сестра, пока она не появилась вчера. — Потому что я тебе не говорил. На следующий день мы с Одзу сидели за своими партами в самом конце класса у окна и вели тихий разговор. Понимаю, что шептаться кажется параноидальным, когда нас всё равно никто не слушал, но мы с Одзу прочно обосновались на дне социальной иерархии. Мы автоматически понижали голос, чтобы не давать популярным ребятам лишнего повода придраться. Именно в прошлом месяце эта группа устроила так, что Одзу больше не мог пользоваться кабинетом естествознания, и они всё ещё были в классе. Я тогда набросился на них, что привело к драке. Хотел дать сдачи, но знал — проблемы могут создать неприятности родителям, как раз когда они собирались уехать за границу. Те парни не тронули лицо — они тоже не хотели проблем, — так что я смог провести родителей, и они ничего не заметили. За это я был благодарен. Из-за этого я избегал зрительного контакта с ними. Они задавали тон в классе, и одноклассники знали о нашей драке, поэтому осторожничали в общении со мной. Короче говоря, большинство старалось по возможности не смотреть в нашу сторону. Нам с Одзу, по сути, приходилось сливаться со школьной мебелью. Не уверен, на какие права человека мы при этом могли претендовать, но факт оставался фактом. Я доставал учебник, готовясь к первому уроку, когда дверь прямо позади нас с громким стуком отъехала в сторону. Духи? Или, погоди, шампунь? Я мгновенно отреагировал на мягкий, характерно женский аромат. Вот что делает с тобой сущность жалкого подростка. Но когда я через секунду увидел лицо человека, прошагавшего мимо, то моргнул. У неё во рту была палочка от леденца, а длинные рыжие волосы были небрежно заколоты ободком. На ней была такая же блузка с короткими рукавами и короткая юбка, как у других девушек, но ветровка, накинутая на плечи, заметно выделялась. Лето на дворе — при чём тут куртка? Казалось, эта девушка не могла решить, жарко ей или холодно. Но был вопрос и поважнее. Кто она? Я не припоминал, чтобы видел её в нашем классе раньше. В классе пронёсся внезапный гул. — Это Отои-сан...— Отои? Ты шутишь. Я слышал, её выгнали.— Не совсем. Думаю, её просто отстранили. Но да, я забыл, что она в нашем классе.— Это её первое появление в этом году, да?— Лидер Кримзон... Никогда не видел её, но выглядит она как-то страшно! Обрывки слухов всплывали в воздухе, словно пузыри, и тут же лопались. Похоже, по крайней мере мои одноклассники знали, кто она. Только мы с Одзу пребывали в замешательстве. Все остальные смотрели на рыжеволосую девушку со страхом или любопытством. Теперь, когда она здесь, я вспомнил: в нашем классе с начала второго года было одно место, на котором никто не сидел. Я просто привык, что оно пустое, и не удосужился запомнить имя отсутствующего ученика. Девушка — ту, которую другие называли Отои — направилась прямиком к передней части класса, где сидели те самые хулиганы, доставлявшие нам с Одзу неприятности. А, точно. Она одна из них. Логично. Если её отстранили — или выгнали, или что-то в этом роде — то, очевидно, она и была хулиганкой. — О-Отои... Давно не виделись.— Чё как. Их лица застыли, когда они приветствовали её, словно они испугались. Выражение Отои даже не дрогнуло, когда она указала на одно из мест, на котором они сидели. — Это моё место. — А, точно, прости! Просто оно так долго было пустым, поэтому...— Ладно. Я тебе голову не откушу, расслабься.— Ха... Ха-ха-ха! Ты так добра, Отои! Что, чёрт возьми, происходит? Эти ребята, казалось, владели классом и всем, что в нём находилось, но теперь они пресмыкались перед волей Отои, как подхалимы. Отои плюхнулась на освободившееся место. Затем она повернулась к отступающим ребятам, на лицах которых застыла неловкая улыбка. — Можно вас кое о чём спросить? — Ик! К-Конечно!— Я слышала, были какие-то парни, которые затеяли драку, избили одноклассника и даже учителя втянули. Вы, ребята, знаете, кто это?— Ч-Что ты с ними собираешься сделать? — один из них выдавил из себя, его голос дрожал. Отои медленно вынула палочку от леденца изо рта, её глаза сузились. В классе повисла гнетущая тишина.— Просто любопытно, — её голос прозвучал спокойно, но в нём чувствовалась стальная хватка. — Хочу убедиться, что в моём классе больше не будет таких инцидентов. Особенно с теми, кто не умеет держать язык за зубами. Её взгляд, холодный и оценивающий, скользнул по группе хулиганов, а затем, казалось, на мгновение задержался на задних рядах — там, где сидели мы с Одзу. Сердце у меня ёкнуло. Неужели она... про нас? Одзу, сидевший рядом, слегка наклонился ко мне, его шёпот был едва слышен:— Кажется, твоё знакомство с Ирохой привлекло нежелательное внимание, Аки. Я сглотнул. Всё только начиналось, а уже чувствовалось, будто я случайно потянул за не ту ниточку в сложном клубке школьных отношений. И эта ниточка, похоже, была связана с кем-то очень... влиятельным. [[image:/storage/reader-images/6458c33647baaa788ed7753bc1404453012723a3.png]] — Не знаю. Просто они крутые. Вот бы мне таких же отважных друзей. — Серьёзно?! — Испуг на лице парня сменился широкой ухмылкой. Вся его ватага разом наклонилась вперёд, заинтересованно. — Э-это же про нас! Вы про нас! — Так я и думал. Что ж, впечатляет. В моей команде мало кто на такое способен. — Правда?! Значит, вы нас в — Багровые возьмёте? Обалдеть! — А расскажете, чем именно отметились? — Да там один ботан, вроде как математический гений... Заливался, потому что учителя его любимчиком сделали. Ну, мы его поставили на место! — Это Кохината, и его дружок Ообоси! Всё так и было, правда, Ообоси?! Услышав своё имя, я инстинктивно сжал кулаки. Мне было... страшно. Но больше — обуяла злость, до дрожи. Не уверен, что смогу сдержаться, если они полезут снова. — Эй, хватит делать вид, что мы пустое место! — Один из пацанов сделал шаг в мою сторону, злорадно скалясь. Да когда они уже отстанут? Я вообще-то просто тихо сидел. Лишних проблем мне не нужно. Только я это подумал... — А-арх?! ...как он грохнулся на пол лицом вниз. Прямо как в аниме — с размаху и нелепо. Он зацепил несколько стульев, с полок посыпались учебники, и один шлёпнулся ему прямо по затылку. В классе повисла гробовая тишина. На полу оглушённо лежал парень, уши у него пылали от унижения. Остальные замерли, уставившись на эту нелепую картину, слишком ошарашенные, чтобы даже засмеяться. И только один человек во всём классе вёл себя так, будто ничего не произошло. — Фух... Голова раскалывается. Малыши совсем обнаглели, пока меня не было, да? — Ч-что ты сделала?! Отои спокойно поднялась, убрав ногу, которой только что мастерски подставила подножку. Она проигнорировала вопль его приятеля, схватила упавшего за волосы, приподняла его голову (из носа уже текла струйка крови) и тихо, но чётко проговорила на ухо: — Таким пустоголовым, как ты, в — Багровых не место. — Угх... — Запугивание и насилие — это преступления. Ясно? Или ты хочешь, чтобы из-за твоих выходок сюда нагрянула полиция и устроила тотальную проверку? — П-прости... — Своими дурацкими разборками ты создаёшь проблемы нам. Дошло? — Д-да... — Ладно, раз дошло. Держись отныне подальше, договорились? — Отои отпустила его и обвела взглядом остальных. — Чего уставились? Вижу, недовольны. Хотите подраться? Я не против, но возиться не буду — нападайте все разом. — Мгх... Против неё была толпа парней, далеко не слабаков, но Отои ни капли не волновалась. Скорее, сама их провоцировала, скучающим взглядом. Они кусали губы от бессильной злости, в их взглядах читалась дикая жажда наброситься. И всё же ни один из этих забияк не сделал и шага. Пройдя назад к своей парте, Отои бросила на них один-единственный, ледяной взгляд. — Разойдитесь. С этими словами она плюхнулась на место и уткнулась лицом в согнутые руки, явно намереваясь вздремнуть. Парни выглядели униженными и злыми, но послушно разбрелись. Видимо, связываться с Отои не хотелось даже тогда, когда она, казалось бы, была беззащитна. — Они же могли ударить её прямо сейчас, — тихо прошептал мне Одзу. — Почему не сделали? С его чёрно-белой логикой его замешательство было понятно. Если можешь победить — действуй. Не можешь — отступай. Но здесь всё было не так примитивно. — Ты же не станешь будить спящего льва, даже если у тебя есть ружьё, верно? Вот поэтому. — Её физиология сильно отличается от львиной, поэтому вряд ли она может драться как лев. Не самое корректное сравнение. — Не надо понимать всё так буквально! Вот он, классический Одзу... Короче, эта девочка, Отои, излучала какую-то дико угрожающую ауру. Я не знал, что такое — Багровые, но звучало как какая-то гоп-компания. И если Отои была их лидером, ничего хорошего от неё ждать не стоило. Я твёрдо решил — не буду с ней связываться. Иногда лучше не будить лихо... Или спящих львов. Пока они дремлют, они тебя не тронут. Мой гениальный план провалился аккурат к большой перемене. — Ообоси. Кохината. Жду вас за спортзалом. — Хорошо. Её — приглашение прозвучало внезапно, безапелляционно и зловеще, но мы с Одзу были не в том положении, чтобы ослушаться. Она привела нас в самый глухой угол школьного двора, куда даже днём едва пробивался свет. Всё заросло бурьяном — идеальное место для тёмных делишек и нелегальных сделок. Кроме приглушённых криков и стука мяча из спортзала, не было слышно ничего. Наверное, там шла тренировка баскетбольного клуба. Как же им, наверное, весело. Им и в голову не придёт, что по ту сторону стены два несчастных паренька вот-вот будут жестоко избиты страшной главарём банды. — Извините, что отвлекаю. Угощайтесь. — Отои устроилась на каменных ступеньках у чёрного входа в спортзал и достала из кармана леденец на палочке. — Что это? — спросил я. — Чупачупс. Обожаю их. — Разве перекусывать не запрещено уставом школы? Отои рассмеялась. — Забавный ты. Я вообще-то хроническая прогульщица. Думаешь, меня волнуют какие-то правила? — Я не говорю, что вам нельзя. Каждый волен поступать, как считает нужным. Я просто констатировал факт. — А мне можно? — оживился Одзу. — Конечно, держи. Я толкнул его локтем в бок. — Ты не слышал, что я только что сказал про правила? — Я тоже не большой их сторонник, иначе не проводил бы небезопасные эксперименты в кабинете химии. — Это другое дело. Ты развивал свой талант — это похвально. — А? Порой твоя логика для меня загадка, Аки. — Потому что это не логика. Это предвзятость. Мы часто утыкались в такие споры, и мне потребовалась секунда, чтобы вернуться в реальность. Мы забыли о самом опасном человеке в школе! Боясь, что она изобьёт нас за неуважение, я осторожно посмотрел на её лицо. — Ах, вы, ребята, и правда забавные. От вас даже чупасупс быстрее тает. — Это как? Он же тает только от слюны, разве нет? Отои снова рассмеялась. — И остроумный. Я не понял, серьёзно она или стёбется. Одзу тоже редко смеялся над моими шутками — может, они и правду были так себе. Хотя если бы он парировал, мог бы завязаться весёлый спор. К тому же, кажется, мы чем-то приглянулись Отои — и это хорошо. Значит, меньше шансов, что она внезапно взорвётся и превратит нас в фарш. Верно? Я надеялся на это. Пожалуй, пора было выяснить, зачем мы тут. — Итак, эм... Зачем вы нас позвали? — А, да. Есть вопрос. — К нам? — Ага. Вы знаете Кохинату Ироху, на год младше? Наверное, твоя сестра? — она перевела взгляд на Одзу. — Что? Я никак не ожидал, что она назовёт это имя. — Да, это моя сестра. Если только вы не о другой девочке с таким же именем. — Точно. А какая она? — Какая? Эм... — Одзу развернул фантик, положил леденец в рот и задумался. Я обалдел. Для Одзу мир делился на чёрное и белое. На любой вопрос он обычно отвечал мгновенно, выдавая чистый, непредвзятый факт. А сейчас он явно завис. Дело было не в том, что он выбирал самый точный ответ из нескольких. Скорее, он был как обычный ученик, столкнувшийся со сложнейшей задачей, к которой даже не знает, с какой стороны подступиться. — Какая Ироха? Эм... Какая же она... — Да ладно, не такой уж это и сложный вопрос. Она же твоя сестра? — подтолкнула его Отои. — Д-да, точно. Эм... Она, ну... — он начал по-настоящему нервничать. — Отои, — не выдержав, вмешался я. — Зачем вам знать о сестре Одзу? — А? — Для нас это неожиданно, поэтому нам трудно ответить. — А, понятно. — Лениво моргнув, Отои начала объяснять. — Один младший член Багровых обратился ко мне за советом. — Младший? Самому младшему из вас лет тринадцать, не больше. — Возраст — состояние души. Я имела в виду не по годам, а по стажу. — По-ня-тно... — Неужели все банды такие неорганизованные? — Так вот, этот наш новичок недавно подружился с Кохинатой Ирохой. И я хотела узнать о ней побольше, потому что, по слухам, она нами заинтересовалась. — Заинтересовалась вашей... бандой? — вопрос вырвался у меня сам собой. Я видел сестру Одзу всего раз — несколько дней назад в холле нашего дома. Я плохо знал её характер. Но первое впечатление было: тихая, воспитанная девочка. Не похожа на бунтарку, которая полезет в банду. — Значит, она всё-таки пай-девочка? — уточнила Отои. — Похоже, вы это и так знаете, — сказал я. — Наверное. Я просматривала списки первокурсников. Всё, что удалось выяснить — она обычная отличница. — Да, похоже на правду. Хотя я с ней почти не общался. — Я думала, её брат может знать, есть ли у неё какая-то другая сторона, которую она не показывает в школе. Видимо, зря надеялась. Она была права. На лице Одзу застыло такое идеальное выражение растерянности, что его можно было сфотографировать для учебника. Я тоже не понимал, в чём проблема. Речь же о человеке, с которым он живёт! — Багровые, говорите? Не думал, что банда будет так тщательно проверять новичков. — Не знаю, как все, но мы копаем неглубоко. — Боитесь, что к вам внедрятся шпионы из других группировок? Звучит серьёзно. — Да нет, не в этом дело. Скорее, мы проверяем, получит ли человек разрешение от родителей. — Разрешение родителей? Чтобы бунтовать, нужно разрешение?! Я абсолютно ничего не знал о культуре хулиганов. Если бы она сказала, что так и есть, мне пришлось бы ей поверить — как бы парадоксально это ни звучало. — Я не собираюсь брать на себя ответственность за чужие жизни. Не хочу лишней драмы. Берём только тех, у кого не будет скандалов с семьёй из-за вступления. — Это... на самом деле очень разумно... — Разве это странно? — Я думал, вы — просто сборище отбившихся рук. — Я невольно с облегчением выдохнул. Плечи расслабились, и я даже почувствовал странную симпатию к Отои. Когда она позвала нас за спортзал, я был уверен, что нам конец — но она оказалась вполне адекватной. С этой новой точки зрения мой тон стал мягче. — Да, кстати, — начала Отои так же непринуждённо, как будто мы всё ещё болтали о пустяках. — Нам не нравится, когда на нас смотрят свысока. Мы все немного тренируемся, чтобы пресекать такое на корню. — Приношу свои глубочайшие извинения. Беру свои слова обратно — она была пугающей. — В общем, я получила нужную информацию. Спасибо. — Отои встала, махнула нам рукой и развернулась, чтобы уйти. — Погодите! — окликнул я её. — Что ещё? — Вы примете сестру Одзу в свою команду? — М-м... Пока думаю. Честно говоря, это новичок сказал, что она заинтересовалась. Но сама Кохината Ироха официально ничего о вступлении не говорила. Я не собираюсь никого вербовать, но если она сама придёт и будет настаивать — не вижу причин отказывать. — Ясно... — А ты к чему спрашиваешь? — По разным причинам. В основном — потому что я ещё сам не разобрался в своих чувствах по этому поводу. — Понятно. Ну, дело твоё. — Отои, казалось, не волновало, что я не вдавался в подробности (чего и следовало ожидать), и она наконец ушла, неспешно шаркая ногами. Как только она скрылась из виду, воздух вокруг будто стал чище и легче. Вот насколько было страшно находиться рядом с ней. Да, она была что надо. Но я был невероятно рад, что она не стала давить на меня, чтобы я объяснил свои причины. Потому что на самом деле я ненавидел и Багровых, и саму Отои.Всем сердцем. Неважно, как круто они пытались выглядеть — хулиганы они и есть хулиганы. Они выбиваются из нормы и создают проблемы другим. От них один вред. Если бы Отои узнала, что я так думаю, нас наверняка бы нашли в канаве за городом. Слава богу, этого не случилось. Меня беспокоило ещё кое-что. Я взглянул на Одзу. Он всё ещё глубоко задумался, нахмурив брови. Он перестал бормотать, и теперь казалось, что его внутренний компьютер полностью завис, не в силах подобрать слова. — Ты в порядке? — спросил я. — Да. Эм. Не знаю. — В таких вопросах лучше ответить быстро и покончить с этим. — Правда? Извини, что я в этом не разбираюсь... — Вы что, не близки с сестрой? — Мы не близки, но и не далеки... Просто... между нами ничего нет. — Что? Это было последнее, чего я ожидал услышать, спрашивая о семье. Звучало даже холоднее, чем ненависть, — будто это была безнадёжно разобщённая семья. Неужели семейные узы Кохината настолько слабы? Но это же нелепо... — Вы же общались с ней в LINE? Так ты узнал, что она скоро будет дома в тот день. — Я написал ей, потому что забыл ключ, но мы впервые говорили за... наверное, два месяца. — Ч-что? Серьёзно? Для брата с сестрой это очень странно. Я в последний раз видел своих родителей лично около месяца назад, сейчас они за границей. Но с тех пор мы несколько раз созванивались. Разве можно не разговаривать с родной сестрой целых два месяца, живя под одной крышей? Как я и сказал: странно. — Разве? — переспросил Одзу. — Да. Очень. — Наверное, я и сам это знал. Но для нас это так обычно, что я как-то забыл. — А родители ничего не говорят? — Не особо. Папы давно нет рядом, а мама так занята, что почти не бывает дома. Она особо не вмешивается. — Понятно... Хотя он не дал мне много информации, было ясно, что семья Кохината — необычная. Хотя, если подумать, и сам Одзу не был обычным, так что неожиданностью это не стало. Но я решил быть другом Одзу; наша дружба не должна быть поверхностной, где я делаю вид, что всё в порядке, зная, что его что-то гнетёт. Хотя, уверен, если бы Одзу мог это прокомментировать, он сказал бы, что я неэффективен, трачу время и слишком эмоционален. Тем не менее, я искренне чувствовал, что не могу позволить семье Кохината продолжать в том же духе. Поэтому я сказал то, что сказал. Поэтому я выбрал сложный путь. Поэтому я сделал шаг, который отдалил меня от статуса незнакомца, одноклассника и просто соседа и приблизил к настоящей дружбе. — Слушай, Одзу. Можно я зайду к тебе после уроков? Поиграем в видеоигры или ещё во что. Да, я знаю. Мне не нужен был предлог; любой, у кого когда-либо были друзья, произносил эту фразу сотни раз. Но дружба была для меня чем-то новым — и попросить об этом кого-то требовало огромных усилий. В тот вечер я впервые переступил порог квартиры Кохината. Я заскочил к себе, взял консоль, игры и геймпады, затем за пять секунд дошёл до двери Одзу, где он встретил меня с редкой, но искренней улыбкой. Раз мы жили в одном доме, планировка квартир была одинаковой. Даже прихожая казалась точной копией моей. Единственное отличие, которое я сразу почувствовал, — запах. Незнакомый, чуть сладковатый аромат, вероятно, от моющего средства или освежителя воздуха, которые использовала эта семья. Тапочки у входа тоже были милые — с зайчиками и мишками. Наверное, так бывает, когда живёшь с девчонками. Рядом с ними мои простые, серые, практичные тапочки казались совсем унылыми. Но через секунду эти различия показались мне мелочью. И всё из-за гостиной; она рассказала мне о семье Кохината больше, чем любая другая комната. — Эм... Это твоя гостиная? — спросил я. — Да. Что-то не так? — Нет, просто... она немного отличается от моей. — Правда? А чем? — Одзу, казалось, действительно заинтересовался. — Телевизором... Вернее, его отсутствием. Кухня-столовая, стол, диван, ковёр — всё выглядело дорогим и стильным. Не гламурный лоск, а солидный достаток — семья из среднего класса, которая уверенно движется вверх. Увидев такое место по телевизору, я бы сразу подумал, что здесь живёт счастливая семья. Но что-то было не так, даже не считая отсутствия телевизора. Это было похоже на выставочный образец из мебельного каталога, а не на место, где кто-то действительно живёт. — Ты ведь здесь живёшь, да? — вырвалось у меня. — Да. Но гостиной я почти не пользуюсь. — Ты всё время проводишь в своей комнате? — Ага. Меня здесь интересует только это. — Одзу прошёл мимо гостиной прямо к холодильнику на кухне и открыл дверцу. Внутри царил идеальный, почти лабораторный порядок. Он был забит контейнерами с едой, а напитки стояли в одинаковых бутылках, различаясь только этикетками. Всё было расставлено так эффективно, будто это холодильник в ресторане, а не дома. Одзу достал две бутылки воды — обычные пластиковые. — Хочешь? — Конечно... Спасибо. Он предлагает гостю воду из холодильника? Ну, я не против, и вообще терпеть не могу людей, которые требуют чай или сок и злятся, если им не угодили, — но я всё же сомневался, принимая бутылку и следуя за Одзу в его комнату. После стерильной гостиной я ожидал увидеть что-то похожее на моё. Вместо этого я попал в другой мир. — Ничего себе лаборатория... Прямо как у Железного человека. Весь пол был уставлен приборами всевозможных форм и размеров. Электронные компоненты, мотки проволоки, катушки, изолированные провода, винты, полупроводники. Валялись и детали от каких-то роботов или дронов. Похоже на убежище сумасшедшего изобретателя из фантастического фильма. Я на секунду задумался, не Тони ли Старк настоящее имя Одзу. — Если на что-нибудь наступишь и сломаешь — я сойду с ума, — предупредил Одзу. — Это ты виноват, что тут такой хаос. Удивляюсь, как ты вообще тут работаешь. — У меня всё лежит там, где мне удобно. Всё организовано максимально логично. — А мелкие детали не теряются? — Никогда, — сказал Одзу. — Даже если кажется, что потерял, стоит покопаться в памяти — и сразу вспомнишь, где она. — Говоришь, как о чём-то простом. — Потому что так и есть. Кстати, есть теория, что творческий беспорядок повышает креативность и помогает генерировать оригинальные идеи. — Звучит как отговорка того, кто не хочет убираться. — Извини, но это основано на академическом исследовании, опубликованном в научной статье. — Тогда я замолкаю. Лучше бы он перестал сыпать информацией, на которую у меня нет умного ответа. Сдерживая внутренний протест, я кое-как пробрался через завалы и нашёл достаточно места, чтобы сесть. — Дай консоль. Я подключу, — сказал Одзу. — Держи. Это же компьютерный монитор? — Да, но у меня есть переходник, так что подключится без проблем. Одзу взял у меня консоль и соединил её с монитором. Пока он возился с подключением, я обратил внимание на стол в углу. Компьютерный монитор на нём был огромным и явно не предназначенным для учёбы. Но больше всего меня заинтересовал самодельный системный блок. Его внутренности были открыты — у меня не хватало знаний, чтобы опознать все детали, но я предположил, что вижу материнскую плату и процессор. — Ты сам собрал этот компьютер? Это впечатляет. — Не очень. Собрать ПК может каждый — в интернете полно инструкций. — Звучит как слова чемпиона: — любой может забить гол. — Ты делаешь предположения. На самом деле это не так сложно. Наверное, если у тебя есть базовое понимание, как работают компьютеры. — Есть какое-то преимущество у самостоятельной сборки? — спросил я. — Нет. Я сделал это для удовольствия. — Вот как. А я думал, всё, что ты делаешь, должно иметь практическую причину. — Если уж быть точным, преимущества есть. Детали взаимозаменяемы, так что можно, например, поставить новейший процессор и получить характеристики лучше, чем у магазинных моделей. — Это не так уж и заумно. — Да и преимущество не такое уж большое. Современные готовые ПК справляются с большинством задач. Честно говоря, даже с большими, чем тебе понадобится. Самодельный компьютер не потянул более сложные исследования, которые я хотел провести. Наверное, единственный плюс — что я могу починить его сам, если что. — Понятно... Но ты же припаял эту деталь сам? Значит, у тебя умелые руки. — Это от папы. Ему тоже нравилось мастерить. — От папы? Хотя, не обязательно отвечать. Прости. Я только что вспомнил, что отца Кохината нет в квартире. Я не знал, жив он, пропал или в разводе, но вряд ли Одзу хотел бы, чтобы я лез в его дела. Или нет, потому что Одзу ответил удивительно спокойно. — Ничего страшного. Он не умер или типа того. Я колебался. — Но он не живёт с вами? — Нет. Мама мало что рассказывает, но я почти уверен, что он живёт за границей и делает, что хочет. — Бросив детей и жену? Как-то некрасиво. — Ты так думаешь? — А ты нет? Манера Одзу говорить об отце была странной — будто речь о каком-то постороннем, далёком знакомом. — Думаю, папа просто хотел прожить как можно счастливее. И если для этого нужно было освободиться и оставить нас в Японии — значит, так тому и быть. — Твоя логика понятна, но разве родители не должны ставить счастье детей на первое место? — Это работает для тех, кто ценит детей и счастлив, ставя их на первое место. Папа был не таким. Я не вижу в этом ничего сложного. — Опять же, твой аргумент имеет смысл, но... Меня он не до конца убедил. И я не понимал, почему это меня так задевало. В моей собственной семье ситуация была похожей: родители тоже уехали в Америку воплощать свои мечты. Я остался по своим причинам, но был рад, что они обретут счастье, и старался не создавать проблем, которые могли бы им помешать. Я признавал, что у них своя жизнь, а у меня — своя. Одзу чувствовал то же самое по поводу отца, так что мне не было смысла так переживать. — Готово, — объявил Одзу, выдергивая меня из потока мыслей. — Во что будем играть? — А? А, да. Монитор уже показывал знакомый домашний экран консоли. Я взял у Одзу контроллер и начал искать среди загруженных игр что-нибудь для двоих. — Как насчёт — Гонок Марио? — Мне всё равно. Я в любом случае никогда в них не играл. — Для новичков подходит — управление простое. Если будут вопросы, спрашивай, помогу. — Понял. Спасибо, Аки. Мы с Одзу сели рядом, уставившись в экран с контроллерами в руках. Сколько лет я не играл в видеоигры с другом? В начальной школе — иногда, а в средней — всегда в одиночестве. Потому что друзей не было? Да, именно так. Не заставляйте меня это говорить. Поэтому этот момент казался мне таким новым и бесценным, как бы банально это ни звучало. Не говоря уже о том, что я слишком эмоционально реагировал на такую мелочь. Хотелось бы быть взрослее во втором году средней школы. Особенно учитывая, что я пришёл к Одзу не только ради игр. Примерно через полтора часа игры я услышал, как домой вернулась истинная цель моего визита. Меня насторожил звук открывающейся и закрывающейся входной двери. Она здесь! — Знаешь, я сделаю перерыв, — сказал я. — Что, сбегаешь, потому что я тебя так здорово обыгрываю? — Ну, да, твой ум и интуиция для новичка просто невероятны. То, что я не могу у него выиграть, разрывает мою гордость геймера на части, но не поэтому я встаю. Как эксперт по Гонкам Марио, я ожидал, что придётся многое объяснять Одзу, но я выиграл только первый раунд. Этого хватило, чтобы Одзу полностью понял игру и даже тонкости её физического движка, и со второго раунда он начал надирать мне задницу. Каждый раз он устанавливал новый рекорд. Я уже пережил стадию разочарования от постоянных поражений и теперь скорее с интересом следил, как далеко Одзу сможет продвинуть рекорд, — но и это было не причиной моего ухода. — Мне нужно в туалет. Можно твоим воспользоваться? — Конечно. — Поиграешь один немного. — Да, поиграю. — Должен предупредить, что, наверное, задержусь. Так что не волнуйся, если увлечёшься игрой и потеряешь счёт времени. — Мне не обязательно это знать. — Я всё приберу, не переживай. Увидимся. — С этими словами я поднялся и вышел из комнаты. Вообще-то, сообщать хозяину, что собираешься надолго занять его туалет, я считал актом терроризма, но в данном случае выбора не было. Мне нужен был предлог, чтобы не возвращаться сразу. Я закрыл за собой дверь и услышал с другой стороны звуки запускающейся игры. Хорошо — теперь он будет поглощён игрой. Пока мы играли вместе, я заметил, что Одзу нравятся видеоигры, и он из тех, кто полностью уходит в процесс. Наверное, это связано с его навыками программирования. Похоже, он мысленно анализировал код игры и пытался понять, как добиться лучшего результата. Уверен, он мог бы часами сидеть даже за самой простой игрой. Теперь, когда Одзу был занят, я как можно тише прошёл к ванной... мимо неё и приблизился к двери с табличкой — Ироха. Затем приложил к ней ухо. Я пришёл в квартиру Кохината не ради игр. Я пришёл ради Кохинаты Ирохи: сестры Одзу. Я хотел переступить границы приличия и узнать о ней всё! Звучит как сталкер, правда? Не тратьте дыхание — я и сам это прекрасно понимаю. Я знал, что я в одном шаге от преступления. Что моя жуткость зашкаливает и что я заслуживаю быть сданным в полицию. Но я друг Одзу. Я не мог просто сидеть сложа руки, пока его младшая сестра проявляет интерес к банде хулиганов. Да ещё и то, что он не смог сразу ответить на вопрос о сестре, с которой живёт. Семья Кохината, должно быть, скрывает какую-то тёмную тайну. Моя миссия — раскрыть эту тайну, узнать, кто такая Кохината Ироха на самом деле, и затем, если получится, помешать ей вступить в ту группировку. Почему я чувствовал ответственность за почти незнакомого человека? Наверное, потому что я странный. Довольны? Я услышал приглушённый голос за дверью. — ...не... меня... — Она с ком-то разговаривает? Хотя я не мог разобрать слова, это походило на диалог. Но слышен был только один голос, значит, не с подругой. Наверное, по телефону. Или она была одной из тех нелепых девочек, которые постоянно разговаривают сами с собой, но... на мой взгляд, она не казалась такой. Если подруга, с которой она говорила, — та самая, о которой упоминала Отои, они могли обсуждать — Багровых. — Ничего не слышно, чёрт. — Я попытался переставить ухо, чтобы найти место, где лучше всего слышно. — ...интересно... хочу... тоже... Получилось! — Как думаешь, я смогу? Старшие не сочтут, что я выскочка? Есть! Слышу отлично! Я не знал, что, перемещая ухо по двери, можно улучшить звук, но, видимо, поговорка — попытка — не пытка работает везде. Я слышал её так чётко, будто она стояла прямо по ту сторону двери. Щёлк. — А? Прозвучал какой-то звук прямо у моего уха, или мне показалось? — Звуковой эффект — громко сказано, это был просто обычный звук открывающейся двери. — Мне нравится твоя музыка, Татибана-сан, но я не очень разбираюсь в... А? Затем я услышал кристально чистый голос сестры моего друга, больше не приглушённый дверью, — и в поле зрения появилась человеческая фигура. Наступила долгая, долгая пауза. А потом, с противным скрипом, как у монстра Франкенштейна перед тем, как голова отваливается, я повернулся к девушке в дверях. Кохината Ироха держала телефон у уха и улыбалась — вероятно, это была улыбка от только что сказанных слов подруге. Это не изменилось, даже когда наши взгляды встретились; казалось, время замерло. Но затем я заметил, как с каждой секундой эта улыбка становится всё более напряжённой, превращаясь в маску ужаса. — А... а... — Не кричи! — Ммпх! Я быстро прикрыл ей рот ладонью, другой рукой выхватил телефон и положил трубку. Затем втолкнул нас обоих в её комнату и запер дверь. Идеально. Теперь подруга по телефону не услышит её крик, а Одзу не заподозрит ничего странного. Я довольно хорош в роли жуткого типа, да? Не знаю, как к этому относиться... С опозданием я осознал, что только что совершил нечто весьма сомнительное, и моё сердце начало бешено колотиться. Холодные капли пота выступили на висках. — Я знаю, о чём ты думаешь, но я не замышляю ничего плохого! — быстро проговорил я. — Ммпх! Мммпх! — сестра Одзу размахивала конечностями и смотрела на меня со слезами на глазах. Эх. Убедить её будет непросто. — Я отпущу. Только, пожалуйста, не кричи. Отпущу, как только кивнёшь. — Ммпх! — последовал кивок. — Спасибо. Ладно, три, два, один... — я отпустил. Она жадно глотнула воздух, но, как и обещала, не закричала. Вместо этого, едва отдышавшись, она ударила меня по лицу, её взгляд стал твёрдым и острым, как лезвие. — А-ай... — Что ты делаешь, подслушивая в чужом доме, извращенец?! — У меня не было выбора. Но да, я подслушивал, так что заслуженно. — Эй, ты же тот парень, который был с Одзумой в тот раз, да? — Да, Ообоси. Живу по соседству. — Ладно. И почему у тебя не было выбора, кроме как пробраться в дом соседа и подслушивать мой разговор? Не говори, что ты влюбился в меня с первого взгляда так сильно, что превратился в извращенца? — Пожалуйста. Ты представляешь это так, будто меня интересует только внешность. — Значит, ты считаешь меня привлекательной? Ты не звучишь менее жутко, знаешь ли. — Нгх. Хватит быть такой проницательной. Тебе кто-нибудь говорил, что ты немного грубовата? — Никто. Потому что я не называю людей жуткими без причины, — сказала сестра Одзу, обхватив себя руками и отодвинувшись от меня, будто от прокажённого. Её слова и взгляд могли показаться резкими, но тон оставался спокойным и вежливым. Она совсем не выглядела агрессивной; скорее, производила впечатление серьёзной, но доброй отличницы. Хотя, глубоко внутри она, наверное, довольно высокого о себе мнения, если сразу предположила, что я в неё влюбился. — А почему ты вообще вышла из комнаты? — спросил я. Если бы не она, то не нашла бы меня. — Я здесь живу. Могу делать что хочу. — Ну да, но... — Я просто хотела попить. Разговор по телефону вызвал жажду. — Это слишком уж обычно. — У меня обычный день, и я делаю обычные вещи! По крайней мере, он был обычным, пока ты не появился! — Спасибо, польщён. — В этот момент телефон в моей руке завибрировал, и на экране появилось имя — Татибана Асаги. Возможно, это и есть тот член — Багровых, который подружился с Ирохой. — Татибана Асаги? — переспросил я. — Наверное, она перезванивает, потому что испугалась, когда я неожиданно положила трубку. Верни телефон; невежливо смотреть, кто мне звонит. [[image:/storage/reader-images/966f978cb59647ba8463feb8279eef93e82b91c6.png]] — Прости... Она выхватила у меня телефон и приняла вызов. — Алло, Татибана-сан? Простите, что бросила трубку. У нас гость, надо помочь маме. Перезвоню позже, ладно? После пары коротких фраз она снова положила трубку и швырнула телефон на кровать, повернувшись ко мне. — Ну, выкладывай. Почему у тебя не было выбора? — Та девушка, с которой ты говорила... Правда, что она помогает тебе попасть в "Багровых"? Я нарочно задал наводящий вопрос, хотя не хотел слишком давить. Сестра Одзу быстро отвела глаза. — О чём ты вообще? По-моему, ты пытаешься устроить скандал на пустом месте. — Знаю, что притворяешься. Не выйдет. — А? — Если бы ты действительно не поняла, о чём я, то сначала спросила бы, что такое "Багровые". И откуда ты знаешь, что желание вступить к ним — это "скандал"? — Э-эм, потому что... Татибана-сан сама мне о них рассказывала! Стой, нет! То есть... Она попала в мою ловушку, и смотреть, как она в ней барахтается, было даже забавно. Багровые — это банда хулиганов в её школе. Вполне нормально, если бы она о них просто слышала, и не было бы странно, если бы она возмутилась моим словам. Но она растерялась, когда я заговорил так, будто уже одно знание названия Багровые — это преступление. Теперь рычаги были у меня. — Тебя вывели на чистую воду, так что врать уже бессмысленно. Ты хочешь вступить в эту банду, да? — Ну и что, если хочу? Тебя-то это не касается. Её испуганное выражение лица вмиг сменилось дерзкой и вызывающей ухмылкой. — Я не позволю сестре моего друга уйти на тёмную сторону. Какой же я тогда друг? — Ты друг моего брата, а не мой, так что не лезь не в своё дело. Какой же ты тогда порядочный человек? Вот это был удар. Будь она моей сестрой, я мог бы что-то возразить, но она не моя. Я для неё почти чужой — ладно, даже не — а совсем. Я полный незнакомец. Если бы Одзу лез в её дела, она бы, наверное, просто разозлилась. А раз лезу я, человек даже не из семьи, она, похоже, сразу перескочила с раздражения на брезгливость. Таковы были факты, и я это понимал. Но если бы брезгливость могла меня остановить, я бы даже не начинал. Честно говоря, мне было плевать, хочет ли Кохината Ироха вступить в банду хулиганов. Её жизнь — её дело. Я делал это ради Одзу; мне было жаль его ситуации. Он хороший парень, но из-за того, что его личность и поведение не вписываются в норму, его не понимают и сделали изгоем. Если станет известно, что его сестра вступила в самую отмороженную банду школы, моя миссия — создать ему место, где он будет своим, — развалится в ноль. Его будут сторониться ещё больше, и он окажется в полнейшей изоляции. Как его друг, я не мог этого допустить. — Зачем тебе вступать в эту банду? — спросил я. — Если дело в проблемах дома, можешь рассказать мне. Возможно, есть другой выход. — А, понятно. Значит, по-твоему, мне просто нужно выговориться? — Ну да, понимаешь? — Да. У меня, кстати, есть одна проблема. Думаю, её можно решить прямо сейчас, но мне нужна твоя помощь. — Окей, отлично! Давай, слушаю. И что бы вы думали? Даже самые закрытые люди открываются, если найти к ним подход. Или я имею дело с настоящей цундере? Кохината Ироха сладко улыбнулась мне. — Друг моего брата превратился в моего личного сталкера! Он невероятно, катастрофически надоедливый. И я не знаю, как выгнать его из своей комнаты! — А... Так вот в чём дело, да? Здравствуй, суровая реальность, мы снова встречаемся... *** — Ироха-тян раньше была такой холодной? — Когда мы только познакомились — ещё какой. Сложно представить, глядя на неё сейчас, правда? — Не просто сложно... Это вообще за гранью воображения... — Поверь, я прекрасно понимаю твои чувства. — Она звучит прямо как я. Не знаю, нравится ли мне, что она копирует мой характер... — Я должен был догадаться, что тебя волнует именно это. ---------- Младшая сестра моего друга и её подруга — сплошная головная боль! Глава 2: Младшая сестра моего друга и её подруга — сплошная головная боль! Едва переступив порог школы на следующий день, я сразу же рванул в коридор, где находились классы первокурсников. Цель была ясна, как день — подруга сестры моего друга... Татибана Асаги. Моё вчерашнее прямое нападение на саму Ироху, увы, провалилось с треском, и пришлось отступить. Оборона противника оказалась крепче, чем я рассчитывал. Стало очевидно, что лобовая атака не сработает; пора было зайти с тыла. Вот только была одна загвоздка. Я понятия не имел, как она выглядит. Я знал только имя. Даже не знал, в каком она классе. Если она в банде, наверное, и выглядит соответствующе. Но что это значит? Искать кого-то с ирокезом или начёсом? Волосы наверняка крашеные? Но многие девчонки красят волосы в коричневый или блонд просто потому что модно, а не как знак протеста. Пока я мысленно рвал на себе волосы, мимо проходили первокурсники, бросая на меня подозрительные взгляды. Они и так считали меня странным — терять мне было нечего. Сегодня я почему-то чувствовал себя особенно дерзким. — Можно тебя спросить?! — окликнул я девушку, только что прошедшую мимо. — А! Её испуг не остановил меня. — Ты знаешь Татибану Асаги? Она первокурсница. — Э-эм, знаю ли я её? Ну, она в моём классе... А вы кто? — Разве это важно? Я просто хочу поговорить с Татибаной-сан. Можешь показать ваш класс? — Могу, но смысла не будет. — Почему? — Татибана-сан редко ходит в школу, — объяснила девушка. — А... точно. Да... как и Отои. Она у нас в классе. Похоже, хулиганы прогуливают чаще, чем появляются. Не то чтобы я был святым или заядлым зубрилой, но в данном случае привычки Татибаны меня откровенно бесили. Она что, не в курсе, что за это могут быть проблемы? — Тогда где её можно найти? — спросил я. — Я... не уверена. Я мало о ней знаю. Ходят слухи, что она любит гулять по ночам, но где она тусуется днём — не в курсе. — Ладно... Спасибо. Спрошу кого-нибудь ещё. Я отпустил девушку и снова зашагал по коридору в поисках других источников информации. Я спрашивал ещё какое-то время, но безрезультатно. Чего, впрочем, и следовало ожидать. Кто здесь будет знать, где находится какая-то бунтарка, которая почти не появляется в школе? Тем более из — Багровых, которые казались особенно отмороженными. — Что мне теперь остаётся, кроме как сдаться? Я думал, что самый эффективный способ узнать, что задумала Ироха, — это выйти на Татибану Асаги. Но если она окажется ещё более трудной целью, у меня не останется вариантов. Но погодите... — Если она никогда не ходит в школу, то как сестра Одзу с ней познакомилась и подружилась? У них же не было бы возможности поговорить... Может, они дружили ещё с начальной школы, но это казалось маловероятным. Хотя и не было доказательством, но по тому, как Ироха разговаривала с ней по телефону, не складывалось впечатления, что они старые подруги. Чувствовалась та формальность, которая бывает с теми, кого только-только узнал. Итак, если они не встретились здесь, в школе, то где? Думай. Что говорила Ироха по телефону прямо перед тем, как нашла меня у двери? — Мне нравится твоя музыка, Татибана-сан, но я не очень разбираюсь в... Музыка. Вот она, зацепка. Едва мысль пришла мне в голову, я оглядел коридор и заметил стильную девушку в наушниках. Я практически набросился на неё. — Э-эй! Можно спросить? — А?! Ч-что?! — испуганно вытащив наушники, она уставилась на меня широко раскрытыми глазами. Я задал тот же вопрос. — Ты знаешь Татибану Асаги? Кажется, она увлекается музыкой. — Музыка... Татибана... А, да, она в пятом классе. Та, что всегда прогуливает? — Она самая. Ты знаешь, где её можно найти, кроме школы? — Э-э... — взгляд девушки стал холодным. Она явно решила, что я тип, который любит знакомиться с девушками посреди дня. Досадно, но реакция была совершенно нормальной. Переубедить её потребовало бы немало усилий. — Да! Я в восторге от треков Татибаны! Надо бы снова послушать; не слышал их целую вечность! Гоняюсь за этой плохой девчонкой, надеюсь скоро увидеть! Идеальный флоу, идеальный ритм, идеальная техника. Это был изысканный мини-перформанс, понятный только ценителю музыки — и именно то, что нужно было, чтобы девушка открылась. Она расхохоталась. — Боже мой, это было так убого! — Да ты что! Я старался как любитель, ладно? Это была стопроцентная импровизация! — Ну, ты хотя бы заставил меня посмеяться! — она давилась от смеха, держась за бока. — Но вижу, как ты любишь музыку, так что всё окей. Девушка вытерла слёзы с глаз. — Татибана обычно выступает возле станции. — Возле станции? В центре? — Там же есть парк, помнишь? Вот там. Я думала, ты и сам её там впервые услышал. — А, да, ну... Ха-ха... — я неловко засмеялся. Это была слабая попытка прикрыть дыры в моей истории, но девушка не стала копать. — Утром она в том парке, а после уроков перебирается в парк возле нашего района. — Района... — я представил окрестности нашего дома. Оттуда было несколько дорог до школы, и одна действительно проходила мимо парка. Если предположить, что Кохината Ироха случайно увидела там выступающую Татибану по дороге домой... Тогда они могли познакомиться, даже если Татибана редко ходит в школу. — Понял! Спасибо за инфу, музыкальная леди! — Музыкальная леди? Эм, ладно... Надеюсь, ты её найдёшь! — Спасибо! Я побежал по коридору, чувствуя себя главным героем какого-нибудь душевного школьного фильма. Достал телефон, направился к ящикам для обуви у входа и по дороге позвонил. — Алло? Это второкурсник Ообоси. Передайте, пожалуйста, Хаяси-сенсею, что у меня температура и сегодня я не приду. Я отправил уведомление об отсутствии, как того требовали правила, — и всё это, пока бежал по коридорам и откровенно врал. Я всё ещё пытался понять, где на шкале от отличника до отщепенца я нахожусь, пока переобувался, а затем побежал против потока входящих учеников, словно лосось, плывущий на нерест. Я покинул здание школы ещё до начала уроков; ждать до конца дня было смерти подобно. Мне нужно было найти Татибану до того, как она свяжется с Ирохой. Сестра моего друга слишком упряма, и если она вмешается, мой шанс будет упущен. Чтобы всё исправить, нужно было застать Татибану одну. Нестись во весь опор под палящим летним солнцем было чистейшим самоубийством. К тому времени, как я добежал до района станции, голова гудела, рубашка прилипла к спине, а колени дрожали, будто смеясь надо мной. Бутылка цитрусового спортивного напитка из автомата опустела за секунды. Клетки моего мозга были на грани высыхания; мне было не до того, чтобы ценить редкость лимонного — Аквариуса в наше время. Я был слишком занят, восполняя в теле воду, соль и минералы. — Фух! Ладно, заправился... Теперь могу двигаться дальше... По крайней мере, с энергией зомби. Напиток был временной мерой — моё здоровье пострадало от непривычной нагрузки и так быстро, что спортивный напиток не мог всё исправить. Воздух передо мной казался туманным, и я не понимал, мираж это или у меня тепловой удар. Но я не мог позволить себе упасть. Ещё нет. До парка было уже рукой подать. Я должен добраться. Я должен встретить Татибану Асаги! — Он крикнул, и мы встретились там, на дороге... Я ахнул. — Этот голос... Этот звук! Хрипловатый женский голос пел под перебор гитары. Странно, но слова идеально подходили к моей ситуации. Будто бы это была судьбоносная встреча. Будто она праздновала, что я добрался до финиша. — Яд скорпиона, когти медведя! Мгновенная смерть, будто тебя и не было! — Погоди, я умру?! Это было бы проблемой. Хотя, честно говоря, я уже был близок к тепловому удару. — Хм? — мой возмущённый крик, кажется, привлёк её внимание. Девушка убрала пальцы со струн и подняла на меня взгляд — я стоял перед ней у входа в парк. У неё был такой вид, будто она любопытный кот. Таково было моё первое впечатление. Её миндалевидные глаза расширились, заметив меня, словно учуяв движение мыши. Светлые волосы до плеч были прикрыты шапочкой, а уши украшали огромные серьги. Это была, наверное, самая стереотипно выглядящая хулиганка из всех, что я видел. — Эй, это же форма нашей школы. Прогуливаешь, бро? — Сама-то чего? Идёт учёба, а ты тут на гитаре бренчишь. — Серьёзный тип, да? Но да. Вот. — Вот? — я уставился на её протянутую руку. — Давай же. Скинь мелочи. Ты же послушал мою песню? — Только потому, что ты играешь в общественном месте! Платить я не буду! Я знал о традиции уличных музыкантов играть в надежде на деньги прохожих, но пытаться заставить меня платить, когда мне деваться некуда, — чистой воды мошенничество. Когда я проявил твёрдость, у мошенницы явно нахмурился лоб. — А?! После того как я сыграла тебе крутой трек? Где твои манеры?! — А где твои? Меня и раньше обманывали, но принуждать к оплате во время уличного выступления — это уже полное дно. — Блин, я в шоке! Вот почему я ненавижу бедных. Если всё, убирайся. У меня нет времени на парня, который не умеет проявить немного доброты и вложиться в талант. — Чт... Что это за девушка? Она такая... раздражающая! Возможно, самая раздражающая из всех, кого я встречал за всю жизнь. — Знаешь, когда я о тебе слышал, не думал, что ты такая заноза. Что сестра Одзу находит в дружбе с тобой? Или, может, я ошибся девушкой... — Стой, бро. Ты меня знаешь? — Татибана Асаги? Она кивнула. Чёрт. Помните, когда я решил, что убеждать Ироху — пустая трата времени, и лучше поговорить с этой девушкой? Что ж. Между ней и Ирохой эта игра вышла за пределы лёгкого, среднего и сложного уровня, перейдя прямо в режим кошмара. Победить было уже невозможно. — Ты пришёл сюда искать меня? — спросила Татибана. — Это же уровень жгучего перца чили по жуткости! — Большинство людей не сравнивают уровень жуткости с лапшой быстрого приготовления, знаешь ли. Её странная изобретательность только усиливала боль. Надоедливая девушка-мошенница, она же Татибана Асаги, смотрела на меня так, будто я что-то, прилипшее к подошве её обуви. — Это жутко, — повторила она. — Ты прогулял школу, чтобы найти меня. Бывают сталкеры, а бываешь ты! — Кого ты называешь сталкером? Я бы даже не был здесь, если бы ты не впутала сестру Одзу! — Сестру... Стой, так это ты тот извращенец, что был у Ирохи?! — Она тебе уже рассказала?! Это было только прошлой ночью. Женская сеть обмена информацией работает со скоростью света. — Фу. Вломиться к Ирохе было мало, теперь ты пристаёшь ко мне. Классический извращенец. — Я не извращенец! Я просто... — Да, я просто маньяк. Подглядываю за богинями во сне. Каждая девушка здесь — моя! Да! — Можешь не начинать петь без причины?! — Это у меня привычка. Как только слышу что-то подходящее — импровизирую. Просто хочу понюхать её одежду. Трусики или лифчик — в сумку их доложу. Я как Пифагор со своими домино. — Мне всё равно, называешь ты это импровизацией или нет, теперь ты просто возводишь напраслину! Ей не обязательно было так стараться ради рифм. Татибана хихикнула. — Ты забавный, бро. Жуткий, но забавный. Ироха сказала, что ты кусок дерьма, но не знаю, вроде ты мне нравишься. — Э-э... Тебе стоит лучше думать, прежде чем говорить парням, что они тебе — нравятся. — Фу. Маньяк. — И уж точно стоит лучше думать, прежде чем без причины называть людей маньяками! — А-ха-ха-ха! Я только сказала — нравишься, а ты уже психуешь! Дай угадаю: ты девственник? Пффф! Короче, ты же старше, да? Как тебя зовут? — Да... Ообоси Акитэру. Второй курс. — Ообоси Акитэру... Эх, я это никогда не запомню. — Ты спросила, я ответил. К тому же, запомнить было бы легко, если бы приложила крошечное усилие. Но, полагаю, не станешь? — Не стану, если человек мне неинтересен. Можно пойти лёгким путём и звать тебя Сэмпаем? — Мне всё равно, как ты меня назовёшь... — Тогда Сэмпай. Это правда смешно, что ты полный девственник, хотя и старше меня! — З-заткнись. Она же понимает, что я в средней школе? Хотя, конечно, с начальной школы ходили слухи, что тот парень и та девушка переспали, а тот-то и вовсе похаживает по сторонам. Я всегда думал, что это больше похоже на городские легенды. В смысле, все немного зациклены на этом, так что, наверное, они просто раздувают слухи, а на деле все так же неопытны, как и я... верно? Эх. Бессмысленно думать о том, на что у меня никогда не будет точного ответа. Лучше просто интерпретировать имеющуюся информацию в выгодном для себя свете. — А-ха-ха-ха-ха! Ты весь красный, Сэмпай! Что, правда так важно, что тебя назвали девственником? Как жалко! — Ты ничего не отпускаешь, да?! И я не красный! — Ещё как красный! Краснее вишен, которые тебе так и не удалось сорвать! Э-э... стой... — Думаешь... Думаешь, это остроумно? — П-погоди... Ты слишком красный... Э-э, С-Сэмпай? Ты в порядке? — Шерьёзно? Я не штак жалок, штобы ты обо мне волновалаш... Что это? Почему мой язык не слушается? Лицо Татибаны вдруг стало расплывчатым, пиксельным, а потом мир начал вращаться. Затем... темнота. — Он упал в обморок?! Сэмпай! Стой, это шутка? Сэмпай? Сэмпай! Её панический голос звучал далёко, будто я рыба в аквариуме. Сознание уплывало, и я слышал свои мысли, словно их говорил кто-то другой. Обезвоживание... Полагаю, одной бутылки жёлтого Аквариуса было недостаточно... И затем. Моё сознание погрузилось.На самое дно. Отпустив сознание, я увидел сон, будто я младенец. Мама качала меня на руках. Её лицо было прямо передо мной, полное нежности. В воздухе витал лёгкий запах молока. Что-то мягкое прижималось к щеке, согревая кожу человеческим теплом. Кто-то пел. Конечно же — бдынь, бдынь — это была убаюкивающая колыбельная — бдынь, бдынь — чтобы увести ребёнка — скрип — в страну снов — бванг! — Заткнись! Я вскочил с криком. Что это была за гитара? Это что, концерт дэт-метала? Детям нужно играть Моцарта, а не эту... эту дичь! — Наконец-то очнулся, солнышко? — Солн... Погоди, Отои? — Чё как. Я. Что она здесь делает, прямо рядом со мной? Разве у неё нет дел поважнее — прогуливать школу или командовать бандой хулиганов? И почему она... сидит вот так? — Не двигайся сильно, ладно? Полежи ещё. — Поле— А-ах! Отои дёрнула меня за рубашку и снова уложила голову к себе на колени. — Моя... голова всё это время тут лежала? — Ага. Спал, как младенец. Забавно, какой беззащитный ты был. [[image:/storage/reader-images/cce8dc8cd0d20469e40dfe9bc7af6356eafa2f34.png]] — Ах... Ба-ба-ба-ба-ба... Пот мгновенно выступил из каждой поры моего тела. Казалось, температура внутри растёт. Вот я снова заработаю тепловой удар. А та мягкость у щеки... Это было бедро Отои. Классическая поза для чистки ушей, визитная карточка индустрии — лаппиллоу. Голая щека парня касается голого бедра девушки... В общем, игнорируйте этот поток сознания. Я был в замешательстве, ладно? — Просто расслабься... Хороший мальчик... По её тону было ясно, что ей всё это в тягость. Очень утешительно звучит, Отои. Но дело было не только в тоне. В данный момент моя голова лежала на коленях у девушки, а она гладила меня по голове — что делало ситуацию ещё более сокрушительной. Мой мозг не мог больше этого выносить. Ещё немного, и я рисковал умереть от гипервентиляции. А это плохо. — Я немного запаниковала, когда Асаги позвонила мне в слезах. Сказала, что ты умираешь. Наверное, это случилось после того, как я упал в обморок в парке. Видимо, даже такая невыносимая, как Татибана, имела достаточно здравого смысла, чтобы позаботиться о том, кто рухнул перед ней. — Если бы она вызвала скорую, пришлось бы всё объяснять, и связались бы с её родителями. Поэтому она позвонила мне. Не хотела, чтобы родители узнали, что она прогуливает. Беру свои слова обратно. Она скорее рискнула бы моей жизнью, чем проблемами с родителями? Невероятно. — К счастью, я была неподалёку, поэтому сразу пришла. У нашей семьи есть свой врач, которого я уговорила приехать и осмотреть тебя. Свой врач? Они что, королевская семья? — Он сказал, что с тобой всё в порядке, поэтому с тех пор я ухаживала за тобой дома. Этот врач умнее и опытнее любого другого в округе, так что ты в порядке даже без больницы. Тебе есть за что благодарить Асаги. Опять же, семейный врач — и, видимо, лучше всех остальных. Теперь мне называть её — Отои-сама? В общем, благодаря тому, что Отои держала меня на коленях, я был в полном порядке (если не считать учащённого сердцебиения). Я определённо чувствовал себя гораздо бодрее, чем можно было ожидать от человека, упавшего в обморок от обезвоживания, будто только что проснулся после идеального сна. Полагаю, это было больше заслугой того, что сделал врач, а не целительной силы бёдер Отои. — Э-э... Эм... Спасибо, — сказал я. — Не за что. Впредь будь осторожнее в жару, да? — Да. Кстати, где мы? — У меня дома, как я и сказала. Ну, в доме моей семьи. — Ты привезла меня к себе домой? Пока Отои говорила, мой разум прояснился настолько, что я смог осмотреться. — Только посмотри на это место... Этот дом был, наверное, предельно традиционным. Отои ухаживала за мной на внешней веранде, с которой открывался вид на классический японский сад. Поверхность подо мной определённо была деревянной. Открытая раздвижная дверь впускала приятный прохладный сквозняк, неся с собой запахи дерева и татами изнутри. А ещё там... — ГРУУУУУУРХ! ...раздавался режущий уши рёв, совершенно не соответствовавший утончённому пейзажу. По какой-то причине группа из четырёх человек с чрезмерным макияжем наигрывала на инструментах и кричала посреди традиционного японского сада. — Мои уши! — простонал я. — Ух, теперь я вспомнил! Это из-за них я проснулся! Отои усмехнулась. — Они потрясающие, да? Нужен настоящий талант, чтобы выдать такой дэт-гроул. — Чему ты смеёшься? Ты не думала о бедных соседях? — Думала, и именно поэтому мы делаем это посреди дня. Но да, мне действительно нужна звукоизоляция. — Не думаю, что проблема во времени суток. Кто эти ребята вообще? — Члены Багровых. Конкретнее — Даунтаун Асакуса Мета́л — группа, надеющаяся пробиться как дэт-метал-банда. — Мы совсем не рядом с Асакусой... если только у группы нет с ней связи? — спросил я. — Нет. Никакой. — Как, чёрт возьми, они решили выбрать такое название тогда?! — Они вдохновлялись такими дэт-метал-группами, которые вставляют в названия, например, — Детройт без причины. Только они хотели взять японское место. Ну, вот и Асакуса. — Не знаю, почему я ожидал чего-то более утончённого от кучки детей... Их полный демонический макияж тоже выглядел так, будто вдохновлён определённой мангой. Для кучки хулиганов они уж точно знают свои нишевые манга-серии. — Хм... Раз уж ты очнулся, думаю, можно и представить тебя, — протянула Отои. Она подняла обе руки и громко хлопнула. — Выстраивайтесь, ребята! — А! Идём! По зову Отои члены группы прекратили своё занятие и выстроились в саду. Все четверо встали по стойке смирно с идеальной осанкой. Я не знал, что нарушители порядка подражают армии в вопросах дисциплины. Неужели эти четверо — единственные члены Багровых? Я ожидал бы гораздо больше для группы, которая внушает такой страх ученикам, — но нет, это не могли быть все. Даже Тачибаны там не было. — Отои-сан! Я здесь! Извините за опоздание! Лёгок на помине; после суматошного топота ног из дома появилась Татибана Асаги. — Извините за опоздание! — раздался другой голос. — Простите! — затем ещё три. А потом появилось ещё несколько: ребята с такими пёстрыми волосами, что они кричали миру о своём бунтарстве. Кто-то пришёл из дома, кто-то из-за сада, другие со стороны входа. Они появлялись непрерывно, как враги в рейдовой игре. Должно быть, их было не меньше десяти — если не около двадцати. Выстроившись, они заполнили весь сад, и все их взгляды были прикованы ко мне и Отои. То есть... Погодите-ка... Вся эта орава бунтарей смотрела на меня, лежащего с головой на коленях Отои. Это было совершенно унизительно. Не говоря уже о том, что эта девушка — их лидер. Что, если они изобьют меня за такое неуважительное прикосновение к её ногам? Кровь отхлынула от лица, когда я представил, что может случиться через десять секунд. Я знал, что должен встать как можно скорее, но будто наша кожа прилипла друг к другу — и было так комфортно, что я не мог заставить себя пошевелиться! Я чувствовал на себе острые взгляды хулиганов, пока лежал обездвиженный. Они широко открыли рты, сверкая зубами, готовые завыть на меня. — Багровые к вашим услугам! Отои-сан, Ообоси-сан! Я стиснул зубы и закрыл глаза... но когда ничего не произошло, я в замешательстве приоткрыл их. Что-то бросилось мне в глаза в их приветствии. — Ообоси...сан? — А, да, — сказала Отои. — Забыла сказать. Теперь ты мой парень. — А, понял. Погоди... Что?! — Потише, а? Оглохнешь. — Нельзя просто швырять такие бомбы и делать вид, что всё нормально! Мы не па… — Отои прикрыла мне рот ладонью, не дав договорить. Так что она не только украла мой первый раз лежания на коленях у девушки, но и её рука украла мой первый поцелуй! Серьёзно, что с этой девушкой? Хотя, был ли это мой первый поцелуй? Я помню, что недавно касался губами чьих-то губ, но... не помню, чьих. Ну, ладно. Отои наклонилась, чтобы прошептать мне на ухо. — Я не могла просто заставить нашего врача лечить совершенно незнакомца — пришлось притвориться, что ты мой парень и мы планируем когда-нибудь пожениться. Это было проще, чем объяснять правду. — Кажется, я открыл для себя совершенно новый уровень лени. — Разве это так важно? Иначе ты был бы в пролёте. — Я благодарен, что ты нашла мне врача, но почему это означает, что эти хулиганы должны относиться ко мне с уважением? Они же знают, что это прикрытие, да? — Нет. Не захотела им объяснять. — Я бы подумал, что это достаточно важно, чтобы захотеть! Что, чёрт возьми, с тобой не так?! Ни за что на свете я бы не встречался с лидером банды хулиганов. Необщительный тип вроде меня? Мы как вода и масло, кошки и собаки, противоположные полюса магнита... Хотя, нет, вычеркните последнее. Короче, моя точка зрения: наша совместимость равна нулю. У неё были удобные бёдра; это я признаю. Но я не был готов к романтическим отношениям с главой кучки начинающих преступников, даже если эти отношения — ложь. Я был готов встать прямо сейчас и дать этим ребятам понять, что сказанное Отои — неправда! — Слушай, я просто говорю, что мне нужна была веская причина, чтобы заботиться о постороннем, не состоящем в группе. Иначе эти ребята изобьют тебя до полусмерти за то, что доставил их лидеру хлопот. — Я так сильно люблю тебя, моя дорогая! Давай никогда не расставаться! Забудьте, что я говорил о том, чтобы встать. У меня было далеко не достаточное количество яиц для этого. Моя внезапная вспышка страсти заставила Отои усмехнуться. — Ты и правда забавный. Кажется, это называют — быть простым. Не то чтобы я знала. — Заткнись... — В любом случае, тебе, наверное, лучше убедиться, что ты ведёшь себя как мой парень, когда все вокруг. Не то чтобы мне было важно. — Я сделаю это, потому что ты спасла меня. А не потому, что боюсь быть избитым. — Хочешь поцеловаться? Это сделает всё более убедительным. — Мы не можем целоваться! Даже если бы мы действительно встречались, мы слишком молоды для поцелуев! Отои рассмеялась. — Милый летний ребёнок. Ты уморительный. Я не был уморительным. Она не относилась к этим вопросам с должным уважением. Татибана тоже приставала ко мне из-за того, что я девственник — неужели у этих хулиганов нет никакого чувства добродетели? — Тебе не о чем волноваться. Пока ты мой парень... — Отои бросила взгляд на хулиганов, собравшихся в саду, вызвав у них нервное возбуждение. — Да здравствует Отои! Да здравствует Ообоси! — Они лучшая пара, которую я когда-либо видел! — Багровые никогда не умрут! Да! Члены Багровых кричали за нас, вкладывая очень ограниченную мысль в то, что на самом деле говорили. Я почти слышал, как интеллект, хранящийся в моём черепе, плавится и вытекает из ушей. Мои глаза встретились с самодовольной ухмылкой Отои. — ...эти ребята будут относиться к тебе с тем же уважением, что и ко мне. Так я начал фальшивые отношения с Отои, лидером печально известных — Багровых. Меня беспокоило одно: Татибана должна знать, что мы с Отои на самом деле не встречаемся. Мне нужно было убедиться, что она не проболтается, иначе у меня, наверное, будут большие проблемы позже. Я взглянул на её лицо, выстроенное в ряд с другими членами, и мне показалось, что я уловил проблеск ухмылки. Да. Наверное, у меня были основания для беспокойства. *** — Ножом, кулаками, от бомбы или под колёсами. Как ты хочешь умереть, Аки? Выбирай. — Если вы не против, Масиро-сан, я бы предпочёл вообще не умирать. — Сначала Ироха-тян крадёт мой образ — отношусь к тебе как к дерьму... а теперь я узнаю, что у тебя уже была фальшивая девушка до меня! Могло бы меня и не существовать... — Меня не волнуют эти части твоей личности, Масиро. Ты важна, потому что ты — это ты. — Да, я тоже видела эти вдохновляющие мемы в соцсетях, спасибо. Ты не заставишь меня взбодриться таким образом. — Как же мне тебя взбодрить? — Скажи что-нибудь вроде: — Я не могу отдать тебе мои первые разы, но у тебя всегда будут мои последние. — Я не могу давать такие обещания! И ещё, или это только мне кажется, но это звучит как угроза смертью?! — Эй, мы всё ещё в колесе обозрения, да? И мы только что добрались до самого верха. — Прекрати! Пожалуйста, перестань говорить всё, что думаешь! — Кстати, разве мы не собираемся проехать ещё круг? Нам вообще разрешено так долго оставаться на аттракционе? — Мы можем оставаться сколько захотим. В этом и заключается смысл быть LVIP... [[image:/storage/reader-images/7468dc8985808fb5f9d1626606d65848d111a072.jpg]] [[image:/storage/reader-images/427f4cb054f7f605a1a0ec78e4b73bc7be6e956e.jpg]] [[image:/storage/reader-images/02fa6915bd81ce24953a74b9d8b7518f8d8ec9a0.jpg]] ---------- Главной хулиганке не до меня! Глава 3: Главной хулиганке не до меня! Я нашёл себе девушку. Я жалел, что нашёл себе девушку. Мало того, она была лидером банды хулиганов, наводящей страх на всех вокруг; тип девушки, с которой я никогда не думал оказаться. Конечно, это были фальшивые отношения, придуманные Отои на ходу. Я знал, что между этим и серьёзными отношениями, основанными на любви, — пропасть. Но впервые люди видели меня как парня с девушкой, и это вызывало странное головокружение. Я не был влюблён в Отои, но как мальчик, делающий первые шаги в подростковом возрасте, я не мог не заметить, что у неё симпатичное лицо, и не мог не думать о том времени, когда лежал у неё на коленях. Так что я даже немного гордился тем, что новость о том, что она моя девушка, распространилась, даже если знал, что это неправда. Когда я встал тем утром умываться и посмотрел в зеркало, на моём лице была маленькая глупая улыбка. Кто может винить меня за это? Не думаю. Какое сообщение отправить Отои сегодня в LINE?Даже если мы не пара на самом деле, мы всё ещё можем ходить на свидания, верно?Что значит, я забегаю вперёд? Что я забыл всю причину, по которой вообще хотел узнать больше о Багровых? Я не забыл. Просто позвольте мне ещё немного упиваться своими пушистыми фантазиями, пожалуйста. В смысле, посмотрите на это: — Доброе утро, Акитэру-сан! Едва я вышел из нашего дома, как столкнулся с адской реальностью. Четверо участников дэт-метал группы, одетых под стать, облокотились на рули своих разукрашенных велосипедов, ожидая меня. Это, конечно же, были те члены Багровых. — Эй. Вам не стоит передвигаться такой большой толпой. Будете мешать людям. — Ага! Именно это ты и говорил вчера! Поэтому сегодня за тобой пришёл только — Даунтаун Асакуса Мета́л, а не весь Кримзон! Говоривший был ухмыляющимся парнем с демоническим макияжем и острыми наплечниками. Его ID в LINE был — То́зер. С ним были САТОСИ в кепке задом наперёд; Гигантский Гоуда, более крупный индивидуум; и девушка с длинными тёмными волосами в чёрной маске: Скорпион Сасори. Они были шумной компанией даже в LINE. Они также, судя по всему, жили в далёком прошлом. Я не знал, что ещё остались бунтари, которые по сути доисторические рыбы. Не лучше ли было бы передать их национальному исследовательскому институту для сохранения? Тем не менее, именно меня эти хулиганы сопровождали в школу. Если они рыбы, то я трилобит. Я слишком остро чувствовал взгляды других учеников, когда мы проходили мимо. Никогда ещё на пути в школу на меня не обращали столько внимания. И взгляды были недобрыми; холодными и испуганными, заставляя меня чувствовать неловкость. Перед глазами мелькнуло видение, как я просыпаюсь посреди ночи и жутко кривлюсь от этого воспоминания десять лет спустя. — Ты точно уверен? Мы бы доставили тебя в школу в мгновение ока, если бы ты просто сел на багажник моего велосипеда. — Ты что, шутишь? Я мужчина; я пойду пешком. Нужно держать мышцы ног в тонусе. — О, чувак, ты такой крутой! Неудивительно, что Отои-сан выбрала тебя! — Я тоже пойду пешком! — Кто-нибудь хочет пойти на рамен? — Ты вообще знаешь другие слова, Гоуда? Может, лучше научиться трюку у Акитэру-сана, вместо того чтобы весь день набивать брюхо? — Нет... Я просто слишком сильно люблю рамен! Я украдкой вздохнул, пока позади меня шёл самый глупый разговор, который я когда-либо слышал. Это был мой второй день похода в школу с Даунтаун Асакуса Метал, и я узнал, что они, возможно, были глупы, но, кажется, не плохими ребятами. Хотя не все в Багровых были сверхпреданны, эти ребята плюс Татибана определённо питали абсолютное доверие и уважение к Отои. Это было ясно по тому, как они относились к её парню (я больше не буду это уточнять) с таким же почтением, как и к ней. Кстати, Отои велела им сопровождать меня в школу. По её словам, всё, что происходит в одной банде хулиганов, быстро распространяется по всем остальным. То, что я встречаюсь с лидером Багровых, давало мне ценность в качестве заложника, поэтому мне дали телохранителей для защиты от похищения. Если бы она знала, что фальшивые отношения с ней поставят меня в опасность, я бы предпочёл, чтобы она не принимала такое решение, особенно из лени. Но теперь уже было слишком поздно что-либо менять. Всё, что я мог сделать, — подготовиться на худший случай. Я даже не был хулиганом, и всё же казалось, что это испытание даст мне повышение характеристик смелости и стойкости, которые мне даже не нужны. Если всё так продолжится, не закончу ли я тем, что стану одним из них по-настоящему? В конце концов мы добрались до школы. — Просто чтобы вы знали, вам не нужно оставаться со мной внутри здания, — сказал я. — Посторонних всё равно не пускают в школу. — Посторонних? — сказал Тозер. — Мы же учимся здесь. — Тогда вам стоит смыть этот макияж и переодеться в форму, — посоветовал я. Может, они и были учениками, но мне было бы интересно посмотреть, как долго они продержатся, прежде чем учитель их выгонит, будучи одетыми таким образом. Они, кажется, поняли, что я имел в виду, и Даунтаун Асакуса Метал развернулись и ушли, оставив меня одного проходить через школьные ворота. Я с облегчением вздохнул. Наконец-то покой. По крайней мере, до того, как я добрался до класса. Моё появление в классе вызвало новую волну любопытных взглядов и испуганного шепота. — Это Ообоси...— Правда, что он начал встречаться с Отои?— Слышал, что да. Говорят, сегодня утром он вёл кучу подчинённых Багровых в школу.— Я всегда думал, что он странный после того, как он выступил против хулиганов, но никогда не думал, что он окажется парнем Отои. Неудивительно, что он не отступил.— Помнишь, как Отои пошла на тех ребят после того, как они его избили? Это объясняет почему.— Чёрт, это страшно. Наверное, лучше не приближаться к нему. Может, если бы эти ребята говорили потише, я бы не слышал их так ясно. И если бы я действительно был тем страшным хулиганом, которым они меня называли, они все сейчас получили бы публичный нагоняй, а затем небольшую — беседу за спортзалом после уроков. Бьюсь об заклад, Скорпион Сасори действительно бы это сделала — если бы я позволил. Одзу уже сидел за своей партой, когда я сел. — Я слышал, вы с Отои-сан всё время вместе. Как далеко вы зашли? — в его тоне была забава. — Я уже всё тебе рассказал. Почему ты тоже пристаёшь? — Просто забавно видеть тебя таким зажатым. — Кажется, это называется злорадством, придурок. Я нахмурился, открывая сумку и доставая книги для первого урока. У Одзу всегда была такая роботизированная личность, но в последнее время я начал замечать проблески настоящих эмоций — обычно потому, что у меня были какие-то проблемы, что мне не очень нравилось. Тем не менее, возможно, видя, как я барахтаюсь, он разжигал своё любопытство. Будто я подопытный в его экспериментах. — Ты тоже странный, Аки. — С чего это? — Ты хотел сблизиться с Багровыми, чтобы Ироха не вступила, верно? — Ну да? — Но теперь ты сам оказался среди них. Это на самом деле довольно забавно. Как когда антивирус, который ты скачиваешь, оказывается трояном. — Только ты мог придумать пример, связанный с IT. — Но он же идеально подходит, правда? — Ну, я не могу с этим поспорить... Было довольно забавно, если подумать. Если бы сняли фильм о последних нескольких днях моей жизни, это определённо была бы комедия. Ха-ха-ха. Пожалуйста, смейтесь. Так я буду чувствовать себя лучше по поводу всей этой ситуации. По крайней мере, я был уверен, что всё это не зря. — Иногда нужно примкнуть к злу, чтобы одолеть его, — сказал я. — Хм? Что ты имеешь в виду? — спросил Одзу. — Я говорю, что есть вещи, которых нельзя достичь, не подвергнув себя небольшой опасности. — А, типа исследовать чёрный ящик, чтобы распутать спагетти-код. — Знаешь, у меня такое чувство, что необходимость объяснять всё через IT, чтобы ты понял, на самом деле делает тебя глупее. — Да, справедливо. Одзу пожал плечами, будто не видел в этом проблемы. Ему действительно нужно расширить словарный запас. Я уже был его другом и привык мириться с этим, но если бы он так разговаривал с кем-то, кто просто пытается поддержать беседу, то в конечном итоге напугал бы его. Если бы только был способ улучшить разговорные навыки Одзу... но об этом можно было подумать позже. Сейчас мой приоритет — не дать Ирохе вступить в Багровых. Всё должно было произойти сегодня после школы. Я буду держаться рядом с ними, соберу доказательства их проступков, представлю их Ирохе и заставлю её полностью отказаться от них. До тех пор оставалось только залечь на дно в школе. К сожалению, похоже, это будет нелегко. — Чё как, Ообоси, эм, парень. Жду ещё одного дня любви. Мои планы были мгновенно разрушены Отои, которая почему-то решила сегодня прийти в школу. Почему в последнее время ни один из моих планов не может пройти без сучка и задоринки? Вместо того чтобы предоставлять обеды, моя средняя школа ожидала, что ученики принесут их с собой. Учителя в целом хотели, чтобы мы ели за партами, но дети нашего возраста ценили свободу, делая это правило неисполнимым. Было определённое количество учеников, которые ели где хотели. Некоторые шли в другие классы, чтобы поесть с друзьями или возлюбленными, другие искали тихие уголки школы. Возможность свободно проводить обеденное время была одной из захватывающих вещей при переходе из начальной школы в среднюю. Я, возможно, даже чувствовал некоторое превосходство по сравнению с учениками из других районов, как ни мерзко это звучало. Школьные обеды означали, что дети сами накрывают на стол, среди прочих ограничений. Но я так привык к тому, что ланч-боксы — норма, что быстро забыл о том, как это может быть в других школах. Свобода есть где угодно. Что могло пойти не так? — Парень. Пойдём пообедаем. — Может, перестанешь называть меня — парнем так громко посреди класса? Отои рассмеялась. — Ты краснеешь? Это мило. — На самом деле, дело в том, что это привлекает слишком много внимания, и — знаешь что, давай уже пойдём! Не в силах больше выносить взгляды одноклассников, я одной рукой схватил свой ланч-бокс и пластиковую бутылку, а другой взял Отои за руку и потащил её из комнаты на бешеной скорости. Я слышал, как девочки позади шептались, что слухи о наших отношениях должны быть правдой, раз мы держимся за руки. Даже в коридоре любопытные взгляды не прекращались. Отои была слишком печально известна; люди замечали её сразу. Ух. Полагаю, нам осталось только одно место, — подумал я, ведя Отои вверх по лестнице. Крыша. В наши дни многие школы полностью закрывают доступ на крышу в целях безопасности и чтобы предотвратить прыжки учеников, но наша школа была исключением. Сама дверь на крышу, наверное, была заперта, но пространство наверху лестницы перед дверью обычно было пустым. Намеренно искать место без кондиционера посреди лета было практически самоубийством, но сейчас у нас были проблемы поважнее. На самом деле, это было идеальное укрытие; ни один нормальный ученик не мечтал бы есть в таком жарком и душном месте, так что нам даже не грозило, что кто-то случайно пройдёт мимо. Так приятно, когда никого нет вокруг. Я с облегчением вздохнул, наконец-то расслабившись, прежде чем сузить взгляд на Отои. — В чём же дело? — Влюблённые должны вместе обедать, верно? Думаю, это романтично или типа того. — Нам действительно не нужно заходить так далеко, правда? То, что мы пара, не означает, что мы должны вместе есть. Ты же даже не ходила в школу до вчерашнего дня. — Да, насчёт этого. Разве не было тех ребят, которые доставляли тебе и Кохинате проблемы? — Ну да, а что? — спросил я. — Кажется, они не верят, что такая хулиганка, как я, захочет встречаться с лузером вроде тебя. Говорят, они везде задают вопросы. Может, хотят найти на меня компромат или что-то такое. Не знаю. — А, точно. Так ты делаешь это, чтобы выглядело, будто мы на самом деле встречаемся? — Ага. Они не смогут жаловаться, если мы будем неразлучны в школе, верно? — сказала Отои. — Хотя мне это кажется чрезмерным. Вы же хулиганы, разве нет? Почему бы просто не выяснить отношения дракой? — Не, мы пацифисты. Не хочу применять насилие из-за этого. — Пацифисты-хулиганы? Ах. Это объясняет, почему она отругала тех ребят за то, что они избили меня. И почему единственное бунтарское, что я видел от Багровых за последние несколько дней, — это прогулы школы. Я не видел и намёка на насилие, шантаж, безрассудную езду, употребление алкоголя несовершеннолетними или курение. Я определённо слышал угрозы от некоторых из них, но начинал думать, что это просто вопрос плохих манер, а не чего-то другого. — Отои... — начал я. — Багровые... Не закончив, я услышал урчание живота — и это была не кто иная, как девушка передо мной. — О, эм... — пробормотала она. — Как мне на это реагировать? Было бы более джентльменским, если бы я сделал вид, что ничего не слышал? Или ей стало бы лучше, если бы я подшутил над этим, рассмешил её? Бесполезно. У меня не было достаточно опыта с девушками, чтобы разобраться в этом. — Ха-ха. Я голодная. Можешь развернуть мой ланч-бокс? Не хочу напрягаться. — Тебе даже не стыдно?! И она хочет, чтобы я развернул её ланч-бокс? Сама бы сделала это куда быстрее! Неужели её лень не знает границ?! Конечно, я был настолько преданным парнем, что без вопросов развернул её ланч-бокс. — Вау... Её ланч-бокс был стильным, с традиционным клетчатым узором, поверхность покрыта гладким лаком. Было видно, что он высокого качества, но в то же время не вычурный. В нём чувствовалась подлинная роскошь. Он даже издавал утончённый древесный аромат. — Можешь ещё крышку снять? — Серьёзно? — пожаловался я, но всё же снял крышку. Мои глаза расширились. — Это... твой обед?! Толстые ломтики омлета, обжаренные морские водоросли, маринованная редька, варёные креветки в панцирях, копчёная утка и даже жареный окунь. Это был выбор слегка изысканных блюд, которые родители покупают, когда есть что праздновать. То, что рис был единственной простой частью, украшенной только кунжутом и маринованной сливой, делало его ещё более изысканным. — Твой обед слишком изысканный для хулиганки, — сказал я. — Я сама его не готовила. — Твоя семья, наверное, безумно богата. Что вызывало вопрос: если Отои родилась в такой зажиточной семье, зачем ей нужно было бунтовать? Я попытался передать ей ланч-бокс, но она не сделала ни малейшего движения, чтобы взять его. Она просто смотрела на меня, прямо в глаза. — Что? — спросил я. — Ааа... — она открыла рот. Она что, серьёзно? Я развернул и открыл её ланч-бокс, и теперь она хочет, чтобы я ещё и покормил её?! И она думает, что у меня хватит смелости сделать что-то настолько неловкое?! — Ааа... — она снова произнесла. — Да ладно, покорми себя хотя бы сама. Отои заколебалась. — О. Я просто слышала, что парни так делают. — Почему ты выглядишь такой разочарованной? Она выглядела искренне подавленной — чего я никогда раньше не видел у Отои. Не знаю, застала ли она меня врасплох или что, но она отлично справлялась с тем, чтобы заставить меня чувствовать себя странно виноватым! Но разве кормить себя — не просто здравый смысл? Заставлять кого-то другого делать это — просто лень, и это плохо её характеризует. Так почему же она смотрела на меня так?! Этого было достаточно, чтобы заставить меня думать, что я буквально злодей за то, что не потакаю ей! Говорят, что суккубы вдохновляют человеческие страсти и питаются похотью. Так что, если Отои пыталась вдохновить во мне чувство защиты и питаться ленью... Что она за демон? На секунду воцарилась тишина. Затем... — Ааа... — Нрргх... Успокойся! Успокойся, моя правая рука! Будто управляемая могущественной тьмой, моя правая рука вынимала (опять же, клетчатые) палочки из пластикового контейнера, дрожа на ходу. Теперь она была полностью вне моего контроля, когда взяла ими немного еды из ланча Отои и медленно поднесла ко рту. — Амнх. — Гааах! Я действительно сделал это! Что, чёрт возьми, я делаю?! Глупая рука! Глупые бицепсы! Что с вами стряслось, ребята?! Я корчился, ругая свою руку за то, что она поддалась искушению. — В чём дело? Где следующий кусочек? — Вот, возьми омлет! Посмотри, какой он жёлтый и пушистый! Разве не выглядит аппетитно? — Амнх... Да, неплохо. Я возьму ещё кусочек. Я от отчаяния запихнул кусок омлета ей в рот, но она всё ещё не была удовлетворена и снова раздвинула губы. Такое чувство, будто я кормлю птенца — это, наверное, делает всю ситуацию милой, но на самом деле это похоже на то, как будто я о ней забочусь. Как бы вы это ни описывали, я не мог отрицать виноватого трепета от того, что кормлю девушку своего возраста. [[image:/storage/reader-images/1552f040607b7e36e75fe50dc77d8a59fc2196b3.png]] В итоге я кормил её, пока её ланч-бокс полностью не опустел. Довольная, Отои похлопала себя по животу, а затем заговорила, прежде чем у меня даже появилось время приступить к своему обеду. — Приятно иметь парня. Облегчает жизнь. — Уверен, что всё это граничит с домашним насилием. — Правда? Я думала, тебе это нравится. Я ошибаюсь? — Нет... И это больше всего меня и бесит! — Тогда это беспроигрышный вариант, разве нет? — усмехнулась Отои. — Но разве это не то, что сделал бы твой приспешник? А не парень. Бьюсь об заклад, ты и раньше заставляла других членов Багровых кормить тебя, правда? — Не, никогда. Никогда в жизни. — А? — Я же лидер Багровых, верно? Не могу позволить им думать, что я ленивая. — Это не сходится. Это твоя банда — ты должна быть самой собой перед ними. — Не так это работает. Моя рука замерла, тянусь к своей еде. Мой обед был намноооого проще, чем у Отои. Моих родителей не было рядом, так что я приготовил его сам. В основном это были замороженные продукты и прочее, что я разогрел в микроволновке. Поняв, что я не понимаю, Отои на мгновение задумалась, прежде чем объяснить: — Я лидер, да, и у меня есть определённая роль. Я знаю, что это моя банда, но именно поэтому я должна думать о том, как я выгляжу в их глазах. — Разве это не неудобно? — Наверное. Но то же самое с любой группой, верно? Например, семья; семья обеспечивает тебя, поэтому ты должен знать, как вести себя с ними, а как — нет. — Я не соглашусь с примером семьи... — я прервал себя. — Знаешь, думаю, я понимаю, о чём ты. В моём сознании возник образ лиц моих родителей. Их мечтой со школьных лет было расширить свой бизнес в Америке и одевать голливудских и бродвейских звёзд. Но, будучи в роли родителей, они ни разу не поделились со мной этой мечтой. Они рассказали мне о ней только тогда, когда она превратилась из причудливой мечты в твёрдую реальность. И даже тогда они казались очень извиняющимися за то, что обрушили это на меня внезапно. — В любом случае, как лидер Багровых, я должна проявлять достоинство. Это нормально — помыкать ими и всё такое, но я не могу позволить никому видеть, как меня кормят, как избалованного ленивца. — Но я — исключение? — спросил я. — Похоже, да. Раз уж ты не имеешь отношения к Багровым. — Я не считаюсь членом, даже если я твой парень? — Не совсем. Полагаю, если быть откровенной, ты больше похож на внешнюю помощь. — Тогда мы признаём, что это очень поверхностные отношения, да? — Но разве это не облегчает тебе жизнь? Тебе не нужно брать на себя ответственность, а я могу быть ленивой с тобой. Без того, чтобы ты беспокоился, что я убью тебя во сне, или я беспокоилась, что разочарую тебя. — Отои сухо рассмеялась. Я не знал, насколько серьёзно она сейчас говорит. Мысль о том, что я увижу сторону симпатичной девушки, которую не знает никто другой, заставила моё сердце биться чаще. Ой. Мне нужно было быть осторожным; помнить, что наши отношения не настоящие. — Эй, Ообоси. Как тебя зовут, кстати? — Акитэру. А что? — Акитэру... Ух. Целых четыре слога... — Мой друг Одзу просто зовёт меня Аки. — Намного лучше. Я буду так и называть. Аки. Аки. Аки. Да, это гораздо проще. — А как тебя зовут тогда? Я придумаю прозвище... — Повтори. — Прости. Я не знаю, о чём я думал! Забудь, что я что-то говорил. Она могла бы хотя бы предупредить меня, прежде чем добавлять в голос эту угрожающую нотку — если не хочет, чтобы у меня случился сердечный приступ. Должно быть, у неё был плохой опыт с прозвищами в прошлом. Либо она просто ненавидит своё имя. Я помню, что видел его однажды в классном журнале. Оно использовало интересные кандзи, так что я не знал, как оно читается, но помню, что подумал, что оно выглядит довольно круто. — Сначала Одзу, теперь ты... — сказал я, возвращая нас в русло. — Почему все, кто близок ко мне, настаивают на сокращении моего имени? Будто они помешаны на эффективности или что-то в этом роде. Хотя, наверное, было приятно, когда меня называют прозвищем. Особенно такой супермилой девушкой, как Отои. Хм. Видимо, теперь я видел Отои как — милую. Она возглавляет банду хулиганов, болван. Только потому, что ты теперь знаешь её немного лучше, она не становится менее опасной! Дав себе хорошую пощёчину по щеке, я вернул себе концентрацию. Я сделал взгляд твёрже, как боец, который понимает, что удары его противника сильны в первом раунде, и поэтому ему придётся повысить бдительность во втором — только чтобы голова Отои опустилась мне на плечо, полностью сломав мою защиту и нанеся апперкот, который оказался смертельным нокаутом. — Э-эм, Отои?! — Блин, это так расслабляет... У тебя идеальная температура тела, Аки. — Т-Т-Ты не можешь этого делать! Ты же бунтарка! Подумай о Скорпионе Сасори! Разве она не разозлилась бы, если бы увидела это?! Она всегда говорит, что бунтари не должны быть женственными! — Но это так легко... Не знаю, волнует ли меня ещё бунтарство. Это из-за тебя я стала такой женственной. Полагаю, ты сделал из меня женщину. — Никогда, слышишь, никогда не используй такие формулировки перед членами Багровых. Хорошо?! Чат в LINE уже однажды погрузился в хаос из-за темы, — делали мы это или нет. Никогда больше, пожалуйста. — Эй, перестань шевелиться, — сказала Отои. — Моя голова соскользнёт. Я мог только стонать. Пытаясь устроиться поудобнее, Отои потерлась о мою руку, создавая приятное — неприятное! — щекочущее ощущение. И что теперь? Зачем мы сидели бы вот так вместе, если бы мы не были влюблёнными? Её тепло ощущалось так реально. Я так остро чувствовал его кожей. И, не знаю, был ли это её шампунь, кондиционер, духи, натуральный запах или что-то ещё, но она пахла так сладко, что мой мозг затуманивался. Моё сердце бешено колотилось, будто я буквально умру. Как же Отои этого не слышала? Моё тело замерло от нервов. Я едва мог дышать. Досадно, но Отои, казалось, ни капли не смущалась. Она была суккубом без эмоций, пользовавшимся моей невинностью. — Аки, — прошептала Отои мне на ухо. — Хочешь узнать о Багровых? Внезапно я вернулся в чувство. — Д-да. Верно. Я был человеком с миссией. — Тогда приходи с нами после школы. Я покажу тебе. — Покажешь что? — Покажу, насколько мы плохие. Я сглотнул. До сих пор все, кого я встречал в — Багровых, были настолько милыми, что я почти забыл, что это группа хулиганов. Но теперь наконец настало время столкнуться с тёмными слухами, которые бушуют на улицах. Увидеть, что же такого плохого делает эта группа. Я не был уверен, что готов. — Ну? — подтолкнула Отои. — Хочешь посмотреть? Часть меня не хотела. Я нашёл хорошее в Отои и её группе, и я боялся момента, когда моё восприятие изменится, когда я увижу, как они причиняют реальные, неоправданные неприятности. Но если я просто закрою на это глаза, то вообще нет смысла здесь находиться. Так что я кивнул. — Да. Покажи мне, кто такие — Багровые на самом деле. *** В последнее время в манге появилось две тенденции, связанные с хулиганами. Первая: персонажи выглядят страшно, но на самом деле мягкие внутри. Вторая: они делают вид, что они злодеи до мозга костей, хотя на самом деле просто проводят время, дурачась с друзьями. — Но Акитэру, — слышу я ваш голос, — это же вымысел. И да, я это знаю. Но в моём нынешнем положении это были единственные два исхода, которые я мог предвидеть, какими бы нелепыми они ни были. Пожалуйста, пусть Багровые будут просто кучкой приятелей, которые веселятся! Я помню, как молча молился об этом, когда принимал предложение Отои. — Ты хочешь драться?! — Что ты мне сказал?! — Убей его! Убей его! — Избей его! Избей его! Оказалось, что мои худшие опасения подтвердились... После школы Отои привела меня к реке. То, что я там увидел, было сценой дикости, будто время откатилось на сто лет назад. Собравшиеся там хулиганы были одеты в экстравагантные наряды, будто они тоже застыли во времени. Они кричали до хрипоты от возбуждения, в то время как хриплый рёв массивных мопедов окрашивал летний воздух в апокалиптический серый цвет. Вся эта эмоция была сосредоточена в одном месте. Двое парней, упёршихся лбами, сопели и пялились друг на друга, готовые в любой момент свернуть шею другому. Кто сильнее? Кто победит? Зрители горели желанием получить ответы на эти вопросы. Я ступил на арену. Невозможно было описать это иначе. — Ты тоже здесь, Сэмпай? На кого ставишь? — Ни на кого! Ты же знаешь, что ставки на бои в этой стране незаконны?! Я сидел рядом с Отои на VIP-местах — ступенях, спускающихся к реке. Татибана сидела позади нас, наклоняясь вперёд, чтобы говорить. — Ой, зевота! Не делай вид, что ты не так возбуждён, как остальные! — Я не возбуждён. Я похож на тебя на пещерного человека? Я был далёк от возбуждения; я был сыт по горло. Можно ли было винить меня, когда я тусовался с бандой идиотов, одержимых таким варварским развлечением? Я был разочарован. Если бы они любили смотреть боевые виды спорта, ладно, но добавление азартных игр переходило границу. — Ты относишься к жизни слишком серьёзно, Сэмпай. Мы же не ставим настоящие деньги. — А, точно. Вы ставите очки Отои, которые можно использовать для аренды инструментов и оборудования у неё. Или что-то вроде баскетбольного мяча, или право использовать двор дома для танцевальных тренировок... — Ага. — Татибана кивнула. — Просто безобидное веселье, верно? — Строго говоря, есть старый закон против дуэлей. Так что сам бой тоже на шаткой юридической почве. — Парни, которые дерутся, — либо подающие надежды профессиональные бойцы, либо парни, сделавшие целью жизни тренировать своё тело. Они просто спаррингуют, на самом деле. — В общественном месте, — указал я. — Боже мой! Для тебя никогда ничего не будет достаточно, да, Сэмпай? Мы же хулиганы! Мы не должны следовать правилам. Но конечно, если ты хочешь оставаться девственником всю жизнь, продолжай высасывать веселье из всего. — Это не имеет ничего общего с моим целомудрием, и я не хулиган. А ещё, перестань висеть на мне! — мне пришлось оттолкнуть Татибану, которая на меня навалилась. Даже если она знала, что мои отношения с Отои не настоящие, ей не обязательно было вторгаться в моё личное пространство. Если только это не была попытка приспешницы увести парня у своего лидера. Или, может, она просто не думала об этом, потому что знала, что мы на самом деле не встречаемся, — и ей было лень думать о том, как её действия могут быть восприняты окружающими. — Кстати, гитара, которая у меня сейчас, — это то, что я взяла в долг за очки Отои, — сказала Татибана. — Я не могу позволить себе проигрывать эти ставки — пока у меня не накопится достаточно денег, чтобы купить свою. — Твоя гитара принадлежит Отои? — я инстинктивно посмотрел на девушку, сидящую рядом. И, как будто это было само собой разумеющимся, получил от неё молчаливый кивок... — Никогда не думал, что доживу до дня, когда девушки будут так увлекаться уличными драками... — Эй! — огрызнулась Татибана. — В Багровых есть правила против дискриминации по половому признаку, знаешь ли! — Мы же хулиганы! Мы не должны следовать правилам! — передразнил я её. — Я не должна следовать правилам! Ты — должен! — Мне кажется, тебе на самом деле всё равно на равноправие... Татибана, казалось, полностью лишена какого-либо внимания к другим людям. Находиться рядом с такой заразой, как она, было невероятно утомительно. Была только одна вещь в ней, которая засела у меня в голове. Татибана была раздражающей, как никто другой, и я думал, что она просто так общается со всеми. Но проведя несколько дней с Багровыми, я не видел, чтобы она так дразнила кого-то ещё. Ни разу. Она была такой же дерзкой, эгоистичной и помешанной на своей гитаре, как и всегда, но она не была назойливой и не бегала, обвиняя кого-то в девственности или чём-то подобном. — Это только мне кажется, или ты относишься ко мне хуже, чем ко всем остальным? — спросил я её. — Разве? — Я никогда не видел, чтобы ты дразнила кого-то ещё за то, что он девственник, например. — Полагаю, потому что никто больше не излучает таких же девственных вибраций, как ты. Я не делаю это сознательно или что-то в этом роде. — Это уже что-то, наверное... Татибана наклонилась, чтобы прошептать мне на ухо. — Что именно ты пытаешься сказать? Её лицо было так близко к моему... так же, как и у Отои до этого. Должно быть, это было особенностью хулиганов. Это было больше похоже на то, что она пыталась меня запугать, чем соблазнить... хотя да, я знаю. Я слишком много думаю. Но раз уж она спросила, мне было что сказать. Татибана дразнила меня, как никто другой в группе, и, казалось, ей было очень комфортно вторгаться в моё личное пространство. Я не знал наверняка, что она думала обо мне, но была одна объективная возможность, которую я не мог отрицать. — Тебе стоит перестать дразнить меня, — сказал я. — Знаешь, потому что... люди могут неправильно понять. — Неправильно понять? Что ты имеешь в виду? — Татибана моргнула на меня. Я отвел от неё взгляд. — Они могут подумать, что ты... нравишься мне, или что-то в этом роде. Хотя я же парень твоего лидера. Вот. Я сказал это, хотя это было ультра-неловко. Татибана выглядела так, будто я только что ударил её по лицу. И затем... Она рассмеялась. — Ты думаешь, что я нравлюсь тебе, только потому, что я отношусь к тебе иначе? Ты что, пятилетний?! О, я знаю! Ты не знаешь, что значит, когда девушка тобой интересуется, поэтому думаешь, что все виды поддразнивания одинаковы, и сходишь с ума от этого! Это так типично! — Татибана хлопала меня по спине, явно получая удовольствие. Мои плечи тряслись не потому, что я плакал, — я был просто чертовски зол. И я это серьёзно. — Слушай, я никогда не был влюблён, так что не знаю наверняка, но думаю, что если бы ты мне нравился, я бы облепляла тебя в милой, девчачьей манере. Например, была бы мила с тобой и пыталась бы вести себя мило. Конечно, я придираюсь к тебе и ни к кому другому, но если бы ты мне нравился, я бы вообще к тебе не придиралась, верно? Это просто здравый смысл. — Часто видишь в манге — персонажи дразнят объект своей симпатии. — Фу. Ты серьёзно путаешь мангу с реальной жизнью? Я стиснул зубы. Ещё немного, и моя психика разобьётся — потому что не только она была права; этот довод бил прямо в больное место. Неужели Татибана искренне верила, что разваливаться на мне прямо перед моей фальшивой девушкой не создаст неправильного впечатления? Это был бы самый логичный вывод, но как парень я всё ещё чувствовал разочарование. Мои плечи опустились. — Знаешь, — послышался соблазнительный шёпот Татибаны у меня в ухе, — ты для меня особенный — в определённых смыслах. — В определённых смыслах — это?.. — Тебе очень повезло с родителями, но ты даже не понимаешь, что у тебя есть. Это так очевидно, просто глядя на тебя, и это бесит меня. Хочется придраться. — Татибана! — я ахнул, брови взлетели вверх. Родители... Такое чувство, будто я что-то понял о ней. Крошечный палец ткнул меня в щёку. — И теперь ты выглядишь таким серьёзным. Вот именно об этом я и говорю, Сэмпай. — А? — Ты слышишь одну вещь о ком-то, потом решаешь, что он, должно быть, несчастен, и начинаешь жалеть его. Но мы продолжим идти и поддерживать себя, беспокоится кто-то о нас или нет. По сути, это не твоё дело, но ты всё равно пытаешься сделать его своим. Она сказала — мы... Татибана перевела внимание обратно на хулиганов, наслаждавшихся варварским развлечением перед нами. — Гуааарх! — Гууух?! — Ты это видел?! Этот апперкот был таким чётким! — Его челюсть, наверное, сломана после этого! Помнишь, каким самоуверенным он был в начале? Фух! Надеюсь, он знает хорошего пластического хирурга! — Га-ха-ха-ха! Это была та же жестокая сцена, что и прежде: та, что позорила наше доброе конституционное государство Японию. Парни рухнули на пол, их избитые лица были покрыты кровью. Моё собственное лицо, казалось, горело просто от взгляда на них. Но факт оставался фактом: оба они согласились быть здесь. Конечно, драться — неправильно, даже преступно, но они делали это как часть своей культуры хулиганов, и они не вовлекали невинных людей, так что не могло быть так уж плохо. Верно? Честно говоря, я не был уверен. Теперь я был слишком близок к этим ребятам и не доверял себе давать объективный ответ. Единственное, что я мог сказать, — это был мир падших. — Ты должно быть шутишь... — Ч-что такое, Сэмпай? Ты хочешь подраться? Поэтому ты на меня так смотришь? — Я обычный парень. Меня не волнуют твои правила или что-то ещё. И сестра Одзу не такая, как ты. У тебя нет права втягивать её в твою дерьмовую банду! Я принял решение и смотрел на Татибану, представляя ей свой вердикт. Они думали, что всё совершенно нормально, пока они держатся отдельно в своём маленьком мирке, — и я соглашался. Если они будут ограничиваться хулиганами, мне было всё равно, что они делают. Но здесь происходило не это. Татибана пыталась превратить сестру Одзу в одну из них. Багровые были хулиганами, чисто и просто. И какие бы оправдания у них ни были, то, что они делали, было неправильно. Я никак не мог принять это. — Почему ты так сильно хочешь помешать Ирохе вступить? — сказала Татибана. — Кто она вообще для тебя? — Она сестра моего друга. — Значит, никто? — Я говорю не о каком-то там друге. Думаю, он на самом деле может быть моим лучшим другом. А Ироха — его сестра, — прямо сказал я ей, мой голос был твёрд. Я прекрасно осознавал, что мои отношения с Ирохой были, в лучшем случае, несущественными — если они вообще были. Я не знал, какая она. Я не знал её любимую еду. Я не знал, что заставляет её смеяться, хмуриться или плакать. Она была для меня практически незнакомкой. Но я знал, что меня привлекал гений Одзу. Я не мог не чувствовать, что хочу сделать что-то — что угодно — чтобы создать среду, где его таланты могли бы процветать. Потому что было ясно, что класс для этого не подходит. Был ли я эгоистичным? Абсолютно, так что смейтесь. Был ли я действительно так удачлив в жизни, как утверждала Татибана, даже не осознавая этого? Может быть, но что с того? Если это было вмешательство, то позвольте мне вмешиваться. Что касается этого дела, я собирался сунуть свой нос по самое не могу. — Вы, ребята, живёте как хотите, верно, поддерживая себя? — сказал я. — Ну, а я просто живу своей жизнью так, как хочу. Чем это делает вас отличными от меня? Татибана стиснула зубы и уставилась; видимо, она не могла придумать ответ. Свет в её глазах, казалось, заострился, и в них начала нарастать эмоция. — Ладно. Хватит. — Отои встала между нами, прежде чем ситуация достигла точки кипения. До сих пор она не издавала ни звука. — Пойдём со мной на минутку, Аки. — Что тебе нужно? Я всё ещё разговариваю с Тати— Ой! Ой! — Не ёрзай, если не хочешь задохнуться. — П-погоди! А-ах! С силой, которая ни капли не соответствовала её умопомрачительной манере речи, Отои схватила меня в захват головой и потащила вверх по ступеням от реки. — Куда ты, Отои-сан? — крикнул один из её последователей. — Здесь как раз начинается самое интересное! — Мне и парню нужно немного времени наедине. Асаги разберётся с призами и обменами, когда бой закончится, да? — Понял! ...Чёрт, хотел бы я побыть наедине с Отои-сан... На меня пролился дождь завистливых взглядов, пока меня уводили за шею. Должно быть, было приятно быть настолько невинным, что у них было время завидовать. Что ж, может, их ревность была немного оправданна: грудь Отои, которая была отнюдь не маленькой, постоянно прижималась к моей щеке. Ой! Боль вокруг шеи была предупреждением избавиться от мирских желаний. Прости меня, Господи, ибо я согрешил... *** Небо становилось багровым. Вдали от берега реки мы с Отои шли по безлюдным улицам вместе. Она отпустила мою шею примерно в то время, когда мы перестали слышать крики хулиганов, и теперь боль от захвата и эйфория от её груди существовали лишь как не такое уж далёкое воспоминание. Мы с Отои шли не так близко, как должны были бы влюблённые. Вместо этого мы держали дистанцию, какую обычно держат одноклассники; достаточно, чтобы между нами поместился ещё один человек. Здесь было спокойно, вдали от звуков двигателей и злых криков. Как бы естественно это ни было, казалось, прошла целая вечность с тех пор, как я испытывал такую тишину, что делало её более ценной, чем обычно. — Что ты думаешь о драке там? — спросила Отои, прерывая наступившую тишину. Она почти не говорила всё это время, и её вопрос застал меня совершенно врасплох. Мой ответ получился пресным — возможно, даже бесчувственным. — Я придерживаюсь того, что сказал Татибане. Драки, азартные игры и другие плохие вещи вроде этого не могут быть оправданы, какая бы причина за ними ни стояла. Вы нарушаете закон. — Совершенно верно. — Отои указала на меня пальцем и рассмеялась. С какой стати она смеялась? Я не помню, чтобы надевал клоунский костюм этим утром. — Перестань говорить так, будто ты не причастна. Ты же их лидер, Отои. — Всё фальшивка. — ...Повтори? Она же не... на самом деле сказала то, что я подумал, верно? Её ответ был настолько неожиданным, что я, кажется, совсем его пропустил. Я думал, она сказала что-то о том, что это фальшивка, но это должно быть моим воображением. — Они все думают, что делают ставки на бой, но по сути они не ставят ничего, — сказала Отои. — Ничего... Но драка-то настоящая, верно? — Ты заметил, что там были бунтари помимо членов Багровых? — Д-да. Там было больше людей, чем обычно, и я вроде как предположил, что они собрались из других групп или что-то в этом роде. — Правда в том, что эти дополнительные люди были наняты, чтобы быть там. — Что? Это включает всех людей там, которые не в Багровых? — Конечно. Ставки на такую драку ощущаются намного более плохими, чем больше людей вокруг, верно? Парни обожают такое. Но эти дополнительные люди не ставят ни на что — так что ребята из Багровых гарантированно выигрывают. И парни, которые дерутся, могут отрываться по полной до победного удара, который всегда достанется нам, потому что такие приказы я даю. Это как рестлинг, на самом деле. — А как же очки Отои? — Единственные парни, зарабатывающие очки Отои в Багровых, — это те, у кого есть что-то, что они хотят делать. Мои запасы инструментов и прочего не бесконечны, в конце концов. Если бы каждый из этих парней ставил серьёзно, то были бы те, кто никогда не получил бы шанса что-либо одолжить. Плохие чувства накапливались бы, пока они не начали бы создавать реальные проблемы. — Погоди секунду. Мне нужно время, чтобы всё это осмыслить. — Я приложил руку ко лбу, не готовый позволить ей продолжать, пока не прогоню эту головную боль. Что именно говорила мне Отои? Варварская сцена, которую я только что видел, была вся фальшивкой? Нет... Она просто говорила это, чтобы отделаться от меня. Однако все детали, которые она мне дала, были достаточно прямолинейными — не было сложной информации, забивающей её рассказ. Если уж на то пошло, то, что она говорила мне, было отрепетировано; если она лгала, то это была ложь с большим количеством продуманных деталей. Но я не был настолько простодушным, чтобы проглотить её историю только потому, что она хорошо её представила. Я хотел бы думать, что я достаточно уравновешен, чтобы меня не завербовали в секту и не ввели в заблуждение каким-нибудь дурацким семинаром, и это было не иначе. — Я не понимаю, что ты получаешь от всего этого, — сказал я. — Устраивать мероприятия, чтобы ты могла бесплатно одалживать свои вещи — в чём смысл? — Твой ответ прямо здесь. — Здесь... А? Отои остановилась и кивнула подбородком вперёд. Я думал, что мы шли и разговаривали без определённого направления, но, похоже, это было не так. — Эти квартиры... Государственное жильё? — Попал в точку. — Отои устроила мне небольшие аплодисменты. Несколько пятиэтажных жилых домов тянулись рядом друг с другом на участке, окружённом живой изгородью. Хотя уже был вечер, на балконах сушилось постельное бельё, признак того, что в этих квартирах есть жизнь. Это зрелище почему-то вызвало во мне тоску по дому — хотя у меня и не было старого дома, по которому можно было бы скучать. Молодые дети бегали снаружи, играя на скрипучих металлических качелях во дворе. — Я приходила сюда играть с друзьями, которые здесь жили, когда училась в начальной школе, — сказала Отои. — Понятно. — Меня это не особо интересовало. Кто не играл с другими детьми в детстве? — Думаешь, в этом нет ничего особенного? Подумай ещё раз. — Если дети отсюда ходили в ближайшую начальную школу, то, конечно, вы бы пересекались. — Но я не ходила. Я училась в частной начальной школе, — продолжила Отои. — Никто из детей, которые здесь жили, не ходил в мою школу. — А? Как же вы тогда играли вместе? — Моя школа была довольно далеко, и никто из моих друзей там не жил так далеко. Мне не с кем было играть, когда я возвращалась домой. Но когда я играла одна, дети отсюда иногда присоединялись ко мне. — А, точно. Значит... Погоди. — Что-то не сходилось. — Если твоя начальная школа была частной, почему ты теперь в государственной средней школе? Имеет смысл перейти из государственной в частную, но я не думаю, что слышал об обратном. — Я хотела пойти в ту же школу, что и друг. Умоляла родителей... — А... Разве я не делал что-то подобное? Ставя свою дружбу с Одзу выше родителей, когда они уехали в США. Я не считал Отои такой сентиментальной. — Но теперь я немного сожалею, что оказалась в той же школе, что и мой друг, — сказала Отои. — Почему? — Он почти сразу после начала занятий попал в неприятности. В итоге попал в исправительную школу. — Что... Ты шутишь. Я никогда не слышал о таком человеке. — Официально он — перевёлся. Некоторые из более проницательных детей поняли, что происходит, и распространили слухи, но, думаю, они до тебя не дошли. Учитывая, что у тебя никогда не было друзей. — Нгх... Полагаю, будучи одиночкой, упускаешь много информации... помимо всего прочего. Обществу и так достаточно тяжело приходится одиноким людям без этого. Отлично, я сам себя вогнал в депрессию. — Его преступлением была кража, — продолжила Отои. — Сначала он был на испытательном сроке, но потом продолжал это делать. Они решили, что ему совсем не жаль, и его отправили прямо в тот интернат. Для меня это было довольно тяжело, когда я узнала, потому что я никогда в жизни не думала, что он способен на такое. Меня даже немного огорошило. — Но теперь ты можешь смеяться над этим? — спросил я, видя маленькую улыбку на её губах. — Всё в прошлом, верно? Это меня даже немного успокоило, типа, теперь меня уже ничто не удивляет. — Отои сухо усмехнулась. Теперь стало понятно, почему она была намного спокойнее наших сверстников. — Не то чтобы я хотела пройти через всё это снова. Но это научило меня замечать вещи, которых я раньше не замечала. Например, я не знала до тех пор, что в этих квартирах жил известный хулиган. И он плохо повлиял на этих детей, которые изначально были лишь слегка непослушными. — Известный хулиган? — Ага. Он был, видимо, как какой-то бандит из фэнтези-романа. Крал всё, что хотел, бил кого хотел, делал что хотел с девушками, которые к нему тянулись. Определённо оставил свой след и на младших детях. — Не могу поверить, что такой парень на самом деле существует, — сказал я. — Видимо, есть довольно много людей, которые заканчивают так — если принимать каждый слух за чистую монету. В любом случае, в какой-то момент его выгнали — теперь я не знаю, где он и что делает. Слышала, что он либо в какой-то банде головорезов в городе, либо прямо вступил в якудзу. Опять же, слухи. — Было бы логично, если бы он там оказался. При условии, что он действительно был настолько плох. — После этого он, может, и исчез, — продолжила Отои, — но, кажется, менталитет, который он посеял, остался. Дети нашего возраста — особенно те, у кого проблемы дома или где-то ещё, — были очень сильно подвержены его влиянию и с большей вероятностью сами становились хулиганами. Не то чтобы это оправдывало, просто потому что было плохое влияние, но я думаю, что... У меня тогда не было самого лучшего суждения... Мне бы вполне могло показаться, что они правы — что они счастливы, нарушая все правила — и я могла бы присоединиться к ним, понимаешь? Объяснение Отои посеяло в моей голове мысль: Именно это происходит с Кохинатой Ирохой... — У каждого своя причина, — продолжила она. — Может, их семья не самая богатая, или родители слишком строги. Значит, им трудно получить то, что они хотят. Делать то, что они хотят делать. Есть то, что они хотят есть. Ходить туда, куда они хотят. После всего этого они обнаруживают, что им приходится отказываться от любых мечтаний. Большая часть этого звучит довольно незначительно, верно, но всё вместе создаёт огромную разницу. Доходит до того, что они идут по жизни, затем смотрят на всех вокруг и чувствуют такую... стену, отделяющую их от всех остальных. Как реальную, физическую. Как думаешь, что они делают тогда? — Они пытаются всё исправить, — ответил я. — Закрыть этот разрыв между ними и остальным миром. Настаивать, что они такие же, как люди, которых они видят вокруг. — Да. И это было бы так легко, если бы только был прямой способ сделать это. Например, если бы они могли просто умолять родителей дать им больше карманных денег, всё было бы в порядке. — Но жизнь не так проста... — Конечно нет. Так что их единственный вариант — быть немного более жёсткими в закрытии этого разрыва... Понимаешь, о чём я? — Это не оправдание для плохих поступков, — сказал я. — Есть много людей, которых вынуждают идти на компромиссы, но которые всё равно живут честной жизнью. — Всё, что это доказывает, — что эти люди особенно впечатляющие. Лично я не люблю задирать нос и винить кого-то в том, что они обращаются к бунтарству — всё ещё не пытаюсь это оправдать, — сказала Отои. — Но именно поэтому я создала место, где эти дети могут выпустить пар. Где-то безопасное, где они могут выплеснуть всё из системы, чтобы они не сошли с пути, как мой старый друг или те дети под дурным влиянием. Багровые — это группа, которая позволяет им чувствовать себя хулиганами, пока они не найдут что-то ещё, что их интересует, и будут готовы вести достойную жизнь. — Погоди, значит, Татибана, — Даунтаун Асакуса Метал и все остальные члены... — Да. Они все живут здесь поблизости, и все подвергались очень плохому влиянию. Я онемел. Масштаб того, что говорила мне Отои, был настолько невероятным, что всё, что я мог сказать, казалось мне поверхностным. Я не мог поверить, что Татибана обвиняла меня во вмешательстве в чужие дела — когда лидер, которого она так уважала, была королевой всех вмешательств. — Эта фальшивая драка, которую ты устроила. Это тоже часть всего этого? — спросил я. — Попал в точку. Просто предложить одолжить им мои инструменты и прочее не сделало бы их счастливыми — и они бы не согласились. Самое важное — чтобы они чувствовали, что они что-то заслужили. Нет ничего более унизительного, чем получать чью-то благотворительность. Отои привлекала этих детей, чтобы защитить их, как мать. Я готов поспорить, что если бы они когда-нибудь узнали правду, они бы разозлились и потеряли всю свою преданность ей. Некоторые из них могли бы даже полностью отвернуться от неё. С другой стороны, если ложь скрывать достаточно долго, она превращается в правду. Все эти дети теперь глубоко вовлечены в схему Отои. Можно было бы сказать, что это идеальное преступление, если бы намерения за ним не были такими чистыми. Она продолжила. — Я не хочу, чтобы кто-то из них делал что-то, что нельзя будет исправить, и я не могла бы вынести, видя, как они отказываются от своей мечты только из-за семьи, в которой родились. Я знаю, что всё это просто сводится к моей высокомерности. Я просто хочу помочь, как могу. — Их мечты... Эй, ты говоришь о музыке?! — Качели и попадание. — Это не фраза. Ты просто перевернула — качели и промах. Отои усмехнулась. — Ты всегда так серьёзно реагируешь на такое. — И именно поэтому они репетировали музыку у тебя дома, верно? — Верно. Я бы предпочла, чтобы у них было место, где они могли бы отрываться по полной, никому не мешая, — но это было бы довольно сложно устроить. Пока что нормально, если они репетируют днём, так мы и поступили. Правда, из-за этого мне приходится прогуливать школу большую часть дней. — Ты даже жертвуешь своей посещаемостью ради этих ребят? Она действительно выкладывалась по полной. Я думал, что я плох в том, чтобы совать нос в чужие дела, но Отои была на другом уровне. Пока мы разговаривали, мы шли в сторону пустой парковки жилого комплекса. Оказавшись там, Отои села на бордюр перед одним из свободных мест. — Ты не можешь здесь сидеть, — сказал я. — А если кто-то захочет припарковаться? — Я подвинусь. Тебе правда нужно делать из всего проблему? Конечно, она могла просто подвинуться. Это не означало, что ей можно вести себя так, будто ей здесь всё принадлежит. Она даже не подстелила ничего, чтобы её юбка не испачкалась. Было — делать что хочешь, а было — быть непрактичной. Я украдкой взглянул на неё краем глаза, молча размышляя. Когда я перестал говорить, Отои тоже замолчала. Я услышал шуршание разворачиваемого чего-то — наверное, — Сосиска. Полагаю, ей было скучно. Теперь я знал, кто именно такие Отои и Багровые. Если бы меня попросили классифицировать их как хороших или плохих, мне пришлось бы выбрать последних — но, по крайней мере, в их плохости, казалось, был порядок. Что это означало для меня? Могу ли я оставить сестру Одзу на её усмотрение? Ответ был нет. — Татибана не знает, правда? — спросил я. — Хм? — Она не знает, что ты дергаешь за ниточки за кулисами. И, кстати, никто другой тоже не знает правды, верно? — Не, думаю, нет, — ответила Отои. — Значит, Татибана думает, что она по-настоящему бунтует. — Логично. — Насколько ей известно, это настоящая банда хулиганов — и именно в неё она приглашает сестру Одзу. — Полагаю, да, — сказала Отои. — Поэтому я и потрудилась узнать, что Кохината Ироха значит для вас, ребята. Я вспомнил, как мы разговаривали с Отои за спортзалом. Тогда я понятия не имел, кто она и что ей нужно, — поэтому её вопросы застали меня немного врасплох. Теперь, когда я знал, что она выведывала, я мог кое-что сказать ей, даже если ничего не знал об Ирохе лично. — Как минимум, я знаю, что на Ироху никогда не оказывал влияния кто-то действительно плохой. И не думаю, что её семья настолько бедна, чтобы ей что-то запрещали делать. — Как ты можешь быть так уверен? — Я живу в том же доме, что и она. Никогда не слышал слухов о том, что она нарушительница спокойствия, и могу только представить, что арендная плата за её место более или менее такая же, как у меня. Отои с хлопком вынула — Сосиску изо рта и подняла её, размахивая палочкой в воздухе, будто рисуя картину. — Понятно. Это была её привычка, когда она о чём-то думала? Отои полностью замолчала, уставившись на глянцевую поверхность конфеты. Реальность ситуации заключалась в том, что семья Кохината должна была быть как минимум среднего класса, если не богатой. Я и сам был довольно удивлён, когда обсуждал с родителями арендную плату и свои ежемесячные расходы после их отъезда за границу. Я всегда жил в той квартире, как будто это не так уж важно, но количество комнат, пространство и местоположение вместе делали её дорогим местом для жизни. Что касается моих родителей, у них был достаточно успешный бизнес, чтобы расшириться в Штаты. Не говоря уже о том, что мы были в родстве с генеральным директором крупной развлекательной компании. Богатство моей семьи отражалось в нашем выборе жилья. Затем была квартира Одзу с её утончённой, роскошной атмосферой. Отсутствие телевизора намекало на то, что его семья любила жить просто, но никаких признаков финансовых трудностей там не было. И даже сама Ироха, хотя и была груба со мной, не казалась выросшей в небрежении. — Разве нет ничего странного в их квартире? — спросила Отои. — Странного? — я обдумал вопрос. Один возможный ответ сразу же пришёл на ум. — Наверное, то, что у них нет телевизора. Хотя не знаю, насколько это — странно в наши дни, когда всё можно делать на телефоне. — Телевизор? Если так, то Асаги, возможно, говорила правду. — Почему, что она сказала? — Видишь ли, я спросила её, почему она хочет пригласить такую девушку, как Кохината Ироха, вступить в Багровых. По словам Асаги, ей никогда не удаётся делать что-то веселое, и она проводит дни, умирая от скуки. — Она никогда не... веселится? — спросил я. — Мне было интересно, не та же ли ситуация, что с Асаги — что её семья недостаточно богата, чтобы покупать ей вещи, поэтому я спросила. — Не может быть этого по всем причинам, которые я только что назвал. — Верно. Поэтому я подумала, что есть что-то ещё, вызывающее у неё стресс, что не связано с деньгами. — Стресс... — Например, ей не разрешают доступ к развлечениям или что-то в этом роде. — У Одзу есть компьютер. И, как я сказал, со смартфоном можно получить доступ ко всем видам развлечений. — Не меняет того факта, что, судя по слухам, Кохината Ироха умирает от скуки. — Значит, ей скучно, — сказал я. — Это означает, что ты позволишь ей вступить в твою банду? — Если ей некуда прибиться. Если оставить её в покое это заставит её обратиться к хулиганству. Тогда, думаю, я бы приняла её. — Понятно... Мне было ясно, что за её обычной манерой речи стоит настоящая убеждённость. Отои была лидером — и тем, кому, как мне казалось, я мог доверять. Если бы Ироха действительно вступила в Багровых, я сомневался, что был бы риск, что она испортит свою жизнь преступностью. Я задал себе тот же вопрос: могу ли я тогда оставить её на её усмотрение? Снова. Ответ был нет. Если бы была железная гарантия, что Ироха не втянется ни в какие неприятности, возможно, ответ был бы да. Но такой гарантии не существовало. — Ты единственная, кто знает, что на самом деле происходит в этой группе, Отои, — сказал я. — Насколько известно любому постороннему, Багровые — просто кучка бунтарей. — И что? — Группу судят по тому, как она представляет себя внешнему миру. Не по правде. Это было так же, как Одзу был изгоем в нашем классе. Клеймо хулигана могло привести только к отвержению обществом. Я же видел, как относятся к Отои, когда она появляется в школе, правда? Это была противоположность тому, как относились к нам с Одзу — как к слабакам. Люди смотрели на неё с восхищением, потому что она сильная. Так казалось на первый взгляд. Но независимо от контрастных эмоций в этих взглядах, выводы наших одноклассников были одинаковыми: Их задирают.В них есть что-то страшное.Я буду держаться от них подальше. Хотел ли я, чтобы о сестре моего друга говорили такие вещи? Я услышал усмешку рядом с собой и с некоторым негодованием спросил: — Что? — Ничего. Я просто подумала, что мы с тобой довольно похожи. — Я ненавижу насилие. Меня не особо интересует музыка, и я вообще ничего о ней не знаю. — Я имела в виду характер. Например, ты сейчас выглядишь очень расстроенным. Это лицо означает, что ты ненавидишь, когда на тебя смотрят свысока, верно? — Не буду это отрицать, — сказал я. — Хотя я не могу сказать, кто именно сейчас смотрит на меня свысока. Может, сами боги — или кто-то в этом роде. Сначала наша классная неспособность принять Одзу. Затем тот факт, что члены Багровых никогда не смогут исправиться, не впав в — хулиганство. И наконец, моя беспомощность — неспособность придумать для них лучшее решение. Такое чувство, будто кто-то презирает меня за всё это; даже смеётся надо мной. — Я не хочу просто позволять всему продолжаться как есть. Кто я такой, чтобы говорить такое? Никто. Но это то, что я действительно чувствовал. Наверное, из упрямства. — Полагаю, приглашение их в эту банду хулиганов — не твой первый выбор для спасения ребят из Багровых, верно, Отои? — Не совсем. И не думаю, что это сможет продолжиться, когда мы закончим среднюю школу. — Понимаю. В таком случае я подумаю, как выйти из этой ситуации. Для Багровых и для Ирохи. На долю секунды мне показалось, что я увидел улыбку на лице Отои... но, возможно, мне это показалось. Она уже вернулась к своему обычному невозмутимому выражению лица, когда снова заговорила. — Я не буду надеяться, ладно? — Хорошо. Меня это вполне устраивало. Я сделал такое смелое заявление ей только для того, чтобы держать себя в ответе. На самом деле я ещё ничего не придумал. Я был человеком без плана. Ну, разве это не жалко? *** — Ты кормил её в уединённом лестничном пролёте... Она оперлась на твоё плечо... Вы узнали друг друга у жилого комплекса в сумерках и установили связь... Буль, буль, буль... — Это пена у тебя изо рта?! М-Масиро?! Масиро, вернись! — Отои-сан сделала с тобой гораздо больше фальшиво-девчачьих вещей, чем я когда-либо... Это не имеет смысла. Почему такая разница? В моём чувстве гордости? В разных обстоятельствах? — Знаешь, я вначале пытался вести тебя с тобой как парочка. Просто ты отвергала меня на каждом шагу... — Я... да, делала. Это была моя вина... Ууух... Если бы только я могла повернуть время вспять... — Ну, ты не можешь. Если только ты не развила эту способность буквально прямо сейчас — в таком случае это теперь научно-фантастический сериал. — Может, и развила. Может, если я умру, мы отправимся назад во времени. Такое бывает, правда? Я почти уверена, что есть ранобэ об этом. Я умная, так что знаю! — Успокойся! Это реальная жизнь! Нет путешествий во времени, и нет перерождения в другом мире, даже если ты умрёшь! — А кто-нибудь когда-нибудь это доказывал? Ты не можешь сказать мне, что это невозможно без доказательств. — Наверное, потому что никто не настолько сумасшедший, чтобы рискнуть, — и я надеюсь, что это касается и тебя! — Я больше не хочу это слышать. Я выхожу. С меня хватит этого колеса обозрения. — Сейчас нельзя — мы только начали подниматься снова. — ... — Ты серьёзно не обращала внимания, да? ---------- У меня зуб на подругу младшей сестры моего друга! Глава 4: У меня зуб на подругу младшей сестры моего друга! Наступила суббота, спустя несколько дней после того, как я самоуверенно объявил всё Отои. За эти несколько дней я практически ничего не добился. У меня не возникло ни единой идеи о том, как остановить Ироху на пути хулиганства, и ровно столько же о том, как распустить Багровых и вернуть участников к свету. Хотя у меня и не было решения этих конкретных проблем, у меня был — Величайший План — нечто, на обдумывание чего ушло ровно три дня и три ночи. — Итак, скажи мне. Что потребуется, чтобы ты вернулась на путь праведный? — Ты правда не теряешь времени, да?! Я стоял у входа в жилой комплекс, который показала мне Отои, и сейчас был полдень. Я выслеживал это место с утра, и только сейчас появилась Татибана Асаги с гитарным чехлом за спиной. Её первая реакция на мой вопрос была пропитана сарказмом. Если она и была удивлена, то не показала вида, что было вишенкой на торте. — К тому же, ты вообще представляешь, насколько супер-мерзко сидеть в засаде у дома девушки? — Насчёт этого можешь не беспокоиться. Ты слишком чертовски раздражающая, чтобы я был заинтересован таким образом. — Ты несёшь полную чушь, знаешь ли? — парировала Татибана. — Полагаю, ты совсем забыл, как Отои-сан пришлось утаскивать тебя от реки? Потому что это единственное объяснение, почему ты приходишь сюда и разговариваешь со мной с серьёзным лицом. — Ты откажешься от идеи затащить Кохинату Ироху в Багровых. И мне не стыдно унижаться вот так, чтобы этого добиться. — Фух... Ты довольно одержим тем, что буквально тебя не касается. Ты что, влюблён в Ироху или что? — Ни капли, — сказал я. — И это касается меня — она сестра моего друга, а я — друг её брата. — Именно. Тебя это не касается. — Признаю, я не вовлечён напрямую, но всё же. Слушай, у тебя есть два варианта. Либо ты бросаешь быть хулиганкой и остаёшься с ней друзьями, либо остаёшься в Багровых и отказываешься от неё. Если ты хочешь что-то взамен за уход из банды, или есть какие-то условия, которые нужно выполнить, просто дай мне знать. Я подумаю, как мы можем это осуществить. — Эм, что? Я буквально не имею понятия, о чём ты говоришь, — сказала Татибана, над её головой словно появлялись вопросительные знаки. Я знал, что веду себя грубо, но выбора у меня не было. Мне нужно было, чтобы она согласилась со мной здесь. — Слушай, мне нужно пойти побренчать, ладно? У меня нет времени терпеть тебя прямо сейчас. — Не беспокойся — я думал, ты так скажешь, и я подготовился. — Я ухмыльнулся и представил ей предмет в моих руках: королевский меч. Также известный как световая палочка. — А?! У меня даже была повязка на голову с вышитыми Асаги-тян и кучей сердечек. Я сделал её сам. О, и у меня было несколько спортивных напитков. Знаешь, чтобы предотвратить тепловой удар. — Всё, что мне может понадобиться, в этом рюкзаке, — сказал я. — Этот фанат готов к действию. — Не может быть. Ты планируешь прийти посмотреть на моё выступление?! — Конечно. Я буду с тобой весь день и позабочусь о том, чтобы мы не упустили возможность поговорить. — Помогите! Помогите, у меня тут сталкер! — закричала Татибана. — Если ты серьёзно на это решился, я звоню в полицию! — Ты хочешь обратиться за помощью к полиции? Мой провокационный ответ заставил Татибану вздрогнуть. Да. Я знал, что это ранит. Я разговаривал с гордой бунтаркой, в конце концов; с тем, кто отверг справедливое общество и выбрал путь тьмы. — Как-то жалко полагаться на полицию только тогда, когда это тебе удобно. — Хнннгх... — губы Татибаны дрожали от разочарования. Любой случайный бунтарь, несерьёзно относящийся к своему образу жизни, не стал бы задумываться о том, чтобы сыграть жертву и вызвать полицию, если потребуется. Татибана, с другой стороны, была закоренелой хулиганкой. С такой же гордостью за свой путь, как у любого преступника из подполья. И сейчас это играло мне на руку. — Ладно! Делай что хочешь. — Хех. Ты не должна мне говорить. Победа была за мной. Ну, пока что. Битва только началась, в конце концов — и это была война на истощение. Я понимал, что это настроит её против меня, но план уже был готов. Я буду изматывать Татибану, пока не выясню, чего на самом деле хотят она и Ироха. Этой информации должно быть достаточно, чтобы показать выход из этой ситуации или вызвать какую-то идею. Не то чтобы у меня были какие-либо доказательства этому! — Погоди, Татибана. Что ты делаешь? — Сажусь на велосипед. А что? — Татибана отпирала свой велосипед, с кастомизированным рулём, но затем замерла и склонила голову набок. Велосипед.Да... Её велосипед... Это одно простое слово было достаточно, чтобы капля пота скатилась по моему виску. Я только что вспомнил, что сейчас лето. — О. — Татибана, кажется, уловила причину моей странной реакции. Верно: я пришёл сюда пешком. Рот Татибаны растянулся в насмешливую ухмылку. — Ооох, верно. Поняла. — Так вот, знала ли ты, что на самом деле есть ограничение скорости для велосипедов? — Тридцать километров в час — всё, что мне нужно, чтобы оторваться от такого супер-крипа, как ты! Увидимся! — Э-эй, погоди! Хотя бы отсчитай, прежде чем так просто уезжать! Могло бы мне и не говорить. Она уже начала крутить педали на полной скорости, едва вырвавшись со старта. Я бросился бежать за ней. Чёрт, вся эта случайная ерунда в моём рюкзаке тянула меня вниз! Кто вообще туда всё это наложил?! — Ха-ха-ха! Удачи догнать меня теперь! Полагаю, не стоило тебе пытаться стать моим сталкером, тупица! — Заткнись! Хватит смеяться надо мной! Только потому, что ты на велосипеде, не значит, что я собираюсь сдаваться! Её велосипед против моих ног. Это была битва без чести и человечности, но, если коротко, я победил. — Фух... Хаах... Фух... Хаах... Я... так... умру... Тем не менее, моя победа не обошлась без огромной жертвы. Перед станцией был памятник приличного размера: идеальное место для любого уличного исполнителя. Я был там перед ним, распластавшись на асфальте с раскинутыми конечностями, тяжело дыша. Горячая земля жгла спину, но сейчас это было наименьшей из моих проблем. Я был серьёзно в дерьме. Фактически на грани смерти. Ноги дрожали, и в глазах мелькали вспышки света. Слава богу, у меня были спортивные напитки. Без них я бы, наверное, рухнул задолго до того, как добрался сюда. — Хаах... Хаах... Не могу поверить, что ты действительно пробежал весь путь сюда. Ты зверь, Сэмпай... У велосипеда могли быть колёса, но в конечном итоге он полностью зависел от силы человека, который на нём ехал. Татибана тоже выглядела вымотанной, хоть и не настолько изнурённой, как я. Она опиралась подбородком на руль и переводила дух. — Я вложил все свои бонусы к характеристикам в стойкость, вот почему, — сказал я. — Ты серьёзно говоришь, как персонаж видеоигры? Чудак. — Не хочу слышать, как хулиганка называет меня странным. — Заткнись. И убирайся с дороги. Мне нужно подготовиться к выступлению. Татибана слезла с велосипеда и начала пинать моё тело ногами к краю тротуара. — Гуарх! Будь со мной немного нежнее, ладно? — Такой ненормально выносливый изврат, как ты, должен это выдержать. Она обращалась со мной, как с багажом, слишком тяжёлым, чтобы двигать руками, — но у меня не было энергии протестовать, так что я в итоге просто позволил ей это сделать. Я заметил, как прохожие хихикают над нами, будто они думали, что это часть её выступления. Хм. Странно. Сейчас я выглядел полным лузером, и эти люди смеялись надо мной. Разве мне не должно быть стыдно? Так почему же я чувствовал... вроде как радость? Не поймите меня неправильно, не то чтобы я внезапно пробуждал какие-то скрытые мазохистские наклонности. Скорее, эти люди смеялись над нашими выходками — будто Татибана и я развлекали их. Эта ситуация была полностью моим собственным созданием. Это я решил бежать вслед за Татибаной на её велосипеде. Это я позволил себе истощиться и рухнуть на финише. Это я позволил Татибане пинать меня на место, не оказывая сопротивления. Я сделал всё это ради своей цели. Их смех не был результатом того, что я впутался во что-то жестокое, несправедливое или нежеланное. Наверное, поэтому это меня ни капли не беспокоило. Заставлять людей смеяться — это было то же самое, что позволять людям веселиться. Меня тогда осенило, прямо в тот момент, что это было довольно приятно. Я сел, скрестив ноги, на краю тротуара и вытащил все предметы из рюкзака. Сначала я восстановил водный баланс своего перегретого тела спортивным напитком, затем повязал повязку Асаги-тян на голову и приготовил свою световую палочку. Я упоминал, что у меня их на самом деле две? Я ведь настоящий воин. Ментально я был готов разгорячиться и вытерпеть все приставания Татибаны, но я сдержался; я усвоил урок с прошлого раза. Я не хотел, чтобы Отои пришлось дважды за такое короткое время вызывать своего семейного врача для меня — так что я не буду перегибать палку. Знаешь, это, наверное, первый раз, когда я должным образом слушаю выступление Татибаны. Большую часть её выступления в парке я провёл в полусознательном состоянии, так что уловил лишь немного. Я только помнил, что думал, будто она пела что-то странное. Что же она исполнит для людей сегодня? Что-то интенсивное, вроде музыки — Даунтаун Асакуса Метал? Я испытывал смесь волнения и тревоги. Но в тот момент, когда она начала играть, — я ахнул. Композиция на самом деле звучала нормально. Нормально и прилично, для автора-исполнителя. Её вокал был чудесно чистым, а тексты вызывали освежающее чувство юности. Я мог представить этот трек как эмоциональную заглавную песню для телевизионной драмы. Это было совсем не то, что я ожидал от такой, как Татибана, и это следовало совершенно другой траектории, чем отрывок, который я слышал в парке. Я был немного сбит с толку. Она что, смягчала его, потому что была в оживлённом месте в выходной день? — Нет... Не думаю, что дело в этом. Здесь не было изменения направления; Татибана пела разнообразные песни из разнообразных жанров. Она начала с чего-то стандартного и энергичного. За этим последовала баллада, весёлый J-pop, альтернативный рок, K-pop... Затем, сразу после того, как она исполнила что-то фолковое, она переключилась на кавер той популярной песни Волкалоид. Скорее вопрос был в том, чего она не играла, а не в том, что играла. Внезапно я услышал знакомый аккорд, заставляющий меня наклониться вперёд от волнения. Я знаю эту! — Он крикнул, и мы встретились там, на дороге... Вот она! Та самая загадочная песня, которую я не понимал ни капли! И до сих пор не понимал, несмотря на то, что был в полном сознании! Какой это вообще жанр? Звучало как фолк, но гитара казалась слишком агрессивной для этого. Может, это оригинальный тип песни, который Татибана создала сама? В любом случае, я заметил две вещи, прослушав её сет с самого начала. Первая — навыки Татибаны как певицы были выше среднего. Как минимум, её голос был приятен для ушей; это не была одна из тех ситуаций, когда любитель поёт на публике, и это просто неловко. В смысле, у большинства людей, поющих на публике, есть базовый уровень мастерства, но её был намного выше, чем я ожидал. Вторая — останавливалось послушать больше людей, чем я ожидал. Сначала пара человек оборачивалась на секунду, но большинство просто игнорировали её и шли дальше. Этим я не удивился. Но затем один человек остановился... потом два, три, четыре... Не успел я опомниться, как нас было больше десяти, все внимательно слушали Татибану. Чем больше людей слушало, тем ярче становилось выражение лица Татибаны. Ритм, который она перебирала, становился устойчивее и увереннее. Даже пот, выступающий на её коже под солнцем, был ослепительным. Было трудно выразить впечатление, которое я получил, но это было как... она больше не была просто заразой. Она была талантливой девушкой, способной сиять, как звезда, — этот образ без усилий возник в моей голове. Может, было немного натянуто говорить, что Татибана Асаги рождена для выступлений, но именно так она заставляла меня чувствовать себя, пока я наблюдал за ней, переполненной энергией и жизненной силой. — Спасибо всем за внимание! — Татибана вежливо поклонилась головой после окончания последней песни. Толпа взревела и взорвалась бурными аплодисментами. Это было далеко от реакции, которую получил бы профессионал на распроданном концерте в Tokyo Dome, но для одинокой ученицы средней школы? Заработать такой отклик — это действительно что-то. У меня не было возможности заранее знать, что она получит такую реакцию, но я всё равно чувствовал, как хочу ударить себя по лицу за то, что возился с повязками и световыми палочками. Теперь это казалось немного подлым, и мне было стыдно, что я вообще это делал. Настолько сильное влияние оказало на меня её выступление. — Не стесняйтесь бросить мне мелочи, если считаете, что я этого заслуживаю! Я на самом деле нищеброд, так что мне очень пригодились бы деньги на финансирование того, чем я занимаюсь! — И это ты признаёшь?! — Ты что, попрошайка?! — Серьёзно?! Ну, думаю, я всё ещё мог бы тебе что-то дать... Аудитория ворчала наполовину в шутку о заявлении Татибаны, но всё же засыпала её градом пятисотиеновых монет. Некоторые даже подошли, чтобы положить тысячные купюры в её денежный ящик. Вау... Она на самом деле зарабатывает на этом... Я слышал о стримерах в интернете, зарабатывающих на чаевых от зрителей, но не знал, что люди, дающие наличные уличным исполнителям, всё ещё существуют. Отои не хотела, чтобы члены Багровых отказывались от своих мечтаний только потому, что их семьи не богаты. Теперь я мог понять, откуда взялось это желание. Я не мог полностью разделить её чувства — ведь это были её детские товарищи по играм, — но я собственными глазами увидел, насколько особенным был музыкальный талант Татибаны. Видеть, как этот талант подавляется только из-за семьи, в которой она родилась, казалось такой расточительностью. Через некоторое время аплодисменты и чаевые подошли к концу, и волна людей отхлынула. — Хм? Большинство людей к этому моменту разошлись — но всё ещё была одна девушка, тихо аплодирующая, её глаза сверкали. Девушка с янтарными волосами. — Ты сестра Одзу! — воскликнул я. — А?! А! Это ты, эм... друг Одзумы! Она даже не помнила моего имени... Ироха подбежала к Татибане, бросая взгляды в мою сторону. — Это он! Это тот извращенец, о котором я говорила! Что он делает с тобой? — Ургх... Объяснять было бы в тягость. Я встретила этого чувака через Отои-сан. Это всё, что тебе действительно нужно знать. — Взгляд Татибаны мелькнул в мою сторону, пока она неловко почёсывала щёку. На мой взгляд, она вообще ничего не говорила обо мне Ирохе. Я бы не удивился, если бы обе они сплетничали у меня за спиной, но этого не произошло. Я почувствовал себя немного легче. А затем тревогу, когда мне пришло в голову, что моё существование могло быть настолько незначительным для них, что меня даже не стоило обсуждать. Не важно, ошибаюсь ли я в этом; я знал, что они всё ещё считают меня ничтожеством. В любом случае, я не мог поверить, что Ироха появилась именно здесь, хотя, думаю, это имело смысл, если подумать. Ей нравилась музыка Татибаны, и это была суббота, так что у неё было время прийти и послушать. Я планировал сегодня поговорить только с Татибаной, но это было ещё лучше. Теперь я мог задать тот же вопрос Ирохе. Двух зайцев одним выстрелом, и всё такое. — Татибана. Кохината. Когда я назвал их имена, я увидел, как обе они стиснули зубы. Я направил вибрации командира, собирающегося выступить на совещании, касающемся будущего всего человечества, и сказал: — Мне нужно поговорить с вами. Это важно, поэтому я хочу попросить, чтобы вы отнеслись ко мне серьёзно. Я наблюдал, как Ироха дрожит, будто собирая всё своё мужество. — Мы должны относиться к тебе серьёзно, когда ты одет вот так? — Прости. Мне следовало снять всё это, прежде чем что-то говорить... Я совсем забыл, что одет как бешеный фанат Татибаны. Пройдя через все эти усилия, чтобы выглядеть уверенно, я полностью подорвал себя... *** Мы втроём перебрались в сетевой итальянский ресторан. Это было идеальное место для тусовки при бюджете ученика средней школы. Оно славилось своим блюдом — Миланская дория, которое мы все заказали. Мы также выбрали неограниченные напитки. Это был либо ранний ужин, либо поздний обед — и мы разделили стоимость, если вам интересно. Татибана казалась типом, который ненавидит платить за кого-то другого и ненавидит, когда платят за неё, и хотя я мог свободно использовать деньги от родителей как хотел, это не означало, что я мог просто их разбрасывать. Ироха тоже была человеком, который просто плыл по течению, так что никто не стал оспаривать разделение счёта. Честно говоря, я был рад, что мне не пришлось спорить о том, кто за кого платит. У меня практически не было друзей с момента поступления в среднюю школу, так что у меня никогда не было опыта походов в закусочную с одноклассниками — а в начальной школе мы были для этого слишком юны. Я никогда не думал, что впервые приду в закусочную с девушкой. С двумя девушками, к тому же. Может, все законы вероятности сдвигаются в странных направлениях, когда дело касается моей жизни. Но да, в любом случае — как только девушки начали есть свой плов и потягивать напитки, я решил затронуть тему, зачем мы здесь. — Ладно, я хочу знать, что потребуется, чтобы ты отказалась от образа жизни хулиганки. Татибана вздохнула и поковыряла свой плов. — А что потребуется, чтобы ты отстал, Сэмпай? Ироха взглянула на лицо подруги, затем перевела внимание на меня. — Ты пытаешься заставить Татибану-сан покинуть Багровых, верно? — Верно. — Но почему? — Очевидно, потому что это к лучшему. Отои и Татибана в конце концов закончат среднюю школу. Они не могут продолжать быть хулиганами вечно, и было бы лучше, если бы они бросили, пока их ещё считают озорными детьми, а не чем-то худшим. — Я могу это понять, — сказала Ироха. — Но Багровые — это место, к которому принадлежит Татибана-сан. Пытаться отнять это у неё просто жестоко, даже если ей придётся бросить, когда она пойдёт в старшую школу. — Я же не заставляю её. Я вежливо спрашиваю, что потребуется, чтобы она бросила. — На поверхности это звучит мило. Но не думаешь ли ты, что ты бесчувственен? Ты вообще способен на эмпатию? — Урк! [[image:/storage/reader-images/df64584484c795cc8709432d6215945cd9594f09.png]] Она попала прямо в больное место. Я слышал подобные обвинения бесчисленное количество раз за свою жизнь. Это часто случалось после того, как я прикладывал много усилий, чтобы придумать способ что-то улучшить, и делился этой идеей с другими. Например, в начальной школе, когда я пытался предложить одноклассникам перестать передавать мяч худшим игрокам в вышибалах или футболе, или когда я слышал, как дети жалуются на свои семьи, и предлагал им просто сбежать из дома. — Это так холодно, Ообоси.— Как будто у тебя нет сердца... Вот почему слова Ирохи мгновенно ввели меня в уныние. И что с того, что я был — бесчувственным? Это был самый быстрый и простой способ решить эту проблему. Я отвернулся от Ирохи и повернулся к Татибане. — Должно быть, ты хочешь делать что-то большее, чем просто прогуливать школу и избивать людей. — Ну, очевидно... — Именно. Скажи, есть ли какой-то другой способ заниматься музыкой, не прибегая к хулиганству? — Но для музыки мне нужны деньги. — Значит, ты сможешь бросить Багровых, если у тебя будет способ зарабатывать деньги, — сказал я. Татибана поморщилась. — Я не хотела бы бросать своих друзей там. — Условие номер два. Если у тебя будет новое место, чтобы тусоваться с друзьями, Багровые тебе больше не понадобятся. — Нрк... Бьюсь об заклад, ты думаешь, что такой умный, да?! — Татибана закусила губу. Я мог видеть, что она, возможно, не хочет отказываться от Багровых по сентиментальным причинам; её реакция говорила мне, что я не ошибался. Но я уже это знал. Она могла искренне любить драки и всё такое, но пока музыка была самым важным фактором в её жизни, она будет ставить её выше хулиганских дел в любой день недели. Татибана также была гитаристкой, и её пальцы были инструментами её ремесла. Очевидно, она хотела бы избежать драк, потому что это подвергало бы её риску сломать их. — Ты чувствуешь то же самое, Кохината? — спросил я. Кохината Ироха помолчала мгновение. — Не совсем, — сказала она. — Вам же не нужно беспокоиться о том, что я думаю. — Нужно. На самом деле я хочу услышать твои мысли больше, чем чьи-либо ещё. Именно её я пытался остановить от вступления в банду бунтарей, и она была сестрой Одзу. Если бы не она, я бы вообще не зашёл так далеко. — Ты ищешь место для занятий музыкой? Или ты ищешь друзей? Ироха замолчала. Она не отводила глаз от стола, пока брала в рот соломинку и делала несколько глотков яблочного сока. Кстати, обе девушки пили яблочный сок. Я был белой вороной со своим томатным соком. — Не молчи на меня. Просто ответить на вопрос не причинит вреда, верно? Глаза Ирохи мелькнули в сторону Татибаны — будто она считывала её выражение лица, чтобы понять, как ответить, — но это произошло так быстро, что, возможно, мне это просто показалось. Татибана, кажется, поняла тогда, что Ироха действительно не собирается отвечать. Она тяжело вздохнула, пока играла со своей серёжкой. — Можешь отстать от неё, Сэмпай? Ты сейчас ведёшь себя как засранец. — Как я веду себя как засранец? Я просто задаю вопрос. — Ты не просто спрашиваешь, ты давишь. Как будто Ирохе вообще дело до музыки. — Т-Татибана-сан? — наконец заговорила Ироха. — Конечно, я должна была заметить! Я знаю, ты сказала, что хочешь в Багровых, потому что хотела заниматься музыкой, как я, но тебе это на самом деле неинтересно, да? Для меня это супер очевидно, потому что я серьёзно отношусь к музыке. — Извини... — пробормотала Ироха. — Не парься. Я знаю, что ты мой огромный фанат, даже если сама не создана для выступлений. — Д-да, я! Эта часть была правдой! — Ироха почти агрессивно наклонилась вперёд. Судя по тому, что они говорили, мне показалось, что Ироха тоже не раскрыла Татибане всей правды. Казалось, что от меня всё ещё что-то скрывают, и есть то, во что верит Татибана, но это не является правдой. Должно быть, именно поэтому Ироху ещё не приняли в Багровых. Бьюсь об заклад, Отои уже приняла бы её, если бы Татибана действительно настаивала, но этого не произошло. Значит, сама Татибана подозревала, что Ироха не раскрывает все карты — что вызывало вопрос... — Тогда зачем тебе банда хулиганов? — спросил я. — Не может быть, что тебя завлекают драки, верно? — Эм... — щёки Ирохи слегка порозовели, и затем она понизила голос. — Меня привлекла... Татибана-сан. — Ч-что… а? — мой рот открылся, пока ложка, нагруженная гратеном, выскользнула из моих пальцев и со звоном упала на стол. — Ты имеешь в виду, типа... Вы влюблены? — Верно, — привлекла означает только романтически, — огрызнулась Ироха, её голос был пропитан сарказмом. — Извини, я на секунду забыла, что у тебя мозг пещерного человека. Извини. Тогда я буду молчать... На самом деле меня шокировало, насколько хорошо сестра Одзу раздавала агрессивные оскорбления. — Больше, чем музыка Татибаны-сан, меня привлек её образ жизни — то, как она живёт свободно. Татибана хихикнула. — Эта свобода делает меня плохой девчонкой! Вместо того чтобы выглядеть раздражённой самодовольным выражением лица Татибаны, зависть в глазах Ирохи только усилилась. — Она может делать сколько угодно чего угодно, когда захочет. Именно это позволяет ей быть такой уверенной в себе. Честно говоря, это вызывает у меня зависть, особенно учитывая, что мы обе девушки. — Но тебе не нужно вступать в банду, чтобы иметь свободу. Особенно в твоём случае, когда... — твоя семья такая богатая, — я собирался сказать, но прервал себя. Было неправильно говорить это при Татибане, и я также понял, что делаю предположения о ситуации Ирохи. В конце концов, оказалось, что я принял правильное решение. Вполне возможно, что судьба, которую я разделял с Ирохой, находилась на крупном перепутье, полностью зависящем от того, закончил ли я своё предложение или нет. — Это тянется вечно! Почему бы мне просто не сказать ему? — сказала Татибана. — Ладно... — кивнула Ироха. Татибана посмотрела мне прямо в глаза. — Ирохе запрещена свобода действий или доступ к развлечениям. Я это уже слышал... Отои упоминала нечто подобное об Ирохе, но, видимо, не слышала никаких подробностей. Теперь, когда передо мной и Татибана, и Ироха, у меня был шанс копнуть немного глубже. — Что это значит, конкретно? — спросил я, делая вид, что для меня это новость. Я же не мог сказать им, что разговаривал с Отои об Ирохе. — Именно то, что звучит, — ответила Татибана. — Телевизор, книги, манга, игры... Её мама не подпускает её ни к чему. Можешь в это поверить, в наше время? Бьюсь об заклад, её маму вырастили динозавры или что-то в этом роде! — Но должен же быть предел, верно? — сказал я. — Я знаю, что в доме Кохината нет телевизора, но у тебя же есть смартфон, да? Ты должна иметь доступ ко всему на нём. Манга, игры, музыка, видео... — Я точно так же говорила! — воскликнула Татибана. — Верно? Так что... Наши глаза, полные веселья, смотрели на Ироху. Она снова уставилась на стол, попеременно потягивая из соломинки и останавливаясь, чтобы перевести дыхание. Яблочный сок поднимался и опускался внутри пластикового цилиндра, пока она это делала. Я не знал, что у неё плохие манеры за столом. — Даже родитель не может иметь полный контроль над своим ребёнком. Но Ироха следует этим правилам по собственному выбору. Она слишком пай-девочка. — Татибана расхохоталась. Ироха, тем временем, всё ещё выглядела неловко. Её домашняя ситуация, должно быть, была сложнее, чем я думал. Речь шла не только об упрямом родителе, запрещающем развлечения, против её бунтарской дочери-подростка. Ироха не хотела нарушать правила. Погоди. Я перебрал в уме то, что Ироха говорила всё это время, и заметил, что что-то не так. — Если ты не хочешь нарушать правила, почему тебя интересует банда хулиганов? В любом случае ты предала бы доверие своей мамы. — Я это понимаю, но... — уклончиво пробормотала Ироха. Что-то в глазах Татибаны говорило мне, что она знала, в чём дело, но она ничего не сказала. Ей и не нужно было. Части головоломки медленно складывались у меня в голове. Развлечения были запрещены в доме Кохината. Однако Одзу мог посвящать кучу времени своим экспериментам. Либо на Ироху наложены какие-то ограничения, либо это случай, когда каждый ребёнок выбирает, игнорировать ли желания матери или нет, — и Ироха выбрала следовать правилам. У меня было ощущение, что это последнее, и Одзу выбрал проводить время свободно. Она хочет уважать желания своей матери? Приложив руку к груди, я начал думать о своей собственной ситуации. Вспоминая, я почти никогда не ослушивался своих родителей. Были времена, когда я сопротивлялся, особенно когда только начал учиться в средней школе и считал их чрезмерно опекающими, но в целом мне нравилось проводить с ними время. И когда они подошли ко мне и сказали, что хотят следовать своим собственным мечтам, я был более чем счастлив поддержать их в этом. Если бы я не встретил Одзу, я, возможно, последовал бы их желаниям и поехал с ними за границу. Моё упрямое желание остаться в Японии не имело ничего общего с семейным конфликтом или чем-то подобным. — Ты ищешь оправдание, чтобы что-то изменить? — предположил я. Движущая сила, которая приходит извне, которую она может использовать для оправдания перемен, а не что-то, исходящее из неё самой. Я понял, что указывать на это было немного бесчувственно, так что мне действительно стало немного неловко. Хотя Ироха оставалась молчаливой, в её моргании произошло изменение. Это изменение длилось всего мгновение, но оно не ускользнуло от моего внимания; сейчас я был очень сосредоточен, высматривая любую зацепку, которую мог бы получить. Ироха вообще ничего не пояснила. Нечего было сказать, попал ли мой выпад в цель или нет. Но я определённо почувствовал, что близок. Если бы я ошибался, я бы выглядел полным клоуном — но если сестра Одзу не намеревалась открыться мне, мне пришлось попытаться, иначе ничего не изменится. Ничто не могло измениться. — Ладно, я понял. — Я допил остатки томатного сока, впитывая каждую каплю ликопина. — А? — Ироха уставилась на меня. Я работал своим мозгом на полную мощность, и теперь приступил к решению, к которому пришёл. — Я решу каждую последнюю проблему, с которой вы двое — и сами Багровые — сталкиваетесь. Я придумаю идеальный план, который позволит всем вам веселиться, независимо от того, где вы выросли или насколько богаты ваши семьи — и всё без необходимости бунтовать. — Что за чёрт? — огрызнулась Татибана. — Кто тебя об этом просил?! — Никто! — Ты сейчас вмешиваешься настолько, что это уже даже не смешно! Ты знаешь, что это на самом деле ухудшит наше положение? — Если так должно быть, ладно, — сказал я. — Я делаю это для себя и для Одзу. — Как, чёрт возьми, ты думаешь, что сможешь решить все наши проблемы сразу? — Я ещё не думал об этом. — Боже мой! Пожалуйста, скажи, что ты сейчас издеваешься над нами! — Я совершенно серьёзен. Возможно, у меня ещё нет идей, но я полон решимости это изменить; решимость всё изменит. Было слишком рано беспокоиться о том, что я сделал или не сделал. Сейчас речь шла о том, готов ли я приложить усилия или нет. Иногда всё, что требовалось для открытия нового угла зрения на ситуацию, — это решить, что ты полон решимости всё сделать. — Я больше не могу сидеть сложа руки. Я ухожу. — Шлёпнув свои деньги на стол (ровно столько, чтобы покрыть свой собственный гратен и напитки), я встал. — А?! — девушки уставились на меня. Я был ещё ребёнком. Уверенно разделять счёт вот так, вместо того чтобы платить за кого-то другого, было моим правом — не то чтобы для этого было какое-то правило или что-то в этом роде. Выполнив абсолютный минимум своих социальных обязательств, я оставил свою кохай позади и поспешил выйти из ресторана. *** Мне нужно было что-то, что изменит Багровых. Мне нужно было построить что-то, что не было бы бандой хулиганов — но как? Я чувствовал, как ликопин буйствует в моём мозгу. Не знаю, действительно ли ликопин делает это. Всю дорогу домой я рыскал по интернету на телефоне. — Музыка, — зарабатывание денег, — весёлые групповые занятия, — программирование — вот поисковые запросы, которые я использовал. Я искал зацепку; что-то, что покажет мне, как я могу связать Одзу, его сестру, Татибану и Багровых вместе. К сожалению, ничего в моих поисках в интернете не давало мне идей. Часть — зарабатывание денег просто выдавала мне сайты о подборе IT-персонала и профессиональных сетях. — Фриланс... Краудсорсинг... Обмен навыками... Что всё это значит? Некоторые из сайтов, на которые я попадал, использовали много незнакомой мне лексики, поэтому я решил прочитать их определения. Первым был фриланс: видимо, это форма разовой работы, не требующая трудового договора. Полагаю, это такие вещи, как Yuber Eats. Далее — краудсорсинг. Это услуга, где вы можете запросить работу онлайн у большого количества людей. Последним был обмен навыками: услуга, где вы можете превратить свои индивидуальные навыки в деньги. — Аааргх, я больше не могу! Разве это не одно и то же? Зачем их разделять на разные слова?! — я крикнул от разочарования; казалось, мой мозг перегружен. Не могли бы они просто объединить все эти концепции под зонтиком — онлайн-работа? Я знал, что технически они, вероятно, все разные, но всё же. Помимо этого, я был поражён тем, сколько предложений о работе есть в интернете. Я серьёзно думал, что только самые талантливые художники действительно могут зарабатывать на жизнь музыкой. Видеть соответствующие вакансии по всему интернету было довольно откровением. — А? — я внезапно заметил закономерность, которая прослеживалась во многих объявлениях. — Игры? Разработка видеоигр: групповой проект, требующий как музыки, так и программирования. Разве это не именно то, что я искал? Я начал проверять каждое объявление индивидуально. Многие из них были для постпродакшн-персонала мобильных или фан-игр. Я действительно знал только известные игровые компании, такие как Tenchido; я никогда не осознавал, что существует так много игровых компаний и команд разработчиков, о которых я никогда не слышал. Некоторые объявления принадлежали инди-группам, а не компаниям. Я проверил некоторые их веб-страницы и был удивлён, насколько интересными выглядели многие из этих проектов. Поскольку мой дядя управлял развлекательной корпорацией, у меня всегда было впечатление, что видеоигры — это масштабные проекты, которые могут осуществить только крупные компании — я только что был доказан обратно. Вспоминая, Одзу, казалось, наслаждался игрой в ту игру на днях. Он смотрел на экран, будто пытался понять невидимую механику всего. Полагаю, так бывает, когда увлекаешься инженерией. Если ему нравилось анализировать готовую игру, то, вероятно, ему было бы интересно создать её с нуля. Тем не менее, ни одно из этих мест не выглядело так, будто они согласились бы предложить работу ученикам средней школы — или даже старшей школы, если бы я понизил планку. Потребовалось бы как минимум ещё пять лет, прежде чем у любого, кому я пытался помочь, появился бы шанс быть нанятым для работы над игрой. — Я не могу ждать так долго. Пока я шёл, я чувствовал, как идея быстро формируется. Когда я добрался до своего жилого дома и воспользовался лифтом, чтобы подняться на пятый этаж, мои ноги автоматически привели меня к комнате 503. — Ты свободен сейчас? — Аки? Что случилось? Я думал, ты отправишь мне сообщение или что-то в этом роде, если захочешь зайти. — Да, извини за это. Но слушай, Одзу... Одзу нажал домофон и вышел на улицу, не подозревая, что я собираюсь представить ему свою идею, подпитанную ликопином. В тот момент, когда я произнёс эти слова, наше будущее было предопределено. — Мы сделаем игру. *** — Мне одной девушки было недостаточно... Мне понадобились две героини, чтобы поддерживать меня и стать моими крыльями, ибо я — протагонист сериала с гаремом! — Как, чёрт возьми, ты это придумал из того, что я только что рассказал?! Там не было ничего связанного с романтикой! — Юность и романтика — как усилитель и излучатель — таким образом, делая их высоко совместимыми типами ауры. — Тебе не нужно копировать популярную манга-серию, чтобы донести свою мысль. Я более-менее понимаю, о чём ты говоришь. — Они идут рука об руку, как ужасы и эротика, научная фантастика и фэнтези, драма и комедия, экшн и приключения... — Я уже понял! — Я никогда не ожидал, что основание Альянса 5-го этажа будет таким сентиментальным. Значит, с тех пор всё шло гладко, пока ты не встретил меня — ну, Макигай Намако? — Хотелось бы. — Значит, есть ещё что-то?! — Да... Теперь та часть, где мы сталкиваемся с огромной проблемой. ---------- Строительство моста между моим другом и его младшей сестрой Глава 5. Миссия — Строительство моста между моим другом и его младшей сестрой — Вау! Движется! Оно правда движется! — Естественно. Код в порядке. Стоял конец июля, самый разгар летних каникул. В комнате Одзумы царила приятная прохлада — кондиционер гудел на всю мощь. По монитору его компьютера медленно ползло нарисованное животное, смахивая на героя из старых сайд-скроллеров вроде — Hyper Marco от Tenchido. Что до качества… Пожалуй, даже игры тридцатилетней давности выглядели получше. Я и сам понимал, что на нашем стандартном — железе не сделать графику уровня ААА-хитов. Но суть была не в этом. — Как же круто, что мы это сделали своими руками… Я не мог отделаться от чувства благоговения. Это была всего лишь тестовая демка, которую мы с Одзумой наваяли на спор, но я уже странно прикипел к ней душой. Оглядываясь назад, работа заняла уйму времени. Не то чтобы прошло много дней, но мы так выкладывались, так концентрировались, что каждый час тянулся невероятно долго. С такими навыками программирования, как у Одзу, я думал, всё будет проще простого. Но не тут-то было — потому что всё, кроме кода, легло на мои плечи. Я выдумывал предыстории персонажей и пытался их рисовать. Колебался насчёт музыки и звуков, не зная, стоит ли браться за них самому. В итоге махнул рукой — вряд ли у меня вышло бы что-то путное. Покопавшись в сети, я обнаружил целые архивы с бесплатной музыкой и звуками от альтруистов-творцов. Вот и воспользовался. Меня даже тронула мысль, что кто-то просто так выкладывает в сеть результаты своего труда, чтобы помочь таким, как мы. Респект им и низкий поклон. Пока я мысленно возносил хвалы незнакомцам, рядом раздался смех. Одзума. Он отложил геймпад и повернулся ко мне с хитрой ухмылкой. — Знаешь, а это забавное чувство. — Какое? — Впервые мы с тобой вместе что-то создали. И можем разделить этот восторг. — Ну ты и мудрец, — фыркнул я. — Для тебя-то это тоже первый опыт в геймдеве, верно? — В играх — да. Но я и раньше что-то изобретал, ставил опыты. В общем, созидал. — Если так подумать… наверное, да. Это одно и то же? Изобретения и игры — одинаковы? Звучало как-то не совсем верно. Но я уловил, к чему он клонит. Мне всегда было интересно, чем занимается гениальный Одзума, и я пытался поддерживать его во всех начинаниях, но сам никогда не пробовал творить. Честно говоря, я считал, что если сунусь, то только помешаю. Какое уж тут творчество с моим скудным воображением? Так я и сдался, даже не начав. Проще и безопаснее было со стороны наблюдать, как Одзума доводит очередной проект до ума. — Будто раньше ты подключался ко мне через прокси, а теперь мы на одном сервере, — сказал он. — Без понятия, что это значит. Наверное, ты хочешь сказать, что раньше между нами была стена, а теперь мы наконец-то стали по-настоящему друзьями? — Что-то вроде того. Я не силён в метафорах и прочей лирике. — Я как раз пытался перевести на человеческий… Манера общения Одзумы оставалась всё такой же… уникальной. — Но разве не круто? — продолжил он. — Создавать что-то своими руками, что может принести в мир что-то новое? Не знаю почему, но меня это заводит не по-детски. Может, это какой-то инстинкт? — Интересно… — я приложил ладонь к груди. Сердце билось чаще. Неужели это зов природы, нечто, заложенное в генах? Я представил себя пещерным человеком, ликующим после удачной охоты. Картинка вышла настолько нелепой, что я не сдержал улыбки. Но… этого было мало. Внутренний пещерный человек не унимался. Он бил себя в грудь, требуя продолжения. — Мы не закончили, — сказал я. — Наша игра не завершена. — Аки? — Подумай. Игра не живёт, пока в неё не играют. Без игроков она не имеет ценности. — Логично. Может, тогда сыграем прямо сейчас? — Звучит здорово, дружище, но я не об этом. Мы её и так вдоль и поперёк протестировали. — Точно. Мы уже выучили самый быстрый путь и все баги, которые делают её легче лёгкого. Всё веселье на вынос. — Одзума криво усмехнулся и склонил голову. — И кто же в неё будет играть? — У меня уже есть кандидаты, — не раздумывая ответил я. Я с самого начала задумывал эту игру для них, просто не говорил об этом Одзуме. Наша дебютная работа была сплошным прототипом, черновиком грандиозного плана, который роился у меня в голове. Одзума удивлённо моргнул, ожидая продолжения. Я лишь ответил ему своей самой заговорщицкой ухмылкой. — Кохината Ироха. Твоя сестра и её подруга. *** — Ты… что ты здесь забыл? На следующий день я стоял у двери в комнату Ирохи. Девушка с медовыми волосами только что открыла её и теперь смотрела на меня ледяным взглядом. — Я слышал, Татибана сегодня к тебе заглянет. — Кто тебе сказал? — Надёжный источник. — Ты пытаешься звучать круто, но это не делает твои действия менее сталкерскими, — отрезала Ироха. — Или менее жуткими. — Как грубо! Я не сделал ничего предосудительного. Мне просто повезло (ненастояще) встречаться с той, кто был в курсе всех перемещений Татибаны. Когда я изложил Отохе свой план, она тут же дала добро. — Ни одно из твоих слов не отвечает на вопрос, зачем ты здесь. Татибана-сан скоро придёт, так что проваливай, — сказала Ироха. — Вообще-то, нет. — Чего? — И Татибана уже здесь. Татибана виновато выглянула из-за моей спины. — Прости, Ироха… Я его с собой притащила… — Татибана-сан?! — глаза Ирохи округлились. Я похлопал Татибану по плечу и самодовольно ухмыльнулся. — Как и сказала Татибана, я здесь по её приглашению. Это вряд ли можно назвать сталкерством, а? — Мнгх… Отои-сан велела, так что выбора у меня не было. Раньше люди не злоупотребляли своим положением из-за такой ерунды, клянусь. — Никто тебя не заставлял. Ты могла и ослушаться Отои. Или сделать что-то ещё — если, конечно, это не противоречит твоим смутным представлениям о бунте. — Мрргх! Татибана надула щёки, словно ребёнок, которого только что отчитали, а я сиял улыбкой манипулятора. Со стороны это, наверное, выглядело сомнительно, но технически я действовал в рамках правил. Всё было чисто, невинно и подходило для любой возрастной категории. — Вот и всё, — сказал я. — Мне это не нужно, — парировала Ироха. — Я пригласила Татибану-сан, потому что она сама хотела ко мне зайти. У нас свои планы, и вежливо было бы не мешать. — Э-э, да, насчёт этого… — Татибана побледнела и покрылась лёгкой испариной. — Слушай, мне правда жаль, ладно? — Татибана-сан? Любопытно. Обычно она так легко не сдаётся. Злорадная мысль стала приятной местью за все её прошлые подколы. — Это как раз то, чего хотела Татибана, — ответил я за неё. — Что? — Ироха уставилась. — Есть кое-что, что я хочу, чтобы вы сделали. Поэтому я и попросил Татибану организовать эту встречу. — Прости! Этот тип втянул меня в свои авантюры! — выпалила Татибана. — Не извиняйся, — сказала Ироха. — Но что-то не так? Да, ты не хочешь перечить Отои-сан, но это не значит, что нужно слушаться этого извращенца. — Вообще-то, значит, — поправила Татибана. — Но я не могу объяснить почему… — Потому что она получит награду от Отои, если поможет мне, — влез я. — Она вечно мечтала попасть на концерт своей любимой певицы. У Отои как раз есть лишний билет. — Татибана-сан?! — Простиии! Это же та самая певица, которая вдохновила меня заниматься музыкой! Я об этом годами мечтала! — Ох… Ну ладно… Пожалуй, тогда всё в порядке… Серьёзно? Неужели Ироха так легко сдалась? Достаточно было пустить слезу? Невероятно. Ироха уже обнимала — рыдающую Татибану, хотя я-то знал, что слёзы — чистой воды актёрская игра. Гладила её по голове и сверлила меня взглядом. — И какие же мерзкие планы ты на нас строишь? — Мерзкие? Ничего подобного. Ироха и правда мне не доверяла, да?… Наверное, потому что я не давал ей для этого ни единого повода. Ничего, я мог начать завоёвывать её доверие прямо сейчас. Вздохнув для перезагрузки, я большим пальцем указал в конец коридора. Туда, где находилась комната, в которой Ироха, по моим догадкам, бывала нечасто. — Комната Одзумы? — Ага. Вы двое будете играть в игру у него. Звук закрывающейся за девушками двери привлёк внимание Одзумы, возившегося за компьютером. Он обернулся. — Вы пришли. Я как раз заканчиваю настройку. — Спасибо, Одзу. Присаживайтесь. — Я легко подтолкнул ошеломлённую сестру моего друга к табуретке. — Ладно… Эти табуретки я недавно прикупил в хозяйственном магазине на карманные деньги. Пришлось ужать продуктовый бюджет, но ради важного дела можно и потерпеть. Татибана уже уселась и с любопытством оглядывала комнату, словно ребёнок в музее. — Комната просто обалденная. Твой брат что, учёный, Ироха? — Н-нет. Он просто задрот. — Да это же не задротство, это гениальность! Чёрт, даже просто находясь здесь, я заряжаюсь энергией! — в глазах Татибаны зажглись искорки. Ироха же выглядела слегка неловко. То ли её смущала комната брата, то ли она стеснялась гостей в собственном доме. Она старательно избегала взгляда Одзумы. Проблемы у этих двоих и правда глубокие, а? Неважно. Их разлад был лишь одной из головоломок, которые я планировал решить. И начиналось всё сегодня. Моя главная цель — построить мост между моим другом и его сестрой. Татибана Асаги и Багровые были на втором плане. Как бы эгоистично это ни звучало, за них отвечала Отои. Меня лично не волновала судьба банды, так же как брат с сестрой Кохината были чужды Отои. Мы объединили усилия лишь потому, что мой план мог решить и её проблемы. И всё же искренняя реакция Татибаны согревала душу. Разговаривая с ней, я невольно перешёл на тон старшего брата, объясняющего что-то малышу. — Тебе нравятся такие штуки, Татибана? — Обожаю всякие механизмы и машины! Они же такие крутые! И потрясающие! Я усмехнулся. — Дай угадаю. Ты из тех, кто первым делом купит мотоцикл и будет гонять по городу, как только заработает. — Естественно! Чёрт, как же я хочу права! — Но ты же получишь их легально, да? Восхитительно. Для хулиганки, разумеется. Не для обычного человека. — Ездить без прав — не круто, — серьёзно сказала она. — Можно врезаться, угробить себя и кого-нибудь ещё. — Пронеси это убеждение через всю жизнь, — сказал я. — Эй, Кохината-сэмпай! А это что за штука, похожая на НЛО? Она с пропеллером! Радиоуправляемая? — Это просто дрон, — объяснил Одзума. — Я запрограммировал его приносить вещи и открывать двери. Поэтому у него такая рука-манипулятор. Я насторожился. Мне не раз доводилось видеть, как изобретения Одзумы воспринимают в штыки. У людей возникали самые дикие подозрения, хотя, возможно, виной тому были грязные слухи о его школьном эксперименте. С дроном история могла повториться. Его объяснение легко превращалось в сценарий для кражи со взломом. Но Одзума не вор. Он как-то говорил, что хочет сделать дрона, который будет забирать посылки у двери и приносить прямо в комнату. Это как с динамитом: изобретатель не предполагал, что его творение станет оружием. Было грустно видеть, как чистые намерения искажают и на них вешают ярлыки. Поэтому я всегда был начеку. — Боже! Да ты гений, Кохината-сэмпай! — во взгляде Татибаны не было и тени недоверия. Такой реакции я не ожидал. Татибана была нашей кохай и, по сути, поверхностной хулиганкой. Я думал, она меньше всех заинтересуется увлечениями Одзумы. Да, я мыслил стереотипами. — Что ещё ты сделал?! — Татибана крутила головой, её глаза горели. Одзума улыбнулся. — Кое-что есть. Но не хочешь ли сначала сыграть в игру, которую я написал? — Ты сделал игру? Конечно, хочу! — Вот, держи. — Спасибо! — Татибана почти выхватила геймпад. Щёки её горели румянцем. Если её реакция на комнату стала сюрпризом, то такой энтузиазм по поводу нашей игры и вовсе сбил с толку. Татибана как-то сказала, что не пристаёт к тем, кто ей нравится — она просто открыто проявляет симпатию. Могла ли эта реакция означать, что Одзума ей запал в душу? Я не говорю про любовь с первого взгляда или стрелу Амура. Но потенциал определённо просматривался. Всё, что требовалось, — грамотно его развить. Татибана наклонилась к Ирохе и прошептала: — Знаешь, а твой брат вроде как симпатичный. — Что? — Но тебе, наверное, от этого только проблемы, да? Друзьяшки постоянно просят познакомить! — Со мной такого не случалось… Да и вообще я никогда не слышала, чтобы его так называли. — Серьёзно? Похоже, я единственная девушка в мире с хорошим вкусом. Эй, Татибана, я же всё слышу! Девчачьи секреты оставь на время, когда парней нет рядом! Одзума, похоже, не услышал их шёпота или просто проигнорировал. Что, в общем-то, к лучшему. Но я соглашался с Татибаной. За ужасной причёской и странным чувством стиля скрывались вполне симпатичные черты лица, особенно когда он искренне улыбался. В этом был смысл: Ироха явно не страдала от недостатка внимания, а гены-то общие. Не мог же он быть полной противоположностью. Скрытный, но миловидный парень, не заботящийся о внешности, и дерзкая хулиганка-певица, разглядевшая его шарм… Такая пара запросто могла быть в симуляторе свиданий, ранобэ или романтической манге. Одзума и правда обладал задатками главного героя. А кто тогда я? Его лучший друг-наставник? Честно говоря, мне нравилось помогать и давать советы. Хотя, — нравилось — не то слово. Скорее, внимание к собственной персоне вызывало у меня дискомфорт. Я не был чем-то выдающимся, и любое внимание со стороны заставляло меня желать провалиться сквозь землю. Пока я размышлял, Одзума, видимо, запустил игру. Знакомые весёлые позывные возвестили об этом. — Ууу! Начинается! — лицо Татибаны озарилось. — Да… — Ироха выглядела напряжённой, будто от неё ждали чего-то невозможного. Ни одна, похоже, не была знакома с геймпадами. Как я и предполагал, у них не было опыта в видеоиграх. В тот миг, когда на экране появилось меню с резвящимся зверьком, раздался взрыв смеха. — И что это за чудище такое? — Чт?! Ты над ним смеёшься? — возмутился я. — А чего ты так завёлся, Сэмпай? — Ни-ничего… — О, поняла! Это же ты его рисовал? — Д-да, я. И что? — Хм. Нет, он вроде даже милый. — Татибана хихикнула. Она что, придиралась к работе новичка? Я и сам знал, что это не шедевр, ладно? Это была моя первая серьёзная попытка что-то нарисовать! — Тебе тоже так кажется, правда, Ироха? — А? Ироха, похоже, не ожидала вопроса. Я думал, она поддержит Татибану, но вместо этого она молча разглядывала экран и нарисованное (самое позитивное слово, которое я мог подобрать) животное. Стоп… Может, она уже начала оттаивать? Мои надежды прожили чуть больше секунды. — Д-да. Этот кот нарисован так плохо, что даже не милый. В итоге её вердикт оказался не менее едким. Чёрт. Я знал, что они правы, но всё равно обидно! — Ты слышал её! Тебе нужно подтянуть скилл рисования, Сэмпай! — Я это запомню, вы, змеи! Я обязательно научусь рисовать так, что вы оба проглотите языки! В общем, наша игровая сессия началась самым провальным образом — по крайней мере, для меня. *** Два часа спустя. — Оставь эту часть мне, Ироха! Ты иди, быстро! Вперёд, вперёд! — П-Поняла! Вот! — Отлично! Теперь просто обходим препятствия и проходим этот участок… — Осторожно, Татибана-сан! Сейчас опустится ловушка! — Вижу! Несмотря на устаревшую графику, мы с гонором встроили кооперативный режим. Сейчас девушки как раз вовсю им пользовались, обмениваясь тактиками и подсказками. Их спина, вначале прямая как струна, теперь изогнулась, будто их засасывало в экран. Хотя я сам расставлял все эти ловушки, я ловил себя на том, что мысленно за них болею. И наконец… — Вперёд! Прыжок, сейчас! — Прыииг! Ах… Одолев финального босса (— дракона, который, благодаря моему подтянутому скиллу рисования, теперь тянул на твёрдую D, а не F), игровой персонаж устремился к сверкающему флагу за ним… — Получилось! — дуэт ликовал в унисон, как раз когда игра грянула победные фанфары. Ироха и Татибана взметнули руки для — дай пять, а затем, с раскрасневшимися от азарта щеками, принялись хвалить игровые навыки друг друга. Я хлопал, сам не замечая того, переполненный эмоциями. Взглянул на Одзу — он выглядел непривычно довольным и тоже аплодировал. — Чёрт, я просто в шоке! Это было нереально круто! Я даже не помню, когда мы начали! — сказала Татибана. — А-ха-ха-ха! Я тоже! Не помню, когда в последний раз так увлекалась, — сказала Ироха. — Знаешь, я где-то на середине перестала замечать эти кривые рисунки. Может, они даже стали мне нравиться. Их уродливая милота такая… своеобразная. — Милые? Ты тоже так думаешь, Татибана-сан? Я к концу тоже начала так считать! — Ну я бы не сказала, что милые! — А?! Сначала они так жестоко травили моё творчество, а теперь даже его хвалят. Я был уверен, что они ненавидят рисунки только потому, что это я их нарисовал, но, видимо, ошибался. Как только они по-настоящему вовлеклись, то нашли в них что-то хорошее. Что ж, благородно с их стороны — даже если Татибана всё ещё не готова признать их — милыми. — Странное дело, — сказала Татибана. — Я играла только в бесплатные мобилки, но смотрела летсплеи и знаю, на что способны современные игры. — То есть по качеству наше творение даже близко не стоит, верно? — спросил я. — Мы и сами это понимаем. — Но мне было чертовски весело. То есть рисунки так себе, музыка простенькая, но геймплей затягивает. И всё равно этого недостаточно, чтобы объяснить, почему мне так понравилось. Не понимаю… — Ты сама только что ответила на свой вопрос, — сказал я. — Что? — Геймплей затягивает. Татибана уставилась на меня в непонимании. Что было справедливо — я и сам не до конца был уверен в этой идее, когда она впервые посетила меня. Решив сделать игру, я погрузился с головой: шерстил интернет, смотрел видосы про геймдизайн, читал статьи. Постепенно у меня сложилось смутное, но чёткое понимание того, что делает игру игрой. Так многие из тех, кого я мысленно сделал своими кумирами, говорили примерно то же самое. Теперь я собирался поделиться этой мудростью с Татибаной, как когда-то со мной поделились другие: — Игры должны говорить с внутренним ребёнком игрока. — Внутренним ребёнком? О чём ты? — тут же отозвалась она. Я начал излагать, пересказывая чужие мысли так, будто заучил их наизусть. — Камень-ножницы-бумага. Пятнашки. Прятки. Вышибалы. Помнишь, как в них играла в начальной школе? — До посинения, да. Пока не надоедало. — Но тебе правда надоело? Сыграла бы сейчас — было бы весело? — Хм… Не знаю. Наверное, я из них просто выросла. Но сейчас, наверное, было бы забавно. — Верно? Но откуда ты это знаешь? — Э-э… Не знаю. — Потому что все эти игры — идеальны в своей простоте. — Повтори? — Татибана уставилась на меня пустым взглядом. — У них есть чёткие правила, условия победы, и победа — главная цель. Напоминает видеоигры? — Пожалуй, да! Детские игры не блистали сюжетом, графикой или саундтреком. Но в них играли по всему миру, из поколения в поколение. Не будет преувеличением назвать их золотым стандартом развлечений, стоящим в одном ряду с великими видеоиграми. — Лучшие игры — те, в которые не устаёшь играть, — сказал я. — Вот почему вы обе так загорелись. Даже в эпоху блокбастеров скромные инди-игры собирают армии преданных фанатов. Благодаря доступным площадкам для публикации, таких проектов стало больше, чем когда-либо. Инди-игры часто бывают более дерзкими и необычными, чем их крупнобюджетные собратья, что и привлекает особую аудиторию. Судя по моим исследованиям, инди-гейминг уже давно стал мейнстримом. — Если есть идея, то таким, как мы, не нужны тонны денег, чтобы создать игру, которая покорит мир. Единственная реальная проблема — нехватка знаний и навыков программирования. — В мире полно мечтателей, которым не суждено стать разработчиками; у нас же было то, что отличало нас от них. — Одзума воплотит в жизнь любую нашу задумку. У него есть нужные знания, навыки и способность быстро учиться новому. — Слушай, я вижу, ты горишь этой идеей, и мне жаль тебя остужать, но… — Татибана перебила меня. — Я не совсем поняла, к чему ты ведёшь. — Ты что, шутишь? Догадаться несложно. — Ну, да… Я не настолько тупая, — пробормотала Татибана, надув губы. Она поджала под себя ноги, устроившись поудобнее на табуретке. Какие манеры. К тому же, ей стоило бы держать ноги вместе, если она не хочет, чтобы я случайно увидел слишком много. В любом случае, я создал эту демку не просто чтобы похвастаться талантом друга или потешить своё творческое эго. У меня была одна цель, простая и ясная. Та самая, с которой я всё начинал. Всё, что я делал в последнее время, вело к ней. — Как насчёт того, чтобы бросить Багровых и делать с нами игры? Мы хотим, чтобы вы писали для них музыку. Фоновую и заглавную. — Э-э, я вроде как обычный музыкант, — сказала Татибана. — Ты можешь заниматься чем угодно в свободное время. Это не требует твоего полного погружения. — Мне кажется, в этом нет никаких перспектив. — О, перспективы есть, — мгновенно парировал я. — Конечно, я всё продумал заранее, расставив все фигуры на доске. Негоже, чтобы Татибана подумала, будто я не подготовился. — Разве ты не слышала, что я сказал? Мы можем сделать игру, которую полюбят во всём мире. Нам не нужны деньги, только идея. — Я сделал паузу для эффекта. — Мы будем её продавать. Если всё пойдёт по плану, мы заработаем. Как я и ожидал, выражение лица Татибаны мгновенно изменилось. Больше всего на свете она хотела писать и исполнять свою музыку. Она говорила, что вступила в Багровых ради денег на жизнь и общения — если бы не эти две вещи, она бы никогда не пошла против системы. По крайней мере, так я понял из её слов. — Звучит заманчиво… — Татибана сделала паузу, прежде чем озвучить последнее препятствие. — Но я не могу предать Отои-сан! — Отои уже дала тебе добро. — Что?! Ещё одна деталь, которую я предусмотрел. Чат с Отои в LINE был уже открыт на моём телефоне. Осталось лишь сунуть его Татибане под нос. — Асаги может завязать с бунтарством и начать творить. Я этого для неё и хочу, честно. Отои писала так же, как говорила, и я был уверен, Татибана прямо сейчас слышала её голос в голове. Её глаза расширились, челюсть отвисла, а затем застыла в таком положении. На пути к моей цели не оставалось преград; бежать Татибане было некуда. — Теперь выбор за тобой, — сказал я. — Остался один вопрос: ты хочешь этим заниматься? Я почти прижал телефон к её лицу. Татибана скулила и отстранялась, будто пытаясь убежать. Но я не слышал — нет. Один раз взглянув на подругу, Татибана неловко почесала щёку. — Если это значит, что Ирохе не придётся больше быть хулиганкой… то, думаю, идея хорошая, — пробормотала она. — И для меня тоже. — Татибана-сан… — прошептала Ироха. — Тебе тоже стоит попробовать, Ироха. Тогда ты сможешь играть в супер-увлекательные игры сколько захочешь, верно? Попрощаешься со скучными буднями. Татибана забрасывала Ироху аргументами один за другим. Я ожидал не меньшего от того, кто, приняв решение, шёл напролом. Она была ужасным противником, но стоило ей перейти на твою сторону, и её настырность делала её бесценным союзником. Предложение должно было быть заманчивым и для сестры Одзумы. Она провела жизнь в скуке, без ярких развлечений. Искала место, где можно принадлежать, достигать чего-то и получать удовольствие. Это могло соблазнить её. А учитывая, что это означало работу с Одзумой, это могло стать тем самым мостом между братом и сестрой, чьи отношения висели на волоске. Пожалуйста, Ироха! Возьми руку… На её лице не дрогнул ни один мускул. Я молился так сильно, что воображаемые руки в моей голове сжимались до побеления костяшек. В следующее мгновение я получил ответ. — Извините. Но я не буду участвовать. Чёткий, недвусмысленный отказ. — Извините, что подвела вас, Татибана-сан. Я перестану проситься в вашу группу. — Ироха… Ладно, ты заставляешь меня плакать. Будто ты вообще не хочешь со мной больше общаться. — Неправда. Ты же позовёшь меня, когда в следующий раз будешь выступать? Я обязательно приду! — Конечно позову… — голос Татибаны дрогнул. Яркая улыбка Ирохи провела чёткую границу. В следующий раз она придёт на выступление Татибаны как фанатка, а не подруга. Поэтому Татибана не могла ответить ей улыбкой. — Вам, наверное, нужно многое планировать. Я не буду мешать. — С этими словами Ироха выскочила из комнаты. Голос её звучал бодро, но движения были резкими — будто она убегала. — Ироха?! Стой! — Татибана протянула руку, но не успела даже встать, как шаги Ирохи сменились звуком открывающейся и закрывающейся входной двери. Рука Татибаны бессильно опустилась. — Как она так быстро?! Мне казалось, я наблюдаю пародию на сцену после расставания, но смеяться было не над чем. Выражение лица Татибаны, словно у брошенного котёнка, заставляло меня чувствовать себя ужасно. — Эх… Прости, — сказал я. — Полагаю, ты понимаешь, что накосячил, раз извиняешься. — Иногда приходится извиняться, даже если не виноват. — Только если ты японец. Представь, что ты в MLB и случайно кидаешь в отбивающего. Извинишься — сочтут головорезом. А это тебе не нужно. — Я думал, ты увлекаешься музыкой, а не бейсболом. — Ладно, мистер Придира. Телевизионные трансляции MLB — бесплатное развлечение, знаешь ли. — Ещё бы. Некоторые наши игроки там неплохо засветились. Отсюда, видимо, её познания в бейсболе. Для меня это было новостью. — Но да, извиняться тебе не надо, — сказала Татибана. — Идея была объективно хороша. Ты не сделал ничего плохого. — Спасибо, это ценно. Но от того, что я разрушил вашу дружбу, легче не становится. Со мной такого не случалось… — А-ха-ха! Ты перешёл от «Делайте игры со мной»! к «Смиренно прошу прощения» за две секунды. Это уморительно! — Это типично для Аки, — сказал Одзума. — Не вставай на её сторону, Одзу. — Эй, это был комплимент. Уверен, Татибана-сан тоже хвалила, верно? — он повернулся к ней. — Конечно! Сначала такой настырный, а оказалось, есть и слабость. Это мы называем — милым! — Согласен. Рад, что познакомился с тобой, Татибана-сан. Обсуждать Аки — одно удовольствие. Татибана хихикнула. — Ой, Кохината-сэмпай, ты заставляешь меня краснеть! — Что, чёрт возьми, с вами двоится? Они что, не могут пофлиртовать, не подкалывая меня? — Эй, Одзу. Ты уверен, что можно просто отпустить сестру одну? — Эх, с ней всё будет в порядке. Уже не ребёнок, и на улице светло. — Да, но она вела себя странно. — Хм… Я никогда не понимал, когда кто-то — ведёт себя странно, так что не могу ни подтвердить, ни опровергнуть. — Честно говоря, я тоже. Но дело не в этом. В ответ я получил лишь пустой взгляд. Как обычно, насколько Одзума заботился об Ирохе, она могла быть для него скорее соседкой, чем сестрой. А может, это я слишком переживал? Что ж, и пусть. Если я ошибаюсь и с Ирохой всё в порядке, тем лучше. Максимум — опозорюсь. Но в тысячу раз хуже предположить, что всё хорошо, проигнорировать её и допустить беду. — Извини, но я не могу так просто отпустить её, — сказал я. — Я догоню её. — Тогда и я с тобой! — сказала Татибана. — Мне тоже идти? — спросил Одзума. — Ребята, оставайтесь здесь. — Почему? — возмутилась Татибана. — Я же её подруга! Логичнее, чтобы пошла я, а не какой-то случайный тип! — Понимаю, просто… Внутренний голос подсказывал, что они оба слишком близки к Ирохе, чтобы сказать ей то, что нужно. А я — нет. Но звучало это ужасно высокомерно, так что я оставил мысли при себе. — Пожалуйста, просто подождите меня здесь, ладно? Я скоро вернусь! — Т-Ты оставляешь меня с Кохината-сэмпаем? Что нам делать?! — Играть в игры! — С братом моей подруги?! Это же неловко! Я проигнорировал её крики. У меня не было времени на её спектакль. Если она и Одзума сойдутся, я с радостью исполню роль лучшего друга главного героя и устрою им праздник. Удачи, Татибана. С этой безрассудной мыслью я выбежал из дома. Передо мной расходились две дороги: налево и направо. Куда идти? Решение пришло меньше чем за секунду. Я выбрал путь в школу. Имея дело с отличницей с ограниченной свободой, трудно представить, что она пойдёт куда-то, кроме привычной дороги. Без конкретной цели она, скорее всего, выберет знакомый маршрут. — Всё ещё не факт, что догоню. На этом пути полно развилок. Я почти ничего не знал о личности Ирохи или её привычках. Не знал достаточно хорошо и не достаточно долго. Стоп… Озарение. Именно потому, что я мало знал о Кохинате Ирохе, мой мозг быстро нашёл возможный вариант. Не то чтобы у меня были доказательства или хотя бы тень уверенности. — Но других идей у меня нет. Рискну! Добежав до парка, я едва переводил дух. Этот парк был на нашем пути в школу, и именно здесь, как я выяснил от Татибаны, они впервые встретились. Летнее небо окрашивалось в лёгкие оттенки заката. Лёгкий ветерок шелестел листьями. Парк был довольно большим для жилого района, но удручающе пустым. Большую часть игрового оборудования убрали из-за жалоб на шум, остались лишь турник и крошечная горка. Зато скамеек было вдоволь. В этом месте не было ничего привлекательного для детей, что, вероятно, объясняло их отсутствие. Вообще, людей почти не было… Хотя в центре парка вёлcя разговор. — Погоди, погоди! Эй! Йо! Зачем ты сюда прибежала? Делать игру с Асаги-тян — это же супер весело, йо! — Я-Я тоже так думаю. И не то чтобы ты хотела быть хулиганкой, да, Ироха-тян? — Я понимаю, откуда вы двое исходите, но вы не видели, как отреагировала Татибана-сан, когда её попросили делать игры с ними… — Что с этим не так, йо? — Это заставило меня понять, что у неё есть фокус. — Фокус? — Верно. Она хочет заниматься музыкой. Это твёрдый, неизменный фокус. Именно поэтому ей так легко бросить быть хулиганкой и переключиться. Она может менять окружение, не меняя себя. — А у тебя нет такого фокуса, Ироха-тян? — Конечно, нет. Я просто думала, что Татибана-сан выглядит круто, и завидовала ей. Она отлично разбирается в музыке и идеально вписывается в образ хулиганки. Не было ничего, что я хотела бы делать сама. Я просто хотела быть похожей на неё. — Эй! Йо! Ты знаешь, что это значит, йо? Ты подражательница, йо! — А-ха-ха-ха! Ты не выбираешь слова, да? Но ты совершенно прав… Я не был до конца уверен, на что смотрю. Закрыв глаза, можно было подумать, что говорят трое. Но не было ни троих, ни даже двоих. Это была просто Кохината Ироха, стоящая там одна. Ситуация типа — ангел и демон на плечах? Но тогда она не говорила бы вслух… Пожалуй, это больше похоже на моноспектакль? Я решил продолжить наблюдение из-за дерева. Мой разум тихо подталкивал её продолжать — мне казалось, я вот-вот открою новую сторону Ирохи, да и просто было любопытно: я никогда не видел, чтобы кто-то так откровенно чудил. — Не думаешь ли ты, что, возможно… сдерживаешь себя, Ироха-тян? — Что ты имеешь в виду? — Ты всегда скрывала своё… настоящее я от других, правда? Например, ты на самом деле считала того зверька в игре супер милым, но поскольку Асаги-тян сказала, что он уродливый, ты притворилась, что твоё мнение такое же, верно? — Это… только потому, что я не хотела портить Татибане-сан настроение. Она так воодушевилась. — Эй! Йо! Значит, ты сдерживаешь себя, йо! Если думала, что мило, должна была так сказать, йо! Спектакль продолжался. Это было сюрреалистично, но совсем не неловко — и, думаю, благодаря актёрскому таланту Ирохи. Он был потрясающим. Настолько хорошим, что я будто видел трёх разных людей: чрезвычайно общительную Ироху; тихую, сдержанную Ироху; и нейтральную Ироху, которую я принял за — настоящую. Она разделила себя на троих с разными голосами, характерами и жизненным опытом. В её игре не было наигранности — будто она на самом деле стала этими людьми. И она могла переключаться между ними мгновенно, ведя естественный диалог. Я наблюдал за работой феноменальной актрисы. — Вау… — я не мог сдержать восхищённый вздох. Я так увлёкся выступлением сестры моего друга, что застыл за деревом, высунув голову. Это оказалось ошибкой. — А? — дойдя до естественной паузы, Ироха двинулась — и посмотрела прямо в мою сторону. Наши взгляды встретились, и я понял, что она меня заметила. Заметила, что я подглядывал. — Т-Т-Ты… — шокированная, она открывала и закрывала рот без звука. — Погоди! Это не то, что ты думаешь! — я отчаянно замахал руками. Похоже, она меня не слышала. Лицо Ирохи залилось ярким румянцем. — Т-Ты видел… Ты видел меня… Ты видел… — Да, видел! Но не парься — меня это вообще не смутило! — Ты сам упомянул про смущение, прежде чем я что-то сказала! Это доказывает, что ты тайно смущён! — Ладно, может, на секунду! Но не беспокойся — после того как немного посмотрел, единственное, о чём я думал, это насколько у тебя потрясающая игра. — Значит, сначала ты был смущён! Думаешь, я перестану беспокоиться только потому, что ты сказал мне не делать этого? Ошибаешься! — Теперь ты просто ищешь повод! Жить будет легче, если иногда выбирать неведение! — Как насчёт того, чтобы слезть со своего высокого трона? Это ты неправ, Ообоси-сэмпай! — На все сто! У неё должен был быть острый ум, чтобы вот так врезать меня идеальным доводом. Значит, она и правда умна? Видеть её такой напомнило, что она всё-таки сестра Одзумы — даже если они почти не общались. Ироха присела на корточки за скамейкой и рычала на меня, как дикое животное. Её взгляд был смесью смущения и настороженности. Это напомнило мне крошечное, милое существо. Я быстро разогнал пушистые мысли. — Не смотри на меня так. Я никому не расскажу о том, что ты делала. — Но ты же собираешься шантажировать меня? Использовать это, чтобы заставить делать невыразимые вещи! — Нет! Кстати, тебе же запрещены развлечения. Откуда ты знаешь о таких вещах? — Татибана-сан давала мне почитать мангу на своём телефоне… — Похоже, она тебя развращала. — Я вздохнул и сел на скамейку, за которой она пряталась, без тени смущения. Я не делал ничего плохого.— Я знаю, что сую нос не в своё дело, так что мысленно обзывай меня как хочешь. Но можешь ли ты хотя бы притвориться, что ведёшь со мной цивилизованный разговор? — Что, чёрт возьми, это значит? — Это значит поговори со мной и забудь на минуту, что считаешь меня полным чудаком. [[image:/storage/reader-images/7aa593141f1d6d83704f8b4f6196e2ee4cefec95.png]] Для Ирохи я оставался всего лишь другом её брата — чужим, недостойным её настоящих переживаний. Но мне было всё равно, что она думала. Мне нужно было знать, что грызёт её изнутри. Пусть я выглядел назойливым занудой, который не знает, когда остановиться. Пусть. Я хотел, чтобы она открылась — так же искренне, как персонажам в своём одиночном спектакле. Мне казалось, только выговорившись, она сможет вздохнуть полной грудью. — Вы странный, Ообоси-семпай.— Знаю.— И в какой-то мере… подлец. Ироха с покорным вздохом поднялась. Обогнула скамейку и опустилась на противоположный её конец, оставив между нами расстояние, которого хватило бы ещё на двоих. Она сидела настороже, будто перед ней сидел незнакомец. На самом краю, будто готовая в любой момент сорваться и убежать. Хоть бы немного подумала о моих чувствах — не оставляла бы такую пропасть. Ладно, уже хорошо, что она вообще со мной разговаривает. Мы молчали. Я краем глаза наблюдал, как она мнёт край юбки, и подбирал слова. Спросить хотелось о многом, но я не знал, с чего начать. Решил начать с самого простого. — Спасибо.— За что?— За то, что сказала: мои зверюшки милые.— Ах! — Щёки Ирохи вспыхнули. Она, наверное, снова прокручивала в голове тот душераздирающий моноспектакль. Мне было неловко напоминать, но я искренне хотел её поблагодарить. Надеюсь, она поймёт. — Я всегда ненавидел уроки рисования. Ноль таланта. Показывать свои каракули другим — чистая пытка.— А-ха-ха. Понимаю.— Правда? Ты же отличница. И, мне казалось, девушки в этом плане всегда впереди. Думал, у тебя с искусством всё в порядке.— На уроках я справляюсь. Там ведь нужно просто срисовывать, верно? Но если бы мне сказали придумать что-то своё… Я бы не смогла. Получился бы ужас.— Хм… Непонятно. Это из-за её характера? Или атмосферы дома?Но об этом позже. Сейчас важнее другое. — Дело в том, что я рисую плохо. Но для игры нужна была графика, так что я учился, смотрел туториалы и вкладывался по полной. Я отдавал себе отчёт, что результат всё равно был так себе. Но это — так себе было пределом моих возможностей, в которые я выложился без остатка. — И когда ты сказала, что они тебе нравятся… Мне стало очень тепло.— П-понятно… Не за что.— М-м.— Хотя, пожалуй, не стоит полагаться на мой вкус.— Я не собираюсь проводить опрос общественного мнения. Мне достаточно одного фаната. Просто знать, что он есть, — уже счастье.— Так вот как вы к этому относитесь? Не совсем понимаю… До сегодняшнего дня я и сам не был знаком с этим чувством. Его поймёт лишь тот, кто что-то создал, вынес на суд других и получил отклик. Возможно, у Татибаны стоило бы этому поучиться. А Ироха, которая никогда никому не показывала своё творчество, вряд ли… Стоп. Кажется, я что-то уловил. — Тот спектакль, который ты только что показывала…— Снова об этом? Я думала, вы спросите что-то серьёзное. О жизни, например.— Это тоже важно, но… — Я сделал паузу, давая ей мысленно подготовиться. — Ты играла так здорово, что у меня мурашки побежали.— Что? — Ироха удивлённо смотрела на меня.— Сначала, когда я только услышал голоса, я решил, что там трое. Звучало так, будто три разных человека с разными голосами и характерами ведут беседу.— Но когда вы увидели, что это я… Вам стало противно и неловко, да?— То, что это была ты, не делает твою игру менее потрясающей. Наоборот, когда я это понял, я восхитился ещё больше.— П-правда?.. Спасибо. Мой восторг, казалось, смутил Ироху. Но это смущённое выражение лица было, пожалуй, самым мягким и человечным, что я у неё видел. Её губы дрожали, будто счастливая улыбка рвалась наружу, а она изо всех сил старалась её сдержать. — Теперь понимаешь, что я имел в виду?— А… — На лице Ирохи мелькнуло осознание.— У тебя есть фанат. Разве это не приятно?— Но я ведь ничего не создавала.— Нет? Я уверен, если бы ты так выступала на публике, у тебя бы появились поклонники. По сути, это было бы то же самое, что и музыкальные выступления Татибаны. — Вовсе нет, — сказала Ироха. — Я просто так… убиваю время.— То есть, это игра?— Ну… Вы вроде как догадались, какая у меня семья? — Ироха взглянула на меня искоса. Я тут же кивнул. — Развлечения у вас дома под запретом. Так?— Да. Чувствую, мама ненавидит всё такое.— Всё такое… в смысле, телевизор?— Не только телевизор. Всё.— Всё?— Ага. Телевизор, музыку, игры, мангу… Почти всё, что можно назвать развлечением.— И это всё? А я-то думал, проблема только в отсутствии телевизора…— Раньше она не была такой строгой. Ей всё это не нравилось, но нам с Одзумой всё же разрешали иногда смотреть. Это звучало куда нормальнее. Запрещать детям развлечения просто потому, что они тебе не нравятся — непохоже на решение разумного родителя. Что же заставило их маму стать такой суровой? — Как давно у вас этот запрет? — спросил я.— С последних классов начальной школы, кажется. Я любила изображать милых персонажей из воскресных аниме. Старалась копировать их как можно точнее, чтобы быть такой же классной, как они. Только никому не говорите, ладно? Вспоминать сейчас даже стыдно.— Все дети через это проходят. Я сам дрался с верёвкой от шторы и махал свёрнутой газетой, как мечом.— П-правда?! Я не такая уж странная?— Н-нет… Ироха неожиданно придвинулась, и я инстинктивно отклонился назад. Её лицо так близко показалось мне не просто симпатичным, а по-настоящему милым, отчего сердце ёкнуло. Похоже, дистанция на скамейке таки сократилась. — Я не думаю, что это было странно, — сказала я, стараясь говорить ровно. — Но я помню, мама почему-то взбесилась, когда увидела, как я копирую тех персонажей.— Взбесилась? Рассердилась?— Она скорее расстроилась… В её реакции была и злость, и грусть… Думаю, это и можно назвать — взбесилась. — Тогда же телевизор исчез из нашего дома. Мама велела нам забыть о развлечениях и сосредоточиться на учёбе.— Она объяснила, почему так отреагировала?— Никогда. А видя, как это её огорчает, я не могла поднять эту тему.— Поэтому ты просто позволила лишить себя свободы, не сопротивляясь… Ироха ничего не сказала в ответ. Возможно, ей казалось, что говорить об этом — значит предавать маму. В каждой семье свои порядки. Не скажу, что семья Ообоси была образцовой или обычной. Но, насколько я мог судить, тени в семье Кохината были гуще и холоднее, чем в любой другой, известной мне. — Вот и всё, — сказала Ироха, будто подводя черту. — Я знаю, что такое аниме и дорамы, но уже давно их не видела. Обещайте никому не рассказывать, хорошо?— Ни единой душе.— Потому что я возненавижу вас, если расскажете.— Я же сказал, что не буду. Я всё ещё хотел дружить с Одзу. Ссориться с его сестрой точно не входило в мои планы. Я не из тех, кто действует себе во вред. — По правде говоря… — Ироха понизила голос, словно признаваясь в чём-то постыдном. — Жить без развлечений было невыносимо скучно. Поэтому я придумывала истории и разыгрывала их. Но у меня совсем нет воображения, так что я брала за основу увиденных людей и одноклассников. А-ха-ха.— Так вот почему в твоём спектакле были типичная тусовщица и типичная интровертка!— Д-да… Знаю, это кринж.— Вовсе нет. Эти персонажи казались живыми, а у тебя даже не было текста. Это талант.— П-правда? Погодите, Ообоси-семпай, вы увлекаетесь театром? Вы будто всё про него знаете.— Совсем нет, но моя мама — гримёр в театре. Когда я был маленьким, она иногда брала меня с собой за кулисы. Наверное, я был слишком мал, чтобы всё осознавать, но воспоминания о тех профессионалах до сих пор ярки. Звучит самонадеянно, но, кажется, я понял, что такое по-настоящему высокая игра. — Так что можешь доверять моему мнению. Ты — невероятно одарённая актриса.— Мне теперь совсем стыдно. Вы так искренне…— Вот именно. Теперь понимаешь, что я чувствовал, когда ты хвалила мои каракули?— Да… Как будто внутри стало тепло и щекотно, — пробормотала Ироха, и щёки её залились румянцем. Раньше, когда она грубила, мне казалось, она всего лишь высокомерная отличница. Но сейчас она выглядела… беззащитной и милой. Красивой, со стройной фигурой. Удивительно прекрасной. А если добавить её необыкновенный актёрский талант, нетрудно представить её на сцене или перед камерой. Она бы отлично вписалась в мангу: — Моя младшая сестра — суперзвезда! или — Моя подруга детства стала топовой айдол! Да нет, бред. Она сестра моего друга, не моя сестра и не подруга детства. И она пока ещё не актриса. Таков суровый укус реальности. Всё не всегда складывается самым интересным образом. Но иногда реальность бывает удобнее голливудского сценария. Возможно, Ироху не заметит великий режиссёр.Возможно, её школу не закроют.Но, возможно, ей и не нужен особый толчок судьбы…Потому что она может начать движение к своей мечте прямо сейчас. — Знаешь, думаю, ты тонко чувствуешь людей. Поэтому, просто наблюдая, можешь так точно их копировать.— Раз вы так говорите, возможно, это правда. Сама я этого не замечала.— Поэтому ты не можешь предать доверие мамы, и поэтому у тебя натянутые отношения с Одзу. Верно?— Ну… Да. Мне кажется, Одзуме на меня всё равно. И насчёт мамы… вы тоже правы.— Поэтому ты искала перемен вне семьи. Не смогла удержаться, когда твоя подруга-хулиганка позвала тебя. Хотела сбросить с себя ответственность за изменения и позволить внешним силам толкнуть тебя вперёд… Извини. Я всё ещё считаю, что это правда, но звучит жёстко.— Нет, всё в порядке. Думаю, это так и есть. И я знаю, что была неразумна. Хотя она и добавила — думаю, это не прозвучало как попытка увильнуть. Было кое-что, чего Кохината Ироха сама о себе не знала. Она всегда прятала истинные чувства и глушила желания. В итоге она создала персонажа — идеальную отличницу, послушную дочь. Персонажа, которого играла до сих пор, приняв маску за своё лицо. Она не могла действовать вопреки этому образу. Но настоящая Кохината Ироха, запрятанная глубоко внутри, никогда не переставала посылать сигналы SOS. Пока она исполняла роль, её подсознание искало способ осуществить её истинные желания. Сейчас ей нужен был кто-то, кто взял бы её за руку и повёл по пути, который она бессознательно искала. — Я стану твоей новой бандой хулиганов, — заявил я.— Что?— Я заново открою для тебя мир развлечений и помогу нарушить правила твоей мамы. Кохината Ироха. Ты готова доверить мне свою… ну, не жизнь, но следующий её этап?— Жизнь? Что за пафос? — воскликнула она. Понимаю, почему это прозвучало театрально. Но всё, что я понял за последние недели, вело меня именно к этому. — Тебе же нравится?— Что нравится?— Играть. Вживаться в роль.— Ну… Наверное. Я этим много занималась.— Тогда, может, тебе стоит стремиться стать актрисой?— Актрисой… — повторила Ироха, будто пробуя это слово на вкус.— Речь не о том, чтобы подражать Татибане. Это мечта, которая принадлежит только Кохинате Ирохе. Чувствуешь, что мои слова верны?— Актрисой… — Ироха снова произнесла это слово и задумчиво приложила ладонь к груди. Она размышляла несколько секунд, прежде чем выдохнуть. — Я никогда об этом не думала, но когда вы только что меня похвалили, у меня внутри стало так светло. Думаю… да. Думаю, это то, чего я хочу. Настоящая Кохината Ироха впервые произнесла своё желание вслух. Это был именно тот ответ, на который я надеялся. — В таком случае, я создам для тебя место, где ты сможешь к этому идти. Согласись делать с нами игру. Тебе не придётся помогать Татибане с музыкой. Я дам тебе работу, которую сможешь сделать только ты — и никто другой.— Только я… Но вы же делаете игру. Как моя игра поможет в этом?— Не поможет, верно? Если говорить об игре, в которую я тебя недавно заставил играть. То, что мы сделали, было в духе ретро-игр. Тогда в видеоиграх ещё не было голосового озвучивания. — Но твои навыки понадобятся для игры, которую мы задумали. Наша игра была лишь прототипом, поэтому мы шли на компромиссы в качестве. Игра, которую мы планируем, должна продаваться — должна приносить деньги. Это минимальное условие, которое позволит Отои распустить Багровых и вернуть Татибану и других на путь исправления. Для такой игры озвучка персонажей — вполне реальный вариант. И если использовать только голос, у Ирохи будет шанс получить бесценный опыт, не показывая лица. Я горячо изложил ей этот план и протянул руку. — Ты присоединишься к нам в создании игры?— Ообоси-семпай… На мгновение моя рука повисла в пустоте. Я уловил тень сомнения на лице Ирохи. После всего, что я сделал, чтобы её убедить, и всего, что она мне рассказала… она всё ещё колебалась? Возможно, та внешняя Кохината Ироха — чуткая дочь, всегда сдерживающая свои порывы, — была для неё куда важнее, чем я мог предположить. Не знаю почему — возможно, Ироха отчаянно хотела сохранить хрупкий мир с матерью. Если так, то я и вправду последний негодяй. Я мог отнять у неё нечто очень ценное. Но даже если это жестоко, это было необходимо для будущего — моего и Одзу. Это нужно, чтобы наши одноклассники никогда больше не травили Одзу.Чтобы оградить его от тех, кто хочет ему навредить.Чтобы он мог спокойно дышать. И для этого мне нужно было, чтобы Ироха вышла из своей скорлупы. Я делаю это не ради Ирохи. Это для удовлетворения своего эго, ради собственных интересов. — Эм, Ообоси-семпай?! Я накрыл её ладонь своей.— Я позабочусь, чтобы твоя мама ничего не узнала. А если узнает, скажешь, что я тебя заставил, что ты не хотела нарушать обещание. Пожалуйста! Ироха не отвечала. Её пальцы под моей ладонью были холодными.— Почему тебе так нужна моя помощь? Я для тебя всего лишь чужая.— Потому что ты сестра Одзу. Я делаю это не ради тебя.— Наверное, это самый неубедительный аргумент, который мог бы привести продюсер. Продюсер…Она произнесла это слово так буднично, но… оно отозвалось во мне. Я не стремился никого вести за собой — не в этом была моя цель. Но если есть слово, которое описывает меня сейчас — мою неспособность пройти мимо чужого таланта, желание видеть, как он расцветает, и наглость верить, что я могу этому поспособствовать то продюсер подходило идеально. — Вы сейчас так улыбаетесь, — заметила Ироха. — Но вы же не бросите это на полпути, правда?— Определённо нет. Обещаю довести дело до конца и продолжать поддерживать и Одзу, и тебя, его сестру, — твёрдо сказал я, глядя ей прямо в глаза. Давать такие обещания было безрассудно. Не было никаких гарантий, что я не сдамся под давлением. Но если я начну мямлить и сомневаться сейчас, я её потеряю. — Аха-ха-ха. — Смех Ирохи звучал наполовину раздражённо, наполовину так, будто внутри что-то щёлкнуло и встало на место. Затем она слегка надула губы. — Можете уже перестать?— Что?— Твердить про сестру и сестру Одзу. Странно постоянно это подчёркивать. И вы постоянно говорите просто — ты. Кажется, вы ни разу не назвали меня по имени.— Знаешь, возможно, ты права… Это было странно, но была причина, по которой я избегал — подсознательно, наверное, — называть её по имени в лицо. — Если бы я называл тебя по фамилии, то это была бы — Кохината. Но это не годится, потому что так я называл Одзу, пока мы не стали друзьями.— Тогда можете звать меня по имени.— По имени… То есть, Ироха-сан?— Вы же мой семпай, и ещё добавляете — -сан? Фу. Можете убрать.— …Ироха?— Ага, — кивнула она. Она серьёзно? Это было куда значительнее, чем она показывала — потому что у меня почти не было опыта в общении с девушками. А значит, и опыта называть их по имени без фамилии. В мыслях я, конечно, называл её — Ироха, чтобы отличать от Одзу. Но сказать это вслух… было совсем другим уровнем. Были ещё Татибана и Отои, которых я называл по фамилии. В случае с Отои я до сих пор не знал, как её зовут. Учитывая, что мы притворяемся парой, мне следовало бы знать, и я пытался посмотреть в классном журнале — но она вырвала его у меня из рук. Загадка. Суть в том, что назвать девушку по имени без формальностей было для меня психологическим барьером. — Повторяй за мной. Ироха.— И-Ироха.— Без запинки, пожалуйста. Ироха.— У вас что, личность поменялась за последние пять секунд? Или она оказалась более настойчивой, чем я думал. Ей больше не нужно было подавлять свои истинные эмоции, и я вдруг забеспокоился, что личность, которую она скрывала, может оказаться сложнее, чем я рассчитывал. Возможно, я только что открыл ящик Пандоры… — У тебя что, личность поменялась за последние пять секунд?, Ироха? Она серьёзно не собиралась отступать. Я сдался. Вздохнул и выдохнул, собравшись с духом. — Ироха.— Получилось! Буду ждать совместной работы, Ообоси-семпай! Так я заключил тайный союз с сестрой своего друга — с Ирохой. *** — И вот такая душевная история привела нас сюда.— Не могу поверить… Ты отвратительный тип…— Ч-Что не так, Масиро? Я же не сделал ничего ужасного, правда? Ну ладно, возможно, я перегнул палку, заставляя Ироху работать с нами, и это решение было основано на типичной для подростков наивности, но всё же…— Дело не в этом.— А в чём?— Ты говорил, будто никогда не называл девушку по имени без фамилии… Это значит, ты совсем забыл обо мне, да?— Э-э… А-а-ах!— Видишь?! Твоя реакция говорит, что ты только что вспомнил! Ты отвратительный тип! Подлец! Сгори в аду!— Погоди, подожди секунду. Ты же моя подруга детства и кузина! Ты не в счёт!— Я девушка, как и все. И ты называл и называешь меня по имени, без фамилии. Ты обо мне забыл… Знаешь, самураям разрешалось убивать за оскорбление чести? Жаль, что времена изменились.— Да брось, всё это происходило как раз тогда, когда мы перестали общаться!— Не хочу слышать оправданий. Ты отброс, мразь и заслуживаешь смерти. Всё с тобой кончено.— Э-эй, не тянись к телефону. Я ещё не закончил свой рассказ.— Не важно. Мне надо писать.— Здесь?!— Мне паршиво. Не хочу больше слушать. Буду писать, чтобы забыться.— Писать, чтобы забыться?! Такого не бывает!— Люди же пьют, чтобы забыть, когда случается что-то плохое? Это то же самое, только с писательством. Всю эту мерзость, что я чувствую, я направлю… прямиком… в свою историю!— Т-так вот как создаются мрачные истории Макигай Намако-сенсэй?! Так вы создаёте свои шедевры!— Хм! Надеюсь, тебя сожрут морские чудовища.— Ладно, хочешь писать. Может, сойдём с колеса обозрения? Ты же не хочешь слушать мой рассказ, так что можем пойти туда, где ты сможешь лучше сосредоточиться…— Нет. Не хочу сходить. Продолжай говорить.— Что? Я думал, ты не хочешь это слушать?— Я буду писать. А ты говори сам с собой.— Ты что, получаешь от этого кайф?! ---------- Общий секрет для меня и младшей сестры моего друга Глава 6. Общий секрет для меня и младшей сестры моего друга С тех пор, как я начал звать её Ирохой, пролетело больше полугода. На дворе стояла весна, а с ней и новый учебный год. Мы с Одзумой и Отои стали третьекурсниками — выпускниками. Я опускаю эти месяцы не потому, что в них ничего не происходило. Как раз наоборот. Я составлял планы по игре, закладывал фундамент, чтобы участники Багровых могли двигаться дальше, и занимался с Ирохой актёрским мастерством. Но всё это были рабочие будни, не требующие подробного описания. Я делал всё неспешно, шаг за шагом, и время пролетело как одно мгновение. После скучной школьной линейки, открывавшей семестр, Отои попросила меня и Ироху зайти к ней. — Привет. Спасибо, что пришли.— Привет. Кстати, Отои, ты могла бы хоть в первый день появиться в школе, — заметил я.Отои лишь усмехнулась. — Ты что, шутишь? В первый день ничего не происходит. Это идеальный день для прогула.— Вообще-то тебе не стоит прогуливать в принципе.— Ну вот Аки, всегда зациклен на мелочах. Но мы же не обязаны его слушать, правда, Кохината?— Т-Точно! Вам правда не помешало бы расслабиться, Ообоси-семпай.— Ты на чьей стороне, Ироха? Я же твой продюсер, помнишь?— Конечно, но у Отои-сан такой… властный вид. Побольше вашего, по крайней мере.— Обидно, что ты права. За те месяцы, что я опустил, Ироха и Отои впервые встретились лично. Ироха очень нервничала перед встречей с легендарным лидером Багровых. Но стоило Отои заговорить своим размеренным, простым тоном, как напряжение мгновенно улетучилось. Теперь они общались легко, как старшая и младшая сестра. — Ладно, раз ты позвала нас… Полагаю, оно готово? — спросил я.— Ага. Студия Отои готова к работе.— Да! Наконец-то! — это была отличная новость. Я окинул взглядом традиционный японский сад Отои. Ожидал увидеть где-нибудь новую постройку, но ничего подобного не было. — Эм, а где она?— Вон там. — Отои указала… на неприметный сарай в дальнем углу. Она повела нас к нему и открыла тяжелую, покрытую ржавчиной железную дверь. Изнури потянуло запахом сырой земли и старого дерева. Солнечный свет, пробившийся внутрь, выхватил из темноты лишь верхние ступени лестницы, уходящей вниз. — Похоже на вход в подземелье, — сказал я. — Значит, студия внизу?— Именно. Под землёй — идеальная звукоизоляция.— Верно подмечено. Я об этом не подумал. Просто не ожидал, что ты построишь её под землёй.— Мне помогали дедушка с бабушкой. Взяла солидный аванс с будущего наследства.— Серьёзно?! Это же авантюра всей жизни…— Хватит говорить, будто это только мои проблемы. Ты — одна из причин, по которой я иду на этот риск.— Не поспоришь… Звуковая студия, которую построила Отои, была нужна для записи реплик Ирохи и для того, чтобы музыкальные участники Багровых — вроде Татибаны — могли где-то записывать свои композиции. Оба этих пункта были связаны с игрой, которую я предложил сделать. В конечном счёте, Отои построила всё это, чтобы поддержать амбиции своей банды, и, похоже, планировала это задолго до моего появления. Вероятно, это случилось бы, даже если бы я не пришёл со своими идеями. Но даже если это было не исключительно ради меня, я был искренне благодарен Отои за студию. Разработка игр — дорогое удовольствие. Даже если мы сами справимся с планированием, программированием, саундтреком и звуковыми эффектами, графику и сценарий придётся отдать на аутсорс более способным людям. Никто не купит игру с моими убогими рисунками, а попытка написать сценарий для демо-версии чуть не свела меня с ума. Писать грамотно на японском — не проблема. Сложности начинались с мира, персонажей и диалогов. Всё выходило таким плоским и безжизненным… Писать — это невероятно сложно. Поэтому мне нужно было нанять кого-то через интернет — а значит, тратить деньги. Даже если я урежу расходы из своих ежемесячных карманных денег и соберу всё, что смогу, аренда студии по сто или двести тысяч иен для каждой игры быстро опустошит наш бюджет. А сколько миллионов ушло бы, если бы я регулярно арендовал студию для занятий с Ирохой? Поэтому то, что Отои построила это место на свои деньги и разрешает нам пользоваться им бесплатно, было настоящим даром небес. И Отои была тем божеством, что его ниспослала. Что ж. — Как-то неловко теперь просто звать тебя — Отои. Может, стоит перейти на — Отои-сан, — сказал я.— Зови как хочешь. Только не полным именем.— Ах да… Кстати, Отои… Отои-сан… а как тебя зовут?Она медленно повернула ко мне голову. Взгляд был настолько ледяным, что я мысленно отпрянул. — Ты знаешь, какой ты заноза, а?— Что я сделал?! Она отреагировала точно так же, как и раньше, и я до сих пор не понимал, почему вопрос о её имени заставлял её смотреть на меня так, будто она хочет меня прикончить и закопать здесь же, в саду. — Знаешь, Ообоси-семпай, это похоже на то, как если бы ты финансировал свои мечты на деньги Отои-сан. Как будто ты её содержанка или что-то вроде.— Как же ты умеешь описать всё в худшем свете, Ироха. И ты же знаешь, что мы не…— …не встречаемся на самом деле. Да, знаю.— Так что хватит намекать на это.— А-ха-ха-ха! Для Ирохи уже не было новостью отпускать подобные колкости. Большую часть времени она была своей обычной, сдержанной собой, но иногда из неё вырывались странно едкие замечания, которые всегда ставили меня в тупик. Наверное, мне стоило просто радоваться, что она не такая задира, как Татибана. Отои-сан провела нас вниз по лестнице в подземную студию. — Вау… — вырвалось у меня.— Ого! Это же настоящая студия! — Глаза Ирохи загорелись, как у ребёнка в игрушечном магазине. Сразу за лестницей было просторное помещение, напоминающее гостиную. Там стоял массивный деревянный стол, пара кресел и диванчик. На полках, занимавших всю стену, аккуратно стояли коробки с печеньем, конфетами (самая заметная — в форме башни с торчащими леденцами — Сакки), разные сорта чая в жестяных банках, кофейные зёрна и прочая бакалея. На одном из кресел, поджав ноги, сидел парень с выбритыми висками и ирокезом, изучавший разложенные на столе ноты. Заметив гостей, он поднял взгляд и дружелюбно кивнул: — Йо! Массивная звуконепроницаемая дверь была приоткрыта — за ней находилась аппаратная. Она была забита кучей оборудования, названия которого я не знал: микшерные пульты с бесчисленными ручками и ползунками, стойки с процессорами эффектов, мониторы. Всё это выглядело серьёзно и будоражило моё мальчишеское воображение не меньше, чем гоночный болид или боевой робот. — Ты умеешь пользоваться всем этим? — спросил я Отоху-сан. — Потому что я понятия не имею.— Ну, я иногда балуюсь со звуком как хобби, так что более-менее. — Плюхнувшись в кресло звукоинженера, Отои-сан вывела компьютер из спящего режима. На огромном мониторе замерцали синие и зелёные волнистые линии — она, видимо, недавно редактировала какую-то запись. — Здесь много чего, чем я никогда не пользовалась, но думаю, разберусь, когда немного поковыряюсь.— Методом научного тыка, да? Это напомнило мне, как за последние полгода я методом проб и ошибок освоил графические редакторы и профессиональные текстовые программы. Мало того, я даже начал более-менее понимать код, который писал Одзума, хотя до его уровня мне было, как до Луны. Я, конечно, не лез в его работу, понимал лишь общую логику, но и это уже было достижением. — Можно посмотреть на будку? — спросила Ироха, не сводя глаз с массивной двери в углу.— Конечно. Она для тебя — самое важное здесь.— Спасибо! — Вежливо кивнув, со щёчками, порозовевшими от волнения, Ироха почти побежала к звукозаписывающей будке в дальнем конце студии. Я последовал за ней. Будка оказалась довольно просторной, размером с небольшую комнату. Осмотревшись, я увидел несколько микрофонов на стойках, стены, обитые звукопоглощающими панелями в форме пирамид, а также лампы, камеры и встроенные в потолок динамики. Было и кое-что, назначение чего я не мог понять — странные перфорированные панели, но, скорее всего, они тоже были для борьбы с эхом. Я не был уверен. Ироха робко подошла к центральному микрофону. Она осторожно провела пальцами по решётке поп-фильтра, затем взглянула через толстое стекло на Отоху-сан в аппаратной. Её взгляд был немой, но красноречивой просьбой: — Можно попробовать? [[image:/storage/reader-images/51c966db5f363ccef30b13653ce4fe5e55f0f4bb.png]] Между будкой и аппаратной было толстое прозрачное стекло, и Отои-сан сразу заметила вопросительный взгляд Ирохи. Она кивнула. — А. А. А. Вы меня слышите, Отои-сан?— Ага. Отлично. — Голос Отои-сан раздался из динамиков на потолке, чуть приглушённый, но чистый.— Ух ты. Вот так вы общаетесь между будкой и аппаратной, — сказала Ироха, слегка оторопев.— Если будешь записываться одна, наденешь наушники, и мой голос будет идти через них. Динамики в основном для записи больших групп или прослушивания дублей.— Хм, я об этом даже не подумал, — признался я. Это объясняло наличие нескольких микрофонов в будке и дивана у стены. Вспомнилось, как я рыскал по сети в поисках информации о том, как актёры озвучивания записывают реплики. Обычно это делается либо индивидуально, либо группой. Последний вариант — когда несколько актёров собираются в одной комнате и играют сцену вместе, подстраиваясь под эмоции и ритм партнёров. Так чаще всего записывают аниме и драм-сиди. Индивидуальная запись — когда каждый актёр работает отдельно, а потом всё сводится в единую картину на монтаже. Так часто бывает в играх, но иногда и в аниме — когда сложно собрать всех из-за плотных графиков или других причин. — Вероятно, у тебя не будет сессий с другими людьми, Кохината, — сказала Отои-сан. — Если я ничего не упускаю?— Нет, именно так мы и хотим действовать, учитывая обстоятельства, — подтвердил я.— Не хочешь, чтобы твои родители узнали, да? И от Одзу тоже скрываешь?— Да, — коротко ответил я. Одзуме я сказал, что Ироха отказалась с нами работать. В то же время я объяснил, что знакомлю Ироху с развлечениями за спиной её мамы, что она в курсе наших дел и не держит на нас зла. Судя по словам Ирохи, я понял, что её мама беспокоится не столько о самом факте взаимодействия с развлечениями, сколько о том, чтобы дети не попали под их влияние — не увлеклись актёрством, не начали копировать персонажей. В таком случае, если она узнает только о том, что Ироха смотрит фильмы, худшего сценария, возможно, удастся избежать. Но мы точно не могли допустить, чтобы мама Ирохи узнала об озвучке. Мне, конечно, не нравилось что-то скрывать от друга, но раз Одзума — брат Ирохи, безопаснее было не посвящать его в эти детали. Это была тайна между мной и сестрой моего друга. Ну, строго говоря, Отои-сан, Татибана и несколько участников Багровых, которые часто бывали в студии, тоже были в курсе. Но они бывшие хулиганы, и когда их бывший лидер приказывал им молчать под страхом смерти, они слушались беспрекословно. — Простите, что создаю столько хлопот, — сказала Ироха, опуская взгляд. — И не только вам... Столько людей идут навстречу ради меня.Отои-сан мягко усмехнулась. — Не парься. Я всё равно собиралась построить эту студию. — Она всегда производила впечатление человека, которого всё достало, но в такие моменты действительно показывала себя как надёжный и щедрый союзник. — Ладно. Аки. Что насчёт других актёров озвучивания, кроме Кохинаты? Будешь искать в интернете? Придётся упоминать, что запись индивидуальная.— Не нужно. Ироха озвучит всех.— Ладно, но ты точно это обдумал? У её голоса же есть пределы. Например, мужские персонажи?— Да, я об этом думал. Но сейчас меня это не беспокоит.— Хм? — Отои-сан смущённо моргнула. Я повернулся к Ирохе. Застигнутая врасплох, она выпрямила спину, а затем нервно улыбнулась.— Я готова в любой момент. Просто скажите слово.— Хорошо. Покажи Отои-сан, на что ты способна.— Х-Хорошо. Эм, Отои-сан. Извините, что спрашиваю так внезапно, но можно мы прямо сейчас что-нибудь запишем?— Поняла. Конечно. — Отои-сан, должно быть, уловила в вопросе Ирохи нотку вызова и азарта. На её губах появилась дерзкая, почти хищная ухмылка. — Покажи, на что способна. Мы с Ирохой не сидели сложа руки последние полгода, просто ожидая завершения студии. Мы работали как могли, учитывая, что мы полные любители, и в результате… ...талант Кохинаты Ирохи действительно начал раскрываться и оттачиваться. *** Вернёмся на шесть месяцев назад, на неделю после того, как я начал поддерживать её актёрские амбиции. Однажды после уроков я вызвал Ироху к себе через LINE (мы только-только обменялись айди). Она пришла, как просили, скрываясь, чтобы Одзума не узнал. И первое, что она сказала, увидев меня у порога: — Я так и знала, что ты хочешь только моего тела.— Погоди. С чего это вдруг? — я отступил на шаг, ошарашенный. Она без промедления оскорбила меня, подвергнув сомнению все мои намерения. Мало того — она смотрела на меня так, будто я был ползучим насекомым, и не доверяла ни на йоту. Хватит, пожалуйста. — Ты соглашаешься быть моим продюсером, а через несколько дней приглашаешь к себе домой. Обычно это означает, что сейчас случится что-то грязное!— Откуда ты знаешь об этом тропе?! Разве тебе не запрещены все виды развлечений?— С тех пор как я подружилась с Татибаной-сан, она разрешает мне читать мангу с её телефона.— Эта девчонка ещё ответит… Слушай, в наше время людей чаще вызывают на ковёр за подозрительные дела. То — грязное, о чём ты говоришь, в реальной жизни уже не так-то просто провернуть.— И для учеников средней школы в реальной жизни необычно создавать видеоигру. Если может произойти что-то настолько необычное, то кто знает, что будет дальше?— Гх! Если уж нападаешь с фактами и логикой, делай так, чтобы я мог их хоть как-то оспорить! Впрочем, с её стороны было умно опасаться парней. Определённо найдутся те, кто воспользуется её наивностью. Было бы просто замечательно, если бы она перестала настороженно относиться именно ко мне, потому что это уже порядком надоедало. — Я не буду запирать двери и не буду запрещать тебе пользоваться телефоном, — сказал я, отступая в коридор. — Как только я сделаю что-то подозрительное, можешь смело звонить в полицию или хотя бы Отои. А сейчас просто заходи.— Ладно. Раз настаиваешь. Я отступил, чтобы не пугать её дальше, и провёл в гостиную. Я изначально не планировал приглашать девушку в свою комнату, но настороженность Ирохи лишь подтвердила правильность моего решения. Я уже перенёс стопку книг из своей комнаты на стол в гостиной. — Садись, где удобно. Что-нибудь выпить?— Учитывая, что ты можешь что-то подмешать, нет, спасибо.— Нет, спасибо было бы достаточно. Остальное можно было бы оставить при себе. — Я вздохнул и начал готовить напиток для себя, доставая из холодильника бутылку томатного сока и наливая его в свой любимый стакан. Мои родители обожали этот конкретный сок и регулярно заказывали его онлайн. Это было не то, что можно найти в обычном супермаркете. Я тоже пил его часто, просто потому что он всегда был под рукой. Настолько привык ко вкусу, что продолжал покупать его каждый месяц, даже после того, как родители уехали за границу. Я вернулся к столу с томатным соком. Ироха устроилась на стуле и теперь разглядывала книги на столе. — Что это, Ообоси-семпай?— Посмотри на названия. Это всё, что, как я думал, будет полезно для твоего актёрского мастерства.— Так и думала. Погоди, ты их купил?— Ага. Ты же не могла потратить на них свои карманные, верно? И хранить их у себя тоже не смогла бы.— Не думаю, что мама найдёт их, если я просто спрячу в комнате.— О, найдёт. Поверь мне. Найдёт, — сказал я с мрачной уверенностью ветерана множества домашних войн.— П-Почему так серьёзно?— Ты, видимо, этого не знаешь, но то, что мы называем — матерью, на самом деле ужасное существо с радаром вместо глаз. Слушай внимательно. Как известно каждому парню по всей стране, неважно, насколько хитроумно ты прячешь — под матрасом, за книжным шкафом или в потайном отсеке — твоя мама обязательно это найдёт.— Хм. Правда? — Ироха выглядела совершенно неубеждённой. Наверное, к лучшему, что она не понимала масштабов трагедии. — Но да, пожалуй, хранить это дома было бы рискованно. Мама почти не бывает дома, но мне кажется, из-за этого я стала бы неосторожной, и она бы с большей вероятностью нашла их.— Верно? Поэтому я думаю, что эти книги и всё остальное, что может понадобиться для актёрства, лучше хранить у меня.— А, понятно. Так у тебя будет повод регулярно приглашать меня.— Это не повод. Я знаю, как это будет выглядеть, если кто-то увидит, что ты постоянно приходишь. Я делаю это только потому, что считаю это абсолютно необходимым.— Хм. Справедливо. — Ироха слегка прищурилась, будто не совсем мне верила. Но в следующую секунду она отвела взгляд. — Извини. Не знаю, почему я так сомневаюсь, когда ты делаешь всё это ради меня.— В-Всё в порядке. Эм, для девушки твоего возраста важно сохранять бдительность. — Я не мог на неё злиться, если она становилась такой сговорчивой и… милой. Ироха действительно могла сбить меня с толку, когда вела себя как образцовая отличница — то есть когда действовала так чисто и по-женски. Ах, но такие мысли нам были не позволены. Я не мог отрицать, что Ироха была привлекательной девушкой, но наши отношения сейчас строились исключительно на доверии и общей цели. Переступать какие-то границы было бы непростительной ошибкой. Я решил для себя, что существует чёткая эмоциональная линия, которую я не перейду. Чтобы Ирохе не пришлось настороженно относиться ко мне, и чтобы она могла свободно доверять мне своё время и талант. Так мы с Ирохой начали наши тайные занятия. *** Иногда мы практиковали вокал, следуя советам из купленных мной книг. — Ааа. Ааа. Ааа. Ааа. Ааа. Знаешь, я не понимаю, как это улучшит моё актёрское мастерство. Действительно ли мне нужно это делать?— Конечно. Резонанс твоих голосовых связок — основа всего. Нужно практиковаться использовать их правильно, пока это не войдёт в привычку! По крайней мере, так написано в книге...— Хм. Ладно, тогда практикуйся со мной, Ообоси-семпай.— Что? Почему я?— Не хочу быть единственной, кто потратил время впустую, если это окажется бесполезным. Хочу, чтобы ты тоже это делал, чтобы самому понять, работает ли это.— Справедливо. Наверное, я буду увереннее составлять план тренировок, если сначала попробую эти упражнения.— Тогда вместе. Ааа. Ааа. Ааа. Ааа. Ааа.— Ааа. Ааа. Ааа. Ааа. Ааа. *** Иногда мы работали над техникой Ирохи, смотря разборы современных актрис на YouTube. — Когда играешь, не нужно пытаться выражать эмоции. Что она имеет в виду, Ообоси-семпай?— Она недостаточно объяснила, так что я не совсем уверен. Хм. Посмотрим, найдётся ли кто-то, кто затрагивал нечто подобное… А, вот один.— Покажи и мне! Ладно, дай посмотреть… — Человеческие эмоции никогда не фиксированы, они находятся в постоянном движении. Если подготовить эмоции, необходимые для твоего персонажа, ещё до начала сцены, ты потеряешь их задолго до того, как они понадобятся, и вся твоя игра станет неестественной. Теперь понятно…— Ты совершенно не поняла, да?— Это так заметно?— Гнев — это гнев, но реальные люди ощущают гнев на разных уровнях, верно? Начинается с лёгкого раздражения, которое нарастает и нарастает, а затем мелочь выводит их из себя, и они взрываются от ярости. Люди не начинают сразу со ста процентов ярости.— О! Значит, если заранее подготовиться к гневу и начать со ста процентов, это как фальстарт, и когда настанет время быть на ста, уровень гнева упадёт до, скажем, пятидесяти. Так?— Да. Думаю, это означает, что лучше начинать нейтрально, быть расслабленным, как обычно.— Это имеет смысл!— Но для тебя, Ироха, возможно, лучше забыть обо всём этом.— В смысле?— Посмотри это видео. Там говорится о том, чтобы стать своим персонажем. Если освоить эту технику, ты сможешь идеально синхронизировать своё сознание с сознанием персонажа, когда это необходимо, даже до того, как он появится в сцене. Думаю, этот метод подойдёт тебе лучше.— Звучит сложно…— На самом деле, мне кажется, ты уже отчасти так делаешь.— Я никогда не задумывалась о своей игре, поэтому немного боюсь, что всё это однажды меня покинет.— Мы можем предотвратить это, сформулировав словами то, что ты на самом деле делаешь. Хорошо, что мы живём в эпоху, когда у нас есть неограниченный доступ к знаниям тех, кто был до тебя.— Да… Ладно! Я постараюсь! *** Иногда мы сидели в гостиной и смотрели вместе фильм по телевизору. — Уааах! Слава богу, хэппи-энд!— Да, ритм и вообще вся история были отличными. Намёки и их раскрытие, то, как старый топор показывали при каждой возможности, чтобы создать аллегорию…— И они всё говорили во второй половине, что больше никогда не встретятся… Я не могла выдержать! Пришлось плакать!— Игра тоже была очень хорошей. Настолько реалистичной, что заставляла поверить в существование этого мира. Жаль только того парня, который читал свои реплики монотонно.— И экшен в кульминации был таким напряжённым! Моё сердце замирало!— Единственное, что немного портило впечатление, — это та девочка, размахивающая гигантским топором. Было бы нормально, если бы это было фэнтези, но фильм пытается выдавать себя за современный и реалистичный, так что…— …— …— Ты точно умеешь высасывать всё удовольствие из фильмов, Ообоси-семпай!— Нужно немного поработать головой и чему-то научиться, а не просто смотреть для развлечения.— Да отпусти ты! Я видела его в первый раз! *** Иногда мы смотрели аниме с выключенным звуком и дублировали его вживую. — От этого я чувствую себя самозванкой. Клянусь, я действительно пытаюсь вжиться в роль.— Это потому, что ты видишь готовый продукт с голосами других актёров. Естественно, что замена их голосов своими кажется странной.— Как сделать это более естественным?— Думаю, тебе не стоит об этом беспокоиться. Если слишком зацикливаться на оригинальных голосах персонажей, ты будешь не играть, а имитировать.— О… О, да.— Может, перестанем смотреть аниме, а ты вместо этого почитаешь мангу? Перечитывай снова и снова, до последнего тома.— Какой в этом смысл?— Чтобы ты могла интерпретировать персонажей по-своему. Потом подумаешь, как бы ты их сыграла, подготовишься, и мы снова попробуем дубляж. Ты не будешь смотреть последнюю серию аниме, так что сможешь полностью импровизировать. Я заранее напишу для тебя реплики.— И чего это достигнет?— Не понимаешь? Ты сможешь забыть об оригинальном голосе и играть роль, как свою собственную.— О! *** Почти каждый день мы с Ирохой проводили время именно так. И теперь, спустя полгода, Кохината Ироха действительно раскрылась, отточив свой природный дар упорным трудом. А теперь вернёмся на шесть месяцев вперёд: первый учебный день закончился, и мы в студии звукозаписи Отои-сан. Ироха в будке, а мы с Отохой-сан по другую сторону стекла в аппаратной. Ироха закончила с репликами и теперь сидела с учебным сценарием на коленях, вздыхая, словно радуясь, что всё закончилось, но и слегка опустошённая. Я незаметно сжал кулак у себя за спиной. Не могло быть, чтобы Отои-сан не впечатлилась. Я взглянул на неё. Отои-сан откинулась на спинку кресла и медленно выдохнула. Леденец во рту покачивался вверх-вниз. — Чёрт… Это было даже лучше, чем я ожидала. — В её обычно монотонном голосе слышалось явное изумление. Само собой, на моём лице появилась самодовольная ухмылка. — Да? Хех.— Чего ухмыляешься?— Я её эксклюзивный менеджер — её продюсер, если хотите. Можно сказать, это я вылепил её такой, какая она есть. Эм… То есть, наверное, не совсем, учитывая, что талант у неё был изначально, — поправился я.— Не знаю, нормально ли переходить от полного самодовольства к нулю так быстро. Не то чтобы я разбиралась.— Я просто хочу, чтобы ты знала, что я сыграл в этом небольшую роль. — Я не хотел присваивать все заслуги — но и полностью от них отказываться тоже не хотел. — Я впечатлён, что ты смогла оценить её талант по одной записи. Полагаю, ты разбираешься не только в музыке, но и в актёрском мастерстве?— Не-а. Понятия не имею.— Значит, когда ты сказала, что она лучше, чем ты ожидала, это на самом деле ничего не значило?— Тоже неверно. Я не разбираюсь в актёрстве, но разбираюсь в звуке.— В звуке?— Ага. Возможно, это не имеет прямого отношения к её актёрским способностям, но её голос… он звучит очень чисто. Как отполированный кристалл.— Чисто… Я не совсем понимаю, что это значит, хотя полагаю, что это хорошо.— Всё дело в качестве звука, в тембре. Наверное, я это улавливаю благодаря… специфическому воспитанию.— Какое это имеет отношение? Я мог понять, как воспитание может быть связано с умением играть на пианино или с абсолютным слухом, но, насколько я знал, ничего подобного к Отои-сан не относилось. — Большое. Я живу в старом традиционном японском доме, да? Он стоит со времён дедушки моего дедушки.— А, это объясняет, почему он такой… с характером, — дипломатично поправился я.— Именно. И, хоть я так не выгляжу, мы с дедушкой на самом деле довольно близки. Он любит традиционные искусства.— А, это объясняет, почему ты… Хотя, ладно, не буду.— Как старушка?— Э-это совсем не то, что я хотел сказать! — солгал я. Хотя то, что она читала мои мысли, делало её ещё более похожей на старушку.— Ладно.— М-м?— Дедушка с детства водил меня на всевозможные выступления. Певцов, оркестры, кабуки, Такарадзука… Всё, что можно назвать — традиционным и происходит на сцене, я видела и слышала не раз.— Чёрт. Ты говоришь об этом так буднично, но это действительно что-то.— Знаю, что мне повезло. Отсюда и мой слух, который уловил кое-что в голосе твоей протеже. — Отои-сан коротко и громко рассмеялась. Вряд ли многие японские подростки могли похвастаться таким же опытом. — Оставим мою жизненную историю в стороне. Мои острые уши говорят мне, что голос Кохинаты прекрасно чистый. Это нечто по-настоящему особенное. Редкое.— Особенное…— Аки? Ты как? Чего ты уставился в пол? Ты что, дрожишь?— О-Особенное… Особенное… — слово отозвалось во мне эхом.— Аки? — Отои-сан пригляделась ко мне, что для неё было нетипично. Даже её слегка озадаченное выражение лица развеселило меня, усилив бурю эмоций, поднимавшихся внутри.— Точно! Особенное! Ты тоже так думаешь, да, Отои-сан?!— Д-Да. Я в приливе возбуждения схватил руку Отои-сан и начал трясти её вверх-вниз, будто пытаясь выкачать из неё ещё больше подтверждений. — Обычно ты так не заводишься. С чего это?— Всё это время у меня не было никого, с кем можно было бы разделить талант Ирохи. Никого, с кем можно было бы об этом поговорить, порадоваться за неё…— О. Одзума был моим единственным близким другом. А раз мы скрывали это от него, у меня вообще не было никого, с кем можно было бы обсудить успехи Ирохи в актёрстве — или, скорее, в озвучке. Любой фанат так отреагировал бы, найдя того, кто увлекается тем же айдолом. И — любой включал меня. — Можно я иногда буду восторгаться Ирохой с тобой? — спросил я с надеждой.— Нет, спасибо.— Да ладно!— Неохота. Я скорее из тех, кто одержим в своё время и в одиночестве.— Ургх. Это так на тебя похоже и так разочаровывает.— Кроме того, я разрешаю тебе бесплатно записывать твои штуки для игры в моей студии и буду бесплатно делать монтаж. Ты серьёзно будешь просить у меня ещё что-то? Это сделает тебя абсолютным нахлебником.— Гх! Это совершенно справедливо… Не поспоришь… Нам была нужна помощь Отои-сан, иначе наш проект был бы обречён. Если я надеялся получить от неё что-то ещё — эмоциональную поддержку, — мне определённо нужно было как-то отплатить ей. Согласно моей манга-приобретённой базе знаний, лучший способ завоевать расположение девушки — подкупить её любимой едой. — Что, если я куплю тебе ещё — Сакки? — предложил я.— Отклонено. Я и так покупаю их достаточно каждый месяц онлайн.— Нрк. То же самое я делаю со своим томатным соком. Подражатель…— Удачи в попытках подкупить меня деньгами или чем-то материальным. Я богата. Всё, что захочу, могу просто купить сама. Снова безупречная, обескураживающая логика. — Что же мне делать?— Не знаю. — Отои-сан вынула теперь уже без леденца палочку изо рта, метко швырнула её в мусорку, а затем взяла новый — Сакки со стойки на столе. Она сняла обёртку и засунула палочку в рот. У неё определённо был стратегический запас. Думать… Отои-сан любила Сакки. Почему? Потому что они занимали её рот, чтобы не говорить лишнего? Наверное, отчасти так, но только ли в этом дело? А что, если другая причина в том, что она просто любит сладости? Это имело бы смысл. — Всё, что я хочу, могу купить, сказала она. Но было ли это правдой на сто процентов? Отои-сан была ленивой и ненавидела лишние усилия, поездки. Возможно, в её личности скрывалась подсказка. — А! Понял!— Хм?— Как насчёт того, чтобы я покупал тебе сладости из дорогих, специфических магазинов? Конфеты или вагаси, которые нельзя просто заказать онлайн, до которых нужно специально ехать?— Ооох… В тот момент, когда я увидел, как глаза Отои-сан вспыхнули неподдельным интересом, я мысленно принял победную пОдзу. — Это же хлопотно — ехать за ними самому, да? Позволь мне быть твоим… курьером по редким сладостям. Это может быть платой за использование студии и за то, что я могу иногда восторгаться Ирохой с тобой.— Ладно, ладно, ты победил. Договорились, — она махнула рукой, как бы отмахиваясь от формальностей.— Вау. Ты даже не попыталась поторговаться… Быстрое принятие решений обычно считается достоинством, но в её случае, думаю, это было потому, что ей было лень слишком много об этом думать. Не то чтобы я собирался жаловаться, когда это шло мне на пользу. *** Пока мы с Отои-сан вели эти тайные переговоры, из звукозаписывающей будки вышла Ироха. — Спасибо, что одолжили мне пенал, Отои-сан, — сказала она.— Не за что. Просто положи куда-нибудь.— Хорошо. Ироха положила пенал на стол. Для неё было важно иметь возможность делать пометки на сценарии или вносить изменения по рекомендации звукорежиссёра. Канцелярия была незаменима при записи. — Как моё выступление? — Голос Ирохи был немного пронзительным от волнения, а глаза бегали по сторонам, не решаясь встретиться с нашими. Либо потому, что она только что вышла из образа, либо потому, что всё ещё была взволнована своей первой настоящей студийной записью. Её лицо было покрыто лёгкой испариной. Кондиционер обычно выключают во время записи, чтобы не улавливать шум. Также требуется много энергии, чтобы извлечь голос из самых глубин тела, так что пот — это нормально. Это также свидетельствовало о том, сколько сил Ироха вложила в эти несколько минут. — Ты была великолепна. Вот. — Я передал Ирохе небольшое полотенце, которое предусмотрительно взял с собой.— О. Спасибо. — Она взяла его и вытерла лицо. Это напомнило мне щенка, которому вытирают морду после дождя, и я не мог не тронуться. — Хм? Что такое, Ообоси-семпай?— А, ничего. Ты действительно выложилась на полную, да?— Конечно — меня же записывали. Но… это первый раз, когда я играла перед кем-то, кроме вас, и мне очень хочется узнать, что думает Отои-сан. Особенно учитывая, что это она разрешает нам пользоваться студией. От этого я немного нервничала. Отои-сан усмехнулась. — Эй, я бы разрешила тебе пользоваться ею, даже если бы ты была худшей актрисой в мире. Наверное. — Учитывая, что это Отои-сан, это — наверное практически сводило на нет всю великодушность предыдущей фразы. — Но ты была хороша. Твой талант действительно проявился в твоём голосе.— Правда?!— Ага. Я вижу, что у тебя есть навык, которого нет у меня. — Отои-сан сделала паузу, прежде чем продолжить. — Прямо как у Асаги и остальных.— Вы… сравниваете меня с Татибаной-сан?— Да. Именно поэтому я изначально хотела поддержать их музыку; я знала, что они могут добраться до мест, о которых я даже не мечтаю.— А у тебя самой нет таких мечтаний, Отои-сан?— Если бы были, я бы никогда не смогла их достичь. У меня есть слух к музыке, понимаешь. Поэтому я знаю, что всё, что я сама создам, — будет отстой. Я слышу каждую фальшивую ноту, каждую слабую гармонию за километр. Не в силах найти ответ, Ироха бросила на меня беспомощный взгляд. Проблема была в том, что я тоже не знал, что сказать, кроме полной честности. — Я прекрасно понимаю, что ты чувствуешь, — сказал я Отои.— Правда?— Угу. Хотя полгода назад я бы так не ответил. За последний год я набрался опыта. Я изучал драматургию, помогал Ирохе с тренировками и даже (плохо) примерял на себя роли, чтобы быть для неё партнёром. Я обсуждал идеи для нашей игры с Одзумой, составлял технические задания и помогал создавать основу. Я освежил основы сторителлинга, чтобы отличать хорошие сценарии от плохих, и проводил жаркие споры с писателями, которых надеялся нанять. Я освежил основы иллюстрации и UI-дизайна… Короче говоря, я провёл кучу исследований и общался с людьми, чья жизнь вращалась вокруг их ремесла, и пришёл к простому, горькому выводу: Я никогда не смогу достичь того, чего достигли они. Сколько бы усилий я ни прикладывал, мои результаты никогда не будут выше среднего. Я не был тем гением, который когда-нибудь сможет соперничать с другими творческими личностями. Я был… менеджером. Организатором. Тем, кто видит талант в других. Я был уверен, что Отои-сан и я прошли одним путём и пришли к одному выводу. — Ты выбрала поддержку других людей в их талантах, верно? Я прекрасно понимаю это чувство, — сказал я.— Ага. Мы с тобой понимаем друг друга, Аки.Я рассмеялся. — Странно, но мне кажется, что между нами образовалась какая-то… странная связь.— Это называется — сделаны из одного теста, да? Не то чтобы я разбиралась в сентиментальностях. Наша связь с Отои-сан углублялась на глазах. Это было не совсем похоже на влюблённость. Скорее, странное чувство сопереживания, взаимопонимания двух людей, нашедших своё место не в центре сцены, а за кулисами. Ироха пристально смотрела на нас, и в её взгляде мелькнуло что-то сложное — может, лёгкая ревность, может, просто осознание того, что между нами возникло что-то, в чём она пока не участвует. — Ой, прости, Ироха. Кажется, мы немного увлеклись менеджерской стороной дела…— О, не беспокойтесь обо мне. Просто замечательно видеть, как вы ладите. Я бы не хотела вам мешать. — Ироха протянула ладони в миролюбивом жесте, но её улыбка была немного вымученной. — Но, мне кажется, немного странно, что Ообоси-семпай называет вас Отои-сан, учитывая, что вы, по-видимому, так близки.— Я привык. Я всё равно не знаю, как её зовут. Каждый раз, когда я пытался спросить, Отои-сан только злилась. Либо она считала, что это будет слишком фамильярно с моей стороны, либо она действительно ненавидела своё имя. — Она зовёт тебя Аки. Ты должен звать её Рэйку. Так вы станете ещё ближе, и… а? — Ироха болтала, как ни в чём не бывало, но замолчала, когда атмосфера в комнате вдруг леденела. Время будто остановилось. Взгляд Отои-сан стал стеклянным и абсолютно непроницаемым. Мой тоже остекленел, но по другой причине. Я помнил, что видел кандзи её имени в классном журнале и думал, что они крутые, но быстро забыл, какие именно. Но Рэйку, с иероглифами — прелестный и багровый — это было… потрясающе. Идеально для неё. — Кохината. Откуда ты это узнала?— Что узнала?— Моё имя.— О, оно было на пенале, который вы мне только что одолжили. — Ироха указала на упомянутый пенал. На нём аккуратной гравировкой было выведено: Отои Рэйку. — Отои Рэйку.— Заткнись на секунду. — Отои-сан стремительным движением схватила Ироху за плечо в крайне угрожающей и пугающей манере. Она вдруг напомнила мне того самого лидера хулиганов, каким её, наверное, и знали многие. Погоди, то есть она и была хулиганкой. Была, по крайней мере. — Я ненавижу, когда меня зовут по имени.— Почему? Это прекрасное имя, — наивно настаивала Ироха, не чувствуя опасности.— Какая разница, почему?— Прелестный багрянец. Мне кажется, это звучит чудесно, сильно.— У меня ангельское терпение, но даже оно когда-нибудь кончается. Оно сейчас на исходе.— Ик. — Ироха наконец-то заметила растущую ауру абсолютного недовольства и лёгкой ярости вокруг Отои-сан. Теперь она выглядела по-настоящему испуганной.— Удали эту информацию из памяти и просто зови меня — Отои-сан, ладно?— Х-Хорошо. — Ироха закивала, как испуганный бурундук. После этого иерархия в их отношениях стала кристально ясна. Хулиганка или нет, но похоже, Отои-сан использовала первобытный страх и силу личности, чтобы доминировать над Ирохой… Я решил, что, наверное, лучше сделать вид, что ничего не заметил и не слышал. Почему Отои-сан так ненавидела своё имя? Отои Рэйку. Это было прекрасное, поэтичное имя, и оно ей подходило. Оно было одновременно сильным, элегантным и немного загадочным. Я просто не мог понять. Хотя эта небольшая неприятность грозила всё испортить, в итоге мы стали бандой из трёх сообщников, посвящённых в одну большую тайну. Это была тайна, которую мы будем хранить долгое время, работая вместе как партнёры. В тот момент я не так много думал о далёком будущем; я был просто счастлив и облегчён, что мы нашли своё место, свою базу, и можем спокойно осуществлять свою деятельность здесь и сейчас. *** — О! Точно! Я только что вспомнил имя Отои-сан! Рэйку. Это Рэйку. Отои Рэйку. Я никогда им не пользовался, поэтому совсем забыл!— Теперь я определённо понимаю, почему Отои-сан не хочет, чтобы кто-то знал…— На самом деле, спустя всё это время я всё ещё считаю, что это прекрасное имя. Почему она его ненавидит?— Ты серьёзно, Аки?— Да, а что?— Уф. Клянусь, у него, типа, нулевой социальный радар. Как он может не видеть, что — Отои Рэйку звучит практически как otoire iku... — пойти в туалет?..— О чём ты бормочешь?— Я просто сделаю вид, что ничего не поняла, ради достоинства Отои-сан. Погоди… Мы же сейчас должны делиться друг с другом секретами… Но теперь кажется, что у меня появился ещё один, который придётся от него скрывать, когда мы сойдём с этого колеса…— Она всё бормочет и смотрит в окно… Что на неё нашло? ---------- Младшая сестра друга постоянно рядом со мной Глава 7. Младшая сестра друга постоянно рядом со мной Я вскочил с места, едва прозвенел звонок и классный руководитель отпустил нас. Одзума — он снова оказался в моём классе в этом году — уловил моё нетерпение. — Снова к Ирохе?— Ага. У нас дела.— Как и каждый день в последнее время. — Он бесстрастно отметил факт. — Она же ходит к тебе домой, да?— Из-за связей с Багровыми у неё стало меньше свободного времени. Хочу хотя бы дать ей возможность приобщиться к развлечениям, когда можно. Тайком, конечно.— Понял. Я внимательно изучал выражение его лица, но оно оставалось невозмутимым, как поверхность озера в безветренный день. Непонятно, догадывался ли он, что я лгу, или ему просто было всё равно. В любом случае, это меня устраивало. Я не собирался выдавать Ироху ни при каких обстоятельствах. — А, точно, — сказал Одзума. — Прежде чем уйти, должен кое-что сказать. Я закончил проверку сценария и графики.— Уже? Я же просил только вчера. Молодец.— У меня было свободное время между уроками.— Идеальная эффективность. Что может быть лучше? Поскольку планирование проекта лежало на мне, заказ сценария, графики и прочих материалов был моей задачей. Однако в конечном счёте игра зависела от программирования, поэтому проверка Одзумы была жизненно важна. Например, сценарий должен был быть реализуем в рамках игры, а все сюжетные ветки — корректно прописаны. Графика должна была иметь подходящее разрешение, а если какие-то элементы планировалось превратить в 3D-модели, они не должны были вызывать лагов. Наша игра задумывалась как мобильный квест в стиле комнаты побега с симпатичными персонажами. Последний пункт был ключевым. Мобильные устройства куда разнообразнее ПК, и тестировать под них сложнее. Игровой процесс должен был быть максимально оптимизирован. Слишком много мобильных игр уходило на доработку сразу после релиза; было бы наивно надеяться, что наша станет исключением. Мне было неловко нагружать Одзуму ещё больше, но его обратная связь как инженера проекта была необходима. — Спасибо, Одзу. Теперь, пожалуйста, сосредоточься на серверной части.— Конечно, займусь этим. Увидимся.— Давай. Наш обмен был коротким, но не из-за отсутствия тепла. Просто такова была наша дружба — без лишних слов, но с полным пониманием. Одзума поспешно вышел из класса, явно стремясь поскорее вернуться домой и погрузиться в код. Хотя мы уже третьекурсники, похоже, у него по-прежнему не было друзей, кроме меня. Ни кружков, ни тусовок, ни девушки. Время шло, а он даже не пытался что-то изменить. Если его это устраивало, то и меня тоже. — Мне тоже пора, — бросил я в пустоту, прежде чем выйти. *** Недалеко от школы, у входа в круглосуточный магазин, меня ждала Ироха. Рядом с ней, раскачиваясь на пятках, стояла хулиганка с выгоревшими солнцем волосами, в кепке-пятипанелке и с пирсингом в носу. Она же — Татибана Асаги, начинающая музыкантша. Ироха помахала мне. — Ообоси-семпай! Я здесь! Ух, ты долго.— Извини. Говорил с Одзу об игре. Рад снова видеть тебя, Татибана.— Йо. Рада видеть твою физиономию. — Пока Татибана говорила, палочка от фруктового льда у неё во рту ритмично подпрыгивала. Влияние Отои на неё было заметно — вероятно, из-за постоянных визитов в студию для музыкальных сессий. То, что она выбрала именно леденец, говорило о её артистичной натуре. И, честно говоря, смотрелось это довольно мило. Я заметил на шее у Ирохи наушники. Должно быть, она что-то слушала до моего прихода. Скорее всего, они принадлежали Татибане — у Ирохи просто не было возможности слушать музыку дома, чтобы обзавестись своими. — Слушаешь новый демо-трек Татибаны? — спросил я.— Нет. Просто песню, которая сейчас популярна.— — Demon, значит?— Откуда ты знаешь?!— Это была заставка к той драме, которую мы недавно смотрели. Ты довольно внушаемая, да?— Мнгх... Не обязательно было так прямо говорить... — Ироха надула губы. Татибана рассмеялась. — Ещё как! Она постоянно пристаёт, чтобы я нашла ей опенинги из всего, что вы вместе посмотрели.— Да? И ты каждый раз находишь?— Ага! Должно быть, обидно, когда не можешь слушать любимую музыку у себя дома. Я был вынужден согласиться. Хотя она могла попросить и меня — я бы с радостью дал ей послушать что-нибудь у себя. Но если она предпочитала обращаться к Татибане, то, наверное, так и надо. Главное, чтобы она не стеснялась. — Ты начинаешь меня бесить, Ироха, — усмехнулась Татибана, забирая наушники. — Ты в последнее время всё с Семпаем тусишь. И сейчас вы опять куда-то вдвоём, да?— Э-Это не свидание, Татибана-сан! О чём ты? — вспыхнула Ироха.— Не свидание, говоришь? Но вы же куда-то идёте вдвоём, да?— Это не... не так... — пробормотала Ироха, всё больше краснея. Татибана прекрасно знала, что делала. Ей просто нравилось смущать Ироху. Пора было вмешаться. — Да ладно, Татибана, отпусти её. Не срывайся на Ирохе только потому, что Одзу тебя отверг.— Гах! — Теперь очередь Татибаны покраснеть до корней волос. Как я и предполагал: эта заноза умела раздавать, но не принимала ответные удары. — Это было месяцы назад! Как долго ты собираешься это втирать?— Не задирай Ироху, если не готова, чтобы задирали тебя.— Грнннгх... Заткнись! Мне всё равно нельзя отвлекаться на романтику — я теперь на все сто сосредоточусь на музыке!— Да, да. Как скажешь.— Уф! Неужели ты должен быть таким снисходительным?! Я рассмеялся. — Просто не будь одной из тех, кто начинает выдумывать себе несчастную любовь на всю жизнь из-за одного отказа. — Я положил руку на её кепку и начал энергично тереть ей голову, будто она непослушный щенок. Пропустив шесть месяцев, я упустил эту деталь, но несколько месяцев назад у Татибаны Асаги было разбито сердце. Чего ещё можно было ожидать, если она положила глаз на Кохинату Одзуму? Чудо, что ему вообще удалось подружиться со мной. Я не мог представить его в роли влюблённого. Я бы поддержал их отношения, но этого не случилось, и я не собирался заставлять Одзуму делать то, чего он не хочет. Должно быть, Татибане было больно, но она не настаивала — наверное, заранее догадывалась об ответе. Больше всех из-за этой истории расстроилась Ироха. — Одзума просто слепой, если отказал тебе!— М-Можно не будем, Ироха? Я полностью уважаю его решение.— Может быть, но то, как он это сформулировал, было просто грубо! — Мне неинтересно быть твоим парнем. Что это вообще?! Как будто он даже не подумал о твоих чувствах!— На самом деле, мне стало легче от такой чёткости. Всё ясно, и можно двигаться дальше.— Но ты с тех пор ни разу не приходила. Вся эта история испортила нашу дружбу.— Эм... Ну, это не только из-за твоего брата. Я просто усерднее работаю над музыкой.— До того как ты ему призналась, ты приходила почти каждый день!— Д-Да, потому что я так хотела его видеть! Н-Неужели нужно это проговаривать?! — Ты делаешь вид, что на её стороне, Ироха, но на самом деле только усугубляешь её душевные раны, — сказал я, пытаясь защитить Татибану от дальнейших пыток. — Ой-ой. Нам, наверное, пора идти.— Да... На нас начинают пялиться. Количество учеников, возвращающихся домой, увеличивалось. Ироха с её внешностью и так привлекала внимание, а Татибана, как я слышал, была популярна среди парней помладше. Таким, как я, быть увиденным с обеими грозило лишь глупыми слухами. Мы не говорили ничего секретного, но я предпочёл бы избежать ненужных пересудов. Если детские сплетни дойдут до их мам, есть риск, что мать Ирохи обо мне узнает. Нужно было снижать риски. — Мы идём в кино. Хочешь с нами, Татибана?— В кино?— Угу. Последний фильм про детектива Дойла наделал шуму, хочу посмотреть.— Разве это не для детей?— Казалось бы, да. Но в последнее время он популярен среди девушек. Сюжет крепкий, как и положено детективной истории. Мы шли ради удовольствия, но и с образовательной целью. Наша игра должна была содержать элементы квеста с симпатичными персонажами. — Детектив Дойл с его загадками, хитрыми уловками и запоминающимися героями был отличным источником вдохновения. — Ну так что? Идёшь?— Хм... Спасибо за приглашение, но, думаю, нет.— Почему, потому что ты всё ещё думаешь, что мы с Ообоси-семпаем встречаемся? На сто процентов нет!— Нет, не поэтому. Я собиралась поработать у Отои-сан.— Поработать? — переспросил я. — Над музыкой?— Ага. На этой неделе нужно сдать несколько новых демо-записей. Их будут слушать довольно влиятельные люди в индустрии, так что расслабляться нельзя.— Вау, Татибана-сан! С каких пор ты в таком окружении?— Всё благодаря моему невероятному таланту. Меня заметили, и... Ладно, шучу. На самом деле, Отои-сан меня с ними познакомила. — Татибана смущённо рассмеялась.— Тем не менее, это невероятный шанс, — сказал я. — Теперь мне неловко, что я тебя отвлекал.— Да брось. Но как бы то ни было, вот так вот. — Татибана взглянула на меня.— Значит, на сегодня мы расстаёмся. Постарайся произвести на них впечатление, ладно?— Хех! Будь спокоен! — Татибана смущённо потёрла нос, а затем показала бицепс. После этого она ногой откинула подножку своего круизера, вскочила в седло и умчалась прочь, словно рыцарь на стальном коне. Она скрылась из виду за секунды. Между мной и Ирохой повисла неловкая тишина. Из-за дразнилок Татибаны я чувствовал себя странно осознанно, хотя мы и проводили вместе уйму времени наедине. Чем дольше длилось молчание, тем неловче становилось. — П-Пойдём тогда?— Д-Да. Пошли... Уф! Мы запинались, как пара на первом свидании! Но мы с Ирохой были не такие. Продюсер не может встречаться со своей актрисой, и даже думать об этом было непрофессионально. Возвращайся в строй, Акитеру. Всё под контролем. Я глубоко вздохнул. Порядок восстановлен. *** Мы добрались до торгового центра на границе районов. Кинотеатр был на верхнем этаже. Дорога туда и подъём на эскалаторе прошли в странно напряжённой тишине. Был будний вечер, и народу было немного, но тут и там встречались ученики. Я знал, что мне показалось, но не мог отделаться от ощущения, что на нас смотрят. В конце концов, я был с очень симпатичной девушкой в той же школьной форме. Ироха, кажется, меньше обращала на это внимание — наверное, привыкла к взглядам. На самом деле, она, казалось, была больше заинтересована мной. Она то и дело поглядывала на меня, хотя наши разговоры были самыми обыденными. Прошло больше полугода, но, видимо, осторожность в её отношении ко мне никуда не делась. Поэтому я изо всех сил старался не смотреть на неё, отчего лишь сильнее замечал взгляды окружающих. Безвыходная ситуация. Наконец мы добрались до кинотеатра. Купив билеты в автомате, мы встали в очередь за попкорном и напитками. — Что будешь? — спросил я. — Я угощаю.— Н-Не беспокойся. Я сама.— Как знаешь.— Спасибо. Ироха обычно не уступала в таких вещах. Наверное, это хорошо, но иногда хотелось её немного побаловать. Хотя лучше уж так, чем если бы она ждала, что я буду платить за всё. Это было бы уже неприятно. Достичь баланса было непросто. — Хм... Пожалуй, возьму колу. Выбор не такой уж большой, да?— Главное — фильм, а не еда.— А ты уже решил?— Томатный сок.— Это всё, что ты пьёшь?! Его вообще продают в кинотеатрах?— Я бы не пошёл в кинотеатр, где его нет.— Х-Хей, ты не шутил... Вот же он, в меню...— Тебе тоже стоит попробовать. Полезно.— Если честно, твоя фанатичная любовь к нему заставила меня хоть раз попробовать... — Она сглотнула.— Давай. Ты ещё молода, чтобы экспериментировать. Стоит попробовать всё.— Ладно, дедуля. Ты всего на год старше!— Один год — огромная разница. Особенно учитывая, что в следующем году я уже буду в старшей школе, а ты всё ещё застрянешь в средней! — Я торжествующе рассмеялся.— Хмф. Ладно. Буду томатный сок. Я не знал, что именно было — ладно, но был рад, что она принимает мой совет. Всё ещё слегка надув губы, Ироха спросила: — А какой попкорн берёшь?— Несолёный. Здоровый выбор.— Ты серьёзно? — Ироха на секунду замолчала. — Ладно. Раз ты такой, то и я такой же.— Что? Если хочешь другой, я подстроюсь. Я не умру без своего пресного попкорна.— Н-Ничего. Не беспокойся обо мне, — сказала Ироха, в то время как её глаза прилипли к фотографии карамельного попкорна в меню. Впервые я воочию увидел, что значит — есть глазами.— Знаешь, передумал. Хочется чего-нибудь сладкого, — сказал я.— А?— Кто там считает калории? Давай возьмём карамельный.— Ты уж очень быстро меняешь мнение.— Ну и что? Ты не против карамельного, Ироха? Ироха неловко отвела взгляд и прошептала: — Полагаю. Я вроде как изначально его хотела... Ей не помешало бы быть откровеннее. Но разве не в этом была часть моей работы как продюсера — улавливать её невысказанные желания и удовлетворять их? *** Я понёс поднос в седьмой зал, пробираясь к местам в кромешной темноте под трейлеры. Наши места были в центре центрального ряда — идеальная точка обзора, моя любимая. — Посмотрим... Это моё место... Х-Хм? Ах!— Быть неуклюжей — это одно, но ты...— Я не виновата! Оно просто отскочило!— Я придержу, ладно? Садись. Мы имели дело с типичными кинотеатральными сиденьями, которые захлопываются, если на них не сидеть. Ироха не справлялась, поэтому я придержал сиденье, пока она осторожно опускалась. Усевшись, она с облегчением выдохнула. — С-Спасибо. Без тебя я бы, наверное, сгорела со стыда и сбежала.— Я думал, сообразишь по логике, как они работают.— Не знаю... Я никогда не видела таких сидений. Понятия не имела.— Ох... Если это было впервые, я был слишком строг. Не помню, чтобы моё первое знакомство с такими креслами прошло гладко. Наверное, я где-то подсмотрел, как это делают другие, когда родители водили меня в кино. Родители Ирохи не водили — так что неудивительно. — Извини, — сказал я. — Я не подумал.— Нет, всё в порядке. Я не обиделась.— Это не значит, что всё было нормально. Извини, что поддразнивал.— Ты очень странный, Ообоси-семпай. — Ироха смотрела на меня с выражением, в котором смешались удивление и лёгкое раздражение. Я и так знал, что странный. Особенно рядом с Ирохой — по моим оценкам, мой уровень странности зашкаливал на 150%. Я всегда следил за чертой: не обидеть её. Не помню, чтобы я прилагал больше усилий, чтобы быть внимательным к кому-либо ещё. Но чего ещё ожидать? Она была сестрой моего друга. Один неверный шаг — и можно было попрощаться с дружбой с Одзумой. Мои отношения с Ирохой требовали осторожности сапёра. Погас свет, и зал погрузился в тишину. Я оторвал взгляд от Ирохи, выпрямился и сосредоточился на экране. — Детектив Дойл — культовый аниме-сериал, и это его заключительный фильм. Посмотрим, оправдает ли он ожидания! Ух ты... Бюджет просто зашкаливает... Таково было моё искреннее впечатление, когда фильм прошёл второй кульминационный момент. В здании только что произошёл второй взрыв — и это было эпично. Развлечения и пиротехника сочетались идеально. Адреналин зашкаливал. Персонажи были очаровательны. То, как главный герой переключался с рассеянности на полную серьёзность, было настолько идеальным контрастом, что никогда не надоедало. Второстепенные герои также были проработаны так, что цепляли моего внутреннего ребёнка. Фильм готовил новую головокружительную загадку, и я буквально сидел на краешке кресла. Каждый элемент был настолько отточен, что неудивительна его популярность. Но, как ни парадоксально, чем невероятнее был фильм, тем меньше я погружался в него. Всё из-за неё. То, как она ахала от удивления.То, как её глаза загорались от волнения.То, как её лицо омрачалось от разочарования.То, как её рот открывался от шока.То, как она хмурилась от негодования. Каждая её реакция была искренней, нефильтрованной, куда более увлекательной, чем любая голливудская графика на экране. Я ловил эти мгновения краем глаза, и они отвлекали меня куда сильнее, чем должен был любой блокбастер. Чёрт. Я пришёл сюда за вдохновением для игры. А вместо этого вдохновляюсь её профилем в полумраке зала. Это было непрофессионально. Неприемлемо. И от этого было невозможно оторваться. [[image:/storage/reader-images/6e2d2a1c58be861d28d77c65ab8cd90095b151fb.png]] Каждое её выражение лица в ответ на происходящее на экране было настолько занимательным, что я то и дело бросал на неё взгляды. Очевидно, она не могла комментировать вслух в публичном кинотеатре, но ей это и не было нужно. Её лицо буквально кричало о том, что у неё на уме. Эмоции были такими преувеличенными, будто она проживала чувства каждого персонажа. Должно быть, она была невероятно эмпатичной — но для актрисы это скорее достоинство, чем недостаток. — Ах... Это было здорово.— Рад, что тебе понравилось. Когда фильм закончился и мы вышли из зала, Ироха потянулась в долгом, довольном жесте. Мне стало легче. Конечно, я не был бы виноват, если бы фильм оказался плохим, но всё равно было бы неприятно, если бы ей не понравилось то, на что я её пригласил. — Приятно иногда сходить в кино, правда? Особенно когда фильм ещё не вышел на стримингах.— Да! И озвучка дала мне много пищи для размышлений. — Голос Ирохи звенел от волнения. Казалось, у неё было гораздо больше энергии, чем в обычные дни. Или, может быть, это и было её обычным состоянием, когда она не сдерживала себя и не вела себя так, как от неё ожидали? Раз уж она была такой воодушевлённой, сейчас был хороший момент, чтобы проверить этот её — режим. — Был у тебя любимый персонаж? — спросил я.— Вор с двадцатью лицами! Тот, кто мог играть роль официанта, тайного полицейского, преступника, шпиона, детектива, студента...— А, да. Он суперпопулярен среди женской аудитории. С ним никогда не знаешь, на чьей он стороне.— Он просто слишком крут!— Слабость к красивым мужчинам, да?— Но дело не только в лице! В его работе, в предыстории... Разве не круто — иметь возможность прожить двадцать разных жизней?— Звучит как определение актёрской профессии.— Точно?! Это будоражит и говорит с твоим внутренним ребёнком! Или с внутренним тюнибьё, подумал я. — Знаешь, забавно, — сказал я.— Что?— Я думал, что так восторгаются этим только парни. Полагал, девушки смотрят на это свысока.— Нельзя так говорить, Ообоси-семпай! За такое сейчас травят в интернете.— Серьёзно?— Нельзя говорить, будто между парнями и девушками огромная пропасть. Если думаешь, что девушки не могут оценить определённый тип крутизны, ты ошибаешься! — Ироха резко выдохнула, сверкнув глазами.— Я не говорил этого, чтобы высмеять тебя. Просто думал, что у тебя более... утончённые вкусы, — поспешил я защититься. Мысль о том, что я мог её обидеть, заставляла меня покрываться холодным потом. Если бы я сейчас подбежал к зеркалу, уверен, лицо, смотрящее на меня, было бы смертельно бледным. Но тут... Ироха рассмеялась. — Ты действительно воспринял это так серьёзно, да?! — Она легонько хлопнула меня по спине. — Я не такая, когда злюсь по-настоящему, знаешь ли.— А какая ты тогда?— Я полностью игнорирую тебя и не слушаю ни слова, что ты говоришь.— Одно только представление об этом... как будто сердце вырвали...— Тогда постарайся не злить меня по-настоящему, ладно?— Ладно... Теперь я действительно хотел убедиться, что никогда не попаду к ней в немилость. Внезапно Ироха игриво показала мне язык. — Я шутила, на самом деле. Извини, кажется, я перегнула палку.— Только ты могла бы взять всё обратно в самый последний момент.— А-ха-ха-ха. Если дойдёт до того, что я буду читать тебе лекции, это уже буду не я. Я рассмеялся. — В этом ты права. Но была ли она права? Знаю ли я Кохинату Ироху достаточно хорошо, чтобы понимать, что является — ею, а что — нет? Этот вопрос не отпускал меня всю дорогу в лифте из кинотеатра. *** — Эй, я только что кое-что вспомнил. — Я повернулся к Ирохе, как только мы оказались на торговом этаже. — Мне нужно кое-что купить. Не могла бы ты подождать меня в фуд-корте?— Как раз вовремя. Мне нужно в туалет.— Тогда разойдёмся на время. Встретимся в фуд-корте, выпьем чего-нибудь покрепче и отправимся домой.— Покрепче?! Мы же дети!— Эх! Я сказал это не подумав... Это всё из-за тех злодеев в — Дойле, названных в честь алкоголя... Я не всерьёз.— Пффф. Знаю, люди жалуются, что дети попадают под влияние телевизора, но дайте же перерыв! — С этими словами Ироха извинилась и умчалась в сторону туалета. По моему скромному мнению, Ироха была куда более внушаемой, чем я. Это она потом будет отчаянно хотеть послушать опенинг фильма. Жаль, что она исчезла, прежде чем я успел это отметить. Ироха, конечно, любила подшучивать. Мне казалось, что в последнее время она бросала в меня тонну убийственных колкостей. Она любила притворяться сдержанной девушкой, но, возможно, втайне была очень азартной. Серьёзно, мне ещё так много нужно узнать о девушках. Ой, ой. Мне нужно быть осторожнее в мыслях, чтобы интернет-толпа не набросилась на меня. Как удалить только что возникшую мысль? — Ну, нет смысла просто стоять здесь. Скорость была важна. У меня было дело, и я хотел поскорее с ним разделаться. *** Я разделался со своим делом, встретился с Ирохой, а затем мы покинули торговый центр. К тому времени, как мы добрались до станции, ближайшей к нашему дому, солнце уже давно скрылось за горизонтом, погрузив мир в темноту. Её разгоняли лишь лунный свет и уличные фонари. Бросалось в глаза, как небольшое изменение в знакомой обстановке — наступивший вечер — могло создать совершенно иное ощущение. Сестра моего друга шла рядом со мной, её золотистые волосы нежно развевались на ветру. Я столько раз ходил по этой дороге, но в этот раз у меня было странное чувство, будто я веду её по незнакомой тропе. Эта мысль завладела мной, и я понял, насколько всё это для меня в новинку. От этого чувство вины стало ещё тяжелее. Пластиковый пакет в моей правой руке, казалось, тоже прибавил в весе. — Кстати, Ообоси-семпай.— Мм?— Что ты купил?— Не могу сказать. Пока, — сказал я, словно это государственная тайна.— Хм. Как скажешь. — Ироха пожала плечами. Она, должно быть, притворялась равнодушной. Ведь она бы не спросила, если бы не было любопытно. Но если это была игра, она придерживалась её железно. Она больше даже не взглянула на пакет и вместо этого сменила тему. — Спасибо за сегодня, Ообоси-семпай.— Не за что. Тебе не нужно благодарить меня. Я даже не оплатил твой билет.— Знаю, но я бы никогда не сделала этого сама.— Пожалуй, это правда. Что ж, не хочу отвергать твою благодарность, так что просто скажу: пожалуйста.— Вот так надо. — Ироха хихикнула, а затем посмотрела на небо. Луна была белой и круглой, и на мгновение мне вспомнилась принцесса Кагуя. Понятия не имею, почему. Принцесса Кагуя — это женщина, которая предъявляла невыполнимые требования своим поклонникам. Кохината Ироха была настолько далека от этого описания, насколько это возможно. — Кажется, я понимаю, о чём говорил Одзума.— Одзу? Он что-то говорил обо мне?— Да. Он сказал, что быть с тобой — это как быть освещённым ярким светом. — Ироха указала на ночное небо над нами. — Ты как звезда, Семпай. Большая звезда, прямо как твоё имя.— Ты пытаешься подшутить надо мной? — Я попытался отшутиться, но на самом деле мне стало жарко от смущения. Никто раньше так пристально не анализировал моё имя — написанное иероглифами — большой и — звезда. И ещё: Ироха смотрела на звёзды, а не на луну? Луна сейчас была такой огромной, что я даже не заметил крошечные сверкающие звёзды вокруг. Даже вечерняя звезда была ничтожна по сравнению с ней. Я никогда не видел смысла обращать на них внимание. — Я поговорила с Одзумой впервые за долгое время.— Да? Её слова утешили меня. Я слышал, что их отношения натянуты, и мог только представить, как это тяготит обоих. Даже если они обменялись всего несколькими словами, если это означало, что они могут сократить дистанцию, это уже было поводом для радости. — Думаю, ему нравится работать над твоей игрой. Он даже сказал, что хочет зарабатывать на жизнь созданием игр. Я... не думала, что он когда-либо задумывался о своём будущем.— Ты никогда не спрашивала его.— Думаешь, я плохо с ним обращалась?— Не активно. И это работает в обе стороны...— Знаю. Но мы никогда не были достаточно близки, чтобы говорить о таком. Одзума, кажется, никогда не интересовался ни мной, ни мамой. Что, я полагаю, только заставило Ироху потерять интерес в ответ. Человеческие отношения отражают, как зеркала. Когда ты кому-то интересен, этот человек, как правило, начинает интересоваться тобой, и наоборот. То же самое, если ты вообще не проявляешь участия. Вероятно, этот принцип высосал все разговоры из дома Кохината. — Интересно, почему Одзу потерял всякий интерес к тебе. Может, он слишком увлёкся своими изобретениями?— Не знаю. Не думаю, что он даже так уж интересуется собственными изобретениями.— Почему ты так говоришь?— Я видела, как он работает в своей комнате, например, когда приносила ему бельё или еду... — Ироха на мгновение замешкалась. — Он всегда что-то мастерит с этими устройствами, но никогда не улыбается или что-то в этом роде. Как будто ему скучно.— Что? Я не мог поверить своим ушам. Одзума, которого я знал, любил работать над программами и механизмами. Я не мог представить его скучающим. — Может, дело не в том, что ему это не нравится. Может, ты застала его в плохом настроении или что-то в этом роде?— Думала, ты так скажешь. Наверное, это значит, что он показывает эту свою сторону только тебе.— Мне?— Я никогда не видела Одзуму таким счастливым, как когда он работает над игрой. Это гораздо больше работы, чем просто написание кода, и это отнимает время, которое он мог бы потратить на создание роботов и других странных изобретений. Думаю, причина, по которой ему так весело, и почему он чувствует, что это действительно стоящее дело, в том, что он делает это с тобой.— Но я ничего особенного. Я просто его друг. Единственная причина, по которой я вообще стал его другом, заключалась в том, что его талант впечатлил меня, и я хотел увидеть больше его творений вблизи. Я был всего лишь любопытным ребёнком. Меня можно было заменить почти кем угодно, и, уверен, никто бы не заметил. — Может, именно это было нужно Одзуме: кто-то, кто проявлял бы интерес к тому, что он делает.— Не может быть. Он тот гений, которому даже не нужно заниматься саморефлексией. Одобрение мотивирует обычных людей вроде меня. Не гениев вроде Одзумы. Он был тем человеком, который мог часами увлекаться чем-то, находясь на другом уровне по сравнению с заурядными представителями человечества. Зачем ему искать одобрения у кого-то менее умного? Хотя, если серьёзно подумать... Единственный способ, которым я мог понять Одзуму, был с моей собственной точки зрения. Если его сестра понимала его именно так, то, возможно, она говорила о той его стороне, с которой я не был знаком. — Ты сказала, что он хочет работать в разработке игр, да? Думаю, он действительно мог бы стать знаменитостью.— Прямо как ты, если бы захотел заняться искусством.— Да брось!— Почему? Мне нравятся твои рисунки!— Тогда я буду показывать их тебе, когда захочешь. Но только тебе.— Ладно! Как насчёт сегодня?— Хотя бы предупреди заранее! *** Мы вышли из лифта на пятом этаже нашего здания, и я достал ключ от своей квартиры. — Я хочу, чтобы ты зашла ненадолго, прежде чем идти домой, Ироха.— Ой-ой. Чую красные флаги.— Ничего такого. Займёт всего минуту.— Иногда этого достаточно.— Н-Не в моём случае... Уф! Не могу поверить, что сам напросился на это!— А-ха-ха! Я шутила. Захожу! Можно подумать, она могла подшучивать надо мной, не пытаясь одновременно довести до сердечного приступа. За кого она меня принимает, за Татибану? Хотя нет, её шалости были куда легче по сравнению с той. Так или иначе, мы вошли. — Я дома, — сказал я по привычке.— Я дома.— Почему ты это говоришь?— Почему ты спрашиваешь? Я просто следую течению. Так что ты хотел?— Верно. Я подумал, что будет плохо, если кто-то это увидит, поэтому и пригласил тебя зайти. Но как бы то ни было... Вот. — Я протянул ей пакет. Ироха взяла его обеими руками, широко раскрыв глаза. Логотип на пакете был из магазина электроники на первом этаже торгового центра. Внутри находился товар, который активно рекламировался. — Наушники... Красные наушники. Последняя модель, с лучшим доступным качеством звука, упакованные в жёсткий пластик. Мне стало немного неловко от того, что я фактически сделал ей подарок, поэтому я отвернулся и почесал щёку. — Я думал, что, возможно, перегибаю палку, но... они же пригодятся, правда?— Я не могу держать их у себя дома.— Знаю. Я буду хранить их здесь для тебя.— Значит, это будет как с фильмами и играми? Я смогу приходить, когда ты дома, и слушать музыку? — неуверенно спросила Ироха.— Не совсем. Это ничем не отличалось бы от того, чтобы брать наушники у Татибаны, верно? Ты всё равно зависела бы от кого-то другого.— А что ты тогда задумал?— Позволь показать. — Я снял настенные часы у входной двери и открыл их. Внутри было небольшое углубление, как раз достаточное, чтобы вместить одно из самых ценных сокровищ моей семьи. — Ты возьмёшь это.— Ключ?— Ага. Мой запасной ключ. С ним ты сможешь приходить, когда захочешь послушать музыку. И не только это — заниматься актёрством, играть, читать или смотреть что угодно. Жаль, что я не осознал раньше, что тебе нужно место для всего этого...— Т-Ты уверен в этом? Разве тебе не будет неловко?— Пока ты будешь разумной, всё будет в порядке. Я разозлюсь, если ты ворвёшься в мою спальню без стука или будешь прокрадываться очень рано или поздно без спроса, но я не думаю, что ты такая. Я давно уже обдумывал эту идею. Беспокоился, что это будет слишком фамильярно, что это нарушит моё личное пространство. Но сегодня, увидев, как Ироха берёт наушники у Татибаны, я понял, что принимаю решение до неприличия долго. Ирохе приходилось полагаться на подругу, чтобы иметь свободный доступ к музыке. И поскольку Ироха слишком остро чувствует эмоции других, я мог только представить, какое давление на неё оказывала необходимость каждый раз просить. Сколько вины она испытывала? Я знал, что сказал бы Одзума: она ведёт себя нерационально. Её чувства неэффективны. Я был его другом и продюсером Ирохи. Следовательно, я должен был найти максимально эффективное решение. — Я поговорю об этом и с Одзу, заставлю его думать, что запасной ключ — для него. Я не могу сказать ему, что ты занимаешься актёрством у меня, поэтому не могу оправдать передачу тебе ключа. Если он узнает об этом самостоятельно, будет настоящей головной болью всё улаживать.— Разве я не могу просто сказать ему, что это для доступа к развлечениям? Он и так знает, что я этим занимаюсь, когда прихожу, думаю, он поймёт.— Это довольно шаткая причина, чтобы дать тебе полный доступ к моей квартире. Он, наверное, заметит, что ты можешь просто подождать, пока я буду рядом.— Думаешь, Одзума будет утруждать себя такими размышлениями?— Это не всё. Есть причина, по которой лучше всего, чтобы он хранил ключ в своей комнате. Ироха склонила голову набок. Я сохранял серьёзное выражение лица. — Причина — твоя мама.— Ах...— Ты сказала, что твоя мама не очень интересуется Одзу, верно? По сравнению с тем, как она контролирует тебя.— Мм. Да, придётся ответить — да.— Это делает его комнату идеальным тайником. Я сомневаюсь, что Одзума оценит моё решение спрятать ключ в его комнате без спроса, но, учитывая всё, что я делаю для поддержки его талантов, я, вероятно, смогу заставить его согласиться. Осталась всего одна проблема. Нравится ли эта идея самой Ирохе. Я сказал всё, что хотел, и этого было много. Была вероятность, что всё это сведётся лишь к тому, что я потешил своё эго, а Ироха разозлится. — Ты... То есть, ты действительно странный, Ообоси-семпай.— Нгх! — Я схватился за грудь, пытаясь выдержать ментальный урон. Неужели я провалился? Я думал, что мои два козыря — запасной ключ и наушники — окажутся непобедимыми... но, возможно, они просто самоуничтожились в облаке стрёмности. Трудная часть, казалось, была позади, но только сейчас моё сердце колотилось так сильно, что готово было выпрыгнуть из груди. Неужели она сейчас отвергнет всё это? — Спасибо, Ообоси-семпай. Вычеркните это. Всё в порядке. Я понял это с того момента, как Ироха улыбнулась и прижала наушники к груди. — Я хочу воспользоваться ими прямо сейчас. Можно задержаться немного подольше?— Ах, точно. Наверное, хочешь протестировать. Конечно.— Спасибо. — Ироха сняла обувь и зашла в мою квартиру как следует. Она бывала здесь так много раз, но сейчас я едва мог это выдержать. Мне всё ещё казалось, что у меня вот-вот случится сердечный приступ. Но это был хороший, тёплый, странный приступ. [[image:/storage/reader-images/facb1bad919656f79d638e870e3f314ebe60be9e.png]] Прочь, порочные мысли, прочь! Я знаю, что подарил девушке подарок, но это не были ничего романтичного, вроде цветов! Я просто одолжил ей эти наушники! Чисто деловые цели! Клянусь! Изо всех сил пытаясь мысленно убедить себя в этом, я провёл Ироху в свою комнату, где на полке пылился старый CD-плеер. Да, CD-плеер в наше время. Он достался мне от родителей, ещё с тех времён, когда слушать музыку на телефоне было не так уж удобно. Я использовал его больше по привычке и ностальгии. — Это CD? Никогда не видела. Похож на маленький фрисби.— Не вздумай его бросать.— Трудно удержаться, когда он выглядит таким круглым и... бросабельным. Я был готов дать ей по голове, если она попытается. Хотя телесные наказания сейчас и не в чести, иногда насилие — единственный адекватный ответ на подобные идеи. — Я куплю тебе нормальный смартфон, когда наш проект начнёт приносить деньги. А пока придётся мириться с ретро-штуками, — сказал я.— Эй, я не собираюсь смотреть в зубы дарёному коню. — Ироха одарила меня чудесной, немного смущённой улыбкой, затем надела наушники и с детским любопытством принялась разглядывать компакт-диск. Вид того, как она с таким неподдельным интересом изучает старую технологию, вызывал у меня странно тёплые, почти отеческие чувства. Интересно, так ли это — чувствовать себя отцом, наблюдающим за дочерью? Я запустил компьютер, размышляя о том, что никогда раньше не имел таких сентиментальных мыслей. Проверяя электронную почту, я чувствовал себя словно папа, работающий удалённо в выходной, пока его ребёнок играет рядом. Писем было много. От сценаристов, иллюстраторов и несколько писем, которые Одзума отправил им, а я был в копии. Точно, он же говорил, что дал обратную связь по их работе с технической точки зрения. Должно быть, это как раз об этом. — Хм? С лёгким оптимизмом я открыл одно из писем. Как только я это сделал, моя рука замёрзла над мышью. Мне даже не нужно было читать письмо до конца, чтобы понять. Выбор слов, тон — всё было пропитано одним преобладающим чувством: яростью. — Что за чёрт... Что это такое?! Враждебность, едкая ирония, презрение — всё это переливалось через край экрана. Я никогда в жизни не видел таких агрессивных, выстроенных друг за другом предложений. Желчь подступала к горлу. Я не представлял, что простая жалоба может оказывать такое разрушительное эмоциональное воздействие. — Ты в порядке, Ообоси-семпай? — спросила Ироха, заметив, что что-то не так. Невинный, вопросительный взгляд на её лице в обычной ситуации не имел бы большого значения, но сейчас я был ему невероятно благодарен. Я жёстко, почти судорожно улыбнулся ей. Мои следующие слова были бессмысленными, жалкими и не означали ничего, кроме моего внутреннего нытья. — Меня конкретно, по полной, подставили. От: Тароумару Ханако АндерсонТема: Обратная связь по сценарию и дальнейшее сотрудничество Уважаемый Аки-сама, Надеюсь, это письмо застанет вас в хорошем состоянии. Это писатель Тароумару Ханако Андерсон. Я ознакомилась с обратной связью по предоставленному мной сценарию. Я благодарна OZ-сану за точные, технические, высокоспецифичные и, если можно добавить, безупречные комментарии. К сожалению, как некомпетентный писатель, который не соответствует минимальным профессиональным стандартам и совсем не понимает вашу игру, я не способна удовлетворить требования OZ-сана. Ужасно сожалею, но, к сожалению, мне придётся выйти из проекта. Вы можете счесть это чрезмерной реакцией, в таком случае я призываю вас прочитать комментарии, которые OZ-сан адресовал мне. Думаю, тогда вы поймёте, почему всё так вышло. Как творческий человек, я огорчена и разочарована тем, что ваш коллега не доверил мне выполнение моей работы так, как я считаю нужным. (Далее следовал пространный поток сознания, полный обиды и сарказма.) От: Тихий ПудингТема: Вы серьёзно? Уважаемый Аки-сама, Надеюсь, у вас всё хорошо. Это иллюстратор Тихий Пудинг. Пишу вам, чтобы спросить о OZ-сане. Я получила его обратную связь ранее и интересуюсь, проверяли ли вы вообще какие-либо из его комментариев? Очень жаль, что они производят на меня впечатление, будто он оскорбляет всю мою карьеру и многолетний опыт. (Остальное было слишком ядовитым, чтобы цитировать.) Мой желудок сводило судорогой, пока я отвечал этим пираньям в моём почтовом ящике. Я извинялся как мог искренне, стараясь не подливать масла в огонь. Делать это было нервно, но меня беспокоило нечто другое. Я открыл файлы с комментариями Одзумы. И всё стало ясно. Неудивительно, почему наши подрядчики взбесились. Хуже всего было то, что у меня не было никаких оправданий для него. Его замечания были технически точны, но поданы с таким беспощадным, почти машинным безразличием к человеческим чувствам, что читались как откровенное унижение. Отправив несколько писем туда-сюда, я вскочил с места, как пилот из катапультируемого кресла, и плюхнулся на пол, чувствуя полную опустошённость. — Ладно! Я справился!— М-Молодец. Ты выглядишь совершенно вымотанным.— О, эй, Ироха. Ты ещё здесь?— Ай! Я осталась, потому что беспокоилась о тебе, знаешь ли!— Ох... Извини. Я немного... перегружен. Спасибо, что осталась.— Ииих... — Ироха вздохнула, затем опустилась на колени рядом с моей головой. Если бы она только приподняла мне голову, я бы оказался у неё на коленях. — Удалось ли решить проблему?— Сделан необходимый минимум. Не сказал бы, что решено.— В каком смысле?— Наш писатель и наш художник ушли, и я не смог их остановить.— Что?! — взвизгнула Ироха. Да. Я тоже хотел кричать. Но я не мог сделать большего. Доверие между подрядчиком и заказчиком было непоправимо подорвано. Я умолял позволить мне хотя бы поговорить по голосовой связи, чтобы объясниться, но они отказались, обвинив меня в желании тратить их время. В конце концов, я был вынужден сдаться и принять потерю. — Разве ты не сказал только что — я справился? Не похоже, что ты чего-то добился.— Я имел в виду, что добрался до конца этого кошмара, не сойдя с ума и не наговорив лишнего. Думал, они в итоге просто исчезнут, но нет, им обязательно нужно было высказать всё.— Эм, ладно. Похоже, тебе пришлось несладко.— Ага. Извини, что пришлось это видеть.— Это я сама осталась. — Ироха взглянула на экран компьютера. — Это была вина Одзумы?— Угу. Они прямо сказали, что не хотят работать с ним.— Ох... Даже лёжа на полу, я видел, как Ироха помрачнела. Когда я вспомнил, что она говорила о том, как Одзума наслаждается процессом создания игры, моя собственная грудь сжалась. Я никогда не думал, что проект пройдёт без сучка без задоринки, но теперь, столкнувшись с реальной проблемой, я ощутил её вес по-настоящему. Быть просто другом Одзумы было недостаточно. Мне приходилось иметь дело с ним как с личностью, с его уникальным, сложным внутренним миром. Но как? Возможно, всё это время я был слишком наивен. — Ладно! — Внезапно я сел, словно на пружине.— А? Ах! — Ироха отпрянула от меня, инстинктивно подняв руки.Я посмотрел ей прямо в глаза и сказал то, что решил для себя. — Я пойду поговорю с Одзу. И не волнуйся. Мы доведём игру до конца. И затем я ушёл, оставив её в комнате с новыми наушниками и старыми CD. *** — Вот почему я пришёл поговорю с тобой, Одзу.— ...Ладно. Была уже поздняя ночь. Ироха сказала, что её мама всё ещё в командировке, так что я мог ворваться в этот час, невзирая на свой статус — просто друга. Я направился прямиком в его комнату. Один; Ироха, вероятно, переживала в своей. Мой план был прост: — Оставь это Аки. Я брал на себя ответственность и собирался разобраться. Для начала я рассказал Одзуме о запасном ключе и добился его кивка на хранение. Как раз когда он, должно быть, подумал, что я закончил, я перешёл к главному. — Честно говоря, твои комментарии прозвучали... очень жёстко. Неудивительно, что они обиделись. Я не хотел читать ему лекцию; мы были друзьями. Но как члены одной команды, некоторые вещи нужно было прояснять. Иначе проект развалится. — Почему ты написал их именно так? Одзума не ответил сразу. Он бесстрастно смотрел на монитор, где был открыт почтовый ящик. LED-подсветка отбрасывала резкие тени на его лицо, делая глаза пустыми, нечитаемыми. Я не мог понять, о чём он думает. Прошла тягостная пауза. — Что-то не так с тем, как я написал свои комментарии?— Ты серьёзно?— Конечно, серьёзно.— Ты не понимаешь базовых принципов игрового дизайна. — Это неряшливо. Трудно поверить, что у тебя есть заявленный опыт. Ты не можешь сказать, что не пытался задеть их. Я немного сгустил краски, но суть была верна. Его обратная связь нанесла двойной удар: техническая безжалостность плюс полное игнорирование человеческого фактора. — Я никого не задевал. Я констатировал факты. Прямо и просто.— Но важно как ты что-то говоришь. Они же были нашими... союзниками.— Союзниками? Эти люди? — В голосе Одзумы впервые появилась нотка чего-то острого. — Нет. То, что они подрядчики, ничего не меняет. То, что я сказал, было правдой.— Ты не прав. — Одзума покачал головой. Когда он посмотрел на меня, его взгляд был неожиданно твёрдым, наполненным странной интенсивностью, близкой к гневу. — Они никогда не были нашими союзниками. Иначе они не попытались бы тебя обмануть.— Обмануть? — Его слова застали меня врасплох.— Они взялись за работу, утверждая, что имеют серьёзный опыт в разработке игр. Говорили, что работали над известными проектами, что их вклад был ключевым, просто их не указали в титрах. Именно поэтому ты им доверился, верно?— Д-Да... Но их портфолио выглядело убедительно.— Их навыки письма и рисования были на уровне. Но игра — это не роман и не артбук. Мне нечего было ответить. По сравнению с Одзумой мои знания в геймдеве были поверхностны. Я не мог судить о качестве работы с точки зрения реализации. — То, что они предоставили, не могло быть работой опытного геймдизайнера или художника по играм. Сценарий был написан без учёта геймплея. Дизайны съели бы все ресурсы. Они, возможно, и работали в индустрии, но на самых низких ролях, не понимая, что делает игру игрой. Называть их профессионалами — шутка.— Одзу! Это слишком жёстко!— Жёстко? По чьим стандартам? Я говорю правду. И всё.— Я знаю, но...— Скажи, у них не было бы опыта, но они были бы гениальными писателем и художником. Тогда вопросов нет. Но они продавали себя как опытных специалистов, которые не могут сделать работу на должном уровне. Это обман. Одзума приводил железные аргументы — но холодная логика не всегда может растопить лёд обид. Она может привести лошадь к воде, но не заставить её пить. Та же лошадь может даже утонуть, если её толкнуть. Я знал, однако, что даже если я скажу ему это, это не найдёт отклика. Он действовал согласно своей внутренней правде. Более того — если он был прав насчёт их некомпетентности, то он только что защитил меня от мошенников. Критиковать его за это, как ни крути, было бы несправедливо. И всё же... если Одзума готов так безжалостно атаковать союзников, он никогда не сможет работать в команде. Прости, Ироха. Может, нам и правда придётся сдаться... — Кроме того, — сказал Одзума, и его голос внезапно стал тише, сдавленнее.— Да?— Есть ещё одна причина, по которой я не стал сдерживаться... — Он неловко отвел взгляд. — Я не хотел тебе говорить, но... Мне с самого начала что-то не нравилось, поэтому я... проследил за их перепиской в LINE. Они общались за нашей спиной. Смеялись над тобой. Я уставился на него, не веря ушам. — Они потешались над тем, что ты всего лишь школьник. Говорили, что ты не сможешь оценить их работу, так что можно заломить цену выше обычной. Что это будет лёгкие деньги, потому что ты ничего не смыслишь в индустрии. Я и правда думал, что их расценки выше средних, но списал это на профессионализм и желание поддержать творцов. Всё это время я был для них просто наивным лохом. — Я был готов закрыть на это глаза, если бы они сделали хорошую работу. Быть придурком не значит быть плохим специалистом. Но они откровенно забили на качество. И это стало последней каплей. Голос Одзумы дрожал от сдерживаемых эмоций. Я был парализован. Честно говоря, мнение этих людей обо мне задело, но не удивило. Потрясло меня другое. Я никогда раньше не видел, чтобы Одзума выражал такие сильные, личные эмоции. — Какого чёрта, Одзу. Ты... на самом деле добрый. По-своему. Знаешь это? Это не оправдывало тон его комментариев. Но теперь я понял: его проблема не в отсутствии эмоций. Совсем наоборот. Он чувствовал слишком сильно — за меня. И выпустил всю эту ярость наружу, не думая о последствиях. Проблема Одзумы была в том, что он выкладывался на полную, но только в одном направлении. — Ладно, я понял. Это моя вина, Одзу.— А?— Я неопытен, поэтому они подумали, что могут мной помыкать. Я сделал недостаточно проверок и в итоге подставил тебя, заставив разбираться с этим.— Нет, это не так—— Всё в порядке, я уже знаю. Я осознаю больше, чем кто-либо, что мои таланты весьма посредственны. Что бы я ни делал, я никогда не буду гением. В учёбе, в спорте, в творчестве — я всегда ровно посередине. Не плохо, но и не хорошо. Просто... достаточно. — Я никогда не буду тем, кто всех поражает. Я смирился с этим, — сказал я. — Лучшее, на что я способен, — это отточить свои навыки до уровня уверенной компетентности. Мои стартовые позиции были низки. Поднять всё до золотого стандарта невозможно. Но до серебра? До бронзы? На это, пожалуй, хватит упрямства. — Я выжму из себя всё до предела и расширю границы — достаточно — во всех необходимых областях. Включая программирование. Я никогда не буду рядом с тобой, но я хочу понять его на уровне уверенного пользователя. И тогда... Я сделаю так, чтобы тебе никогда больше не пришлось ни на кого набрасываться, чтобы защитить меня или наш проект. Я стану тем, кто сможет смягчить твои острые углы и наладить мосты. *** Когда я выходил из комнаты Одзумы, я обнаружил Ироху, прислонившуюся к стене прямо рядом с дверью. — Ты подслушивала, да?— Ну, да. Мне было... ну, любопытно.— Смелая. В любом случае... Если Одзу будет так разгоняться, мне придётся гарантировать, что всё пойдёт идеально отныне. Расслабляться нельзя, в том числе и в твоих тренировках, Ироха.— У тебя много дел, да?— Возможно. Но я готов выложиться.— Бьюсь об заклад, ты действительно сильно повзрослеешь пройдя всё это, Ообоси-семпай...— Спасибо, мама. Она же младше меня, если что. — Я не это имела в виду. Скорее, чем больше ты взрослеешь, тем больше такой ответственности ты будешь на себя брать. Это сделает путь труднее.— Я уже всё обдумал.— Но если ты когда-нибудь захочешь кого-то, кто тебя поддержит... — Ироха медленно протянула руку ко мне. Она встала на цыпочки, будто собираясь погладить меня по голове — утешающим, почти материнским жестом. Её лицо оказалось совсем рядом. Её глаза были полны тёплой, нежной доброты. Я вдруг вспомнил слова Татибаны: — Если бы я тебе нравилась, я бы всячески проявляла к тебе слащавую, девичью заботу. Например, пыталась бы вести себя мило и утешать. Если то, что она сказала о любви, было правдой, то то, что Ироха делала сейчас, было... Моё сердце заколотилось. С каждой секундой я всё больше осознавал близость девушки перед собой, её тепло, её запах. — Ш-Шучу! Как будто я вообще могу тебя поддержать. — Ироха резко отдернула руку, и её лицо вспыхнуло лёгким румянцем. — Мне самой нужно многому научиться, прежде чем я достигну твоего уровня.— Эй, я тоже не доволен тем, где нахожусь. Сейчас не время, отрезал я себе. У меня может быть всё время мира, чтобы стать тем, кем я хочу, и его всё равно будет мало. Кохината Ироха. Сестра моего друга. Моя кохай, которая была такой же далёкой и неприступной, как луна, когда мы встретились. После множества поворотов она стала... чем-то большим. Девушкой, которая всегда скрывала свои истинные чувства, заботясь обо всех вокруг. Как я мог не испытывать к ней ничего, когда я вёл её за руку по этому новому, светлому пути? Но я не мог позволить себе обращать внимание на чувства, кружащиеся у меня внутри. Я был её проводником, её продюсером. Её... что-то вроде старшего брата, наверное. В конце концов, хотя я и протянул руку этой заблудшей овечке, я и сам был не более чем другой овцой, бредущей по сложному, незнакомому пути жизни. — Ты всегда можешь протянуть мне руку помощи, когда я буду бороться. Как звучит?— Отлично! — Ироха отдала мне шуточное, но энергичное приветствие, и её улыбка снова стала лучистой и открытой. Это было прекрасное зрелище. Наши отношения как семпая и кохай, как наставника и ученицы, были очень комфортными. Я хотел, чтобы они продлились как можно дольше. Я не мог быть более наивным. Но откуда мне было знать, что чем ближе ты становишься к Кохинате Ирохе, тем более невыносимо милой и в то же время сложной она может становиться? *** — Выпустите меня! Я хочу сойти с этого чёртова колеса прямо сейчас! Я не могу больше выносить твоё умиление Ирохой-тян!— Успокойся, Масиро! Мы почти наверху! Упадёшь — размажешься по асфальту!— Ха-ах... Кислород... Нужен кислород... Ты уже закончил со своей историей?— Да, не волнуйся. Я закончил с воспоминаниями.— Да? Вообще-то, есть ещё одна вещь, которая кажется мне странной.— И какая же?— Ты же отдал ключ Ирохе-тян, верно? Я всегда думала, что он у OZ на случай чрезвычайных ситуаций.— Да, насчёт этого. Я был рад, что ключ был у Ирохи на тот момент, потому что она ещё мыслила как относительно нормальный человек. Когда она стала становиться всё более... ну, ты знаешь, навязчиво-заботливой, я забрал его у неё и отдал Одзу на хранение.— Так вот как оно было.— Кстати, есть ещё пара историй из времён, когда Ироха не была такой... эм... активной. Хочешь послушать?— С-сколько материала там?— Наберётся на небольшую книжку. Сто-двести страниц.— Нет, спасибо.— Как знаешь. Но они довольно милые истории. Просто подумал, тебе будет интересно.— Возможно, я бы захотела прочитать их, если бы была фанаткой Ирохи-тян.— Ага. В любом случае, так я отвлёк Ироху от чрезмерной опеки её мамы и направил на новый путь. Я отнял у неё право быть — хорошей девочкой в старом понимании.— Но в итоге всё было к лучшему, верно? Ты дал Ирохе-тян больше свободы быть собой, а не меньше.— Посмотри на это так: я заставил Ироху рискнуть испортить отношения с матерью. Она не узнает, было ли это правильным решением, до самого конца. Так что самое меньшее, что я могу для неё сделать, — это хранить её тайну в безопасности. Я рассказал тебе, Масиро, потому что доверяю тебе.— П-Понятно. Обещаю никому не рассказывать. Ироха-тян может быть моей... ну, соперницей в некоторых вопросах, но она также и моя подруга.— Спасибо, Масиро. Думаю, нам пора сходить, тебе не кажется?— Да... Я даже не заметила, как стемнело. Думаю, скоро начнётся парад огней.— Я обычно не говорю так долго и о таком... Чёрт, теперь, когда я об этом думаю, мне становится дико неловко. Как будто я только что вывалил на тебя все свои самые стрёмные и сентиментальные секреты!— Ты только сейчас это осознал, да? — Масиро посмотрела на меня с выражением, в котором смешались жалость, усталость и капля нежности. ---------- Эпилог: Прощай, Сэмпай Эпилог: Прощай, Сэмпай Я бежала. Бежала, не разбирая дороги. Мне некуда было идти — я просто хотела сбежать. От самой себя, от маминого взгляда, от выбора, который нужно было сделать. Так что я бежала. Но что в этом нового? Бегство — это всё, что когда-либо умела Кохината Ироха. То есть я. Когда в поле зрения появился гигантский замок в парке развлечений, я резко свернула за угол, к задней части обветшалого служебного здания. Уже смеркалось, и скоро замок озарится этими модными разноцветными огнями. Я не заслуживала сиять в их свете. Моё место было здесь, в этих мрачных, липких тенях. Я скользнула за огромный мусорный бак, сползла по стене на землю и поджала колени к груди. Затем выдохнула, пытаясь выпустить весь этот комок отчаяния, что скопился внутри. — На этот раз я действительно всё испортила... Я была законченным, абсолютным ничтожеством. После всех этих месяцев, что я работала над собой с Сэмпаем. После всей уверенности, которую обрела, когда Мидзуки-сан мгновенно разглядела во мне талант... В тот момент, когда появилась мама, я словно снова оказалась на стартовой черте. Я была как карточный домик, который рассыпается, если вытащить одну карту. Как будто я всё это время балансировала на канате. — Чем я, чёрт возьми, всё это время занималась? — Ещё один вздох, глубже предыдущего. Я так старалась измениться. Наблюдала за кем только могла, впитывала характеры, чтобы научиться становиться другими. Тренировала голос, репетировала до изнеможения. Всё для того, чтобы не подвести Сэмпая, который первым поверил в меня. Я вкалывала над учебниками, чтобы поступить в ту же престижную старшую школу, куда он и Одзума поступили, едва окончив среднюю. Я ломала голову над идеями для игры всякий раз, когда Альянс Пятого Этажа заходил в тупик, даже когда у самой мыслей было в обр. Я так, так усердно работала. Я думала, что смогу посмотреть маме в глаза и сказать правду. Но я не смогла. Та печаль в её глазах — не злость, не разочарование, а глубокая, бездонная грусть — полностью парализовала меня. Я понятия не имела, почему она выглядела такой несчастной. Но я её дочь. Я лучше всех знала, что она не тот человек, который ограничивает меня из простой прихоти или злобы. Была причина, реальная причина, которую она не могла или не хотела мне сказать. Настаивать на своих эгоистичных желаниях, зная это, заставляло меня чувствовать себя последней дрянью. — Что мне теперь делать? Мама уже знала. Она знала, что я работаю над тем, чтобы стать актрисой. Бегство ничего не решит. Она моя мама. Если я вернусь домой, она будет там. А если нет — у неё есть все мои контакты. Я не смогу сбежать полностью. У меня было два выхода: отступить или идти вперёд. Если мама спросит прямо, смогу ли я на самом деле сказать ей, что хочу играть? Нет. А если не смогу признаться, что тогда? Придётся сдаться? Отказаться от Сэмпая, Альянса, Отои-сан, Татибаны-сан, всех музыкантов и всего времени, что мы провели вместе, создавая нашу игру? Мысль о том, что я никогда больше не смогу работать ни с кем из них, разрывала сердце и леденила всё тело. Я уже испытывала это чувство потери раньше. *** Это было ещё в средней школе, когда опадали лепестки сакуры, и в воздухе витала лёгкая, сладкая грусть. День выпуска Сэмпая. — Поздравляю с выпуском, Ообоси-сэмпай!— Спасибо, Ироха. Церемония закончилась, и мы с Ообоси-сэмпаем стояли под огромной цветущей сакурой в стороне от толпы у школьного здания. В руке он держал тубу с дипломом. Наша школа, кстати, не верила в ту глупую примету, будто признание под цветущей сакурой скрепляет любовь навеки. Жаль. Ообоси-сэмпай положил ладонь на грубую кору дерева и задумчиво моргнул. — Но зачем ты вызвала меня сюда? Мы же соседи.— Это последний раз, когда мы можем увидеться в школе.— Мы и раньше особо не виделись в школе.— Есть огромная разница между — не видеться и — не мочь видеться.— Правда?— Правда-правда. Неправда. Это был глупый спор. Я вызвала его сюда для другого. Когда мы были у него дома, было очевидно, что Ообоси-сэмпай видел во мне исключительно свою подопечную актрису. Это читалось в каждом слове, в каждом взгляде, в той осторожной дистанции, которую он всегда сохранял. Было и множество других, более мелких признаков. Для него я была просто кохай. Школа была, пожалуй, единственным местом, где он мог видеть во мне просто девушку. Я собиралась признаться. Вот почему я вызвала его сюда. Честно говоря, я паниковала. Неделю назад Татибана-сан отправила мне сообщение в LINE: — Помнишь тех продюсеров, которым я отправила демо? Всё идёт супер! И ты не поверишь! Они хотят серьёзно взяться за меня, чтобы в итоге я могла подписать контракт с крупным лейблом! Она добавила, что теперь будет очень занята, так что мы не сможем видеться часто, и что после окончания средней школы бросит учёбу, чтобы сосредоточиться на музыке, но всё равно будет помогать с нашей игрой. Татибана-сан была одной из немногих, кого я считала подругой, и теперь казалось, что она уходит вперёд, оставляя меня позади. А ещё был Ообоси-сэмпай, который сегодня выпускался и уходил в старшую школу. Между этой кохай и её сэмпаем лежала пропасть в один год, которая никогда не исчезнет. Сколько бы я ни пыталась её перепрыгнуть, время для нас текло с одинаковой скоростью — но я отчаянно хотела какого-нибудь чуда, которое изменило бы всё. Он сказал, что мы соседи, но встречались мы почти исключительно у него дома для работы над игрой. Обещание, которое он дал — руководить мной, и моё — усердно работать, были всего лишь словами. Никакого контракта. Никаких гарантий. Наши отношения теперь висели на волоске — невозможно было сказать, продлятся ли они после того, как Ообоси-сэмпай уйдёт в новую жизнь. Поэтому я хотела что-то, что свяжет нас. Что-то большее, чем просто работа. — Есть кое-что, что я давно хотела тебе сказать.— П-Почему ты выглядишь так серьёзно? Я нервничала. Моё лицо определённо пылало. Ообоси-сэмпай нервничал. Его щёки тоже порозовели. Говори! Говори же! Скажи ему! Моё сердце колотилось так громко, что, казалось, его слышно на другом конце парка. Ну и что? Призови их! Самых отчаянных, самых дерзких персонажей, которых ты когда-либо играла! Того с рёвом бензопилы! Того с рёвом двигателя! Вперёд, добейся своего! Вперёд! Вперёд! Вперёд! ВПЕРЁД! Внутренний скандал крутился в моей голове, как торнадо. Но каждый новый крик поддержки лишь сильнее перегревал мой мозг. Глаза закружились, кровь застыла в жилах, мысли встали, а слова рассыпались в прах. — Ээээммм... О-Ообо...си-сэмпай! У меня есть просьба! — Я резко склонила голову в низком поклоне. Поза не оставляла сомнений — это выглядело точно как начало признания в любви.— К-Конечно. Что такое? Я... — Можно я буду называть тебя просто Сэмпай? ...отступила. Вместо этого я выдавила из себя нелепейшую чепуху. — Хм? Конечно, но... ты уже называешь меня сэмпаем. Ага. Отличный, логичный ответ. Но путь к признанию был уже упущен. Я не могла использовать его слова, чтобы вернуться на нужную тропу. Поэтому я на ходу сочинила какую-то бессмыслицу и выпалила её. — Я не имею в виду — Ообоси-сэмпай. Я имею в виду просто Сэмпай.— Какая разница?— Это как сказать... что ты мой единственный сэмпай.— Ладно? [[image:/storage/reader-images/9847526c52195bd7dc49e7f45c5245d19cde2862.png]] — У меня больше не будет других сэмпаев, кроме тебя. Ты не будешь ни лучшим, ни худшим сэмпаем; ты будешь единственным Сэмпаем.— Понятия не имею, что это значит. Честно говоря, я тоже не до конца понимала. Но мне казалось, что эти слова вышили невидимую нить между нами. И, думаю, в тот день это было главное. — Ты же знаешь, что говорят о телах, похороненных под деревьями сакуры, да? — сказала я, глядя на розоватые лепестки над головой.— Да, но я не хочу вспоминать об этом, когда стою прямо под ним.— Похороненные под такими красивыми цветущими деревьями... Я уверена, души этих людей становятся чем-то волшебным. Хранителями этого места.— Уже спиритуализм? Ты же не пытаешься завербовать меня в какую-нибудь секту — Ирохаизма, да? Что ещё за — ирохаизм? Хотя я знала, что сама не меньше него виновна в произнесении красивой бессмыслицы. Может, у меня и правда был талант основать культ. Культ Трусливой Богини, которая бежит при первой же опасности. — Пообещай мне. Перед этими духами.— Что пообещать?— Что ты останешься со мной. И будешь моим продюсером. До самого конца. Пока он оставался моим продюсером, мы были бы связаны — пусть даже этой тонкой, профессиональной нитью. Даже если я никогда не смогла бы преодолеть эту разницу в один год. Даже если моё сердце будет биться чаще только в моём воображении. Этого будет достаточно. Должно было быть достаточно. — О, хм. Вот чего ты хотела. — Ообоси-Сэмпай... то есть просто Сэмпай... тихонько рассмеялся. Звук был тёплым и немного озадаченным, будто он только что разгадал простую, но милую загадку. Меня на секунду кольнуло. Он что, снисходительно ко мне относится? Как к ребёнку, который просит невозможного? Но я не позволила этому чувству задержаться. Потому что в следующий момент он посмотрел на меня прямо, и все следы усмешки исчезли с его лица. — Тебе не о чем беспокоиться. Я уже решил отдать лучшие годы своей юности этому. Я никогда тебя не подведу, — твёрдо, без тени сомнения сказал Сэмпай. Да... В тот момент я была в этом уверена. Я поверила каждому его слову. И в глубине души, под слоями страха и сомнений, родилось тихое, но упрямое желание: Я хочу остаться с ним навсегда. *** Тот день на церемонии выпуска на время залатал разрыв в моём сердце. Правда, не очень качественно — как временная повязка на глубокую рану. Малейшая царапина, одно неловкое слово, и шрам мог снова раскрыться. Если бы моё место в — Альянсе Пятого Этажа было отнято, меня снова выбросило бы в холодный океан одиночества. Попытка заглушить боль сольными выступлениями только разорвала бы рану сильнее. Я попрощалась с Ообоси-сэмпаем в день его выпуска. Но я не хотела прощаться с просто Сэмпаем сейчас. Не здесь. Не так. — Музыка Татибаны-сан... Мне нужно было за что-то ухватиться, опереться. Я достала телефон. Не тот официальный, привязанный к домашнему адресу, а секретный, который мне когда-то вручил Сэмпай со словами: — Для твоей новой жизни. Я запустила стриминговый сервис и нашла альбом: Сестра моего друга — красавица-автожир. Первый независимый релиз Татибаны-сан, записанный с её рок-группой — Downtown Asakusa Metal. Я выбрала трек под названием Точка отсчёта. Говорят, он был вдохновлён... нами. Моими отношениями с Сэмпаем. Мне нравилось включать его на полную громкость в его комнате, когда он был на занятиях, и представлять, что он где-то слышит те же аккорды. Сейчас у меня не было наушников, поэтому пришлось слушать на минимальной громкости, прижимая динамик к уху. Искажённые гитары и хриплый, полный жизни голос Татибаны звучали как далёкое эхо из другого мира. Из мира, в который я когда-то почти вписалась. Мы с Татибаной-сан перестали часто видеться, как только я поступила в старшую школу, а её карьера взлетела. Наши графики разошлись навсегда. Теперь я была ближе всего к ней, только когда Отои-сан вскользь упоминала: — Асаги записала новый сингл или — Её пригласили на фестиваль. Если бы я отказалась от актёрства сейчас, я, наверное, потеряла бы с ней связь окончательно. Стала бы просто одним из многих фанатов в её соцсетях. Внутри зияла знакомая пустота. — Сасара всё равно осталась бы моей подругой... Наверное, моей единственной, — пробормотала я в тишину.— Ты серьёзно?! Я стою миллиарда друзей сама по себе! Её возражение — дерзкое, самоуверенное, совершенно — сасаровское — отозвалось у меня в голове так ярко, будто она стояла рядом. Она иногда могла быть невыносимой, но в этот момент я была более чем благодарна, что она появилась в моей жизни. Хотя бы одна ниточка не порвалась. — Хм? Как раз в этот момент из обветшалого служебного здания позади меня послышалась оживлённая суета. Тихо высунув голову из-за мусорного бака, я увидела, как сотрудники парка в серой униформе снуют туда-сюда с коробками и тюками с костюмами. По обрывкам разговоров я поняла — они готовятся к ночному параду. А что, если я оказалась в месте с ограниченным доступом? Я не смотрела, куда бегу, так что это определённо было возможно. Вау! Я только что видела, как тот парень снял костюм! Официальная позиция парка, конечно, заключалась в том, что внутри костюмов аниматроники или чистая магия. А я только что видела, как из костюма единорога выполз обычный потный парень в майке! Разве это не делало меня врагом общества номер один, хранителем страшной тайны?! Меня уничтожат! Моя паника утихла почти так же быстро, как и возникла. Я испустила долгий, тоскливый вздох и прижалась спиной к холодной стене. Все эти люди вокруг — они казались такими... лёгкими. Они смеялись, подбадривали друг друга, вот-вот должны были полностью преобразиться в кого-то другого и выйти танцевать в мир волшебной прихоти под восторженные взгляды детей. Они носили улыбки, которые не нужно было подделывать. Улыбки, которые принадлежали им по праву быть частью этого красочного мира. Я тоже хотела так улыбаться. Я хотела быть там — не здесь, в грязи и тени, а там — со своими друзьями и товарищами по — Альянсу. С Отои-сан, с нашими музыкантами, с теми, кто верил в нашу странную идею. Но больше всего... сильнее всего... Я хотела быть там с Семпаем. Не как трусливая кохай, которая прячется. А как партнёр. Как та, кто прошла долгий путь и наконец-то может идти с ним рядом, а не следом. Я медленно поднялась. Ноги дрожали, но на этот раз это была не дрожь страха, а напряжение пружины, готовой распрямиться. Я стряхнула грязь с джинсов и выпрямила спину. В кармане телефон снова завибрировал. Мама. Или, может, Сэмпай. Или Отои. Неважно. Я больше не хотела прощаться. Ни с мечтой, ни с ними, ни с той девушкой, которой я могла бы стать. Пришло время перестать быть хранительницей чужих секретов и начать бороться за свой собственный. Даже если это будет страшно. Даже если мамины глаза снова наполнятся той необъяснимой грустью. Я сделала шаг из тени, навстречу далёкому, но яростному свету парада. В груди что-то твёрдое и горячее сменило ледяной комок — решимость, выкованная из лет трусости и одного-единственного обещания, данного под цветущей сакурой. — До самого конца, — сказал он тогда. Значит, так тому и быть. ---------- Эпилог 2. То, что увидела Мидори Эпилог 2. То, что увидела Мидори Осеннее солнце никогда не медлит. Эта внезапная, невольная мысль пронеслась в моей голове, едва я заметила, как быстро темнеет небо над парком Тенчидо Этернэленд. Возбуждение вокруг нас начало стихать. Я, Кагэиси Мидори, знала — это лишь затишье перед настоящей бурей. Через десять минут начнётся ночной парад. Толпа, и молодёжь, и семьи с детьми, снова оживёт, околдованная огнями и шествием маскотов из мира видеоигр. Пока большинство посетителей парка устремили взгляды к главной дороге, ведущей к огромному декоративному замку, я и несколько моих одноклассниц смотрели не на него, а прямо в небо. Вернее, на один конкретный объект, мерно плывущий в закатной дымке: кабинку на колесе обозрения — Закат Над Вечностью. — Ообоси-кун и Цукиномори-сан катаются на этом аттракционе уже больше двух часов. Я заметила их случайно, когда они вместе садились в кабинку, и с тех пор, движимая странным чувством долга и ещё более странным любопытством, не сводила с них глаз. Но сколько бы оборотов ни делало медлительное колесо, они не подавали признаков, что собираются выходить. Круг за кругом. Запертая, вращающаяся комната, в которой — ровно один парень и ровно одна девушка. Их было видно лишь силуэтами в свете умирающего солнца. — Они... наверняка занимаются там чем-то неприличным. Моей торжественной обязанностью, как ответственного гражданина и одноклассницы, было не сводить глаз с этой кабинки, пока они не появятся. Но я в ужасе от той умственной катастрофы, которая произойдёт, если я увижу их выходящими с раскрасневшимися лицами и взъерошенными волосами. Колеблясь между чувством долга и инстинктом самосохранения, мои нейроны срабатывали со взрывной скоростью. Процессы, ускоренные всеми тремястами условных баллов моего IQ, привели мозг к единственному, непреложному, ужасающему выводу: — Ообоси-кун... настоящий... бабник! Я сбежала. Мои ноги, действуя на опережение сознания, понесли меня прочь от этого зрелища падения нравственности. Куда — неважно. Лишь бы подальше. *** Примерно десять секунд спустя, кабинка колеса обозрения наконец-то завершила свой последний круг и открыла двери. Ообоси Акитеру вышел, слегка потягиваясь, и вдруг замер, увидев знакомую, стремительно удаляющуюся в толпе косу. Цукиномори Масиро, выйдя следом, недоумённо посмотрела на него. — Что такое, Аки?— Клянусь, мне только что показалось, будто я видел Мидори-сан... Наверное, всё-таки показалось. Он пожал плечами, не подозревая, что катастрофа в лице Кагэиси Мидори уже унеслась вдаль, унося с собой совершенно неверную, но от этого не менее яркую картину происходящего. Её трёхсотбалльный мозг великолепно ошибся, и теперь она лишь убегала всё дальше и дальше от истины. Но где-то в глубине души, под слоями паники и недопонимания, возможно, теплилась смутная надежда, что в следующий раз она сможет подойти и просто спросить. Хотя, учитывая её IQ, она, скорее всего, уже строила многоходовую теорию заговора с участием всех членов — Альянса Пятого Этажа. А где-то в парке, за мусорным баком, девушка с медовыми волосами делала глубокий вдох, готовая сделать самый важный шаг в своей жизни. Где-то в звукозаписывающей студии под землёй Отои Рэйку щёлкала леденцом, просматривая новые демо-записи. Где-то на репетиционной базе Татибана Асаги выжимала из гитары последние аккорды перед большим выступлением. А где-то в комнате, заваленной проводами и мониторами, Кохината Одзума беззвучно печатал строки кода, строя новый мир по кирпичикам. Их истории переплетались, расходились и снова сходились, как кабинки на огромном колесе. Но сегодня, под осенним небом, оно сделало ещё один полный оборот. И где-то там, в этой запутанной, смешной, нелепой и бесконечно дорогой всем им истории, наступила новая глава. Или, может быть, просто длинная-предлинная пауза, прежде чем начнётся следующая игра. ---------- Эпилог 3: Встреча с генеральным директором Эпилог 3: Встреча с генеральным директором Когда мы сошли с колеса обозрения, мне на мгновение показалось, что я услышал знакомый голос. Я бросил взгляд в ту сторону, но увидел лишь мелькающую в толпе косу. Удивлённый, я замер на месте. — Что такое, Аки? — Масиро бросила на меня недоумённый взгляд.— Клянусь, я только что видел Мидори-сан... Наверное, показалось.— Ты провёл вечность на том колесе со мной, а как только сошёл, начал думать о других девушках? Отвратительно.— Эй, всё не так! Не будь такой колючей.— Хмф! — Масиро демонстративно отвела взгляд, скрестив руки. В такой позе она была настоящей моделью цундэрэ. Я пытался придумать, как её развеселить, когда она вдруг пробормотала: — Судя по твоей истории, похоже, на личность Ирохи-тян сильно повлияла её подруга. Значит ли это, что когда она такая назойливая, это тоже не её истинное я?— Думаю, как раз наоборот. Актёрский диапазон Ирохи огромен, но чтобы что-то проявить, это должно уже существовать внутри неё. То, как она чувствует себя как дома у меня, не может быть игрой. Татибана тоже так бы не вела себя.— Это правда...— Хотя влияние, конечно, было. Ироха, вероятно, тоже боролась с тем же вопросом. Когда у неё был только я, на кого можно было срываться (хотя теперь у неё также есть Масиро и Томосака Сасара), возможности для других увидеть её настоящую были ограничены. Как определяется твоё истинное — я? Это не то, на что можно ответить самостоятельно; это скорее неявное чувство, которое формируется через взаимодействие с другими. Если ничего не изменится, невероятные актёрские способности Ирохи затруднят для окружающих определение её сущности, и ей самой, возможно, будет трудно определить собственные границы. Если актёрство — это переоткрытие себя через роль, то важно исходить из позиции, где ты не рискуешь потерять себя из виду. У меня было предчувствие, что это может стать проблемой, когда Ироха начнёт стремиться к большим высотам. — Извините, LVIP-гости! Пожалуйста, подождите минутку! — К нам спешила сотрудница парка в безупречной форме.— Чем можем помочь? — спросил я.— У меня сообщение от нашего генерального директора, Амати-сама. Она хотела бы видеть вас в своём кабинете в административном здании как можно скорее. Только вас, Ообоси-сама.— Эм... Уже довольно поздно. Я надеялся вернуться в отель.— Это срочное дело. Я замолчал. — Мы что, влипли из-за того, что так долго катались? Полагаю, это было немного чрезмерно, даже для LVIP...— О, это не было проблемой. Вы могли бы прокатиться даже дольше, если бы захотели. Правда? Тогда в чём дело? — Боюсь, мне самой не сообщили деталей, но, по-видимому, вы поймёте, если я назову имя — Ироха. Я уставился на неё, и в груди что-то ёкнуло, будто лёд. Ах да. Теперь я понял. У меня вообще не было хорошего предчувствия по этому поводу. Отои-сан хотела видеть меня из-за Ирохи. И это было настолько серьёзно, что она назвала это — срочным. Я не был настолько тупым, чтобы не понять, что это значит. По крайней мере, когда дело касалось работы. — Аки... — Масиро потянула меня за рукав, её голос прозвучал тревожно.— Не волнуйся, Масиро. — Я положил руку ей на плечо и попытался успокаивающе улыбнуться, хотя сам почувствовал, как по спине пробежал холодок. Когда мы впервые приехали в — Этернэленд, я боялся навлечь на себя гнев Отохи-сан. Паниковал, чувствуя себя неподготовленным. Но только что я провёл долгое время в том колесе обозрения, оглядываясь на прошлое. Я столкнулся с воспоминаниями, которые надеялся забыть, — и теперь чувствовал себя чуть более цельным. Чуть более готовым. — Я собираюсь разобраться с этим раз и навсегда. *** Амати Отоха. Также известная как Кохината Отои. Финальный босс, ожидающий в последнем подземелье. Она держала те самые цепи, что годами сковывали свободу Ирохи. Я был её продюсером. И если нужно было сразиться с драконом, чтобы освободить принцессу, то пришло время собрать всю свою решимость и нанести удар. Когда я открыл великолепные двойные двери, украшенные изящной резьбой, меня встретила роскошь, граничащая с театральностью. Снова возникло ощущение, будто я вступаю в тронный зал финального босса RPG. Ярко-алый персидский ковёр заглушал шаги. С потолка свисала хрустальная люстра, отбрасывая на стены блики. Повсюду — огромные вазы, потертые книжные шкафы, будто хранящие тайны прошлых эпох, и сундуки, которые, как я уже догадывался, были пусты. На стенах — портреты предыдущих генеральных директоров Тенчидо, подобно галерее предков в старинном замке. Вся комната дышала дороговизной, но в ней чувствовалась и тщательно продуманная декорация, вписанная в общий миф парка. Тенчидо действительно гордился своей вселенной. В глубине комнаты, за массивным резным столом, стояло кресло. Не трон, но что-то очень на него похожее — сделанное для того, чтобы возвышать сидящего в нём. И в этом кресле сидела она. Амати Отоха. — Я так рада, что вы пришли и не попытались сбежать. Вы такой хороший мальчик!— Что это за... милый тон? Клянусь, он проявляется только в особых случаях.— Ой, ой! Так бывает иногда, когда я... настороже с собеседником, — сказала Отоха-сан, прикрыв одной рукой рот в игривом жесте, а другой указав на кожаный диван напротив. Я сел, столь же настороженный, как и она. Вспоминая, я мог припомнить эти её — хи-хи и — какой милый, которые она отпускала, когда Масиро впервые пригласила меня поужинать с ними. Именно тогда мы и познакомились. С тех пор она использовала этот тон гораздо реже. Я думал, она так говорила из-за близости с Масиро. Но если эта — милая маска проявляется только тогда, когда она имеет дело с серьёзным делом или не полностью доверяет собеседнику... Значит, сейчас она настороже со мной. Что имело смысл. В её глазах я был тем самым подонком, что уводил её драгоценную дочь по неправильному пути. Как минимум, с её точки зрения. — Я знаю, что вы умны. Вы уже понимаете, зачем я вызвала вас сюда, не так ли? — её голос был сладок, как сироп, но глаза оставались холодными и оценивающими.— Вроде того... Это насчёт Ирохи, верно?— Вы делали всякие вещи, пытаясь сделать из неё актрису. Это... очень беспокоит.— Я... не собираюсь извиняться за это. Потому что я не делаю ничего плохого, — твёрдо сказал я, чувствуя, как сжимаются кулаки на коленях. Отоха-сан мягко вздохнула, и её игривое выражение на мгновение сменилось чем-то усталым. — Позвольте мне перейти прямо к сути, прежде чем мы начнём этот спор, ладно, милый? — Она сделала паузу, и в комнате повисла тягостная тишина. — Я разрешу Ирохе продолжать заниматься актёрством. Я уставился на неё, мозг отказывался обрабатывать слова. — ...А?Что она только что сказала? Она позволит Ирохе играть? Её слова были настолько неожиданными, что весь тщательно подготовленный монолог — о том, как Ироха оживала во время своих спектаклей, как сияла, занимаясь любимым делом, как мы все выросли рядом с ней, о её бесспорном таланте — весь этот защитительный арсенал мгновенно испарился у меня из головы. Прежде чем ступить в этот — тронный зал, я повторял свою речь снова и снова. Чтобы дать себе лучший шанс убедить её. А теперь... Ирохе дали полное разрешение, а я даже пальцем не пошевелил? В смысле, я должен был бы радоваться. Я же ценю эффективность, верно? Это, наверное, самый эффективный, самый идеальный исход, на который я мог надеяться. Но это чувство... было похоже на то, как будто лестницу, на которую я с таким трудом карабкался, внезапно выбили у меня из-под ног. Удар был настолько внезапным и оглушающим, что оставил после себя лишь пустоту и лёгкое сотрясение мозга. Это была не победа, а... капитуляция противника до начала битвы. Что-то в этом было неправильным. Всё, что я мог сделать, — это смотреть, как её алые, бесстрастные губы продолжают двигаться. — Но... Одно маленькое слово, и лёд в моей груди сжался в острый, болезненный комок. Я уже пошатывался от первого удара, но она собиралась нанести последний, решающий — прямо в солнечное сплетение. — ...вы, Ообоси Акитеру-кун, должны уйти с поста её продюсера. Немедленно. ---------- Послесловие автора Послесловие автора Здравствуйте, это автор mikawaghost. Огромное спасибо за то, что приобрели десятый том серии — Младшая сестра моего друга пристаёт лишь ко мне! Приношу искренние извинения за долгий перерыв между этим томом и предыдущим. Школьная поездка, начавшаяся в прошлом томе, плавно — а возможно, и несколько неожиданно — переросла в путешествие Акитеру в его прошлое. Понравилось ли вам? Этот возврат во времени позволил нам также глубже взглянуть на истоки его дружбы с Одзу и на то, как зарождались его отношения с Отои-сан, поэтому я очень стремился поскорее донести эту историю до вас. И, наконец, мы узнали настоящее имя Отои-сан, которое она скрывала с самого своего появления. Интересно, догадывался ли кто-нибудь из читателей? Если да — мои поздравления! В качестве награды официально разрешаю вам сходить в туалет. Вы это заслужили. Признаюсь, я питаю к Отои-сан нездоровую привязанность, поэтому в этом томе ей досталось много экраного времени. Мой редактор заметил, что мои предпочтения стали уж слишком очевидны, но я устроил небольшую истерику, чтобы отстоять своё, крича: — Да замолчи ты! Что плохого в том, чтобы дать ей немного поблестеть?! Вполне справедливый аргумент, не правда ли? Должен сказать, я очень доволен результатом. Пришло время для благодарностей. Моему иллюстратору, сенсэю Tomari. Как всегда, огромное спасибо за ваши потрясающие работы! Было невероятно видеть Ироху в её более угрюмом, юном обличье — она очаровательна по-новому, не так, как мы привыкли её видеть. И новый персонаж, Татибана! Глядя на её изображения, мне хотелось выкрикнуть её имя во весь голос. Это настоящие произведения искусства! (Ну, конечно же они произведения искусства, но, думаю, вы понимаете, что я пытаюсь сказать...) А Отои-сан в образе хулиганки выглядела просто фантастически! Я буду усердно работать над тем, чтобы эти девушки сияли ещё ярче в моих историях, так что надеюсь, вы останетесь со мной и ради иллюстраций. Сенсэю Hiraoka Hira, ответственному за манга-адаптацию — ImoUza. Сейчас начинается арка, связанная с деревней Кагэиси, и персонажи с каждым томом становятся всё живее. Во время чтения у меня не сходит с лица огромная улыбка. Спасибо за ваше прекрасное дополнение к миру ImoUza! Моему редактору, Нуру-сан. Прости, что вечно срываю дедлайны. Понимаю, что просить об отсрочке на целый месяц — это много, и я усвоил урок. Постараюсь, чтобы в следующий раз мне потребовалась максимум лишняя неделя. Но даже это не помешает мне наслаждаться нашим сотрудничеством, и надеюсь, ты чувствуешь то же самое. Всему редакторскому составу и всем сотрудникам GA Bunko. Я невероятно благодарен вам за титанические усилия, которые вы вкладываете в подготовку каждого тома к выходу. С нетерпением жду нашего сотрудничества в будущих томах. И, самое главное, — моим читателям. Уверен, вы уже поняли это, прочитав целых десять томов, но впереди нас ждут ещё более бурные события. Надеюсь, вы продолжите с нетерпением ждать того, что ждёт Акитеру, Ироху и всех остальных! На этом всё.mikawaghost ---------- Иллюстрации в конце тома [[image:/storage/reader-images/04bb429c65404407c187914d12437d9406fed2bf.png]] [[image:/storage/reader-images/41a6de6aa1cac3caa163019779664153dca04ab8.png]] [[image:/storage/reader-images/1bd3cf39f3c1bc3273cc3fc7a279ef5dbe91d8eb.png]] ---------- Иллюстрации в начале тома [[image:/storage/reader-images/86c6216e5d24f1de0e132ecfcd302ac3d2f434fe.png]] [[image:/storage/reader-images/5fd875aabbdd5af9c74eb7b553e6ea27ce21b63b.png]] [[image:/storage/reader-images/9ce018fcf1798a2f3f7c565e5f49af0f17a956f2.png]] ---------- Обобщение Обобщение Отношения? Не нужны. Друзья? Одного с головой хватит. Девушки? Однозначно лишние. Типичная юность казалась мне ужасающе неэффективной тратой времени. Так я думал до того, как научился отсекать всё лишнее. Меня зовут Ообоси Акитеру, и я только что закончил вспоминать истоки «Альянса Пятого Этажа». Кохината Одзума. В средней школе он уже был гением, но глупые слухи о его нелюдимости и странных экспериментах сделали его изгоем. Однако его навыки впечатлили меня, и я понял, что его просто не понимают. В глубине души он был хорошим парнем. Мы стали друзьями — я зову его Одзу — и по мере нашего сближения он продолжал поражать меня своими изобретениями. Примерно тогда же я познакомился с его младшей сестрой, Кохинатой Ирохой. Её личность была полной противоположностью нынешней. Она уважала личное пространство и даже не думала меня раздражать. Тихая, отстранённая, холодная. Чего ещё можно было ожидать? Я был другом её брата, она — сестрой моего друга. Таковы были границы наших отношений. Но всё изменилось, когда наша одноклассница Отои сообщила шокирующую новость: Ироха хочет вступить в её банду хулиганов. В её классе была девочка, Татибана Асаги, уже состоявшая в группе, и Ироха восхищалась её кажущейся свободой. Одзу и так был изолирован, и ситуация ухудшилась бы, если бы его сестра стала бунтаркой. Моё первое решение вмешаться в жизнь Ирохи было продиктовано желанием помочь другу. Мне нужно было ответить на вопросы: Почему Ироха хочет бунтовать? И что она за человек на самом деле? Моё расследование привело меня в дом Кохината и к странностям, скрывавшимся внутри. Их мать запретила им любые развлечения, и у брата с сестрой почти не было свободы. Ироха отчаянно хотела, чтобы кто-то разрушил эти барьеры за неё. Было неясно, осознаёт ли она свои собственные желания. Имея выбор, она никогда не сделала бы ничего, что могло бы расстроить мать, поэтому ей нужен был тот, кто возьмёт инициативу на себя. Может, это была незрелость. Кто знает? Но она была всего лишь ребёнком, и это чувство беспомощности толкало её к бессмысленным поступкам. Я обнаружил, что Ироха так сильно любила актёрское мастерство, что тайком ходила в парк, чтобы тренироваться в исполнении разных ролей. Она восхищалась теми, кто работал в мире развлечений. Наблюдение за ней и её талантом дало мне идею, которая могла бы изменить к лучшему жизнь и её, и Одзу. Тогда у меня впервые возник замысел создать игру вместе. Это путешествие по переулкам памяти укрепило мою решимость. Теперь передо мной стояла задача, которую нужно было преодолеть, если я действительно хотел освободить Ироху: противостояние с матерью моего друга, Кохинатой Отохой, также известной как Амати Отоха. ---------- Пролог — Акитеру Ообоси, вы должны покинуть пост продюсера. Эти слова, произнесённые с лёгким киотским акцентом, застряли у меня в ушах, словно навязчивая мелодия. Я находился в Киото, в кабинете гендиректора — Тенчидо Этернэленд. Полка во всю стену, заставленная кубками, статуэтками и прочими реликвиями, напоминала фреску, повествующую о внушительной истории компании. На меня давили взгляды этих миловидных маскотов, а произнесённый вердикт обрушился подобно молоту. Мне чудилось, что фигурки тихонько смеются над моей растерянностью, пока Демонический владыка — сама Амати Отоха — выносила мне приговор. Я онемел. Застыл. Гендиректор всё это время пристально наблюдала за мной, её лицо оставалось абсолютно бесстрастным. Её взгляд был прикован ко мне, будто я был подопытным кроликом в каком-то её эксперименте. Она что, с ума сошла? — Вы всегда были против того, чтобы Ироха шла в шоу-бизнес. Что изменилось?— Меня поставили перед фактом. Если бы я могла навсегда оградить её от этого мира, я бы так и сделала.— Вы — её мать, но у вас нет права решать за неё. Вы это понимаете?— Понимаю. Я также поняла, что контролирую её куда меньше, чем думала. Ребёнок будет мечтать, как ни пытайся загнать его в рамки.— И поэтому вы теперь хотите меня убрать?.. Неужели она всерьёз полагала, что я просто соглашусь с её условиями? Это она не желала видеть талант собственной дочери, а я — взращивал его. От меня так просто не избавятся. — Знаете, почему я пыталась не пускать Ироху в мир актёрства? — спросила Отоха-сан. Я замешкался и покачал головой. Будь у меня ответ, я бы уже давно переубедил её.— Нет.— Шоу-бизнес — это особый ад, кишащий демонами. Вы в курсе, сколько талантливых людей сломали, потому что смотрели на них лишь как на актив, который можно выгодно продать? Мир, где грань между трудом и везением стирается, а твой успех зависит лишь от того, кого ты спросишь. И ты вынужден бежать по накатанным рельсам, которые проложили до тебя. Людей калечили. Ломали.— Разве в любой конкурентной среде не так? Подобные истории есть в каждой индустрии. Где есть свет, там есть и тень. Да, звучал я сейчас как финальный босс из RPG, но разве это не правда? Чем ярче светит солнце на вершине, тем гуще тень у подножья. Те, кто спотыкается в этой грязи... кто падает, вымазывается, но снова встаёт... Именно они в итоге и сияют ярче всех. Отрицать эту реальность — значит обречь себя на жизнь в безопасном пузыре, где нет ни риска, ни настоящего света. Кого-то такое устраивает, и это нормально. Не все рождены сиять. Но если свет — твоя цель, будь готов иногда глотать грязь из самых тёмных теней. Острый ответ Отохи-сан разнёс мой довод в клочья.— Возможно, вы правы. Но даже если ты достаточно смел, чтобы войти в этот мир, без влиятельной поддержки и железной подготовки ты — ничто.— Именно для этого и нужен Альянс пятого этажа. Уйти сейчас — всё равно что бросить Ироху в логово демонов безоружной.— Вы всё путаете. — Отоха-сан медленно покачала головой. — Я буду её продюсером. Я — генеральный директор Тенчидо. У вас не найдётся для Ирохи союзника могущественнее.— Что?! Она это серьёзно? Мой мозг отказывался это воспринимать. Сначала она ставила палки в колёса, а теперь хочет вести Ироху за руку? Эта женщина, не верящая в талант своих подчинённых и штампующая проекты на конвейере? Как такой человек поможет Ирохе? — О, милый, ты даже не пытаешься сделать вид, что доверяешь мне, да? — усмехнулась Отоха-сан.— Вы говорите так, потому что знаете — у меня есть все причины не доверять, — парировал я.— Подумай: вмешивающийся старшеклассник против гендиректора мировой развлекательной корпорации. Довольно очевидно, кто из нас лучше защитит Ироху. Я на секунду задумался. Ответ был кристально ясен. Мой мозг, работающий почти исключительно на логике, этот чёртов процессор, уже выдал оптимальное решение. Самый быстрый путь для Ирохи к успеху. Поэтому я промолчал. — Приму ваше молчание как согласие, — заключила Отоха-сан. Думаю, это было своеобразное проявление взрослого милосердия. Но спасательный круг, который она бросила этим взглядом, всё ещё висел слишком высоко, чтобы до него дотянуться. Я не мог сказать, что она не права. Не мог в ярости крикнуть, чтобы она перестала смотреть на меня свысока. Не мог даже бушевать по поводу оглушительного успеха — Кояги: Когда они плач. Мне оставалось лишь молча проглотить поражение, подавленный железной логикой и авторитетом генерального директора. Её лицо на миг исказилось. Не знаю, какая эмоция за этим стояла, но вздох, что последовал, выдавал что-то неприятное. — С такой половинчатой решимостью ты её никогда не защитишь. А я-то думала, в тебе есть потенциал работать со мной... У меня не было ни сил, ни желания копаться в смысле этих слов. В этот момент я почувствовал настойчивую вибрацию в кармане. Не один сигнал, а непрерывную серию. Кто-то отчаянно мне звонил. Отоха-сан сразу уловила изменение в моём выражении лица. Её улыбка не дрогнула, когда она жестом разрешила ответить. — Нет, я...— Думаю, тебе стоит ответить, — её голос оставался мягким, но в нём не оставляли места для возражений. Мне не нравилось это давление. В панике я вытащил телефон. На экране горело имя: Кохината Одзума. Что?Одзу, математический гений и инженер, ценил эффективность даже больше меня. Ненавидел долгие разговоры, предпочитая LINE или сообщения. Звонил только в случае ЧП. — Алло. Что случилось? — выпалил я, как только взял трубку.— Хорошо, что поднял. Ироха с тобой?— Нет. — Может, предложить ему вместо этого поговорить с Отохой-сан?— Скажи ему больше, Одзума-кун! Начни с того, что Ироха-тян, чёрт возьми, в Киото!— Сикибу... То есть, Сумирэ-сэнсей? Ты тоже тут? — удивился я.— Ещё как! Прошла целая вечность с моего последнего появления, верно? Не смей говорить, что забыл меня! Я же тут! — Голос Кагэиси Сумирэ, нашего классного руководителя и иллюстратора Альянса под псевдонимом Мурасаки Сикибу, стал громче. Видимо, она выхватила телефон у Одзу. Она думала, я мог её забыть? Мы говорили сегодня утром в отеле. Хотя... да, её голос и правда будто из другой жизни. Наверное, потому что весь день я копался в своём прошлом. — Ладно, значит, ты наверняка хочешь знать, почему Ироха-тян в Киото! А всё потому, что у Мидзуки-сан были съёмки, и Ироха поехала с ней как помощница или вроде того, производственная практика! И вышло так, что это в Киото! Она случайно встретила Отои-сан, они потусили, но потом появилась её мама, и... что-то пошло не так, Ироха сбежала, и теперь её нет!— Многовато слов при минимуме информации.— А что ты хочешь?! Я просто передаю, что услышала от Отои-сан! Что ж, справедливо. Отои-сан вряд ли смогла бы внятно объяснить мечты Ирохи о сцене или причины бегства от матери. — Мы сейчас в Тенчидо Этернэленд. Поможешь её найти, Аки?— Ты же знаешь, я не брошу.— Ты супер! Кину тебе в LINE, где встретиться! — выпалила Сумирэ-сэнсей и бросила трубку. Я опустил телефон и посмотрел на Отоху-сан. Её лицо по-прежнему ничего не выражало. — Должно быть, для Ирохи стало шоком понять, что я в курсе её желания стать актрисой, — заметила она.— И это заставило вас дать ей шанс?— Что, потому что боль в её глазах растрогала меня? — Отоха-сан тихо рассмеялась. — Было бы прекрасно, если бы мир держался на одной лишь жалости.— Я так и думал, что не сочувствие вами двигало, когда вы решили отстранить меня.— Я не могу позволить себе руководствоваться только чувствами. Думаю, ты и сам понимаешь, что сейчас нужно сказать Ирохе? Она держала в руках отравленную чашу. Это было несправедливо, но теперь будущее Ирохи было в руках Отохи-сан. Спорить или истерить — бессмысленно. А я — парень, который ценит эффективность. Мой внутренний компьютер уже просчитал самый быстрый путь Ирохи к славе. Под крылом суперзвезды Цукиномори Мидзуки, с режиссурой и поддержкой безупречного менеджера Амати Отои, талант Кохинаты Ирохи засияет для всего мира уже через год. И всё это — без малейшего моего участия. Если это оптимальное решение для её успеха, то чего я медлю? — Вы победили. Но... — Я впился взглядом в Отоху-сан. Неважно, что скрывало её лицо. Сейчас важно было моё — мои эмоции, мой накал. Следующие слова я произнёс твёрдо, яростно и чётко: — Даже не думайте загубить талант, который я в неё вложил. Это было дерзко, неуважительно и агрессивно для разговора со старшей и опытнейшей. Но невозмутимая улыбка Отохи-сан не дрогнула. Она лишь кивнула.— Я не обману оказанного доверия. Я молчал. Битва была проиграна, хотя она, вероятно, никогда и не считала это битвой. Соперничал здесь лишь я один. Её отношение было образцом холодной, безупречной зрелости. Вот что значит — противостоять человеку из совершенно другой лиги. Чёрт побери... ---------- Я выслеживаю сестру моего друга Глава 1: Я выслеживаю сестру моего друга Выйдя из административного здания, я застыл на месте. Парк преобразился в настоящую волшебную страну. Не то чтобы днем он не был волшебным — это же его главная фишка — но ночью магия зашкаливала все немыслимые пределы. От обилия грёз в воздухе даже дышать стало тяжелее. Под беззаботную мелодию, знакомую по рекламным роликам, по центральной аллее двигались платформы. На них отплясывали, пели и махали зрителям любимые персонажи Тенчидо — знаменитый ночной парад. Толпа гудела. Все сдерживающие механизмы были отключены: люди подпрыгивали, вытягивая руки с телефонами, или просто кричали от восторга. Я отдалился от этого хаоса, укрывшись у лотков с едой. Там меня уже ждали. — Ты сделал это, Аки.— Естественно, Одзу. Рядом с ним стояли Сумирэ, Отои-сан, Мидзуки-сан и запыхавшаяся Масиро. Она выглядела измотанной — видимо, прибежала. Ей и правда не помешало бы больше двигаться. — Не перенапрягайся, Масиро-тян, — сказала Сумирэ. — Нас здесь много, ты можешь отдохнуть.— Нет, — выдохнула Масиро. — Когда я потерялась, Ироха-тян искала меня. Я не могу сидеть сложа руки!— Уи. Не потакай ей. Малоподвижный образ жизни — её проблема, — вмешалась Мидзуки-сан. — Сейчас приоритет — Ироха-тян. Первый приоритет.— А чего вы ждали? Я же бежала, так что вряд ли кто-то ещё пойдёт пешком, — сказала Отои-сан, она же Отои Рэйку. Логично. С ней не поспоришь — она последний человек, который станет прилагать физические усилия. — Давайте разделимся, — предложил я. — Я проверю толпу у парадного входа.— Спасибо. Я ненавижу толпу. Пойду проверю туалеты... — Масиро внезапно оборвала себя и резко отвела взгляд.— Что такое?— Ничего. Нам просто нужно действовать. — Она нервно покачала головой, избегая моего взгляда, и убежала, будто пытаясь скрыться от меня и Отои-сан. Как только она скрылась, я почувствовал лёгкий тычок в плечо. Оборачиваюсь — Отои-сан сверлит меня взглядом. — Аки, ты же ничего не рассказал Цукиномори, да?— Нет. Только немного предыстории.— Правда? Надеюсь для тебя, что это так. В её голосе не было ни капли надежды. Откуда это внезапное напряжение? Как бы меня ни смущало поведение Масиро и намёки Отои-сан, сейчас нужно сосредоточиться на поиске Ирохи. — Как я и сказал, разделимся. Кто найдёт — пишет или звонит, и встречаемся здесь. Всё понятно?— Понятно! — откликнулась Сумирэ.— Ладно, — кивнул Одзу.— Уи. Ясно.— Ага. Обменявшись кивками, мы разошлись в разные стороны. Я протискивался сквозь толпу, выискивая Ироху. Отталкивал людей... Ладно, не настолько. Я извинялся перед детьми, чьи шарики приходилось обходить, и старался ни в кого не врезаться. Цель — янтарные волосы. Рост чуть ниже моего. Грудь... Ладно, слишком много деталей. Я вглядывался в лица, мысленно вырисовывая черты Кохинаты Ирохи. Да, было неприятно, когда на меня косились как на извращенца... но меня это не остановит! Увы, мои усилия были тщетны. Основную массу посетителей (если не считать семьи) составляли девушки-подростки. У многих из них были светлые волосы, что в миллион раз усложняло задачу. Я цокнул языком. Почему это не видеоигра, где при приближении к цели запускается кат-сцена? Хотя бы маркер на карте, что ли? Да, понимаю, бесполезно мечтать. Но после десятка ложных надежд нервы начали сдавать. Я остановился, чувствуя полный тупик. — Мама, посмотри на этого Баззамью! Он странный! — раздался рядом детский голос.— Не показывай пальцем, это невежливо, — одёрнула мать.— Но он правда странный! Он танцует не так, как все!— Что?.. О, и вправду. Как странно. Оба смотрели в одном направлении. Я проследил за их взглядом. Баззамью — главный монстр из хитовой серии — Uzamon от Тенчидо. Я не следил за новинками, но узнал бы его мгновенно. Вот он: пухлый жёлтый костюм кота с торчащими усами и антенной. Уродливо-милый. Он отчаянно размахивал короткими лапами, будто в панике, и был единственным, кто танцевал на земле, а не на платформе. Ребёнок был прав. Этот тип вёл себя странно. Остальные персонажи тоже порой выглядели забавно-нелепо, но их движения были частью шоу — продуманное несовершенство. А Баззамью просто хаотично махал конечностями, вечно отставая от ритма и пытаясь догнать остальных. Словно его вытолкнули на парад без репетиции. Новый сотрудник? Стоп. Но этого не может быть, подумал я, не отрывая от него взгляда. Наши глаза встретились. Баззамью дёрнулся. Наступила тишина. Он наклонился вперёд, будто пытаясь рассмотреть меня получше. Тишина затягивалась. В конце концов я её прервал. — Эй. — Я небрежно поднял руку. Баззамью вздрогнул, развернулся, упёрся лапами в землю и рванул с места с неожиданной скоростью. Я бросился за ним на автомате. Не из-за странного поведения — просто сработал инстинкт: если что-то убегает, надо догнать. Баззамью оторвался от парада, я выскочил из толпы. Наша погоня привлекла внимание, но шоу продолжалось, и большинство остались на месте. Только я один мчался прочь от огней и музыки. Теперь цель была куда заметнее. Такого коренастого, уродливо-прелестного силуэта не спутаешь ни с кем. Его короткие ножки семенили под тучным телом. Я бежал со скоростью обычного старшеклассника, так что дистанция сокращалась с каждой секундой. Когда он выскочил на пустынную аллею с кустами, я настиг его, как герой боевика. — Попался! Он издал жалобный визг, когда его голова... скатилась с тела. Не так жутко, как звучит — под костюмом был просто человек. И этим человеком, конечно же, была Кохината Ироха. Только это была не она. — Ты... не Ироха?— Я Ироха! Голос подтвердил — это точно она. Облегчение нахлынуло волной. Меня можно простить за сомнения. Мои самые яркие воспоминания о ней — мягкие, пушистые волосы, похожие на оперение императорского пингвина. Но сейчас на ней была балаклава, превращавшая голову в идеально гладкий шар. Конечно, я не узнал. Мне бы потребовалось месяцев шесть, чтобы привыкнуть, если бы она обрилась налысо. Та Ироха, которую я знал, появилась, только когда она стянула иссиня-чёрный капюшон. — Фух, наконец-то! — громко выдохнула она, вытирая пот со лба полотенцем, припрятанным в костюме. — Я там чуть не сварилась!— Не сомневаюсь. А балаклава разве не усугубляет?— Все её носят. На случай, если кто-то увидит кожу в щели.— Блин, они продумали каждую мелочь. Что ж, сотрудники тематических парков всегда находят гениальные способы сохранить магию. Тенчидо — не исключение. Стоп. Если они такие идеальные, то что это за вопиющее несоответствие? — Почему ты была в костюме?— Я то что?! — парировала Ироха.— Эй, отойди! Твой живот сейчас отправит меня в полёт!— Тьфу! — она цокнула языком. — Не могу поверить, что Баззамью такой толстый, что я даже не могу обнять сэмпая! Разве это не трагедия?! Она сделала печальное лицо. Напомнило того парня с ножницами вместо рук — вот это была трагедия. Но сейчас страдал всего лишь пухлый кото-монстр. Яркий пример, почему внешность имеет значение. Кроме того, как — Я то что?! отвечает на мой вопрос? — Видишь ли, — продолжила Ироха, — я бежала куда глаза глядят и заблудилась где-то за служебкой.— Дальше.— Меня заметили сотрудники, когда заходили и выходили. Решили, что я подработчик, натянули на меня костюм и... А-ха-ха-ха!— И ты их не поправила?— Не буду врать, я сплоховала... Баззамью/Ироха уныло поникла. Она всегда была не слишком уверена в себе, но чтобы вот так запросто стать участником парада? Мысль о том, что Ироху втянут в какую-то сомнительную группировку, пугала. Я потеряю её, а потом мне пришлют в LINE видео, от которого душа уйдёт в пятки. — Опять грязные мысли, Сэмпай? — спросила Ироха.— Полагаю, в книгах это назвали бы — грязным. В жизни это просто грустно...— Ах!— Нет, не угадывай. Жанр из трёх букв, начинается на N. Серьёзно, хватит об этом. Мы пробирались к служебному помещению, стараясь не попасться на глаза гостям. Ирохе нужно было переодеться. К счастью, все были поглощены парадом, и нам удалось остаться незамеченными. Я встал у приоткрытой двери, готовый объясниться с любым сотрудником. Вы можете подумать, моё сердце колотилось от звуков переодевающейся девушки. Но нет. Глухой стук — она поставила голову Баззамью на пол. Потом неуклюжее шуршание костюма. Должны были быть звуки молний, шёпота ткани — всё то, от чего у парня зачешется внизу живота. Возможно, Ироха на автомате лишала меня этих звуков просто чтобы позлить. Но это было бы слишком даже для неё. — Сэмпай, мне кажется, или звуки, которые я издаю, должны быть соблазнительными, а не такими неуклюжими?— Н-Неуклюжие — в самый раз!— Запинаешься, а? О-о-о, значит, ты возбуждался, слушая, как кохай переодевается! Извращенец!— Я не возбуждался! Кончай ерундой страдать и переодевайся уже.— Я сейчас совершенно голая, между прочим. Я чуть не поперхнулся. — Неважно! Я не обернусь!— Я стою спиной к двери, так что можешь подглядеть, я даже не замечу.— Мне не нужно дьявольское испытание!— Испытание, говоришь? Значит, борешься с искушением? Кажется, ты вот-вот лопнешь от любопытства, Сэмпай! — Она усмехнулась. Я не видел, но отлично представлял.— Знаешь, я позволю тебе посмотреть, если хочешь!— Я уже знаю развязку. — Я вздохнул. — Уже не смешно. Давай быстрее, пока кто-нибудь не пришёл.— Думаешь, я шучу? Ты же знаешь, как я расстроилась из-за мамы? Мне нужно утешение, а ты здесь, Сэмпай... — В её голосе дрогнула нота боли, будто она записывала бинауральную ASMR. Я даже мог определить, где она стоит в комнате. Стоп, это шаги? Она приближается. Её голос, присутствие, запах — всё смыкалось вокруг. Успокойся, чёрт возьми, сердце! Худшее время для любовных переживаний. Время сосредоточиться на главном. На том... на том... — Отоха-сан дала добро, — выпалил я.— А? — Приближающиеся шаги замерли. Давая себе передохнуть, я продолжил. — Я только что говорил с ней. Она сказала, ты можешь стать актрисой, и она будет тебя поддерживать. Обещала.— Погоди, ты серьёзно? Но она же была такая злая...— Я всё подробно объяснил, и она наконец поняла. Узнала, как ты серьёзно к этому относишься. Я сказал, что никогда не позволю тебе отказаться от мечты, как бы она ни пыталась тебя остановить. Я нагло врал. Отоха-сан всё решила ещё до того, как я вошёл в кабинет. Я был просто NPC в её сценарии. Не то чтобы я был совсем бесполезен для Ирохи, но та решимость, что вспыхнула во мне тогда, сейчас казалась слишком серьёзной, чтобы быть откровенным. В итоге я просто прикрыл бы всё дурацкой шуткой. — Ты правда так сказал, Сэмпай? — голос Ирохи дрогнул. А потом: — Спасибо, спасибо, спасибо!— Ты что творишь?! Оденься, идиотка! Она прижалась ко мне. Без предупреждения! Она распахнула дверь, громко рыдая так, что любой слушатель ASMR подал бы жалобу на лопнувшие барабанные перепонки. Я чувствовал их у себя за спиной: мягкие, податливые, тёплые и... Стоп. — На тебе же одежда! — воскликнул я.— Ну да! Иначе я бы не стала тебя обнимать! Какая жалость. То есть, какая моя очевидная ошибка. Верно. Обернувшись, я увидел не Баззамью и не голую девушку, а вполне одетую Ироху. Проклятье. Она переоделась давно. Сказала, что голая, просто чтобы позлить! — Ты правда это имел в виду, да? — спросила она.— Да! Любой дурак видит, что ты одета, хотя пыталась убедить в обратном!— Не про это! Я про то, что мама приняла меня. А, точно. Главное. — Зачем мне врать? Ты же можешь проверить, просто спросив её. Ироха рассмеялась. — Точно! Всё равно, Сэмпай, ты просто что-то. Она же самый сложный человек для убеждения.— Да... Про то, что я не вру? Тоже ложь. Я хитрил. Знаю, как подать ложь так, чтобы её не заметили. То, что Отоха-сан приняла амбиции дочери — правда. Но я намеренно скрывал цену, которую заплатил за это. — Мама больше не будет против... Она будет поддерживать... — Ироха не переставала улыбаться. Её улыбка пронзила меня насквозь. Улыбалась бы она так, узнав, что я передал её в руки Отои-сан? Поникло бы её лицо? Или её это вообще не волновало? Интересно, насколько противоречиво я бы себя чувствовал, окажись так. Ответ, наверное, — очень. Самоотречение грозило раздавить. Ироха шагала к светлому будущему, а я терзался. Не мог вынести этого. Было неправильно даже на секунду так чувствовать, и я готов был вырвать себе мозги и швырнуть их подальше. Поэтому я не мог сказать ей всю правду. Мысль о том, что её может не беспокоить опека Отои-сан, пугала до дрожи. — Именно, — сказал я. — Теперь тебе не нужно обманывать себя. Вдалеке грянули фейерверки. Кульминация парада. Крики толпы и разноцветные вспышки докатились до нас. Для меня время было идеальным. Свет скрывал вину на моём лице. — Теперь ты можешь открыто гнаться за мечтой. У тебя всё получится, Ироха.— Спасибо, Сэмпай! *** — На колени, Ироха-тян. Ты тоже, Аки.— Да, мэм, — хором ответили мы. Мы стояли на углу парковки — Тенчидо Этернэленд. Я только что привёл сюда Ироху, и теперь перед нами стояла Масиро со скрещёнными руками. Со стороны она могла бы выглядеть мило, если бы не тон, полный ярости. Бетон леденил колени. Учитывая, что я уже набегался, это следовало считать пыткой. Я попытался поймать взгляд кузины, но в ответ получил лишь ледяной вызов. Пришлось покорно остаться на коленях. Масиро была не одна. Остальная поисковая группа — Одзу, Сумирэ-сэнсей, Отои-сан и Мидзуки-сан — окружила нас. Напоминало средневековую казнь. Словно нас вот-вот... Ладно, не буду продолжать. — Догадываешься, почему я зла, Ироха-тян? — спросила Масиро.— Эм...— Я и сама не хочу злиться. Это неприятно.— Прости! — залепетала Ироха. — Я не подумала, заставила всех волноваться...— Не в этом дело.— А? — Мы с Ирохой моргнули в унисон. Разве это не идеальное объяснение?— Забудь про волнения. Дело в чём-то важнее, — сказала Масиро. Она выпрямилась, выпятила грудь и нахмурилась, как учитель, отчитывающий двоечников. — Предыстория Ирохи-тян всё затмила.— Понятия не имею, о чём ты, — сказала Ироха. Честно, я тоже. Лицо Масиро залилось краской, будто она сама осознала бессвязность своих слов. Она прочистила горло. — Я просто рада, что ты в порядке. Угу.— Ладно... Спасибо, — ответила Ироха. Как только Масиро закончила, Сумирэ-сэнсей бросилась к Ирохе и обняла её. — Я так волновалась! Нельзя просто исчезать в чужом городе! Оставь побеги от дедлайнов мне! Стоп. Ты должна их соблюдать, а не убегать. — Я даже тебя заставила волноваться, Сумирэ-тян-сэнсей, а ты мне даже не учительница. Прости, — сказала Ироха.— Я просто... так рада, что ты цела! — Сумирэ-сэнсей опустилась рядом на колени, не обращая внимания на колготки, и крепко обняла её. Можно что угодно думать о её отношении к дедлайнам, но такая искренняя забота — вот почему она учительница. — О чём ты думала, Кохината? Доставила кучу хлопот, — вступила Отои-сан. — Представляешь, сколько калорий я потратила?— Прости, Отои-сан! — всхлипнула Ироха.— Ответ — две тысячи.— Откуда ты знаешь?!— Мне понадобятся сладости на две тысячи калорий в качестве компенсации. Жду извинительных конфет по возвращении, Аки.— Эй, это не я убежал! — возмутился я. Бесполезно.— Ты её опекун, разве нет? А раз на коленях — значит, готов нести ответственность.— Что? Нет, это вина того, кто несправедливо меня наказал.— Не придирайся. Ты падаешь вместе с ней. Снова вопрос — почему я? Но спорить бесполезно. Затем из-за спины Отои-сан вышла бледная фигура — Мидзуки-сан. — Хм... — На её лице застыла неловкость, глаза за чёлкой блуждали. Она поёрзала, покрутилась и вдруг бросилась на колени. — Пардон ми! Я ошибалась. Я сделала плохо.— Мидзуки-сан?! — глаза Ирохи расширились.— Мама... кланяется? — ахнула Масиро. Действие Мидзуки-сан шокировало всех в разной степени. Это был безупречный поклон: колени на холодном асфальте, лоб касается земли, серебряные волосы не в счёт. Учитель этикета поставил бы десять из десяти. — Я забрала Ироху-тян самонадеянно и спровоцировала конфликт с Амати-сан. Риск разбить сердце ребёнка был высок. Я решила. Но не подумала, что так выйдет. Причинила тебе боль, Ироха-тян. Мои извинения. Смертная казнь? Мне сделать сэппуку?— Нет, не нужно! Тебе даже не надо кланяться! — воскликнула Ироха.— Но... Ироха подползла на коленях к Мидзуки-сан и положила руку на её серебряную голову. — Тебе не за что извиняться, Мидзуки-сан! Ты сделала, что считала лучшим. Я не могу злиться. Я благодарна! А убежала, потому что струсила! Она сделала паузу. — К тому же, мама приняла меня! Этого бы не случилось без твоей помощи. Спасибо... огромное спасибо!— Что? Она приняла тебя? — Мидзуки-сан подняла взгляд и уставилась на меня с недоумением. Я тут же отвёл глаза, хотя знал — она достаточно проницательна, чтобы заподозрить неладное. Мне было всё равно, как я выгляжу. Просто нужно было пережить этот момент, чтобы правда не всплыла. В любом случае, Ироха была в безопасности. Она и Мидзуки-сан уехали в свой отель, остальные — с Сумирэ-сэнсей в наш. В такси по дороге назад Одзу наконец нарушил молчание. — Ты солгал?— О чём?— Значит, серьёзно. Если бы нет, ты бы сказал: — С чего ты взял?! или — Вау, Одзу, читаешь мысли!— Мог бы быть и менее проницательным, — пробормотал я.— Я просто волнуюсь. Ты, наверное, сделал что-то экстремальное, чтобы убедить её мать.— Возможно. Девушки уехали в другом такси, с нами остался только водитель. Одзу поднял тему лишь сейчас — тактично с его стороны. Похоже, тренировка в романтических новеллах подняла его навыки общения на средний уровень. Мой лучший друг старался. Отвечать ему добром — минимум, что я мог сделать. — Не волнуйся. Я никогда не сделаю того, что навредит тебе или Альянсу.— Значит, всё-таки экстремально, — заключил Одзу.— Вы можете запаниковать, но ненадолго. Когда это случится, можешь сказать всем, что всё уладится?— Почему не скажешь сам?— Возможно, не смогу, — признался я.— Тогда твои коммуникативные навыки хромают. Поиграй в игры, подтяни.— Не спорю. Думаю, дело скорее в смелости. Я был уверен, что мои действия приведут к лучшему, но не был уверен, что другие это поймут. Они могут спорить, обижаться или плакать. Мысль подвергнуть их этому заставляла молчать, как бы я ни был уверен. — Эх. Я пойду за тобой, куда скажешь, Аки, — сказал Одзу.— Спасибо. Мне нужно было это услышать. Он поддерживал, не зная деталей. Его дружба была бесценна. И поэтому я молча извинился перед ним. Прости, Одзу. Тебе придётся нести тяжёлое бремя какое-то время. Мой план шёл дальше простого доверия Ирохи Отои-сан. Я делал более радикальный выбор, который мог выглядеть как предательство Альянса. Если другие узнают заранее, они могут попытаться остановить меня. Поэтому я не мог посвящать даже Одзу. Я смотрел в окно такси. Ночь Киото мчалась мимо, размываясь, как течение жизни. Несмотря на вину перед Ирохой и Масиро, я не оглядывался. Мой разум был сосредоточен на том, что впереди. Всё закончится не так, как ты планируешь, Отои-сан. Или, может, Амати-сан? Если думаешь, что все танцуют под твою дудку, жестоко ошибаешься. *** — Эй, Аки, ты что, пытаешься резко продвинуть сюжет?— Всё, что я могу сказать — я рассчитываю на тебя, Одзу.— Что?! ---------- Мой брат теряет друга Глава 2: Мой брат теряет друга Школьная поездка длилась целую вечность (по ощущениям) и закончилась полной неразберихой (и это была целиком моя вина). Привет, это Кохината Ироха. И я прошу прощения. Я была так измотана после возвращения из Киото, что просто вырубилась! Спала как убитая. У меня не осталось сил даже дразнить моего любимого Сэмпая. Думаю, я также истощилась от счастья — мама наконец приняла мою мечту стать актрисой. Я проснулась утром с испугом. Потолок над головой был утешительно знакомым. Как и упругий матрас подо мной. И Томата-кун, которого я так сильно прижимала к груди, что его набивка вся перекрутилась. Да, я была дома. Сон восстановил мои HP и MP до максимума. Я выпрыгнула из кровати, как гимнастка, идеально приземлившись. Интересно, каким грубым пробуждением порадовать Сэмпая сегодня! Я направилась в ванную, но из кухни послышался странный шум. Наверное, Одзума? Но что-то было не так — звуки были металлическими. Будто кто-то переставлял посуду. Завтраки Одзумы обычно состояли из обработанных продуктов, желе-напитков или энергетических напитков. Он никогда не готовил. Заинтересованная, я приоткрыла дверь в гостиную и заглянула на кухню. — Мама?!— О, Ироха-тян! Доброе утро! — пропела она в ответ. Мама. Кохината Отоха, она же Амати Отоха. У неё было несколько имён и ролей. Хладнокровный гендиректор супер-крупной развлекательной компании, известной каждому в этой стране. Но сейчас об этом не подумаешь — она стояла на кухне в фартуке и жарила овощи. Металлические звуки исходили от её кулинарных палочек, ударяющихся о сковороду. — Когда ты вернулась? — спросила я.— Совсем недавно, милая! Мне так захотелось приготовить для тебя завтрак.— Понятно... — Я взглянула на шипящие овощи, открыла холодильник и достала ячменный чай. Безумно хотелось пить — наверное, от нервного шока при виде мамы дома. Я налила чашку и сделала глоток, наблюдая за ней. Она выглядела как всегда — нежная, добрая. Напевала, готовя завтрак для меня и Одзумы. Но я знала: то, что случилось в Киото, не было сном. Ситуация станет более неловкой, если промолчать. Я собралась с духом. — Мама... Извини, что убежала в Киото...— Но не извиняешься за попытки заняться актёрской игрой за моей спиной? Я заколебалась, собрала ещё немного мужества и покачала головой.— Нет. Я не чувствовала, что за это надо извиняться. Была уверена: именно уверенность Сэмпая помогла ему убедить маму поддержать меня. Я тоже хотела быть твёрдой. — Хи-хи! Похоже, ты правда выросла, пока я не смотрела, — сказала мама.— Ты не злишься?— Уверена, Ообоси-кун уже рассказал тебе. Думаю, время для гнева прошло, не находишь? Её сладкая улыбка успокоила меня. До этого у меня было лишь слово Сэмпая; я не знала, согласилась ли она на самом деле. Но её нежное лицо говорило: он не лгал. Мне стало интересно, почему она так упрямо держала меня подальше от шоу-бизнеса. Но спрашивать не хотелось. Мама наконец улыбалась, и я не хотела ничего портить. — Не беспокой свою милую головку, Ироха-тян. Мир шоу-бизнеса — кишащая яма демонов, но я обещаю не дать им съесть тебя заживо.— А? О-О, эм... спасибо. Погоди, ты уверена? — Мне потребовалось мгновение, чтобы осмыслить её слова. Она планировала помогать мне стать актрисой? Её рекомендация как президента — Тенчидо имела бы огромный вес. Возможно, она собиралась использовать свои связи для меня? Честно, мне не очень нравилась идея пробиваться за счёт родственных связей. Но Сэмпай использовал бы всё, что мог, а я — его кохай. Значит, мне стоит взять с него пример и воспользоваться возможностью с улыбкой, верно? Я всё ещё размышляла, когда мама ахнула. — О, точно! Я привезла яцухаси из Киото! На столе. Угощайся!— Я тоже там была. Тебе не нужно было ничего привозить!— О, это пустяки! Яцухаси вкусные, правда? Не приторные.— Ну, правда, но... Она говорила так, будто запаслась зубной пастой вместо сладостей. Хотя поездка в Киото не обязательно означала объесться моти. Но счастье — это знать, что шкафы завалены конфетами. Я не была сахарной наркоманкой, как Отои-сан, но рада перекусить сладким, как любая девушка! Я подошла к изящной коробке на столе, открыла её и положила в рот один из традиционных сувениров Киото. Восхитительно! Такой вкусный, что хочется поделиться со всеми. Я взяла ещё один и направилась в комнату Одзумы. Дверь была закрыта. Он не оставлял её открытой уже много лет. Но усердная работа Сэмпая разрушила стену между нами, так что я спокойно постучала. — Эй, Одзума! Хочешь яцухаси? Из-за двери послышался механический лязг. Он, наверное, возился с собранным ПК или роботом. Усердно работал для такого утра. Ответ занял несколько секунд.— Нет, спасибо. Лучше отнеси Аки.— А завтрак? Мама готовит.— Поем позже. Пусть завернёт.— Поняла! Я этого и ожидала. Одзума просто такой. Он не интересовался конфетами или газировкой и всегда отказывался. Я привыкла и не злилась. Не устраивала истерик и не переставала спрашивать. Всё равно вежливо предлагала каждый раз. В конце концов, он мой брат. И однажды он мог сказать — да. Но он прав — стоит отнести Сэмпаю. Ты умный, Одзума! Он сам только что вернулся из Киото, так что вряд ли нуждался в яцухаси. Но если явлюсь к его двери с целой кучей, у него не будет причины отказаться. С точки зрения способов действовать на нервы — идеальный баланс. Скоро увидимся, Сэмпай! Я хихикнула про себя. Школьная поездка закончилась, и мы вернулись к нашей обычной программе шалостей! Но сначала — позавтракать с мамой. Нужно было кое-что важное обсудить. — О, а где Одзума-кун? — спросила мама, когда я вернулась.— Хочет, чтобы ты завернула. Сказал, поест позже.— О боже. Я надеялась поболтать. Откуда у него такая отстранённость? От тебя, мама. — Неважно! Приятно провести время с дочкой без лишних глаз!— Да, — пробормотала я. — Вообще-то, я хотела кое-что сказать. Хотя её певучий тон заставлял меня съёживаться, я села за стол. Рис, мисо-суп и жареные овощи. Самые основы домашней кухни. Самая праведная еда. Интересно, почувствую ли я ностальгию, откусив хрустящий овощ. Прямо как готовила мама. — Как, милая? — спросила она. — Я давно не готовила для тебя.— Я немного пожевала и сделала паузу. — Это...— Ой, я что-то испортила? О боже, что же делать?— На вкус точно так же, как всегда! — воскликнула я. Она моргнула.— Тогда к чему такое вступление?— Знаешь, я только что поняла: всегда приправляю еду точно так, как ты учила, мама.— Нет... — прошептала она. — Значит, я тебе больше не нужна... О, так вот что значит, когда дочь покидает гнездо? Ваааах!— Погоди, мама, говорить — вааах — не значит плакать. Я говорю, что твоя еда хороша! Она бросила на меня расчётливый взгляд сквозь пальцы.— Правда? Я закивала быстро-быстро. Тогда она подняла голову и набросилась на меня. — О, Ироха-тян, я так тебя люблю! Ты такая драгоценная!— Гаааах! Хватит тереться, гладить и обнимать одновременно! Это был её нокаутирующий приём — обожания. И это была моя слабость! Мама не спеша насладилась, душа меня в объятиях. Потом с испугом поняла, что мы не едим, и отпустила, но было поздно. Урон психике уже нанесён. Мама прочистила горло ( Кхм-кхм) и выпрямилась. На лице появилось серьёзное выражение (слишком мало, слишком поздно). Она достала откуда-то толстый чёрный маркер и постучала им по листу бумаги на столе. — Давай перестанем дурачиться и обсудим твои следующие шаги, — сказала она.— Мои шаги? Имеешь в виду с актёрским мастерством?— Именно!— Мама... Спасибо. Огромное спасибо! Я знала: внутри она, наверное, борется с этим. Но теперь заталкивает сопротивление глубоко внутрь и принимает мой выбор. Осознание снова наполнило меня благодарностью и крошечной виной. Но я не была готова к её следующим словам. — Я уже составила план для тебя! Ты можешь продолжать работать над Кояги, но нам стоит искать возможности за его пределами.— План?— Ообоси-кун упомянул, что записи Кояги гибкие, так что первое — расписание занятий. Попрошу знакомого звукорежиссёра тренировать тебя в озвучке. Мидзуки-сан уже согласилась взять тебя в ученицы, верно? Я договорюсь, чтобы ты встретилась с её учителем. Также придумаем сценическое имя — я хочу, чтобы у тебя был взрывной дебют в следующем году. И—— П-Погоди секунду!— О? Что не так?— Я совершенно запуталась! — воскликнула я. — Что ты пытаешься сделать, мама?— Составляю твоё расписание, Ироха-тян.— Да, я поняла, но почему ты вдруг ведёшь себя как мой менеджер?— Не понимаю. Разве Ообоси-кун не сказал тебе? — Она нахмурилась, ещё больше запутывая меня. Казалось, мы на двух разных волнах... Стоп. — О, понимаю, — пробормотала мама про себя, прежде чем обратиться ко мне. — Ообоси-кун передал мне обязанности твоего менеджера. Я попросила об этом в обмен на принятие твоих амбиций.— Сэмпай... ушёл? Это шутка, да? Сэмпай даже не упоминал ничего подобного. — Но не волнуйся! Я же управляю Тенчидо, помнишь? Я сделаю из тебя суперзвезду, так что просто жди и смотри!— Эм... Она говорила так, будто всё уже решено, и это только ухудшало ситуацию! Что я должна была сказать? Серьёзно, ни малейшего понятия. Не могла связать двух слов. Не могло быть, чтобы Сэмпай когда-либо... Или могло. На самом деле, это могло быть именно то, что сделал бы Сэмпай, если бы считал это самым эффективным вариантом. — Тенчидо — всемирно известная компания. Её гендиректор не добилась бы своего положения без таланта и влияния. Иметь такого человека в качестве менеджера могло быть самым быстрым путём к моей мечте. Возможно, Сэмпай увидел в этом идеальную возможность и воспользовался ею — это ускоряло мой дебют и давало бонус в виде признания мамы. Хотя я могла это понять, всё было настолько внезапно, что я не знала, что чувствовать. Сэмпай действительно был согласен? Мы всё время усердно работали вместе. Я всегда думала, что продолжим. Он даже обещал не бросать меня. [[image:/storage/reader-images/f59562252fbaec9d53afaeb58b3b6f63028e1cdd.png]] Верно, я не считала, что подготовка к успеху равносильна отказу от меня. Но он мог бы хотя бы предупредить! И ещё мама. Она всегда была против моего входа в шоу-бизнес. Почему сопротивление вдруг исчезло? Более того — теперь она сама меня туда толкает. Чувствовала себя так, будто шла по зыбкому грунту, а в груди лежал тяжёлый ком грязи — и он только рос. Мама, кажется, заметила мою растерянность. Она приложила руку к щеке, и на её лице мелькнула болезненная гримаса. — Ты не хочешь, чтобы я была твоим менеджером?— Нет! — выпалила я в панике. Не хотела её расстраивать. Просто всё было слишком внезапно. Не знала, смогу ли объяснить, но попыталась. — Просто я всегда делала всё с Сэмпаем... поэтому мне трудно осознать, когда он сам мне об этом не говорит.— О-о, это понятно.— Можно я пойду с ним поговорю? Думаю, тогда смогу по-настоящему настроиться на работу с тобой.— Конечно. Говори столько, сколько нужно, — кивнула мама. Эти слова исходили не от той её стороны, что всегда меня баловала. Сейчас на ней была маска ответственного взрослого: генерального директора Тенчидо. Наверное, впервые она надела её, разговаривая со мной. Это заставляло нервничать, но и волновало — она относилась ко мне как к равной, а не как к ребёнку. Поэтому я ответила как взрослая, посмотрев ей прямо в глаза и кивнув. — Хорошо. Я скоро вернусь. *** — Сэмпай! Сэмпай, Сэмпай, Сэмпай! Объяснишься, а?! Знаешь, когда я стану президентом, такое будет караться десятью обвинительными приговорами и немедленной казнью! Я взяла запасной ключ от комнаты Сэмпая у Одзумы. Настоящее вторжение. Распахнула дверь с силой, достаточной, чтобы сорвать её с петель, и громко зашагала в сторону его спальни. Он не отзывался, даже когда я схватилась за ручку. Может, ещё спал. Может, сидел за компьютером. Я злилась как никогда. Не собиралась щадить его, даже если он сладко посапывает. Решительно сжала ручку. И тут услышала звук из гостиной. А, вот ты где. — Сэмпай! Отзовись, если слышишь! Как лидер нации, коей является пятый этаж, ты обязан дать объяснения своему народу. У нас не диктатура! Это Кохината Ироха-тян, прекрасная и умная школьница, интересующаяся политикой! Спасибо, спасибо! Когда придёт время выборов, смиренно прошу голосовать за хаос. Стоп, о чём это я? Видимо, злость и замешательство перегрели мозг, и мысли понеслись в странном направлении! Так или иначе, мне нужно было припереть его к стенке и устроить допрос во имя закона! Я с грохотом распахнула дверь в гостиную и ворвалась туда. — О, привет, Кохината. Как дела?— Ч-что? Это был не Сэмпай. Земля ушла из-под ног. Я застыла с глупейшим выражением лица. Это была Отои-сан, ключевая фигура, поддерживающая Альянс Пятого Этажа из тени. И она была совершенно голой. От её кожи исходил лёгкий пар, будто она только что вышла из душа. Она вытирала волосы полотенцем и стояла посреди комнаты, спокойно попивая кофейное молоко. Я не понимала, как можно быть настолько расслабленной. Она что, думает, что это баня, а не чужой дом? Неужели я одна так считаю? Вести себя здесь как дома — это же абсурд! Кстати, любого, кто обвинит меня в лицемерии, арестуют за измену. Таков закон в стране Ирохи. — Что ты здесь делаешь, Отои-сан?! И почему голая?! Оденься! Отои-сан фыркнула. — Чего паникуешь? Мы же обе девушки. Неважно, что ты видишь.— Для меня важно! Я не хочу ничего видеть! Хотя, поняв, что она голая, я сразу зажмурилась и отвернулась, так что сейчас действительно ничего не видела. Даже если только из душа — разве можно так разгуливать? Хоть немного приличия! Стоп. Стоп. Это даже не главный вопрос! Почему она вообще мылась у Сэмпая? И её поведение означало, что ей всё равно, увидит ли он её голой? Плюс, она приняла душ утром, а не вечером — значит, произошло что-то необычное, после чего нужно было помыться... Неужели она слишком хорошо провела ночь?! Что, чёрт возьми, происходит?! [[image:/storage/reader-images/5c5c2f997adad6ac030f36c260aa433d082f2dc8.png]] — Сэмпай! Не знаю, где ты, но выходи и объяснись! Это последствия?! Это утро после, да?! — закричала я, врываясь в его спальню. Я сорвала одеяло с кровати — чёрт с ним, если он ещё спал — и уже собиралась схватить его за плечи и встряхнуть. Но не за что было хвататься. Мои пальцы сжали пустоту. Кровать была пуста. Никаких следов Сэмпая. Загадка на загадке. Это что, знак свыше? В последнее время много женских персонажей работают детективами, так что, может, мне намекают применить мой впечатляющий интеллект и потрясающие дедуктивные способности. Что ж, вызов принят! Хм-м-м... Какое объяснение этой ситуации... Гр-р-р... Поняла! — Это классический — использовал и бросил! Этот скандальный подлец Сэмпай!— Разве такие вещи не должна говорить Кагэиси? Отои-сан вошла позади меня. Теперь она была одета и держала во рту — Сакки. Наверное, считала эту палочку частью своего имиджа. — Я не собираюсь отбирать у тебя твоего драгоценного Сэмпая, так что расслабься.— Я и не волновалась, — пробормотала я.— Не нужно притворяться. Ты же видела меня голой.— Не по собственному желанию! Отои-сан усмехнулась. — Обычно Аки отыгрывает цуки, а ты дурачишься, но, видимо, приходится брать его роль, когда его нет. Забавно.— Хм-м! Ей это нравилось! Я была из тех, кто любит дразнить близких, но мне никогда не хотелось быть злой по отношению к Отои-сан, как бы ни развивалась наша дружба. Как ни прискорбно признавать, это инстинктивное напоминание о том, что она достойна моего уважения. Я надула щёки. — Так где же Сэмпай? Отои-сан лопнула моё мыльное облачко одним мягким тычком. — Уехал.— А? Что значит — уехал?— Значит — уехал. Написал в LINE, что уезжает на какое-то время.— А? Нет? Б-а? Чегооо?! Я совершенно не понимала эту абсурдную ситуацию. Сэмпай пропал? Сбежал? Почему? Как? Por qué? Он сбежал, потому что потратил слишком много денег на разработку игры и теперь в долгах и в серьёзных неприятностях?! Но погоди, это же Сэмпай. Он последний, кто сделал бы что-то столь безответственное. — Сказал, что не будет связываться ни с кем из Альянса какое-то время. Хочет, чтобы я тем временем взяла на себя консольную версию Кояги. Амати-сан из Тенчидо берёт на себя роль твоего продюсера, верно?— Верно, мама начала говорить то же самое, поэтому я пришла уточнить у Сэмпая. Никогда не думала, что он полностью исчезнет!— Он сказал, что не может вдаваться в детали, но ему придётся временно уйти с поста продюсера. Будет сообщать мне о чём-то важном через LINE, но в остальном управление командой — моя задача. Ииих, не знаю, хватит ли сил. Часть про то, что ему пришлось уйти, включила в моей голове сигнальные сирены. Может, он заключил какую-то сделку с мамой, и это его часть договора? Время совпадало слишком идеально. Он мог ничего не говорить мне, но моя упрямая мама изменила мнение. Для этого потребовались бы серьёзные переговоры. Какое бы нелепое условие она ни выдвинула, оно было за пределами моего воображения. — Удивлена, что ты согласилась, Отои-сан, — сказала я. — Звучит, будто много работы.— Обычно отказалась бы.— Точно? Должно быть, Сэмпай излил тебе душу. Отои-сан покачала головой. — Не-а. Он пообещал мне ежедневную поставку сладостей от одного супер-известного кондитера.— Ты слишком легко поддаёшься! Я тоже не могла поверить, что сладостей достаточно, чтобы подкупить её на что-то столь масштабное. Отои-сан казалась мне типом, сердце которого трудно завоевать, но, возможно, всё наоборот... — В общем, вот почему я здесь.— Угу. Погоди, это не объясняет, почему ты болтаешься в квартире Сэмпая!— Потому что здесь живёт лидер Альянса, а теперь это я.— Так это работает? Я почти уверена, что это дом Сэмпая, прежде чем штаб-квартира.— Хватит придираться, — сказала Отои-сан, не меняя расслабленной позы. Разве это придирки? Это же серьёзно! И определённо странно! — кричала рациональная сторона моего мозга. Но сейчас я находилась в магнитном поле, где здравый смысл был непроницаем, как пух, и это кружило голову. В любом случае, первое дело — перепроверить всё с Сэмпаем. Остальное выясним потом. Я достала телефон и нажала кнопку звонка в LINE. Динь-динь, динь-динь. Все на земле знают этот звук. Он звучал снова и снова, но ответа не было. — Почему он игнорирует меня?! Ненавижу тебя, Сэмпай! — Я отправила ему целую кучу стикеров с хмурыми и злыми лицами. Их даже не отметили как прочитанные.— Он же сказал, что уезжает. Не так-то просто с ним связаться, — сказала Отои-сан.— Знаю, но— Погоди! А как насчёт тебя, Отои-сан?— Что насчёт меня?— Ты можешь с ним связаться, да? Он оставил тебя за главную, но решения всё равно принимает! Значит, будет регулярно связываться! Он не станет игнорировать твой звонок!— Не думаю, что сработает.— Дай мне твой телефон! — Я выхватила у неё устройство, открыла LINE и перешла к её чату с Сэмпаем. Позвони мне СЕЙЧАС, или я тебя убью! — напечатала я. Сообщение не было отмечено как прочитанное.— Почему?!— Говорила же, не сработает, — сказала Отои-сан. — Чувствуется, что он не будет говорить со мной, если только это не срочно.— Уф. — Так что, вариантов нет? И он просто растворился в воздухе, даже не попрощавшись?— Ты преувеличиваешь. Не то чтобы он умер. Скорее как учёба за границей.— А это огромное событие! Это всегда поворотный момент ближе к концу любого ромкома!— Отлично, но это реальная жизнь. И вот ещё одна головная боль... — Взгляд Отои-сан сместился на точку позади меня. Раздался грохот — входная дверь распахнулась и захлопнулась, затем поток разгневанных шагов. — С тобой всё в порядке, Аки?! Я написала, но сообщение не прочитано, так что я забеспокоилась и отправила ещё двадцать, и пыталась позвонить, но ты не ответил, и я не понимаю почему, подожди, это потому что ты узнал, что я Макигай Намако, и теперь тебе противно, поэтому ты избегаешь меня, но ты бы так не поступил, так что погоди, он что, умер, этого не может быть, он должен быть жив, да?! — Глубоко вдохни, Масиро-сэмпай! И дыши, когда говоришь! В квартиру ворвалась Масиро-сэмпай. Её обычно бледная кожа выглядела нездоровой, волосы были растрёпаны. Было очевидно — она пришла в такой же панике, как и я. — Смотри, куда наступаешь, Цукиномори. — Отои-сан указала на ноги Масиро-сэмпай.— А? — Она посмотрела вниз. Я последовала за её взглядом. Под её ногой был кусок белой ткани. Она сошла с него, подняла и поднесла к лицу. Трусики. — Т-Т-Т-Т-Т-Т...— О, я сняла их здесь вчера. Наверное, забыла в стирку.— Т-Т-Ты сняла бельё в... в комнате А-А-Аки?! — Рот Масиро-сэмпай открывался и закрывался, будто у неё заканчивался воздух. Но затем она глубоко вздохнула. — Он пригласил свою любовницу в свою комнату... Это отвратительно. Свинья. Придурок. Надеюсь, он сгорит в огне!— Теперь ты звучишь как Кагэиси. Хорошая отсылка, Отои-сан. Хотя я — половина этой шутки. *** — Не могу поверить, что мы вошли в арку исчезновения Аки. Его даже нет в этой части.— Ага! Заполняю пробелы я, Мурасаки Сикибу-сэнсей (или Кагэиси Сумирэ)! Я тоже единственный взрослый в Альянсе, так что теперь мне приходится вмешиваться, когда наш лидер внезапно исчез. Хех! Поднимайте ожидания, народ!— Зная тебя, вероятно, лишь вопрос времени, когда ты тоже исчезнешь.— Вааах! Я недавно соблюдала все свои дедлайны!— Врать неправильно. У меня тут данные, и— Хм? Ты говоришь правду...— Ещё бы! Я давно переросла пропуск каждого дедлайна!— О, вот почему... Ладно, теперь это имеет смысл.— А?— Не в твоём характере соблюдать дедлайны. Значит, ты теряешь свою идентичность. Ты недавно мало появлялась на экране, потому что смогла быть такой организованной. Да, это объясняет.— Что это за логика?! П-Погоди, разве я не должна их соблюдать?!— Нет, пожалуйста, продолжай. Просто это значит, что теперь ты будешь появляться реже.— Что?! Всё! К чёрту мои дедлайны!— Теперь я разозлюсь.— Мне нет передышки?! Куда мне теперь идти?!— Мы все в разной степени сбиты с толку из-за исчезновения Аки. Будем надеяться, что всё сложится интересным образом. [[image:/storage/reader-images/6337ea97edf1b3fbbfeb851e8e83c18d95e6b41f.jpg]] [[image:/storage/reader-images/2adb4f9577def665ffaca5df04a90ee7f5c1e7b2.jpg]] [[image:/storage/reader-images/d2de79d54dbc9a2cd55965a8b17e298b9496c6ec.jpg]] [[image:/storage/reader-images/a309a4ee4a56f13aa00f3ba0b14a459e9cbda057.jpg]] ---------- Жизнь без друга брата Глава 3: Жизнь без друга брата С точки зрения Ирохи Кохинаты Выходные пролетели, наступил понедельник. Новая неделя. Сэмпая не было уже три дня, и мы по-прежнему не знали где он. Это было ужасно грустно. По утрам я чувствовала себя так, будто у меня авитаминоз — ведь не могла с самого начала дня его позлить. Серьёзно. Я собралась и вышла в коридор. Две двери рядом с моей распахнулись одновременно, будто ждали этого момента. — Доброе утро, — произнесла Масиро-сэмпай, появляясь из своей квартиры.— Привет, — раздалось из квартиры сэмпая. Это вышла Отои-сан.— Доброе утро, — ответила я и вздохнула. — Но видеть, как ты выходишь оттуда, Отои-сан, всё ещё очень странно.— Да? А мне тут уже как дома, — парировала она.— Слишком быстро привыкать к новому месту — нехорошо. Разве что ты дикое животное.— Например, ленивец. Иначе нам не выжить. Клянусь, она всё это выдумывала на ходу. К тому же, она должна была поспорить со мной насчёт сравнения, а не принимать его с каменным лицом. Наша дурацкая перепалка закончилась, и мы направились к лифту. Внутри воцарилась неловкая тишина. Я спросила Отои-сан, выходил ли на связь сэмпай. Она ответила — нет. После этого разговор заглох. Говорить нам было не о чем, кроме него. Это лишь сильнее подчеркивало, что именно он был тем, кто нас всех связал. Но я не могла вечно ныть из-за его отсутствия. Если сейчас мне трудно разговаривать с этими двумя, значит, в следующий раз надо постараться лучше. Ничего не изменится, если не сделать первый шаг. Мне нужно было найти в себе смелость начать беседу. Выйдя из здания на тротуар, я стала украдкой поглядывать на лица Масиро-сэмпай и Отои-сан в поисках темы. Мне нужна была всего лишь зацепка... Малейший повод... Хм-м... Стоп. Я пригляделась к Масиро-сэмпай и заметила у неё под глазами тёмные круги. — Масиро-сэмпай, ты плохо спала?— А? Ох, да. Не очень.— Волновалась из-за сэмпая?— Конечно, нет.— А, точно... Не переживай, сэмпай. Иногда у девушки есть о чём подумать, кроме парня, который ей нравится! — Не знаю, стоит ли спрашивать, — сказала Масиро-сэмпай, — но у Альянса 5-го этажа есть что-то вроде негласного соглашения о конфиденциальности, да?— Пожалуй, можно и так сказать! Хотя я не помню, чтобы что-то подписывала, — ответила я.— Я тоже... И ты ничего не расскажешь, да, лидер? — спросила она у Отои-сан.— Не-а, — последовал её совершенно беззаботный ответ. Я была почти уверена, что дальше речь пойдёт о чём-то серьёзном, несмотря на её тон. Но ладно. Если всё пойдёт наперекосяк, это будут проблемы сэмпая. Сам виноват — поставил Отои-сан главной и исчез. Так ему и надо! — Хорошо, тогда скажу, — начала Масиро-сэмпай. — Книга, которую я написала под именем Макигай Намако, — Класс мести Белоснежки, получает аниме-адаптацию.— Что?! Разве это не нечто грандиозное?! — воскликнула я.— Наверное. Я не эксперт, но соцсети просто взрываются, когда анонсируют аниме по популярной серии. Автор благодарит всех, плачет, вспоминая тяжелый труд, фанаты поздравляют и с волнением обсуждают режиссёра, студию и актёров озвучки. Это, должно быть, настоящий пик для любого литературного произведения. Своего рода момент взросления. Но Масиро-сэмпай не выглядела взволнованной. Наверное, когда ты популярный автор вроде Макигай Намако-сэнсэй, рано или поздно твоя новая серия получит экранизацию. Просто часть рутины. Вау, Масиро-сэмпай и правда нечто. Если подумать, моё восприятие её изменилось с тех пор, как я узнала её секрет. Раньше она была просто милой сэмпай и моей соперницей. А теперь я видела вокруг неё ауру талантливого автора. Поразительно, как много может значить профессия. — Как только с аниме всё утвердят, мой график публикаций станет очень жёстким, и появится куча работы, не связанной с написанием текста. Зачем им уже сейчас нужен план сюжета на два года вперёд? Ха... Ха-ха-ха...— У-у тебя глаза разъезжаются, Масиро-сэмпай! Похоже, тебе правда нелегко!— Так и есть. Очень нелегко. А встречи по сценарию начинаются на этой неделе. Столько работы... Она выглядела подавленной. Со стороны кажется, что экранизация твоей работы — воплощение мечты. Но для самого автора, наверное, никакой мечты нет. Только суровая реальность. — Ты и правда Макигай Намако-сэнсэй, да? — спросила я вслух.— Ты всё ещё не веришь мне?— Вовсе нет! Вообще-то, мне следовало догадаться ещё во время той поездки с Канари-сан. Мы и правда непробиваемые, да?— Ещё какие. Хотя это меня и выручило. Я была уверена, что вы всё поняли, когда увидели нас вместе.— А-ха-ха! Но нас можно винить? Кто бы мог подумать, что мы общаемся со знаменитым автором!— Хм, похоже, этого было достаточно, чтобы вас запутать, — сказала Масиро-сэмпай.— Наверняка у тебя есть фанаты и в нашей школе. Они бы не отставали, узнай они, кто ты!— Похоже на ад, — тихо, но твёрдо произнесла она, и её конечности задрожали. Лицо стало болезненно-бледным, как у протагониста хоррора. — Если они узнают... я покойница.— Да ладно, ты преувеличиваешь, — сказала я. — Я никому не собиралась рассказывать.— Не всё так просто, Ироха-тян. Ты знаешь, каково это — быть знаменитым в современной Японии? Даже небольшая известность — это как попасть под перекрёстный огонь заклинания — Бесконечные Оковы. Все хотят знать каждую деталь твоей жизни, таблоиды печатают про тебя всякую ерунду, после чего на тебя набрасываются в сети. Кто выдаст меня — будет проклят и умрёт мучительной смертью.— Н-но тебя ещё никто не выдал, Масиро-сэмпай! И никто из Альянса такого не сделает!— Впрочем, у меня и нет ничего такого, что могло бы заинтересовать таблоиды... потому что я ни с кем не общаюсь. Ха-ха. Ха-ха-ха.— Теперь ты занимаешься самобичеванием?! С тобой и правда тяжело, когда ты не выспалась, Масиро-сэмпай.— Вообще-то, кое-что для репортажа у тебя есть, — неожиданно вступила в разговор Отои-сан, перекатывая во рту палочку от леденца. — Что-то насчёт романа с парнем по соседству.— Который сейчас пропал! — добавила я.— А, точно, — кивнула Отои-сан. — И если репортёр сделает фото сейчас, то решит, что я твоя девушка. Неожиданная юри-атака! Поскольку это исходило от Отои-сан, вряд ли она что-то имела в виду, но сердце моё ёкнуло! Передо мной была бывшая хулиганка, живущая в своём ритме, с твёрдым взглядом и слегка низковатым голосом. Не ошибётся тот, кто скажет, что из всех нас в Альянсе именно она с наибольшей вероятностью могла бы присоединиться к женскому театру — Такарадзука в качестве актрисы мюзикла. У неё для этого есть шарм. Или же она была бы самым популярным официантом в одном из тех кафе, где весь персонал — девушки, переодетые парнями. — Нет, не подумают, — сказала Масиро-сэмпай. — Я смотрю только на Аки.— Хм. Хоть это признать можешь.— Заткнись, — надулась Масиро, возвращаясь к своей обычной колкости. Если вспомнить, поначалу она была резка только со мной и сэмпаем. С другими она как будто сторонилась общения. А теперь она холодна и с Сумирэ-тян-сэнсэй, и с Мидори-сан, и даже с Отои-сан. Её круг общения со временем действительно расширился. Хотя, конечно, странно измерять это по тому, насколько она груба с людьми. — Вообще-то, без Аки тут даже спокойнее, не находите? Не приходится вам драться за него.— Эй! Говори яснее, пожалуйста! — сказала я.— Неважно, здесь он или нет, — сказала Масиро-сэмпай. — Мы можем быть соперницами, но прежде всего мы подруги. Неважно, что мы влюбились в одного парня. Отои-сан задумчиво промычала. — Знаете, я сама не эксперт, но один человек в Кримзоне знал о юри всё.— ...?— И, по его словам, одни из лучших отношений между девушками зарождаются, когда обе влюблены в одного парня.— Может, не стоит так громко говорить столь спорные вещи?! — вскрикнула я, прыгая, чтобы заткнуть ей рот. Вдруг поблизости окажется дикая толпа фанаток юри?! Тогда что?! Они разозлятся. — Ты не знаешь страха, Отои-сан... — пробормотала Масиро-сэмпай. — Ты же знаешь, что некоторые фанаты юри не хотят видеть мужчин в своих медиа вообще?— Что, значит, нам вообще нельзя об этом говорить? Какое-то неуважение.— Это тоже верно, но... Ох, не хочу даже думать, что будет, если я, как автор, выскажу подобное в соцсетях. — Масиро-сэмпай содрогнулась. Слава, похоже, тяжёлая ноша. Я из тех девушек, кто вообще не сидит в соцсетях. Может, моя жизнь от этого счастливее. Если я правильно помню, Сасару как-то раз тоже затравили в сети на пустом месте. Интернет — жестокое место. Погодите-ка. Благодаря поддержке мамы я на пути к большому дебюту. Возможно, что-то подобное ждёт меня в ближайшем будущем. Но я не должна думать негативно! Я должна сейчас сосредоточиться! Кстати, о серьёзном (или нет), но ничто не может вывести Отои-сан из равновесия, да? Она может запросто говорить о потенциальных отношениях между мной и Масиро-сэмпай. Потому что этого никогда не случится! Никогда-никогда, ни через миллиард лет! Хотя, если бы это была манга в жанре юри, именно в этот момент мои слова опроверглись бы. ...Нет уж! Ни за что! Добравшись до школы, мне пришлось расстаться со старшими девушками. Одна я направилась к классам первого курса. Девочки в коридорах оживлённо болтали звонкими голосами. Они не знали об исчезновении сэмпая; для них это был обычный день. Глядя на них, я начинала сомневаться, было ли то, что случилось на прошлой неделе, реальным. Я мысленно поругала их за легкомыслие, а затем возненавидела себя за эту странную обиду, ведь они ничего плохого не сделали. Господи, Ироха Кохината — такая зануда! Собравшись с духом, я вошла в класс. Тут же ко мне подбежала девочка с боковым хвостиком, который вилял, как у собаки. — Доброе утро, Ироха! Сто лет тебя не видела!Я скривилась. — Доброе утро, Сасара.— Ты не выглядишь радостной! Это так грубо!— Просто не в настроении фантанировать. Должно быть, приятно быть такой беззаботной и счастливой по утрам.— Теперь ты щуришься! Ты надо мной издеваешься, да?!— Нет. Я просто завидую.— За... — Сасара запнулась и хихикнула. — А, понятно. Ты мне завидуешь? Гы-гы-гы.— Потому что у тебя, кажется, вообще нет забот.— Значит, всё-таки издеваешься! — завопила она. Она была забавной. — В общем, Ироха, делись подробностями!— Какими подробностями?— Какими ещё?! Ты же ездила в Киото за своим сэмпаем, да? Вы там целовались уже или как? — Сасара сделала рожицу и начала толкать меня локтем в бок. Она была раздражающей. Неужели она не могла понять ничего по моему удручённому виду? Она вообще умеет читать эмоции? Разве я похожа на того, кто отлично провёл время в Киото? — Выкладывай! — сказала Сасара. — Уверена, все твои мечты сбылись!— Сэмпай взял и исчез. Вот так. Она уставилась на меня. — Что?Она повторяла — исчез... исчез..., словно не веря своим ушам. И затем, спустя долгое время, слово, кажется, наконец дошло до неё. — Чегооо?! То есть он, типа, пропал?!— Не ори! — вскрикнула я, хватая её за рот. Я понимала, что новость шокировала её, но это не значит, что можно орать посреди класса. Она что, глупая? Сасара была суперраздражающей до того, как я ей всё рассказала, и оставалась такой же после! У неё настоящий талант быть занозой. Настолько талант, что она как раз из тех персонажей, которые достаточно умны, чтобы не быть выписанными из истории во второй половине. Наверное, стоит ненавязчиво поставить её на место, пока не поздно. Я убрала руки, и она жадно глотнула воздуха. — С-серьёзно, что случилось?! Люди же просто так не исчезают, да?— Конечно, нет. Да, кое-что произошло.— Должно быть, не просто — кое-что. Давай после школы в кафе. Расскажешь всё!— Не могу. У меня тренировка, — ответила я.— Ах, да. Ты же учишься у какой-то потрясающей актрисы, да?— В общем-то, да. Технически, занятия были с директором по звуку, знакомым мамы, а не с Мидзуки-сан, но я не видела смысла вдаваться в детали. Вроде бы Мидзуки-сан тоже его знала. — Ты вообще сможешь сосредоточиться, пока Ообоси-сэмпай пропал? — спросила Сасара.— Да, состояние у меня паршивое. Но это не повод бездельничать!— Наверное, нет, но знаешь...— К тому же, я делаю это и для сэмпая тоже, а не только для себя.— То есть? Сэмпай временно поставил Отои-сан во главе Альянса. Временно. Значит, он планировал когда-нибудь вернуться. А сэмпай не нарушает обещаний. Он обещал быть моим продюсером до самого конца. Он обещал не бросать Альянс. Он просто убрал себя из уравнения в обмен на то, что мама меня приняла. Вот и всё. Он взял вину на себя, чтобы я могла сиять ярче. И именно потому, что я верю в него, я готова отдаться тренировкам на все сто, пока его нет. Да, так будет лучше. Самого лучшего лучше! — Кафе отложим на другой раз, — сказала я.— Пожалуй, ладно. Всё равно не хочу тратить день на то, чтобы слушать твоё бесконечное нытьё.— Я всегда могу позвонить и поныть тебе по телефону, если захочу, — сказала я.— Эй! Это я должна предложить такое из доброты душевной! И что, признаёшь, что собиралась просто ныть?— А-ха-ха-ха! Ты никогда не промахиваешься с ответами! — Я не смогла сдержать улыбку. Такого удовольствия не получишь ни от чего, кроме несчастного голоса Сасары. Впрочем, моя подруга проявляла ко мне внимание, и я хотела это признать. Мне словно стало легче. Я была готова стараться изо всех сил, даже если сэмпай не мог меня поддерживать! *** С точки зрения Сасары Томосаки Томосака Сасара живёт настоящим! Я всегда выкладываюсь на сто процентов, чтобы сделать текущий момент как можно лучше, не волнуясь о будущем и не оглядываясь на прошлое. Это моя визитная карточка, самый крутой способ жить, которому я научилась, просмотрев кучу видео и прочитав слова великих людей. Звучит непобедимо, правда? Если бы в моей жизни был момент, о котором я жалею, это, наверное, секунда, когда я подружилась с Ирохой. Я, конечно, не серьёзно. Это шутка! Если я над ней подшучу, она лишь подшутит в ответ, и её раздражающее поведение всегда на максимуме. Порой я даже задумывалась, считает ли она меня подругой или грушей для битья. Но на самом деле мы друзья. Мне было интересно и тревожно узнать, что случилось с ней после того, как она помчалась за Ообоси-сэмпаем во время школьной поездки просто потому, что скучала. Я была готова поболтать с ней в кафе, но что поделать, если она занята? Я была слегка расстроена, что мне нечем заняться, и собирала вещи после уроков. Но стоило мне выйти за ворота школы, как завибрировал телефон. Сообщение в LINE. — Кто это? — подумала я. Посмотрела. Хосино-сан. Я вздрогнула и схватила телефон обеими руками. Если бы это была просто какая-то сплетня от инфлюенсера или мем, я бы проигнорировала. Но это было сообщение от человека, которым я восхищаюсь больше всех на свете! Его нужно было прочесть и ответить мгновенно! Закончила со школой? Извини, что так внезапно, но можно попросить о встрече? — Конечно! — ответила я сразу. Я догадывалась, зачем она хочет встретиться. Она уже подходила ко мне с этим раньше: издать работу инфлюенсера Инстаграм SARA. Верно. Любой мог бы сказать по моим багажным знаниям и харизме, но у меня безумное количество подписчиков на крупной платформе Инстаграм. Я особенно популярна среди молодых девушек. Моё влияние привлекло внимание редактора Хосино Каны-сан, которая несколько месяцев назад попросила меня написать эссе. Я работала над ним в свободное время. Совсем недавно я наконец отправила второй черновик. Наверное, Хосино-сан хотела обсудить его сейчас. Мы можем встретиться где-нибудь недалеко от тебя. — Всё в порядке! Я приеду к вам в офис. Если ты уверена, тогда сохрани проездные билеты, я их оплачу. — Поняла! Я отправила сообщение и тут же развернулась, направляясь к станции. Куда же ещё? Я ехала в Токио, дом издательства — UZA Bunko, находящегося в самом сердце экономики современной Японии! Час на поезде — и я на месте. Я уже привыкла к большому городу. В первый раз я была ошеломлена и кричала о том, как у меня кружится голова от высоты зданий. Но я полностью преодолела свой синдром провинциалки! Теперь, глядя на то, как уверенно я иду по улицам, даже не пялясь по сторонам, можно было подумать, что я коренная горожанка. Любое здание ниже десяти этажей для меня уже даже не считается настоящим зданием. Я фыркаю на эти пятиэтажные малютки. Масштаб моей жизни только растёт, хе-хе-хе. Лучше и не пожелаешь. Я уверенно улыбнулась, вошла в офисное здание и поднялась на лифте на шестой этаж, где находилась зона для гостей. Там я обнаружила телефон и странного робота (сделанного, по-видимому, материнской компанией UZA Bunko) для встречи. — Здравствуйте. Здравствуйте. По какому вопросу? — спросил он. Этот робот пугал меня каждый раз. Представь, как страшно услышать его голос посреди ночи. Я бы, наверное, заплакала. Поэтому я проигнорировала его и пошла позвонить Хосино-сан. Пока я ждала её, мне было нечего делать, и я подошла к книжному шкафу в углу. Там стоял целый ряд книг, изданных под лейблом UZA — от сочинений мировых знаменитых спортсменов до менеджеров, о которых я недавно смотрела видео. Были даже романы с небольшими анимешными иллюстрациями. Ах, да. У Татаро была такая в комнате. — Что это вообще за манга? Похоже на то, что читают стрёмные отаку, — сказала я тогда, а он взбесился и закричал, что ранобэ и манга — не одно и то же. Как будто я обязана знать все эти бесполезные детали. Впрочем, пусть будет ранобэ. Должно быть, это прекрасно, если это работа, которую выпустила Хосино-сан! Она профессионал до мозга костей, и я ей искренне восхищаюсь. Стильная, красивая и с прекрасным характером — она точно не скрытая отаку. Я уверена, она скорее выпустила бы обычный роман, чем что-то подобное, но она так предана своей работе, что сделала его хитом. Это как в поговорке про хорошего работника и его инструменты. Я безумно уважаю это. Буквально хочу быть такой, как она, когда вырасту. Стоп. Разве это не та самая серия, которую она курирует и аниме по которой недавно анонсировали? Я взяла с полки экземпляр Класса мести Белоснежки. Судя по тому, как люди обсуждали это в соцсетях, можно было подумать, что начинается война. Должно быть, это действительно нечто важное, раз даже тот, кто не смотрит аниме, о нём слышал. Обложка, кстати, была довольно художественной. Я всегда думала, что у всех этих анимешных книжек для отаку суперкринжовый арт, слишком старающийся быть милым. А у этой, пожалуй, более изысканное ощущение? Иллюстратор уделил много внимания деталям готического платья, и чувствовалось, сколько труда вложено в каждую часть рисунка. Арт был действительно очаровательным. Теперь мне стало интересно, и я начала листать книгу. — Текст лучше, чем я думала. Читается легко, но не скучно, и я действительно представляю, что происходит. Я полностью понимаю, о чём думает главная героиня. То есть, я могу её понять. Героиню травили. Со мной такого никогда не случалось, но вот её переживания о том, что думают другие ученики, смотрят ли на неё, её трудности с пониманием чувств собеседника... Мне стоило лишь на минуту задуматься, и я осознала, что все эмоции, вплетённые в слова, были мне знакомы. Чёрт. Меня это действительно зацепило. Может, зайду по дороге домой в книжный и куплю себе экземпляр. — Привет, SARA-сэнсэй! — внезапный голос позади прервал мои размышления. Я обернулась и увидела саму Хосино-сан. Несмотря на небольшой рост, она держалась прямо и уверенно, так что даже нельзя было назвать её маленькой. Она была так ослепительно красива со своими яркими светлыми волосами и большими глазами, и сейчас она приближалась с улыбкой, держа в руке мою рукопись. — Привет, Хосино-сан! — ответила я.— О, ты читаешь Класс мести Белоснежки?— Я куплю экземпляр по дороге домой! Мне сейчас не хочется его откладывать!— У меня есть несколько пробных экземпляров в офисе. Могу дать тебе один, если хочешь, — сказала она.— Я и по началу могу сказать, что это шедевр! Он настолько хорош, что я хочу потратить на него деньги. Хочу выразить своё уважение, потому что его у меня много!— Что ж, я впечатлена! Издательскому миру было бы намного легче, если бы все твоего возраста думали так же. Я смущённо засмеялась, наслаждаясь тем, как Хосино-сан похлопала меня по спине. Воображаемый Татаро называл меня жалкой и стрёмной, хлестая кнутом, но я ничего не могла с собой поделать. Моя кумир хвалила меня! Любой бы немного потерял голову, включая меня. Но я не хотела, чтобы она видела мой глупый вид, поэтому быстро взяла себя в руки. В дальнем конце зоны ожидания было несколько переговорных. Хосино-сан провела меня в одну (она, должно быть, зарезервировала её для нас). Это была белая комната, производившая свежее впечатление. Самая стандартная переговорка, какую только можно найти. Хотя я никогда не посещала другие компании, так что не могла сказать этого наверняка. Я делала PR-посты для разных фирм в Инсте, но меня никогда не приглашали лично. Инфлюенсеры вроде меня любят хвастаться своим влиянием на общество, при этом никогда не имея опыта обычных работающих людей. Но любой, кто хочет придраться, может заткнуться, переварить мой превосходный образ жизни и смотреть на мой средний палец из глубины своего невежества! Ладно, я осознаю себя. И согласно книге одного успешного менеджера, это суперважно. — Готова начать? — спросила Хосино-сан.— Да! — я сделала паузу. — Погодите... Хосино-сан?— Что такое?— Эм, ну... — я смотрела прямо на неё, но была слишком смущена, чтобы подобрать слова. Хотя я не заметила этого при первой встрече, при свете переговорки это было ослепительно очевидно. С Хосино-сан было не всё в порядке. Её лицо было бесцветным, будто она вот-вот упадёт замертво. Она была похожа на одного из тех злых волшебников в фэнтези, которые мешают главному герою, насылая ужасные проклятия, а затем проводят ритуал воскрешения финального босса. Под глазами была серая тень, а щёки казались немного впалыми. Но её навыки макияжа были на высоте, потому что с первого взгляда этого не заметишь. Никто, кроме меня, бы не понял. — Вы выглядите уставшей, — сказала я. Хосино-сан тут же обмякла, опустившись на стол перед собой. — Ох, заметила? Это нехорошо. Я же профессионал... Даже её длинные завитые чёлки, торчащие, как антенны, по сторонам лица, поникли, как обезвоженный кактус. — Всё в порядке! — сказала я. — Я могу это заметить только потому, что очень чувствительна к тому, как выглядит здоровая кожа.— Не-а. Профессионал должен осознавать, как его воспринимают все, включая исключения. Мне нужно лучше это скрывать!— Надеюсь, вы не слишком перегружаете себя.— Обещаю, со мной всё хорошо! Выкладываться на полную — в описании работы редактора. Раньше, до ужесточения Трудового кодекса, всё было куда хуже, так что сейчас просто праздник.— Что... — Она раньше работала ещё больше? Наверное, хорошо, что она может говорить об этом с улыбкой.— Просто сейчас у меня немного напряжённый период. Одна из моих серий внезапно получила аниме. — Класс мести Белоснежки?!— Именно она! Действительно внезапно. Совершенно неожиданно. — Хосино-сан вздохнула, подчёркивая отсутствие предупреждения. Она не вдавалась в детали, но я почувствовала, что мир работы может быть жёстким. — Наверное, иногда истерика помогает получить желаемое.— ...?— Ничего... Чик. Чик-чирик.— Ладно... — Похоже, она пыталась сбить меня со следа, и это нормально. Только не понятно, к чему все эти чириканья. — В общем, мы преодолели первый и самый сложный барьер. До сегодняшнего дня у нас не хватало людей, чтобы справиться с дополнительной работой, но теперь пришёл новый работник на неполный день. Он относится к делу серьёзно и довольно способен, так что, надеюсь, он облегчит ситуацию. Надеюсь. — Хосино-сан рассмеялась пустым смехом. Я и представить не могла, что такая трудолюбивая женщина может выглядеть настолько побеждённой. Издательский бизнес, должно быть, очень суров. — Вам точно стоит сходить в сауну! — предложила я. — Я сейчас ими просто одержима!— Звучит здорово. Можешь что-то порекомендовать?— Неподалёку есть известная, — Steam Slave. Нужно членство, но там дают отдельную комнату. Идеально, если хочешь перезагрузиться в одиночестве после работы. Хосино-сан с интересом промычала. — Звучит заманчиво.— А как насчёт массажа? Неподалёку есть ещё одно знаменитое место — хед spa.— Нет, спасибо, — тут же ответила она.— Ах, да. Уверена, у вас уже есть любимый массажный салон. Наверняка тот, куда ходят все знаменитости, спрятанный где-то в тайне.— Ну, ты не совсем ошибаешься. Недавно я встретила потрясающего массажиста. Он знает, где именно находятся самые эффективные точки, — сказала Хосино-сан, глядя под углом в сорок пять градусов. Она что, пыталась не смотреть мне в глаза? Не думаю. Она была последним человеком, у которого была бы такая очевидная уловка. Она просто занималась несколькими делами одновременно во время разговора и придумывала следующую бизнес-идею. Это же просто потрясающе! — Извини, что заставила тебя беспокоиться обо мне, — сказала она, прежде чем постучать по пачке распечатанных листов перед собой. — Давай обсудим твоё эссе, хорошо?— Хорошо! Спасибо! — Я выпрямилась и переключила мозг в рабочий режим. Я всё ещё волновалась за её состояние, но есть такая вещь, как чрезмерная доброта. Если я и могла что-то для неё сделать сейчас, так это обсудить этот сборник с максимальным профессионализмом! Встреча началась! *** С точки зрения Канарии Кирабоси Доброе утро, день или ночь, чик! У меня дополнительные тиражи по каждому названию. Хочешь истории, что схватят тебя в свои когти — ты по адресу! Романтика, битвы, исекай, у нас есть всё! И всё благодаря мне, семнадцатилетней суперзвезде-редактору UZA Bunko, Кирабоси Канарии! Рада чирикнуть тебе! Вот так я всегда перед фанатами. Энергия и милота на максимуме. Но когда я работаю в офисе, я предельно разумна и обычна. Мой ум обычно сохраняет спокойствие, кроме тех случаев, когда нужно по-настоящему зарядиться. И сегодня был один из тех дней, когда мне нужно было оставаться спокойной. У меня была встреча с SARA-тян, настоящее имя Томосака Сасара-тян. Вся эта идольская штука подошла бы, если бы я встречалась с автором ранобэ, но инфлюенсеры совершенно не устойчивы к такого рода театральности, так что мне пришлось вернуть своё самое обычное лицо, чтобы не напугать её. Так или иначе, я взглянула на часы: было 10 вечера. Моя встреча с Сасара-тян закончилась два часа назад, а после этого я гонялась за дизайн-компанией по поводу обложки для книги, которая должна вот-вот пойти в печать. Затем я эффективно проверила одну из рукописей, за которую отвечаю, и прочитала другую — от победителя премии новичков этого года. И вот теперь 10 вечера. Мои коллеги всегда, кажется, поражаются тому, сколько я могу сделать за пару часов. Спишем это на сочетание таланта, опыта и упорства. — Пора домой, — подумала я, откинувшись в офисном кресле и вытянув конечности как можно дальше. — Вы закончили на сегодня, Хосино-сан? — спросил один из младших редакторов. Он был из тех жизнерадостных ребят. Окончил известный университет, раньше был в спортивном клубе. Умный, сильный и красивый, так что, наверное, был суперпопулярен у девушек, когда учился. Девушкам в офисе он, думаю, тоже нравился. — Да. И тебе тоже стоит идти домой, вместо того чтобы задерживаться, — сказала я.— Честно? Я просто коротаю время здесь до времени встречи Дзингудзи-сэнсэя.— Опять? Я знаю, что это можно списать как встречу с автором, но мне это больше похоже на поиск развлечений.— Да бросьте, — ответил он. — Ему не очень везёт в любви, так что я просто помогаю ему найти кого-то. Это будет мотивировать его при работе над рукописями, так что это вполне валидная трата!— Можешь сжимать кулаки и вкладывать весь энтузиазм, какой хочешь. Для меня это всё равно звучит как отговорка. — Я не могла сдержать вздох. Этот парень, судя по всему, тоже популярен на таких встречах. Лично я не видела привлекательности в таких типажах. — Знаете, Хосино-сан, я вами действительно восхищаюсь. Вы как идеальный редактор. Сколько у вас всего копий книг вышло, кстати?— Хорошая попытка. Если хотел мне понравиться, нужно было запомнить цифру самому. Он втянул воздух сквозь зубы. — Ай. В любом случае, у вас безумные показатели. Вы, наверное, могли бы стать главным редактором когда угодно, так почему вас ещё не повысили? Эта компания плохо оценивает сотрудников или что?— Не все хотят быть главным редактором, знаешь ли.— Верно, я и сам ненавижу ответственность, так что предпочитаю оставаться рядовым. Но люди, которые работают так же усердно, как вы, обычно более амбициозны, разве нет?— Кто сказал?— А? Если вы не стремитесь к повышению, зачем так напрягаетесь?— Нам серьёзно не хватает талантливых людей, — пробормотала я.— Простите?— А, ничего. Этот пустой взгляд на его лице был одной из причин, по которой у меня в последнее время постоянно болела голова. Когда я искала работу, меня отвергли в Imperial Books. Я хотела сделать UZA Bunko крупной издательской силой, чтобы показать им, от чего они отказались. К сожалению и неудивительно, их больший размер, более успешные серии и высокая зарплата по-прежнему оттягивают всех молодых мотивированных кандидатов от нас. Этот симпатичный парень, может, и окончил приличный университет, но это не гарантирует его таланта, и эта истина больно бьёт. Это также источник его фатального недостатка. Его жизнь складывалась хорошо без особых усилий, так что он плохо представляет, что хотят читать люди, которые борются. И, пожалуйста, главный редактор? Нет, спасибо. Управлять такими сотрудниками, как он, — пустая трата моего времени. Лучше я потрачу свои мозги на редактирование ещё для одного автора, запуск ещё одного шедевра или даже продажу ещё одной книги. Мне куда больше нравится работать там, где происходит действие. — Знаете, Хосино-сан, с вашим талантом я удивлён, что вы до сих пор одна, — сказал он.— Осторожнее. Ты же знаешь, что это всё ещё считается сексуальным домогательством, даже если цель старше, да?— Вы меня неправильно поняли! Я просто говорю, что у парней в этой компании ноль вкуса, если они позволяют такой симпатичной коллеге, как вы, пройти мимо.— Ты же знаешь, что ты тоже — парень в этой компании, верно?— Не может быть! Вы говорите, у меня есть шанс? Я бы был супер рад вам!— Я сухо рассмеялась, затем погрозила ему пальцем. — Прости, что разочаровываю, но я сужу людей по их отношению к работе. Я действительно не могу представить, что парень, который даже к работе не относится серьёзно, способен уделить внимание, которое мне нужно.— Мгх. Вы крепкий орешек, Хосино-сан, — ответил кохай, опуская голову. Я подмигнула ему. — Я же айдол. Чего ты ожидал? Затем я встала, с сумкой в руке. Я направилась не ко входу, а в один из углов редакционного отдела. Этот стол был незанятым до самого недавнего времени. Иногда я одалживала его авторам, которые поджимали сроки и нуждались в концентрации, так что он стал немного населённым призраками. Как дом на рынке, в котором кого-то убили. Сейчас за этим столом сидел парень. — Как дела, новичок? — спросила я.— Я закончил работу, которую вы мне поручили, два часа назад. С техпом анализирую данные по сериям, выпущенным за последний год, как от UZA Bunko, так и от других компаний. Маркетинг, стратегии, премии, отзывы читателей и продажи. Я пришёл к нескольким выводам.— Вау. Ты идеальный кохай. И в каком-то смысле немного занудный. — Занудный или нет, я бы хотела, чтобы постоянные сотрудники здесь могли сравниться с его энтузиазмом.— Пора домой? — спросил он.— Именно так. Всё собрал?— Да. Готов в любой момент.— В любой момент — это сейчас. Пошли, Аки-кун! — Я подмигнула ему. Новичок — Ообоси Акитэру — выключил компьютер, взял сумку и поднялся на ноги. — Я готов, Канари-сан. То есть, Хосино-сан. Он был настолько чопорным, что и не подумаешь, что он ещё учится в школе. — Спасибо, что разрешили остаться ещё на одну ночь. Я очень признателен. — С этими словами он совершил идеальный поклон. *** — Так он не исчез! Он живёт в доме у девушки постарше?! Со взрослой женщиной?! О боже, как же это хайпово?!— Вы выглядите очень возбуждённой, Мурасаки Сикибу-сэнсэй.— Ещё бы, Одзума-кун! Назови мне что-то более захватывающее, чем токсичные отношения с разницей в возрасте!— Наверное, впечатляет, как твои вкусы идут вразрез с законом. Но это значит, что мне придётся настучать властям.— Зачееем?! Нечееестно!— К тому же, я думал, ОдзуАки — твоя OTP. Ты уже изменяла ей с Ироха x Цукиномори-сан, а теперь взялась за другой шип. Думаешь, никто не разозлится?— Я-я имею в виду... звучит плохо, но...— Но?— Великий шип есть великий шип! Я не собираюсь отрекаться от того, что у меня в сердце!— У тебя серьёзные проблемы с обязательствами, но хотя бы ты честна. Наверное... ---------- Я живу у айдола! Глава 4: Я живу у айдола! Я, Ообоси Акитэру, подал заявку на работу в UZA Bunko на неполный день сразу после школьной поездки. Моё решение созрело ещё до ультиматума Отоха-сан. Ладно, — решение звучит громко — это скорее был отчаянный выбор из нескольких запасных планов. Канари как-то сказала, что я могу на неё рассчитывать. Так я и поступил — позвонил ей сразу. Почему? Всё просто. Если мой талант продюсера не превзойдёт талант гендиректора Тенчидо Амати Отоха, я не смогу дать Ирохе ничего такого, чего не могла бы дать её мать. Мне нужны были тренировка, опыт, навыки и уверенность, чтобы конкурировать во взрослом мире. Мне нужно было расти, если я хотел иметь право заявить, что только я могу заставить Ироху сиять. Первый шаг — окунуться в реальный мир индустрии развлечений. Альянс 5-го этажа я всё ещё ценил. Но в каком-то смысле он был моей зоной комфорта, где я был королём горы. Опыта, который я мог там получить, было ограниченно. Мне нужен был мир, полный неизвестности. Хаотичный мир бизнеса. Только в такой среде я смогу вырасти. Поэтому я и постучался в UZA Bunko. Канари почти сразу согласилась. Класс мести Белоснежки внезапно расширялся, а компания медлила с наймом. Им нужна была любая помощь. Официальный приём на неполный день был головной болью, поэтому Канари наняла меня лично как подрядчика. Плюс — я уже регистрировал бизнес (Альянс 5-го этажа), так что с налогами проблем не было. И вот теперь я работал в редакционном отделе UZA Bunko. Сначала Токио ошеломил, но я быстро привык. Школьная поездка, выходные, а затем понедельник. На самом деле прошло не так уж много времени. Хотя... стоит посмотреть. Я был в офисе и в субботу, и в воскресенье. Не могу сказать почему. Не фигура речи — действительно не могу. Это связано с Трудовым кодексом. В манге звучало бы круто, в реальности — просто запара. В общем. Закончив работу, Канари отвезла меня к себе. Она подвезла меня на своей машине из подземного гаража UZA Bunko. — У тебя шикарная машина, — сказал я. — Даже закрыть дверь — и то боишься.— Не хлопай, хорошо? Серьёзно! Ремонт иномарок стоит целое состояние, чирик! Сломаешь — и тебе билет в один конец на небеса!— Я буду осторожен. — Я бережно закрыл дверь и погрузился в кресло пассажира. Я не привык к таким сиденьям. Не то чтобы я никогда не ездил на машине — родители возили, недавно ездил с Мурасаки Сикибу-сэнсэй. Но это было несравнимо. Всё в любимом спортивном автомобиле Канари отличалось. Мы тронулись. Как только выехали с парковки, нас накрыл поток ярких огней. Будто входы в офисные здания пытались сделать похожими на достопримечательности. Токио, похоже, любит делать из всего событие. Или потому что мы были в сердце делового района. В любом случае, безумный мир. Машина выехала на главную дорогу. Я украдкой взглянул на Канари, которая управляла рулём, будто это сущий пустяк. — Ты, кажется, немного автолюбитель, да? — тихо заметил я.Не то чтобы в этом было что-то плохое. Знакомая мне Кирабоси Канари — способный редактор, трудоголик, превратившая себя в айдола, чтобы продавать книги. Можно было назвать её выскочкой, но она научилась использовать эту энергию для реальных результатов. Она очень богата, так что логично, что любила разъезжать на дорогих машинах. Не просто логично — я ожидал этого. — Вообще-то, я смотрю свысока на такие машины, чирик! — сказала она без колебаний.— Правда?— Я книжный червь с птенчества. Книги — моё, а не машины! Чирик!— Книжный червь? Не могу представить, — сказал я.— Ага. Значит, ты из тех, кто судит книгу по обложке.— Я стараюсь не делать этого, но у всех есть предубеждения.— С какой стати я работала бы в издательстве, если бы не была книжным червём, чирик?— Кстати о предубеждениях!— Подумай о шедевре: лоскутное одеяло из тропов, или предубеждений, которые цепляют людей. Любой редактор, стоящий своего зёрнышка, положит свои хвостовые перья ради этих предубеждений!— Звучит, будто ты пытаешься преподать мудрость, но не уверен, что это работает.— Сбивать людей с толку — важный навык в бизнесе. Не забывай об этом, птичий мозг!— Да, мэм. — Я кивнул, затем понял, что вопросы ещё остались. — Но если тебе не нравятся машины, зачем у тебя роскошная иномарка?— Влиятельные бизнесмены сходят с ума, когда видят её.— Бизнесмены? Постарше?— Ага.— Но у тебя такие впечатляющие результаты, Канари-сан. Зачем тебе возиться с поверхностными вещами? — спросил я. Она рассмеялась. — Ты едешь в машине рядом с шикарной цыпочкой. Как ты думаешь, кто она такая?— Ну... Она Канари-сан.— Она, угу. Но она ещё и взрослая, чирик. Она прилагает много усилий к своему социальному поведению ежедневно, всё ради того, чтобы добиваться результатов. И это...— ...так работает взрослый мир.— Бинго! Значит, шикарная машина важна, даже если она тебе не нравится. Это была отрезвляющая доза реальности. Именно так должны вести себя люди на передовой индустрии. Это оставляло странное послевкусие — горьковато-сладкое. Но я пообещал себе не думать негативно. Я пришёл в UZA Bunko, чтобы научиться противостоять Отоха-сан. Чтобы познакомиться с миром взрослых. И если это стандарты, необходимые для навигации в этом мире, то закрывать на них глаза — значит оставаться на месте. В конце концов мы прибыли к месту назначения: пятидесятиэтажному жилому небоскрёбу. Ты знаешь, такие. Те, что заполнены состоятельными горожанами. — Всё, что я видел до сих пор, именно то, чего можно ожидать от такого успешного человека, — сказал я. — Наверное, ты стремилась к такой жизни ещё со школы.— Ты клюёшь не ту ветку. Я даже не знаю, счастлива ли я, гнездясь в небоскрёбе сейчас.— Что? Зачем ты тогда здесь живёшь?— Когда ты знаменитость, тебе нужно место с хорошей охраной. Такие жилые комплексы — лучший вариант, когда снимаешь, чирик.— Хм, логично. Канари превратила себя в айдола. Это подвергало её риску сталкинга, преследования. Мы вошли в здание с повышенной безопасностью, поднялись на лифте на верхний этаж. Затем прошли через тяжёлую дверь и попали в гнездо Канари (образно говоря). — И мы вернулись! — чирикнула она.— Я всё ещё не могу отблагодарить тебя достаточно за то, что приютила меня, — сказал я.— Хватит формальностей! Я говорила тебе чувствовать себя как дома. Повторяй за мной: — Я дома, чирик!— Уверен, я бы и у себя дома не чирикал. К тому же, трудно было не нервничать. Тяжело посещать девушку, которую плохо знаешь, не говоря уже о долгом проживании. Я бывал дома у Ирохи, у Отои-сан и у Мурасаки Сикибу-сэнсэй, чтобы вырвать у неё иллюстрации, но это всё. Если вспомнить, я бывал и у Масиро — по крайней мере, в доме её семьи — но это, наверное, не считается. Хотя Томосака Сасара приглашала меня к себе, чтобы научить наносить макияж, она не совсем обычная девушка. Я её тоже не считал. Что касается количества раз, когда я ночевал у девушки, это было большое жирное ноль. Даже если округлить, упростить или разложить уравнение, это всё равно ноль. Вот он я, стандартный девственный парень. Очевидно, я буду нервничать. Но худшее было впереди. Я почти не дышал, наблюдая, как Канари снимает обувь и идёт в гостиную. Отложив в сторону загадку её возраста, факт оставался фактом: она была ослепительно красива. И мне разрешили жить в её квартире. Я полностью осознавал, насколько это безумие. Это я предложил стать её живущим учеником. Я стремился как можно быстрее улучшить свои навыки. Частью этого было проведение с ней как можно больше времени, чтобы впитать каждую мелочь. Это была суть моей просьбы. Я и представить не мог, что всё так закончится. Что, я должен был рассмотреть такую возможность? Да, знаю. Я был просто слишком поглощён текущей ситуацией и не имел никаких сомнительных скрытых мотивов. И я серьёзно. Ой-ой. Я слишком увлёкся событиями, приведшими меня сюда, и теперь отключился. Я собирался кое-что сделать сразу по возвращении. — Канари-сан, — начал я, — вы хотите поужинать? Принять ванну? Или, может...Нет, это предложение закончится не так, как вы ожидаете.— ...провести стрим?— Ещё бы! Мои слушатели — моя жизнь, чирик! Я всегда буду стримить для них, как бы ни вымоталась после работы!— Понял. Постараюсь быть тихим, пока готовлю ужин.— Ты суперскворец! — Канари отстрелила мне чёткий знак мира и направилась в комнату, откуда ведёт стримы. Несмотря на мои слова, я сомневался, что что-либо из того, что я делаю, уловит её микрофон. Эта квартира была огромной. Была стойка в гостиной-столовой, будто ожидалось, что она будет устраивать здесь вечеринки, стены были толстыми и идеально звукоизолированными. У неё было так много комнат, что поселить меня здесь не составляло никаких неудобств. Я думал, что моя квартира относительно просторная, но это был другой уровень. Архетипичный дом молодого и успешного типажа. Я помнил, как однажды смотрел ТВ, и там показывали этот шикарный дом, ставший вирусным в сети. Я был почти уверен, что у него была схожая планировка с квартирой Канари. Здесь витал тяжёлый воздух, связанный с успехом Канари, который также немного кружил голову. Я направился в комнату, которую она мне выделила, и положил вещи. Затем пошёл на кухню, стараясь ступать бесшумно. Я открыл на телефоне несколько рецептов и начал рыться в холодильнике, думая, что приготовить. Я не был отличным поваром, но решил, что стоит научиться готовить приличную еду, раз уж живу здесь. Канари, наверное, ест изысканную еду на деловых ужинах, так что, полагал я, здесь она предпочла бы что-то, что кричит — домашняя еда. Вряд ли она настолько сноб, чтобы настаивать, чтобы люди без хлеба ели пирожные. Сегодня я решил приготовить мясное рагу с картошкой. По мясу в холодильнике я предположил, что Канари не вегетарианка. — И нельзя забыть включить её стрим на телевизоре. Я открыл приложение для стримов на планшете в квартире, подключил его к монитору на кухне и запустил стрим Кирабоси Канарии. Я модерировал для неё, следя, чтобы ничего неподобающего не произошло, и блокируя буйных комментаторов. Я собрал ингредиенты, посуду, специи и приборы. О, она начинает. — Привет, все меня слышат? — Канари проверила микрофон, поправляя угол камеры. Комментарии её слушателей поплыли в чате: Слышно громко и чётко!Всё ок!Окей! У неё была тысяча зрителей. Потом две. Потом три. Цифры продолжали расти. Безумие, учитывая, что она даже толком не начала. Это действительно говорило о её способности к самопродвижению. Хочу вылизать тебе всё лицо, Канари-тян! Хочу тебя понюхать! Хлюп хлюп хлюп ХННННННННГХ! Вау, откровенно грязный комментарий.Удалить. Мне было интересно, какая мотивация стоит за написанием таких непристойных комментариев. Я модерировал и в субботу, и в воскресенье, и такая ерунда появлялась в каждом стриме. Возможно, это был один и тот же человек, создававший новый аккаунт каждый раз, когда я его выкидывал. На самом деле, я на это надеялся. Не хотелось верить, что таких людей больше одного. — Сегодня я представлю релизы UZA Bunko на следующий месяц! Там есть один, который я редактирую, он супер-пупер милый! Надеюсь, вы пойдёте и купите его, чирик! УРАААААА!У Канари-тян новый релиз!Урааааа!Без разницы. Я здесь ради тебя, Канари-тян. Мне плевать на ранобэ. И этот последний комментарий удаляется. Что, думаешь, это слишком сурово для того, кто просто высказал своё мнение? Да, возможно. Но я лишь выполнял просьбу Канари. Она даже сказала мне уделять приоритетное внимание удалению таких комментариев, а не жутким. Авторы, чьи работы она представляла, тоже смотрели. Кирабоси Канари могла быть суперзвездой, но прежде всего она была редактором. Её авторы и их книги были её приоритетом. Правило номер один — избавляться от любых комментариев, которые могут их задеть. Стрим строился так: сначала Канари представляла новые тайтлы. Затем читала и отвечала на вопросы, присланные до начала стрима, и говорила о своём мнении насчёт текущих аниме. По ходу дела она вовлекала зрителей в разговор; то, как она смеялась, говоря, было невероятно естественным. Когда она говорила, казалось, что она высказывает честное мнение, а не играет роль. Конечно, это было не так. Она играла роль. Я не претендую на то, чтобы знать о Кирабоси Канари всё, но я уверен, что знаю её настоящую лучше, чем большинство её зрителей. И я могу сказать почти наверняка, что сейчас она играет. Я говорю это не только из-за её чириканья. Даже её зрители должны были понять, что это наигранно. Важно было другое. Например, редкие моменты в стриме, когда её маска спадала, и она давала — честную реакцию. Это было фальшиво. Возьмём её интеллект. Время от времени она ошибалась, делая или говоря что-то, что противоречило здравому смыслу. Она создавала возможность, на которую мог бы прыгнуть практически любой. Например, она с трудом читала сложные кандзи, не узнавала названия мест, путала шаги в рецепте. Были и другие примеры, но в основном она разыгрывала недалёкость. Её зрители бросались поправлять её, и она неизбежно реагировала смущённым смешком и игриво показывала язык. Но Канари была на передовой издательского мира. Очевидно, она не была глупой. Каждая деталь была продумана. Вот что значит быть профессионалом. Когда стрим закончился, Канари вползла в гостиную, как мокрая водоросль. — Всё! Я выжата, чирик!— Не сомневаюсь. Ужин готов.— Вау! Пахнет так по-домашнему!— Это просто рагу с картошкой, — сказал я.— Неважно! Всё равно пахнет по-домашнему! Беги и накладывай!— Да, мэм. Я разогрел рагу, собрал миски с рисом и мисо-супом. Затем ловко расставил их на столе перед Канари, которая почти растекалась по креслу. Я добавил рагу, как только оно достаточно прогрелось, а затем поставил банку пива из холодильника. — Спасибо за ожидание. Напитки и ужин готовы.— Спасибо. И слава богу, что ты на самом деле компетентен.— Да ладно, это довольно просто. Я тоже поем.— Давай. Поклюём! — воскликнула Канари, сложив руки. Я последовал её примеру. Затем мы взяли палочки для еды (мои были одноразовыми) и начали есть вместе. Пар от белого риса смешивался с соевым ароматом рагу и вкусами даши мисо-супа, наполняя мои ноздри чистым умами. Я решил начать с кусочка картошки. Она легко распадалась под зубами, распространяя свой вкус по языку. Я удовлетворённо кивнул себе. Я приготовил хорошую еду. — Ооох, я в раю! — Канари, откусившая одновременно со мной, прижала руку к щеке. Её глаза блестели. То есть, она на самом деле плакала.— Не может быть, чтобы это было так вкусно, — сказал я. — Уверен, ты регулярно ешь куда более изысканные вещи.— Я бывала в скрытых жемчужинах тэппаняки, суши-ресторанах под руководством лучших шефов Японии и модных китайских местах настолько аутентичных, что можно подумать, будто ты в материковом Китае. Я клевала из рук самых разных заведений! Говоря это, Канари выбрала из рагу кусочек моркови и отправила его в рот. По выражению её лица казалось, что вкус проник в каждую вкусовую почку. — Я бывала повсюду, это да, но затем возвращаюсь к чему-то простому и приятному, как это, и...— Это как домашняя еда мамы, да?— Скорее как в маленькой забегаловке. Как свинина с имбирём в самом непритязательном заведении оказывается самой вкусной, чирик!— А, понятно. Очень взрослый ответ. Я провёл весь день в редакционном отделе UZA Bunko и слышал самые буржуазные обрывки разговоров сотрудников. Именно то, что можно ожидать от людей, работающих в первоклассной компании в Токио. Например, где самое вкусное, шикарное якинику, или что кто-то думает о сашими из конины в ресторане только для членов клуба. И всё же здесь была та, от кого я ожидал самых претенциозных вкусов, признававшая, как сильно ей нравится обычная еда. Я не мог не восхищаться. — Из тебя получился бы хороший домохозяин, Аки-кун. Может, мне стоит за тебя выйти замуж, чирик!— Я думал, айдолам следует избегать подобных высказываний.— Ага! Это совершенно не окей! На самом деле, нам определённо не следовало бы вместе ночевать у меня дома!— Точно! Я слышал не раз, насколько это чувствительный вопрос для стримеров. Были случаи, когда стримерш травили за внезапную отмену стримов на Рождество, праздник, который, как известно, проводят парами. Или стримеров травили за измену с инфлюенсершами. Ладно, это определённо случай — сам дурак. В любом случае, стоило появиться намёку на что-то неподобающее — и законность этого не имела ни малейшего значения — и стримера могли безжалостно затравить, вынудить уйти в перерыв или прекратить деятельность вообще. Если бы когда-либо обнаружилось, что популярная Канари ужинает в своей квартире с парнем... — Если какая-нибудь пташка проболтается об этом кому-либо, меня зажарят в пережаренную утку и оставят крошиться, как уголь! — воскликнула Канари.— Я прослежу, чтобы никто не узнал. Я был предельно серьёзен в этом. Именно поэтому я не мог рассказать Альянсу, куда ухожу. Очевидно, я доверял им, но я не мог допустить ни малейшего риска причинить Канари неприятности. У меня не было ни малейшего шанса выплатить ущерб, если что-то случится с суперзвездой по моей вине. Я потерял бы всё, и мысль об инновациях для — Кояги или управлении Ирохой после этого была бы просто смешна. Поэтому я решил оставить Альянс на попечение Отои-сан и исчезнуть на время. Простите, что не мог ничего вам сказать. Если хотите таить обиду, направьте её на общество, которое сходит с ума из-за пустяков. — Всё же я очень благодарна, что ты здесь, Аки-кун. Раньше я была так занята, что чувствовала себя наполовину мёртвой, — сказала Канари.— Не скажу, что твоя квартира была в беспорядке, но я понял, что ты давно не убиралась.— Хотела бы я ухаживать за этим постоянно. Просто иногда это упускаю, когда всё остальное заставляет меня бегать как курицу с отрубленной головой. Наверное, это можно назвать пренебрежением к себе. Иногда хочется самой себя хорошенько отчирикать!— Кажется, я только что заглянул в бездну взрослого мира...Канари рассмеялась и отхлебнула пива. — Ты будешь там же, когда вырастешь, чирик! — Она начала массировать плечо одной рукой, тихо постанывая.— Ты в порядке?— Вот ещё одна проблема бездны. Плечи и спина начинают затекать так, будто на них никто не работает.— Правда? Но ты выглядишь так молодо...— Ты видел те здания, которые ремонтируют и перекрашивают, чтобы они выглядели красиво, да? Но это ничего не меняет в их возрасте.— Я давно об этом думал. Ты всегда говоришь, что тебе вечно семнадцать, но ты не стесняешься говорить, как будто ты старше, и, кажется, не против, когда я разговариваю с тобой как со взрослой. Иногда она грозила мне пальцем и отчитывала в полушутливой манере, но я не помню, чтобы она по-настоящему злилась, когда дело касалось уважения к её настоящему возрасту. — Это потому что я знаю свой возраст лучше кого бы то ни было. Может, мне около тридцати, но я всё равно люблю себя, чирик! Я наряжаюсь в милого подростка для фансервиса, но я так же горжусь обычной Хосино Каной, какой она есть без всего этого.— Да ну?— К тому же, пока ты можешь сохранять молодой вид на первый взгляд, жить взрослой намного веселее. Ты можешь делать всё то, что не мог в студенчестве, и сколько хочешь, чирик! — Канари напрягла мышцы и ухмыльнулась мне. Затем она крякнула и побледнела.— Канари-сан?— Но когда твоё тело сдаётся, оно сдаётся, чирик... вот как спина и плечи... — сказала она, дрожа. Я слышал, что Канари регулярно ходит в спортзал, так что ожидал, что она будет выносливее взрослой вроде Мурасаки Сикибу-сэнсэй, предпочитающей проводить время в помещении. Может, они были более похожи, чем я думал. Это наводит на мысль...— Наверное, быть суперзвездой целого издательского отдела нелегко. Итак, ты готова?— К чему? У меня не было очень большого набора навыков. Но из тех немногих, что у меня были, было кое-что, чем я мог отплатить этой профессионалке за помощь. — Массаж. Гостиную наполняла успокаивающая классическая музыка и ароматный запах. Кирабоси Канари лежала прямо передо мной лицом вниз на диване. Она только что вышла из ванны после ужина и переоделась в тонкую ночную одежду, и теперь выглядела полностью расслабленной. Её шёлковые светлые волосы всё ещё были слегка влажными, и воздух вокруг казался почему-то теплее от тепла её кожи. Я вспомнил, что не так давно делал массаж кому-то ещё: Мурасаки Сикибу-сэнсэй и её переутомлённому телу. По какой-то причине я часто оказывался делающим массаж взрослым женщинам в моей жизни. Но, как я сказал, это был один из немногих специальных приёмов, которыми я владел, так что, возможно, мне просто нужно было это принять. Размышляя об этом, я вонзил пальцы в тело Канари, вложив в них весь свой вес. — Ммм, вот это место, чирик...— Тебе не обязательно сохранять айдол-имидж во время массажа, знаешь ли.— Не думай, что ты так легко заставишь мою маску упасть! Ты не представляешь, как редко люди застают меня врасплох, чирик!— Мне кажется, это немного противоречит цели массажа — не расслабляться, — сказал я. Затем она вскрикнула. — Вот оно, чирик! Нажатие на точку!— Ты даже чирикаешь, когда тебе больно! Её профессионализм никогда не переставал впечатлять меня. Если не считать той части, где она привела парня к себе домой. — У тебя идеальное давление в этих пальцах, Аки-кун. Где ты научился этому? — спросила Канари.— По книгам и видео.— Что ж, если бы я проверяла твоё стремление учиться, ты бы сдал с блеском! Я люблю парней, которые работают так же усердно, как я, чирик!— Не сказал бы, что я так усерден. Искать информацию самостоятельно — самый эффективный способ учиться.— Ты удивишься, узнав, сколько детей не могут даже этого. Это просто сводит меня с ума! — Должно быть, она думала о некоторых своих кохаях на работе. Хотя звучало, будто она частично шутит, в её вздохе была реальная тяжесть. — Твоя способность учиться делает тебя очень привлекательным, Аки-кун. Я отвел взгляд и продолжил вдавливать пальцы.— Спасибо. Я не мог справиться с комплиментом. Он вызывал во мне странный дискомфорт. Я умел делать комплименты, но когда дело доходило до их получения... Может быть, это была вина, потому что она хвалила меня ни за что. Не было ничего плохого в мире, где можно заслужить комплимент за что-то простое, как умение жарить мясо с двух сторон, но я, вероятно, испытывал бы трудности. Я никогда не мог понять, за что меня хвалят. — Ты пришёл в UZA Bunko, чтобы достичь уровня, когда сможешь противостоять гендиректору Tenchido, да? Это большая смелость для птенца, чирик.— Я просто не хочу использовать свой возраст как оправдание, чтобы сдаться, — ответил я.— У тебя и правда боевой дух победителя!— Думаю, большинство людей назовут это упрямством и будут раздражаться.— Если хочешь взлететь на вершину мира развлечений, придётся смириться с тем, что ты разозлишь некоторых людей и наживёшь врагов.— Ты говоришь из опыта, Канари-сан?— Ещё бы! Многие меня не выносят!— Но ты так популярна, и у тебя есть результаты. Что тут можно ненавидеть? Скорее, все должны тебя уважать.— Чуп, чуп, чуп! — Канари погрозила мне пальцем. — Все ведут себя так, будто уважают меня в лицо. Нужно подлизываться к тем, кто успешнее тебя. Но загляни в их сердца — и увидишь тьму чернее ворона!— Значит, они хотят тебе навредить, чтобы продвинуться?— Если бы только это. Скорее, быть слишком заметным не приносит друзей. Зависть — страшная штука, знаешь! Я однажды подала юридический запрос, чтобы выяснить, кто присылает мне эту анонимную клевету, и оказалось, что это редактор из другого издательства! — пожаловалась Канари. — То же самое случилось с автором, о котором я даже не слышала. Наверное, иногда фанаты других серий превращались в ярых хейтеров моих работ. Есть всевозможные способы, как люди могут тебя ненавидеть! Я могла бы написать целую энциклопедию ненависти со всем, что пережила, чирик!— Нельзя быть популярным и избегать зависти. Наверное, поэтому трудно работать на публике. То же, вероятно, относилось и к актёрам, включая сэйю. Когда Амати-сан говорила о демонах, она, возможно, имела в виду не только боссов, которые могут эксплуатировать. Может, она включала туда любого, кто мог испытывать к тебе негативные эмоции. И если спросить меня, могу ли я защитить Ироху от всей этой публичной негативности, ответ будет: — Не в моём нынешнем состоянии. Этот ответ не изменился с момента разговора с Амати-сан. Но это не значит, что я планировал оставить всё как есть. Я даже не знал, с какими врагами мы столкнёмся. Но теперь, работая рядом с Канари-сан, я мог хотя бы разглядеть их тени вдали. Если я продолжу учиться в таком темпе, скоро я смогу стоять с гордостью и вернуть Ироху. С этими мыслями, кружащимися в голове, я снова надавил пальцами, заставив Канари-сан издать высокий вздох. — Ооох, вот здесь. Ты так усердно работаешь, Аки-кун. Думаю, ты заслужил награду!— Награду?— Спроси меня о чём угодно из взрослого мира, что хотел бы знать, и я расскажу, чирик!— Серьёзно?! Я наклонился вперёд, сам того не осознавая. Мой вес вдавился в Канари-сан, и она издала звук, не похожий ни на что, что я когда-либо слышал. Это точно было нарочно... да? Я подавил желание спросить вслух. Я не мог упустить эту возможность. — Ты знаешь что-нибудь о последних тенденциях в игровой индустрии, которые ещё не обнародованы?— Каких именно тенденциях?— Например, бизнес-модели, которые станут нормой через пять лет, или технологии, которые держат в секрете, или рыночные данные из-за рубежа. Есть так много данных, которые мне недоступны, потому что мы сосредоточены на нашей ограниченной пользовательской базе. Не хочу быть одним из тех бизнесменов, которых оставят с носом, потому что они не успевают!— Я впечатлена, орлиный глаз! Ты пытаешься предсказать, что сделают конкуренты. Ещё один комплимент. Частая похвала — профессиональная вредность? Наверное, часть её работы, раз она постоянно оценивает рукописи своих авторов. — Работая в издательстве, у меня не так много информации об играх, чирик. Но я слышала некоторые слухи. Например, какое-то время назад всё было связано с подписками и метавселенной.— Подписки? Как ежемесячная плата за сериалы и фильмы? Такое бывает и с играми?— Это пока не так распространено. Платформа берёт ежемесячную плату, а разработчики получают долю от прибыли в зависимости от того, сколько времени провели в их играх.— Насколько это успешно? — спросил я.— Слишком рано считать цыплят. Но есть много людей, которые очень усердно работают, чтобы превратить это в золотое яйцо.— Угу. А что насчёт метавселенной?— Они пытаются создать виртуальный мир, в котором каждый может проводить время, чирик.— Ах, да. Кажется, я слышал о чём-то подобном. Не помню когда, но я сталкивался с этим в сети. Какая-то развлекательная компания сосредоточила все усилия на этом, привлекая сотни миллионов на это начинание. — Сомневаюсь, что этот виртуальный мир когда-либо заменит реальный, — сказала Канари.— Я с тобой согласен. Ты никогда не получишь никакой физической нагрузки, если будешь проводить там всё время. Жить всю жизнь в мире VR — это то, что бывает только в вымысле.— Именно! Не уверена, что это приживётся. У того, чья это была идея, может быть голова в облаках, чирик!— Представь, собрать столько денег на что-то, что может никогда не увидеть свет.— Предприниматель, который выглядит так, будто у него большие мечты, часто более привлекателен для инвесторов, чем тот, кто более реалистичен, чирик. Я вздохнул. — Вот как оно, значит. Мне было трудно это понять. Насколько я понимал, публичной компании нужно было много общественного одобрения, и её сильно контролировали, требуя от её представителей большой ответственности. То, что эта корпорация привлекла столько инвестиций с расплывчатой и нереалистичной идеей, казалось противоречивым. Взрослый мир... Он был сложным. — В любом случае, даже если погружение прямо в цифровой мир — дело мечты, я думаю, что возможно, они придумают что-то близкое к этому, чирик.— Близкое в каком смысле? — спросил я.— У тебя есть никнейм, да, Аки-кун?— Ну, да.— Общество — это группа людей, живущих вместе. Люди, с которыми ты общаешься онлайн, знают тебя как AKI, а не как Ообоси Акитэру. Улавливаешь, что я несу?— С точки зрения общества, люди больше доверяют AKI, чем Ообоси Акитэру?— Верно! Никто в игровом мире не станет разговаривать с тобой на равных, если не знает, что ты на самом деле AKI из Альянса 5-го этажа. Но если ты скажешь им, кто ты, то любой, кто знает Кояги, сразу тебе поверит. Никнейм — это вроде твоего аватара в виртуальном мире, и в некотором смысле жить с ним как с основной идентичностью становится проще.— Хм. Да, логично. Дело было не только в именах. Лица тоже. Многие люди использовали вымышленных персонажей в качестве аватаров в соцсетях, и это то, что они использовали для создания социальных связей. — Так обстоят дела сейчас, и, возможно, нас ждёт будущее, которое двинется в этом направлении чуть быстрее. Насколько мы приблизимся к идеализированному, вымышленному миру, зависит от исследований на передовой. Я не ставлю денег ни на один из вариантов, но и не буду высмеивать эти усилия, чирик. Справедливо. У Канари было твёрдое собственное мнение, не требующее принижения или восхваления того, на что другие люди тратят энергию. Я не мог придумать лучшего примера зрелости. — О, и это не об игровой индустрии, — сказала Канари, — но о развлечениях в целом. Все говорят об ИИ.— Это гуляло в соцсетях. Помню, люди злились, потому что технология развивается независимо от этических соображений.— В самой технологии нет ничего плохого, но создатели правы, что им это не нравится, чирик. Не то чтобы я думала, что это повлияет на людей, у которых уже есть настоящий талант. Люди, которым ещё суждено достичь вершин, должны будут подумать о своих отношениях с ИИ. Но это ещё одна область, где мы не знаем, куда упадут фишки, чирик.— Ты же знаешь, что постоянное чириканье немного подрывает твои аргументы, да?— А ты знаешь, что я совершенно серьёзна, Аки-кун!— Наверное... — Немного высокомерно с её стороны было придумать такой оригинальный способ речи и ожидать, что все смирятся. Но ладно. — О, и есть ещё одна вещь, которую тебе нужно держать в уме, чирик!— Продолжай, — сказал я.— Проекты с вовлечением фанатов, — ответила она прямо и весело.— Ты имеешь в виду всё это интерактивное, что популярно сейчас?— Угу. Ты слышал о краудфандинге, да?— Раньше объявления об этом были повсюду в соцсетях.— Чтобы собрать средства на эксклюзивные ужины для членов или проекты с использованием нишевых технологий, верно? — чирикнула Канари.— А в развлечениях это были вещи вроде финансирования второго сезона или фильма для культового аниме, фигурок или спасения серии, близкой к отмене.— В том-то и дело! — сказала Канари. — У меня был успешный в прошлом году, чирик!— А? Но разве не все твои серии суперпопулярны? Ты, наверное, даже не знаешь значения слова — отмена. Зачем тебе дополнительное финансирование?— Фигурка в полный рост. Меня!— Секс-кукла?— Что?— Что? Канари уставилась на меня широко раскрытыми глазами, и я уставился в ответ. Наступила неловкая пауза, во время которой время, казалось, остановилось. Пот хлынул с её лица водопадом. — Я никогда не думала, что кто-то может использовать её так... чирик, — сказала она.— Мне кажется, это одна из первых вещей, о которых нужно подумать! Фигурка в полный рост в аниме-стиле — это одно, но смоделированная с реального человека? Да... Теперь наша единственная надежда — молиться, что заказывали её только чистые сердцем. Канари прочистила горло. — Моя мысль в том, что в последнее время в индустрии развлечений наблюдается тенденция активно вовлекать фанатов. Подумай, сколько контента сейчас существует. Романы, манга, фильмы, игры, видео, стримы. Всё это съедает время аудитории, а значит, любой отдельный потребитель не может тратить слишком много времени на один продукт. По сути, трудно удержать их страсть. Самые популярные аниме за один сезон практически становятся далёким воспоминанием к следующему.— Эй, ты права... — Отложив в сторону самые новые хиты, мне достаточно было вернуться на один-два сезона назад, чтобы забыть, какие серии тогда выходили. Хотя часть этого могла быть из-за того, насколько я был занят Альянсом.— Самый большой фактор — насколько — особенным твой продукт кажется каждому отдельному потребителю, чирик.— И этому помогает интерактивность?— Ага! Вот как ты правишь насестом! — сказала Канари. — Подумай. Потребитель может оставаться потребителем, или он может чувствовать, что приложил руку к созданию. Какой сценарий создаёт более глубокую эмоциональную привязанность?— Да, понимаю, о чём ты. Я не мог не согласиться, по той простой причине, что все в Альянсе — включая меня — испытывали эмоциональную привязанность к Кояги. Мы были его создателями, его вкладчиками. В этом был совершенный смысл. То же самое относилось и к Отои-сан, которая делала музыку, и к Татибане с её группой. Они не были отаку и сами обычно не играли в видеоигры. Но я бы поспорил, что они испытывают к Кояги некоторую привязанность. — Тебе нужны меры, которые будут вдохновлять те же чувства в аудитории, — пробормотал я себе.— Это особенно эффективно, когда речь идёт о новом вызове, потому что создаёт ощущение, что все слетаются вместе, чтобы осуществить одну мечту!— Хм, время почти идеально.— Ммм?— Мы как раз собираемся начать новый вызов.— Это проект по превращению Кояги в консольную игру, да? — спросила Канари.— Угу. Когда я обратился к Канари и UZA Bunko, я не только выразил желание стать достойным продюсером для Ирохи, но и своё видение будущего Альянса и Кояги. Мой энтузиазм был так ощутим, что она сделала для меня исключение и предложила работу на неполный день, несмотря на то, что я школьник. Так она сказала. — Спасибо, Канари-сан. Теперь у меня есть куча идей, что делать дальше, — сказал я. Она рассмеялась с торжеством. — Вот и я, запускающая в мир развлечений ещё одного милого птенчика.— Я сделаю очень особенное нажатие в благодарность.— Давай! У меня перья из стали! Я так и сделал. Она вскрикнула. На секунду я испугался, что перестарался. — Ты в порядке? Может, не стоило так сильно давить.— Ха... Ха-ха-ха! Давай же, чирик! Мне вечно семнадцать! Пройдут годы, прежде чем моя спина станет дряхлой. Можешь давить так сильно, как хочешь... Гяаа!— Похоже, это работает слишком хорошо. Я буду мягче, хорошо?— Твоя доброта — вот что действительно ранит, — проворчала она. Её тело сдастся, если я буду защищать её эго, но если я буду защищать её тело, сдастся её эго. Победы не было. Может, зрелость — это способность сохранять рассудок, когда ты попадаешь в ситуацию без выхода. Сказал я, будто в этом что-то понимаю. В ту ночь, ложась на кровать, которую мне одолжили, я отправил Отои-сан сообщение с дальнейшими инструкциями для Альянса. Я рассказал ей о плане краудфандинга, который только что решил осуществить, а также о некоторых деталях планов, которые давно лежали у меня в запасе. Этот день действительно был плодотворным. Чувствовалось, что я продвинулся в десять раз больше, чем если бы был в школе. Вот это эффективность. Я натянул одеяло, предвкушая работать так же усердно завтра. Закрывая глаза, я перенёс мысли к Отои-сан и тому, как доверил ей команду. Прости, что втянул тебя в это, но обещаю быть компетентнее, чем когда-либо, когда вернусь! Держись за меня, партнёр. *** — Знаешь, Аки ведёт себя совсем по-другому, когда делает мне массаж...— Ну да. Он уважает Канари-сан, и она для него идёт на большие хлопоты. Он разочарован в тебе, а ты доставляешь ему проблем. С чего ты решила, что он будет относиться к вам одинаково?— Я знаю, как это выглядит в половине случаев, но я отрываюсь от своей безжалостной карьеры, чтобы вносить вклад в Кояги!— Это вообще не в этом дело.— Вааа... Ты не выбираешь выражений, Одзума-кун...— Перестань плакать? Это одна из причин, почему тебя так трудно уважать.— Тьфу! Значит, нужно держать суровое лицо? Я так и знала. Насилие... Насилие решает всё!— Теперь ты зашла слишком далеко в другую сторону. Сначала рыдаешь, затем входишь в третью космическую скорость и переходишь к насилию.— Ты никогда не перестаёшь впечатлять своим безупречным владением научной терминологией, Одзума-кун. Прости, но я учитель математики, который знает всё о науке, так что ты меня этим не перехитришь!— Я не пытался перехитрить. Ты действительно не можешь общаться, не превращая всё в соревнование, да?— Спасибо, мистер — Я-научился-общаться-с-людьми-через-симуляторы-свиданий!— Слушай, если хочешь, чтобы тебя уважали, нужно вести себя так, чтобы это уважение заслужить. Поняла?— Может, мне стоит придерживаться образа Ядовитой Королевы, когда я рядом с Аки.— Не думаю, что ты протянешь долго, если попробуешь... ---------- Покинутые товарищи обижаются на меня Глава 5: Покинутые товарищи обижаются на меня С точки зрения Рэйку Отои Будничное утро. Около 7:30. За обеденным столом в доме Ообоси. Я наконец закончила завтрак, сделала глоток горячего зелёного чая и с облегчением вздохнула. Белый рис, купленное в магазине натто. Классический японский завтрак. Я ела это столько раз, что могла бы пресытиться, но в привычном лучше находить уют, чем скуку. Хорошо иметь что-то, что можно сделать, не задумываясь. Завтрак — не время выматывать себя изысканными рецептами. Натто и риса достаточно. Японские традиции и всё такое. Наверное. Да, я растущая девочка, а не мальчик, но какая разница? Это просто слова. Я безучастно уставилась на часы, помешивая липкое натто. Скоро время идти в школу. Обычно в это время я ещё была бы в постели. Но я заменяла лидера Альянса 5-го этажа, а значит, не могла бездельничать. Проснувшись, я сделала то, что могла, выполняя задачи, которые Аки прислал прошлой ночью. Я поручила Одзу подготовить окружение для игры на консоли Tenchido. У Сикибу-сэнсэй, кажется, есть друг в Tenchido, поэтому я попросила её узнать насчёт помощи с интерфейсом. это точно не сработает! ты знаешь, какие строгие в тенчидо?! я НЕ буду втягивать Наго-тян в это!просто спроси. она может согласиться, если ты разрыдаешьсяперестань пытаться разменять мою дружбу!!! Вот как это было. Ничего серьёзного. Но всё получится. А если нет — разберёмся. Я отдалась течению реки жизни. Так я справлялась с делами. — Теперь нужно записать идеи для краудфандинга. Боже, мне так лень. Он заставляет меня делать слишком много... Я была перегружена, и изысканные сладости не стали достаточной компенсацией. Я вздохнула, завернула немного тягучего натто в рис и откусила. Было вкусно. Погода и моя энергия могли меняться ежедневно, но по крайней мере вкусная еда оставалась вкусной. Она никогда не предавала ожиданий, особенно если была полна сахара. Кстати, мне тоже нравилось натто, хотя оно и не сладкое. Мне нравилось, какое оно липкое. — Краудфандинг, да? — Я уставилась на результаты поиска на телефоне, прожёвывая завтрак. — Я могу просто стырить идеи для наград с других проектов, так что хотя бы не придётся придумывать их самой. Вопрос был в том, что будет потом. Список работ был бесконечным. Нужно было зарегистрироваться на краудфандинговом сервисе, спланировать анонсы, общаться со спонсорами, разработать упаковку, отправлять вещи и так далее... Это было прямо как с 3D-графикой. Я подумала поручить это Одзу, но быстро сдалась. Выбор подрядчиков, финансовые расчёты и переговоры были бы для него слишком сложны. Реальный бизнес был запутанным. Нельзя обсудить детали, научившись общаться через симуляторы свиданий. Похоже, это ляжет на меня. Одно воображение заставляло меня чувствовать, будто я потеряла пять килограммов. И даже если бы я наняла кого-то, это включало бы обработку персональных данных. Я не могла просто отдать работу самому дешёвому странному типу. А что, если он возьмёт деньги и сбежит? Отстойно. — Мне просто нужен кто-то, кто будет усердно работать... Кто-то умный, гибкий, серьёзный, уважающий закон, будет планировать и идеально выполнять без моего участия, но также будет делать только то, что сказано. Если бы только такой человек существовал. Тогда меня осенило. — Погоди. Я знаю такого человека. Трудоголик, относящийся ко всему так серьёзно, будто у неё хребет из стали. Воин дисциплины, следующий каждому правилу. Вундеркинд среди вундеркиндов, получавшая высшие баллы по всем тестам. Зверь управления, безупречная в комитетах, планируя мероприятия так, чтобы дать нам время нашей жизни. И самое впечатляющее: она была настолько внушаема, что обязательно позволила бы какому-то старшему парню подобрать себя на вечеринке для новичков. Я говорила, конечно, о безупречно феноменальной отличнице Кагэиси Мидори. Она была идеальным кандидатом, на которого можно свалить — прости, доверить эту работу. — Делай быстро, если хочешь сделать проще. — Я без промедления отправила Мидори-сан сообщение в LINE. Что значит, ты никогда не слышал эту поговорку? Смотри, простота оправдывает средства. Для меня лёгкая жизнь была максимально близка к добродетели. Закончив отправлять сообщение, я быстро доела остаток натто с рисом. Наверное, теперь мне стало лучше, раз какая-то добрая душа будет заниматься частью моей нагрузки. Натто и так уже было вкусным, но теперь оно стало вкуснее примерно на пятьдесят процентов. *** С точки зрения Мидори Кагэиси Я встала в шесть, умылась, позавтракала, посмотрела новости. У меня оставалось тридцать минут, чтобы просмотреть справочник, после чего я вышла из дома. Остановилась, чтобы объяснить дорогу пожилой женщине, что означало, что я пошла не самым прямым путём, но всё равно прибыла в школу за тридцать минут до занятий. Обычно я предпочитала приходить за сорок пять минут, но объезд задержал меня. Час был бы слишком рано — не было бы присмотра учителей. Первое, что я сделала, придя в класс, — выключила телефон и положила его на дно сумки. Телефоны были необходимы для связи с семьёй, так что ношение его в школу не противоречило правилам. Но использовать его на уроках или на переменах для манги было недопустимо. Правила созданы, чтобы им следовать. Поэтому я выключала телефон. Но, взглянув на экран, я заметила сообщение в LINE от Отои-сан. Опять она? Мы обе были в комитете культурного фестиваля и часто обменивались сообщениями. Она не была плохим человеком, но жила в своём ритме и редко действовала срочно. Поэтому иногда наши отношения были для меня трудными. Тем не менее, игнорировать сообщение было неправильно. Занятия ещё не начались, так что короткий ответ был допустим. Я открыла сообщение. Есть работа для тебя Работа?! Насколько я помнила, мы учились в старшей школе! Статья 32 Трудового кодекса гласила, что нельзя работать более сорока часов в неделю. Были даже правила, ограничивающие работу после 21:00. Пока я придерживалась законов, мне не запрещалось работать по договору, но у меня не было такого договора! Ох. Может, она говорила образно. Мы использовали слово работа, говоря о делах комитета. Это объяснило бы всё. Отои-сан не нарушала правила. Я была облегчена. Можем обсудить оплату Её следующее сообщение добило меня окончательно. Теперь это уже никак нельзя было истолковать легально. — Прекрати! — закричала я внутренне. — Дай мне оставаться в неведении! Как только началась перемена, я рванула через два коридора и загнала в угол Отои-сан, которая свалилась на парту. — Объяснись! Я бы хотела, чтобы другие ученики не пялились. Хотя я не любила это подчёркивать, я была в продвинутом классе. Люди знали меня как лучшую ученицу. Естественно, им было любопытно, когда я ворвалась в их класс. Да ещё в убийственном состоянии. В любом случае, сейчас не время беспокоиться о внимании. Мне нужно было объяснение Отои-сан как можно скорее. Её последнее сообщение пришло прямо перед началом занятий. Оно содержало информацию, которую я не могла просто проигнорировать. — Что это за работа, которую Ообоси-кун тебе поручил?! — спросила я.— Эй, перестань орать прямо в ухо. — Отои-сан скривилась, затыкая уши пальцами. Моя громкость была совсем не проблемой здесь. Важные вопросы нужно обсуждать громко, чтобы они были должным образом донесены. — И ты говоришь, что он тоже исчез? Сбежал? Ускользнул?— Ну, не то чтобы он уехал из страны. Наверное.— Неважно, куда он уехал! Проблема в том, что его здесь нет!— Он может быть на другом конце света, и тебя это не беспокоит? Наверное, мир мал, когда ты гений.— Ообоси-кун пропал и попросил тебя сделать для него какую-то работу. Вот что я хочу, чтобы ты объяснила!— Боже, правда надо? И серьёзно, перестань орать, а то поползут слухи.— Наверное, уже ползут, — сказала я. — Он не был в школе несколько дней!— Расслабься, окей? Он как-то сливается с фоном, так что, похоже, никто и не заметил.— Что ж, теперь мне жаль его! На самом деле, ни один из учеников не проявлял особой реакции на шум. Я слышала, как некоторые спрашивали, кто такой Ообоси, в ответ на что звучало — не знаю и — а у нас в школе был Ообоси?. Было больно слышать, как они говорят о парне, которого я люблю, таким образом. Но, возможно, это результат того, как он себя ведёт. Да, получи, Ообоси-кун! Ах, от этого сердце заболело. Чувство вины было огромным, хотя я просто воображала, как критикую его. Прости, Ообоси-кун. Я уверена, что одноклассники, которые были в твоей группе во время школьной поездки, беспокоятся о тебе. Как и я. Так что держись, — сказала я ему. Хотя его не было. Отои-сан начала объяснять. Ообоси-кун был лидером Альянса 5-го этажа, и они работали над Кояги: Когда они плачут. Он исчез, чтобы пройти тренировку, и не связывался с командой, кроме Отои-сан, которой отправлял инструкции. Разработка приостановлена, и для следующих шагов требовалась работа. Отои-сан определила меня как человека, умеющего доводить дела до конца, и поэтому хотела, чтобы я занялась этим. — Понимаю, — сказала я, — но что именно ты хочешь, чтобы я сделала?— Найти компанию по 3D-графике, связаться с ними, получить расценки, составить заказ, отправить им, управлять работой, получить результат и параллельно подготовить всё для этого краудфандинга.— Погоди, это слишком много работы! Это звучит как настоящая работа! У меня совсем нет опыта. Я могу рассчитывать на какое-то обучение, да?Отои-сан рассмеялась. — Ты и правда шутница. Конечно, нет.— Кто шутит?! Я не могу сделать всё это без какого-либо обучения!— Конечно, можешь. Ты же гений. Просто посмотри, что нужно делать, и сделай достаточно хорошо. Всё это было слишком расплывчато. Никто не должен был так запросто просить кого-то сделать всё это. Даже сомнительные клиенты из соцсетей были бы в шоке. Это не была простая просьба. Мне нужно было отказать и сделать это твёрдо. — Знаешь, я не соглашаюсь на всё подряд, — сказала я. — И мне всё равно, чья это была идея...— Уверена, Аки был бы счастлив, если бы ты поучаствовала.— ...но ответ — да! — выкрикнула я. Я ненавидела себя за то, что так легко сдалась. Мой мозг уже провёл расчёты и заключил, что неважно, что я делаю сейчас: мои чувства не будут взаимны. Несмотря на это, я хотела поддержать Ообоси-куна. Я хотела, чтобы моё имя было частью его истории, как бы жалко это меня ни делало. Полагаю, это и значило быть рабом любви. Это очень раздражало! В этот момент прозвенел звонок. На обычно бесстрастном лице Отои-сан появилась расслабленная, облегчённая улыбка. — Я рассчитываю на тебя. Следующий урок начинается сейчас, окей? Тебе следует вернуться в свой класс.— Хнннх! Насколько её это касалось, теперь это была полностью моя проблема. Какая хитрая! Но я опоздала бы на урок, если бы продолжала настаивать, а правила не одобряли опоздания. Если бы я позволила себе споткнуться на этом, вскоре я стала бы бунтаркой. В тот момент, когда отличница теряла бдительность и нарушала даже самое маленькое правило, её сразу же атаковал плохой парень. Такое часто случалось в книгах, которые я читала для исследования мужской психологии. С тяжёлым сердцем и стиснув зубы я вернулась в свой класс. В конце концов я решила взяться за работу. Я действительно испытывала обиду на этого демона в облике парня за то, что он заставляет меня отнимать время от учёбы. Тем не менее, я хорошо знала, насколько прямолинеен Ообоси-кун. Я всё ещё помнила выражение его лица, когда он хвастался, что держит ситуацию с ярмаркой драмы под контролем. Не говоря уже о выражении его лица, когда он искренне выслушал моё признание, прежде чем отвергнуть меня. Хотя контрастные эмоции вызывали беспокойство, оба воспоминания красноречиво говорили о том, кто такой Ообоси-кун. Он был неуклюжим, безрассудным, эгоистичным. И прямолинейным, честным до недостатка. В ту ночь во время школьной поездки я плакала так, как никогда раньше. Но моя печаль проистекала не только из того, что он мне отказал. Больнее всего было то, что перед ним лежал долгий путь, и я никогда не буду его частью. Так значит, я хотела помочь Альянсу, чтобы заслужить его благосклонность? Нет. Я просто хотела быть рядом с ним, смотреть в одном направлении и двигаться к одной цели. Даже если я не могла быть человеком, стоящим прямо рядом с ним. Я искренне раздражала саму себя, но когда мне бросили этот спасательный круг, я была не в силах остановить себя, чтобы не ухватиться за него. — Хорошо! Вот всё, что мне нужно знать, и это надёжно у меня в голове! Была поздняя ночь, и я была в своей комнате. Я сидела за своим верным столом. Я с шумом захлопнула толстую книгу перед собой, мои глаза горели рвением. Три дня. Столько прошло с тех пор, как Отои-сан навязала мне свою необоснованную просьбу, и столько времени мне понадобилось, чтобы изучить основы бизнеса. Самостоятельно. Честно говоря, это потребовало немалых усилий. Материал был более техническим, чем школьные занятия, и большая часть информации хранилась в секрете компаниями. Знания, доступные публике, вращались вокруг общей коммерческой практики, психологии потребителей и маркетинга. Мои инстинкты подсказывали, что ничего из этого не перейдёт в практические навыки, поэтому я попросила учителя познакомить меня с менеджером подготовительной школы, чтобы провести интервью. Мне не удалось узнать ничего конкретно об игровой индустрии, так что я всё ещё была немного неуверенна, но у меня не было целой вечности. Если бы я ждала, пока развею каждую свою тревогу, прежде чем начать, я бы никогда никуда не продвинулась. Я на время подавила эту тревогу, затем решила взбодрить себя, начав саму работу. Я уже получила расценки от нескольких компаний по 3D-графике, включая сроки и стоимость, и на основе их, а также впечатлений от встреч, я сузила выбор до одной фирмы: DeepHarp. Это был стартап, который существовал не очень долго, но именно поэтому он был готов серьёзно отнестись к запросу старшеклассницы. Но то, что я определилась с подрядчиком, не означало, что можно расслабиться. Далее нужно было заказать сами 3D-модели. Это означало выступать посредником между нашим дизайнером персонажей и компанией. Была ли я уверена, что смогу это сделать? Конечно. У меня не было реального бизнес-опыта, но я привыкла координировать различные комитеты в школе. Немного усердной работы, и я должна была справиться. Была лишь одна маленькая деталь, из-за которой я тяжело вздыхала. — Дизайнер персонажей и иллюстратор Альянса 5-го этажа... Я всё ещё помнила неряшливую женщину, которую встретила на той вечеринке. Если бы существовала премия — Жалкий человек года, она бы сама подала заявку и легко заняла первое место. Она была полной противоположностью моей сестры, женщины, которую я очень уважала, и её звали Мурасаки Сикибу-сэнсэй. — Я не жду этого с нетерпением. Серьёзно надеюсь, что она не будет меня слишком раздражать. Тем не менее, как бы я ни тревожилась, я не могла отвернуться от этого. Я приняла работу, и поэтому должна была приложить все усилия. Меня учили лучше, чем сдаваться при первом же намёке на неприятность. — Добрый вечер. — Я медленно и чётко проговорила сообщение вслух, набирая его. — Я хотела бы встретиться с вами. Не могли бы вы прийти в квартиру Аки-сана? Какое время и дата из следующих вам удобны? Я внезапно кое-что осознала. Я буду в квартире Ообоси-куна?! Отои-сан сказала, что я должна проводить любые личные встречи там, что в тот момент показалось мне нормальным. Но это его квартира; там остались следы его жизни. Я смогу увидеть его вещи, почувствовать его запах. Это была моя возможность узнать о нём ещё больше. — Нет! О чём я думаю?! Я швырнула телефон на кровать. Затем я встала на колени и начала колотить по одеялу, чтобы выместить разочарование. — Какое! Отвратительное! Безумие! Я! Развожу! Это была работа! Ообоси-куна даже не было дома. Для меня становиться такой заблуждающейся и возбуждённой из-за его следов было просто извращённо! Мне нужно было успокоиться! Мне нужно было оставаться праведной! Я была запыхавшейся и измотанной к тому времени, когда закончила, но также чувствовала странное удовлетворение. Мой раскалённый мозг остыл. Я слышала, как парни обсуждали что-то грязное под названием — ясность после оргазма, и мне было интересно, не похоже ли это на что-то подобное. Неважно. Теперь я была спокойна, а значит, могла сосредоточиться на работе. Всё ещё положив щёку на кровать, я лениво потянулась к телефону. — Любой, кто видел это только что, подумал бы, что я полная странная, — пробормотала я себе. — Я была такой с тех пор, как встретила Ообоси-куна. Это ужасно. Я ворчала в никуда. Не было даже никакого смысла. Я могла бы и вовсе не говорить. *** С точки зрения Сумирэ Кагэиси Привет. Кагэиси Сумирэ здесь. Я учитель математики в старшей школе Кодзай и классный руководитель Аки. Дети боятся меня — называют Ядовитой Королевой, но я отношусь к своей работе очень серьёзно. У моих учеников в целом высокие оценки, и коллеги ценят мои усилия. Пожалуй, можно сказать, что у меня всё неплохо. Но у меня был секрет. Тот, о котором школа не должна была узнать. Моя деятельность в качестве художницы под псевдонимом Мурасаки Сикибу-сэнсэй. Раньше я продавала додзинси с умеренным успехом. Все они были на схожую тему отношений между юными мальчиками и взрослыми женщинами, а именно их хищными учительницами. И да, они были откровенными. Сейчас я работала главным иллюстратором Альянса 5-го этажа над Кояги. Школа запрещала учителям иметь вторую работу. И я полностью потеряла бы всё доверие, если бы узнали, что я создавала работы, в которых взрослые женщины сексуализируют юных мальчиков. Это бы спровоцировало суд над ведьмами. Как все отаку знают, существует свобода самовыражения, но я сомневаюсь, что это пройдёт у упрямых скелетов в Совете по образованию. В общем, я должна была защищать свой секрет ценой жизни. Если мой внутренний монолог звучит немного формально, на то есть веская причина. Потому что я сейчас в очень, очень глубокой жопе. Последние сутки я мысленно стояла на коленях и молилась о божественном прощении. Потому что был ещё кто-то, кто не должен был узнать о моём альтер-эго. Её звали Кагэиси Мидори. Моя единственная младшая сестра. Очаровательная девочка-подросток, которая обожала меня с детства. Она ещё не знала мою истинную личность, потому что я скрывала её от семьи. До сих пор... — Какого чёрта Мидори-тян выступает в роли ресепшиониста Альянса?! Я была на парковке нашего жилого дома, и небо становилось красным. Я только что вернулась из школы и сейчас кричала, с разбитым лбом о руль. Я любила быть в машине. Можно было включить музыку на полную громкость, и она не проникала через звуконепроницаемые окна, так что можно было полностью сломаться, и никто снаружи не заметит. — Аки уезжает на несколько дней, и теперь я сталкиваюсь с полным раздраем! Ты ответишь, когда вернёшься! — Я изрыгала проклятия в адрес нашего дорогого лидера. Затем я взглянула на экран телефона. На нём был чат в LINE между Мидори-тян и моим аккаунтом Мурасаки Сикибу-сэнсэй. Первый контакт она установила со мной по электронной почте, но затем быстро предложила перейти на LINE, вероятно, потому что решила, что это будет лучший способ обсудить детали. Что ж, это отличница, проницательная, как никто другой. Должно быть, она инстинктивно вычислила мою привычку оставлять письма непрочитанными. — Я тоже серьёзно облажалась... Я так боялась, что Мидори-тян узнает, кто я, что отказалась от её предложения встретиться. И теперь, кажется, она очень подозрительно ко мне относится. А потом я в итоге уступила и сказала, что всё же встречусь. Надо было просто сразу согласиться... Это означало бы, что у неё не оказалось бы данных моего аккаунта LINE. Но толку плакать над пролитым молоком. Разве что ты главная героиня манги с тегом лактации... Ургх. Это было даже не смешно. Всё то время, потраченное в университете на накопление базы грязных отсылок, и я всё ещё не очень хорошо умею их применять. Разве я не чувствую себя жалкой? — Соберись, Кагэиси Сумирэ! — Я шлёпнула себя по щекам и заставила глаза открыться как можно шире. Укрепив решимость, я вышла из машины. Затем поднялась на пятый этаж, сохраняя бдительность, чтобы не столкнуться с Мидори-тян по пути. Очевидно, я пошла по лестнице. Я не собиралась попадать в клишированную ловушку с открывающимися дверями лифта. Жаль, что каблуки, которые я носила на работу, были такими громкими. Как Ядовитая Королева, я не могла обойтись без них, но они делали использование лестницы сущим адом. Я держала свой радар на Мидори-тян активным сквозь слёзы, пока поднималась на пятый этаж. Я быстро открыла дверь и молниеносно проскользнула внутрь. Я вздохнула с облегчением. — Ладно, я добралась без случайной встречи. Теперь нужно просто подготовиться... Я скинула костюм и бросила его в сторону вместе с сумкой, прежде чем броситься к шкафу. Я выбрала простой спортивный костюм и надела его. Затем рванула к умывальнику и энергично смыла макияж. Безупречное лицо великолепной учительницы растаяло у меня на глазах. Затем я использовала косметику, чтобы затемнить цвет лица и выглядеть как необщительная отаку. Наконец, я резко дёрнула открыла зеркальную полку над умывальником и порылась в коллекции очков, в конце концов выбрав самую сильную, тяжёлую пару. Я изучила себя в зеркале. Ага, я выглядела прямо как отаку из восьмидесятых. Я была Мурасаки Сикибу-сэнсэй, мега-форма. Ни намёка на Кагэиси Сумирэ. — Даже Мидори-тян не увидит сквозь этот маскарад... За дело! *** — Здравствуйте, Мурасаки Сикибу-сэнсэй. Я знаю, что уже говорила вам это в письме, но позвольте представиться ещё раз. Меня зовут Кагэиси Мидори, и временный лидер Альянса, Отои-сан, попросила меня вести этот бизнес от её имени. Очень приятно познакомиться.— В-взаимно... — То есть, это было приятно, когда мы действительно познакомились. Семнадцать лет назад.— Кстати, вы опоздали на двенадцать минут.— М-мне нужно было время подготовиться! — заикаясь, сказала я. — Р-разве можно меня винить?! Я почти ворвалась в квартиру Аки. Мидори-тян сидела за кухонным столом, закинув ногу на ногу, излучая сильную атмосферу секретарши, несмотря на школьную форму. Её тон и взгляд были настолько ледяными, что меня знобило! Этот взгляд заставлял меня чувствовать, будто она уже всё поняла. Мне было слишком страшно смотреть на неё прямо. — Я не буду настаивать на этом, потому что это само по себе пустая трата времени, — сказала она. — Так что, пожалуйста, присаживайтесь.— Спасибо... — Я быстро села напротив неё. Я держала ноги вместе, положила руки на колени, сжавшись, будто студентка на первом собеседовании.— Я думала, мы могли бы начать немедленно.— Х-хорошо...— Просто чтобы напомнить, для разработки консольной версии Кояги: Когда они плачут нам нужно создать 3D-модели. Самые популярные персонажи из мобильной версии войдут в постоянный состав, а главные герои останутся в своих ролях. Итого пятнадцать персонажей. Также нам нужно около десяти злодеев, опять же — самых популярных. Эти двадцать пять персонажей будут представлены в высочайшем качестве, в то время как второстепенные персонажи могут быть созданы по более низкому стандарту.— Поняла. Эм, так что мне нужно делать?— Мне нужно, чтобы вы создали трёхточечные повороты для этих двадцати пяти персонажей.— Повороты?! По сути, она просила меня нарисовать каждого персонажа спереди, сбоку и сзади. Обычно я рисовала их только в 2D, с фиксированной перспективы. Конечно, у меня в голове был чёткий образ того, как они выглядят с разных углов. Просто мне никогда не приходилось делиться этой информацией с другими, поэтому я никогда раньше не создавала повороты. Теперь всё изменилось. Когда камера показывала персонажа сбоку, там не могло быть просто пустоты. Нужна была модель с ощутимыми деталями. И как дизайнер персонажей я не могла просто оставить команде графиков заполнять пробелы. Мне нужно было создать повороты, чтобы они знали, как должен выглядеть каждый персонаж. Если честно, я могла бы без проблем набросать один поворот. Но двадцать пять? — Эм, к какому сроку они вам нужны? — спросила я.— Мне бы хотелось получить их через три дня.— Через три дня?! [[image:/storage/reader-images/caf8e9319ccd1cb73d4d779de73e55b996415b5e.png]] — Это невозможно! — вскричала я. — Ты понятия не имеешь, сколько времени это занимает!— Разве? Прошу прощения. Я изучила данные о скорости вашей работы. Один поворот должен занимать у вас около часа. Если работать по восемь часов в течение трёх дней, плюс час сверхурочно, вы как раз успеете сделать двадцать пять поворотов.— С чего ты взяла, что я могу рисовать по восемь часов в день? Я бы сдохла, если бы после работы пришлось ещё столько времени пахать!— После работы? Простите? Я думала, вы художник на полную ставку.— Ах. В панике я сжала губы. Мидори-тян не знала, что моё искусство — побочная подработка. Неудивительно, что восемь часов в день казались ей разумными. — У вас есть вторая работа? — спросила она.— О, эм... ну, да...— Значит, вы работаете на двух работах? В таком случае, могу ли я спросить, в какое время вы заняты и какова природа этой другой работы? Я хочу рассчитать разумную нагрузку.— Гх... Я не знала, что сказать. Чёткий, непоколебимый взгляд Мидори-тян был прикован ко мне. Я была уверена, что мои супертолстые очки защитят мою личность — если только я не дам ей одну лишнюю подсказку. Это было бы как в тех историях, где амнезики-протагонисты возвращают память через, казалось бы, незначительные разговоры. Не нужно было много, чтобы недостающие кусочки сложились в картину. — Скажите, Мурасаки Сикибу-сэнсэй, вы похожи на мою сестру. Стоп, да вы и есть моя сестра! Озарение могло прийти к ней неожиданно! Если бы я сказала, чем занимаюсь днём, её IQ в 300 привёл бы её прямо к истине. Но если бы она продолжала думать, что искусство — моя основная деятельность, мне пришлось бы работать столько часов, что я бы просто рухнула! Что, чёрт возьми, мне делать?! — Мурасаки Сикибу-сэнсэй?— Ва! Прости, Мидори-тян! Я немного задумалась.— Мидори-тян?— Погоди, ты меня не так поняла! Это мой художественный мозг... Он использует — -тян для любой милой и сексуальной девушки!— Чт… Как вы смеете?! Вы мысленно насиловали меня?! Вы думали обо мне как о сексуальной груше для битья, да?! Покрытой жидкостями и окружённой гоблинами!— Нет, не думала! И, по-моему, это у тебя грязный ум! Она была чопорной, как глава дисциплинарного комитета. Где она, чёрт возьми, подцепила знания, которые можно найти только в грязных додзинси? Я прочистила горло. — Эм, мы говорили о моей работе?— Ах да, говорили! Так какая у вас вторая работа? — спросила Мидори-тян.— Знаешь. Я работаю на полную смену продавцом в круглосуточном магазине.— В каком именно магазине? Я бы хотела включить время в пути в свои расчёты.— Я врала... Я художник на полную ставку... Больше никаких вопросов... Пожалуйста. — Я шлёпнулась лбом о стол в знак извинения. Я бы оказалась в безвыходном положении, если бы она продолжала спрашивать. Не хотелось быть задушенной паутиной лжи. Мидори-тян издала раздражённый вздох. — Вы солгали, чтобы уменьшить нагрузку. Я всегда думала, что такие ленивые взрослые бывают только в вымышленной реальности.— Гнннх... Если бы у меня были контраргументы, ты бы их уже услышала!— У вас есть три дня. Возражения?— Только то, что ты не учла перерывы в эти восьмичасовые дни...— Говорите громче. Если у вас есть возражения, я бы хотела услышать их чётко.— Мэм! Никаких возражений, мэм!— Это облегчение, — сказала она, вздохнув. Кагэиси Сумирэ. Женщина, которая бодро отдаёт честь, пока её сердце заливается слезами. Мидори-тян не сделала ничего плохого. Ей поручили эту огромную ответственность из ниоткуда, втолкнув в мир, о котором она мало знала. Было много вещей, которые нельзя было знать, не работая художником: например, что нужно время на размышления и планирование перед каждым рисунком или период остывания после. То, что для меня было здравым смыслом, не означало, что я могла ожидать, что она волшебным образом всё это узнает. Я здесь взрослая. Я та, кто должен принять всё это на себя. Да. Я не могла ошибаться в этом. — Кстати, Мурасаки Сикибу-сэнсэй.— Д-Да?!— Я давно об этом думаю. Я знаю, мы встречались, когда Альянс помогал драмкружку, но встречались ли мы где-нибудь ещё раньше? Что-то в вас кажется смутно знакомым.— Конечно, мы никогда не встречались! — закричала я.— Да, пожалуй, не могли. Я не из тех людей, кто пересекался бы с кем-то вроде вас.— Верно?! И, знаешь, невежливо дразнить старших! А-ха-ха-ха! — Я сухо рассмеялась. Не могла перестать сухо смеяться. Как долго мне вообще придётся работать с Мидори-тян? Не было никакого шанса, что она не раскроет мою истинную личность. Аки! Умоляю, возвращайся домой! *** — Это отстой... Почему я должна работать под началом Мидори-тян, этой жёсткой зануды по расписанию?— Ты и так жила взаймы. Теперь встреться с этим как взрослая, опусти голову и займись делом, Мурасаки Сикибу-сэнсэй.— Я думала, могу рассчитывать на твою небольшую симпатию, Одзума-кун! Слушай, это не просто ад на земле. Это худшее, что когда-либо происходило за всю историю!— За всю историю. Настолько серьёзно, да?— Ещё бы! Ты знаешь, какие у меня большие сиськи, да? Так вот, это ещё больше!— В чём вообще проблема? Мне неинтересны твои грязные аналогии, так что просто переходи к сути.— Проблема... в том, что у меня теперь нет времени играть в последний релиз Uzamon!— Всё, я звоню в полицию.— Не надо! Слушай, эта новая — open world! Все в сети говорят, что новые персонажи открывают людям глаза на фетиши, о которых они даже не подозревали!— Я слышал, сюжет тоже довольно хорош. Настоящая трогательная история, по слухам.— Теперь я хочу поиграть в неё ещё больше! Ты чистое зло! ---------- Святая ночь без сэмпая Глава 6: Святая ночь без сэмпая Точка зрения: Масиро Цукиномори Проснулась, позавтракала, оделась. Осталось последнее — почистить зубы. С того утра, как пропал Аки, прошло уже достаточно времени. В голову вдруг пришла мысль, и я подошла к окну. Уставилась в стекло, чувствуя, как паста во рту превращается в белую пенку. Шёл снег. Что, в общем-то, логично — на дворе уже декабрь. Наш район Канто не назовёшь зимней сказкой, но снега здесь каждый год выпадало прилично. Так что белое одеяло за окном меня не удивило. Зима пришла — а я так и не увидела его лица, не услышала голоса, даже не почувствовала его присутствия. И вот уже на носу этот противный Сочельник. Снег копился, а над городом повис холодный туман, который, казалось, поглотил даже следы, оставленные им. А ведь этот год должен был стать тем, когда мы наконец проведём его вместе… Идиот Аки. Раздражение заставило меня чистить зубы ещё яростнее. Пена росла с каждой секундой, грозя выплеснуться изо рта. Я кинулась обратно в ванную, выплюнула её и прополоскала рот. Потом посмотрела на себя в зеркало: поправила чёлку, проверила серёжки. Он даже на выпускные экзамены не пришёл. Я думала о нём постоянно. Ноябрь закончился итоговыми тестами. Я была почти уверена, что он их сдаст — баллы-то были жизненно важны для его оценок и дальнейшей учёбы. Но он так и не появился. А экзамены пролетели в одно мгновение. Он что, планирует остаться на второй год? Или сдал как-то иначе? Сейчас школы стали довольно гибкими. Иногда ученикам разрешают проходить тестирование не в классе. Как бывшая хикикомори, я о таких правилах знала. В прошлой школе я почти не посещала уроки, но мне позволили сдать экзамены, так что я перешла в следующий класс, не задерживаясь. Не знаю, есть ли в Кодзай такая же система, но если да — Аки мог ей воспользоваться. Я думала, Одзума-кун что-то знает. Оказалось, я ошибалась. Он лучший друг Аки, но когда я попыталась выведать у него информацию, он был в таком же неведении, как и я. Хотя я и не могла быть на сто процентов уверена, внутреннее чутьё подсказывало: Аки действительно ничего ему не сказал. Я закончила последние приготовления и глянула на часы. До начала занятий ещё уйма времени. Наверное, можно немного написать. Вернулась в комнату, открыла ноутбук-трансформер. Он ожил, едва я нажала на кнопку. Запустила два файла: — Реал — Класс мести Белоснежки. Том 7 и — План — Класс мести Белоснежки. Том 7. Затем откинулась на спинку кресла и очистила разум. У меня был план — значит, я знала, что писать. Оставалось только погрузиться в мир и позволить его персонажам овладеть мной. История напишется сама. Так я писала с самого начала. Это был метод Макигай Намако. Я, конечно, ни с кем им не делилась — было бы неловко, если бы подумали, что я хвастаюсь. А потом я бы ещё и разозлилась. Вряд ли смогла бы толком объяснить. Моему методу и не нужно было всеобщее понимание. Достаточно было знать, что он создаёт истории, которые доходят до людей и трогают их. Не успела я опомниться, как пальцы уже заплясали по клавиатуре. Не просто печатали, а выбивали текст с бешеной скоростью. Вибрация от ударов поднималась по рукам в мозг, превращаясь в осознание: я пишу. Это было кайфово. Непревзойдённо. Я не могла остановиться. Ещё строчка, ещё одна… Мне хотелось сплести диалог, сдвинуть время мира вперёд, приблизить всё к той самой развязке. — Ах… Очнувшись, я поняла — пора в школу. За это время я здорово продвинулась, хотя писала не так уж долго. Совсем недавно до меня дошло: если использовать такие вот короткие перерывы в течение дня, дело идёт куда быстрее. Забавно, но поняла я это только после того, как Аки исчез. Раньше я тратила кучу времени, по дороге в школу и на уроках, беспокойно озираясь в надежде мельком его увидеть. На переменах работать над книгами я и не думала — разве что когда над головой висел дедлайн. — Пойду, пожалуй… Я была одета и готова выйти за дверь. Спешить было некуда, учебный день прошёл как обычно. Между уроками и на переменах я писала с телефона. Работать над романом на людях было неловко, так что я занималась побочными историями для Кояги — теми, что не влияли на основной сюжет. Чтобы писать, мне нужно было хоть немного погрузиться, но для такого контента не требовалось такого глубокого погружения, как для основной истории. На днях в UZA Bunko, на встрече по аниме Белоснежки, я столкнулась с одним матёрым автором. Он был впечатлён, что я могу писать с телефона. Говорил, сам не представляет работу на чём-либо, кроме компьютера. Мол, старшеклассники — другое дело. Если вспомнить, то, будучи хикикомори, я писала в основном на компе. Научилась пользоваться телефоном только после поступления в Кодзай. Точнее, после того как воссоединилась с Аки. Мне хотелось придумать способ писать эффективнее, чтобы оставалось больше времени на него, и в итоге я остановилась на телефоне. Но даже когда я стала писать на переменах, огромного роста продуктивности не случилось. А всё потому, что Аки всегда был рядом, и его было невозможно игнорировать. Максимальной концентрации я достигала, только когда это было абсолютно необходимо. — Ирония, да? — пробормотала я себе. Не хотелось, чтобы кто-то подслушал, но Одзума-кун был рядом, а слух у него, кажется, острый.— Что?— Н-ничего! Я не с тобой разговаривала, Одзу. Я стала так его называть с тех пор, как раскрыла, что я — Макигай Намако. Это было ближе к его никнейму. Честно говоря, мне всё ещё было трудно общаться с кем-либо, кроме Аки. Включая остальных членов Альянса. В сети это было легко, а вот в реальной жизни — совсем другая история. Так что я усердно работала над этим, и копирование манеры общения в LINE здорово помогало. — Знаешь, если хочешь быть девушкой Аки, тебе надо сойтись с его друзьями, верно? Так что, наверное, стоило бы быть ко мне повежливее.— Заткнись. Я просто думала вслух, а тебя не спрашивала.— Вслух думала об Аки, да?— Ну, да…— Тогда позволь разделить твою депрессию. Я, может, и выгляжу нормально, но его отсутствие тоже сильно бьёт по мне.— Ты права насчёт этого. Расстроенной ты не выглядишь ни капли, — сказала я.— А как я должна выглядеть? Без Аки я в полной растерянности…— Странная. Кохината Одзума всегда был полным роботом. С самого начала. — Так что там ироничного? — спросил он со своей обычной дружелюбной улыбкой. Хотя я и не могла прочитать его эмоции, было видно — ему любопытно, о чём я думала. Раскрываться не особо хотелось, но выбора, похоже, не было. За последние дни я кое-что поняла про свою рабочую этику. — Аки помешан на эффективности. А теперь, когда его нет, я работаю куда эффективнее. Вот и вся ирония. Конечно, Аки тут был ни при чём. Виновата была я. Это я влюбилась, это я позволила себе увлечься, и это я позволила чувствам влиять на работу. Так что это осознание заставило меня мысленно закатить глаза на саму себя. Мои слова должны были стать ножом самоосуждения. Но Одзума-кун только моргнул, будто я заговорила на другом языке. — А? Но это же совершенно логично, — сказал он, и звучало это так, будто он действительно так думал. — Аки никогда не пытался сделать нас эффективнее.— Что? Последнее, чего я от него ожидала услышать.— Ты никогда не замечала?— Чего?— То, что я сказал. Аки менял процессы только когда дело касалось его собственной эффективности. А насчёт нас — он больше сосредотачивался на том, чтобы работа вышла максимально качественной. Он же никогда не был слишком придирчив к твоим рукописям, верно?— А как же Мурасаки Сикибу-сэнсэй? Он от неё покоя не даёт.— Ну, она сама напросилась.— Поняла.— Но с ней то же самое, — продолжил Одзума-кун. — Аки пристаёт к ней, потому что рисунки нам нужны, но в целом он супер-невмешатель. Никогда не заказывал другого художника, хотя это было бы эффективнее, и не оспаривал её мнение, рискуя испортить качество.— Ты права. Он мог бы давить на неё сильнее, чтобы укладывалась в сроки, и довольствоваться тем, что получит, но не делает этого.— Хотя обеспечивать соблюдение сроков — вроде как его работа. Одзума-кун усмехнулся. Не критически, а с тёплой привязанностью. Он говорил о той связи между ним и Аки, что обычно оставалась под поверхностью. Мне стало неловко. Я всегда хотела понимать Аки лучше всех, но теперь осознала, что мне до этого далеко. Я уже знала, что Ироха-тян — моя соперница в этом, но чтобы и Одзума-кун меня обошёл… Кем я себя возомнила, всё это время притворяясь его поддельной девушкой? Но Одзума-кун был абсолютно прав насчёт Аки. Тот твердил об эффективности, но основную тяжесть брал на себя. Когда дело касалось меня, Одзумы, Мурасаки Сикибу-сэнсэй, Ирохи-тян — его команды — он всегда старался дать нам как можно больше времени. Почему он настаивал на том, чтобы принимать удар на себя? Должно быть, я задала этот вопрос вслух. — Да, я тоже над этим думал, — сказал Одзума-кун. — Всё из-за его заниженной самооценки. Он серьёзно считает, что должен выкладываться по полной, иначе не заслуживает работать с нами.— Он что, тупой?— Угу. Прости, что так говорю, но наш лидер — болван.— И он исчез тоже из-за этой самооценки? Где-то там самосовершенствуется?— Наверное. Раз уж планирует вернуться. Мой вздох был достоин книги рекордов. Моя самооценка тоже была не ахти, так что я понимала чувства Аки. Но мы все любили его таким, какой он есть, и было безумием, что он этого не видел. Может, мне стоит запереть его и заставить понять. Физически. Конечно, я не это имела в виду. Даже я на такое не способна. Наверное… нет… — Так что, по сути, твой влюблённый мозг всё это время тебя тормозил, а теперь ты наконец вернула свою изначальную скорость письма.— В-влюблённый?! Я бы не сказала…— Ты же не собираешься отрицать это сейчас, да? Это как знаменитость, которая публично отрицает роман, когда есть буквально аудиозапись, доказывающая обратное.— Одзу, ты супербыстр с этими тёмными отсылками. Но в японском ты полный ноль.— Как-то продвигаюсь, понемногу. Приятно — лучше вливаться в общество.— Не думаю, что ты вольёшься куда-либо, пока не начнёшь использовать эти языковые навыки для чего-то, кроме остроумных ответов.— Могла бы и похвалить, знаешь ли. Я говорю на нашем языке куда лучше, чем некоторые в соцсетях, верно?— Не поспоришь… Мир мог быть настолько злобным, что его тёмная шутка на его фоне казалась почти милой. — В общем, исчезновение Аки заставило нас измениться — к лучшему или к худшему. Он оставил нам коэффициент, и от нас зависит, поставим мы перед ним плюс или минус.— Повтори-ка? Одзума-кун сделал паузу. — Знаешь, думаю, тебе не помешало бы приложить чуть больше усилий на математике. Я проигнорировала надувшегося одноклассника и посмотрела в окно. От нас зависит, станет ли исчезновение Аки плюсом или минусом, да? Мы могли истерить сколько угодно, но это бы его не вернуло. Лучше направить энергию на то, что перед нами. Это был мой шанс очистить разум, помешанный на Аки, и прокачать навыки писателя, чтобы, когда он вернётся, я была в два — нет, в три — раза круче, чем он помнит. Я буду работать усерднее, чем когда-либо. Последний урок закончился. Я нетерпеливо постукивала ногой по полу и раскачивала коленями, наблюдая, как учитель стирает с доски и уходит. Только моя сменка отстукивала ритм. Снаружи, в коридоре, приближались другие каблуки: клац, клац, клац. Их ритм, казалось, совпадал с моим. Дверь с грохотом отъехала. — Время классного часа, — объявила Сикибу. На её лице была суровость, которую никогда не увидишь у ленивой, жалкой художницы Альянса с пятого этажа. Садистская Ядовитая Королева стояла у учительского стола и шлёпнула по нему рукой. — Результаты итоговых экзаменов уже должны приходить. И что же вы, мои отвратительные букашки, об этом думаете? Осмелюсь предположить, многим пришлось смириться со своей истинной ценностью. Наша классная руководительница обрушила на нас строгую, пропитанную ядом тираду. Я уже видела, к чему это идёт. Умник будет упрямиться и спорить. Отличник сожмётся и переждёт бурю. Мудрец уже ко всему привык и просто пропустит слова мимо ушей, слушая с каменным лицом. Только Одзума-кун и я в этом классе знали, какая Мурасаки Сикибу-сэнсэй на самом деле. Бояться её нам было нечего, но все остальные ученики невольно выпрямились. — Зима второго курса — это поле битвы. Мягкотелые, которые думают, что могут подождать до третьего, чтобы готовиться к поступлению, обречены споткнуться и упасть. Каждый день, каждая минута, каждая секунда приближает вас. Отнеситесь к этим экзаменам серьёзно; опередите своих соперников. — Это я. Я поступлю. Я сделаю это сам. Все остальные могут сгнить. Вы не попадёте в топовый вуз, если не станете самым большим эгоистом на свете. Разве недавно не вышло аниме по футбольной манге с точно такой же фразой? В общем, её речь была слишком длинной. Моя нога постукивала, колено раскачивалось, а теперь я ещё и барабанила пальцами по парте. О чём думала Мурасаки Сикибу-сэнсэй? Мне просто хотелось пойти домой и начать работать. Казалось, она пыталась затянуть учебный день как можно дольше. Может, не хотела идти домой. Пыталась избежать работы? Неважно, что она задумала. Я уставилась на неё. Она, кажется, заметила — взглянула на меня. Я послала ей угрозу глазами. Заканчивай. Быстро. На её лице на долю секунды промелькнула испуганная тень. Слишком быстро, чтобы кто-то другой заметил. Тем не менее, она держала образ Ядовитой Королевы. — На сегодня всё! Не будем утруждать себя поклоном. Класс свободен. Она резко оборвала себя и вышла из класса с элегантностью. Для других учеников она выглядела как деловая и эффективная женщина, которая не хочет тратить время. Для меня она выглядела так, будто убегала. Верно. Идеально, Мурасаки Сикибу-сэнсэй. Я улыбнулась себе, довольная, что классный час закончился раньше времени. Прервался. Как и мы были отрезаны от жизни Аки. Будто я сама ударила себя в живот. Всё ещё болезненно, я встала и поспешила выйти. Добралась до дома. Снимая обувь в прихожей, я удивилась, насколько короткой оказалась дорога. Раньше, когда я тащилась, она казалась куда длиннее. Ослабив галстук, я прошла по коридору в свою комнату, швырнула сумку и телефон на кровать и сразу же переоделась. Снимать форму после периода хикикомори раньше было целым подвигом, но теперь, после нескольких месяцев привычки, всё шло гладко. Пиджак, галстук и юбка отправились на вешалку и были обрызганы освежителем. Включила ноутбук, затем зашла в ванную и бросила рубашку в стиральную машину. Теперь я была полуголой и мёрзла, так что схватила пушистый домашний костюм из корзины и натянула на себя. Снова тепло и уютно. Потом приготовила чай на кухне и отнесла его в комнату — так завершился мой новый ритуал возвращения домой. Ну, не совсем. Я отхлебнула чай, открыв почту на ноутбуке. Даже с популярностью LINE и других мессенджеров, деловое общение с редакцией всё ещё велось по e-mail. Срочные мелочи, болтовня и напоминания о дедлайнах приходили на телефон, но всё важное сообщалось официально по почте. Там было письмо от Канари-сан. Я уже догадывалась, о чём оно: ей нужно моё одобрение по чему-то, связанному с аниме Белоснежки. Будут приложены дизайны персонажей или сценарий, и, как автору оригинала, мне нужно убедиться, что нет проблем. Пока всё шло гладко, так что, наверное, я быстро проверю и отвечу. Я открыла письмо без особых ожиданий. Я выплюнула чай. И запаниковала. — Мой ноутбук! — закричала я, лихорадочно вытирая устроенный мной потоп. Не могло быть ничего хуже, чем залить ноутбук, но… Ладно, проигнорируем это противоречие. Ещё хуже было то, что я прочитала в этом письме. От: Киробоси КанарияТема: Аниме-сериал — Класс мести Белоснежки: Вопросы по сценарию Уважаемая Макигай Намако-сама,Благодарю за вашу постоянную усердную работу. Это Киробоси Канария из редакционного отдела UZA Bunko. Это письмо касается срочных вопросов, которые я хотела бы решить с вами как можно скорее. Команда по производству аниме просит вашего рассмотрения следующих моментов: Насчёт реплик и психологии главного героя: Они хотели бы смягчить острую реплику, когда герой решает отомстить обидчикам. В частности, реплику, содержащую ненормативную лексику. Травма главного героя всплывает почти в каждом эпизоде, с несколькими сценами, сосредоточенными на внутреннем конфликте. Команда хотела бы вырезать большую их часть. Команда хотела бы смягчить сцену самой мести, где обидчиков убивают. Можно ли оставить их в живых? Это основные пункты для обсуждения. На мой взгляд, внесение этих изменений нанесёт ущерб замыслу оригинала, и я бы хотела отклонить их. Однако, они вряд ли легко отступят (особенно по поводу ненормативной лексики — могут сослаться на этику вещания, и мне будет сложно это оспорить). Сложно сказать, насколько они готовы к компромиссу. Мне бы хотелось сначала узнать ваше мнение. Если вы хотите отклонить предложения, я сделаю всё возможное, чтобы возразить. Если вы не уверены или хотите совета — не стесняйтесь звонить в любое время. Мне очень жаль, что нам приходится вести такие обсуждения. Заранее благодарю за внимание. Забота Канари-сан чувствовалась в каждом предложении. Она никогда не переставала меня впечатлять. Она изложила аргументы команды аниме как есть, сформулировав всё так, чтобы не разжечь мой гнев. Прости, но я была эгоисткой, так что её усилия пропали даром. Мой мозг видел сквозь её письмо, превращая его в исходное сообщение: — Главный герой слишком жалкий, негативный и жуткий. Его нужно очистить. Вот какой был замысел этих изменений. Я просто знала. Я хорошо чувствовала интернет. Я знала, какую ненависть получают работы вроде Белоснежки. Типа:— Сцены травли слишком жёсткие, лол, это, наверное, основано на личном опыте автора, лмао. Когда я впервые увидела такое, то представила, что подобные комментарии оставят и под моей работой. Никогда не думала, что команда по производству аниме опередит аудиторию. Наверное, это было неизбежно. — Что теперь? — я откинулась на кровать и уставилась в потолок. Потянулась к телефону, лежавшему рядом. Разблокировала — и увидела журнал звонков LINE от Канари-сан. Наверное, она пыталась дозвониться после отправки письма, решив, что лучше обсудить всё по телефону. Логично — в школе я всегда отключала уведомления, чтобы телефон не звонил. Но из-за этого пропустила её звонки. Я уже собралась ей ответить, но замерла. Что сказать? Пойти по взрослому пути? Или остаться верной своим чувствам? Письмо Канари-сан намекало, что она меня поддержит, но можно ли ей доверять? Может, она просто хочет успокоить меня и предпочтёт уладить всё без лишних волн. А почему бы и нет? Даже если это игра — такова её работа. Да, теперь я была уверена. Если бы она хотела возразить, она сделала бы это, не спрашивая меня сначала. Она связалась со мной из вежливости, но предпочла бы не раскачивать лодку. Просьба бороться за меня, вероятно, поставила бы её в неловкое положение. Нет. Нет, я вела себя глупо. И что с того, что они считают моего персонажа жутким? И что с того, что, по их мнению, большинству будет сложно ему сопереживать? Эта история — в момент, когда я её писала — была криком моей хрупкой души. Я хотела, чтобы она говорила с людьми, но не собиралась подстраивать её для этого. Этот мой крик, ещё в самой сырой форме, должен был достичь кого-то, кто сможет его оценить, — чтобы предложить немного утешения той девочке, которой я была тогда. В этом была суть моей истории. Возможно, я стала сильнее, но я хотела беречь ту прошлую версию себя. Ту, что написала первый том Класса мести Белоснежки. Потому что эта чувствительная девочка влюбилась в Аки. Работа Макигай Намако нашла в нём отклик и превратила его в фаната. Я хотела сделать то же самое для него. И для той девочки, что её написала, — у которой не было ничего, кроме своей истории, хотя той девочки уже не существовало. Я не могла отступить. Нет. Ничего не будет смягчаться или вырезаться. Короткое сообщение, но в нём — вся моя решимость. Я отправила его Канари-сан в LINE. Всё кончено, и я не могла взять слова назад. Я и не хотела. Мне было всё равно, испортит ли это мои отношения с Канари-сан или не понравится команде аниме. Я выбирала путь наибольшего сопротивления. Точка зрения: Ироха Кохината Прошло уже немало времени с тех пор, как сэмпай оставил свою милую кохай в одиночестве. Учебный день закончился, а Сасара всё ухмылялась, предлагая пойти в фотокабинку. Я отказалась фразой настолько банальной, что её даже не стоит повторять, и вышла из класса. Она ныла мне вслед, что я груба, что не прилагаю усилий для дружбы, раз уж мы лучшие подруги, и что её сердечко разбивается. Я пропустила это мимо ушей, спеша к лифту. Мысленно извинилась перед Сасарой — сегодня мне было не до дурачеств с ней. Учёба закончена! Извини, что заставила ждать. Отправив сообщение в LINE, я сменила обувь и помчалась к школьным воротам. Пробираясь сквозь толпу учеников, свернула на боковую улочку. Там стояла роскошная чёрная машина, совершенно не вписывающаяся в скромный жилой район. Когда я подошла, заднее стекло опустилось, и внутри показалась женщина. — Бонжур, Ироха-тян.— Привет, Мидзуки-сан! Надеюсь, вы не ждали слишком долго.— Нон. Точно вовремя. Всё в порядке. Садись в машину. Поездка — версия для всех возрастов.— Эм, верно. Спасибо! Хотя я не совсем поняла последнюю часть… Водитель нажал кнопку, и задняя дверь автоматически открылась, открывая вид на Мидзуки-сан. Её длинные серебристо-белые волосы по-прежнему были великолепны, а синие глаза сверкали, как драгоценности. На ней была дизайнерская футболка, выглядевшая повседневно — но только на первый взгляд. Снизу — узкие джинсы, подчёркивающие тонкую талию и длинные ноги. Её красота была безупречной. Звучало клишированно, но иначе её было не описать. Цукиномори Мидзуки: звезда Бродвея, мама Масиро-сэмпай и мой наставник. Её стиль немного отличался от того, что был в Киото. Может, тогда она была в своём лучшем наряде, а обычно предпочитала одеваться проще. В любом случае она выглядела потрясающе и сногсшибательно! Как первоклассная актриса, она обладала совершенно другой аурой, чем мы с тобой. Я была потрясена и… немного завидовала! — Что-то не так? — спросила Мидзуки-сан. — Твоя первая поездка на машине, и ты нервничаешь? Тогда я научу тебя технике. Проведу инструктаж.— А, я сажусь! Извини, я отвлеклась! И, пожалуйста, не учи меня ничему странному! — в панике втиснулась я в машину. Я не знала, путает ли Мидзуки-сан японский или действительно планирует научить меня чему-то сомнительному. Всё было возможно. Она была тайной за семью печатями. Машина почти бесшумно тронулась. Мы направлялись к станции, к неприметному зданию в узком переулке за торговой улицей. Как оказалось, это была студия, принадлежавшая любимой аудиопродюсерской компании Тэнчидо. Мы ехали молча. Проехав несколько светофоров, Мидзуки-сан повернулась ко мне с загадочной улыбкой. — В общем, перемена в Амати-сан просто поразительна. Она потрясает основы. В Киото она была такой кислой, что я запаниковала и готовилась сделать сэппуку. Чуть не заказала катафалк.— А-ха-ха-ха, я тоже не могу в это поверить, хотя насчёт сэппуку ты, пожалуй, преувеличиваешь…— Я собиралась использовать скрытую карту, если бы она упрямилась и не соглашалась.— Какую скрытую карту?— Очень большую и толстую колотящую штуку, чтобы заставить её тяжело дышать и промыть ей мозги.— Эм, что ты собираешься делать с моей мамой? Мидзуки-сан, казалось, удивилась моей реакции. — Ох. Я узнала из японской культуры, что это способ быстро изменить сердце японской жены с большой грудью.— Под культурой ты имеешь в виду развратную мангу, да?! Это не то, что стоит переносить в реальную жизнь!— Развратную мангу? Что такое развратная манга?— Что…— Я знаю слово — развратный. Запретный мир для тех, кому нет восемнадцати. Почему оно срывается с твоих уст? У тебя протечка?— Эм, э… Мидзуки-сан? Что происходит? Представь, автор этой сцены балансирует на грани, исполняя казачий танец над пропастью, а ты приходишь и сбиваешь его чистой логикой! Ты как конвейер неуместных реплик, защищённый незнанием японского, но хочешь подловить меня на слове — развратная манга? В этом нет смысла!— Ироха-тян… ты в пубертате. Я понимаю твой поглощающий интерес к сексу. Но это слишком рано для тебя. Я призываю к сдержанности и дисциплине, — сказала Мидзуки-сан.— О боже! Звучит как настоящая мама! И ещё этот неодобрительный палец и строгий взгляд. Но погоди, это она использовала слово — колотить и говорила о промывании мозгов, а теперь хочет отчитать меня за что-то столь же безобидное, как — развратная манга. — А как насчёт того, что ты сказала только что? — спросила я. — Я серьёзно не могу представить, чтобы это взялось не из развратной манги!— Это была японская телевизионная драма.— У них теперь такие темы в драмах?! Я была настолько поражена, что готова была умереть. Я почти не смотрела телевизор из-за маминой политики, так что толком не знала, насколько экстремальными могут быть драмы. На общественном вещании вряд ли много обнажёнки, но, может, просто произносить такие слова — не такое уж большое дело… — Эм, но, знаешь… саму колотящую часть не показывают, да? — спросила я.— Я часто это вижу. Очень часто.— Серьёзно?— Да. Например, сцена драки. Толстая рука колотит по лицу противника. Бам, бам! Вот так.— Ах, точно! Драка, так что… Погоди. А? Это одно из тех… комических недопониманий, которые длятся целый скетч? Ты говоришь о пощёчине?— Уи. Я говорю только о пощёчине. С начала до конца. До последнего вздоха.— Думаю, ты захочешь поговорить о чём-то другом до этого, по крайней мере, — парировала я и отвернулась, чтобы она не видела моего лица. Оно горело. Клянусь, я никогда так не смущалась! Я же классическая героиня из учебника! Я не должна случайно ввязываться в грязные разговоры! — Смотря японскую драму, одна пощёчина меняет намерения. Можешь смотреть как угодно, но это промывание мозгов.— Да… Наверное, так может показаться, если сюжет не очень продуман. Теперь всё стало понятно. Это была тема для всех возрастов. Язык Мидзуки-сан часто вызывал вопросы, но, возможно, в глубине души она была разумной. Погоди. — Ты сказала что-то о том, чтобы заставить её тяжело дышать. Где эта часть происходит в драмах?— Извини, мы в разговоре, но мы почти приехали, — сказала она.— Эй, ты права. Наш разговор мог быть бессмысленным, но машина продолжала ехать. Впереди показалось здание, которое я в последнее время часто посещала. — Пожалуйста, не меняй тему, — сказала я. — Тяжёлое дыхание…— Контакты Тэнчидо очень впечатляющие. Я благодарна, что меня познакомили с хорошим местом. Это полезно и помогает. Как бы я ни пыталась вернуться к теме, она снова уклонялась. Она выбила правду о её отношениях с развратной мангой с корта мощным ударом с обратным вращением. Это была её техника — Мираж Мидзуки. И правда осталась погребённой во тьме. — Ааах. Да, да, Кохината-сан и Мидзуки-сан. Мы вас ждали!— Вы же меня знаете, Фукура-сан! — весело ответила я. — Я готова начать! Мы прибыли в звукозаписывающую студию, и звукорежиссёр спустилась нас встречать. Я ответила ей своей лучшей улыбкой примерной ученицы. Улыбка Фукура-сан никогда не сходила с лица, она была полной, как у одного из Семи богов удачи. Она следила, чтобы в комнате ожидания всегда были сладкие закуски. Хотя она и творческий человек, но производила впечатление скорее бабушки-талисмана пекарни, всегда готовой утешить. — Проходите сюда! — сказала она.— Да, мэм! — я сделала паузу. — Погоди, мы сегодня не в Студии 2?— Нет, сегодня в пятой. Нужно другое оборудование, — весело ответила Фукура-сан. Она отвела меня в подвал и открыла звукоизолированную дверь с надписью — Студия 5. В здании было несколько студий. До сих пор мы занимались обычно во второй. Она была достаточно просторной для записи озвучки аниме, так что я могла оттачивать голосовые навыки под руководством Мидзуки-сан. А Студия 5… была тесноватой. Вмещала только одного человека в кабинке. Простое пространство с компьютером, монитором, микрофоном и наушниками. — Я всё подготовила, как просила Амати-сан, — объяснила Фукура-сан. — Вы в курсе, Мидзуки-сан?— Уи. Интересный тест. Я настроена оптимистично.— Тогда начнём. — Фукура-сан включила компьютер. Они обе переполнялись волнением, а я могла только безучастно смотреть на монитор, пока режиссёр возилась с настройками. Я не имела ни малейшего понятия, что происходит. Что она делает? Почему на экране появляется анимированный 2D-персонаж? Через мгновение я узнала его. Это была горячая тема среди парней в классе, и я почти уверена, сэмпай и Мурасаки Сикибу-сэнсэй сказали бы, что это сейчас в тренде. Фукура-сан повернулась ко мне с большим пальцем вверх. — Вот, Кохината-сан! Время преобразования!— Вы намеренно сделали эту отсылку?! Можете объяснить?!— По сути, ты будешь душой, которая вселится в этот аватар: Мега Надоеда-тян!— Погоди. Значит, вы говорите… Уникальное имя, написанное катаканой. Сама плавно анимированная героиня выглядела так, будто жила в мире фэнтези, а аксессуары в волосах и на одежде были непохожи ни на что виденное мной раньше. И Фукура-сан хочет, чтобы я стала её — душой? Это могло означать только одно. — Вы хотите, чтобы я стала витубером?!— Ага! По специальному запросу Амати-сан! Мне хотелось крикнуть: — Вы серьёзно?! — но вместо этого я повернулась к Мидзуки-сан. — Это серьёзно. По-настоящему, — сказала она.— Эм, но я же должна тренироваться в актёрском мастерстве, да? Я знаю, что витуберы иногда участвуют в озвучке, но не думаю, что стриминг имеет ко мне прямое отношение… То есть, он, наверное, имеет отношение в том смысле, что я буду давать голос персонажу. Но насколько я понимала, спонтанность и эмоциональность, нужные стримерам, лишь поверхностно похожи на актёрскую игру. — Нон. Мы не можем затягивать этот разговор. — Мидзуки-сан приложила палец к губам, предвосхищая мои вопросы. — Просто стримить — не поможет актёрской игре. Поэтому детали, настоящее — отныне.— Настоящее?— Ааах. Да, да, я показала тебе модель Надоеды-тян. Теперь следующая, — сказала Фукура-сан.— А? Несколько щелчков мышью, и на экране появилась великолепная темноволосая девушка в кимоно. — Это Гоккоку тэнку гасаки Карумэ. Настоящая ямато надэсико/старшая сестра, полная противоположность Надоеде-тян — надоедливой ведьме из исекая. Совершенно другой персонаж для тебя.— Это, эм, громкое имя! — воскликнула я.— Не для витубера. Теперь, следующая…— Их больше?!— Только ещё одна. Ааах, да, да, вот эта. Видишь? Я увидела: спокойную и собранную красавицу с звериными ушами. — Волчья девочка-одиночка: Рычащая Габриэль-тян. Амати-сан сказала, она крутая и немного пессимистка. Та, для кого жизнь — обуза.— Секунду, — сказала я. — Когда вы говорите, что я должна стать витубером, вы имеете в виду, что я буду управлять всеми тремя?— Уи! — Мидзуки-сан улыбалась, будто это не совершенно нелепая просьба. — Три месяца. Идеально веди витубинг, чтобы никто не догадался, что это один человек. Это последнее испытание от меня и Амати-сан. Контент стримов, болтовня — всё должно быть в живую, как у всех. И дай каждому персонажу уникальные черты, собери фанатов.— Мне ещё и болтать нужно? Это безумие!— Тогда ты сдаёшься? — серьёзно спросила Мидзуки-сан. Я заколебалась. — Это достойное актёрское упражнение. Твоё умение — прослеживать жизни других и воспроизводить их. За короткое время ты должна отточить это оружие до предела. Это лучшая учебная программа.— Но за мной будут реально наблюдать люди, — сказала я.— Почему это страшно? Обмани аудиторию, погрузи их в мир лжи. Разве не в этом суть нашей работы? Я не ответила сразу. Она не шутила. Она была серьёзна, поручая мне эту миссию, и мама тоже. Я была права насчёт того, что стриминг сам по себе мало что даст. Меня просили вдохнуть жизнь в трёх разных людей. Обмануть сотни, тысячи людей. — Иногда в сети люди критикуют актёров, которые просто копируют голоса. Говорят, озвучка — это не только голос. И они правы. Это снайпер, попадающий в цель.— Я много раз видела такие статьи, — согласилась я. — И знаю, что делаю больше, чем просто меняю голос. Я потратила много времени, чтобы улучшить навыки с помощью сэмпая.— Да. Советовать новичкам копировать голос — эффективно. Для тех, кто не знает основ, опасно учиться только внешнему. Они упускают суть актёрской игры. Но это другой разговор, если основы усвоены. Я уверена, ты — исключение. Я плохо знаю индустрию озвучки, я любитель. Но я понимаю актёрский мир. Мидзуки-сан пару раз тапнула по экрану телефона и показала мне фото голливудской актрисы. Я знала её имя. — Иногда, готовясь к роли, актёр начинает не с эмоций, а с формы персонажа. Например, она играла ветерана-наёмника. Она привела в идеальную форму тело, накачала мышцы. Чтобы войти в роль, обрила голову налысо. Это отличается от простого костюма или грима. Чтобы войти в роль, тщательно выстрой внешнее. Если перенести это на озвучку, это близко к использованию разных тонов для разных ролей.— То есть актёр должен копать глубоко для эмоций, но иногда важно и довести до совершенства внешнее? — спросила я.— Уи. Но в тот момент, когда это становится видимым, всё портится, навыки ставятся под сомнение, люди разочаровываются. Это тренировка, задача — доказать, что твои способности стоят того.— Тренировка… Задача… — повторила я про себя и сжала кулаки. Сейчас не время колебаться! Особенно когда я решила стать сильнее в отсутствие сэмпая. Какой бы трудной ни была задача, встретить её лицом к лицу — мой единственный вариант! — Я сделаю это! Бросайте мне любых персонажей! Я сыграю их всех!Мидзуки-сан хихикнула. — Вот это дух! Мы отправляемся в воды технологий, в путешествие через реку Стикс!— Верно! — Мы обменялись крепким рукопожатием. Она имела в виду дух или спрайт? Кто знает. Не буду придираться. Мелочи могут потеряться! Иногда важно просто плыть по течению! Сейчас я была вечной актёрской машиной. Чувствовала прилив мотивации, которой хватило бы на часы. И это было именно то, что нужно! Наверное, невозможно всё время быть правой. — Я так вымотана… — сказала я, зевнув. — Не могу больше…— Ааах. Да, да, хорошая работа. Ты сегодня очень усердно поработала! — сказала Фукура-сан. В полусонном состоянии я вышла из кабинки. Шаталась, как побеждённый боксёр, которого избивали снова и снова. Сказать, что я рухнула на диван в комнате ожидания, — ничего не сказать. Фукура-сан вошла с корзиной угощений, будто это был праздник, и развернула одно. Я откусила печенье, которое она поднесла ко рту. Было что-то блаженное в том, чтобы тебя кормили. Я не шутила, когда говорила, что ей стоит продавать печенье. Оно было идеальным — не слишком влажным и не слишком сухим. Наслаждаясь им, я увидела, как подходит Мидзуки-сан, аплодируя. — Молодец. Ты сделала вводные видео для трёх персонажей. Мы не зря на тебя рассчитывали. Я была слишком уставшей, чтобы сказать что-то, кроме — Спасибо. Затем запила печенье свежезаваренным чаем Фукура-сан — уютным, будто дома. — Ты прошла первую контрольную точку. Это впечатляет, — сказала Мидзуки-сан.— Я не смогла бы, если бы у меня не было готовых личностей. Я отстой в создании чего-либо из ничего.— Это работа Амати-сан. Умный и неприятный стратег.— Так ты её так видишь? Удивительно. Знакомая мне Кохината Отоха, моя мама, была чудаковатой и немного растерянной. По характеру она была больше похожа на Фукура-сан, чем на Мидзуки-сан. Ничто не делало её счастливее, чем бездельничать, печь печенье днём, сходить в магазин вечером и смотреть, как дети наслаждаются ужином. Её нежная душа создавала тёплый, любящий дом. И я знала это по её улыбке, когда она была дома. Но за порогом она становилась другим человеком. Недавно я узнала, как её воспринимает индустрия. Люди описывали её по-разному, но все в одном ключе: как императрицу. Она была максимально управленческой, принимая одно логичное решение за другим. Не боялась казаться жёсткой, никогда не откладывала дела, исполняла каждый процесс, как робот-диктатор. Это качество унаследовал Одзума, но не я. Почему её видели императрицей? У меня был целый набор недавно узнанных примеров. Сегодняшний — один из них. Мама не просто организовала модели витуберов, она проработала детали личностей за ними. Кто эти люди? Где родились? Что делали? Какие у них ценности? Как они видят своё будущее? Она, по сути, дала мне инструкцию, отвечающую на эти вопросы для каждого аватара. Конечно, для успешного стриминга нужно больше. Моя работа — взять это как основу и решить, как добавить душу. Как шеф-повар рамэн добавляет к секретному рецепту свой штрих. У меня была фантастическая основа, к которой нужно было добавить немного своего. Это был важный шаг. Мама, должно быть, знала, что я плохо создаю что-то из ничего, и дала мне основу. И это несмотря на то, что наши профессиональные отношения ещё не устоялись. Она мгновенно поняла, что меня двигает, и создала среду, где я могла развиваться эффективнее. Это была безумно логичная работа. Отточенная до мелочей. Это проясняло, что значит быть профессионалом. — Нон. Сегодняшний урок окончен. Занавес. Постоянно думать об этом — нехорошо, — сказала Мидзуки-сан.— Ах. Я отключилась? — спросила я.— Уи. Ты восхищаешься работой Амати-сан. Понимаю. Но теперь давай подумаем о чём-то повеселее.— О весёлом? — я заколебалась. — В последнее время не так уж много — веселья, так что не знаю, о чём говорить.— О чём ты?! — Мидзуки-сан шлёпнула рукой по настенному календарю, её обычно спокойные глаза горели страстью. — Рождество! Святая ночь! Звените, колокольчики!— О. Эм… Да, наверное, это время года. Честно говоря, я была так занята, что почти забыла. К тому же, глупо было ждать Рождества, когда сэмпая нет рядом. Я не могла радоваться. — Ты не можешь пропустить Рождество. Объясни это! — потребовала Мидзуки-сан.— Если уж на то пошло, я удивлена, что ты так рвёшься на Рождество, Мидзуки-сан!— Уи. Рождество — это святое событие, время для семьи и веселья.— Ах, точно, у тебя западный взгляд. Я почти забыла — у Мидзуки-сан глобальные корни. Один из родителей японец, другой — иностранец (француз, кажется). Такое отношение к Рождеству, наверное, тоже мировая вещь. Значит ли это, что Масиро-сэмпай видит это так же? — Уи! Масиро тоже возвращается домой! Семейная вечеринка! Ууу! Это обязательно.— Извини, но можешь не читать мои мысли, а потом болтать как безмозглый тусовщик? Мой мозг сейчас сломается.— Редко собирается вся семья. Редкое, драгоценное событие, и я жду его с нетерпением. Те, кто редко возвращаются, — возвращаются. Это ценно.— А-ха-ха-ха. Видно, что ты рада. Я не думала, что Масиро-сэмпай будет проводить Рождество с семьёй. До всей этой истории с поездкой я предполагала, что весь Альянс соберётся у сэмпая дома и отлично проведёт время. Мы были братьями по оружию: никто не был достаточно популярен для отношений, так что мы бы устроили свою вечеринку. Но Рождество как семейное дело? Вряд ли Альянс соберётся, если сэмпай скоро не вернётся. Интересно, буду ли я в этом году праздновать с мамой и Одзумой. То есть, я не против. У меня не так много возможностей просто расслабиться с ними, и мы наверняка хорошо проведём время. — Ты тоже проведи хорошее и счастливое Рождество, Ироха-тян! — сказала Мидзуки-сан.— Ха-ха-ха. Не могу дождаться, — сказала я совершенно монотонно. Я просто не могла угнаться за её энтузиазмом. Внезапно Фукура-сан хлопнула в ладоши. — Ааах. Да, да, Кохината-сан. Я почти забыла про прослушивание.— Какое прослушивание? — спросила я.— Помимо теста витубера, Амати-сан хотела, чтобы ты прошла прослушивание на аниме. Одно из них — в новом году, и я могу получить для тебя место.— Чт— Эм… С-спасибо! — Я в панике склонила голову. Я не думала, что получу такой шанс так скоро! Думала, придётся пройти всю историю с витубом, прежде чем перейти к следующему шагу, но, похоже, мама хочет, чтобы я одновременно прошла прослушивание. Наверное, она думает, что так эффективнее? — Давай посмотрим на выступление и сделаем его хорошим! — сказала Мидзуки-сан.— Верно! Спасибо вам обеим огромное! *** — Что?! Никакой попойки с Альянсом в этом году?!— Ты всерьёз ждала вечеринки без Аки?— Понимаю, но Рождество — один из тех редких дней, когда я могла бы прикончить тот алкоголь, что припрятала у него дома!— Вот это действительно низкая причина для расстройства.— Вздох… Одиночное Рождество. Моя участь.— Должны же быть у тебя какие-то планы, Мурасаки Сикибу-сэнсэй. Почему бы не собраться с друзьями по додзинси? Или… может, просто найди себе парня на праздники?— Парня? Интересно, есть ли на свете тот самый…— Вау. Ты наконец заговорила как нормальная женщина своего возраста.— Я уже вижу его перед собой: мой идеал! Рост — 150 сантиметров, серебряные волосы, узкие зрачки, чтобы смотрелся слегка неадекватно… И ведёт себя как законченный кошмар со всеми, кроме меня. А со мной — ну, может, чуть-чуть, капельку, показать свою милую сторону. Вот что мне нужно! Красавчик-цундэрэ-шота!— Беру свои слова назад. Это классический бред Сикибу.— А я так надеялась утешить свою одинокую душу праздничной и страстной порцией ОдзуАки…— Кстати, Мурасаки Сикибу-сэнсэй, как продвигается та работа для Мидори-сан?— …Да.— Похоже, твоё Рождество тоже пройдёт с определённым… членом семьи. ---------- Я — единственный ребёнок в мире взрослых Глава 7. Я — единственный ребёнок в мире взрослых Точка зрения: Масиро Цукиномори Было так холодно, что, казалось, должны были застыть само время и пространство, но я знала — часы тикают. Об этом говорил нескончаемый шум города: рёв моторов на нескончаемой ленте главной дороги, грохот стройки на каждом углу, болтовня рекламных экранов на перекрёстках. И лишь сейчас я осознала странную тишину — не слышно было голосов прохожих. Я была в городе. Всю дорогу до редакции UZA Bunko я задавалась вопросом: я одна так помешана на анализе каждого звука? — Я иду на войну… но я готова. Гррр… На мне было чёрное пальто — идеальная защита от холода и всего, что может ждать впереди. Дополнительный барьер создавали солнцезащитные очки и медицинская маска. А в нагрудном кармане лежал увесистый кусок металла, способный собирать жизни. Он же — пистолет. Сейчас я была пешкой банды, идущей на налёт. Я прибыла в город, готовясь к бою, и не отступлю, не стану умолять, не оглянусь назад. Разумеется, я не была серьёзна. Но именно так я себя и чувствовала. Пистолет был всего лишь моделью. Я купила его давно, для референсов. Не то чтобы я внезапно осознала привлекательность терроризма и приехала совершить нечто антисоциальное. Всё, что я хотела сказать: я здесь, чтобы нанести серьёзный (метафорический) ущерб, даже если пострадаю сама. Эти жёсткие разговоры с собой были попыткой накрутить себя. Я пришла, чтобы изложить своё мнение команде, работающей над аниме. И вот я на месте. Глядя на возвышающееся здание UZA Bunko, я сжала рукоятку спрятанной модели. Поехали! Пора ступить на поле битвы! *** Пять минут спустя я оказалась в огромной переговорной, где воздух был натянут туже, чем тетива лука. Люди в костюмах за столом лишь усиливали это ощущение. В основном мужчины лет тридцати-сорока, с глубокими морщинами, говорящими о годах опыта. Их взгляды были пронизаны холодной расчётливостью — взгляды людей, не мигая смотрящих на невидимую груду денег, которую они надеются получить. Интересно, эта их алчность проистекала из того, что я была здесь самым неопытным человеком? Думая о том, насколько эти люди устоялись по сравнению со мной, я едва не задохнулась от давления. Я наполовину шутила, говоря о налёте, но сейчас чувствовала себя так, будто забрела на встречу якудза. Мой геймерский мозг почти слышал звук — дон, дон, когда под каждым лицом возникали стилизованные титры с именем, должностью и кланом. Рядом со мной была Кирабоси Канария, глава редакционного отдела UZA Bunko, и сейчас она незаметно толкнула меня в бок. Она прошептала так тихо, что никто другой не услышал: — Макигай-сэнсэй, нужно выбирать битвы. Эти парни проходили через это миллион раз. Перегнёшь палку — могут подрезать крылья. Чирик.— Хорошо. Поняла, — покорно кивнула я. Но покорной я быть не планировала. — Раз все здесь, предлагаю начать встречу по сценарию, — начал дон… то есть, Гондо Тосимицу, патриарх отдела лицензирования UZA Bunko. Гондо-сан был связующим звеном между издательством и студией. Он выглядел как образцовый топ-менеджер — взгляд острый и умный, но манера бесконечно вежливая. Казалось, он и мухи не обидит, но, наверное, был страшен в гневе. Знаете, такой тип. — Вы успели ознакомиться с пунктами, поднятыми в недавнем письме? — спросил он. Вот оно. Я опровергну всё с первого залпа. — Да. Но—— Но сначала, эм… Сначала, Гондо-сан, Митарай-сан, — перебила меня Канари-сан, обращаясь к режиссёру и главному сценаристу, — мы хотели бы услышать ваш план по пересмотру сериала. Речь не об изменении оригинала. Важно понять, являются ли предлагаемые изменения фактическими улучшениями.— Канари-сан? Она не только прервала меня, но и взяла слово. Так она защищала меня, подставляя себя под удар? А может, пыталась не дать мне наговорить лишнего? Теперь я не знала, доверять ли ей. Как бы круто ни было выхватить пистолет и сделать холостой выстрел, оружие оттягивало правый карман. У меня не было сил на что-то столь эффектное. — Доверься мне, цыплёнок. Ладно? — сказала Канари-сан. Я на мгновение заколебалась, затем кивнула. — Ладно. Она выглядела серьёзной. Её намерения, по крайней мере, казались благими. Один из мужчин, к которым она обратилась, нахмурил густые брови. — Наш план? Он сидел прямо напротив нас, в самом центре команды аниме. Его голова была идеально выбрита, и он смотрелся как человек, который без колебаний съест полтарелки ядовитой рыбы фугу. — Я не совсем понимаю, Канари-хан. Предложения не касаются напрямую текста. Речь о визуальной составляющей, о том, как сделать её привлекательнее. Я поднял этот вопрос из вежливости, но правда в том, что как режиссёр, тонкие детали визуализации зависят от меня. Верно, Негамэ-хан?— Да, да, верно. Мы, конечно, хотим уважать исходник, но считаем, что адаптация под формат аниме необходима. Вы уже одобрили план истории Митарай-сана, так что проблем быть не должно. Верно, Митарай-сан? Последний мужчина молча кивнул. Ковамотэ Рю:го, режиссёр студии AORI.Негамэ Тайдзи, продюсер Honeyplace Works.Митарай Нагаси, сценарист. Дон, дон, дон! Три звуковых эффекта и титры в голове. Да, это была фантазия, но я дала им соответствующие роли, потому что если бы я продолжила с титулами якудза, то запуталась бы. Негамэ-сан был худощавым мужчиной, любившим теребить очки. Интеллектуал, отличник. Его ум был не просто острым, а хитрым. Митарай-сан, главный сценарист, поднявший этот вопрос, был молчаливым типом, напоминавшим мне Такакуру Кэна. На его лице застыло сердитое выражение, когда он безмолвно кивал. Тем не менее, в нём чувствовалось что-то понимающее. Может, потому что он тоже писатель, хоть сценарии и романы — не одно и то же. — То, что мы обсуждаем, — это несоответствие в изображении главного героя. Я не думаю, что есть что-то важнее в разработке франшизы, чем сохранение цельности персонажа, — парировала Канари-сан, подавив своё обычное чириканье. Но она столкнулась с хитрым (образным) гангстером, который даже не дрогнул. — Да. Да, вы совершенно правы. Цельность важна. Однако дословный перенос ранобэ не всегда даёт тот же эффект. Если взглянуть на популярное аниме вроде — Downtime Slayer, многие боевые сцены отличаются от оригинала, верно? Некоторые культовые сериалы приобрели массу фанатов именно после изменений в репликах или ценностях героя. И, кроме того, у Ковамотэ Рю:го-сана огромный опыт и репутация. Он убеждён, что эти изменения необходимы. Я прошу вас найти в себе силы довериться нам. Канари-сан, подавленная, закусила губу. Я не стала бы её винить. Это напомнило мне кое-что. Мой отец (гендиректор Honeyplace Works) выбил ведущую студию, собрал максимальный бюджет и вложил кучу усилий, чтобы Класс мести Белоснежки стал хитом. Режиссёр Ковамотэ Рю:го — человек искусства, добившийся успеха в кино своим аутентичным стилем, известен и за рубежом. Сценарист Митарай Нагаси работает в индустрии больше двадцати лет, и многие вдохновились его историями стать авторами. Продюсер Негамэ выпускает хит за хитом в аниме-подразделении Honeyplace Works. Другими словами, лучше команды не найти. Они знают об аниме всё. И уж точно куда больше меня. Это были люди, которых нам предстояло убедить. Без весомых аргументов переговоры были обречены. Встреча длилась три часа. В конце концов Канари-сан исчерпала все доводы. Я тоже пыталась объяснить, но это было похоже на битву с бездонным болотом. Чем больше мы сопротивлялись, тем глубже тонули. И чем дольше спорили, тем больше я понимала: наши аргументы зиждятся на эмоциях, а не на логике. Внутренний голос, требовавший дать им отпор, постепенно стих до шёпота. Осознавая своё поражение, я начала паниковать. Мой перегретый мозг перестал генерировать разумные доводы и лишь бездумно выплёскивал пустые эмоции. К концу я уже даже не спорила. Я не могла смотреть в сторону оппонентов. — В таком случае мы продолжим работу по плану: сократим мстительный монолог главного героя и смягчим наиболее тревожные элементы. Благодарю всех за уделенное время, — завершил встречу Гондо-сан. Всё. Даже он был не на нашей стороне. Он твёрдо стоял на стороне студии, хотя UZA Bunko — его работодатель. Логически я понимала почему. Его задача — обеспечить гладкое производство и выход аниме в срок. Он должен жёстко пресекать всё, что грозит конфронтацией. Когда встреча закончилась, команда аниме дружно удалилась. Я не сдвинулась с места. Меня тошнило. Дело было не в устрашающих взрослых; я ненавидела себя. Это была моя работа, а я не смогла придумать ни одного веского аргумента в её защиту. Игрушечный пистолет в кармане был всего лишь игрушкой. Но даже будь он настоящим — какая разница? Это просто хлам в руках ребёнка, у которого не хватило ни духу выстрелить, ни ума поспорить. — Макигай-сэнсэй? Эм… — начала Канари-сан, чувствуя неловкость. Я встала, не глядя на неё. — Я пойду домой. Она была моей союзницей. Я была благодарна, что она есть, но факт оставался фактом: ни одна из нас не смогла никого убедить. Я знала, что это не её вина, но всё равно не могла на неё смотреть. Хотя я хотела быть великодушнее, внутри поднималась уродливая волна, и я боялась, что любые мои слова сейчас ранят её. — Т-ты проделала такой путь. Вот, я угощу тебя чем-нибудь хорошим за счёт отдела, чирик. Обсудим, что делать к следующей встреч—— Нет.— Макигай-сэнсэй—— Не беспокойся. Я знаю, как идти на компромисс.— Компромисс? Ты сдаёшься? Слушай, я знаю, устала давить, когда эти люди так влиятельны. Но у нас ещё есть пространство для манёвра, чирик! Если мы вцепимся и не отпустим…— Я не ребёнок, поэтому, пожалуйста, не относитесь ко мне как к дурочке. С этими словами я вышла из переговорной. Я услышала, как Канари-сан издала — Ох. В её голосе больше не было веселья. Только боль. Нож пронзил моё сердце. Но я не обернулась. Выйдя, я направилась к кухонному уголку у туалетов. Швырнула модельный пистолет в мусорный бак. В конце концов, я так и не смогла им воспользоваться. Я нажала на курок лишь раз. Против Канари-сан. Пистолет бесполезен, если не можешь контролировать, в кого стреляешь. — Что я, пятилетка? Будто я могу стать ещё глупее… — пробормотала я себе, прежде чем окончательно отправиться домой. *** Ледяной ветер ударил меня, едва я вышла из здания. Уже стемнело. Температура упала, и я дрожала под пальто. Прогулка по холоду остудила мой перегретый мозг. Когда я задумалась, то даже не была уверена, что именно меня так беспокоило. Это было даже забавно. Команда аниме была права. Персонажи и ценности в долгоиграющих сериях постоянно меняются. То же и с темами. Сцены в ванной раньше были нормой, теперь их почти нет. Простые герои, живущие только битвами, теперь подаются как великие воины. Бесконечные адаптации — манга, игры, аниме, фильмы. Чем больше людей вовлечено в создание франшизы, тем больше накапливается мелких изменений. Естественно, что результат отличается от оригинала. Какой смысл возмущаться? Как Макигай Намако, я узнала о важности командной работы в Альянсе 5-го этажа. Я знаю, насколько увлекательной и сложной может быть совместная доработка продукта с кучей творцов. Это совсем не то, что создавать что-то в одиночку. — Всё в порядке. Аниме принадлежит не только мне. Главное, чтобы режиссёр и аниматоры создали что-то хорошее. Я уже достаточно взрослая. Незрело — упрямо настаивать на своём и создавать проблемы всем участникам процесса. Я готова пойти на компромисс. Да, готова. — А? Я безучастно стояла на эскалаторе в метро, когда поняла, что зрение затуманивается. Может, из-за тепла внутри. Мои мысли остыли, но теперь снова нагревались. — Нет… Я взрослая… взрослая… Я не имела ни малейшего понятия, печаль это или разочарование. Подумать только: я автор, но не могу определить собственные чувства. Не могу даже проявить достаточно самоконтроля, чтобы сдержать слёзы. Ради всего святого… Я чувствовала себя единственным ребёнком в мире, полном взрослых. И от этой мысли мне становилось ещё более жалко. — Что бы сделал Аки в такое время? В итоге я ухватилась за память о возлюбленном. Я была таким ничтожеством. Где же та сила, которую я обещала себе обрести? Та сила, в которой так отчаянно нуждалась? Я хотела стать версией себя, которой больше не нужно полагаться на Аки. Хотела идти рядом с ним, а не чтобы он вёл меня за руку. Но вот я здесь, получив крошечную ранку, и отчаянно хочу, чтобы он держал меня за руку. Какая жалость. Точка зрения: Акитэру Ообоси — Какого чёрта?! Кто-то планировал теракт в офисе, что ли?! Был 11-й час вечера. Как обычно, я усердно работал в редакции UZA Bunko и, собираясь домой, зашёл в кухонный уголок для последних дел: слить воду из чайника и вынести мусор. Да, я знаю, что уходить так поздно — странно, не надо указывать. Что спровоцировало мой возглас? Я только что нашёл в мусоре пистолет. Да, вы не ослышались. Я тоже был в шоке. Может, это была шутка какого-нибудь инфлюенсера, который прятался и снимал мою реакцию. Если так, то меня больше беспокоило, как такой тип вообще попал в офисное здание. Я вытащил мусорный пакет, стараясь не оставить отпечатков на самой штуке, и изучил её. Сначала она казалась увесистой, но не такой, как я ожидал. Веса было недостаточно, чтобы понять, настоящая она или нет. Хотя, наверное, хватило бы, если бы я держал в руках настоящий пистолет, а я — нет. Я видел такое в фильме: персонаж просто выбросил пистолет, будто это пустяк. Может, в городе такое случается. Страшно подумать. В общем, я не знал, что делать, поэтому взял пистолет и понёс на первый этаж вместе с остальным мусором. Всё, что оставалось в зоне утилизации, забирал охранник. Я решил обсудить с ним находку. — О, не беспокойся. Это просто модель, — сказал он.— Правда? Фух. Я думал, гангстеры здание облюбовали. Охранник рассмеялся. — По деталям видно. Да и настоящий намного тяжелее.— Я не знал. Но откуда ты знаешь?— Модельное оружие в мусоре не редкость, — продолжил он, будто не слыша моего вопроса. Казалось, за его словами скрывалась какая-то тьма, и мне хотелось копнуть глубже, но его следующая фраза заинтересовала меня больше. — Неужели? Ты часто такое видишь?— Не только модели пистолетов. Мечи, метательные кольца, топоры, бензопилы… Всякое.— Всё это звучит очень опасно.— Не волнуйся. Все они поддельные. Они теперь делают поддельные бензопилы? — Знаешь, как бывает. Думаю, многие в этом здании сражаются с чем-то. Здесь же издательство. Вопросы авторских прав, договорённости между авторами и бизнесменами — всё это сложно.— Понимаю. Но зачем кому-то оружие для этого, пусть и поддельное?— Думаю, это демонстрация решимости. И я понимаю это желание — за что-то держаться. Наверное, как талисман удачи.— Что-то, что принесёт им победу? — сказал я. Для меня полагаться на божественность — отговорка, чтобы не думать самому. Разве в рабочем мире нормально полагаться на талисманы? — Должно быть что-то более практичное, что они могут сделать.— Ты понял наоборот.— А? Лицо охранника стало ностальгическим. — Неопределённость остаётся, даже когда ты сделал всё, что мог. Когда кто-то заботится достаточно, чтобы дойти до этой точки, он может помолиться об одном последнем везении свыше.— Ты имеешь в виду, что они всё ещё не удовлетворены, даже максимизировав свои шансы?— Верно. Будучи взрослым, ты постоянно соревнуешься. Но не все могут выиграть. Усилия и планирование приводят тебя на ринг, и всё. Всё после этого, возможно, зависит от богов. Нет данных, которые могли бы это опровергнуть, верно?— Верно… Спасибо. Это был полезный разговор, — сказал я.— Ох, да ладно. Старайся, молодой человек. Я вежливо кивнул и направился к лифту, чтобы вернуться в редакцию. — Погоди. Кто этот парень вообще? Он был просто случайным прохожим, так почему же его слова так впечатлили меня? Может, у каждого взрослого в городе есть свои серьёзные причуды? Неа… Я вернулся в отдел. После одиннадцати ночи там оставалось мало редакторов. Я пробирался сквозь пустые столы к Канари. Её яркие светлые волосы были видны за версту. Должно быть, у неё был тяжёлый день встреч и чтения рукописей. Сейчас она уткнулась лицом в стол, как старшеклассник, притворяющийся спящим. — Разве не пора домой, Канари-сан? Тишина. — Канари-сан? Ответа не последовало. Она была не просто трупом — явно что-то было не так. — Ты в порядке? Могу вызвать скорую.— Не-а.— Эй, ответ. Значит, она услышала меня, когда я попытался привлечь её внимание. Было бы обидно, если бы она намеренно игнорировала, но, возможно, её мозг был настолько перегружен, что любое слово его истощало. Я решил не давить и ждать, пока она сама заговорит. — Аки-кун.— Что такое?— Не мог бы ты оказать мне услугу?— Конечно. В смысле, я вроде как твой помощник сейчас, да? Её голова медленно повернулась, будто она заставляла его двигаться. — Пойдём со мной после этого, — сказала она приглушённо. Насколько я видел её лицо, она надулась. — Я не хочу идти домой сегодня. Мне потребовалось слишком много времени, чтобы осмыслить её слова. — …А? *** Освещение было сверхъярким, окрашивая стены в глянцевый фиолетовый. Настроенческая джазовая музыка наполняла комнату, будто мы в американском фильме 90-х. Рядом со мной раскрасневшаяся босс, которая, так уж вышло, была прекрасной офисной леди. Это было не место для старшеклассника вроде меня, как ни крути. Я мог точно объяснить почему. — Бармен! Принеси мне виски — Вампир, чистый! — позвала моя спутница.— Ты берёшь ещё один? Разве виски — не тот напиток, который пьют не спеша? — спросил я.— Не парься, чирик! Я держу алкоголь лучше, чем орёл оленя поднимает!— Звучит как что-то, что сказал бы современный отаку прямо перед отключкой. Поняли? Мы были в баре. Только для випов. Канари сказала, что бывает здесь постоянно, и сегодня она забронировала всё заведение. Это была серая зона — можно ли несовершеннолетнему вроде меня находиться здесь, но раз она была ценным клиентом, они закрыли на это глаза, при условии что я не буду пить. Не хочу хвастаться, но я был законопослушным, как никто другой. К тому же я видел воочию, как сходит с ума Мурасаки Сикибу-сэнсэй под воздействием алкоголя, и сделал вывод, что алкоголь — быстрый путь к неэффективности. Так что я и не торопился начинать пить, даже став взрослым. В общем, когда бронируешь заведение вот так, предполагается, что будешь заказывать дорогие напитки один за другим. Но даже здесь должен быть предел… — Ты немного сходишь с ума, — сказал я. — Что-то пытаешься забыть?— Есть целая куча вещей, которые я хочу забыть. Этот день сосал птичий корм по-крупному.— Это связано с той встречей по аниме-сценарию, на которую ты ходила?— Ага. Это было про Класс мести Белоснежки — серию Макигай Намако-сэнсэй. Я вздрогнул. Другими словами, работа Масиро. Когда я присоединился к UZA Bunko, я проинформировал Канари о некоторых вещах, включая то, что знаю истинную личность Макигай Намако-сэнсэй. Погодите. Значит, Масиро приходила в здание, где я работал? Как временный работник, меня ни за что не пустили бы на важную встречу, так что я занимался общей редактурой по мультимедийным материалам. В частности, я работал над мобильной игрой по мотивам — Это неправильно — ожидать яркой юности в игре про защиту башни, но в тот раз, когда я был слизнем, было не так уж плохо, или — Tower Defense SLINE. Игровая компания прислала графику, иллюстрации и сценарии, и мне нужно было проверить их на соответствие оригиналу. Хотя автор должен был провести финальную проверку, политикой Канари был первый проход, чтобы отсеять всё очевидное — работа, с которой я помогал. Я прочитал больше двадцати томов ранобэ, посмотрел все четыре сезона аниме и знал мангу назубок. Плюс вбил в голову всю дополнительную информацию от автора. Теперь я сравнивал данные из игры с нашей документацией. Это могло казаться утомительным, но научиться уважать исходник и чётко доносить идеи до внешней компании было бесценным опытом для будущего. Этого хватало для мотивации. Подумать только: была возможность столкнуться с Масиро, пока это происходило. И, судя по словам Канари, встреча прошла не очень. — Полагаю, было тяжело? — спросил я.— Честно? Да.— С Масиро… то есть, с Макигай Намако-сэнсэй всё в порядке? Не хотелось бы думать, что её это расстроило.— Трудно сказать, но боюсь, она, наверное, в унынии. И, я имею в виду, я знаю, как использовать Тёмно-Тёмно Фрукт, когда нужно, но даже тогда я не смогла… — Канари одним глотком допила виски, умудряясь чирикать между глотками.— Что случилось? Если можно говорить…— Ты не выложишь ничего в сеть?— Конечно нет!— Не знаю, могу ли я тебе доверять. В наши дни все выкладывают гневные провокации о любом аниме, ради кликов, чирик.— Я знаю, и ненавижу такое больше, чем кто-либо. К тому же я подписал NDA, так что ты могла бы просто засудить меня.— Наверное, могла бы… Шучу! Прости, иногда я не могу удержаться, чтобы не подразнить нашего птенца-подработчика, чирик! Разница была тонкой, но сейчас она определённо была более раздражающей, чем обычно. Хотя она и говорила, что выдержит алкоголь, на мой взгляд, она выглядела довольно пьяной. — Такое часто бывает с адаптациями. У автора есть вещи, на которых он не хочет идти на компромисс — основа его работы — и я должна бороться, чтобы защитить это. Мой парящий дух получает прямой удар каждый раз, чирик.— Но ты же сегодня защищала другого автора, да? Как с Tower Defense SLINE.— Кар! Думаю, тебе нужны очки, Аки-кун! С чего ты взял, что я наливаю алкоголь?— Ох… Верно, прости. Я не заметил до того, как она набросилась на меня, но теперь это было очевидно. Она была так напряжена, что ей нужно было топить горе. Кто, чёрт возьми, мог подумать, что это значит, будто встреча прошла хорошо? Тем не менее, мне было трудно это принять. — Я не могу представить, чтобы ты когда-либо терпела неудачу, Канари-сан, — сказал я. — Я просто предположил, что ты справилась.— Я рада, что ты так высокого мнения обо мне, по крайней мере. Я могу быть айдолом, но прежде всего я человек. Иногда я натыкаюсь на препятствие или два. Хуже всего, — продолжила она, разговаривая с кусочком тёмного шоколада во рту, — я ранила Макигай-сэнсэй — Масиро-тян. Чувствую себя ужасно. С этими словами Канари подробно рассказала о произошедшем: как команда аниме хотела смягчить эмоции главного героя и сцены мести. Их мнения столкнулись с мнением стороны ранобэ, и компромисс не был найден. В конце концов Канари не смогла их убедить, и, хотя вопрос ещё не решён, похоже, команда аниме получила преимущество. — Что, мнение Масиро ничего не значило, даже несмотря на то, что она автор? — спросил я.— У каждого проекта свой баланс сил. В этом случае на стороне аниме — крупные имена, и это влияет на ситуацию. С другой стороны, все будут завидовать, когда объявят команду, потому что будут знать, что это будет умопомрачительная адаптация.— Honeyplace Works управляют, Studio AORI производят, и режиссирует Ковамотэ Рю:го-сан, верно?— Верно. Все участники — видные игроки. Я не могу надувать грудь и чирикать о своей уверенности против такой команды!— Если они такие опытные, как же они не видят основу работы? То, что ты пытаешься защитить? Я читал Класс мести Белоснежки и хорошо его знал. Тонкие эмоции героя, уродливое желание отомстить, сам метод мести — всё вместе образовывало богатый гобелен. Изменить что-то — значило лишить историю ценности. Я не понимал, как эти талантливые создатели могли считать это приемлемым. — Одна и та же история может фундаментально отличаться в аниме и романе, — объяснила Канари. — И некоторые творцы видят слегка иное — сердце в работе, которое в итоге и ценят.— Что же тогда ценит эта команда аниме?— Динамику. Вот что важно в аниме, чирик.— Но история должна вести. Вся динамика и визуал должны следовать за ней, верно?— Так видишь ты, и я полностью понимаю. Уверена, большинство зрителей думают так же.— Но не команды аниме?— Как ты догадался, это полностью зависит от режиссёра. В производстве аниме некоторые птички любят переворачивать сценарий!— То есть они думают, что динамика на первом месте, а история не так важна?— Именно! Они могут ценить образы, сцены, действие, которое хотят показать, превыше всего. Вот где возникают различия между людьми, посвятившими себя художественной сфере, и теми, кто посвятил себя литературе.— Значит, передача эмоций, описанных в тексте, для них не приоритет?— Ты мудрый старый филин, да? Именно так, — сказала она, звуча как надоедливый наставник из манги. — Команда аниме не хочет усложнять. Они уверены, что могут использовать визуал, чтобы дать схожий опыт с чтением оригинала.— Тогда почему бы просто не объяснить это Масиро? Уверен, она поймёт.— Они объясняли. Или думали, что объяснили.— А? Она отказалась идти на компромисс?— Не совсем, но думаю, Макигай-сэнсэй, вероятно, почувствовала угрозу.— Угрозу? Звучит серьёзно.— Ты видел Ковамотэ-сана или остальную команду, Аки-кун?— Не знаю. О, хотя я ходил в туалет примерно в то время, когда встреча, вероятно, заканчивалась, и видел группу у лифта. Наверное, это могли быть они?— Был ли там мускулистый лысый парень, чирик?— Да, был.— Значит, это они. Вы пролетели в дюймах друг от друга! Это не было такой уж драматичной встречей. Я наблюдал, как она на этот раз взяла орех и поднесла его к моему лицу. Моё сердце пропустило удар. Это была крошечная штука, и пальцы, державшие её, были такими тонкими. Очевидно, я не собирался есть её с её пальцев. Я не позволю ей кормить меня. Я работал на Канари, чтобы стать лучше. У меня не было скрытых мотивов. К тому же я уже знал, кто мне нравится, а значит, нет шанса, что я поколеблюсь перед таким искушением. Понял? — Что ты думаешь? — спросила Канари.— Что верность — это добродетель, которой я хочу жить.— Я имею в виду о Ковамотэ-сане и его команде! Какими они показались тебе с первого взгляда?— Как… обычные мужчины средних лет?— Именно, чирик! Я определённо не понял бы, что они первоклассные творцы, если бы она мне не сказала. Одна из ценных вещей, которые я узнал, работая в UZA Bunko, — не льстить чрезмерно профессионалам индустрии. Канари работала с популярными авторами, иллюстраторами, мангаками, известными игровыми продюсерами. Сначала они казались мне богами, и я чувствовал себя виноватым, причиняя им малейшие неудобства, но со временем стал замечать в них человечность. Под поверхностью они были такими же людьми, как и я. Осознание этого было полезным. — Я бы сказала, что Макигай-сэнсэй видит их совершенно иначе, чирик.— Как именно?— Как сверхустрашающих гангстеров!— Какая непрофессиональность!— Они совсем не страшные, конечно, — сказала Канари, — но, думаю, именно такими они кажутся ей.— Будто её мозг исказил их внешность, чтобы они выглядели враждебно… Погоди.— Что такое?— О, эм. Ничего. Что, если модельный пистолет, который я нашёл в мусоре… Не-а. Не может быть, чтобы Масиро когда-либо пошла в наступление вот так, с безумными глазами. Нет… способа? Теперь я не был так уверен. Но, думаю, это не имело значения. — Так или иначе, вот как всё прошло. Макигай-сэнсэй, наверное, сегодня изолировала себя в своём гнезде.— Но я уверен, ты была на её стороне с начала до конца. Это то, чем можно гордиться.— Спасибо. Я знаю, но всё равно это меня расстраивает. — Вся её храбрость и энергия, казалось, вытекли из неё, когда она положила щёку на стойку. Я видел такой пьяной только Мурасаки Сикибу-сэнсэй. Странно, но я не чувствовал желания назвать её куском дерьма. — Бармен, дай мне — Убийцу драконов со льдом.— Понял. — Утончённый бармен быстро налил красный ликёр в стакан и поставил его рядом с её лицом со звоном. Названия всех этих напитков взволновали бы любого второклассника. Может, Канари тоже нравилось такое. Она смотрела на ярко-красный ликёр, её глаза теряли фокус и сужались, будто она видела что-то в дали. — Знаешь, когда случается такое, это всегда напоминает мне о прошлом…— О каком прошлом?— Тогда, когда я была ещё молодой пташкой, единственным птенцом в стае работающих взрослых, — сказала она. — И я серьёзно облажалась. Джаз, звучавший в баре, внезапно стал звучать на десятилетие старше. По крайней мере, так показалось парню с нулевыми знаниями о джазе (то есть мне). Может, я просто был странно ностальгичным, но в любом случае решил притвориться, что не заметил. Именно такую атмосферу я хотел, чтобы погрузиться в её историю. — Сейчас я полноценная канарейка, но когда-то я была просто обычной выпускницей, которая любила книги, — начала Канари.— Ты шутишь. Не могу представить.— Может, покрашу волосы в чёрный и покажу тебе. Я даже не красилась. Была совершенно обычной. То, как она говорила, было похоже на тоску по прошлому. Я не мог представить её новичком, учитывая, что сейчас она ветеран индустрии. Но, наверное, у всех есть прошлое. — Я, наверное, была последней девушкой, от которой ожидали, что она станет айдолом, но у меня было больше страсти и любви к романам, чем у кого-либо ещё. Работать в индустрии было исполнением мечты, и я не могла дождаться, чтобы отдать этому все силы. И именно UZA Bunko, из всех мест, которое издавало серию автора, которого я абсолютно обожала, будучи студенткой. Ты слышал о Торисака Рэйдзи-сэнсэй?— Эм, нет. Извини…Канари рассмеялась. — Я тебя не виню. Ни единого хита на его счету.— Верно.— Но я любила его. Наверное, можно назвать это близорукостью. Я была так погружена в мир романов, что была слепа к тому, что популярно. Только после того, как я присоединилась к индустрии, я узнала, что делает хит, а что не продаётся. Многие серии Торисака-сэнсэй заканчивались после трёх или пяти томов, — объяснила она. — Теперь, когда у тебя есть опыт работы в редакции, интересно, что ты об этом думаешь, Аки-кун.— Не хочу быть грубым, но все они были закрыты рано.— Именно. Но я ещё не знала внутренней работы индустрии, поэтому думала, что он просто умелый писатель, преуспевший в отличных коротких сериях. Думала, это стилистическая особенность, а не то, что его работы отменяли. Его серии были потрясающими, поэтому мне никогда не приходило в голову, что они не продаются.— Могу представить, как можно так подумать, если не знать лучше. Я не мог так сильно сопереживать, потому что довольно рано привык смотреть на ключевые показатели мобильных игр. Но глядя на одноклассников, казалось, они не так осознавали, насколько успешны игры, в которые играли. Они сталкивались с продуктом по чистой случайности, и для них всё, что имело значение, — весело это или нет. Они никогда не видели цифры продаж, не искав их активно. — Торисака-сэнсэй потерял надежду. Рынок не принимал то, что он хотел писать, но у него не было воли писать то, что работало, но его лично не интересовало. Он даже думал о том, чтобы вообще бросить писать.— Не может быть…— Для меня это был полный шок. В смысле, автор, которым я восхищалась больше всех, думал бросить полотенце. Это было душераздирающе.— Буду честен, я никогда не испытывал ничего подобного. Могу примерно представить. — Я был бы так же шокирован, если бы Макигай Намако-сэнсэй оказалась в том же положении. — Так это была твоя ошибка, да?— Не-а. Эй, если это то, что ты называешь серьёзным провалом, то у новых редакторов нет шансов. Значит, в истории было больше. Что-то ещё более болезненное. Я невольно сглотнул. — Главный редактор в то время назначил меня к Торисака-сэнсэй. Редактор до меня перешёл в литературного агента и оставил его. Это было бы идеально, сказал босс, потому что я уже была фанаткой. И я была супер-взволнована тем, что буду работать с Торисака-сэнсэй как с моим первым автором.— Да, звучит идеально.— Да, и было бы идеально, если бы на этом всё закончилось. К сожалению, время продолжает тикать даже после того, как ты получаешь то, что должно быть счастливым концом. — Канари отхлебнула своего — Убийцу драконов и презрительно улыбнулась. — — Первая работа, которую я редактировала, первый том новой серии Торисака-сэнсэй — что-то, что должно было стать большим событием — стал полным провалом. Это были самые низкие продажи его работ за всё время.— Провал? Но Канари-сан, я думал, все твои серии получают дополнительные тиражи.— Серии Кирабоси Канарии — да. Но я работала над той серией под своим настоящим именем, Хосино Кана, и это был провал. Наверное, это делает меня мошенницей, да? Я не мог с этим спорить, но многие используют сценические имена по схожим причинам. — В то время у меня совсем не было опыта. Истории Торисака-сэнсэй были великолепны, и я верила, что они будут продаваться, если мы просто добавим к ним тонну красивых иллюстраций. Поэтому я заставила его написать историю в том стиле, который я обожала, и пригласила одного из моих любимых иллюстраторов-знаменитостей с самыми чудесными рисунками. Я была уверена, что это будет хит, что мы нашли золотую жилу ещё до продаж. Если бы вы взяли у меня интервью в то время, я бы рассказала о доме в Аояме и роскошной машине.— Я знаю, что популярно критиковать людей за болтовню, но не думаю, что есть что-то плохое в том, чтобы быть уверенным в своей работе. — В смысле, она была достаточно успешной, чтобы жить в шикарной квартире (пусть и не в Аояме) и разъезжать на дорогой машине. — В любом случае, судя по тому, как ты рассказываешь, звучит, будто ты приложила все усилия. И это была хорошая история, да?— Это был шедевр. По крайней мере, в моих глазах, — сказала Канари.— А?— Аудитория со мной не согласилась.— Рынку не понравилось? Или твои вкусы супер-нишевые?— Если бы только всё было так просто. Люди, которые читали это, дали восторженные отзывы. Было множество читателей, которые любили это так же сильно, как и я. Была высокая оценка в соцсетях и в фанатских письмах.— Но это не продавалось. Верно?— Верно. И сейчас, спустя время, я могу назвать кучу причин. Одна выделяется. Хочешь угадать?— Может, иллюстрации были устаревшими? Дело не в том, что художник был не умелым, но его стиль не соответствовал тому, что было популярно. Или не соответствовал истории. Или… хотя тебе нравилось, это не находило отклика. Благодаря моей работе в UZA Bunko у меня было смутное представление о проблеме. Иллюстрация, которая сразу выглядела хорошо, не обязательно продавалась. Те, что я назвал, были всего лишь двумя причинами. Канари покачала головой. — Это часть, но есть и больше. Что-то проще: обаяние истории не било тебя в лицо сразу. Вот почему она провалилась.— Что… — Обаяние должно было быть насильственным? Канари, однако, выглядела серьёзно. — Кто-то узнаёт о работе. Им становится любопытно. Затем они хотят её. Затем помнят о ней и идут покупают. Это путь к продаже. Если учитывать интернет, можно добавить поиск информации и делиться ею. В любом случае, если не создать эту связь между осведомлённостью и любопытством, большинство людей никогда не заметят твой продукт. Держу пари, ты знаешь, о чём я, из опыта с играми.— О! Я вспомнил, когда Кояги только вышел. Наши цифры были жалкими при низкой осведомлённости. Того, что имя Макигай Намако-сэнсэй было в титрах, было недостаточно, чтобы люди обратили внимание, поэтому мы заставили её упомянуть игру в послесловиях, занимаясь продвижением в соцсетях. Что касается арта, никто не обратил внимания на участие Мурасаки Сикибу-сэнсэй, пока она не разместила пост, адресованный фанатам её старых додзинси. Только тогда она достигла своей фан-базы. Вот как мы медленно набирали обороты, пока не достигли критической массы, и цифры взлетели. Этот пологий склон превратился в крутой подъём. Осведомлённость распространилась по фан-базам, люди поняли, что игра достойная, и шлюзы открылись. Наш медленный первоначальный рост не имел ничего общего с качеством игры и всем был связан с провалом в маркетинге. Игры и книги отличались, но можно было провести сравнение. — Заходя дальше, люди не замечают то, что им неинтересно, даже когда это прямо перед ними. Нужно показывать им это снова и снова и шуметь. Прямо недалеко отсюда есть магазин ароматерапии. Держу пари, ты его не заметил, да, Аки-кун?— Совсем нет, — сказал я. — Для меня это новость.— Хотя снаружи была модная, милая вывеска — ароматерапия. Всё твоё мировоззрение может меняться в зависимости от интересов.— Это действительно доходит, когда приводишь личный пример.— В истории не было ничего, что привлекало бы интерес читателей ранобэ в то время, и ничего, что привлекало бы их поверхностно. Вот почему она провалилась.— Поверхностно: название, обложка, аннотация. Можно было бы сделать больше.— Не знаю. Мы могли приукрасить внешность сколько угодно, но этого было бы недостаточно, если бы внутренность тоже не привлекала внимание. Нам потребовался бы огромный рекламный бюджет, чтобы заставить читателей заметить наш заголовок.— Чёрт… Должно быть, это было тяжело. Вроде как вот заголовок, в который ты верила, но он просто не мог прорваться через барьеры. Большинство людей, которые читали это, им понравилось. Но те, чей интерес естественным образом не привлекал их к этому, даже не знали о его существовании. Они не игнорировали его намеренно; их разум просто блокировал. Было кое-что странное, что я заметил в UZA Bunko: так много обложек ранобэ выглядели похожими. Сам арт уникален, но жанры, композиция обложек и названия… Будто они все отчаянно пытались продать себя фанатам похожих работ. Разумеется, не все. Были книги, созданные логикой, а не трендами. Но это было то, что я не мог не заметить. Тем не менее, эти серии не копировали друг друга. Это было просто решение редакторов противодействовать недостатку осведомлённости. Оно достигало первого шага — привлечения внимания. — Тяжело — это верно, — продолжила Канари. — Когда мотивация писателя изначально низка, что-то подобное может полностью разочаровать. В этот момент им суждено положить перо.Я почти не осмелился спросить. — Это случилось с Торисака-сэнсэй?— Ага. Моя первая редакторская работа провалилась, и я в одиночку положила конец карьере моего любимого писателя. — Канари сухо рассмеялась. — Какая травма, да? Только когда она осушила стакан, я понял, что там была ещё порция виски. Она поставила его со звоном, затем посмотрела в потолок. — Иногда я вижу его в снах. Торисака-сэнсэй. Это разбитое выражение на его лице. Он говорит, как никогда больше не будет писать, как он ненавидит книги. Он так пренебрежительно относится к тому, что когда-то значило для него целый мир.— Мне жаль, Канари-сан.— Чувствовала, что смерть — мой единственный выход.— Смерть?!— Поэтому я решила, что могу попробовать найти способ добиться успеха в этой дерьмовой индустрии и учиться, как будто от этого зависит жизнь. Я исследовала тонкости издательского дела, чтобы выяснить, что такое хит, как заставить людей чего-то хотеть, как заставить автора сиять. Это было единственное, на чём я сосредоточилась. Затем, однажды, я поняла, что всё возможно, если не беспокоиться о том, что о тебе думают другие.— И тогда родилась Кирабоси Канария?— Да. Не то чтобы кто-то ещё в индустрии хотел делать что-то такое кринжовое. Все смеялись надо мной. Я была редактором; должна была держать голову опущенной. Я заносилась, просто потому что меня взяли в огромную компанию, и у меня не было достижений. Внезапно мне стало плохо из-за малейшей мысли, которая могла быть у меня, что айдолы — это кринж. Я никогда не знал, что за личностью Канари стоит такая предыстория. Я был в благоговении. — Кто бы вообще захотел пойти по такому адскому пути? — продолжила она. — Это было похоже на вход в шахту и никогда не знать, выйду ли я оттуда живой. Но я жива. Я могу дышать. Канарейка в порядке.— Канарейка в угольной шахте… Так вот откуда её сценическое имя. — Торисака-сэнсэй никогда не вернётся, что бы я ни делала. Но если бы он когда-нибудь вернулся, я превратила бы его работу в хит. Ни один автор, с которым я работаю, никогда больше не сдастся, не достигнув мечтаний. Эта клятва породила Кирабоси Канарию, и именно поэтому у меня всегда есть дополнительные тиражи, чирик! — провозгласила Канари, снова чирикая громче, чем когда-либо. Но затем она замолчала и вздохнула. — Ну, я могу сидеть на своём высоком ястребе сколько хочу, но сегодня я подвела Макигай-сэнсэй. Я обещала себе, что мы не потеряем сущность её истории. Если она потеряет мотивацию, то это просто значит, что я совершила ту же ошибку снова. Что я за редактор? Кем я себя возомнила, претендуя быть айдолом? Чёрт! Я должна защищать авторов, в которых верю! Я неудачница! Бармен! Дай мне что-нибудь покрепче! — Она начинала заплетаться языком.— Погоди, Канари-сан, я думаю, тебе стоит остановиться! — сказал я. Её щёки покраснели, глаза были влажными. Я обменялся взглядом с барменом, который кивнул. Канари была завсегдатаем, и он тоже считал, что ей хватит. — Давай остановимся, хорошо?— Нет! Я должна уничтожить свою печень! Ей нужно чирикающе умереть!— Ты не неудачница, но станешь ей, если продолжишь! Сколько авторов окажутся в беде, если ты попадёшь в больницу? Масиро… то есть, Макигай-сэнсэй… не хотела бы, чтобы ты так наказывала себя!— Тогда тебе придётся наказать меня вместо неё, Аки-кун!— Простите?— Поставь меня на место! Устрой мне полный разгром!— Думаю, здесь мне нужно напомнить, что я несовершеннолетний… Мы быстро зашли в тупик. Она размахивала конечностями в истерике, а я делал что мог, чтобы успокоить её, но физически удержать было невозможно. С таким телом, как у неё, я не был уверен, где вообще должен её трогать. Весь мой опыт общения с пьяной Мурасаки Сикибу-сэнсэй потребовался, чтобы наконец успокоить Канари. [[image:/storage/reader-images/79c44bf2ee06732f202738ff89b8dba50e2cad3a.png]] Впервые в жизни я почувствовала благодарность к художнице Альянса. Не то чтобы я одобряла её пристрастие к выпивке — просто теперь я понимала, как это бывает. Канари всё ныла, прося ещё выпить, бармен вежливо отказывал. Так продолжалось, пока она наконец не рухнула на стойку без сил и не заснула, тихо посапывая. — Можете подождать, пока проснётся, — бармен улыбнулся с сочувствием.Я покачал головой.— Спасибо, но у неё завтра работа. Я найду, где ей нормально поспать.— Да, пожалуй, так лучше.— Вот, расплатимся этим.— Хорошо. Я расплатился её кредиткой, взвалил бесформенное тело на плечи и вытащил в ночь. Сегодня она меня удивила. В моих глазах она всегда была неуязвимым кумиром, но, оказывается, и у неё хватало провалов. И даже теперь, когда эти неудачи накапливаются, она способна ненавидеть себя за них. Когда я впервые пришёл в издательство UZA Bunko, я думал, что работа научит меня противостоять Амати-сан. Теперь же понимал — возможно, сильно заблуждался. Взрослый, профессионал — это не тот, кто безупречен. Это тот, кто, несмотря на все слабости и провалы, снова и снова поднимается. Или ползёт, если надо. Но так или иначе продолжает бороться. Хотя, возможно, мне ещё рано делать такие выводы. *** Точка зрения: Кирабоси Канария Чик-чирик, чик-чирик. Это банальное утреннее пение птиц?Нет. — Чик-чирик, доброе утро. Время вставать и идти в школу.— Чик-чирик, доброе утро. Время вставать и идти на работу.— Чик-чирик, доброе утро. Время вставать и идти в книжный. Мой собственный голос. Он повторялся снова и снова, словно пытаясь промыть мне мозги сквозь сонную дымку. Специальный голос для будильника от Кирабоси Канарии. Его продают в цифровом магазине UZA Bunko под восторженные отзывы. И этот звук доносился из моего же телефона. — Слишком рано для этого... Прекрати трещать... У меня похмелье, чирик... Неуверенной рукой я потянулась к телефону. Одно нажатие — и надоедливый голос умолк. Я с трудом села на кровати. Спать больше не хотелось. Раздражающий будильник прекрасно справился со своей задачей. Я использовала его, чтобы понять ощущения пользователей. Выходит, если он так бесит, продукт провальный? Но раз он меня разбудил, значит, как будильник он работает. — Ой-ой... Спина... Спина и бёдра ныли. Наверное, я спала в странной позе. Боль вернула меня к реальности. В панике я потрогала простыни. Они были не такие шелковистые, как мои домашние. И матрас пружинил как-то иначе. Это... не моя кровать? Но тогда где...Зрение и мысли постепенно прояснились. Я осмотрелась. Комната была такой маленькой, что в ней едва помещались две кровати. Они стояли так близко, что почти срослись в одну двуспальную! Было окно, маленький столик со стулом. Ещё зеркало, письменный стол и телевизор на комоде. — Отель? Такие номера обычно снимают командировочные. Слава богу, это явно не любовный отель. Участие в скандале, о котором я даже не помню из-за пьянки, — худшее, что могло случиться. Если такое попадёт в бульварную прессу или в блог какого-нибудь сплетника, мне конец. — Ладно, не любовный отель... Но что я здесь делаю? Я что, решила... Я порылась в обрывочных воспоминаниях. Вчера после работы я зашла в свой любимый бар, а потом... — О, Канари-сан. Доброе утро.— Кар! Дверь ванной открылась, и вышел старшеклассник Аки-кун. На нём был халат, от тела шёл пар. — Я только что принял ванну и спустил воду. Хотите, налью снова? — спросил он, как будто так и надо.— Э-эм... Да, пожалуйста.— Понял. Он вернулся в ванную. Ну вот и всё.Стоп. Нет, не всё!Всё было не так! Я что, провела ночь в отеле с несовершеннолетним?! Я что, забыла, сколько мне лет?! А, семнадцать. Ну, это же... Нет, птичьи мозги! Суд не поверит, что я — свой же персонаж! Меня заберёт полиция и признают виновной! В панике я скатилась с кровати и проверила мусорное ведро. Там не было... улик, что случилось что-то плохое. И это уже что-то. Каких улик я ждала? Вы бы знали, если бы слушали на уроках полового воспитания. Я не могу описать это подробно, я же идол! Я проверила себя. Всё было в порядке. Похоже, я просто вырубилась пьяная и проспала как младенец. Ура! Невиновна! — Что вы делаете?— А! Н-ничего, чирик! Просто небольшой допрос между мной и моим личным мистером Хайдом.— Как в Джекилле и Хайде? Не знал, что в вас живёт ужасный злодей.— Да ладно, книжный червь! Ты не должен был это понять! Я хотела быть загадочной, чирик!— О... Простите. — Аки-кун смущённо почесал щёку. Чёрт, это я должна извиняться! Я не хотела на него срываться... Это защитная реакция от чувства вины! И если бы моё сердце перестало на секунду колотиться, я была бы очень рада. Отчасти из-за того, что он был таким беззащитным в халате. А ещё потому, что я никогда раньше не ночевала в отеле с парнем. Он жил у меня, но я никогда не пускала его в свою спальню — личное убежище. Он получил отличные условия за просто так: просторную комнату в роскошной высотке. Мы спали в разных комнатах, звукоизоляция была идеальной. Мы даже не слышали, как ходим друг у друга. Я часто забывала, что мы живём под одной крышей. Здесь всё было иначе.Мы спали в одной комнате, в одном пространстве. Он видел, как я сплю, совершенно беззащитная. Это было так непривычно, что мне казалось: от стыда я сейчас зажарюсь, как цыплёнок! — Эм, Аки-кун... — начала я. Мне было так стыдно, что я с трудом говорила. Собравшись с силами, я робко продолжила. — Можно спросить?— Конечно.— Я плохо помню, что было вчера. Что мы делаем в отеле?— Помните, как вы пили в том баре?— Вроде. И я говорила с вами о чём-то... личном, да?— Да. А потом вы перепили и отключились. У вас была работа завтра — то есть сегодня. Я подумал, вам лучше поспать в нормальной кровати. Поэтому я увёл вас из бара.— Почему вы привезли меня в отель, а не ко мне?— Я не думал, что донесу вас до дома. В доме нужен пропуск. Я не хотел рыться в вашей сумке. А если бы мы долго стояли на улице, могли привлечь лишнее внимание. Вы же идол. Поэтому я решил, что лучше пойти в отель ABA, он прямо рядом с баром.— А, понятно... Прости, что из-за меня пришлось столько пройти, Аки-кун. Я здесь взрослая, а он ребёнок. Это ужасно стыдно! — Пустяки, Канари-сан! Со мной бывало и похуже. Он выглядел таким искренним, что я не могла отвести взгляд. Настоящий джентльмен! Он продумал всё до мелочей и не воспользовался моей слабостью. Однажды он станет идеальным мужем для кого-то. Слишком идеальным... Я отказалась от мысли о браке, потому что была карьеристкой, замужем за работой. А тут передо мной пример отличного мужа. Судьба что, издевается? — Кстати, Канари-сан. Помните, о чём мы вчера говорили?..— П-прости, Аки-кун, я пойду в ванную!— А? Ну... Идите... Я сбежала от его вопроса в ванную. Больше нельзя было с ним разговаривать. Нельзя было на него смотреть! Если бы не он, меня бы точно забрали в полицию. Так что нельзя рисковать и развивать странные чувства к подростку! Что бы я за взрослая тогда? Пока я просто в растерянности, у меня в голове каша. Я слишком взрослая, чтобы влюбляться из-за простой доброты! Подави это, Канари! Успокойся! Я прочитала про себя очищающую молитву, разделась и зашла в душевую. Помылась под душем. Пока мыла волосы, мой зажаренный цыплячий мозг остыл до состояния — с кровью. — Фух... Надо медитировать... Медитация решает всё... Медитация и ванна творят чудеса с психикой. Быть голой — здорово. Это лучший способ расслабиться. Ничто не сковывает, ты свободна, как в день рождения. Я бы и дома ходила голой, если бы могла. Сейчас на меня ничего не давило, ничто не сковывало. Воздух касался голой кожи, я чувствовала, как по сосудам бежит жизнь. Горячие капли отскакивали от моего мягкого, чистого тела. До Кирабоси Канарии я никогда не красила волосы. Вода пропитывала мои светлые пряди, утяжеляя их. Помывшись, я высыпала в воду розовую ароматную соль для ванны и залезла в воду, которую налил Аки-кун. Соль для ванны в деловом отеле? Я одобряю. — То, что нужно... — счастливо вздохнула я.— Можно поговорить? — раздался голос Аки-куна из комнаты.— Что такое? — мой голос отозвался от стен.— Я хотел подождать, пока выйдете, но скоро надо собираться на работу. Решил сказать заранее, чтобы не торопиться потом.— Не усложняй. Я выслушаю всё, что скажешь. В благодарность за прошлую ночь.— Я подумал и не могу принять те изменения, которые они хотят внести в аниме Макигай-сэнсэй.— Продолжай.— Я понимаю. Визуал — основа аниме, а не история. Но посмотрите с другой стороны. Вы профессиональный редактор. Основа вашей работы — редактировать историю, чтобы раскрыть её очарование. При этом, выбирая иллюстрации, вы тоже думаете о визуале, верно?— Да. Это та область, где мы можем блеснуть. Лучшие редакторы отлично разбираются и в визуале.— Тогда, вы не думаете, что лучшие режиссёры аниме понимают, когда не нужно трогать историю? Я ахнула. Я и раньше об этом думала. Хороший режиссёр способен увидеть важные компоненты истории. Очевидно же.Но на той встрече по Белоснежке, когда команда аниме предложила изменения, которые, казалось, пренебрегали основой истории, я сразу решила, что они некомпетентны. Честнее сказать — я разочаровалась. — Если Ковамотэ-сан действительно так хорош, как о нём говорят, он должен видеть проблемы в этих изменениях. Думаю, стоит задать прямые вопросы. Узнать, правки в сценарии — это его, режиссёрское, решение? Или на него повлияло чужое мнение?— То есть нужно быть прямой...— Ваша вчерашняя история заставила меня задуматься. Даже у самых великих людей бывают периоды неопытности, провалов и разочарований. Но всё это делает их теми, кто они есть. В общем, это очевидно, но я как-то забыл. Хотя, меня винить? Взрослые редко открываются — редко бывают прямыми — если только не выпьют.— И не зря. Открыться в деловой обстановке — всё равно что выйти на поле боя голым.— Но быть голым — значит быть естественным. А что может быть проще?— Хватит читать мои мысли! Не нужно меня так побеждать!— Что?— Н-ничего, чирик! Ладно, он не знал, что я только что философствовала о наготе. В конце концов, это не манга о шпионах, где умеют читать мысли. В любом случае, пусть уж лучше читает мысли о голом теле, чем о том, как у меня ёкнуло сердце из-за подростка! И всё же.Аки-кун был прав. Выяснить, кто именно жаловался на работу Макигай-сэнсэй, — хороший следующий шаг. Команда аниме должна демонстрировать единство. Если у режиссёра были сомнения, он держал их при себе. Если бы нам удалось перетянуть его на свою сторону, Макигай Намако-сэнсэй могла бы добиться своего! — Я знаю, что делать. — Я сжала кулаки и вылезла из ванны. — Аки-кун, подай полотенце!— Держите. Он, наверное, услышал, как я встаю. Он уже протягивал полотенце в полуоткрытую дверь. Я взяла его и начала вытираться. — Ты мудрый старый филин, Аки-кун! Я очищаю сегодняшний график и ухожу из офиса, чирик!— Понял. Готов выполнить любые поручения, пока вас нет, Канари-сан.— Цып-цып! Поручения будут, но не думай, что просидишь весь день за столом, чирик! Я раздвинула дверь ванной. Аки-кун удивлённо расширил глаза, увидев меня. Какая жалость, на мне было полотенце, так что ему ничего не видно! Не стоит взлетать слишком высоко, подростки, тогда и падать не больно! Мозги снова встали на место. Я повернулась к Аки-куну, который всё ещё стоял как вкопанный, и улыбнулась — слишком дерзко для такой профессионалки, как я. — Ты идёшь со мной, чирик. Эта канарейка отправляется на войну, и мне нужен тот, кто будет за мной следить! Он замешкался всего на секунду.— Хорошо. С радостью составлю компанию. Ты готова, Канари? — подумала я. Ха. Я была готова с того дня, как отказалась от старого имени! Я была готова умереть там, если понадобится. Была готова, чтобы логика бизнеса раздавила меня, чтобы со мной обращались как с надоедливым ребёнком, чтобы страдать из-за этого. Но я не позволю им вырезать сердце работы Макигай-сэнсэй. *** — Почему Аки не носит меня на руках, когда я отключаюсь от выпивки?!— Наверное, из-за твоего безумного послужного списка. Знаешь, сорванные дедлайны, ненужные яойные очки, всё такое.— Гх! Н-но у Канари-сан тоже полно грехов! Она притворяется семнадцатилетней, воображает себя идолом и вообще раздражает!— Да, но из-за этого у Аки проблем не возникает.— Точно!— К тому же, Аки как раз любит таких раздражающих.— А... Как там вообще Ироха-тян? Её не видно с тех пор, как она говорила про кастинг. Хотя, у неё и так сцен больше, чем у меня...— Кстати, твоё малое количество экранного времени — это фича, а не баг.— Эй!— Думаю, за Ироху волноваться не стоит. Сколько бы они ни были далеко друг от друга, она и Аки всегда в конце концов сходятся. Здесь причинно-следственная связь на основе раздражения. Они, наверное, обречены встретиться снова — и скоро.— Весьма смелое заявление... Похоже, наш технарь теперь захватывает и гуманитарную сферу, да? ---------- Дети — враги взрослого мира Глава 8: Дети — враги взрослого мира Точка зрения: Ироха Кохинаты Наступило утро 23 декабря, день перед Сочельником. Хотя это был будний день, и утро ничем не отличалось от обычного. Я была в школьной форме, готовая к урокам, и лежала на кровати, не думая о том, что блузка помнётся. Я смотрела в телефон. На экране плавно двигался 2D-персонаж. — Гуд-буэнос-буон-джорно! Я святая с кошачьими ушками, меня зовут Неконэко Некоко!— Ладно, Некоко... А из какой ты, собственно, страны? — я пролистала на следующее видео.— Зевльтяционы, последователи божественного Зевса. Добро пожаловать на ASMR-стрим. Приготовьтесь, пока вас будут облизывать за ушком во время медитации. Надеюсь, вы не забыли о десятине.— Что это, онлайн-секта? Похоже, для всего есть свой витубер...Видимо, платные чаты он тоже называл — десятиной. Это его фишка. Следующее...— Тэстин, тэстин... Вас слышно? Окей, начинаю...— Вау, будто Отои-сан стримит, — сказала я. — Значит, она — депрессивный тип.Она, кажется, тоже была популярна. Может, Отои-сан и правда могла бы преуспеть в таком деле. Если бы у неё хватило на это сил. Дальше...— Га-ха-ха-ха! Пять тысяч зрителей одновременно?! Я умираю! Ты же сегодня в школу идёшь, да? ЛОЛ.— Слишком буйная для такого утра! И чертовски раздражает! Хотя стоп... она же суперпопулярная!Не понимаю, как можно так себя вести только что проснувшись. Если это то, что сейчас нравится парням, мы все пропали. Секунду... Что это за чувство? Лёгкое потягивание в затылке... Почти как карма...Неважно. Дальше. — Сегодня я хочу познакомить вас со своим завтраком. Я собрала эти травы мопэк в горах за домом, вымочила их в семейном секретном бульоне понуло, добавила в блендер с натто — и вот он, идеальный смузи моппали! Выходит дешевле ста иен за порцию, идеально для бедных студентов.— Рекламирует завтрак из того, о чём никто не слышал?! Вот это уже страшно!Дикость в том, что это даже не похоже на шутку. В чате обсуждали её слова как факты. Я будто заглядывала в глубокую-глубокую пустоту. Следующее... Хм? У меня сообщение в LINE.Я переключилась со стримингового приложения. Если это Сасара, я проигнорирую. Но это был не она, и я резко села на кровати. — Сэмпай! Сэмпай, это ты! Его ник — имя, которое я так давно не видела! — AKI! До сих пор он только отправлял роботизированные инструкции в общий чат Альянса через Отои-сан. Но теперь он связался со мной сам! Со мной одной, а не с группой! Эй! Завтра же Сочельник!Неужели он, возможно, наверное, точно приглашает меня на свидание?! Ты совсем слетел с катушек, Сэмпай! Весь этот пафос о том, что ты отправился в мир тренироваться и не вернёшься, пока не станешь сильнее. Но стоило наступить Рождеству, как ты так по мне соскучился, что просто обязан был написать! Ой-ой, жаль, что я так занята тренировками по озвучке! Но, думаю, я могла бы подумать, если ты так отчаянно хочешь меня видеть! AKI: Не могла бы ты проведать Масиро? Если ей плохо, подбодри её, пожалуйста. Я какое-то время просто смотрела на сообщение. Представьте тот старый интернет-мем: две фотографии четырёх американских реакционных парней — сначала возбуждённые, потом полностью бесстрастные. Это буквально я. (Кстати, об этом меме мне рассказала Сумирэ-тян-сэнсэй.) — Не пишет целую вечность, а когда пишет — так о другой девчонке. Что. За. Хрень? Зацензуренное ругательство отозвалось эхом от стен. — Видимо, таков уж Сэмпай. Куда делась твоя тренировка, а? Ни капли не изменился! — вздохнула я.Ещё один вздох помог мне расслабиться. — Интересно, что случилось с Масиро-сэмпай. Мысль о том, что с ней что-то не так, вызывала тревогу. Это беспокоило меня куда больше, чем забота Сэмпая о моей сопернице. В конце концов, мы с Масиро-сэмпай друзья. Я посмотрела на часы. Выходить в школу было ещё рано. Я собралась с духом и спрыгнула с кровати, как гимнастка, заскрипели пружины. — Так, ладно, за дело! Время штурмовать соседку моей соседки, Масиро-сэмпай! *** — Маасиро-сэмпай! Масиро-сэмпай! Масиро-сэмпааай! Масиро-сэмпайии!Дин-дон, дин-дон, дин-дон, дин-дон, дин-до-до-до-до-доон. — Хватит шуметь. Ты глупая или просто надоедливая?— Просто надоедливая! И с этими словами Масиро-сэмпай тут же впустила меня. Я раньше не видела её гостиную, но, можно сказать, там был бардак. Один диван и один огромный телевизор. То, что ожидаешь увидеть в обычной квартире (кроме нашей, где телевизора нет, но да). Проблема была в остальном! Повсюду были сложены картонные коробки. Они были втиснуты рядом с телевизором и диваном, сложены так высоко, что нижние коробки расплющивались под весом верхних! — Прости, ничего интереснее предложить не могу, — сказала Масиро-сэмпай, появляясь с двумя банками напитков из кухни. Она протянула одну мне. — Держи, томатный сок.— Большое спасибо. Слушай, может, не стоит спрашивать, но...— Коробки? — переспросила она, следуя за моим взглядом. Она села на диван и открыла банку с соком. — Это образцы моих книг и мерча. Их присылают тоннами, вот всё и копится.— Не может быть, серьёзно?! Ты как настоящий автор!— Я и есть настоящий автор. У тебя амнезия?— Т-Точно, — сказала я. — Прости, я знаю, что ты автор, но как-то ещё не до конца осознала. А-ха-ха-ха... Я смотрела на суперпопулярную Макигай Намако-сэнсэй. То, что мы знакомы, — какая-то странная судьба. Но даже когда всё вокруг кричало, что она и правда она, это всё равно не укладывалось в голове. — Я совсем не так представляла квартиру автора, — призналась я.— А как представляла?— Ну, со стеной книжных полок. Книги повсюду.— Книги и так повсюду. Мои книги, — сказала Масиро-сэмпай.— А полки, мадемуазель?— У меня есть в комнате. Но моя комната приватная, я не буду её показывать.— Ха?! Теперь я точно хочу её увидеть! Ты что, прячешь там что-то восемнадцать плюс, Масиро-сэмпай?!— Чт… Конечно нет! Не говори так!— Но это очень подозрительно. Ну покажи, если нечего скрывать!— Т-Ты такая надоедливая! Зачем ты вообще пришла? Чтобы издеваться надо мной?— Ой! Чуть не забыла! — Я ударила кулаком по ладони. Я так увлеклась нашим лёгким и бессмысленным разговором, что забыла о цели! — Я слышала, у тебя может быть депрессуха, Масиро-сэмпай. Ну знаешь, вся в себе, кризис на дне жизни. Я подумала, могу провести тебе детокс своей суперздоровой назойливостью! Её рот приоткрылся. — Откуда ты знаешь?— Сэмпай дал мне маленькую подсказку!— А? Он писал тебе?— Ик! Я не хотела добавлять тебе поводов для беспокойства! У-Успокойся, ладно, Масиро-сэмпай?! Он просто скинул мне одно сообщение сегодня утром ни с того ни с сего, и оно было о тебе!— Хмм. Ладно, хорошо. Но откуда Аки знает, что со мной происходит? Если он волновался, мог бы написать мне напрямую... — Масиро-сэмпай хмурилась, подозрительно обдумывая это. Если подумать, разве у меня не было права подозревать Сэмпая в тайных встречах с ней? Но я не видела причин, по которым она бы лгала, ведь она уже честно рассказала о своей двойной жизни. — Значит, что-то тебя всё-таки гложет? — спросила я.— Меня ничего не гложет, — пробормотала она.— А я совсем не верю, когда ты выглядишь такой подавленной. — Моя банка с соком зашипела, когда я открыла её и сделала глоток. Да. Как всегда вкусно! Я сидела на её диване, подтянув колени к груди. Между нами было место ещё для одного человека. — Я рассказывала тебе, что Класс мести Белоснежки получает аниме-адаптацию? У нас проходят встречи по сценарию, где решают, каким будет аниме.— Да, рассказывала. Эм... Звучит сложно. Я всё ещё не очень понимала, как реагировать на такое. Было странно осознавать, что кто-то так близко ко мне пишет нечто настолько успешное, что это получает аниме. Хотя, наверное, меня уже ничем не удивить, когда моя мама — генеральный директор Tenchido.Всё же нужно время, чтобы привыкнуть, что одна из моих подруг — профессиональная автор ранобэ. — И я поняла, — сделала паузу Масиро-сэмпай, — что я всё ещё просто ребёнок.— Ну, да. Мы все ещё подростки.— Не надо было соглашаться! Я имела в виду не буквально. — Она надула щёки, это одна из её фирменных фишек. Но была ли это фишка Макигай Намако-сэнсэй? Я не была уверена... — Я очень старалась, пыталась защитить то, что для меня важно, против всех этих профессионалов... Она медленно отхлебнула томатный сок, будто действительно смаковала его. И затем рассказала всё, что произошло на той первой встрече. Она сказала, что в её работе есть жизненно важный — стержень, который команда аниме хочет вырезать. Она сказала, что ей было тяжело донести своё мнение в среде, где её никто не понимал. Выложив свою историю по частям, Масиро-сэмпай наконец тихо хихикнула. — Я веду себя очень по-хамски, да? — сказала она.— Я не... Ну, ты же автор. Так что, наверное, ты права? — ответила я. Она покачала головой. — Я знаю, что режиссёр и продюсер правы. Но я всё равно бессмысленно сопротивляюсь. Я ничего не делаю, кроме как трачу время людей. Я как избалованный ребёнок, который создаёт проблемы своим родителям. Казалось, она пыталась причинить себе боль словами, оттачивая самокритику. Моё сердце плакало, просто слушая это. Профессионалы. Избалованный ребёнок. Проблемы. Каждое слово становилось маленьким шипом, вонзающимся глубоко в грудь, куда я не могла дотянуться. Мы с Масиро-сэмпай были очень похожи в таких вещах. Мы обе хотели — нет, нам нужно было — выражать себя больше, чем мы это делали. Но мы не хотели создавать проблемы, чтобы нас ненавидели или разочаровывались в нас. Мы боялись. Вот почему Сэмпай был единственным, кого я могла дразнить. И он был единственным, по отношению к кому Масиро-сэмпай могла вести себя холодно. Но так не могло продолжаться. Если мы хотели увидеть, что мир приготовил для нас, нам нужно было открыться. Те глупые, бесчувственные слова, которые Сэмпай сказал мне на культурном фестивале, наконец обрели смысл. Я хотела, чтобы другие люди знали, какой я могу быть одновременно надоедливой и очаровательной. Я хотела, чтобы мир узнал меня. А это означало открыться ему, быть готовой к тому, что меня могут возненавидеть, если потребуется. — Тебе стоит создавать проблемы, — сказала я.— Что?— Потому что сейчас проблемы создают тебе. Они действуют тебе на нервы.— Что? Это не очень профессионально звучит, — сказала она.— Но они же тебе правда мозг выносят, да? Поверь эксперту.— Утверждать, что ты эксперт в этом, звучит очень подозрительно.— Как и все эксперты.— Это уже стереотипы.— Смотри, когда я делаю что-то, чтобы позлить Сэмпая, он сразу реагирует, — сказала я. — Я делаю что-то, он отвечает. Со стороны может казаться, что мы ненавидим друг друга, но я думаю, это помогает сохранять баланс. Это как закон сохранения массы.— Вообще-то, я думаю, плотность твоих действий выше, потому что ты всегда первая нападаешь...— Но Сэмпай был создан, чтобы накапливать этот экспы раздражения. Он напористый, он доводит каждое решение до конца и делает всё возможное для его достижения.— Да... Это правда.— Вот почему я думаю, что мы на равных. Но сейчас тебя задевают, а ты не отвечаешь, Масиро-сэмпай.— Если ты хочешь представить разницу профессиональных мнений как двух идиотов, которые толкают друг друга, то да. Ты права.— Но ведь поэтому ты вся в унынии, разве нет? Если тебя сбивают с ног, нужно дать сдачи. На тебя давят — дави в ответ. Это восстановит баланс. Я знала, что мои аргументы безумны. Я также знала, что неважно, как сильно ты подавляешь свои настоящие чувства — они остаются на месте. Заставлять их замолчать и страдать — это приводит к ситуации, когда люди всё равно начинают тебя видеть насквозь, и тогда становится неловко. Я знала это по годам, которые провела, пытаясь угодить маме. Теперь, когда она узнала, чего я на самом деле хочу, она не только приняла это, но и дала мне возможности заниматься озвучкой. И да, это всё благодаря Сэмпаю. Но я бы никогда не дошла до этого момента, если бы продолжала скрывать свои желания. — А что, если они начнут меня раздражать? — спросила Масиро-сэмпай. — Что, если они все возненавидят меня и навесят ярлык — та авторша, с которой невыносимо работать? Я прекрасно понимала, откуда это. Она так боялась, что быть собой приведёт к провалу, что не могла сделать первый шаг. Я была такой же. Я думала, что быть собой расстроит маму. Думала, что больше никогда не увижу её улыбку. Это были не просто мимолётные страхи. Но они не остановили меня от продолжения работы с Сэмпаем и Альянсом. Потому что я знала: что бы ни случилось, он будет рядом. Он не предаст. Он был моей безопасной гаванью, тем, на кого я могла положиться, причиной, по которой мне не нужно было бояться. — Всё будет хорошо. Это был подарок Сэмпая мне. Теперь моя очередь сделать то же самое для Масиро-сэмпай. — Что бы эти профессионалы о тебе ни думали, я всегда буду рядом. И Сэмпай будет, и остальные из Альянса. Твоя жизнь не рухнет из-за того, что ты взбесила кучку взрослых. Их можно бесить.— Ироха-тян... — прошептала Масиро-сэмпай, съёживаясь от тревоги. Я обняла подругу за плечи и приобняла. Она могла выглядеть бледной, худой и холодной, но она была тёплой. Теплее, чем я могла представить. Это было доказательством того, что внутри неё горит настоящая страсть. Как бы она ни говорила, что хочет оставаться собранной, зрелой и сильной, пламенная потребность защитить свою историю продолжала гореть. Это тепло пробивалось сквозь поверхность её тела. Я хотела, чтобы она чувствовала, что может выпустить этот огонь. Я хотела быть её безопасной гаванью, как Сэмпай был моей. — Всё будет хорошо, Масиро-сэмпай. Я с тобой. Я была здесь, чтобы поддержать её, как и она меня.Сначала она выглядела удивлённой, её лицо застыло. Но затем внутреннее тепло, казалось, просочилось наружу, и черты её лица смягчились. — Спасибо, Ироха-тян. Я люблю тебя. Стеснительно, но твёрдо она обняла меня. Возможно, у меня были основания не поддерживать её. В конце концов, она моя соперница. Но я не жалела об этом. И никогда не буду. Масиро-сэмпай была моей соперницей, да. Но Масиро-сэмпай была и моей подругой. [[image:/storage/reader-images/fa8fb9d2747191f82e201492e317f31d352eb575.png]] Это было совершенно естественно — протянуть ей руку помощи, когда ей было грустно или тревожно. Кроме того, я была уверена: на её месте она поступила бы так же. Мы обе боролись за внимание Сэмпая. Если уж кому-то и суждено быть — стервой, то я не хотела, чтобы это была я. Что, прозвучало слишком расчётливо? Возможно. Но пока это не подразумевало — топтать Масиро-сэмпай, я была не против быть хитрой. Я всё ещё хотела, чтобы в итоге все были счастливы. В этом и заключался баланс нашей дружбы. Мы продолжали обниматься, пока одной из нас — а может, и обеим сразу — не стало слишком неловко, и мы не отпустили друг друга. *** Точка зрения: Акитэру Ообоси Отои: вот прогресс. должны успеть возобновить обновления к 25-му.AKI: Спасибо.AKI: Похоже, мы сможем подарить нашим игрокам рождественский сюрприз, как и планировали.Отои: тут рождеств. вечеринка. будешь? Я перестал печатать, собрался с мыслями, затем продолжил.AKI: Нет, ещё рано. Но передай всем, что я о них думаю.Отои: ок. Она не стала приставать с вопросами о причине. Отои-сан и правда была тактична. Хотя, скорее, дело было не в деликатности, а в том, что ей просто лень было спрашивать. Я отложил телефон и поднял взгляд. Сотрудница, которая только что ходила в туалет, весело подпрыгивая, возвращалась ко мне с благодарностью за ожидание. Красный вечерний свет струился сквозь идеально чистые окна. Лобби первого этажа этого небоскрёба было просторным, как в музее, а голоса людей отражались от высоких потолков. Я поднялся с дивана причудливой формы (понятия не имею, какой дизайнер это придумал) и пошёл навстречу своему начальнику, Кирабоси Канарии. — До встречи пять минут. Пойдём? — спросил я.— Да! Я готова к рейду! В бой, как с тарзанки!— Может, снизим градус угрозы?— Всё сойдёт с рук, если сказать достаточно милым голоском, чирик! Что ж, это правда.Хотя мы находились в главном здании крупной корпорации, и охрана была серьёзной. Могла запросто задержать за любое неосторожное слово. Где мы были? В головном офисе — Honeyplace Works. Он занимал престижное место прямо у станции. Компании принадлежало всё здание, так что вы понимаете — уровень роскоши зашкаливал. Здесь было более чем достаточно места для работы огромного числа сотрудников. Это было величественное место — Honeyplace Works не стеснялась демонстрировать силу своего бренда. Само ощущение, будто входишь в утробу гигантского зверя. — Расслабь хвостовые пёрышки! Тебе не нужно щебетать. Просто иди за мной, — сказала Канари.— Хорошо. Восприму это как учебный опыт. Сегодня всё решала Канари. Моя роль — наблюдать за её боем. Я был Ватсоном, лишь записывающим деяния Холмса. Мне можно было расслабиться. Канари взяла ключ-карту на ресепшене, назвав время встречи и имя того, к кому мы направлялись. Мы использовали её, чтобы подняться на лифте на нужный этаж. Повсюду висели постеры и мерч культовых серий компании, на мониторах крутили трейлеры текущих аниме-проектов и новейших игр. Чувствовалось, будто мы ждём очереди на аттракцион в тематическом парке, а не деловой встречи. Мы некоторое время восхищались впечатляющей графикой новейшей игры, пока автоматическая дверь не открылась и к нам не подошёл сотрудник-мужчина. Худощавый, в очках. Казался очень сдержанным, на ходу слегка кланялся из вежливости. — Здравствуйте, здравствуйте. Прошу прощения за ожидание. Если позволите, пройдём в переговорную, — сказал он, указывая нам путь. Видимо, когда у тебя огромная развлекательная компания, даже переговорные должны быть крутыми. Она и правда была яркой — на матовом стекле была изображена тварь из популярной RPG. — Присаживайтесь, пожалуйста. — Мужчина посмотрел на меня. — Кажется, мы не знакомы...— А, простите. Меня зовут Ообоси Акитэру. Я ассистент Кирабоси Канарии-сан. Работаю с ней временно, так что у меня нет визитки или чего-то подобного...— Не беспокойтесь. — Мужчина в очках поставил на стол пару маленьких бутылочек с водой для нас, а затем вежливо протянул мне свою визитку. — Вот моя. Honeyplace WorksПродюсер, Негамэ Тайдзи Я мельком взглянул на Канари, прочитав имя. Она кивнула мне, подтверждая, что этот человек — продюсер Белоснежки. Тот самый, о котором она рассказывала. Настоящий профессионал, сделавший множество хитов для аниме-отдела — Honeyplace. Он же был игроком, которого нам предстояло — выбить на этой встрече. — Должен сказать, я не ожидал, что вы так скоро запросите новую встречу. Вы хотели обсудить сценарий Белоснежки, верно? — сказал Негамэ-сан, садясь напротив нас и суетливо включая ноутбук. Он то и дело поправлял очки, сдвигая их вверх-вниз. Взрослый. Таково было моё впечатление о нём. Он знал, о чём мы будем говорить, но не подавал признаков нервозности. Взгляд из-за двигающихся очков становился только острее. — Я буду прямо говорить, — заявила Канари. — Мы хотим, чтобы монологи главной героини и сцены мести остались как в оригинале. И это не обсуждается.— Я думал, мы уже пришли к соглашению по этому поводу, — быстро и точно парировал он. — Всё запротоколировано.— Я бы хотела отозвать любое достигнутое соглашение. Планы в производстве аниме меняются постоянно, верно?— Возможно, но режиссёр уже принял решение, и теперь его не изменить. В аниме последнее слово всегда за режиссёром.— Вы в этом уверены?— Простите?— Режиссёр действительно хочет этих изменений от ранобэ?— Конечно. Разве его позиция не была ясна на прошлой встрече? — Негамэ-сан подал это как констатацию факта. Он был неустрашим. Неустрашимый и крепкий. В переговорах говорят: никогда не показывай слабость противнику. В этом смысле этот парень был как железная крепость. Ни щелей, ни дыр, ни шансов. Он бы справился. Сохрани он против обычного человека. — Простите, но я не думаю, что вы сейчас очень честны, — сказала Канари, отбрасывая формальности с милым звуковым эффектом. Которого на самом деле не было, но я был достаточно сумасшедшим, чтобы его услышать. Впрочем, дело не в этом.— Извините? — переспросил Негамэ-сан. — Я знаю, что у вас есть этот образ, но не думаю, что уместно...— Я получила разрешение от Ковамотэ-сана, чирик.— Простите? — повторил продюсер. Теперь настала очередь Канари идти в наступление. — Как я и сказала, Ковамотэ-сан дал добро на то, чтобы сценарий был ближе к оригиналу. Вот, смотрите! У меня всё тут есть! — Она подняла телефон.— Я не думаю... Ох. Действительно. Канари показывала ему историю переписки по email с режиссёром. Адрес был настоящий. Не было следов редактирования, не было и стыда. Это сгодилось бы как улика в суде. — Погодите-ка! Вы что, обратились в продюсерскую группу через мою голову?! — Он выглядел ужасно возмущённым.Канари покачала пальцем перед ним, спокойная и собранная перед лицом его гнева. — Митарай-сан тоже в курсе.— Вы и с ним говорили?!— У меня есть одобрение от режиссёра, сценариста, оригинального автора и издательства. Интересно, есть ли у вас теперь что-то, чтобы подкрепить ваши заявления?— Вы действительно прижали меня к стене... Чт-Что происходит...— Не ожидали такого, да? Я так и думала! Все твои приятели заключили сговор за твоей спиной! Наверное, злишься! Наверное, хочешь скандировать — не считается, не считается, как старик, проигравший спор в подпольном трудовом лагере! Выстрел прямо в незащищённый тыл. Она была довольно беспощадна к тому, с кем работала профессионально. Опасный ход, рискующий полностью разрушить его доверие. Тем не менее, Негамэ-сан не был в положении, чтобы упрекнуть её в этом. Он это понимал, и поэтому сформулированный им контраргумент так и не смог преодолеть горло. — Теперь понимаешь, как это бесит, когда сидишь и слушаешь, как другие решают всё за тебя? — спросила Канари. Она просто дала ему попробовать его же собственное лекарство. Наблюдая со стороны, я поражался, насколько искусно она вела дело. С того момента, как мы покинули отель, Канари двигалась со скоростью света. Мы ворвались в студию — AORI с любимыми пончиками Ковамотэ-сана и без предупреждения, и у нас состоялась дружеская беседа за чаем и закусками. Митарай-сан был там для отдельной встречи, так что мы вовлекли и его. Мы отлично провели время, обсуждая выходящие аниме-сериалы и фильмы. Это заставило меня подумать, что Канари могла бы стать хорошей ведущей. Она задавала именно те стимулирующие вопросы, которые заставляли их говорить свободно, поднимала идеальные темы, давала наилучшие реакции... Ни одно слово или жест не пропадали даром. Она покорила сердца режиссёра и сценариста так же успешно, как ИИ играет в сёги. Она была достаточно милой, чтобы пройти прямо сквозь их защиту. Я уловил проблеск навыков, которые могли бы любого мужчину обвить вокруг мизинца. Именно так она и вытянула настоящее мнение режиссёра. После вопроса о его мыслях по поводу недавнего фильма на тему мести, она плавно перешла к обсуждению Белоснежки. Почему в том фильме такие сцены были в порядке, а в Белоснежке показывать то же самое нельзя? Ответ на этот ключевой вопрос всё прояснил. — Это вы нашли изображения мести жуткими и хотели их вырезать, Негамэ-сан, — продолжила Канари. — Ковамотэ-сан — профессионал. Он знает, что нужно считаться с продюсером, который сильно в чём-то уверен. Но на самом деле он хотел сохранить мрачность оригинала.— Н-но описания в романе невероятно отталкивающие. Не найдётся зрителя, который сможет сопереживать такому негативному протагонисту.— Можно попросить вас не проецировать свои личные мнения на зрителей? Вы всего лишь один человек. У нас есть тонны читателей, которым нравится стиль серии. Должно быть очевидно, какая точка зрения здесь более объективна. Негамэ-сан дрогнул.— Иногда встречаются такие люди, которые вмешиваются в творческий процесс, потому что хотят оставить свой след и прицепить что-то к своему имени. Читали когда-нибудь статьи об успешных аниме? — Думаю, серия смогла достичь более широкой аудитории, потому что я высказался и продвинул эти изменения. Я знаю, что большинство людей в производстве аниме стараются действовать в интересах продукта. Но иногда попадаются и более корыстные типы. Те, чьим главным приоритетом является демонстрация своих навыков. Негамэ-сан опустил голову, не возражая.На лице Канари расплылась улыбка. — Я не думаю, что вы такой человек, Негамэ-сан, и не думаю, что вы пойдёте против остальной команды. Я права? Гейм, сет и матч. У продюсера теперь не было выбора, кроме как кивнуть в знак согласия. Хотя у меня всё ещё оставались сомнения. Канари была права насчёт него. Он пытался вмешаться в творческий процесс ради собственной выгоды. Хотя на этот раз его поймали, его методы уже принесли ему множество достижений. Честно говоря, он, вероятно, просто в целом обладал скверным характером. Меня пугала мысль, чем Канари могла рисковать, наживая в нём врага. Она снова заговорила. — О, но не стоит беспокоиться. Выполняйте свою работу правильно, и вы всё равно гарантированно окажетесь в выигрыше, Негамэ-сан.— Что?— Я позабочусь, чтобы ваш начальник знал, какую отличную работу вы проделали. — Тут Канари похлопала меня по плечу. Стойте, а я-то тут при чём?— Перед вами племянник Цукиномори-сана. Можете представить, какой это даст толчок вашей зарплате?! Вашей карьере?! Если родственник расскажет ему, какой вы замечательный? Вы будете подниматься по карьерной лестнице как ракета!— Чт— Что?! Вы родственник Цукиномори-сана, Ообоси-сан?— Э-э... Да, это так.— Я не... не могу поверить! — Негамэ-сан забеспокоился, будто в комнату вошёл сам император. Мои родственные связи с Цукиномори-саном — не то, что я любил афишировать. Но в данном случае я понимал, как эта информация подтолкнёт Негамэ-сана посвятить себя Классу мести Белоснежки. Я посмотрел на Канари рядом со мной. На её лице была такая дерзкая улыбка, что удивительно, как она не хихикала. Чёрт. Она меня использовала.Я пришёл сюда наблюдать и учиться. Я должен был быть мухой на стене, безмолвным, как монашеская статуя. Но она конвертировала моё присутствие в самый последний момент. Выходит, я был не просто каменным изваянием. Оказалось, я наделён таинственной силой. Эта уловка Канари — не то, что стал бы делать ребёнок. Всё-таки она сражалась как взрослая. *** И вот, мы уже направлялись домой из Honeyplace Works. — Не думал, что ты затронешь моего дядю, — сказал я. — Могла бы предупредить заранее. Я бы не разозлился.Канари рассмеялась. — Да, прости за это! Если хочешь обмануть врагов, сначала обмани друзей, чирик!— Логику я понимаю...— Если бы я сказала тебе заранее, ты не смог бы так естественно сыграть птичку-недотёпу. Хотя, может, ты и правда актёр лучше, чем я думаю?Я сделал паузу. — Скажем так, я актёр средний.— Вот видишь. Мне нужна была твоя естественная реакция. Если бы я рассказала тебе план, ты бы вошёл туда с распушённым оперением, и Негамэ-сан никогда бы не расслабился. Тебе нужно было казаться скромным — тем самым племянником, которому можно доверить делиться с дядей положительными впечатлениями о людях. Он бы почувствовал себя в клетке, если бы ты оказался таким же хитрым, как я! Его защита была бы на максимуме, и тогда я не смогла бы поймать его по-настоящему, чирик!— Ты и правда много над этим думала. Видимо, тонкая грань между гением и безумием существует, Канари-сан. Но она была права. Должно быть, я выглядел совершенно наивным ребёнком в тот момент, когда она упомянула моего дядю. Негамэ-сан, наверное, решил, что я какой-то зелёный новичок, который даже не знает значения слова — непотизм. Хотя я и не был в полном восторге от ситуации, оно того стоило, если история Макигай Намако-сэнсэй получит верную адаптацию. Погодите-ка...— Я тебе был не нужен, — сказал я. — Подумай, кто пишет Белоснежку. — Цукиномори Масиро. Не было бы эффективнее использовать его реальную дочь?— Ну, видишь ли, никто из вовлечённых на самом деле не знает, что Макигай Намако-сэнсэй — дочь Цукиномори-сана.— Правда?— Он это проследил. Люди знают, что он приложил руку к проекту, но никто не знает, что это из-за работы родственника. Уверена, акционерам было бы что сказать, если бы это выплыло, и начались бы крики о фаворитизме.— Хм. Видимо, даже у генерального директора нет полной свободы действий. Но это имеет смысл. Как президент компании, ты очень зависишь от того, как тебя воспринимают другие. Никто не пойдёт за тобой, если сочтёт ненадёжным. Доверие, да?Это слово запустило во мне длинную цепочку размышлений. Прошлое Канари и то, как оно влияет на её работу сейчас. Профессиональный деловой мир и то, что я успел о нём узнать за своё короткое время там. У каждого были трудности и драмы на пути к взрослой жизни, и это сделало их теми, кто они есть. У каждого была история неопытности и провалов. Эта неопытность не исчезает просто потому, что человек вырос. Она остаётся с ним навсегда. Обычно воспоминания об этом времени заперты внутри жёсткой оболочки, которая, однако, достаточно хрупка, чтобы выпустить их в самый неожиданный момент. Есть лишь избранные люди, с которыми можно комфортно делиться этими воспоминаниями. Некоторые ценят отношения с окружающими настолько, что задвигают своё истинное — я подальше. Другие не могут устоять перед соблазном карьерного успеха и забывают, с чего начинали. А есть и те, кто намеренно закрывает на замок свои прошлые неудачи и закапывает их глубоко внутри. Вот так люди прячутся и маскируются под идеальных взрослых. Если я прав в этом, то наиболее способные взрослые — это такие, как Канари. Сегодня она продемонстрировала умение достучаться до сердец людей, даже когда те находятся под максимальной защитой. Если она не могла просто так завоевать их доверие, то сеяла семена, которые двигали ситуацию в желаемом направлении. Амати Отоха, если подумать, была такой же. Она использовала эти способности на своей собственной семье, что исказило связи между ними. Но как лидеру, ей как раз и были нужны такой талант, такие способности. То же самое касалось Цукиномори-сана. Мидзуки-сан. Кирабоси Канарии. А что насчёт меня? Я признавал, что могу быть властным. Мне нравилось думать, что я могу достучаться до сердец. Но я не был похож на этих лидеров. Всё, что я делал на самом деле, — вмешивался в жизни своих товарищей по — Альянсу. Если я действительно хотел вырасти, завоевать доверие Отохи-сан, получить её разрешение снова управлять Ирохой... мне нужно было штурмовать её сердце. Сердце такого пугающего взрослого. — Канари-сан, — сказал я.— Что такое? Озарение посетило?— Да. И всё благодаря тебе. — Я глубоко поклонился. — Я хотел бы уволиться из UZA Bunko, с сегодняшнего дня.— Ага. Не удивлена. — Канари рассмеялась. Я знал, что в редакционном отделе не хватает персонала и что ставлю её в трудное положение. Всё же требовалось мужество, чтобы высказать это, и она была достаточно великодушна, чтобы принять мою отставку с улыбкой и не допытываться о причинах. — Я буду помогать, пока не найдёте замену. Мелкими делами: помогать со стримами и другой работой. Но я бы хотел быть освобождён от непосредственной работы в редакционном отделе.— Ты как перелётная птичка, да? Куда же ты направляешься? Мой ответ лишь показывал, какой я бесстрашный идиот. Но я всё равно его дал. — Я отправляюсь к Амати-сан.— Ты будешь работать на Tenchido? Не знаю, берут ли они старшеклассников...— Нет, не работать на них. В этом нет смысла. Временная должность не приблизила бы меня к генеральному директору. Даже постоянный сотрудник, наверное, никогда её не видел. Но у меня была идея. Тайный проход. Тот, ключ от которого есть только у меня, и который позволит мне добраться до неё в рекордные сроки. Ироха. Мои товарищи по — Альянсу. Ждите. Я это сделаю. Во что бы то ни стало. *** — Я просто хочу отметить, что он не упомянул меня, перечисляя — способных взрослых.— Ну, ты намного моложе тех, кого он назвал. Тебе двадцать с небольшим, самый расцвет. Это должно вызывать улыбку.— У некоторых нет расцвета! Как, например, учитель, которого ты боишься, за кулисами может оказаться совершенно обычным отаку!— Мне кажется, слова обычный и отаку не должны стоять рядом.— Какая жестокость! — Отаку просто означает, что ты умеешь ценить то, что должно быть оценено, независимо от того, кто ты и откуда!— Кстати, о том, что стоит ценить... Ироха и Цукиномори-сан, кажется, там неплохо поладили.— Что?— Две девушки просто... Ну, это сейчас популярно, правда?— Стой, стой, Одзума-кун! Тебе нужно быть осторожнее в выражениях! Ты не представляешь, какую катастрофу можешь спровоцировать!— Я просто говорю, что две девушки, влюблённые в одного парня, должны очень хорошо понимать друг друга.— Д-да, но есть люди, которые будут чертовски злы из-за самого присутствия парня в этой истории! Ты идёшь по минному полю, Одзума-кун!— Знаешь, эта жалоба звучит ужасно знакомо.— Это лишь показывает, насколько это щепетильная тема! О некоторых вещах просто не говорят. Но, раз уж ты начал, там действительно есть много чего оценить. Но если мы говорим об — ИроМаси, то любой парень в этой смеси лишь портит всю картину. К тому же, я так долго фантазировала об Аки и Ирохе-тян, или Аки и Масиро-тян, что не знаю, смогу ли принять нового претендента... ААААА! Мои мозговые клетки крошатся прямо сейчас!— Это правда проблема для тебя, да? Из тебя вышел бы отличный случай для изучения в биологии, Мурасаки Сикибу-сэнсэй.— Помоги мне, Одзума-кун. Шиппинг — это моя жизнь. Так как же мне относиться к этому новому повороту?— А почему бы просто не радоваться? ---------- Эпилог: Встреча с генеральным директором Эпилог: Встреча с генеральным директором — Не знаю, что и думать о приглашении замужней женщины и матери на рождественское свидание.— Это не свидание. И в якинику-ресторане нет ничего романтического. Воздух наполняло потрескивание мяса и запах масла. Из динамиков звучали азиатские народные песни, а не Jingle Bells. Даже в отдельной комнате сквозь стены было слышно других посетителей — в основном, шумные компании. Влюблённых парочек вокруг не наблюдалось. Если бы мне пришлось искать что-то рождественское в этом месте, так это разве что красный цвет мяса и белый цвет говяжьего жира. С Рождеством. Ироха и Масиро наверняка избили бы меня за такую дурацкую шутку — обозвали бы бесчувственным и сказали, что я заслуживаю сгореть дотла. Так или иначе, свидания у меня не было. Я сидел в крошечной комнате с Амати Отохой. И да, она выглядела слишком молодо для матери моего друга, сохраняя при этом сексапильность зрелой женщины. Так что некоторые тревожные звоночки присутствовали. Но, к её несчастью, я не был настолько развращён, чтобы возбудиться посреди важной битвы с боссом. Мясо на решётке испускало слой белого дыма. На противоположной стороне стола я увидел, как смягчился взгляд Амати-сан. — Я слышала, ты исчез без следа, — сказала она.— Вы знали об этом?— Моя дочь очень расстроилась. Говорила о тебе за семейным ужином. Боже, я так заревновала! Не очень-то зрело с моей стороны, правда? Богато было слышать такое от женщины, которая сама нас разлучила. Разумеется, я этого не сказал, сохраняя бесстрастное выражение лица. — Я работал в UZA Bunko и не мог ни с кем встречаться.— О!— Возможно, это не компания по производству видеоигр, но она курирует дорогие мультимедийные проекты. Я получил ценный рабочий опыт.— У тебя явно есть особенные связи.— Вы — одна из них, конечно. И я знаю, что моя короткая стажировка в издательстве не научила меня абсолютно всему. Но мне довелось взаимодействовать с авторами и контактами в индустрии развлечений. Я даже занимался менеджментом популярной стримерши.— Стримерши? Какое это имеет отношение к издательству?— Вы слышали о Кирабоси Канарии? — спросил я.— А-а-а. Так это твоя подруга по компании. Понятно. Амати-сан приложила руку к щеке и издала небрежное — хм. Теперь, когда мясо начало подрумяниваться, я взял его и положил на тарелку гендиректора. Это был мой долг как младшего в этих отношениях. — По сути, я вобрал весь этот опыт и теперь хочу попросить вас об одолжении, — сказал я.— Одолжения у замужней женщины на Рождество? Ох, у меня сердце колотится!— Я имел в виду профессиональное одолжение. На какую работу, по её мнению, я ходил, если её мысли пошли в таком направлении? Мне пришлось силой вернуть разговор от грани фантазий в стиле манги обратно в реальность. Я сохранял серьёзный, прямой и решительный тон. — Позволите ли вы мне помогать вам? — спросил я. Воздух потрескивал от лопающихся мясных соков и калорийного аромата. К сожалению, у меня не было душевного пространства, чтобы наслаждаться этим запахом сейчас. На виске выступил пот, пока я ждал, пока Амати-сан прожуёт и проглотит свой кусок мяса. Она сделала это, затем отхлебнула улун. Её узкие глаза, обычно скрывающие зрачки, расширились совсем немного. — Это настоящий позор, Ообоси-кун. Как весело мы могли бы провести время, если бы это было свидание или дружеская встреча соседей. Но пытаться целиться выше своих возможностей и совать нос в мир работы — это не только лишено шарма. Это назойливо.— У меня есть реальный опыт. Можете считать меня секретарём, мелким клерком, рабом — как хотите.— Мне ничего из этого не требуется. Интересно, знаешь ли ты капитализацию Tenchido? Есть люди, которые заплатили бы, чтобы работать на нас. Зачем нам нанимать любителя с таким маленьким опытом?— Я слышал, сейчас везде нехватка рабочей силы.— Не хватает квалифицированного персонала. Однако Tenchido предлагает идеальные условия труда. У нас минимальная текучесть кадров и бесчисленные заявки на каждую должность. Все хотят попасть внутрь, и никто не хочет уходить. Для тебя здесь нет места, Ообоси-кун.— Вы совершенно уверены в этом? Озадаченная, Амати-сан склонила голову набок. — Уверена в чём именно? Уверена, мне не нужно объяснять тебе, что это за компания.— Как продвигается озвучка у Ирохи?— Прекрасно, конечно. Она оттачивает навыки по эффективному графику уроков, применяет себя к новым задачам, и у неё уже назначено прослушивание для аниме.— Но вы, как генеральный директор, должно быть, ужасно заняты. Уверен, вы не присутствуете на каждой записи и уроке. Амати-сан нахмурилась от моей очевидной попытки сменить тему. Её выражение лица говорило мне всё, что нужно, и подтверждало мои смутные подозрения. Это был мой шанс. — Не предпочли бы вы иметь для Ирохи менеджера, который бы занимался этим? Мясо на гриле почернело, сгорело. Ни Амати-сан, ни я не тронули его. Мы продолжали смотреть друг на друга, пока я зондировал почву. — Я не знаю причину, Амати-сан, но вы не доверяете шоу-бизнесу и индустрии развлечений, не так ли? Вы взяли на себя роль менеджера Ирохи, потому что хотите защитить её от демонов, бесчинствующих в этом мире. — Что привело к моему следующему пункту. — У вас нет сотрудников, которым вы могли бы доверить свою драгоценную дочь, верно? Амати-сан вздрогнула. Всё это было очень просто. Когда бизнес хочет запустить проект, ему нужны рабочие руки. Однако его сотрудники уже заняты другими задачами, поэтому нельзя просто назначить их на что-то новое со следующего дня. Очевидно, если этого потребует генеральный директор, так и будет. Но это не то, что может сделать порядочный руководитель. Внезапная перетасовка рискует разозлить сотрудников даже в молодых компаниях, поэтому назначение Амати-сан кого-то с бухты-барахты присматривать за её собственной дочерью произведёт ужасное впечатление. По той же причине Цукиномори-сан курировал аниме Белоснежки, не раскрывая, что автор — его дочь. Амати-сан не могла доверить менеджмент Ирохи никому внутри её собственной компании. Так кому же она могла доверять?Это должна была быть новая вакансия, что-то, что привлекло бы сотрудников в этот новый подраздел её бизнеса. Но и с этим была проблема. — И какие люди откликаются на вакансию менеджера по озвучке в середине своей карьеры? — спросил я.— Любой с соответствующим опытом уже работал бы менеджером в шоу-бизнесе.— А если бы вы не требовали опыта, это было бы как тянуть гача-кран, полный совершенно незнакомцев. Вы могли бы в итоге передать Ироху какому-нибудь отвратительному типу, желающему воспользоваться ею.— Так ты считаешь себя подходящим кандидатом, Ообоси-кун?— Я не могу обещать быть таким же компетентным, как человек с реальным опытом, но могу выполнять мелкую работу, и я быстро учусь. Я работал с Ирохой почти три года, и за это время я не сделал ничего, что могло бы вас обеспокоить. Я словно слышал, как Ироха кричит у меня в голове: — Ты упустил, типа, триллион возможностей! Что ты за мужчина?! Я проигнорировал её. Я был рад, что надо мной посмеются за то, что я слабак. Моя репутация безопасности была достаточно чиста, чтобы быть признанной на национальном уровне, и это было самой привлекательной вещью, которую я мог принести к этому столу. — Разве ты не обещал мне уйти с поста продюсера?— Верно. И я не планирую вмешиваться в эту сторону дела. Теперь вы — продюсер Ирохи. Я буду скорее клерком, который помогает управлять ею на местах. Я буду строго придерживаться своей роли и делать только то, что мне скажут, прямо как робот. Как вам это? Амати-сан сделала паузу. — У тебя нет скрытых мотивов, например, желания быть ближе к Ирохе-тян?— Ни малейших. — Я покачал головой. Я мог бы ответить чем-то остроумным, но не было смысла. Я должен был оставаться настолько серьёзным, насколько возможно. — На самом деле, я хочу узнать больше о вас, Амати Отоха-сан.— Ты хочешь узнать обо мне, а не о моей дочери? Мне едва удалось сохранить самообладание, несмотря на потенциально грязный подтекст. Я был бы очень признателен, если бы она перестала формулировать вещи забавными способами, пытаясь заставить меня оступиться. Я вытерпел. Я оставался серьёзным джентльменом. Я не мог позволить себе улыбнуться, если хотел завоевать её доверие. Мне нужно было, чтобы она увидела: я рационален и эффективен, я именно то, чего не хватает её команде. — Я хочу стать тем человеком, которого вы хотели бы для своей дочери. Вот почему я хочу быть рядом с вами и учиться всему, чему могу. Я хочу знать, как вы думаете, и какой путь прошли, чтобы оказаться там, где вы сейчас, — сказал я. Амати-сан выдохнула, растопив напряжение между нами. — Ох, мясо-то сгорело... Какая горечь...— А! П-простите! Я так увлёкся разговором, что забыл о нём! — В панике я переложил сгоревшее мясо на пустую тарелку. Решётка под ним была иссиня-чёрной. Нам нужно было попросить персонал заменить её. — Очень хорошо. В какой-то момент, пока я перекладывал мясо, нажимал кнопку вызова официанта и вообще суетился, Амати-сан расплылась в улыбке. — Я найму тебя, Ообоси-кун. Просто знай: я никогда не иду на компромиссы, когда дело касается моей работы. В этой улыбке был вызов. Она практически кричала: — Ну, попробуй. — Если ты не сможешь справляться с требованиями работы, тебя уволят на месте. Убедись, что ты готов к этому.— Спасибо! — Я энергично поклонился, демонстрируя полную преданность. Внутри моё сердце пылало. Если она хотела загнать меня до смерти, меня это устраивало. Я сделаю всё, что она потребует, будь то хождение по раскалённым углям или ползание по болоту. Ждите, Амати Отоха. Я подберусь к вам ближе, чем кто-либо до меня, и заставлю вас доверять мне так глубоко, что вы больше никогда не доверитесь никому другому. ---------- Эпилог 2: Возвращение домой Эпилог 2: Возвращение домой — Никогда не думал, что что-то может вызывать ностальгию уже через два месяца, — пробормотал я себе под нос, глядя на самое, казалось бы, знакомое здание в мире. Было 25 декабря, Рождество. Я пришёл сюда сразу после собеседования с Амати-сан в якинику-ресторане накануне. С земли пятиэтажка казалась меньше, чем раньше. Может, ежедневные визиты в небоскрёб Канари исказили моё восприятие. А может, это было доказательством того, что я повзрослел. Я посмотрел на окно своей квартиры на пятом этаже. В нём горел свет. Отои-сан говорила, что они устроят вечеринку в честь и возвращения Кояги, и Рождества разом, хотя звукоизоляция окон была настолько хорошей, что я не слышал ни звука. Пошёл снег. Снежинки понемногу копились у меня на голове, пока я стоял на улице. Да, мне было холодно. Моё пальто казалось каплей в море. А мысли об океане лишь усиливали холод. Люди говорят о белом Рождестве как о чём-то романтичном, хотя на деле это просто морозно. Так почему же я не шёл внутрь? Почему просто стоял здесь? Правда в том... Стеклянная дверь балкона съехала в сторону, и кто-то вышел наружу. Даже тёмное снежное небо, казалось, заставляло её янтарные волосы светиться. Мою кохай действительно можно было заметить за километр, как ни досадно. Она была как солнце. Облокотившись руками на перила, она смотрела на меня вниз. В одной руке она держала телефон. Мой телефон зазвонил. — Алло?— Как дела, Сэмпай?— П-Привет. Эм, давно не виделись, да?— И это всё, что ты можешь сказать? Должно быть что-то ещё, учитывая, что ты исчез без предупреждения и оставил меня совсем одну.— Ладно. С чего бы начать? Стой, нет... Сначала... — Я дрожал от холода. — Можешь впустить меня?— Ни за что. Стой там и думай о том, что натворил! Ага. Причина, по которой я всё ещё торчал на улице, была в том, что никто не открывал мне дверь! Ироха открыла её, увидела, как я поднимаю руку и говорю — привет, а затем захлопнула, заперла и повесила цепочку. Объясни это! Я же здесь живу! Почему мне нельзя войти?! Хоть я и жаловался до посинения, по мнению Ирохи, я этого заслуживал. Что ж, пожалуй, я мог с этим согласиться. Я действительно взял и ушёл, вот так вот. И вернулся безо всякого предупреждения. Я заслужил её гнев. Я стоял снаружи, извиняясь перед ней в LINE, пока она наконец не прислала сообщение, что впустит меня. С тех пор я ждал на улице, как пёс, выгнанный из дома и ожидающий милости хозяина. И, чёрт возьми, было холодно. — Ну, и что заставило тебя подумать, что, возможно, пришло время вернуться домой, а?— С радостью расскажу всю историю внутри. Она довольно серьёзная.— Не-а. Рассказывай прямо сейчас по телефону.— Да ну же... Я был внизу, а она — на пятом этаже. Было странно разговаривать по телефону, когда мы оба видели лица друг друга. Напоминало сцену из Рапунцель или Ромео и Джульетты. С той лишь разницей, что это не было романтическим свиданием. Это была история о бедолаге, умоляющем впустить его обратно в тепло. — Я завершил свою тренировку и перешёл на следующий этап. Поэтому решил вернуться домой.— Какой следующий этап?— Быть твоим менеджером. Она сделала паузу. — Что?— Отоха-сан... то есть Амати-сан — официально наняла меня. Я начинаю работать завтра. Буду организовывать твоё расписание и сопровождать на записях, прослушиваниях и других мероприятиях. Я слышал, ты теперь ещё и витубом занимаешься? Могу модерировать твои стримы. — В конце концов, у меня теперь есть опыт. Ироха ничего не сказала, но я слышал её сдавленное фырканье в трубку. Честно, я не был уверен, как интерпретировать её реакцию. Отсюда внизу я и так не мог разобрать её выражение лица со своим среднестатистическим зрением. Её щёки могли быть немного розовыми, но это легко могло быть моим воображением. Или холодом. — Боже... Сэмпай, ты такой... такой...— Что?— Ладно, значит, ты сначала заявляешь, что уходишь, а потом возвращаешься, как ни в чём не бывало, решив стать моим менеджером?! Ты как подросток, сбежавший из дома! Как бейсболист, который говорит, что отправляется в высшую лигу, а через два дня возвращается в свою местную команду.— Погоди секунду. Ты говоришь так, будто это что-то плохое. И эй, этот бейсболист должен быть свободен сам решать, что делать со своей жизнью.— Он свободен, да, но не ты, Сэмпай!— Ну, извини!— Ты такой нерешительный. Ты такой бесполезный, Сэмпай! — негодовала Ироха. Не видя её лица, я мог только представлять, как она злится — или, может, раздражена.— Отоха-сан будет твоим настоящим продюсером. Я лишь буду организовывать то, что она решит для тебя, и заниматься всей бумажной работой. Можешь помыкать мной сколько влезет. Так что, эм, что я хочу сказать... Я с нетерпением жду работы с тобой. Ироха что-то бросила в меня. — Серьёзно, Сэмпай. Пожалуй, я и буду тобой помыкать, раз ты так настаиваешь! Предмет описал дугу в воздухе, прежде чем плавно опуститься. Я поймал его одной рукой. Это был химический греющий пакет. Тепло разлилось по ладони. Как благословение с небес для парня, стоящего в снегу. Значит, она меня прощает? — С-спасибо, — сказал я.— Раз уж ты проводишь Рождество совсем один, решила сделать тебе презент из жалости.— Что, вот это? — Она не могла выбрать что-то хоть немного подороже?— А? Это что, неблагодарность? Не, не может быть. Ведь теперь ты мой менеджер и должен делать всё, что я скажу.— Я не говорил — всё. Я сказал, что буду помогать с административной работой.— О, ну да. Но разве огорчать меня — не верный путь к увольнению?— Т-Точно. Но слушай, Ироха. Я знаю тебя достаточно хорошо, чтобы понимать: ты сейчас просто прикалываешься. Ты же не будешь на самом деле обращаться со мной как с дерьмом, да?— Эй, я была бы идеальным ангелом, если бы ты не взял и не свалил от нас.— Чего... Она серьёзно собиралась таить на меня обиду за то, что я оставил её на целых два месяца?! Ладно, признаю, это было не совсем честно с моей стороны, но всё же. Не думал, что это окажется такой фатальной ошибкой. Ироха хихикнула в трубку. — Фух, не могу дождаться! Мой звёздный час настал! Готовься к тому, что тобой будут помыкать по полной, Сэмпай!— Хррргх! Знаешь что, ладно! Давай! Я зашёл слишком далеко, чтобы делать что-либо, кроме как принимать всё, что будет. Я заставлю Амати-сан признать меня, даже если придётся терпеть причуды Ирохи всё это время. Это должно было стать настоящим испытанием, и это была яма с огнём, в которую я добровольно шагнул... но я был готов. Я сделаю всё, что она попросит. — Я не стану терять время и дам тебе первое задание прямо сейчас, Сэмпай.— Валяй!— Заходи внутрь, Сэмпай-подонок.— ...Что?— Мне нужна реакция получше. Собаки должны приходить, когда их зовут! Ладно, я открою дверь.— Ты уверена?— Не заставляй меня повторять. Все ждут. У меня для тебя даже рождественский подарок есть. Настоящий. — С этими словами Ироха повесила трубку, развернулась и исчезла внутри. [[image:/storage/reader-images/89dbbfa6f2793125eb11653c9ceb6e11c6fb901f.png]] Спасибо, Ироха, — тихо сказал я, понимая, что она уже не услышит. С благодарностью в сердце, сжимая это тепло в ладони, я бросился к входной двери. ---------- Послесловие автора, от переводчика Послесловие автора Здравствуйте, с вами автор mikawaghost! Спасибо вам за покупку одиннадцатого тома — Младшая сестра моего друга пристаёт лишь ко мне! (сокращённо — ИмоУдза)! Приношу свои глубочайшие извинения за столь долгий перерыв между томами. Новости об аниме тоже заставляли себя ждать, и я уверен, это держало вас в напряжении. Были факторы, находившиеся вне моего контроля (даже как автора), которые я не мог (читай: мне не разрешалось) объяснять, за что мне очень жаль. Вместо этого я сосредоточился на том, чтобы как можно скорее выпустить этот том. Теперь, когда извинения позади, надеюсь, вы позволите мне переключиться и поговорить о чём-то более приятном. ИмоУдза — весёлая серия, и я хочу, чтобы вы получили удовольствие и от послесловия. Итак, добро пожаловать в зону веселья! Концепцией этого тома была: — Акитэру пропал из Альянса?! Что теперь будет?! Интересно, как вам это показалось? Уверен, никто не ожидал, что том так глубоко погрузится в историю Канари. Эти сцены жили у меня в голове с момента её появления, и теперь я наконец смог их написать. — ИмоУдза, возможно, романтическая комедия, полная милых девушек, но это ещё и классическая история роста протагониста Акитэру. Как продюсер, он пока далёк от уровня профессиональных взрослых в этой сфере, поэтому он изучает работу Канарии, узнаёт о её ошибках новичка и делает ещё один шаг к раскрытию своего истинного потенциала. Даже те, кем мы больше всего восхищаемся, начинали с самого низа. Даже такие, как Канари, которые кажутся неспособными ошибаться, но при этом супер-неловкие... чирик. Следующая цель Акитэру — Амати Отоха! Сможет ли он подобраться к ней близко и завоевать её сердце? Оставайтесь на связи! (Но держите свои мысли подальше от непристойностей!) Время для слов благодарности. Моему иллюстратору, Томари-сэнсэй. Спасибо вам, как всегда, за потрясающие иллюстрации! Обложка с Ирохой в пушистом шарфе просто очаровательна! Нет ничего более согревающего, чем поддразнивание в зимний день. И наконец, в этом году выйдет аниме-адаптация. С нетерпением жду продолжения нашей совместной работы над серией. Хираоке Хира-сэнсэй, которая отвечает за манга-адаптацию. Видеть, как сериализация манги продолжалась, пока выпуск ранобэ стоял, было для меня огромным источником поддержки! Мне особенно нравится наблюдать за оживлёнными проделками Сасары, с нетерпением ожидая и читая каждую новую главу. Моему редактору, Нуру-сан, редакторскому составу и всем причастным в GA Bunko, а также всем, кто вовлечён в производство аниме. Вы всегда так много для меня делаете, и я невероятно благодарен. С нетерпением жду нашего дальнейшего сотрудничества. И, наконец, самое главное — спасибо всем моим читателям. На этом всё,mikawaghost *** От переводчика: Эффективность — это ведь главное? Это то, за чем мы все здесь собрались? Акитэру смог, значит, и мы сможем! Лично я вышел на онгоинг. Современные технологии — потрясающие. Сейчас даже я могу себе позволить такой объём работы, о котором и не мечтал лет десять назад. Да, в таком темпе всегда будут свои плюсы и минусы. Я постарался их сгладить. Всё, что здесь опубликовано было вычитано ЛИЧНО мной. Смог ли всё исправить? Вряд ли, но большая часть меня устроила. Эффективно. Читаемо. Не совсем дословно. Пишите замечания и предложения, будем исправлять. Пока остаюсь с вами. Ведь, как известно, «Даже если вам немного за тридцать, есть надежда выйти замуж за принца»… Хотя ладно, мне не светит, у меня уже дети в школу пошли. Да и вообще, я гетеро xD Маякните, если пропущу вспышку по выходу 12 тома, ваш старый-добрый ESITO ---------- Иллюстрации в конце тома [[image:/storage/reader-images/d819972cde6ebace37d9e6652ee4fa6af82768d9.png]] [[image:/storage/reader-images/612ed82be63606386631cb7601ccab23a6f437c3.png]] [[image:/storage/reader-images/f260ade177f31092123ce9ccb5a9f2a68141159c.png]] ---------- Заглушка для сохранения перевода [[image:/storage/reader-images/d9b8350937941209b811b43e7d2a42f82ea69fdb.jpg]] Чтобы статус тайтла не перешёл в "заброшено" добавлю временно эту главу. Когда 12 том? НЕ ЗНАЮ. Буду переводить, если выйдет? Да! На всякий случай прикрепляю график выхода томов "Умоуза". [[image:/storage/reader-images/c78b53f0116249e9a023bf48e0407ada53fb271a.png]] [[image:/storage/reader-images/1184795141a095fe7b4a126867d45bfa90bb2464.png]] ----------